Неудобные

Глава 1

Эта ночь казалась слишком тревожной. Виновата была в том жара или накопленные к последнему экзамену летней сессии беспокойства – непонятно. Время перевалило за полночь, но сон оставался всё ещё далёким удовольствием.

Я встала из-за стола, в очередной раз намочила марлевую тряпку и пристроила её у себя на плечах, чтобы хоть немного остудить кожу. Июнь обрушился на головы жителей Фо́ллии духотой и редкими ночными грозами. В квартире на пятом этаже переносить такую жаркую погоду особенно тяжело.

На подоконнике, вытянувшись во всю длину, спала моя полосатая любовь – кошка Плюша. Эта зеленоглазая прелесть всегда возвращала в мою душу спокойствие – настолько, насколько это было возможно.

Час ночи. В соседней комнате спали родители, и я старалась максимально тихо сидеть на кухне, часть которой по совместительству была моей комнатой. В ночной тишине даже перелистывание страниц конспекта казалось слишком громким. Глаза слипались от усталости, но я исправно протирала лицо влажной салфеткой, чтобы окончательно не уснуть: впереди ещё повторение десяти вопросов. Завтрашний экзамен нужно сдать максимально хорошо, чтобы получить повышенную стипендию, а это непросто, когда учёба дается тебе не с полпинка. Еще это дурацкое беспокойство приклеилось, будь оно неладно!..

Перевернув очередную страницу тетради, я потянулась к учебнику и, пока пыталась вытащить его из общей кучи, зацепила стоящую на краю кружку с водой, опрокинув её на пол. Удар получился глухим, но всё равно казалось, что звук добрался до каждого уголка квартиры. Блин, только бы никто не проснулся! Я быстро соскочила с места, вытерла разлившуюся воду и только потом услышала, как скрипнула в соседней комнате диван.

– Эми́лия! – недовольно позвал папа, не поленившийся подняться среди ночи. Ведь завтра выходной, и только я в субботу сдаю последний экзамен. – Время – час ночи! Тебе завтра в университет, а ты ещё не спишь. Опять в интернете сидишь?

После переезда на его дочь обрушились две «напасти»: бездомные животные и сидение за компьютером. Даже не знаю, какая из них раздражала его больше. Да, я проводила за компьютером много времени, но это никак не отражалось на успеваемости в учёбе или качестве выполнения дел по дому. Вот только папе всё время казалось, что интернет виноват во всех моих проблемах. Когда я слушала очередную его тираду, мне думалось, что именно я сама по себе была причиной постоянного отцовского недовольства. В последнее время он все больше и больше раздражался в ответ на любое мое неосторожное слово или действие.

– Я готовлюсь к экзамену, папа. Осталось ещё десять вопросов, чтобы повторить всё до конца, – смиренно проговорила я и налила себе ещё воды, краем глаза заметив, как проснулась кошка и повернула к нам настороженную мордочку, словно почувствовав неладное.

– Иди спать, всё равно уже ничего не соображаешь.

– Скоро пойду. Еще двадцать минут, и лягу.

– Брысь пошла! – злобно прошипел папа на кошку, которая вдруг принялась когтить диван, и хотел пнуть её.

Но я, несмотря на слабость, успела перехватить Плюшу и прижать к себе.

– Достала уже эта выдра! Только порча от неё!

Он повысил голос совсем немного, но мне почему-то показалось, что меня оглушили. Уши заложило, а перед глазами всё поплыло. Кошка выпрыгнула из рук, больно оцарапав живот задними лапами. Ещё секунда – и я потеряла сознание, успев почувствовать, как падаю и ударяюсь головой о холодильник

***

Запах нашатыря резко ударил в нос. Я нехотя разлепила глаза и попыталась отодвинуть противно пахнущую ватку. Рядом сидела взволнованная мама, а позади нее маячил разнервничавшийся отец. Заметив, что я пришла в сознание, он быстро подскочил поближе.

– Как ты себя чувствуешь? Что болит?

Острых болей не было, только неприятно ныл затылок, о чём я и сказала. Чуть погодя я поняла, что меня предусмотрительно перенесли в комнату родителей и уложили на их разложенный диван.

– Который час?

– Почти два часа.

Блин! А мне вставать в семь. Кажется, пандообразные круги под глазами на время сессии становятся привычными.

– Пойду к себе, – пробормотала я и, приложив больше усилий, чем обычно, поднялась с дивана.

Но папа не дал мне уйти.

– Лежи. Я посплю на кухне, завтра выходной. Зовите, если понадоблюсь, – бросил он и, не дождавшись ответа, скрылся за дверью.

Мама улеглась рядом, а я всё не могла сомкнуть глаз. Уставший организм настойчиво требовал полноценного отдыха, но я думала об отце.

Почему он такой?.. Такой противоречивый. То ругает на чём свет стоит, то без лишних вопросов совершенно бескорыстно соглашается сделать что-то ради меня. И ведь сказать, что он меня не любит, язык не повернется. Любит, но иногда делает так больно, что поверить сложно.

Все попытки окрасить поведение папы в чёрный раз за разом проваливались. Порой казалось, что тёрки в отношениях появились из-за того, что после переезда мы вынуждены проводить вместе гораздо больше времени, чем раньше. В родном городе – Радо́мнове – у нас был целый свой дом на окраине города. Папа часто ходил на рыбалку или за грибами в лес, а мы с мамой занимались домом и огородом. Совместные посиделки вечером на лавочке и поедание мороженого привносили в семью лишь радость и уют. А что теперь? Сорок пять квадратных метров, и телевизор по вечерам. Выбраться на прогулку в парк – целое событие, на которое не всегда готовы родители.

При воспоминаниях о прежнем доме на мои глаза до сих пор наворачивались слёзы. Я повернулась на бок и уткнулась в подушку, чтобы случайно не разбудить маму громким сопением. Словно почувствовав мою тоску, в комнату, бесшумно ступая по полу мягкими подушечками, прокралась Плюша. Она запрыгнула на край дивана и свернулась калачиком возле моего живота. Моя пушистая отдушина. Я мысленно поблагодарила кошку за поддержку и, немного успокоившись, всё-таки провалилась в сон.

***

Утро наступило слишком быстро, разбудив не ласковым светом, а яркими лучами летнего солнца. Просыпающаяся многоэтажка звучала голосами соседей, рекламой из телевизоров, гулом раннего ремонта. Через приоткрытое окно просачивался пока ещё свежий ветер, который наверняка и сегодня к полудню сменится штилем и непереносимой духотой.

Не нащупав рядом с собой телефон, я приподнялась, отыскала взглядом ближайшие часы и уже в следующую секунду сумасшедшим вихрем понеслась по квартире, даже не стараясь собираться тише, чтобы не разбудить родителей. Экзамен должен был начаться в девять, а сейчас уже половина. Ехать до университета – даже без пробок – пятнадцать-двадцать минут, поэтому вылетала из дома я на всех парах. Как и полагается в таких ситуациях, всё шло наперекосяк: автобус долго не приходил, пассажиры загружались невыносимо медленно, и вдобавок ко всему сам водитель будто не особенно и торопился.

Потратив, наверное, половину запаса нервных клеток, я всё-таки успела забежать в аудиторию буквально за секунд пятнадцать до преподавателя. Естественно, все самые удобные места были заняты желающими списать, но вот как раз это меня не огорчило: шпаргалок у меня и не было, а успехом уже казалось даже то, что я не опоздала. Проблема была лишь в том, что, выполнив сверхзадачу, мой организм окончательно расслабился.

Я вытянула билет (должно быть, не самый плохой), взяла листочек и всё – в голове тишина. Хотелось разрыдаться от беспомощности, ведь на кону повышенная стипендия. Я никак не могла сосредоточиться. Нужный материал не желал появляться в голове. Неимоверными усилиями я всё же смогла что-то припомнить и разбавить письменный ответ капелькой своих размышлений. Но бухгалтерский учет не слишком-то перескажешь своими словами.

Я сдала экзаменационный лист и перекинулась в коридоре парой слов с освободившимися одногруппниками. За пределами аудитории стресс быстро утихал. Исправить что-то уже не получится, значит можно расслабиться и порадовать себя любимым банановым мороженым.

С удовольствием покинув университетский корпус, я отправилась коротать время до объявления результатов в небольшой кафетерий по соседству. С каждой ложечкой любимого лакомства настроение улучшалось. Должно же быть в моей студенческой жизни хоть что-то приятное. Продираться сквозь экономические теории и при этом умудряться сдавать на «отлично» бóльшую часть предметов сложно, когда тянешь лямку нелюбимой профессии. Но всё равно мы все вместе (мама, папа и я) свято верим, что бухгалтерское дело откроет мне перспективную дорогу в безбедное будущее.

Пока я плавала в невесёлых мыслях, в общем чате группы написали, что началась проверка работ. Я поспешила вернуться, чтобы с облегчением поставить точку в летней сессии, но в итоге побрела домой, расстроенная до слёз. Тройка в зачётке лишила меня повышенной стипендии, а это значит, что о маленьких приятных радостях в виде книг и походов в кофейню придется забыть. Папа снова огорчится и при удобном случае обязательно напомнит об очередной неудаче. А мама – как обычно в таких ситуациях – будет всеми силами стараться улучшить климат в семье и угодить обеим сторонам конфликта. Раньше, если мы вдруг цапались с папой, я до позднего вечера уходила к Сте́фану, и мы вместе отправлялись к озеру выгуливать собак или ехали на велосипедах в соседнюю деревню. Какое же было прекрасное время…

Даже не верится, что целых четыре года назад мы сменили тихий и уютный Радо́мнов на оживленный, полный нереализованных возможностей Леви́рин, а я поступила в университет на бухгалтера. Несмотря на такие внешне привлекательные изменения, новая жизнь не превратилась в сказку. Я так и не смогла смириться с тем, что переезд – это не потеря. Меня отчаянно тянуло назад в Радомнов. Только там, в нашем небольшом частном доме рядом с природой я чувствовала радость и свободу. А вот Левирин каждый год испытывал меня на прочность безразличными людьми, пробками и обреченностью однокомнатной квартиры. Станет ли этот город для меня когда-нибудь настоящим новым домом – большой вопрос…

Поддавшись воспоминаниям, я решила задержаться в маленьком сквере недалеко от дома. Устроилась прямо на траве под деревом в обнимку с бутылкой лимонада и достала телефон. На экране промелькнуло отражение моей взлохмаченной головы. Несколько русых прядей выбились из хвоста и неряшливо висели вдоль лица. Да, это так похоже на меня: зарываться в переживания и напрочь забывать о собственном внешнем виде. Иногда мне казалось, что всё самое хорошее осталось позади, а дальше ожидают лишь трудности и разочарования – постоянные спутники взрослой жизни.

Поэтому я всё чаще обращалась к приятным воспоминаниям, ниточкой к которым почти всегда был Стефан. Пожалуй, мой единственный настоящий друг за всю жизнь. Даже сейчас – после сложной сессии, когда впереди маячило два месяца беззаботного времени, – мне крайне необходим был глоток свежего воздуха в виде разговора с ним. В последний раз мы созванивались еще до экзаменов, но нормального диалога не получилось: Стефан был занят сверхурочной работой, поэтому, сославшись на усталость и отсутствие времени, довольно быстро отключился. А я в расстроенных чувствах ушла на просторы всемирной сети: лечить пустоту в душе добрыми мультиками и романтическими книгами.

Длинные гудки звучали слишком долго и заставляли думать, что звонок снова пришелся невовремя. Но сегодня же суббота! Уже почти отчаявшись, я собиралась отключиться, как вдруг услышала желанный голос.

– Да.

– Стефан, привет! Не помешаю?! – от радости тон моего голоса стал выше.

Надеюсь, прохожие не слишком обращают на меня внимание.

– Привет. Я немного занят. Что-то срочное?

Опять?!

– Нет… Я просто сдала последний экзамен и хотела с тобой поболтать…

– Очень рад за тебя. Я перезвоню позже.

Разве добрые друзья, которые не виделись несколько месяцев, так разговаривают? И не перезвонит же, блин! Что за отношение такое? Будто не знает, как мне здесь тяжело!

Я злобно вырвала пучок травы рядом с собой и беспомощно отшвырнула его. На глазах выступили злые слёзы. Друг, называется. Ничего, переживу.

Холодность Стефана ранила сейчас вдвойне из-за чувств, которые я бережно хранила внутри себя. Мы знали друг друга почти с самого детства, но никогда не переходили черту: только дружба и доверие, никакой романтики. Таков уклад наших отношений. Во всяком случае до тех пор, пока я не расскажу о своей любви к нему…

***

Левирин был похож на красивую, вычищенную до блеска витрину. Может быть, не самый богатый и культурный среди остальных городов Фоллии, он всё-таки успешно привлекал не только туристов, но и желающих переехать сюда на постоянное место жительства. Здесь часто ходил общественный транспорт, и можно было быстро и удобно доехать до нужного места, красивые храмы и парки никогда не пустовали, на главной площади раз в два года проводился красочный фестиваль, собиравший представителей из разных стран. А вот люди производили неоднозначное впечатление: вроде и вежливые, но как будто каждый в своем футляре. За четыре года я не раз пыталась пристроить бездомных животных, на которых случайно натыкалась на улице, но все попытки разбивались о глухую стену. Мне могли сочувствовать, понимающе кивать и снисходительно улыбаться, но при этом после всех вдохновенных речей совершенно спокойно отвечали отказом. А я так и оставалась в недоумении стоять с котёнком на руках. Тем не менее, нас было целых двое против одной несправедливости, а это уже заявка на победу.

Главной отдушиной для меня стал небольшой приют на окраине города. Обязательным условием для первокурсника в университете была социальная жизнь. Кто-то выбирал песни и танцы, кто-то – театр, а я с удовольствием окунулась в волонтерскую работу в единственном приюте Левирина. Эйфория от того, что можно помогать животным и просто проводить с ними сколько угодно времени, уже в первый день сменилась горечью и стыдом за некоторые человеческие поступки. К нам попадали разные животные: отощавшие от голода, с перебитыми конечностями, с рваными ушами, на грани обезвоживания или смерти. За четыре года я достаточно насмотрелась на это, но до сих пор плáчу, как в первый раз. Впрочем, таков весь наш коллектив: пострадаем, поругаем человечество, обнимемся и продолжим работать.

– У нас сегодня очень хороший день, – делилась новостями Лита – одна из основательниц приюта. – На счёт поступила крупная сумма, поэтому мы смогли закупиться крупой и таблетками и запланировать несколько походов в ветеринарку!

Я вывела из вольера своих подопечных и довольно вздохнула.

– Почаще бы нам таких доброжелателей. Может, это благодаря нашей страничке в соцсети?

– Там ещё мало человек, хотя всё может быть. Но совершенно точно направление надо развивать. Милена уже договорилась о новой фотосессии. Пока лето и хорошая погода, наделаем красивого контента.

День сегодня выдался пасмурным, но свежим, что позволило вдоволь нагуляться с нашими псами. Я бежала по траве, держа на поводке сразу двоих – Карамельку и Риду – слушала задорный лай и недоумевала как можно не любить собак. Более того, как можно бросить своего верного друга? Ведь мы не раз находили рядом с дачами в пригороде брошенных питомцев, оставляли хозяевам записки, вывешивали объявления… но из двадцати возвращались домой в лучшем случае двое.

Пока я размышляла о человеческом предательстве, девочки привели меня обратно к приюту и остановились, настороженно подняв уши.

– Эй! Дом не признали? – усмехнулась я и, натянув поводки, потащила собак дальше, но скоро поняла, что вызвало такую их реакцию.

У главных ворот толпились – судя по внешнему виду – старшеклассники. Шумных и довольных, их было около десяти. Среди ребят мелькнула рыжая макушка моей коллеги, которая вынырнула из массы галдящих подростков и направилась ко мне.

– Я нашла нам волонтеров-добровольцев! – в ответ на удивление в моих глазах сказала Милена и тут же присела потрепать по холке любимых питомцев, которые доверительно подставлялись ласковым рукам. – Оказывается, у нас в городе есть станция юных натуралистов. Там тоже есть животные, но в основном хомяки, морские свинки, попугаи и даже какие-то диковинные жабы. Дети там были предоставлены сами себе, досуг или занятия для них не организовывали. По сути, они там просто отбывали время. Поэтому мне без особого труда удалось завербовать целую кучу свободных рук!

Новость меня очень порадовала. Нам действительно не хватало людей для выгула и поездок в ветеринарную клинику. Но был один смущающий момент…

– Ты уверена, что они не однодневки? Потискать пушистиков все любят, а заниматься ими и убирать вольеры – совсем другое.

– Ну, клетки они и у себя на станции чистили… – задумчиво проговорила Милена. – Поживем – увидим. Шанс обрасти парой-тройкой соратников довольно велик.

– Вот бы всё сложилось.

До трёх часов мы провозились с новичками, показывая им приют и рассказывая о наших постояльцах. Милена, в отличие от меня, была мастером речей, поэтому ей удалось разжечь ещё больше огня в глазах ребят. Во второй половине дня они уже вовсю носились по полю с собаками, а двое даже решили взять себе на передержку кошек. Глядя на весёлую и шумную компанию подростков, я мечтала только об одном: чтобы животному, которое они, возможно, приютят, ещё раз не разбили сердце.

Тепло распрощавшись с коллегами, я покинула приют. До шести часов мне было крайне необходимо успеть провернуть одно дело. Недалеко от своего дома я пару дней назад видела взрослого и потрепанного кота, но из-за сильной экзаменационной загруженности так и не смогла уделить ему внимание. Поэтому теперь я неслась на всех парах, чтобы успеть найти бездомыша, отмыть его и отнести в приют. К великому сожалению, иметь дома еще одного кота мне не разрешалось. И это ещё мягко говоря. Однажды папа засек меня дома с подобранным котенком… Скандал получился знатный. Ни один мой аргумент в пользу того, что нужно быть добрее к тем, кто не может за себя постоять, услышан не был. Тогда я так глубоко обиделась на отца, что пару дней не могла с ним даже заговорить. После того случая я не перестала помогать бездомным животным. Просто теперь приходилось перестраховываться и вести себя более осторожно.

Животное нашлось быстро. Взрослый чёрно-белый кот сидел под балконом старого дома, весь в какой-то саже и со слезящимися глазами.

– Привет, хороший мой, – прошептала я и максимально осторожно приблизилась к коту, чтобы не спугнуть его.

Но он не сдвинулся с места, только посмотрел на меня и грустно моргнул. Борясь с подступившим к горлу комком, я взяла почти не сопротивляющегося кота на руки и поспешила домой. Сердце сжималось от боли за брошенное животное и немного от страха не успеть до прихода отца, но я знала, что поступаю правильно. Так я делаю мир вокруг себя немного добрее.

Как я и ожидала, в квартире никого не было. Плюша встретила меня настороженным взглядом из-за угла: сколько бы я ни притаскивала домой уличных животных, кошка каждого такого гостя воспринимала как потенциального соперника. Однако когда вымытый и наевшийся бездомыш отправлялся в приют, она расслаблялась и снова становилась ласковой со мной.

Первым делом мы с пушистым джентльменом отправились в ванну. К немалому моему удивлению, кот спокойно перенес водные процедуры, после которых с заметным аппетитом пил тёплое молоко и уминал кошачий корм.

– Не вредничай! У тебя всего хватает, – сказала я крутящейся неподалеку и недовольно размахивающей кончиком хвоста Плюше.

Каждое вымытое и накормленное животное ужасно не хотелось отдавать. Приняв на себя ответственность за его дальнейшую судьбу, я дарила пушистой крохе маленькую часть себя. Пусть и ненадолго, но между нами устанавливалась некая духовная связь. Во всяком случае, мне так казалось.

Возвращение родителей с работы было уже не за горами. Я сидела на кухне и прижимала к груди громко тарахтящего кота. Его шерсть теперь радовала глаз чистотой, а смазанные лекарственным раствором глазки уже не выглядели такими больными.

– Теперь всё будет хорошо, малыш, – не удержавшись, я чуть крепче обняла кота, прижимаясь щекой к его макушке.

***

После окончания сессии я звонила Стефану еще два раза и оба – безуспешно. В прошлый раз он обещал перезвонить – не перезвонил. Сейчас же просто не брал трубку. Расстроившись в очередной раз, я хотела взять паузу, чтобы усмирить своё разочарование, но в итоге придумала новый план. Не собираюсь уподобляться этому безответственному человеку и попытаюсь выяснить, в чём всё-таки дело! Получив согласие мамы на поездку в Радомнов, я созвонилась с троюродным братом, чтобы попросить его о ночёвке.

– Конечно, приезжай! – зазвучал из трубки радостный голос Де́яна.

Я почти видела, как он тянется к стоящей за кроватью гитаре, чтобы перенести её в маленький хозяйственный домик в конце их двора и устраивать для меня ночные концерты.

– Надеюсь, ты надолго?

Хотелось бы навсегда.

– Пока не знаю. Нужно ещё с папой поговорить…

– Если нужно тебя отпросить – только намекни.

– Спасибо! Возможно, мне это даже понадобится, – на мгновение задумалась я, а потом перешла к остро интересующей меня теме: – Ты случайно со Стефаном не пересекался?

– Знаешь… нет. Давненько его не видел.

Я сникла. В груди зародилось неприятное чувство тревоги: не случилось ли чего дурного, пока я училась и думала о том, как признаться в своих чувствах.

– Вот приедешь – и узнаешь всё сама, – пообещал бодрый голос брата.

– Ладно. Я тогда позвоню позже, когда буду знать точную дату.

– Лады.

Отложив телефон, я почесала руку. Потом плечо. Но зуд всё равно не спешил проходить. Совсем уже изнервничалась! Пришлось выпить две таблетки валерьянки, чтобы не раздражаться ещё больше из-за желания почесаться.

В сегодняшний размеренный день буря пришла совершенно неожиданно. Я как раз загружала бельё в стиральную машину, когда в квартиру, сильно хлопнув дверью, ураганом ворвался папа. Услышав своё имя, выкрикнутое с порога, я снова автоматически потянулась к плечу, чтобы почесать его.

– Привет, – я опасливо выглянула из ванной и увидела злое лицо папы.

–Ты была вчера в своём приюте?! – рявкнул он и закатал рукава, отчего мне сразу стало не по себе. – Ты принесла эту заразу в дом?

Папа выставил передо мной руки, которые от запястий до локтей были в непонятной сыпи. Секундой позже он уже грубо закатывал рукава моей рубашки, чтобы увидеть расчесанные кисти рук в точно таких же, как у него, мелких пятнышках. Я забыла, как дышать, когда поняла, что в самом деле заразила нас чем-то.

– Ты что, с бомжами водишься?! Или по мусоркам лазишь?! – кричал отец.

От злости он мерил шагами коридор, не в силах стоять на месте.

– Нет… – только и смогла промямлить я.

Я не видела выхода из этой безумной ситуации. Мамы дома не было, а только ей под силу утихомирить разбушевавшегося отца.

– Мы ради тебя на старости лет поменяли место жительства и работу! Чего тебе не хватает, что ты никак не успокоишься?! Что нам с матерью ещё сделать, чтобы вбить в твою голову, что всё это, – он широко махнул руками, – ради твоего будущего?!

Нужно молчать. Не надо отвечать на агрессию: он слишком зол. Сейчас поругаемся, потом только хуже будет. Но как же противно и больно, когда тебя так упрекает родной человек… К чувству вины за непонятную сыпь прибавилась ещё одна вина: за то, что я якобы вынудила родителей пожертвовать чем-то ради меня. И вдруг, потеснив вину, во мне всколыхнулась тихая злость.

– Я не просила ни о каких жертвах, – сдавленно проговорила я.

К горлу подступил комок, а глаза были готовы наполниться слезами. Как ни старалась, я не могла успокоиться.

– И ты не рада, что можешь спокойно учиться и не думать как прокормить себя? – не унимался отец.

Теперь он стоял напротив и ожесточенно жестикулировал прямо перед моим лицом. Хотелось вжаться в стенку до полного исчезновения.

– Как бы ты вообще работала?! Только и умеешь, что за своим компьютером сидеть, да вши перебирать у дворовых котов!

Ах, вши перебирать?!

– Да я делаю хоть что-то, чтобы сделать мир добрее! Я вижу, как плохо бывает животным, о которых никто не может позаботиться. Почему я должна стесняться своей добросердечности? Я же не трачу на это миллионы и не прошу твоей помощи!.. Да, я виновата, что мы заразились чем-то, но дело ведь не в этом! Тебе же просто нужен повод! За что ты меня так не любишь, папа?! Что я такого сделала?..

Отец снова собирался разразиться гневной тирадой, но вдруг запнулся: будто смог осознать что-то важное за эти короткие секунды. Каким-то шестым чувством я поняла, что его настроение изменилось.

Он ушел в комнату, ничего больше не сказав. Наверное, так было даже лучше. Перейти черту, когда находишься на эмоциях, слишком легко. Только неизвестно, сколько времени нужно будет потом потратить на исправление ситуации. Семья на то и семья, чтобы не быть безразличными друг к другу; поэтому нас так сильно цепляет любое столкновение интересов.

Едва добравшись до кухни, я почувствовала, как сильно стучит сердце. Пульс подскочил буквально за мгновение, от чего в глазах сразу же потемнело. Уже сползая на пол, я зацепилась за ящик с лекарствами и смогла вытащить успокоительное. Да что это такое?! Понадобилось не больше пяти минут, чтобы лекарство подействовало. Хвала небесам, вроде всё обошлось. Я переползла на диван и взяла телефон: если что, позвоню маме. К отцу обращаться отчаянно не хотелось: он и так считает меня ни на что не способной.

К большой радости, ни к кому обращаться не понадобилось. Я пролежала до самого прихода мамы, больше не чувствуя сильного недомогания. По маминому спокойному состоянию я сделала вывод, что она либо растеряла весь гнев по пути домой, либо чесотка её не зацепила.

– У тебя есть сыпь? – это был первый папин вопрос.

– Немного, – ответила мама и поставила на стол пакет из аптеки, в котором находились три бутылочки серной мази. – В садике объявили карантин на десять дней.

– Из-за тебя?

– Нет. Так совпало, что у двух детей тоже обнаружили чесотку. Кто кого заразил – непонятно.

Ну, на меня хотя бы не наорали снова. Беда только с карантином для папы. Десять дней его абсолютно не устраивали. Сегодня он отпросился с работы под предлогом повышенного давления. Что делать ещё девять дней, если не хочешь светить у врача такую стыдную болезнь – непонятно.

Мама и здесь спасла ситуацию. Она пообещала достать папе через троюродную сестру больничный дней на пять – по более благовидной, чем чесотка, причине. Да, это было не бесплатно, но приходилось выкручиваться: иначе семья могла потерять значительно больше. Папа работал в престижной фирме, где многое зависело от связей и отношений между коллегами и руководством. Признаться коллективу, что ты подхватил чесотку от нерадивой дочери – это, возможно, не финал карьеры, но очень-очень плохой эпизод в ней.

На семейном совете было решено выждать оговоренные пять дней, утром и на ночь смазываться серной мазью и, конечно, сегодня же перестирать всю одежду и продезинфицировать поверхности.

После молчаливого ужина каждый приступил к исполнению своих обязанностей. Барабан стиральной машины крутился не переставая, влажной чистой одеждой завешивались все имеющиеся в квартире верёвки и батареи, до блеска отмывались поверхности шкафов, столы и полы. Плюше также не удалось избежать участи быть не только помытой, но и обработанной по всем вычитанным в интернете правилам.

К ночи в квартире были слышны только обиженное фырканье мокрой кошки и недовольное бормотание чешущегося папы. Впрочем, я тоже чесалась и бессильно злилась. На кого? На себя, наверное. Или на то, что обстоятельства сложились именно таким поганым образом. В перерыве между стиркой и уборкой мне удалось позвонить девочкам в приют и узнать о судьбе моего несчастного спасённого кота. На радость, со всеми, кроме Литы, всё было в порядке. Но она заверила, что знала, на что идет, когда лично принимала бездомыша. Оказалось, у моих коллег опыта побольше, поэтому питомец был своевременно отправлен в ветеринарку, а после неё – в отдельную комфортабельную клетку, чтобы не заразил остальных.

Когда волна злости и страха схлынула, меня до краёв затопило чувство невыносимого стыда. Из-за одного доброго дела случилось столько неприятностей! Хорошо хоть получилось скрыть свою самодеятельность в виде притаскивания бездомышей домой.

По-хозяйски устроившись на подушке прямо над моей головой, Плюша сладко мурлыкнула и потянулась, примостив пушистые лапки практически на мой лоб. Вот ведь эгоистка. Но такая любимая. Под одеялом было тепло и уютно, особенно сейчас: когда за окном вовсю неистовствовала непогода. Судя по всему, жара сменится затяжными дождями, как и два года назад. Я повернулась на бок, чтобы не смотреть в дверной проем, и подавила тяжелый вздох: долго же будет сохнуть выстиранная одежда. Что ж так невовремя все?.. Поездка в Радомнов отодвинулась на целых десять дней: не хватало еще заразить Стефана и брата, великодушно согласившегося меня принять.

***

От незапланированного родительского отпуска я не ожидала ничего хорошего, особенно учитывая его причины. К счастью, в этот раз я ошиблась. Смирившись с чесоткой, мы неплохо проводили время: готовили блюда по новым рецептам с мамой, всей семьей вечером смотрели фильмы и даже пару раз выбрались вечером на прогулку, когда было не слишком жарко.

После очередного позднего чаепития я решилась на разговор.

– Пап.

Он уже собирался уходить спать, но я решила, что поговорить нужно сейчас – пока в нашем доме снова воцарилась атмосфера взаимопонимания.

– Извини, что из-за меня получилось столько проблем. Я правда не хотела никому приносить лишние заботы и впредь обещаю быть осторожной. И тысячу раз подумать перед тем, как что-то сделать.

– Всё нормально, – быстро откликнулся папа, без тени злобы или раздражения в голосе.

Видимо, тоже всё переварил и понял, что мы оба были неправы.

– Мы тебя любим. Спокойной ночи.

Последние слова были сказаны им немного поспешно и уже на выходе из комнаты. Папа редко выражал словами любовь – так уж его воспитали. Но прозвучавшего хватило для того, чтобы вина в моём сердце уже не была таким неподъёмным грузом. «Мы тебя любим» – это не только признание, но и просьба о прощении за свою горячность.

Ситуация в семье как будто бы налаживалась. Я осознала свою эгоистичную ошибку и решила отказаться от бездомных животных в квартире. Иногда казалось, что важные знания доходили до меня только через какие-то критические ситуации. Это напрочь лишало возможности подготовиться к очередному изменению взгляда на мир. Но ведь опыт не экзамен – к нему не подготовишься.

Я попыталась уложить полученный урок в копилку своих знаний о жизни и глубоко вздохнула. Впереди ожидало не менее сложное приключение. Надеюсь, получится выяснить, что скрывает Стефан за своей отчужденностью.

Глава 2

Родной город встретил ласковым солнцем и приятным тёплым ветерком. Казалось, каждый дом и каждое дерево рады моему возвращению. Надеюсь, рад будет и Стефан… Мысль о том, что мы наконец встретимся, грела сердце трепетными надеждами.

До района, где я раньше жила и где по-прежнему живут Деян и Стефан, можно было добраться не больше чем за полчаса спокойным шагом. Поэтому с вокзала я решила уйти пешком. По пути с замиранием сердца вспоминала богатые на приключения летние каникулы. Мы с друзьями много времени проводили на озере или у речки: водили мыть собак, купались сами, плавали на лодках со старшими. Катались на велосипедах по просторной дороге в соседние деревни. Однажды мы уехали так далеко, что смогли вернуться домой только к ночи. Вся компания тогда получила от родителей по первое число! Было непонятно, кому досталось больше: мальчишкам, которые подговорили девчонок на такое путешествие, или девчонкам, которые так безответственно согласились на эту сомнительную затею.

Я шла и улыбалась: всё вокруг казалось особенным и напоенным чудесными воспоминаниями детства.

– Эми! Я думала, ты приедешь позже.

Мама Деяна встретила меня у самых ворот. Она только что вывесила постиранное бельё, поэтому провожала меня к дому, держа в руках пустой пластмассовый таз.

– Деян еще возится в летнем домике. Снова будете все ночи пропадать там?

– Такова уж традиция, – мило улыбнувшись, развела я руками.

Действительно, раз уж мы встретились летом, то без ночных посиделок под гитару никак нельзя было обойтись.

Деян – он же Дей для самых близких – при виде меня на пороге своего дома широко улыбнулся и заключил в крепкие братские объятия.

– Привет, сестрица!

– Привет! Прекрати, наконец, расширяться, – шутливо возмутилась я, когда почувствовала, что мои руки словно стали короче.

Но нет, это увеличился обхват груди брата. Хорошо, что мы были практически одинакового роста, иначе такими темпами он стал бы загораживать мне солнце.

– Ну… да. Нужно было сбросить напряжение. Ты же знаешь, гантели – мои самые верные подруги, – криво усмехнувшись, заявил брат и для большей наглядности согнул руку в локте, демонстрируя красивый рельеф мышц. Как будто майки без рукавов было недостаточно. В светло-серые глаза пробралась грусть.

– Опять Анжелика чудит?

Деян отмахнулся: мол, «потом расскажу», и проводил меня сначала в комнату – оставить вещи, а потом на кухню, где моя троюродная тетя и по совместительству его мама уже приготовила нам поздний обед. Она поинтересовалась делами моей семьи, успехами в учебе и личной жизни, а потом тактично удалилась, чтобы не мешать нам с братом откровенничать.

– Я никак не могу понять её поведение! – возмутился Дей, как только мы остались наедине.

Не успев прожевать кусочек котлеты, я лишь бросила на него вопросительный взгляд.

– Да я про Анжелику. Мы договариваемся о свидании, вроде вот-вот готовы сойтись и начать всё сначала, как буквально на следующий день я вижу её в крайне недвусмысленных объятиях другого чувака. Какого х… Кхм… В общем, ты поняла.

– И как долго у вас длятся эти непонятки?

– Месяца четыре. Может, пять.

– Послушай, она ведь тебя уже подставляла. Если вдруг вы действительно сойдетесь, разве ты сможешь ей доверять?

Деян задумался и начал ковырять вилкой оставшуюся на тарелке картошку. Я уж испугалась, что он выдаст что-то вроде «Моей любви хватит на двоих», но, к счастью, брат был более благоразумен. Хотя мне ли судить о правильности того или иного поступка в личных отношениях?

– Ладно, я подумаю, что с этим можно сделать.

– Не забывай, у тебя есть я и ещё два брата, которые всегда помогут, – напомнила я и подняла кружку с компотом.

Дей наконец улыбнулся и чокнулся со мной своим стаканом:

– Спасибо.

Как бы я ни любила своего брата, я, честно говоря, едва дотерпела до момента, когда можно было переодеться и наконец пойти к тому, ради кого вся эта поездка затевалась. Моя фигура была ещё далека от идеала, но я всё же решила надеть скромное летнее платье. На что надеялась – непонятно. Тем не менее, выглядеть сегодня хотелось по-особенному.

Я еще раз взглянула на себя в зеркало, пригладила волосы и поспешила к другу. В прошлый раз мы со Стефаном виделись в феврале. Тогда я была измотана сложной сессией, а он много работал. Нормально пообщаться не очень получилось. Интересно, насколько он изменился за эти месяцы?

Наша со Стефаном разница в возрасте была всего лишь год, а вот в росте – сантиметров пятнадцать. Помню, как удобно было захватывать его в объятия в моменты переживаний и прижиматься щекой к надежному плечу. Дурные мысли вмиг разлетались, оставляя только наслаждение запахом дерева или дыма, которым часто пахли футболки Стефана. Правда, чем больше я путалась в чувствах к этому человеку, тем меньше подходила к нему с такими объятиями: они были уже совсем не безобидно дружескими. Сложно не влюбиться, когда по соседству живет умный и красивый парень. Из худощавого подростка к выпускному классу Стефан превратился в высокого и крепкого парня. Большое количество физической работы, без которой никак не обойтись в частном доме с садом и огородом, помогло ему построить красивое подтянутое тело. Когда мы выбирались на пляж, далеко не одна девчонка заглядывалась на Стефана, что вызывало у меня внутри жгучую ревность.И всё-таки привлекательная внешность не стала решающей в моей влюбленности. То, что неизменно вызывало трепет в моей душе – это молчаливая заботливость Стефана и ответственность за каждое сказанное слово. С таким человеком хоть в огонь, хоть со скалы – если он говорит, что это необходимо, значит, так и есть.

Поздоровавшись с соседями, я завернула за угол, увидела знакомые коричневые ворота и с трудом сдержалась, чтобы не побежать. Калитка поддалась легко, но с привычным скрипом, на который тут же отреагировал хозяйский пес – Бер. Ну как можно пройти мимо собаки, когда она буквально выпрашивает ласку, весело размахивая хвостом и становясь на задние лапы. Я от души нагладила Бера, развернулась к дому и в нерешительности замерла.

Стефан возвращался с заднего двора и, судя по его реакции, не ожидал увидеть именно меня: только появившись из-за угла, он сразу же поспешно отскочил назад.

Будто бы я его совсем не заметила, блин!

Лицо тут же вспыхнуло от обиды.

– Стефан! Так ты меня встречаешь после долгой разлуки? – возмущённо позвала я и бросилась следом.

Оказалось, что парень не ушёл далеко: всего лишь прислонился к стене. Стоило лишь повнимательнее его рассмотреть, как желание скандалить и выяснять отношения исчезло. С друга спадали штаны, футболка висела на заострившихся плечах, поросшие неряшливой щетиной щёки впали, а под глазами залегли синяки. Меня настолько шокировала резкая перемена в его внешности, произошедшая за пару месяцев, что я даже не сразу нашла, что сказать.

– Я не думал, что ты приедешь вот так… – хрипло выдавил Стефан, избегая прямого взгляда. – Без предупреждения.

– Ты… поэтому не хотел со мной говорить?

Ответом мне было злое молчание. От внезапной догадки ноги стали ватными, но я устояла и – более того – вцепилась трясущимися руками в плечи парня.

– Ты болен? Это что-то настолько серьезное, что ты не хотел говорить мне?

На усталом лице Стефана отразилось удивление.

– Пойдем, раз уж ты здесь, – тихо бросил он и подтолкнул меня к дому.

Пока мы поднимались по ступенькам, я успела расплакаться. Внутренние барьеры сдались под напором эмоций и мрачных догадок, поэтому слёзы непрерывным потоком покатились по щекам. Когда входная дверь захлопнулась, я разрыдалась в голос.

Стефан выглядел абсолютно растерянным. Он вроде бы собирался пойти за водой или салфетками, но я клешнями вцепилась в его руки.

– Как же так, Стефан? Почему ты мне ничего не говорил? Я бы призналась раньше… – голос грозился пропасть, потому что в груди не хватало воздуха. – Как я буду без тебя? Я ведь люблю тебя. Нужно искать выход и лечение… Давай вместе сделаем это.

На лице парня отразилось сразу несколько эмоций: удивление, облегчение и… боль. Он заключил меня в крепкие объятия и зашептал успокаивающие слова, которые почему-то действовали прямо противоположно.

– Эми, хватит плакать, давай поговорим, – серьёзно сказал Стефан и усадил меня на диван. – Всё хорошо. Я никуда не денусь. Посмотри на меня. Ты сегодня в таком красивом платье.

Уж не знаю, искренним ли был комплимент, но он сработал. В моей голове щёлкнуло, и мысли о грядущей трагедии ушли на второй план, уступив место неловкости: комплимент вроде и приятный, но вообще невовремя. О том, как выглядело сейчас мое заплаканное лицо, думать не хотелось, но я всё же подняла глаза, по-детски утирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Уже лучше, – одобрил парень и как-то слишком опасливо снова приобнял меня одной рукой. – Эми, скажи, почему ты приехала?

Нужны ещё причины, кроме той, что я тебя люблю?

Не такого вопроса я ожидала. Обиду и рвущееся наружу возмущение пришлось подавить, иначе нормально поговорить не получилось бы. А мне важно знать, что случилось с другом.

– Ты странно себя вёл, странно разговаривал по телефону, поэтому я решила приехать и разобраться, почему ты больше не хочешь общаться.

– Тебе никто обо мне ничего не рассказывал? – снова спросил Стефан и, почувствовав моё напряжение, тут же поспешил заверить: – Всё в порядке. Просто интересуюсь.

– Перед поездкой в Радомнов я спрашивала только у Деяна, но он сказал, что давно тебя не видел.

– И всё? Больше ты ни с кем не разговаривала обо мне? Не звонила моим родителям?

– Нет. Больше ни с кем не говорила и никому не звонила.

Только сейчас Стефан отпустил меня и расслабленно откинулся на спинку дивана, но тут же выпрямился, прижав руку к громко урчащему животу.

– Не обращай внимания.

– Ты голоден. Давай я покормлю тебя, – предложила я.

Слёзы тут же высохли. Переживания уступили место проснувшейся внутри меня хозяйке, которая не могла видеть ни одного страдающего от голода мужчины рядом с собой.

В отсутствие Рады и Любена – родителей Стефана – я часто хозяйничала на их кухне, поэтому и сейчас не испытала никакой неловкости в его доме. Каково же было моё удивление, когда шкафчики оказались практически пустыми: не считая остатков гречки и пары ранних яблок из сада. Каждое лето родители Стефана отправлялись к близким родственникам на ферму – помогать с хозяйством, поэтому как раз сейчас он был один. Но мой друг в свои двадцать два года – очень хозяйственный человек, и не верилось, что он не позаботился о еде для себя. Ему было так плохо?..

Поборов растерянность, я приняла лучшее решение, на которое сейчас была способна. Молчаливый Стефан всё так же сидел на диване, рассеянно глядя в пустоту. Он и раньше не был болтливым, но нынешняя тишина вызывала всё больше беспокойства.

– Я сбегаю в магазин за продуктами, и потом поговорим, ладно?

– Не нужно, – недобро буркнул парень, но я сдаваться не собиралась.

– Ты долго со мной не разговаривал, исхудал, остался совсем без еды. Раз уж я здесь, то не отговаривай меня помочь. Прошу только об одном: оставайся дома. И когда я вернусь с продуктами, впусти меня. Хорошо?

– Хорошо.

По его тону стало понятно, что Стефан не очень-то хотел принимать помощь. Но главное, что согласился. Надеюсь, мне не придется караулить на улице под запертой дверью или ломиться через окно.

Стефану явно что-то мешало не только говорить, но и выходить на улицу. Может, он попал в переделку, и его теперь преследуют?.. Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые догадки. Что человек только ни придумает в попытках докопаться до правды. Чтобы не накручивать себя ещё больше, я мысленно принялась составлять список продуктов и простенькое меню из блюд, которые можно приготовить максимально быстро.

***

Стефан никак не ожидал увидеть Эмилию в своём дворе. Не так быстро. Казалось, он был достаточно груб и безразличен, чтобы отбить у неё желание приехать или заставить надолго обидеться. Но нет, видимо, в Эмилии накопилось достаточно злости, чтобы добраться до Радомнова и высказать своему другу в лицо всё, что она о нём думает. Её внезапный визит стал лучшим доказательством неверной стратегии его поведения.

Пока девушка была в магазине, Стефан бессильно мерил шагами прихожую и раз за разом проверял не появился ли кто во дворе. Это была ещё не паранойя, но уже переходящая в навязчивую осторожность. Парень испытывал неловкость и стыд: он не только не смог адекватно объясниться с подругой, но ещё и заставил её идти в магазин за продуктами. Здоровый взрослый мужик, а вынужден просить, чтобы его покормили. Но какие были варианты? Он уже почти два месяца не выходил из дома: боялся, что его секрет узнают другие. Новости разнесутся по городу, и что будет дальше? Как потом со всем этим жить?

Пока тайна жила вместе с Стефаном в стенах его дома, все было хорошо. Чтобы сохранить мнимое спокойствие, парень после вынужденного увольнения стал затворником, изредка занимаясь родительским огородом и доедая имеющиеся в доме запасы еды.

Но выход не находился, а страх изматывал. Может быть, появление Эми сможет изменить ситуацию в лучшую сторону?..

***

Набрав в ближайшем магазине два пакета продуктов, я быстренько вернулась домой.

Стефан спал. Заснул на диване в столовой, где мы и говорили. Я с болью в сердце задержала взгляд на родном лице и тихо закрыла дверь, чтобы не будить его звоном посуды.

Кухня в доме семьи Ми́ровых была просторной, поэтому я с наслаждением приступила к готовке. Пользуясь случаем, заняла все свободные столы: на одном чистила и резала овощи, на другом замешивала и лепила котлеты. Одним словом, отводила душу после тесной кухни в нашей квартире. Готовить я умела и любила. Было в этом занятии – помимо пользы для других – ещё и что-то успокаивающее для меня.

Окна кухни выходили на ухоженный соседский огород, который касался участка Стефана пышными кустами смородины. У нас во дворе тоже росла чёрная смородина… Какой же вкусный чай с ней получался!

Я мечтательно вздохнула и отправила вторую партию котлет на раскалённую сковородку. Макароны сварились быстро, нарезанный и заправленный салат ожидал своего часа на столе – рядом с бутербродами и шоколадным печеньем к чаю. Дом стремительно наполнялся ароматами горячей еды, а я настолько углубилась в мысли, что едва не подскочила от неожиданности, когда открылась дверь и на кухне появился Стефан.

– Я тебя разбудила?

– Не совсем. Пахнет так вкусно, что я начал есть уже во сне, – смущённо откликнулся парень и нерешительно остановился, не дойдя до обеденного стола.

– Так садись скорее! Уже всё готово! – поторопила его я, залила чайные пакетики кипятком и присела рядом.

Стефан ел быстро, даже не пытаясь скрыть зверский аппетит: наворачивал макароны с котлетами и заедал салатом. Когда на щеках парня появился здоровый румянец, моё сердце немного успокоилось. Пока он ел, я исподтишка наблюдала за ним и ждала, когда мы наконец сможем поговорить.

– Очень вкусно, спасибо, – поблагодарил парень и отхлебнул горячего чая. – Ты стала готовить ещё лучше.

– Ты просто был сильно голоден, – смущённо отмахнулась я и подвинула ближе к другу тарелку с печеньем.

С момента нашей встречи все разговоры были какими-то пустыми. Но нам нужно было обсудить как минимум два важных вопроса: моё очень несвоевременное признание и его неизвестно почему болезненный вид. И если первый можно было отложить до лучших времен, то второй требовал немедленного прояснения.

– Поговори со мной, – аккуратно попросила я, когда молчание стало затягиваться.

Выражение лица Стефана стало таким, словно ему противно даже смотреть в мою сторону. Мне захотелось обидеться на такое отношение, но я в очередной раз призвала себя не делать поспешных выводов, не разобравшись в ситуации.

– Мы с тобой давно знакомы и уже доверили друг другу немало тайн. Клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

– Я не болен, – проговорил Стефан спустя долгие минуты тягостной тишины. – Но со мной что-то происходит… Это сложно описать, чтобы не показаться сумасшедшим. Бред какой-то…

Разговор уже шёл, но всё по-прежнему было непонятно.

– Не думай, что будет звучать глупо, а что нет. Просто расскажи всё как есть. Уверена, вместе мы что-нибудь сможем придумать.

Я хотела положить свою ладонь на ладонь Стефана в знак поддержки, но он отпрянул, хотя до этого спокойно обнимал меня.

– Доверяй мне.

– Я доверяю, но… – парень вздохнул, но всё-таки открыто на меня посмотрел.

Отросшие светлые, но совсем потерявшие блеск волосы Стефана так и норовили скрыть прекрасную голубизну его глаз.

– В общем, мои руки… иногда светятся.

Какое-то время я переваривала эту фразу.

– В каком смысле?.. – неуверенно проговорила я. – Что конкретно ты имеешь ввиду? Мне кажется, я не совсем понимаю суть проблемы…

Стефан недовольно стиснул зубы. Вероятно, он ожидал какой-то другой реакции, но мне неизвестны его мысли. Я просто пыталась разобраться.

– Ты похудел, осунулся, стал нелюдимым и нервным из-за светящихся рук? – на всякий случай уточнила я. Надуманная болезнь никак не желала увязываться с озвученной другом проблемой.

– Этого достаточно, чтобы не хотеть показываться людям, – огрызнулся Стефан. Он резко откинулся на спинку стула, нервно зачесал волосы назад и отвел напряженный взгляд в сторону. Я чувствовала, как нелегко давалась ему откровенность. – Потому что я не могу объяснить, почему это происходит. Есть ещё кое-что, но я не уверен, что это связано.

– Что, например?

– У меня бывают проблемы со сном: то сутками не могу заснуть, волнуясь, то внезапно отрубаюсь в обед или в пять вечера. Температура будто жарит временами, но градусник показывает норму. Ещё перед глазами периодически скачут какие-то пятна. Первый раз я с этим столкнулся ночью. Думал, померещилось или отсвет от чего-нибудь, но то же повторялось и при свете дня… Часто повторялось. А если в чём-то есть стабильность, значит, где-то есть и причина этого. Только она мне неизвестна.

– Может, скачки давления? Ты переутомлялся? Давай анализы сдадим, чтобы наверняка?.. – я пыталась совместить услышанное с реальной жизнью.

– Может, к психиатру ещё меня отправишь? – резко бросил Стефан, вышел из-за стола, но быстро вернулся.

Я уже успела испугаться, что задела его, и заодно обидеться на резкость.

– Прости. Я уже измучался. Не знаю, что делать. Меня ведь и с работы уволили за прогулы. Сначала я брал больничный и дни оставшегося отпуска, а когда прикрываться стало нечем – отпрашивался. В конце концов, со мной распрощались.

– И как долго у тебя… все это продолжается? – я пыталась нащупать ниточку, которая поможет развязать сложный узел странной проблемы друга, но на ум не приходило ничего толкового.

– Третий месяц уже вроде.

– Родители знают?

– Нет. Как ты себе это представляешь? – Стефан бросил на меня скептический взгляд, а потом положил руки на стол и тяжело облокотился. Будто разговор высасывал из него силы. – Я даже себе не могу объяснить, что происходит? Может, я радиоактивный вообще?!

– Сомневаюсь, – не слишком уверенно пробормотала я. – А мне почему ты не рассказал?

– По той же причине. К тому же у тебя своих забот хватает. Да и не знал я, как ты отреагируешь.

– Поэтому решил отстраниться, – сделала я неутешительный вывод и уткнулась взглядом в пол.

Стефан встал со своего места, присел на корточки рядом со мной и ухватился на спинку стула, не касаясь меня.

– Но я так рад, что мой план по игнорированию не сработал и ты приехала…

Сердце сжалось от вида поникших плеч друга. Я аккуратно поправила несколько прядок жёстких светлых волос и опустила ладонь на его плечо, мимолётно коснувшись щеки с неряшливой щетиной. Поездка оказалась очень кстати. Хорошо, что иногда я бываю вредной и непослушной девочкой, у которой появляется смелость на подобные поступки.

– Как ты себя сейчас чувствуешь? – поинтересовалась я, когда мы закончили с ужином и переместились на диван в гостиной.

– Нормально, – кивнул парень.

– Мы договорились доверять друг другу и вместе решать твою проблему, помнишь?

– Помню. Я в порядке. Наелся досыта. И впервые за последние месяцы чувствую себя спокойно. Это очень приятно.

«А всё потому, что нечего играть в героя!» – хотелось сказать мне, но вместо этого я лишь едва заметно улыбнулась. Я хотела подвинуться ближе и прижаться к плечу парня, но не сделала этого по двум причинам: не решалась нарушать его спокойствие и… Он так и не сказал ничего по поводу моего признания. Понимаю, что время неподходящее, но боюсь, что не найду в себе сил озвучить важные слова ещё раз.

– Ты говорил, что руки светятся… Можешь описать более подробно? Или показать? Ты, наверное, не контролируешь это явление, да?.. – задумчиво произнесла я, с любопытством поглядывая на ладони друга.

– Свечение появляется само по себе. Никакой зависимости от чего-нибудь я не заметил, – лениво откликнулся Стефан.

Он сменил положение и теперь лежал, закинув ногу на ногу, на одной стороне углового дивана. А я сидела на другой.

– Как оно выглядит? Светится сама рука, кожа? Изнутри, или воздух вокруг неё?

– Этот желтовато-зелёный свет как будто привязан к рукам. Висит над ними, как туман. А ещё в то же время ладони немного сводит. Не судорогой, но ощущения похожи… кхм… когда долго сидишь в одной позе, а потом встаёшь и хочется размяться. Как-то так.

Я задумалась. Но углубиться в мысли не получилось: мозгу не за что было зацепиться. Ситуация нетипичная, похожего опыта нет – нет и руководства к действию. Единственный знакомый момент – пятна перед глазами. Так обычно бывает при скачке давления. Но, думаю, о походе к врачу ещё раз упоминать не стоит…

На ум не приходило совершенно ничего, что могло бы хоть как-то помочь.

После неудачной попытки мозгового штурма пришлось призвать на помощь интернет. Десятки тысяч результатов по поисковому запросу «светящиеся руки» рассказывали об осознанных сновидениях, специальных перчатках, эффектах в графическом редакторе и ещё много о чем, не имеющем ничего общего со смыслом моего вопроса. Изучая страницу за страницей, я только спустя, полчаса поняла, что сижу в абсолютной тишине. Стефан снова заснул, но лицо его на этот раз было расслабленным, почти умиротворенным. Видимо, тревоги наконец отступили, чтобы дать сознанию спокойно расставить всё по полочкам. Хорошо, что я здесь и могу хоть немного ему помочь. Ведь так важно, чтобы в сложной ситуации рядом был кто-то, способный просто молчаливо поддержать. В одиночку сдаться гораздо проще, чем вдвоем.

Осознание того, что тебя не бросили, когда было плохо, рождает желание бороться и превращает кошмар в обычное воспоминание. Я верю, что Стефан это понимает и вскоре будет готов вновь засучить рукава, чтобы привести свою жизнь в порядок.

Безуспешно изучив еще несколько страниц, выданных поисковой системой, я убрала телефон и положила голову на мягкую спинку дивана. Удивительно, насколько спокойно я себя чувствую здесь, несмотря на сложности в семье, маячащий впереди выпускной курс и странные события, произошедшие с лучшим другом. Так и не прижившись в большом городе, моя душа стремилась назад – в родную провинцию. Или дело вовсе не в городе? Я бросила ленивый взгляд на спящего Стефана и сама не заметила, как провалилась в приятную мягкую дрёму, так и не найдя ответ на этот вопрос.

Звонок мобильного прозвучал в тишине дома громом среди ясного неба. Я резко подскочила, стряхивая остатки сна, и нажала кнопку приема вызова. Это была мама. Стефан бешено сорвался с дивана от внезапного громкого звука. Пока мы с мамой разговаривали, он пил воду и пытался вернуть себе прежнее спокойствие. И чем больше старался, тем меньше получалось.

А уже через несколько минут я отложила телефон и завороженно смотрела, как руки парня от кончиков пальцев до локтей наливаются мягким золотистым свечением. В обычной домашней обстановке оно выглядело так диковинно, что захватывало дыхание. Похожее на тускло сияющую, зависшую в зеленоватом тумане пудру, оно могло показаться красивым и даже завораживающим.

Но, похоже, только не Стефану.

Глава 3

– Нам нужно ехать, иначе ничего не изменится!

– Эми… Я ведь уже говорил.

Если кратко описать прошедшие несколько дней, то последовательность будет примерно следующая: завтрак – поиск информации в интернете – обед – поиск информации в интернете и короткое обсуждение – ужин – споры. Стефан настолько закрылся от внешнего мира, что единственной связью с ним стал интернет и я. Его страх показаться на людях со светящимися руками зарубал на корню любую мою инициативу. Было сложно, но я не винила Стефана. Случись со мной такое, кто знает, какова была бы моя реакция. И всё-таки я собиралась выполнить свою задачу: помочь другу разобраться со странным светом и вернуть его к нормальной – насколько это возможно – жизни.

– Сидение дома не решит проблему, – в очередной раз возмущалась я.

Днём раньше мне удалось найти в интернете небольшую запись о каком-то таинственном целителе, не то со светящимися глазами, не то с такими же руками или вообще блаженной аурой вокруг всего тела. Маленькая, неуверенная, но всё-таки зацепка, проверить которую я склоняла Стефана.

– И потом, что ты собираешься делать, когда вернутся родители?

– Что-нибудь придумаю, – бурчал Стефан.

С самого утра он копался в сарае, разбирал хозяйственные инструменты и выбрасывал доски, которые уже никуда не годятся. И раз уж появилось много лишних деревяшек, то мы решили поздним вечером устроить посиделки у костра с запеканием картошки. Я хотела пригласить ещё Деяна, но Стеф сразу набычился. Вряд ли потому, что не любил моего брата. Скорее, потому, что не хотел придумывать оправданий, если руки снова засветятся.

– Давай помогу чем-нибудь, – предложила я.

Было слишком неловко просто стоять рядом, пока друг