Двойник под прикрытием

Отказ от ответственности:

Эта книга является художественным произведением. Любое сходство с каким-либо живым или умершим человеком является чисто случайным. Персонажи и места являются плодом воображения автора и использованы вымышлено.

Валентина Зайцева

Глава 1

Елена

Я прячусь за возведенными мною стенами, сложенными так высоко, что даже представить себе не могу, что кто-нибудь, когда-нибудь сможет заставить их треснуть. Здесь безопаснее, внутри моего разума, где никто не сможет до меня добраться. Я думала, что останусь здесь навсегда… пока он не забрал меня.

Я влюбилась в Сергея Болконского задолго до того, как познакомилась с ним. Соблазнительный и уверенный, он воплощение настоящего мужчины. Сильный, решительный, целеустремленный.

Его холодное лицо источало царственную ауру, как у темного рыцаря, с резко очерченной линией подбородка, глубокими глазами и высоким носом, но, это лицо было настолько невыразительным, что оно было холодным, это лицо, которое мне было слишком знакомо. Эта твердая, загорелая челюсть, с идеальной тенью черной щетины, запечатлелась в моем сознании, когда я смотрела на неё изо дня в день. Его поразительные черты лица, сами по себе, были совершенством, но, этот человек был слишком холоден, до крайности, причудливое сочетание безупречности и фригидности, создающее холодное очарование, как у гордого короля темной ночи.

Я провела так много времени, глядя на его губы. верхние твердые и суровые, нижние мягкие и угрюмо надутые, что знала, какое будет ощущение, когда они будут прикасаться к моим. Я настолько хорошо его выучила, что могла отличить была ли белоснежная рубашка, обтягивающая его широкую грудь, сшита портным в России или портным из Лондона.

Конечно, есть и другие криминальные авторитеты. Но, ни один из них не является столь печально известным, ни один не породил столько мифов и легенд, как Сергей Болконский.

Ходят слухи, что, каждую ночь у него новая женщина. Говорят, он убивает своих врагов голыми руками. Говорят, что в его особняке есть хранилище, от пола до потолка заполненное золотом, драгоценными камнями и правительство не осмеливается арестовать его, потому что у него так много денег, что он может обрушить экономику…

По крайней мере, последнее утверждение не соответствует действительности. Я знаю, потому что я вхожу в команду СОРП (Следственный отдел по раскрытию преступлений), которой поручено арестовать Сергея Болконского. Ох, мы очень стараемся. Мы просто постоянно терпим неудачу. Его организация огромна и невообразимо могущественна, защищена оружием, коррумпированными чиновниками и шифрованием. Он неприкасаемый, и хорошо это знает.

Наблюдать за ним было моей работой. Со временем, это стало моей одержимостью.

Когда, его черный лимузин въехал на пустынную строительную площадку торгового центра, огороженную высоким забором зеленого цвета, я была крошечным пятнышком вдалеке, сидящим в затемненном окне заброшенного кирпичного здания на окраине Москвы, расположенного в километре от него. Но, длинный объектив камеры, в процессе съемки, приблизил меня достаточно близко, чтобы я могла видеть номерные знаки на лимузине, который бродил по грязной, распаханной земле. Я видела татуировки креста на руках телохранителя, когда он открывал дверь лимузина. И, когда он вышел из машины, я посмотрела на него. Сергей Болконский.

Он как всегда, был безупречно одет, но, даже не взглянул вниз, когда его итальянские кожаные туфли были испорчены грязью. Он не обращал внимания на дождь, который шипел с аспидно-серого неба и мочил его волосы. Его пальто развевалось позади него, словно черные крылья дьявола. Он подошел к тому месту, где стоял другой мужчина, спрятавшись под черным зонтиком. Он остановился так близко и был таким высоким, что другому мужчине пришлось смотреть вверх, на падающий дождь, чтобы удержать зрительный контакт с Сергеем, моргая и отплевываясь от капель. Внезапно, лицо мужчины побелело от страха. Я удерживаю кнопку спуска затвора камеры и делаю серию снимков.

Сергея Болконского боятся все, от мелких жуликов внизу до жуликов, в белых воротничках, наверху. Вы не будете баллотироваться на пост мэра в регионе, который он контролирует, если, он не скажет вам об этом, и не даст добро. Ходят слухи, что ты не сможешь баллотироваться на пост губернатора, без одобрения Сергея.

Контрабанда. Бизнес азартных игр. Оружие. Услуги охраны и прикрытия. Контракты на строительство на миллиарды рублей, полученные за счет взяток. Он не преступник, он настоящий мафиози. И, мы, а именно СОРП, не можем ничего этого доказать. Именно поэтому, я наблюдаю за ним уже три года. И, в какой-то момент, за это время…, я стала одержимой.

Это могло начаться, когда я слушала его телефонные разговоры или изучала видеозаписи с камер наблюдения. Его соблазнительный, темный и глубокий голос, почти гипнотический, завораживал, заставляя мурашки бегать по коже. Или, когда я была в здании через дорогу, телеобъектив приближал это невероятно красивое лицо так близко, что мне казалось, что я могу протянуть руку и прижаться щекой к его темной щетине. Это могло быть тогда, когда я была в соседнем гостиничном номере, прижав ладонь к стене, ощущая вибрацию, когда он занимался любовью со своей девушкой, прислонившись к стене. Он, настоящее зло в человеческом облике. И, он не просто мой враг, он мой заклятый враг. Я следила за множеством преступников, и Болконский – единственный, кого мне не удалось поймать. Я должна ненавидеть его.

Но, есть что-то в его грубой темной силе, что притягивает и удерживает меня. Он пугает меня, но, я не могу отвести взгляд. Я знала, что, если мы когда-нибудь встретимся, он полностью уничтожит меня. Он завораживающий, как торнадо, и соблазнителен, как край скалы.

Он поднял глаза. Я застыла. У меня перехватило дыхание, когда шок ударил в грудь. Даже, если это снилось мне бесчисленное количество раз, то как он смотрит на меня, эта часть всегда меня потрясала.

Я знала, что он меня не видит. Я была одета в черное, моя камера была окрашена в тускло-серый цвет, и я находилась глубоко в тени на двенадцатом этаже заброшенного здания. Но все это не имело значения, особенно, когда он смотрел прямо на меня.

Я ни у кого не видела подобного цвета глаз, как у Сергея. Поначалу, кажется, что они совершенно лишены цвета. Бледно серый цвет напоминает мне зимнее небо, которое вот-вот разразится поистине библейской ледяной бурей. Но, если вы будете смотреть достаточно долго, если вы действительно сконцентрируетесь, то увидите там слабый намек на синий оттенок. Достаточно синий, чтобы дать вам хоть какую-то безнадежную надежду. Прямо перед тем, как он полностью раздавит её.

Мой мозг знал, что он меня не видит, но мое тело – нет. Я посмотрела в эти застывшие глаза, и волна жара прокатилась по моему лицу и телу. Легкие болели, но, я не смела дышать. Я уже не была в километре от него. Я была там, рядом с ним, достаточно близко, чтобы можно было прикоснуться. Я чувствовала то же, что и он. Дождь, который падал на мою голову, ветер, который хлестал по моим щекам. Я чувствовала тепло его тела, мы были так близко. Он мог просто протянуть руку и схватить меня, одной большой рукой за шею, прижать к огромной, теплой стене своей груди, позволив мне дышать в его накаченные мускулы. Затем, он приподнял мой подбородок костяшками своих пальцев, нежно откинув мою голову назад…

Я сглотнула. Боже, у него было лицо короля, как будто его вырезали из каррарского мрамора. Этот элегантный нос и эти скулы, достаточно уравновешивающие сильную челюсть. Мощный. Повелительный. Великолепный. Как величественное творение Микеланджело.

Он начал наклонятся, и его губы приближались к моим…

– Елена, нам пора идти, – сказал голос мне в ухо.

Я потеряла всякое представление о комнате, в которой находилась. Моя душа была там, под дождем, с Сергеем, и когда я оторвалась от камеры, мне пришлось вернуться обратно на землю. Я неуверенно покачивалась на табуретке, моргая за очками, мое лицо покраснело от того, что я вообразила себе.

– Что? – я еле вымолвила хриплым голосом.

Виктор стоял рядом со мной.

– Они хотят, чтобы все вернулись в офис, – тихо сказал он.

Виктор Карпов – мой лучший друг и моя противоположность. Я маленькая, и то, как я держусь, заставляет меня выглядеть еще меньше. Он, неповоротливый большой мужчина. Я всего лишь специалист по наблюдению, он добросовестный полевой агент, за плечами которого множество громких дел. А там, где даже я не бегаю по коридорам, Виктор часто нарушает правила. С тех пор, как мы познакомились, он всегда был в одном шаге от увольнения. У него постоянно были выговоры за дисциплинарные проступки. Мы хорошо работаем вместе. Он не против того, чтобы я вела себя тихо и странно, и я делаю все возможное, чтобы контролировать его, чтобы он мог сохранить свою работу.

Он всегда немного помятый, как будто не спал всю ночь, но ему удается выглядеть хорошо; взлохмаченные светлые волосы, щетина, которую он потирает, когда думает, и поношенный костюм, который идеально подходит этому твердому телу. Черт, он горячий. Вначале, были времена, когда я кричала ему, что нет, ему действительно не следует игнорировать приказы и бежать в Белоруссию, чтобы, в одиночку, преследовать подозреваемого. На что, он щурил глаза и как бы смотрел на меня своим пылающим взглядом, от чего я проглатывала и…

А потом, он отводил взгляд, и между нами ничего не происходило. В один из вечеров, после слишком большого количества рома, он рассказал мне историю женщины, которую он потерял. Её смерть сокрушила его. Он был сломлен так, что я даже не знала, как это исправить, как ему помочь. Это разбило мне сердце, потому что, если кто-то и заслуживал счастья, так это Виктор Карпов. С того вечера, мы стали друзьями, и дружим по сей день.

Я снова посмотрела в объектив камеры.

– Подожди минуту, Виктор, – пробормотала я. Сергей снова отвернулся, продолжая разговаривать с побелевшим от ужаса мужчиной. Я молилась о том, чтобы сделать снимок чего-нибудь компрометирующего, например, конверта с деньгами, переходящего из рук в руки, чемодана с оружием. Но, я знала, что шансов мало. Ты чертовски умен, не так ли, Сергей?

– Нужно идти сейчас, Елена, – сказал Виктор. – Это Серафима. Она говорит, что ситуация критическая.

Я вздрогнула и начала быстро собирать свое снаряжение. Серафима Ульянова была главой всего московского офиса СОРП. Уничтожение Сергея Болконского было для неё приоритетом номер один. Поэтому, то, что она вывела нас из-под наблюдения, означало, что произошло что-то грандиозное.

Когда, мы уходили из заброшенного помещения, я бросила последний взгляд через плечо. Без моего увеличителя объектива Сергей был всего лишь черной точкой вдалеке, но я, все равно, не могла оторвать от него свой взгляд. У него очень сильная аура, она тебя засасывает. Все его знают, все о нем говорят. Он доминирует в любой комнате, в которую входит.

А кто, я? Я идеальный человек, чтобы наблюдать за ним. Меня никто не видит, никто не замечает.

Меня зовут Елена Николаева, и я максимально близка к невидимке, какой только может быть человек.

Серафима Ульянова, красивая и статная женщина за пятьдесят, у неё светлые густые волосы средней длины. Она часто носит их распущенными. Однако сегодня, она собрала их в высокий пучок, и её глаза светились ликующим волнением.

– Кто мне скажет, кто это? – спросила она, выводя фотографию на большой экран конференц-зала.

Мы с Виктором посмотрели на экран…, и моя рука моментально взлетела вверх. Потом, я вспомнила, что это не школа, покраснела и попыталась сделать вид, будто только что надвинула очки на нос.

– Эм, это Марина Валерьевна Петрова. Девушка Сергея, – произнесла я.

Они были вместе уже около девяти месяцев. Она была красивой, с большими зелеными глазами и блестящими, гладкими светлыми волосами, но она мне не очень нравилась.

Через несколько недель, после знакомства, Сергей взял её с собой в командировку в Екатеринбург. Через камеры наблюдения я наблюдала, как Марина с важным видом шла по аэропорту с пустыми руками, в то время как одна из горничных Сергея тащилась за ней, толкая перегруженную тележку, полную её багажа. Марина все время оборачивалась и кричала на неё, чтобы та поторопилась, а бедная горничная чуть ли не плакала.

– Все верно, Елена. Серафима усмехнулась.

– Около трех часов назад, когда Марина гуляла по магазинам в Париже, это произошло.

Изображение изменилось, на нем появилась разбитая спортивная красная машина, капот которой обмотался вокруг высокого фонарного столба.

Я затаила дыхание.

– Боже мой! С ней все в порядке? Взволнованно спросила я.

Все остальные коллеги, за столом переговоров, удивленно уставились на меня. Марина была врагом. Затем, Серафима снисходительно посмотрела на меня, взгляды, которые я так часто получаю, и ответила.

– Она в порядке. Ничего серьезного. Удары и царапины.

Я снова покраснела. Я ничего не могу с этим поделать. Я просто любитель фотограф, я люблю заниматься наблюдением. Я не полевой агент, и я не такая закаленная, как другие.

– Это дает нам уникальную возможность, – сказала Серафима, наклонившись вперед над столом переговоров. Мне удалось связаться с Интерполом, и они сказали Сергею, что Марина получила серьезные ранения. Ничего опасного для жизни, но ей понадобится серия операций. Он не ожидает её возвращения в Россию в течение пяти недель.

Она подошла к двери и показала мужчину лет сорока пяти с прямыми черными волосами и белоснежной улыбкой.

– Это доктор Дмитрий Витальевич Кириллов. Он руководит командой пластической хирургии, которая помогает с нашей программой защиты свидетелей. Он все объяснит.

Доктор Кириллов занял позицию рядом с Серафимой.

– Мы собираемся взять одну из наших агентов-женщин и с помощью пластической хирургии сделать из неё точную копию Марины. После, мы отправим её обратно к Сергею, вместо Марины.

Секунд пять царила полная тишина. Затем стол взорвался громким хором вопросов.

Басовый грохот Виктора заглушил остальных.

– Это безумие! Вы не сможете сделать так, чтобы она выглядела точной копией Марины!

– На самом деле, мы можем.

У доктора Кириллова была восторженная улыбка ребенка, распаковывающего новую игрушку.

– Если субъект имеет подходящую костную структуру, правильный рост и телосложение, он может выглядеть идентично. И самое приятное в том, что Сергею сказали, что Марина получила травмы лица. Он ожидает, что ей сделают пластическую операцию. Это объяснит любые незначительные различия.

Господи, моя голова кружилась. Неужели кто-то, действительно это сделает, решиться на кардинальные изменения своей личности? Изменить все свое лицо? А потом ворваться прямо в жизнь одного из самых устрашающих мужчин в мире. Ведь, ей придется с ним спать! В моем сознании возник очень конкретный, графический образ, какая-то неизвестная женщина-агент лежит на спине, с раздвинутыми ногами, мускулистое тело Сергея прижимает её к кровати, его нижняя часть тела поднимается и опускается.

Как только мое лицо вспыхнуло, Виктор заговорил снова.

– Кто?

– Я, – сказала Алина из дальнего конца стола для совещаний. – Серафима проинформировала меня перед встречей. Я уже вызвалась добровольцем.

Я обернулась, чтобы посмотреть на неё. Алина для меня очень много значила, как более сильная, красивая и старшая сестра. У неё длинные блестящие черные волосы, и она настолько хороша в боевых искусствах, что СОРП использует её для обучения новобранцев. Если, кто и мог выдать себя за Марину и выйти живой из всего этого, так это она. Но, мысль о том, что моей подруге грозит такая опасность, заставила меня похолодеть.

Виктор согласился с моими внутренними мыслями.

– Это слишком рискованно. Алине придется идеально подражать Марине, быть ее точной копией. Голос. Походка. Манеры. Все.

Его голос повысился. – Если что-то пойдет не так, он её убьет!

–Я знаю, что это очень опасно, – сказала Серафима. – Но, только подумайте, что это может нам дать, чего сможет добиться Алина. Все преступники откровенничают со своими подругами. Через несколько недель, она узнает все подробности его бизнеса. И, она будет прямо у него дома. Она сможет залезть в его документы, в его ноутбук… мы получим все необходимые доказательства, чтобы его поймать.

Ее лицо стало мрачным.

– И нам это нужно. У нас заканчивается время. Каждый день Сергей захватывает все больше территорий. Война между группировками может вспыхнуть в любое время.

Она вывела на экран еще одно изображение – карту Краснодарского края с территориями, нарисованными тремя цветами. Красный контролировался Марком Лукиным, конкурирующим боссом армянской мафии. Зеленый, территории контролировались Михаилом Полетаевым. А серыми управлял Сергей Болконский. Поначалу, три цвета были примерно равны; три державы находились в непростом перемирии, которое сводило насилие и разбой к минимуму. Но, по мере того, как Серафима передвигалась вперед, по последним девяти месяцам, серый цвет расширялся, как тень, падающая на регион, вытесняя двух других.

– Мы находимся в кризисной точке, – сказала Серафима. – Еще месяц, а может и два, и расширение Сергея вынудит двоих других ввязаться в полномасштабную войну между бандами. Мы не можем этого допустить!

Мы с Виктором мрачно кивнули. Под перекрестным огнем погибнут сотни невинных людей, пострадают мелкие предприятия, и экономике страны будет нанесен существенный урон.

А для Серафимы, эта битва была личной. Сергей мог вести войну с другими криминальными авторитетами, но, будучи главой СОРП в Москве, она была его настоящим врагом. Эти двое сражались годами; она производила аресты, собирала улики и производила обыски в его недвижимости по всей стране, а он предлагал алиби и дорогих адвокатов, и каждый раз ускользал на свободу. Иногда, когда мы допрашивали одного из людей Сергея, нам передавали сообщение, всегда скрупулезно вежливое, обычно с легкой насмешкой. «Сергей Болконский говорит, вам нужно получше стараться». Ходили слухи, что однажды они действительно встретились лицом к лицу на коктейльной вечеринке и обменялись словами. Ради этого, мне бы хотелось оказаться мухой на стене.

– Мы должны это сделать, – произнесла Серафима. – У нас больше никогда не будет такой уникальной возможности, и это наш единственный шанс остановить кровавую войну между бандами, и не дать Сергею взять контроль над портом. Послезавтра, доктор Кириллов будет оперировать Алину. Елена, я хочу, чтобы ты собрала всю имеющуюся у тебя информацию о Марине. Я также организую перелет Марины в Москву, чтобы мы могли её допросить. Парижские власти обнаружили в её машине кокаин и амфетамины, поэтому ей грозит тюремное заключение. Если она не заключит с нами сделку и не будет сотрудничать, то для неё это конец. Даже Сергей не сможет её спасти.

Когда мы выходили из конференц-зала, Виктор схватил меня за руку и потащил на лестничную площадку. —Мы не можем позволить им отправить Алину в постель Сергея!

– Я знаю! Но… Я беспомощно пожала плечами. – Что мы можем сделать?

Он сжал губы и украдкой огляделся по сторонам. Плохое предчувствие охватило меня. Я знала, что Виктор что-то замышлял.

– Сергей завтра вечером будет в Санкт-Петербурге, на каком-то экономическом форуме. Он останется на ночь в гостинице.

Он внимательно посмотрел на меня, наблюдая за моей реакцией.

– Значит, у него будет номер в гостинице. Мы успеем приехать в Санкт-Петербург сегодня.

Я тяжело вздохнула.

– Виктор, если бы все было так просто, мы бы арестовали его много лет назад. Мы никогда не получим ордер на обыск его гостиничного номера. Большинство судей находятся у него на зарплате. У нас нет никакого шанса.

Виктор просто посмотрел на меня.

– Пожалуйста, – сказал он, оставив фразу «Не будь наивной» невысказанной.

У меня отвисла челюсть.

– Ты с ума сошел, Виктор! Ты предлагаешь обыскать его номер в гостинице без ордера? Ты имеешь в виду взлом? Все, что мы обнаружим, мы не сможем использовать ни в суде, ни в качестве доказательств!

– Я знаю, знаю! Но, возможно, мы сможем найти что-то, что даст нам преимущество. Встречи, места… что-то, что позволит нам спланировать арест. Тогда, мы сможем отговорить Серафиму от этого безумного плана.

Я уставилась на него.

– Что, если тебя…

Он сделал шшш-жест, и я понизила голос.

– А что, если тебя поймают?! Ты попадешь в тюрьму!

– Меня не поймают, – сказал он, спокойно. – Не поймают, если со мной будет кто-то, кто сможет вести наблюдение. В его глазах что-то вспыхивает, но, я не обращаю на это внимания.

Мое сердце ушло в пятки.

– О, Боже. Нет! Нет! Точно нет. Я не поеду с тобой в Санкт-Петербург по какому-то незаконному, несанкционированному…

Я замолчала. Виктор смотрел прямо на меня, открытым и искренним взглядом, и я видела боль в его глазах. Я вспомнила, что он рассказывал мне о своем прошлом. Он не может потерять еще одного близкого ему человека.

– Пожалуйста, – умолял он.

Он был моим лучшим другом. Я не могла отпустить его одного. И, Алина для меня как старшая сестра. Если бы это, только, помогло уберечь её от опасности… Я вздохнула, и мои плечи смиренно опустились. Затем, я сдвинула очки на нос правой рукой.

– Хорошо, Виктор, – сказала я. – Пошли собираться.

Виктор облегченно выдохнул и обнял меня одной рукой за плечи.

– Спасибо тебе, – тихо прошептал он.

Глава 2

Елена

Я подумала, что у меня может случиться инсульт.

– Ну что, нашел что-нибудь? Я спросила Виктора, в десятый раз. Я чувствовала, как мой желудок крутит от нервов, а ладони потеют.

В моем наушнике звучал напряженный и запыхавшийся голос моего друга.

– Пока ничего.

Дела шли не лучшим образом. Я сильно беспокоилась. Мое сердце в бешеном ритме колотилось в груди. Я находилась в гостиничном номере, смотрела на экран своего ноутбука и использовала камеры видеонаблюдения гостиницы, чтобы следить за Сергеем Болконским. Прямо, через коридор, Виктор лихорадочно обыскивал гостиничный номер, в котором поселился Сергей. Мы сильно отставали от графика. План состоял в том, чтобы проникнуть в номер Сергея, как только он спустится вниз, чтобы присоединиться к вечернему мероприятию в рамках экономического форума, но, один из охранников гостиницы патрулировал коридор, и нам пришлось ждать, пока он уйдет. Виктор пробрался в номер Сергея всего несколько минут назад, и мы знали, что Сергей вернется наверх в любой момент.

– Что-нибудь нашел? – Я спросила еще раз.

– Нет! – рявкнул Виктор.

Напряжение нарастало. Я слышала удары, когда он выдвигал ящики и захлопывал их.

– Где он? – спросил Виктор.

– Все еще в банкетном зале, – ответила я.

Я наблюдала, как Сергей медленно бродил по залу. Я действительно могла видеть его силу в том, как толпа расступалась перед ним, благоговейная и испуганная. Как люди поворачивались, чтобы посмотреть на него, а затем шептались вслед за ним, провожая его своими взглядами. Пока я смотрела, Сергей встретился взглядом с кем-то в другом конце зала… и нахмурился. Всего лишь крошечное прищуривание этих холодных серых глаз, сжатие этих великолепных губ, но, этого было достаточно, чтобы человек, на которого посмотрел Сергей побледнел и отшатнулся назад, а затем полностью покинул зал. Явная, необузданная сила человека.

Господи, Виктор, поторопись. Я молилась про себя.

Я знала, что Сергей в любую минуту вернется наверх. Он прилетел на этот форум по делу, а не ради развлечения. Где бы он не был, будь то вечеринка или серьезное политическое мероприятие, гала-вечер, он на них никогда не задерживался. Как только заключалась последняя темная сделка, он возвращался в свою комнату, и начинал работать. Я никогда не встречала никого настолько сосредоточенного. Он никогда не брал отпуск. Похоже, у него вообще не было никаких пороков…, а если и были, то он прятал их в своем особняке.

– Ну, давай же! – Я просила Виктора. – Уходи оттуда, пожалуйста!

– Просто продолжай наблюдать за ним, – упрямо ответил Виктор. – Я хочу проверить еще шкаф.

Я стиснула зубы и от напряжения стучала ногой по полу. Если, мы не справимся с этим, не найдем чего-нибудь компрометирующего, Алине придется делать пластическую операцию и действовать под прикрытием. А если нас поймают, нас посадят в тюрьму. Я сосредоточилась на Сергее, пытаясь отвлечься от того, насколько высоки были ставки.

Но, наблюдение за Сергеем имело свои недостатки. Он был повернут ко мне спиной, смокинг плотно облегал его широкую спину, ткань элегантно струилась V-образным вырезом к узкой, подтянутой талии. Ткань была настолько дорогой, настолько идеально черной, что казалось, будто он сшил её из куска ночного неба. Я представила, как прижимаю руку к его спине, как моя ладонь ласкает шелковистую гладкость его пиджака, а затем горячую пульсацию твердых мышц под ней. Он намного больше меня по размеру… это было бы все равно, что прикоснуться к огромному медведю, зная, что он может в мгновение ока развернуться и прикончить меня.

Я протянула руку и провела пальцами по широкой спине Сергей, но все, что я могла чувствовать, это твердый холодный пластик экрана. На секунду мне захотелось….

Мне хотелось приблизиться к нему. Всего на секунду.

Потом я поняла, о чем я сейчас подумала, и похолодела. Я схожу с ума? Неужели, после трех лет наблюдения за ним, я забыла, кто он такой? Этот человек был чистым, неразбавленным злом.

И он, внезапно, начал двигаться, пересекая банкетный зал огромными шагами. У меня перехватило горло.

– Виктор, он идет! – Мне удалось вымолвить. – Виктор, ты слышишь меня?! Уходи оттуда!

Внезапный облегченный вдох Виктора. – Елена, я нашел его ноутбук!

– Мне все равно! Я нервно ответила Виктору. Будучи нетерпеливым, Сергей не стал ждать лифта. Он начал подниматься по лестнице, шагая через три ступеньки одновременно.

– Уходи оттуда немедленно, Виктор. Я прошу тебя, – просила я взволнованно.

– Ноутбук загружается, Елена, – прошептал Виктор.

Я слышала, как он стучал по клавишам.

– Аппаратный ключ? Что такое аппаратный ключ?

Я просматривала камеры, отслеживая движения Сергея.

– Он на нашем этаже! Двигайся! Уходи оттуда, Виктор!

Виктор выругался про себя. Затем, я услышала, как ноутбук закрылся.

– Торопись! Я умоляла его.

– Я должен вернуть его туда, где он был, – пробормотал Виктор. – Или, он узнает, что мы были здесь.

Я услышала шелест одежды, затем закрылись двери шкафа и шаги.

– Хорошо, выхожу…

Я проверила камеры видеонаблюдения, и мое сердце чуть не остановилось.

– Подожди!

Шаги Виктора остановились, когда он замер.

– Мы опоздали, – простонала я. – Он в коридоре! Он увидит, как ты выходишь!

Я чувствовала, как кровь отливает от моего лица. Это было намного хуже, чем быть пойманным службой безопасности гостиницы. Сергей, вероятно, имеет при себе пистолет. Если, он найдет Виктора в своем номере, он в него выстрелит, а затем заявит полиции о самообороне.

Сергей подошел к двери своего номера. Я представила Виктора, стоящего по другую сторону двери, они были практически лицом к лицу. Оставалось сделать только одно.

– Прячься. Быстрее! Я сказала ему в отчаянии.

Я услышала шаги в наушнике. Виктор повернулся и побежал. Его дыхание, внезапно, стало эхом. Ванная комната. Он прячется в ванной.

Сергей открыл дверь в свой номер. Я затаила дыхание…, но не было ни крика шока, ни выстрела. Виктор, должно быть, вовремя скрылся из виду. Сергей вошел внутрь… и закрыл дверь.

Я сидела, застыв, глядя на экран. Виктор оказался в ловушке. И как только Сергей зайдет в ванную, Виктору конец. Сергей убьет его. Я начала паниковать. Дыши, Лена дыши. Что, черт возьми, мне делать? Я не была полевым агентом, как Виктор, я просто занималась наблюдением. Должна ли я вызвать полицию? Позвонить Серафиме? Мы зашли в номер гостиницы без какого-либо ордера на обыск. Нас арестуют, наша карьера закончится, и Сергей узнает, что за ним следят. Сергей был слишком подозрителен, и, если нас поймает, то, тайный план Серафимы не сработает. Мы всё испортили! И, даже если бы я позвала на помощь, Серафима, вероятно, не смогла бы отправить подмогу вовремя. Сергей найдет Виктора в любую минуту.

Если только….

Мои глаза оторвались от экрана ноутбука. Я посмотрела в сторону коридора и номера Сергея.

Если только, кто-нибудь не отвлечет Сергея, пока Виктор ускользнет из номера.

Мое сердце остановилось. Зайти туда?! К Сергею?! Я не могла быть отвлекающим маневром, я всю жизнь прожила незамеченной. И, мне было очень страшно. Я боялась его.

Но, если я этого не сделаю, Виктор будет мертв.

Я побежала в ванную, снимая на ходу свой черный костюм с серой блузкой. У меня не было плана, у меня была идея, и у меня не было времени беспокоиться, хорошая она или нет. Обнаженная, я открыла кран на раковине на полную мощность и окунула голову. Подняв голову, я мельком увидел себя в зеркале и замерла. Это безумие. Для этого нужен был кто-то вроде Алины, кто-то красивый, уверенный в себе и храбрый. Но все, что там было, это я, с копной вьющихся каштановых волос, веснушками и испуганными зелеными глазами, моргающими за толстыми очками.

А внизу, на боку, уродливый приподнятый шрам. Причина, по которой я научилась быть невидимой.

Я схватила один из пушистых белых халатов и надела его, а затем выбежала в коридор, захлопнув за собой дверь нашего номера.

Я подняла руку, чтобы постучать в дверь его номера, но замешкалась. Что, черт возьми, я делаю? Это был Сергей!

Но, это был единственный шанс Виктора. Я не могла оставить его одного. Я постучала.

Далекие шаги, приближающиеся. Мои ноги дернулись от желания бежать, бежать, как можно дальше отсюда! Но, я заставила себя твердо стоять на своем. В глазах у меня помутнело, дверь исказилась. Я почувствовала головокружение и слабость.

Он распахнул дверь. И, я оказалась один на один с Сергеем.

Я думала, что привыкла к нему. Я провела, глядя на этого мужчину, больше времени, чем большинство супружеских пар проводят вместе. Но, это всегда было на расстоянии. Как бы близко я не видела его в объектив камеры, это было совсем не похоже на его присутствие.

Я знала, что он крупный и высокий, потому что видела, как он возвышается над другими мужчинами. Но смотреть на него сверху вниз, с крыши, было совсем не то же самое, что смотреть на него, снизу-вверх, с расстояния двух метров. Босиком, я была еще меньше; макушка едва доходила до воротника его рубашки. Мне пришлось вытянуть голову назад, чтобы увидеть его лицо. И… Боже, он заполнил дверной проем, его плечи почти касались боков. Его грудь представляла собой стену твердых мышц, закрывающую мой взгляд. Его тело было невероятно пугающим; он мог легко поднять меня одной рукой. Он выглядит как человек, у которого куча врагов, и мне не следует делать ничего, что могло бы его разозлить. Его руки гигантские, достаточно большие, чтобы раздавить череп, и я снова вздрагиваю.

Но, это было ничто по сравнению с тем, кем он был. Это знание было похоже на холодную тьму, наступающую со всех сторон, высасывающую из меня каждую крупицу силы и тепла. После многих лет анонимности и безопасного пребывания на расстоянии, я, внезапно, оказалась в прямом контакте со всем, против чего боролся СОРП. Сергей обладал богатством и властью маленькой страны, и он мог обрушить всю эту тяжесть на меня, невидимку аналитика. Моя смерть могла произойти от одного взмаха его руки. Мне было слишком страшно дышать.

А потом, я посмотрела ему в глаза.

Сначала, я видела, только леденящий душу, холод. Он был недоволен, и сердито смотрел на того человека, кто посмел его потревожить, и холод в этих серых глазах заставил мою грудь сжаться. Он смотрит на меня. После двух лет наблюдения за ним, он смотрел на меня. Я не могла произнести ни слова. Я просто стояла и смотрела на него из-за стекол очков.

Затем, он моргнул, всего один раз, словно удивившись. Его глаза сморщились. Замешательство…, затем восхищение. В тот момент, его глаза не выглядели полностью серыми. Был лишь слабый намек на бледно-голубой цвет.

Внезапно, я снова смогла дышать. И, когда я вдохнула, воздух нес тепло его тела и его чистый, насыщенный запах. Я всегда была так далеко, что никогда не могла себе представить, что у него есть запах, но, это было потрясающе. Нотки жасмина и что-то, что я не могла определить, острое, цитрусовое и холодное; я представила себе ярко-красные ягоды, которые росли только у нас, в России, которые замораживают лютой зимой, а затем измельчают, чтобы извлечь из них весь аромат и вкус.

Что со мной происходит?

Я боролась с этим, но мои глаза беспомощно метались по нему. Я ничего не могла с эти поделать. Три года мне приходилось наблюдать за его телом под пиджаками и пальто. Теперь, его пиджак исчез, и он расстегнул несколько пуговиц на рубашке, галстук-бабочка свободно болтался на шее. Там был дразнящий треугольник гладкой загорелой кожи с лишь намеком на верхнюю часть его огромной груди. Я могла видеть их форму, когда они выступали из-под его рубашки, а света в тусклом коридоре было ровно столько, чтобы разглядеть тени его темных сосков. Были и другие тени, еще более темные, прямо под его ключицей. татуировки Братвы? Мои глаза опустились ниже. Был намек на чередование темноты и света. выступы и впадины его пресса. Затем разделительная линия, где мягкая белая рубашка растворялась в черноте его брюк-смокинга. Боже, его талия была такой узкой, его бедра и квадрицепсы были полны силы.

Кровь хлынула мне в уши, сердце колотилось. Этот взгляд в его глазах заставил страх отступить совсем на немного…, он все еще был там, но исчез под приливной волной острой, горячей потребности.

Я знала, что он меня привлекает. Но, через объектив камеры, он казался приглушенным и абстрактным, словно выцветшая фотокопия. Теперь, я ощутила его настоящего.

Я сглотнула, задыхаясь, и посмотрела ему в лицо. Я видела миллион новых мельчайших деталей. Как будто, мои чувства, все это время жаждали его, выживая лишь отдаленными проблесками, а теперь, они насытились. Я видела эту сильную челюсть тысячу раз, но никогда не замечала, как ямочка оттеняла всю железную твердость. У меня возникло сумасшедшее желание провести пальцем по его подбородку и нажать на него. И эта, надутая нижняя губа, такая высокомерная… Я всегда думала, что он похож на короля, но никогда не понимала, насколько сильно; в нем действительно было что-то царственное, что-то величественное и властное.

Я снова почувствовала, что балансирую на краю обрыва. И все, что я хотела сделать, это шагнуть в пропасть.

Он уставился на меня, его лицо стало суровым. Но, его глаза сохранили этот слабый оттенок голубизны, этот крошечный оттенок тепла, как бы он ни старался отогнать его. Я тяжело сглотнула. Император. Это лучше описывало ситуацию. Сергей был похож на римского императора, повелителя всего этого проклятого мира. И, когда он так на меня посмотрел, какая-то глубокая, постыдная часть меня заговорила, а я просто скромная…

Я отогнала прочь эту мысль. Я сейчас не думала о рабыни! Но, извивающаяся, трясущаяся, корчащая горячая масса, которая находилась внутри меня, говорила об обратном.

– Что? – спросил Сергей. Всего одно слово, но с той удивительной интонацией, которую я так хорошо знала, слушая его телефонные разговоры. В реальной жизни все было еще лучше; всего одно слово, но, я почувствовала воздушный поцелуй и нежное прикосновение губ.

Я сдвинула очки на нос, прочистила свое горло и встретилась с ним взглядом. Мой голос работал на автопилоте.

– Мне очень жаль вас побеспокоить, но, у меня номер через коридор, и я вышла к автомату с кубиками льда, дверь за мной закрылась, а ключа у меня нет, я его оставила в номере. Не могли бы вы позвонить на стойку регистрации?

Я указала рукой на свой халат.

– Я не хочу идти туда в таком виде.

Он нахмурился еще сильнее. А затем, его взгляд, впервые, оторвался от моего лица. Его глаза медленно пробежались по моему телу. Когда его глаза снова поднялись, я сглотнула. Они стали блестящими и твердыми, но совершенно пылающими, серо-голубые бриллианты плавились в печи. Я взглянула вниз на себя.

Господи. Я не успела как следует подпоясать халат, когда шла по коридору из номера. Пояс полностью расстегнулся, и обе стороны халата просто свисали. При своем высоком росте он мог смотреть прямо на верхние изгибы моей груди, открытые почти до сосков. И, часть моего тела была видна; впадина между грудями, животом, пупком, а затем вплоть до…

Все вокруг погрузилось в тень. Я не была уверена, сколько он увидел. Я схватила халат по бокам и плотно затянула его, затем завязала пояс, как будто пристегивала спасательный жилет. Когда, я снова подняла свой взгляд, его глаза все еще сверкали, но теперь они были… неодобрительными.

Ему не понравилось, что я прикрылась. Горячая волна возбуждения прокатилась по моему телу. Потом, у меня почти закружилась голова от шока. Что происходит? На меня никто никогда так не смотрел, особенно мужчина. Всю свою жизнь я старалась, чтобы меня не замечали.

– Пожалуйста? – Я просила его. Неожиданно, внутри меня снова закрутился тот постыдный жар. Реакция на мои умоляющие слова в его адрес.

Он не сдвинулся с места. Но, он наклонился немного в сторону и поднял одну руку вверх, открывая тесный дверной проем.

Я протиснулась внутрь, мои мокрые волосы задели нижнюю часть его руки, мое запястье скользнуло вдоль его бока. Под тонкой хлопчатобумажной рубашкой он был стеной твердой горячей плоти. Я никогда в жизни не прикасалась ни к чему настолько твердому.

Первая дверь, мимо которой мы прошли, вела в ванную, и я старалась даже не смотреть на неё. Держись, Виктор… пожалуйста.

Я продолжала идти вперед. Позади меня послышался глухой звук, когда Сергей закрыл дверь, и я запнулась. Вот и все; я была заперта здесь, наедине с ним. Что, если он начнет подозревать, кто я такая? Что, если он уже это сделал и просто хотел заманить меня сюда, чтобы мы остались наедине? Страх вернулся. Желание просто развернуться и броситься к двери было почти непреодолимым.

Но, если я хотела спасти Виктора, мне нужно было идти дальше. Мне нужно было отвести Сергея как можно дальше от ванной. Итак, дрожащими ногами, я продолжала двигаться вперед.

Мы вошли в гостиную. Номер был огромным и роскошно обставленным, с большими мягкими вельветовыми диванами, бордового цвета, обеденной зоной открытой планировки и еще тремя дверями, которые, как я могла догадываться, вели в спальни. Неудивительно, что Виктору потребовалось много времени, чтобы все обыскать. Я пошла прямо в дальний угол. Мне нужно было заманить туда и Сергея, чтобы он не видел двери в ванную. Но, он держался слегка позади, окружая меня на расстоянии. Его глаза все еще горели, но в них уже была осторожность. Подозрение.

– В твоем номере живешь только ты? – спросил он меня. Его голос, завораживающий и грубый, как черный камень. – Нет ни мужа, ни молодого человека?

Я сделала то, что делала всегда, когда меня об этом спрашивали; покраснела, посмотрела в пол, слегка фыркнула и покачала головой, мол, не глупи. Но, когда я снова сосредоточилась на нем, он склонил голову набок и пристально посмотрел на меня, его глаза стали еще жарче.

Опять неодобрительно. Как будто он ожидал, что у меня будет парень. И, ему очень, очень не понравилось, что я себя недооценивала.

Я в шоке моргнула на него из-под очков. В моей груди произошел медленный взрыв тепла. Самый страшный мужчина в мире, каким-то образом, заставил меня почувствовать себя лучше, чем, когда-либо, любой другой мужчина в моей жизни.

Я сглотнула.

– А, вы?

Я осмотрелась вокруг. – Это место огромное. Вы здесь с кем-нибудь?

Он медленно покачал головой, продолжая кружить вокруг меня, наблюдая за мной. Он выглядел необычайно мудрым, обдумывая ответ. Это сделало его еще сексуальнее.

Наконец, он произнес: – Она… не здорова.

– Ох, мне очень жаль…, – я искренне ответила ему. – Я надеюсь, она скоро поправиться.

Я посмотрела ему в глаза. Неужели, он скучал по Марине? Он выглядел не то, чтобы грустным, а скорее расстроенным тем, что её здесь не было. Конечно, он беспокоится, думая о женщине, которую он любил, лежащей в какой-нибудь парижской больнице. Меня пронзил приступ чувства вины.

Разве это правильно? Мы лгали этому мужчине.

И вскоре, когда Алина станет Мариной под прикрытием, мы будем обманывать его на совершенно новом уровне. Он был преступником. Цель оправдывает средства… верно? Я поправила очки на носу, рассуждая.

И затем, он внезапно прекратил кружить и просто посмотрел на меня. Что? Что я сделала?

Что бы это ни было, это положило конец его подозрениям. Он прошел через комнату ко мне. Ближе и ближе. Хорошо, он сейчас остановится. Ближе. Еще ближе.

Он остановился, прижав свою ногу к моей. Наклонился вперед…

Я затаила дыхание.

Он взял телефон со стола, позади меня, и выпрямился, оставив меня покрасневшей и растерянной. Что, по-твоему, он собирался сделать?! Поцеловать тебя, глупая?!

Но, он не отступил назад, пока звонил по телефону на ресепшен. Он остался стоять рядом, его нога касалась моей, его жар пульсировал во мне. Я слушала, как он объяснял администратору, что произошло. Её номер заперт. 607. Я стояла там, впитывая его, видя все мелкие детали, которые я раньше никогда не могла разглядеть, так как была всегда слишком далеко. Например, я знала, что он носил кольцо на правой руке, но теперь видела, что оно старое и изношенное, а гравированное серебро потемнело от времени. Этот стиль совершенно не сочетался с его свежей современной одеждой.

Должно быть, администратор задала ему вопрос, потому что Сергей положил руку на телефон и спросил, слегка наклонившись вперед.

– Как тебя зовут?

И, не раздумывая, я произнесла: – Николаева Елена.

Мне было почти неловко от этого. Это было настолько же уныло, настолько же обычно, насколько имя Сергей Болконский было экзотично и захватывающе.

А потом, до меня дошло, что я только что назвала ему свое настоящее имя. У меня свело желудок, и кожа вспыхнула от паники. Из меня вышел бы худший агент под прикрытием.

Сергей повесил трубку. Это действие заставило его снова наклонился ко мне и протянуть руку сзади, его предплечье скользнуло по моей пояснице.

– Несколько минут, – сказал он мне.

По ту сторону номера, я услышала очень слабый щелчок. Звук, очень тихо закрывающейся двери в коридор. Виктор смог выйти. Я постаралась не издать вздох облегчения.

– Спасибо, – сказала я ему. – Я пойду и подожду у своей двери.

Сергей еще не успел выпрямится после того, как положил трубку. Поэтому, когда он, от удивления, вскинул голову, он внезапно посмотрел мне в глаза с расстояния менее метра. Эта хмурая гримаса, ставшая знакомой, этот обжигающий взгляд, который мне говорил, что это неправильный ответ.

Он хотел, чтобы я осталась, несмотря на то, что у него была девушка. Эта мысль пронеслась по моему телу. Но, у тебя есть Марина! Она красивая и сексуальная, и…, я была шокирована, возмущена, сбита с толку…, и польщена.

А потом, он, казалось, спохватился и выпрямился, поправил рубашку и указал на дверь. Мне ничего не оставалось сделать, как пройти мимо него. Сергей пытался вести себя так, как будто он не хотел искушать самого себя, он стоял не двигаясь, пытаясь сохранить между нами расстояние. Мое сердце колотилось. Я? Я никогда раньше никого не соблазняла. И, я испытала странное облегчение, узнав, что он не изменник…, как будто это могло иметь значение, учитывая, кем и чем он был.

Я была настолько отвлечена, что, когда он вдруг сказал: – «Подожди», я не уловила резкой перемены в тоне его голоса. Я обернулась и, кажется, улыбнулась ему.

Затем, я увидела выражение его лица. Что-то, только что, произошло с ним, что-то ужасное. Что-то, чего он не хотел, чтобы было правдой.

– В чем ты собиралась нести лед? – он спросил меня.

Я глупо заморгала.

– Что?

Он начал приближаться ко мне. Должно быть, я только вообразила себе синеву его глаз, потому что все, что я могла видеть сейчас, было безжалостным серым.

– Ты собиралась взять лед из автомата, когда дверь твоего номера заблокировалась. Так где же ведерко со льдом?

Черт! Я открыла рот, но ничего не вышло. Мой мозг пытался найти объяснение и не находил его.

– Я…

И это, было решающим. Не отсутствие ответа, а чувство вины, которое было ясным, как день, в моих глазах. Он пронесся через комнату, огромными шагами сокращая расстояние между нами. Я обернулась и схватилась за ручку двери…

Его рука схватила мое запястье, и я вскрикнула, когда меня дернуло назад, прямо с ног. Затем, он швырнул меня к стене, а через секунду, его тело прижалось к моему, прижимая меня туда, каждый вздох гнева прижимал его грудные мышцы к моей груди. Эти застывшие серые глаза сверлили мне душу.

– Кто ты, Николаева Елена? – угрожающе задал он вопрос.

СТРАХ. О боже, какой страх охватил меня. Я испортила все! Я покачала головой, пытаясь все отрицать, но это только разозлило его. Он зарычал и схватил оба запястья одной огромной рукой, прижав их к стене, высоко над моей головой.

– Какой был план? Убить меня? У тебя там нож, шприц с ядом?

Он засунул пальцы под пояс халата и потянул, узел развязался, и все вокруг меня раскрылось. Я пыталась вырваться, но это было бесполезно, у него была железная хватка.

– Или ты здесь только для того, чтобы открыть дверь моему убийце? Он пристально посмотрел на меня.

– Это будет не первый раз, когда красивая женщина пытается это сделать.

Красивая?! Он думает, что я красивая?

Он сильнее прижал мои запястья к стене.

– Кто ты?! – он взревел.

Я не поднимаю взгляд сразу. Я боюсь. Затем, я в ужасе зажмурилась. Мне хотелось плакать, потому что все это было так неправильно. Я не сексуальная убийца, не подруга киллера и даже не настоящий агент СОРП, я…

– Я никто!

Я зарыдала. Слезы покатились по моим щекам.

Давление на мои запястья немного ослабло. Когда, я открыла глаза, он был размытым за пленкой слез. Я моргнула и увидела, как гнев медленно угасает с его лица. На секунду его глаза стали голубыми, более нежными, чем я когда-либо их видела.

– Ты действительно в это веришь, не так ли? – пробормотал он.

Я просто задыхалась и ошеломленно смотрела на него.

У него снова был тот же взгляд, что и в коридоре. Очарованный. Он увидел во мне что-то, что пробило сквозь глыбы льда в его сердце. Я больше не представляла угрозы.

Он отпустил мои запястья, но пока не отступил назад. Мои руки упали по бокам, и халат соскользнул с одного плеча. Его глаза проследили за этим, скользнув по моему плечу, ключице, наклону моей груди.

Наше дыхание замедлилось, все вокруг остановилось.

Когда, он снова посмотрел на мое лицо, я снова увидела этот сверкающий, словно печь, жар. Я осознала, насколько близко были прижаты наши тела. Моя грудь прижалась к его груди. Наше дыхание стало синхронным, и каждый раз, когда мы вдыхали, сильное давление, трение твердого о мягкое было почти невыносимым, посылая потоки тепла, щелкающие и скручивающиеся вниз к моему паху.

Впервые, мы оба, казалось, осознали, что его нога находится между моими. Его одетое бедро прижимается к моему голому. Я почувствовала, как нижняя часть его брюк начинает твердеть. Я сглотнула, силы покинули меня. Жар теперь был непрерывным, распространяясь по моему телу все быстрее и быстрее, и каждый раз, когда он достигал паха, я чувствовала, как он превращается в скользкую влагу.

Он еще раз посмотрел вниз. Прижатие его груди было единственным, что удерживало халат от соскальзывания вниз по моей руке и дальше. Если бы он хоть немного пошевелился....

Он снова посмотрел на меня. На какое-то мгновение он выглядел почти беспомощным. Сергей? Беспомощен? Не может быть!

А потом, он закрыл глаза и пробормотал себе что-то под нос. Когда он открыл их, он не посмотрел на меня. Он отступил назад и, к моему изумлению, очень осторожно взял оба конца халата и потянул его обратно мне на плечи. Затем, он взял оба края пояса в руки, обернул их вокруг меня и, наконец, завязал пояс, так тщательно, как если бы он заворачивал куклу на Новый год.

Закончив, он секунду смотрел в пол, мускулистые плечи поднимались и опускались, пока он боролся с собой. Наконец, он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Холод почти вернулся, остался лишь намек на упрямую синеву.

– Я собираюсь сделать то, что никогда не делает такой человек, как я, Елена. Я собираюсь извиниться.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Прости меня.

А потом, он открыл дверь и жестом предложил мне уйти. Я была вся в слезах, потрясена и возбуждена, но не знала, что еще делать, поэтому вышла в коридор. Один из сотрудников стойки регистрации подошел ко мне с карточкой-ключом, чтобы я могла вернуться в номер.

Голос Сергея остановил меня, когда я подошла к двери.

– Елена?

Я оглянулась. Его массивное тело заполнило дверной проем, одна большая рука сжимала раму.

– Я не знаю, почему ты на самом деле была в моем номере. Но с этого момента держись подальше от таких мужчин, как я.

Он закрыл дверь. Мгновение спустя женщина на стойке регистрации впустила меня обратно в наш номер. И в ту самую секунду, когда дверь за мной закрылась, Виктор схватил меня и заключил в свои объятия.

Почти минуту он просто обнимал меня. Моя щека прижалась к его груди. Я чувствовала, как он злится, его дыхание дрожало при каждом вдохе.

Внезапно, он оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки, его руки сжали мои плечи так сильно, что это причинило мне боль.

– Ты, что, черт возьми, совсем спятила? – отрезал он. – Ты хоть представляешь, насколько это было опасно?

Я никогда не видела его таким испуганным. Я знала, откуда именно исходит гнев, поэтому просто кротко кивнула.

– Я не могла оставить тебя там одного, Виктор, я не могла!

Он пристально посмотрел на меня. Выругался себе под нос. Затем он снова притянул меня к себе, немного нагнувшись, так, что его щетина прижалась к моим волосам, а я посмотрела через его плечо.

– Ты в порядке? – спросил он хриплым от страха голосом. – Он не причинил тебе вреда? Он ничего… тебе не сделал?

Я покачала головой, крепко обнимая его. Но, сердце мое колотилось в груди. Он много сделал для меня. Я была разбита, напугана, шокирована, возбуждена и… Боже, неужели это действительно произошло? Неужели, мы с Сергеем привязались друг к другу, неужели, я привязалась к мужчине, которого мы должны были уничтожить?

Он меня почти поцеловал. Черт, когда он стоял там, прижав свою ногу к моей… Я почувствовала, как мое лицо покраснело, просто при воспоминании об этом. И я хотела, чтобы он это сделал. Я все еще хотела, чтобы он это сделал.

Я зажмурила глаза. Идиотка! Мне повезло выйти оттуда живой. Чего я до сих пор не понимала, так это почему он меня отпустил? Что он увидел во мне такого, что заставило его смягчиться?

Я думала, что я хорошо его знаю. Я наблюдала за ним в течение последних трех лет. Но теперь, я поняла, что ошибалась. Он был загадкой. Всего за несколько минут в этом гостиничном номере я увидела совсем другого человека. Мужчину, которого я совсем не понимала.

Я отстранилась от Виктора, зашла в ванную и захлопнула за собой дверь. К тому времени, когда я смогла отдышаться, у меня дрожал каждый мускул в теле. Выпрямившись, я какое-то время держалась за туалетный столик раковины, а затем включила холодную воду. Наклонившись, я начала плескать воду на свое горячее лицо снова и снова, пока не почувствовала себя спокойнее и могла дышать без чувства страха и жуткой паники.

Глава 3

Сергей

В моей жизни меня называли по-разному. Плейбой. Монстр. Сволочь. Я был всеми тремя, но никто и никогда не мог обвинить меня в том, что я не сохраняю четкой концентрации, когда дело касается бизнеса. У меня была своя доля врагов, как мужчин, так и женщин, которые были полны решимости свергнуть меня, учитывая мой безжалостный характер. Пока я не встретил её…

Я стоял в коридоре своего номера, глядя на дверь, не видя её. Все, что я видел – это Елену, мысленно прослеживал мягкий изгиб её шеи, снова и снова видел ту внезапную вспышку полуобнаженности, когда её халат распахнулся перед моей дверью, эту гипнотическую впадину между её грудями, ведущую мой взгляд прямо вниз.

С любой другой женщиной я бы предположил, что это был преднамеренный шаг. Обольщение. Но, с Еленой, совсем все было по-другому.

Я никогда не встречала никого похожего на неё. Она так отличалась от прихорашивающихся и тщеславных женщин, которых я обычно встречал. Мне нравилась её застенчивость, её неловкость, а то, как она поднимала очки на нос, было просто прелестным и восхитительным. Невинность и доброта, исходящая от неё, были настолько сильны, что я мог ощутить их вкус. Именно поэтому, я позволил ей войти в свою комнату. И, мне пришлось так сильно потрудиться, чтобы удержаться от того, чтобы просто схватить её и поцеловать.

Для дьявола нет лучшего искушения, чем ангел.

Но, я воздержался. Дважды. Я сказал себе, что это произошло потому, что я был верен. И, это правда. В отличие от многих мужчин, я не изменяю.

Но, я знал, что это было всего лишь оправданием. Мы с Мариной вместе для удобства. Взаимовыгодное соглашение. Я её не люблю, и она определенно не любит меня. Настоящая причина, по которой я не поцеловал Елену, причина, по которой я отговаривал себя от этого, лежала гораздо глубже.

Чтобы построить такую огромную империю, как моя, нужно быть твердым и жестоким. Я видел, к чему приводили последствия невинной любви. Слабости быть не должно.

А Елена? Я знал это, я чувствовал это. Она делала меня слабым. Этого я не мог себе позволить.

Глава 4

Елена

Никогда не знаешь, куда дует ветер перемен, было одно из любимых высказываний моего отца. Раньше, я думала, что это глупо; всего лишь одно из тех высказываний, которые мы говорим себе, когда не думаем, что можем контролировать свою судьбу.

Но, с тех пор я поняла, что иногда, когда дует ветер перемен, он достаточно силен, чтобы швырнуть нас в совершенно новый мир, и мы действительно не можем контролировать, куда летим и как приземлимся.

Я отродясь не собиралась работать в органах, тем более в СОРП. Моя жизнь началась совершенно по другому пути.

Я выросла в Новосибирске. Моя мама была детским терапевтом, работала в местной поликлинике. Мой отец был инженером на заводе. Мы не были богаты, но были счастливы и жили в частном доме с большим вишневым садом. Я любила бегать босиком по траве, помогать бабушке сажать картошку и ухаживать за кроликами. Моя мама очень красивая, с длинными каштановыми волосами, а у моего отца были темно-зеленые глаза, которые всегда улыбались. Он очень много читал. Когда я рисовала фотографии нашей семьи в детском саду, я всегда знала, что смогу придать цвет своим темно-каштановым волосам, смешав всего два оттенка. Зеленые глаза и близорукость достались мне от отца.

В один из дней, когда мне было семь лет, мой отец пошел на работу, но так и не вернулся домой. Сердечный приступ застал его прямо на объекте, где они строили завод. Спасти его не удалось.

У моей мамы словно вырвали сердце. За два года, она похудела и побледнела, и я очень сильно за неё беспокоилась. Затем она встретила отца-одиночку в поликлинике, где работала. Звали его Герман. Он пришел к ней на осмотр с маленьким мальчиком, и все изменилось. Несколько недель они встречались, мама была счастлива. Через три месяца, они решили жить вместе. Герману предложили работу в Москве, и маме ради него, пришлось бросить работу, продать наш дом и переехать вместе с ним в Москву, в арендованную квартиру, за которую маме пришлось платить самой, чтобы мы могли в ней жить, поскольку у Германа не сложилось с работой. Потом, он связался с непонятными людьми в поисках быстрого заработка. Я очень не хотела переезжать, и тем более жить с Германом под одной крышей. Я любила свою школу и свой уютный город. Но, у меня не было выбора. Место, куда мы переехали, я не могла считать домом. Ничего больше не будет домом. И кроме того, мне не нужен был дом – это слово сопровождало воспоминания, слишком болезненные, чтобы о них думать, мне достаточно было места, где я просто могла жить.

Год спустя, умер сын Германа, Тимофей. Несчастный случай в школе. И, Германа, как будто бы, подменили. Он всегда мне не нравился. Я ему не доверяла. После смерти сына, он начал пить, ругаться, кричать на маму и на меня, когда он злился, он пинал вещи так, что это меня пугало.

Потом, начались побои. Синяки, которые она пыталась скрыть макияжем. Треснувшие ребра, из-за которых было больно дышать и говорить. Я пряталась в своей комнате и смотрела на журнальные картинки, которыми обклеила стены, на далекие места, такие как Байкал и Якутия, и попыталась представить себя там во сне.

Когда мне было двенадцать, моя мама попыталась бросить его и бежать обратно в Новосибирск. Герман поймал нас на полпути, отправил мою маму в больницу и сказал ей, что убьет нас обоих, если она снова попытается бросить его. Он потерпел неудачу в роли преступника, потерпел неудачу в роли кормильца. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он тоже не смог стать мужем.

Через несколько недель, после этого, Герман пришел пьяный и рухнул в кресло. Он крикнул моей маме, чтобы она принесла ему пива, но она лежала в постели с переломами ребрами, после его побоев, и едва могла ходить. К тому же, у неё начал развиваться сахарный диабет. Я была в их спальне, присматривала за ней, и увидела, как она изо всех сил пытается встать, стиснув зубы от боли.

– Нет, мама, лежи, – сказала я ей со слезами на глазах.

Я вышла в коридор, не обращая внимания на её протесты. Я подошла к холодильнику и принесла Герману пиво.

Когда он увидел, что это я, он проклял меня, сказав, что я такая же пустая трата места, как и моя мать. И когда я подошла достаточно близко, он впервые ударил меня – удар открытой ладонью по лицу, от которого у меня затряслись зубы, и я увидела звезды.

Но, с той ночи я приносила ему пиво и еду, и убиралась в доме. Я была маленькой и ничего не могла с этим поделать. Но, я старалась делать все, чтобы держать его подальше от моей мамы, которая не могла вставать после его побоев.

Он бил меня, а мама так его боялась, что ничего не могла сделать. Однажды, когда мне было четырнадцать, я уронила горячую сковороду, и она оставила темный след на линолеуме. Герман поднял её, задрал мою футболку и прижал её горячий край к моему боку, чтобы преподать мне урок. Я слышала, как моя кожа шипела, как кусок мяса, брошенный на сковороду. Я знала, что не смогу обратиться в отделение скорой помощи, поэтому обработала ожог сама, а шрам все еще остался. Однако, это послужило мне уроком. Чем меньше он меня видел и слышал, тем меньше он меня бил.

И так я стала невидимкой. Моя уверенность в себе исчезла. Каждый день я слышала, какая я никчемная. Он смеялся над моими мечтами о зеленых далеких местах и рвал фотографии, которые я приклеивала на стены. Я ушла в себя, одевалась в бесформенные кофты с капюшонами и джинсы, стараясь вести себя максимально нейтрально, чтобы меня было легче игнорировать. Мальчики смотрели прямо мимо меня. Учителя даже забыли, что я была в их классе.

В один из дней, когда мне было шестнадцать, я поднялась на крышу многоквартирного дома. Мне было так одиноко, я чувствовала себя такой разбитой, что готова была прыгнуть с крыши. Но, я волновалась за маму. Если я оставлю её одну с ним наедине, он снова станет её избивать и её уже некому будет защитить.

Именно тогда я увидела его, балансирующего прямо на краю крыши. Птичье гнездо, на краю которого сидела белая голубка, кормящая своих птенцов. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела, и я была так близко.