Гадюка

Размер шрифта: 13

Глава 1

Рита вышла из кабинки, держа перед собой тонкую белую полоску с зелёным хвостиком. Сердце бешено колотилось. Подойдя к умывальнику, она опёрлась свободной рукой о раковину и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было напуганное и бледное, это было заметно даже на фоне белого платка и халата. Рита перевела взгляд на полоску, в центре которой отчётливо виднелись две поперечные розовые чёрточки. Она снова посмотрела в зеркало и вдруг улыбнулась своему отражению. Щёки стали розоветь, и вскоре болезненная бледность превратилась в здоровый румянец.

Сжимая в руке полоску, Рита выбежала из туалета. Возвращаться в таком состоянии в цех не было никакой возможности, поэтому она вышла на улицу, туда, где за углом здания стояли две скамейки и большая урна с надписью «место для курения». В последнее время, правда, курение на фабрике не поощрялось, особенно в рабочее время, и вне обеденного перерыва встретить тут кого-нибудь было маловероятно, ибо смельчаков, готовых рискнуть с сигаретой в зубах нарваться на начальство и быть уволенными почти не осталось. Вот и теперь в курилке никого не было. Рита села на тёплую, согретую летним солнцем скамейку и, откинув голову, зажмурилась, подставляя ласковым лучам счастливое, улыбающееся лицо.

Теперь надо придумать, как сообщить об этом Артёму. Это ведь не какая-нибудь рядовая новость, это событие вселенского масштаба, которое, без сомнения, перевернёт всю их жизнь. Она достала из кармана халата мобильник и набрала номер Артёма. Он долго не отвечал, но Рита терпеливо ждала.

Наконец в трубке послышался его голос:

– Слушаю.

– Тёма, это я.

– Я вижу, что это ты. Чего звонишь?

– Тёма, я…

– Мне сейчас некогда.

– Я только хотела пригласить тебя сегодня к себе.

– Не знаю. Сегодня, боюсь, не получится.

– Мне нужно тебе сказать что-то очень-очень важное.

– Говори.

– Нет, не по телефону. Приходи ко мне, пожалуйста.

– Ладно, я постараюсь, – сказал Артём и завершил разговор.

Рита облегчённо вздохнула. Теперь нужно позаботиться об обстановке. Нехорошо сообщать любимому такую новость за чашкой чая или кофе. Это должен быть по-настоящему праздничный ужин – надо приготовить что-нибудь особенное. Она снова закрыла глаза и невольно улыбнулась.

– Та-ак! Карасёва! Ты что тут делаешь в рабочее время? Перекур устроить решила?

– Я… не курю, – вставая со скамейки и дрожа всем телом, пролепетала Рита.

Начальница, здоровенная мужеподобная тётка Валентина Ильинична, стояла, уперев руки в бока и буравя её уничтожающим взглядом. У Риты внутри всё похолодело, она прекрасно понимала, что добром это не кончится, что никакие отговорки не помогут, – теперь и выговор влепят, и премии лишат. К ней и так в последнее время были нарекания со стороны начальства. С тех пор как они с Артёмом стали встречаться, Рита уже несколько раз опаздывала на работу. А на фабрике с этим строго – только за этот год уже двоих уволили.

Пробормотав ещё что-то невнятное, Рита поспешила ретироваться. Она вбежала в шумный, пропитанный запахом шоколада цех, где на нескольких конвейерах под присмотром облачённых в белые халаты и платки девушек аккуратненькими, по-военному выстроенными колоннами ползли полчища конфет. Рита встала у первого конвейера и виновато посмотрела на своих коллег – пухленькую низкорослую Таню и длинноногую красотку Надю.

– Ты где была? – поинтересовалась Таня.

– Там… – Рита неопределённо махнула рукой и добавила: – В курилке.

– В курилке? – вытаращив глаза, переспросила Надя. – Ты ж не куришь.

– Я и не курила, я… пыталась осознать. Вот!

И, разжав кулак, Рита продемонстрировала тест-полоску.

– Я так и знала! А ты всё: съела что-то, – проворчала Таня. – Доигралась.

– Фу! Ты зачем в руке-то её держишь? – брезгливо сморщившись, фыркнула Надя.

– Только меня там Ильинична застукала, – обречённо сказала Рита.

– Ну, значит, капец тебе.

В эту секунду послышался скрежет, что-то взвыло, и конвейер встал. Произошла очередная авария, в последнее время их случалось немало – оборудование было, мягко говоря, не новое, и всё зависело от реакции и оперативности тех, кто работал на конвейере, чтобы успеть спасти как можно больше конфет, поскольку от этого зависел их заработок. А начальство только лютовало и грозило оштрафовать за испорченную продукцию, хотя вины работников в этих авариях не было.

Валентина Ильинична влетела в цех, кроя матом направо и налево. В этот раз, правда, пострадала довольно большая партия, и гнев начальницы обрушился на Риту ужасающим торнадо.

– Карасёва! Мать твою! Смотри, что по твоей вине случилось… тебя через коромысло! Кто теперь за всё это отвечать будет, я, что ли?

– Я только…

– Что ты «только», овца ты недорезанная. Всё, ты меня заколебала, Карасёва! Ты уволена. Смену доработаешь и завтра придёшь за документами.

– Но, Валентина Ильинична…

– Всё, я сказала! – Начальница окинула взглядом других работниц, с испугом наблюдавших за происходящим. – А вы что вылупились, курицы? А ну, за работу!

– В-Валентина Ильинична, – сквозь душащие её слёзы, проскулила Рита, – пожалуйста.

Но та, не обращая на неё внимания, быстрыми шагами вышла из цеха. Рита села прямо на пол и тихонько заплакала. Подбежала Таня.

– Вот стерва!

– Эй, давай-ка закончим дело, потом плакать будем, – подойдя к ним, сказала Надя.

– Ты что, не слышала? Ильинична её уволила.

– Да слышала я всё. Что ж, теперь из-за этого остальные тоже должны страдать? Если конвейер не запустим, всем мало не покажется.

– Она права, – сказала Таня, помогая Рите встать. – Надо починить.

Молча вздрагивая и периодически всхлипывая, Рита присоединилась к подругам. Они вскрыли кожух и принялись чинить поломку. Вообще-то это, конечно же, мужская работа, и её бы должен выполнять ремонтник, но такой штатной единицы для их цеха предусмотрено не было, поэтому девочки-кондитеры по совместительству были ещё и механиками.

Пока Рита и Таня возились с механизмом подачи, Надя собрала забракованную продукцию в специально предназначенный для этого контейнер. Девочки с других конвейеров с сочувствием поглядывали на троицу, и каждая про себя думала: «Только бы у меня сегодня ничего не случилось!»

На починку и последующую отладку ушло больше трёх часов. Перепачканная с ног до головы машинным маслом, Рита побежала в душевую и, скинув с себя бывший ещё совсем недавно белоснежным халат, долго отмывала лицо и руки от въевшейся грязи. Тане повезло больше – она не лазила под конвейер, а помогала Рите, стоя рядом и подавая инструменты. Поэтому не так измазалась, только руки пришлось несколько раз мыть. Ну а Наде и вовсе, если и надо было отмываться, то только от шоколада, который она с удовольствием уплетала, пока сгружала испорченные конфеты в контейнер.

Между тем подошло время обеда. И пока конвейер не запущен, Надя потащила Таню и Риту в столовую. Взяв каждая стандартный набор – первое, второе, компот, – они уселись за столик. Рита, бледная и осунувшаяся, смотрела в тарелку, не притрагиваясь к еде.

– Рит, поешь, – сказала Таня. – Ну что ты, в самом деле? Свет клином не сошёлся на этой фабрике.

– Вот-вот, – поддакнула Надя.

Рита подняла взгляд и беспомощно посмотрела на подруг.

– Но я же ничего больше не умею, а кондитерская фабрика у нас в городе только одна, – тихо проговорила она.

– Но есть же какие-то маленькие кондитерские, – предположила Таня.

– Да ты и на трубный можешь пойти, вон, к Танькиному мужу. Какая тебе разница, где машины чинить! – хохотнув, сказала Надя.

Таня сердито посмотрела на неё.

– Чего? Боишься, мужика твоего уведёт?

– Дура ты, Надька!

– Чего это сразу дура?

– У человека, вон, беда, а тебе лишь бы хохмить. К тому же она… сама знаешь что.

– Ой, да ладно! Тоже мне…

– Надо к врачу сходить, – со знанием дела заявила Таня, повернувшись к Рите.

– Зачем? – испуганно прошептала та.

– Как зачем? Убедиться.

– А разве теста не достаточно?

– Мало ли что этот тест покажет.

– Ты ж, небось, ещё самый дешёвый купила, – вставила Надя.

– Не самый, – возразила Рита. – За девятнадцать рублей.

Надя прыснула, а Таня, сделав серьёзное лицо, продолжала:

– Всё равно надо проверить, срок примерный узнать.

– Это обязательно? – продолжала сопротивляться Рита, до смерти боявшаяся всяких врачей.

– Обязательно! – в один голос ответили подруги.

– А кто отец-то, знаешь? – ехидно подмигнув, поинтересовалась Надя.

– Конечно, знаю! – вспыхнув, воскликнула Рита.

– Артёму сказала? – спросила Таня.

– Это который банкир, что ли? – уточнила Надя.

– Он не банкир, а банковский работник, – ответила Рита. – Нет, я ему ещё не говорила.

– Да, подруга, устроила ты себе весёлую жизнь, – со вздохом сказала Таня. – Что теперь с тобой делать?

– Ой, да что с ней делать? Что она, первая, что ли? – отмахнулась Надя.

– Ты не понимаешь? Она же без работы осталась. Кто ей декретные будет платить?

– Банкир будет. Если, конечно, не соскочит.

– В каком смысле, соскочит? – растерянно переспросила Рита.

– Да не обращай на неё внимания, – сказала Таня. – Надь, ну ты бы лучше подумала, как Ритке помочь. Может, сходишь к Ильиничне? У тебя ж с ней вроде отношения нормальные. Объясни всё, попроси, пусть не увольняет Ритку.

Рита умоляюще посмотрела на Надю.

– Ну ладно, схожу… Из чего они эти котлеты делают, блин?! – вдруг воскликнула Надя и швырнула вилку на стол. – Они даже мясом не пахнут.

– Ешь, что дают, – отозвалась Таня. – Скажи спасибо, что на халяву.

Действительно, работников кормили бесплатно. Это, пожалуй, было серьезным плюсом работы на фабрике. Ну, и ещё, конечно, сама возможность работать здесь. Поскольку не секрет, что найти приличную работу в городе не так просто. Везде платят копейки, а зарплата на кондитерской фабрике позволяла жить вполне сносно и при должной сноровке даже немного откладывать. Рита за два года работы сумела скопить приличную сумму, только никак не могла придумать, на что её потратить: на шубку, о которой всю жизнь мечтала, или на поездку к морю, на котором никогда не была. Ну, правда, ей ещё повезло с жильём – от бабушки досталась маленькая квартирка на окраине. Родители Риты пропали без вести, когда она была ещё совсем маленькой – они работали в составе геологической партии, и однажды в тундре их застал буран. В общем, родителей так и не нашли, и Риту растила бабушка, которая сама уже была старенькая и с трудом ходила. Именно поэтому Рита, повзрослев, решила отказаться от высшего образования и пошла учиться на промышленного кондитера, чтобы поскорее получить профессию и стать опорой бабушке. Бабушка не дожила всего месяц до Ритиного диплома.

Таня, которая уже год как была замужем за мастером с трубного завода, с собственной двухкомнатной квартирой, о деньгах не сильно пеклась, потому что муж получал неплохо, и их совместный заработок обеспечивал им вполне сносный бюджет, они даже подумывали о том, чтобы завести ребёнка. А вот Надя умудрялась мгновенно спустить всю зарплату на всякую ерунду, как считала Рита, и потом клянчила у подруг до получки. И это при том, что бесчисленные кавалеры обеспечивали её всем необходимым, начиная с продуктов и заканчивая одеждой, обувью и даже украшениями. Правда, своего жилья у Нади не было – она снимала квартиру. Впрочем, скорее всего, и эта расходная статья покрывалась всё теми же кавалерами.

– Та-ак! И что это мы тут забыли? – раздался грозный голос Валентины Ильиничны.

Все трое вздрогнули и обернулись. В столовой сразу стало тихо. Начальница стояла, нахмурив брови, в своей любимой позе – уперев руки в бока.

– Ну, эта-то уволена, – сказала она, кивнув на Риту. – А вы почему здесь? Почему конвейер до сих пор стоит?

– Так ведь… обед, – робко ответила Надя.

– Обед – это для тех, кто работал, – отрезала начальница, – а не для тех, кто полсмены прохлаждался.

– Валентина Ильинична, но мы же машину чинили, – возразила Таня.

– Починили?

– Да. Рита тоже чинила. Мы бы без неё…

– Марш в цех! Норму выработки никто не отменял. Через пять минут приду проверю, – предупредила начальница и, повернувшись, вышла из столовой.

Артём Колосков, молодой человек двадцати семи лет, черноволосый красавчик, сидел за столом в большом зале, где, кроме него, работали ещё десять трейдеров. Перед каждым были установлены по четыре монитора, на которых бежали ряды бесконечных цифр, ползли, причудливо извиваясь, графики торгов на биржевых площадках, вспыхивая то зелёным, то красным цветом. Трейдеры в наушниках, не слыша друг друга, кричали в установленные перед ними микрофоны, каждый что-то своё, отчего в зале стоял такой шум, что непосвящённый человек наверняка испугался бы. Рабочее место Артёма, который за три года работы в банке уже добился определённого успеха и стал небольшим начальником, находилось в углу, около окна, что было своего рода привилегией и позволяло иногда отвлекаться от дел. Вот и сейчас, заключив очередную выгодную сделку с крупным клиентом, Артём стянул с головы наушники, бросил их на стол, откинулся в кресле и с наслаждением потянулся.

– Как?! – крикнул ему сидевший по соседству Иван, приоткрыв одно ухо.

– Джекпот! – ответил Артём, подняв кверху большой палец.

– Везёт. А у меня облом.

Иван вздохнул, поправил наушники на голове и снова заговорил в микрофон.

Артём взялся за кружку и обнаружил, что кофе закончился. Он нехотя встал и, выйдя из торгового зала, двинулся по длинному коридору в направлении кухни, оборудованной всем необходимым: холодильником, электрическим чайником, двумя видами кофеварок и микроволновой печью. Налив себе кофе, Артём добавил сливки и положил кусочек сахара. Подумал и положил ещё два. В конце концов, может себе позволить. Зря, что ли, каждый день по часу пыхтит в тренажёрном зале? Отхлебнув из кружки, он остался доволен и уже собирался выйти, когда на кухню вошла Виолетта, роскошная шатенка с модельной внешностью и взором стервы. Именно этой очаровывающей стервозностью она и сразила Артёма, появившись в банке три месяца назад. Когда он впервые увидел Виолетту, то чуть не задохнулся от восторга. Её слегка прищуренный взгляд острыми стрелами пронзил его сердце, заставив позабыть обо всём, что у него было раньше, в том числе и про хорошенькую простушку Риту, с которой судьба свела Артёма полгода назад на автобусной остановке…

В тот день у него с самого утра всё шло наперекосяк. Он десять минут пытался завести машину – купленная с рук по дешёвке подержанная «Ауди A4» хоть и выглядела солидно, но явно нуждалась в хорошем ремонте. Потом полчаса ждал на морозе такси, которое так и не приехало. В результате Артёму пришлось бежать на остановку – благо, автобус от его дома шёл прямо до банка. Но, поскольку он никогда не пользовался общественным транспортом, проездного билета у него не было, а у водителя не оказалось сдачи. Вот тогда его и выручила случайная попутчица Рита – одолжила мелочи. Артём, весь на нервах, сбивчиво поблагодарил её и пообещал вернуть долг.

В ответ девушка звонко рассмеялась, и он, взглянув на её ангельское личико, как-то сразу успокоился, улыбнулся в ответ. А потом попросил у неё «телефончик» – ну, чтобы долг вернуть. И она дала ему номер. На работе у Артёма тоже всё, как назло, шло сикось-накось: сорвалась крупная сделка, а по той, что он заключил ранее, образовался солидный убыток, за что Артём выслушал довольно много нелестных слов в свой адрес от самого президента банка, Виктора Геннадиевича Барсукова. Но весь день перед глазами Артёма стояло улыбающееся лицо Риты, и это не давало ему пасть духом, он продолжал активно работать, «добивать» двух новых клиентов, и к концу рабочего дня всё же умудрился реабилитироваться, принеся банку солидную прибыль, а себе – благосклонность начальства. После работы Артём позвонил Рите, и в тот же вечер состоялось их первое свидание. Ну а потом завертелось, закружилось. Выяснилось, что живут они недалеко друг от друга – Артём за три года сумел заработать себе на маленькую квартирку на окраине, в том же районе, где жила Рита. Точнее, на первый взнос, а банк на выгодных условиях выдал ипотечный кредит.

И хоть это было не так удобно, как добираться до работы из съёмной квартиры, что была ближе к центру, всё же это было его собственное жильё, о котором Артём, приехавший из Гремячинска, как он всем рассказывал (а на самом деле из небольшого посёлка Юбилейный), мечтал всю свою жизнь. Он был уверен, что это всего лишь первый шаг. Ещё немного – и он заработает себе на большущую квартиру в самом престижном районе Перми. А пока они с Ритой вполне были счастливы, поочерёдно встречаясь то у него, то у неё. Чаще, конечно, у Риты – там всегда был порядок, и она очень вкусно готовила.

Но настал день, когда в банке появилась Виолетта. От неё веяло какой-то невероятной силой, уверенностью и успехом. Артёма как магнитом тянуло к ней, он прямо чувствовал, что с её помощью сможет достичь гораздо большего. А когда он узнал, что её фамилия Барсукова и что она дочка президента банка, это чувство превратилось в уверенность. Артём решил во что бы то ни стало покорить Виолетту. Несмотря на свою весьма привлекательную внешность, образованность и вполне светские манеры, первое время Артём никак не мог добиться её внимания, а подойти и напрямую сообщить Виолетте о своих чувствах он, конечно же, не решался. Помог случай. Как-то рано утром, когда в офисе ещё никого не было, он стоял на кухне и, включив кофеварку, ждал, пока кружка наполнится ароматным бодрящим напитком. И напевал: «Виолетта, Виолетта! Я люблю тебя за это!»

– За что же, интересно? – раздалось сзади.

Артём вздрогнул и обернулся. В дверях стояла Виолетта. Он так растерялся, что застыл с раскрытым ртом, не зная, что сказать, и, не глядя, снова нажал на кнопку приготовления кофе. Кофемашина послушно заурчала.

– А у вас молоко убежало, – сказала Виолетта.

– К-какое молоко? – не понял Артём.

– Ну, в смысле, кофе бежит, – улыбнувшись, пояснила она.

Он обернулся и ахнул: кружка была переполнена, и кофе ручьём сбегал на стол и дальше, на пол, где уже образовалась внушительная лужа. Артём поспешил выключить машину и, схватив салфетки, бросился вытирать пол. Виолетта тоже взяла салфетки и, присев на корточки, стала ему помогать. В какой-то миг они оказались так близко, что чуть не столкнулись лбами. Артём посмотрел на неё и замер.

– Любишь, значит? – глядя ему в глаза, проговорила Виолетта.

Вместо ответа, он робко поцеловал её. Она не сопротивлялась…

– Привет! – сказала Виолетта, как всегда загадочно и призывно улыбаясь.

Ей нравился этот перспективный красавчик. В нём угадывались бешеная страсть и воля к борьбе за место под солнцем, как у многих провинциалов, приехавших покорять большие города. Пермь, в которой они жили, Виолетта провинцией не считала. Ещё чего! Центр огромного края, город с многовековой историей, с театрами, музеями, множеством учебных заведений. Конечно, когда-нибудь Виолетта намеревалась перебраться в Москву или в Санкт-Петербург, а для этой цели ей нужен был муж, готовый зубами прогрызать себе дорогу по жизни, без устали карабкающийся вверх по карьерной лестнице. Таким ей виделся Артём. В отличие от её прежних ухажёров этот был всегда голодный и всегда готовый к бою, поэтому Виолетта решила сделать ставку на него. Родителям она пока ничего не говорила, не хотела их пугать заранее. Кто его знает, как они отнесутся к такому неоднозначному выбору дочери? Но отец всё-таки несколько раз видел её в компании Артёма и, судя по его пристальному взгляду, догадывался, что между Виолеттой и этим молодым выскочкой что-то происходит. Правда, он пока ни словом не обмолвился об этом с дочерью. Вероятно, надеялся, что это всего лишь временное увлечение.

– Привет! – тихим бархатным голосом, каким он всегда разговаривал с Виолеттой, отозвался Артём.

– Какие планы на сегодня?

– Да, в общем-то, никаких. А что?

– Не хочешь пригласить девушку в ресторан?

– В ресторан?

Артём на мгновение задумался. Он действительно собирался пригласить Виолетту в ресторан, чтобы там, в торжественной обстановке, с бокалом шампанского в руке сделать ей предложение. Ему казалось, он уже вполне созрел для этого, и их отношения подошли к той точке, когда необходимо сделать решительный шаг. К тому же его карьера немного застопорилась – он уже год сидел на одном месте, а с помощью будущего тестя Артём надеялся сразу прыгнуть в кресло вице-президента. Только этот решительный шаг, то есть предложение, он планировал сделать в субботу, для чего даже присмотрел в магазине шикарное кольцо. А сегодня только понедельник.

– Или у тебя всё-таки есть планы? – перестав улыбаться, спросила Виолетта.

– Нет, нет! – спохватился Артём.

Тут он вспомнил, что обещал вечером заехать к Рите, она хотела ему что-то сказать. Говорила, что важное. Что такого важного может быть у этой девчонки? Получила повышение на работе, стала старшим кондитером? Ха-ха! Или, может, вообще решила сменить сферу деятельности и стать, скажем, ткачихой. Интересно, есть у них в городе ткацкая фабрика? Наверное, есть. Во всех городах, кажется, есть ткацкая фабрика. А вдруг… она тоже решила, что созрела для более серьёзных отношений, и заговорит с ним о свадьбе? Нет, нет, нет! Он же не делал ей предложения, и даже не намекал. Скорее всего, какая-нибудь ерунда. В общем, этот визит можно смело перенести на… какой-нибудь другой день, когда удобно будет.

– Куда пойдём? – с готовностью спросил он Виолетту.

– Ну, это уж ты сам решай, – ответила она с ноткой недовольства в голосе и принялась заваривать себе зелёный чай.

Артём готов был провалиться сквозь землю, точнее, сквозь пол. Идиот! Ну как можно так прокалываться. Ведь она любит решительных и всегда знающих ответы на «что», «куда», «когда» и прочее. Подойдя к Виолетте сзади, он завораживающим шёпотом произнёс:

– Я хочу выбрать самое лучшее для моей королевы. Я подумаю и сообщу тебе чуть позже.

И он коснулся губами её плеча. Виолетта обернулась, и на лице её уже не было сурового недовольства. Едва заметная улыбка, соблазнительный прищур зелёных глаз.

– На нас, между прочим, смотрят, – сказала она.

Артём оглянулся. В дверях кухни стояли пятеро: две девушки и три парня. Двое, кстати, из его отдела, в том числе Иван. Виолетта взяла свою кружку с чаем и, словно не замечая стихийных зрителей, вышла из кухни. Зрители тут же хлынули внутрь и, шумно переговариваясь между собой, принялись готовить себе напитки.

Иван, подойдя к Артёму, ехидно шепнул ему прямо в ухо:

– В правление метишь?

Артём одарил его уничтожающим взглядом.

– Да ладно, – сразу пошёл на попятную Иван. – Она классная. Вот всегда тебе везёт. Даже в этом.

– А ты не завидуй, – тихо сказал Артём. – Ты работай лучше, тогда и тебе повезёт.

И вышел из кухни.

– А это тут при чём? – растерянно пробормотал ему вслед Иван.

– Ладно, пойдём, – сказала Надя, вставая из-за стола. – А то ещё и вправду придёт проверять.

– Так ты сходишь? – спросила Таня.

– Куда?

– Ну, к ней. К Ильиничне. Насчёт Риты.

– Что, прямо сейчас?

– Ну а когда ещё? Потом же от конвейера не отойдёшь. А вечером её фиг поймаешь.

– Так может, завтра?

– Какой завтра? Завтра Ритку уже уволят. Ты что, не понимаешь?

Надя бросила взгляд на Риту, с мольбой в глазах взиравшую на неё.

– Ладно, – со вздохом произнесла она. – Идите в цех, я попробую. Только я ничего не обещаю, понятно?

– Понятно! – радостно воскликнула Рита и неловко обняла Надю.

– А ты постарайся, – сказала Таня и, взяв Риту под локоть, вышла вместе с ней из столовой.

– «Постарайся», – проворчала Надя, идя следом за ними.

Таня с Ритой поспешили в цех и принялись подготавливать конвейер к запуску. Надя, как и обещала, отправилась в Валентине Ильиничне. Та восседала за столом, который, как и всё в её кабинете, включая сам кабинет, казался для начальницы слишком маленьким. Перед ней лежали какие-то бумаги, которые Валентина Ильинична перекладывала с место на место, словно не понимая, что в них написано, но как будто от перемены мест это станет понятнее.

– Можно? – робко спросила Надя.

– Чего тебе? – буркнула начальница, не поднимая глаз на вошедшую.

– Валентина Ильинична, я хотела спросить…

– Ну, спрашивай быстрее.

– Насчёт Карасёвой. Она что, на самом деле уволена?

– А я разве неясно выразилась?

Валентина Ильинична оторвала взгляд от бумаг и сурово посмотрела на Надю.

– Нет! В смысле, да, конечно. Я только…

– Да не мнись ты уже!

– Я хотела спросить, вот если…

– Я, конечно, может, погорячилась, – вздохнув, сказала Валентина Ильинична.

– Нет, что вы! – воскликнула Надя. – Вы совершенно правы. Да она и сама не хочет тут работать.

– Правда?

– Ну да. Надоело, говорит, в грязи ковыряться.

– Ах, в грязи? Ну, так пусть поищет что-нибудь почище. Я посмотрю на неё.

– Вот правильно!

– А о чём ты хотела спросить?

– Я? А, это… Ну, в общем… Значит, у нас появилась вакансия?

– Не волнуйся, она быстро заполнится. Думаешь, мало желающих?

– Да, да, я знаю. А можно я приведу свою сестру? Двоюродную. Она недавно к нам приехала, и… Короче, мы ищем ей работу.

– Кондитер?

– Она на хлебозаводе работала. Но она быстро всё… Я её быстро научу и…

– А чего приехала?

– Так… Лысьва – город маленький, перспектив никаких. И платят мало. Валентина Ильинична, пожалуйста…

– Ладно, приводи её завтра, посмотрим.

– Спасибочки большое! – пискнула Надя и выпорхнула из кабинета.

Работа в цеху уже кипела. Конвейер был запущен, по серой ленте вновь ползли полчища аппетитных конфет, переливающихся шоколадной глазурью.

– Ну что? – спросила Таня.

Рита подбежала к ним и встала у Тани за спиной, с надеждой в глазах глядя на подругу.

Надя пожевала губами и, вздохнув, покачала головой:

– Нет, ни в какую. Даже слышать не хочет.

– А ты сказала, что Ритка… в положении? – спросила Таня.

– Конечно, сказала. Только ей всё равно, беременная – не беременная.

– Вот корова бессердечная!

Рита, попятившись, спряталась за конвейером и снова тихонько заплакала.

– Эй, перестань! Всё образуется, – попыталась ободрить подругу Таня. – Может, тебе эта работа уже и не понадобится. Вот узнает Артём про ребёнка и сразу тебе предложение сделает. Станешь ты мужней женой, и будет он тебя всем обеспечивать.

– Ага! Два раза! – вставила Надя. – С чего ты решила, что ему ребёнок нужен? Он, небось, и не нагулялся ещё, а тут ему такой подарочек.

– Что ты такое говоришь? – вспыхнув, пролепетала Рита.

– Что есть, то и говорю. Скажешь ему про ребёнка, он сразу слиняет.

– Ну вот только не надо! – возразила ей Таня. – Пусть только попробует! Мы на него сразу управу найдём. Не захочет жениться, будет алименты платить. Он, поди, немало зарабатывает, так что, Рит, не бойся, без денег не останешься.

– Но я так не хочу! – воскликнула Рита. – Я замуж хочу, я семью хочу. Как у всех.

– А кто тебе сказал, что у всех семья есть? – едко усмехнувшись, сказала Надя. – Вон, мой папашка сразу от мамки дёру дал, как только я родилась. И ничего, выросла как-то. А ты сама-то тоже ведь без родителей росла.

– Дура! У неё родители погибли, – сердито бросила Таня.

– Ну, погибли, и чо? Не у неё одной.

– Закрыла бы ты свой рот, Надежда.

– А то чо?

– Да ничо! Не слушай её, Рит, несёт, сама не знает, что.

– Вот помяните моё слово…

– Да иди ты! Проверь конвейер лучше.

– Ой, подумаешь! Неженки какие! – фыркнула Надя и, дёрнув плечом, вернулась к конвейеру.

Там, по счастью, всё было в порядке. Надя выхватила из плотной шеренги одну конфетку и сунула в рот.

– Рит, может, ты домой пойдёшь? – предложила Таня. – Мы тут как-нибудь сами управимся. Всё равно тебя вроде как уволили. Чего тебе до конца смены корячиться, а?

– Но сегодня же я пока работаю, а рабочий день не закончился, – возразила Рита.

– Да ну её, эту работу! Плюнь! Иди отдохни, тебе ещё с Артёмом встречаться. Поди, захочешь его чем-нибудь угостить.

– Да, я хочу пирог испечь, его любимый – с капустой.

– Твой Артём любит капусту, да только не такую! – вынырнув из ниоткуда, со смехом сказала Надя.

– Надя! – прикрикнула на неё Таня.

– Ладно, ладно, молчу.

И она вернулась к конвейеру.

– Иди, – снова сказала Таня Рите.

– Ну хорошо. – Рита повернулась и пошла к выходу.

– Только обязательно позвони мне, расскажи, как и чего! – крикнула ей вдогонку Таня.

– Хорошо, – отозвалась Рита и вышла из цеха.

– Куда это она? – спросила Надя.

– Домой. Хватит уже, – ответила Таня.

– Ну ни фига себе! А кто за неё работать будет?

– Мы.

– С какого это перепугу?

– Надь, имей совесть! Девчонку уволили, она беременна, и ей предстоит важный разговор с женихом.

– Ну-ну, – буркнула Надя.

Глава 2

На часах без четверти три. Артём работает до шести, хотя часто задерживается и до семи. Значит, времени ещё достаточно.

Рита зашла в продуктовый магазин и выбрала самый аппетитный кочан капусты. Положила в тележку две пачки сливочного масла и десяток яиц. Остальное, необходимое для пирога, – мука и прочее – у неё дома было. Ещё нужно приготовить какую-нибудь закуску. Артём любит греческий салат, и Рита добавила к покупкам свежие овощи и сыр фета. Долго стояла перед полкой с вином, никак не решаясь выбрать. В винах она совсем не разбиралась, Артём всегда сам покупал что-нибудь на свой вкус. Поэтому Рита ориентировалась скорее на цену – чем дороже, тем лучше. Но самое дорогое вино стоило баснословных денег, и Рита, переходя от ценника к ценнику, в конце концов остановилась на среднем по цене кьянти – за восемьсот рублей. К тому же название показалось ей знакомым, Артём вроде такое покупал.

Как на крыльях, влетела она в свою квартирку и тут же принялась за готовку: нарубила капусту и замесила тесто. Затем накрошила овощи для салата. Окинула взглядом квартиру и решила, что надо немного прибраться: пыль протереть, ну и так, по мелочи.

К семи часам всё было готово. Пирог отдыхал на противне под кухонным полотенцем, распространяя по квартире дурманящий аромат. Переведённый в рабочее состояние столик-раскладушка стоял посреди комнаты, накрытый розовой скатертью и аккуратно сервированный на двоих. По центру возвышалась бутылка вина. Рядом – салатница с аппетитно поблёскивающими масляными боками кусочками помидоров и огурцов, украшенными сверху кубиками феты.

Рита ещё раз окинула взглядом комнату – вроде всё в порядке, везде чистота, всё блестит. Она села за стол и, подперев голову руками, принялась ждать.

В ресторане негромко играла приятная музыка, что-то из итальянской эстрады восьмидесятых годов прошлого века. Артём и Виолетта сидели за столиком у окна, за которым бурлил вечерний город. Тёплая погода выгнала горожан после работы на улицу, и они неспешно прохаживались по широким тротуарам проспекта: кто-то просто гулял, кто-то подыскивал подходящее место для ужина, а кто-то наслаждался покупками, переходя из одного магазина в другой.

На столе стояла открытая бутылка риохи, любимого вина Виолетты, к которому она пристрастилась в Камбрильсе, где отец купил ей небольшую квартирку и где Виолетта отдыхала каждый год, наслаждаясь средиземноморским климатом и каталонским гостеприимством.

– Как прошёл день? – спросила Виолетта.

– Нормально, – сказал Артём, подливая вино в бокалы. – Как обычно.

– Ладно, не скромничай. Я слышала, ты заключил сделку на четверть ярда.

– Точнее, на триста миллионов.

– Тем более.

– Ну, так я и говорю – как обычно.

– Ах, ну, если для тебя это теперь обычное дело, тогда извини.

– Да ладно, шучу.

– Шутник! – усмехнулась Виолетта.

– Вообще-то триста миллионов – это не так уж много, если честно. Каких-то четыре миллиона баксов. В масштабах рынка – это капля в море.

– А тебе хочется прямо всё море заграбастать?

– Ну, не всё море, а хотя бы небольшой заливчик.

– Будет тебе заливчик.

– Ну-у, когда ещё это будет? Для этого надо, чтобы лимиты на торги были в несколько раз выше. А мне с моими лимитами…

– Хочешь, я поговорю с папой, чтобы он поднял тебе лимиты?

– Нет, неудобно как-то, – смущённо пробормотал Артём.

– Прекрати! Что тут неудобного?

– Было бы здорово.

– Замётано.

– Спасибо.

– Ну нет, одним спасибо ты не отделаешься.

Виолетта взяла свой бокал и залпом выпила вино.

– Я готов на всё, моя королева. Что пожелаете?

– Я пожелаю… чтобы ты допил поскорее своё чёртово вино и отвёз меня домой.

– И?.. – спросил Артём, многозначительно улыбаясь.

– Ты ещё смеешь спрашивать?

– Ну а вдруг у моей королевы появилось какое-то новое желание?

– У твоей королевы сейчас одно желание, дурак. Чтобы её уложили в постель и любили всю ночь.

Артём хотел ей что-то ответить, но его отвлёк завибрировавший во внутреннем кармане пиджака телефон.

– Извини, – сказал он и вытащил мобильник.

На экране высветилось имя Риты. У Артёма внутри всё похолодело, на мгновение его будто парализовало.

– Кто там? – спросила Виолетта.

– Никто. Незнакомый номер.

– Ну так ответь.

– Ещё чего! Я на незнакомые номера не отвечаю, – заявил Артём и отключил телефон.

– Ты чего так покраснел?

– Да жарко тут чего-то. – Он провёл дрожащей рукой по лбу, на котором выступила испарина, и поспешил вернуться к прежней теме разговора: – Так как ты там сказала? Чтобы любили всю ночь?

– Именно. До восхода солнца.

– Что ж, мне такой план нравится, – одобрительно произнес Артём и, схватив бокал, проглотил остатки вина. – Официант!

Рита растерянно поглядела на свой телефон. Нет, номер правильный, написано: Тёма. Почему же он не отвечает? Неужели до сих пор работает? Да, у них бывают всякие неожиданные совещания, банк всё-таки. Но почему так поздно? Она посмотрела на часы – восемь тридцать пять. Ну что ж, придётся ещё подождать. Он придёт, он ведь обещал…

Её разбудил настойчивый пиликающий звук – это на телефоне сработал будильник, который у Риты был установлен на каждый день, включая субботу и воскресенье. Она принципиально вставала в выходные во столько же, во сколько и в будни, чтобы не расслабляться и чтобы организм был приучен к дисциплине. Рита подняла голову. Она так и уснула, сидя за столом. Шея болела, руки затекли. За окном уже рассвело. Рита взглянула на часы: семь ноль-ноль. Она отключила будильник и сладко потянулась. Потом словно опомнилась и окинула взглядом накрытый стол. Салат уже не выглядел так аппетитно, как накануне вечером, бутылка вина по-прежнему стояла закрытая, а пирог… Рита приподняла полотенце, которым он был накрыт. Пирог остыл, но всё ещё мягкий и ароматный…

Он не пришёл. Не пришёл! Значит, что-то случилось, что-то помешало ему. Иначе он обязательно был бы здесь… Рита схватила телефон и набрала номер Артёма.

«Абонент временно недоступен», – ответил телефон.

– Недоступен, – повторила она вслух. – Ну что ж, позвоним позже. А пока надо собираться на работу…

И тут она вспомнила, что её уволили и что теперь никуда спешить не надо. В отдел кадров можно прийти в любое время. Впервые за два года ей не надо бежать на работу. Странное чувство – как будто сразу перестала быть кому-то нужным, какая-то гнетущая пустота внутри. Что-то в таком духе она испытывала в первый день отпуска. То всё время всем нужен на работе, и вдруг – абсолютная свобода. Сидишь и не знаешь, что делать. Вот только отпуск – это временно, а тут…

И всё же Рита решила, что и теперь расслабляться не следует, а потому в отдел кадров она отправится прямо к началу рабочего дня. Как ещё всё это пройдёт? Она никогда ниоткуда не увольнялась, только слышала, что это как-то очень муторно – надо бегать по всему предприятию, подписывать какую-то бумажку, чтобы тебя наконец рассчитали и отпустили.

Рита наспех умылась, позавтракала чаем с пирогом, остатки которого вместе с салатом убрала в холодильник, и отправилась на работу. Вернее, на бывшую работу.

У проходной она столкнулась с Таней и Надей.

– Ну как? – спросила Таня, встревоженная тем, что Рита накануне так ей и не позвонила.

Рита посмотрела на подруг, и ей вдруг захотелось плакать. И не только оттого, что её уволили и она их теперь будет видеть редко, а оттого, что сказанное вчера Надей всё-таки частично сбылось – Артём не пришёл. И не важно, по какой причине он так и не появился. Просто сам факт того, что она прождала его весь вечер и провела ночь в одиночестве, показался Рите до того обидным, что она даже ничего не смогла ответить Наде. Губы её, скривившись, вытянулись вперёд, глаза сощурились, и из горла вырвался приглушённый вой.

Таня отвела её в сторону и попыталась успокоить. Когда рыдания прекратились и перешли в частые всхлипывания, она решилась спросить:

– Ты из-за работы?

– Нет, – сквозь плач ответила Рита.

– Артём?

– Да.

– Чего, не обрадовался?

Рита хотела ей ответить, но не смогла и лишь помотала головой. И снова разрыдалась.

– Рита, Рита, Ритуля. – Таня прижала её к себе и принялась гладить по голове. – Ну, что случилось-то? Ты прямо сама не своя.

Рита несколько раз громко всхлипнула и наконец выдавила:

– Он не пришёл.

– А я говорила! – со злорадством в голосе заметила Надя.

– Тебя тут ещё не хватало! – огрызнулась Таня. – Иди давай на работу.

– Я-то пойду. Ты сама не опоздай. А то и тебя выгонят, – бросила Надя и направилась к проходной.

– Тань… ты иди, – сказала Рита. – Я сейчас… успокоюсь немного и тоже пойду. Мне ж в кадры нужно.

– Да ладно, успею я. Ещё пять минут. Ты лучше скажи, ты ему звонила?

– Конечно, звонила. Ждала, ждала и позвонила. А он звонок сбросил. Я стала перезванивать, а он недоступен.

– Ну, а ты?

– А я снова ждала. А потом уснула.

– Так, может, он приходил, а ты не услышала? У тебя дома звонок исправный?

– У него ключ есть.

– Правда, что ли? Ты не говорила.

– Я ещё месяц назад ему сделала.

– Он тебе от своей квартиры тоже сделал, что ли?

– Нет, он не сделал.

– А вот это уже странно.

– Он просто не успел ещё. Да и вообще, мне не нужно. Что я, без него в его квартиру пойду?

– Ну, тебе видней, – сказала Таня. – А сегодня звонила?

– Звонила. Сначала был недоступен, а теперь не отвечает.

– Плохо.

– Почему?

– А вдруг он тебя игнорирует?

– Как это?

– Просто не хочет с тобой говорить. А может, он догадывается, что ты того?

– Как он может догадаться?

– Ну, он же не дурак. Если у тебя задержка.

– Нет, что ты! Он даже внимание на такие вещи не обращает.

– Ну ладно тогда. А хочешь, я попробую ему позвонить?

– Зачем?

– Он же мой номер не знает. Ответит, а я спрошу, почему он тебя игнорирует, ну и вообще.

– Ой, что ты, Танечка! Неудобно как!

– Перестань, что значит неудобно? Я тебе что, не подруга?

– Подруга.

– Ну, вот и всё. Давай его номер.

– Прямо сейчас?

– Ну, а когда ещё?

– Только ты сразу не звони – у него по утрам летучка, он всё равно не ответит. А то ещё рассердится, – сказала Рита, доставая телефон. – Я тебе сейчас его контакт скину.

– Ладно, через час позвоню ему. Ну что, может, пойдём уже?

– Пойдём.

Рита совсем успокоилась и бодрой походкой зашагала вслед за Таней к проходной. Оказавшись на территории фабрики, она вдруг схватила подругу за рукав:

– Тань!

– Чего? – спросила та, обернувшись.

– Ты всё-таки лучше не звони. Я сама, хорошо?

– Ну, как скажешь. Ты мне только потом обязательно набери. Или напиши, что там у вас.

– Обязательно, – улыбнувшись, сказала Рита. – Ну пока?

– Пока, – отозвалась Таня и вошла в производственный корпус.

А Рита, вздохнув, направилась к административному.

Против ожидания, управилась она довольно быстро. По просьбе Валентины Ильиничны, чтобы уж совсем не портить анкету, Рите предложили написать заявление по собственному желанию. Затем ей выдали обходной лист, или «бегунок», с которым она за полтора часа обегала все отделы, где нужно было поставить подпись, и, вернувшись, получила на руки трудовую книжку. Деньги, положенные ей за отработанные дни, обещали перевести на карточку в начале следующего месяца.

Покончив с делами, Рита снова попыталась дозвониться до Артёма. На этот раз он взял трубку. Извинился, что не смог вчера прийти, – была очень важная встреча, которая затянулась допоздна, а звук на телефоне был выключен, поэтому он не слышал её звонка. И утром тоже не слышал, потому что забыл включить звук.

– Но сегодня ты сможешь прийти? – спросила Рита.

– Да, сегодня приду, – ответил Артём. – Ладно, всё, извини, мне сейчас некогда – запарка. Вечером поговорим. Пока.

– Пока, – сказала Рита и с облегчением выдохнула.

Она забежала в цех попрощаться с девчонками и рассказала Тане о своём разговоре с Артёмом. Таня недоверчиво покачала головой, а стоявшая рядом Надя усмехнулась и сказала:

– Ну-ну, жди. Кинет он тебя, подруга. Вот увидишь.

– Ты ничего не понимаешь в людях! – вспыхнула Рита. – Может, тебе и попадаются всё время такие непорядочные мужчины, а мой Артём – он не такой. Он добрый, честный. Он любит меня. Просто у него сейчас запарка на работе, а потом…

– Ладно, время покажет, – снова усмехнувшись, сказала Надя и вернулась к работе.

– Да не слушай ты её, – успокаивала Таня. – Всё будет хорошо. Ты только обязательно скажи ему про ребёнка, не тяни.

– Ну… да, – неуверенно проговорила Рита.

– Эй, эй! В чём дело?

– Да нет, ничего. Боязно немного.

– Что значит «боязно»? Ты его любишь?

– Люблю.

– Замуж за него хочешь?

– Хочу.

– Ребёнка ему родить собираешься?

– Собираюсь.

– Ну, так чего ещё надо? Бери быка за рога, ставь его перед фактом – так-то и так-то. Поняла?

– Поняла.

– Ну, иди давай. А то вон Ильинична идёт, сейчас опять орать будет.

В цех действительно вошла начальница. С ней была какая-то незнакомая девушка, которая, увидев Надю, радостно ей помахала. Надя ей почему-то не ответила и отвернулась.

– Карасёва, ты чего здесь забыла? – спросила Валентина Ильинична, заметив Риту.

– Вот с девочками пришла попрощаться. Уже ухожу.

– Вот и уходи. Нечего людей от работы отвлекать.

– До свидания, – сказала Рита, натянуто улыбнувшись, и вышла из цеха.

Ей снова стало обидно, что с ней так поступили, и опять захотелось плакать. Но она всё же сдержалась и, выйдя с фабрики, медленно побрела к автобусной остановке. Торопиться было некуда – до вечера времени полно.

«Надо бы новый пирог испечь», – подумала Рита.

В тот вечер Артём снова не пришёл, и телефон у него снова был отключён. В какой-то момент Рита не выдержала, позвонила Тане, несмотря на поздний час, и долго рыдала в трубку. Таня, как могла, пыталась утешить подругу и уговаривала её лечь спать. Наконец Рита успокоилась и, пообещав незамедлительно отправиться в кровать, распрощалась с Таней. А сама до рассвета просидела перед телевизором, смотря какие-то бесконечные сериалы про убийства и прочие ужасы.

Заснула она только под утро, свернувшись калачиком на диване. А в семь её разбудил будильник.

Почему он опять не пришёл? Что теперь делать? Снова пробовать дозвониться ему? Снова просить? Рита открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, словно ища подсказку в сетчатом узоре старой потрескавшейся побелки. Ответ возник не сразу, но едва проблески его замаячили в сознании, Рита резко поднялась и отправилась в ванную.

Ровно в восемь тридцать она стояла возле входа в здание бизнес-центра, в котором располагался офис «Адрэм-банка», где работал Артём. Рита была настроена решительно. Если гора не идёт к Магомету, как говорится. Он должен наконец узнать, что в их жизни случилась большая перемена, и теперь им вместе необходимо решить, как они будут жить дальше, – ведь это такая ответственность. Рита знала, что рабочий день в банке начинается в девять, но также она знала, что Артём, как ответственный работник, всегда приходит на работу заранее – минимум за пятнадцать минут.

В восемь сорок четыре его синяя «ауди» въехала на открытую парковку перед зданием бизнес-центра. Настроение было паршивое – он всю ночь не мог уснуть, его снедала какая-то непонятная тревога, предчувствие чего-то нехорошего. Он даже выпил полстакана виски и на какое-то время отключился, но это мало помогло. Артём вышел из машины и взглянул на часы – как всегда, точен. Он делал так каждый день – смотрел на часы, убеждался в своей точности, улыбался и спешил на работу. Но сегодня улыбаться совсем не хотелось. Тревога отчего-то нарастала по мере того, как он подходил к главному входу с вращающимися дверями. И вдруг его словно током ударило – он увидел её. Тоненькая фигурка в дурацкой розовой блузке и бордовой юбке до колена. Дрожит, видать, замёрзла, утро всё-таки прохладное. Вот чего, спрашивается, припёрлась? Делать ей больше нечего, что ли? Надо поскорее избавиться он неё.

Рита заметила Артёма и неуверенно помахала ему рукой. Он огляделся, дабы убедиться, что вокруг нет никого из знакомых – ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел его с ней. Стиснув зубы и нахмурив брови, Артём подошёл к Рите.

– Ты что тут делаешь? – сердито спросил он.

– Я? – растерялась Рита. – Я тебя жду.

– Какого чёрта! Тебе что, делать больше нечего?

– Я… мне очень нужно было тебя увидеть.

– Я же сказал, что приду к тебе.

– Да. Но ты не пришёл. Ни вчера, ни позавчера. Я подумала…

– Меньше думать надо. А если меня кто-нибудь с тобой увидит?

– Кто увидит?

– Кто-нибудь с работы.

– Но что в этом такого? – удивилась Рита. – Разве тебе запрещено встречаться с девушками? Ты же не монах…

– Вот только не надо мне тут… шуточки всякие, – едва сдерживаясь, прорычал Артём. – У меня серьёзная работа, и я не должен отвлекаться на всякие там…

– Но я же не «всякие там»! Тёмочка, я же твоя… невеста?

– Что?

– Невеста, – еле слышно повторила Рита.

– Ну и что из этого? Это же не значит, что ты можешь припереться ко мне на работу и… – Он пристально посмотрел на неё. – Так зачем ты тут?

– Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

– Ну, говори.

– Прямо здесь?

– А где ещё?

– Да, конечно. Я, правда, хотела, чтобы это было совсем в другой обстановке, чтобы только мы и чтобы больше никого…

– Да не тяни ты! У меня мало времени.

– Тёмочка, родной! У нас будет маленький.

– Что – маленький? – не понял Артём.

– Ну, маленький. – Рита улыбнулась, удивляясь его недогадливости. – Ребёночек!

– В смысле – ребёночек?

– Я беременна.

– Ты – что? – Внутри у него всё похолодело, во рту мгновенно пересохло.

– Б-беременна.

– Ты совсем с ума сошла? – зашипел Артём и нервно огляделся.

– Я…

– Ты о чём думала?

– Тёмочка!

– Какой я тебе Тёмочка?

– А кто же ты?

– О господи! Ну, удружила!

– Ты что, не рад?

– Я? Да я сейчас лопну от счастья.

– Правда?

– Ты что, дура совсем?

– Но…

– Вот что… – Артём полез в карман, достал бумажник и извлёк из него несколько пятитысячных купюр. – Вот тебе деньги, сейчас же отправляйся к врачу. И чтобы этого ничего не было! Понятно?

– Нет, я не понимаю, Тёмочка.

– Иди и сделай аборт, дура! Иначе больше меня никогда не увидишь.

Артём сунул ей в руки деньги и чуть ли не бегом кинулся внутрь здания. Рита растерянно посмотрела ему вслед, она всё ещё никак не могла понять, что сказал Артём и зачем он сунул ей эти деньги – у неё и свои есть, хватает. Потом весь смысл сказанного Артёмом постепенно начал доходить до неё, и произнесённое им слово «аборт» – которое она как будто даже не разобрала, ибо всё её существо противилось воспринимать это ужасное слово, словно его не существовало вовсе, – раскалённым железом обожгло изнутри и острой болью пронзило сердце, тяжёлым молотом ударило в голову. В глазах потемнело, Рита покачнулась и едва не упала. Аборт? Как же так? Разве такое вообще возможно? Ведь это же их ребёночек!

Не чувствуя ног, она спустилась по гранитным ступеням крыльца и медленно двинулась прочь от бизнес-центра. Внутри была какая-то пустота, словно из неё разом выкачали все жизненные соки, и осталась только тонкая оболочка. Даже плакать не хотелось, потому что слёз тоже не осталось. И никаких чувств, только холодная чёрная пустота.

Артём стоял в холле в ожидании лифта и судорожно обдумывал сложившееся положение. Тысячи мыслей проносились у него в голове, одна запутанней другой, и все вместе они скручивались в невообразимый клубок, размотать который представлялось совершенно невозможным.

– С кем это ты так мило беседовал?

Артём вздрогнул и обернулся. Виолетта глядела на него своим обычным прищуром и загадочно улыбалась.

– Что? – пробормотал Артём.

– Я говорю, с кем ты там беседовал, у входа?

– А, это… это моя сестра. Троюродная.

– Сестра?

– Да, приехала…

– Приехала?

– Из… Лысьвы.

– Ого! Ты не говорил, что у тебя в Лысьве есть родственники.

– Дальние.

Звякнул колокольчик, и двери лифта открылись. Они вошли. Вместе с ними вошли ещё несколько человек.

– С тобой всё в порядке? – спросила Виолетта.

– Да. А что? – пробормотал Артём.

– Ты какой-то чудной сегодня.

– Нет. Так…

Снова звякнул колокольчик, и часть пассажиров вышла из лифта. Они остались вдвоём.

– Это тебя троюродная сестра чем-то загрузила, да? – продолжала расспрашивать Виолетта.

– А?

– Да что с тобой? Ну-ка признавайся! Кто это был?

– Так… я же сказал – сестра. Т-троюродная.

– И что она от тебя хотела?

– Ничего.

– А почему ты ей деньги дал?

– Деньги?

– Да, деньги. Я всё видела.

– Просто… просто у неё мать.

– У всех мать. Ну и что?

– Болеет. Заболела. И она попросила. На лечение. Вот я и дал.

– Ну, так бы сразу и сказал.

Артём облегчённо выдохнул. Дзынь! Двери лифта распахнулись, и они вышли в ярко освещённый холл со стойкой, за которой сидели две кукольного вида девушки, блондинка и брюнетка. У них над головой, на белоснежной стене огромными синими буквами было написано: «Адрэм-банк».

– Здравствуйте! – хором поздоровались девушки.

– Доброе утро, – сказала Виолетта.

– Привет! – бросил Артём.

Настроение у него заметно улучшилось. Шагая с Виолеттой по коридору, он легонько шлёпнул её по попе.

– Так! Это что ещё? – изображая возмущение, воскликнула Виолетта.

– Знак внимания, – игриво ответил Артём.

– А если кто увидит?

– Ну и пусть.

– И вообще-то знаки внимания выглядят несколько по-иному, – сказала Виолетта, остановившись возле двери с табличкой «Отдел аналитики».

– По-какому же?

– А вот по-какому!

Она схватила Артёма за лацканы пиджака и резким движением притянула к себе. Виолетта была одного с ним роста, но носила высокие каблуки, поэтому сейчас смотрела на Артёма сверху вниз. Он скользнул масленым взглядом по глубокому вырезу её блузки, втянул носом исходящий от неё аромат и, обхватив Виолетту за талию, прильнул к её губам. И сразу почувствовал, как острый язычок проник к нему в рот и пощекотал нёбо.

Внезапно Виолетта оттолкнула его, прыснула в кулачок и, распахнув в дверь, юркнула в кабинет. Артём растерянно посмотрел ей вслед, потом оглянулся и похолодел. В конце коридора стоял президент банка Геннадий Андреевич Барсуков, отец Виолетты.

– Здравствуйте, – пробормотал Артём севшим голосом, хотя понимал, что с такого расстояния начальник всё равно его не услышит.

Поэтому для верности он ещё кивнул, правда, кивок этот выглядел скорее как поклон. Барсуков ничего не ответил и скрылся в своём кабинете. Артём почувствовал, как по горячей спине сбегают холодные струйки пота – надетая под рубашку майка не успевает впитывать его – и затекают под резинку трусов. Он провёл тыльной стороной ладони по влажному лбу и тряхнул рукой. Мелкие брызги упали на серый ковролин, которым был покрыт пол в офисе. Артём огляделся – в коридоре больше никого не было, но со стороны приёмной, где за стойкой сидели блондинка и брюнетка, уже доносились оживлённые голоса. Он бросился в противоположный конец, где находился мужской туалет. Скинув пиджак и сняв рубашку, Артём стащил с себя майку, которую уже впору было выжимать, и засунул её в мусорное ведро. Затем, ополоснув под краном торс, подмышки и, насколько это было возможно, спину, принялся вытираться бумажными полотенцами, яростно выдёргивая их из держателя на стене.

Дверь распахнулась, и в туалетную комнату вбежал Иван.

– З-здорово!

На мгновение он замер, удивлённо взглянув на полуголого коллегу, но потом вспомнил о причине своего прихода сюда и бросился к писсуару. А уже через секунду раздалось характерное журчание.

– О-о-о! – простонал Иван.

Артём, так и не поздоровавшись с ним, осмотрел свою рубашку, на спине которой предательски выделялось мокрое пятно, и поднёс её к сушилке для рук. Сушилка загудела.

– Ты чего это тут стриптиз устроил, – облегчённо выдохнув, спросил Иван. – Или у тебя дома воду отключили?

Покрутив бедрами, он застегнул ширинку и, подойдя к Артёму, протянул ему руку.

– Или ты не дома ночевал? – ехидно улыбаясь, хрюкнул Иван.

– Руки помой, – бросил Артём.

Он понюхал рубашку и, убедившись, что никаких неприятных запахов она не источает, принялся одеваться.

– Ну, не хочешь, не говори, – сказал Иван и вышел из туалета, проигнорировав совет коллеги.

– Пап, я не понимаю, что в этом такого!

Виолетта сидела за столом для совещаний в кабинете Барсукова, закинув ногу на ногу и сердито поджав подкрашенные бордовой помадой губки.

– А я тебе в сто двадцать первый раз повторяю: не пара он тебе!

– С чего это ты взялся решать, кто мне пара, а кто нет?

– Потому что я твой отец! – рявкнул Барсуков, хлопнув ладонью по столу.

– И что? – стрельнув в него взглядом из-под своего фирменного прищура, спросила Виолетта.

– То есть как это что?

– Я уже взрослая девочка и могу сама решать, с кем мне встречаться, а с кем нет.

– Нет уж, позволь…

– Не позволю! И хватит уже меня опекать. Ты так доопекаешься, что я останусь старой девой. Что бы на это сказала мама?

– А мама тут при чём?

– А при том. Ты же на ней женился, когда ей было восемнадцать, а мне уже двадцать три, между прочим.

– Ты маму, пожалуйста, не трогай. Она была… Она была…

Барсуков судорожно сглотнул.

– Ладно, пап, давай не будем об этом. Всё уже решено.

– Как это, решено?

– Я выйду за него замуж.

– Только попробуй!

– Поздно, папа. Поздно.

– Что значит – поздно?

– Я жду от него ребёнка.

– Как?

Барсуков побледнел.

– Успокойся и прими это как должное, – уверенным голосом произнесла Виолетта. – Артём хороший парень. Да, он – деревня, но он быстро учится, сам же знаешь. И всем этим городским лузерам до него, как до… не знаю чего. Он их всех за пояс заткнёт и, вот увидишь, будет самым успешным. Потому что ему не от кого ждать помощи, потому что сам себе путь прогрызает и чертовски настырный. И умный. У кого из трейдеров самые большие обороты, кто самую большую прибыль приносит? Правильно! Я бы его вообще начальником над всем отделом поставила. А через пару лет в корпоративное финансирование перевела – вот где он сможет подняться! И банк наш поднять. А? Что думаешь?

– Не знаю, – задумчиво глядя на дочь, произнёс Барсуков. – Я подумаю.

– Ну, вот и подумай. И кстати, подними ему лимиты, о’кей?

Виолетта подскочила, подошла к отцу и чмокнула его в лысую макушку.

– О’кей, – проворчал Барсуков.

Глава 3

Рита стояла перед зданием поликлиники, не решаясь войти. Мысли в голове путались. Она была страшно обижена на Артёма, но не могла ему противиться. Рита просто не представляла себе будущего без этого так горячо любимого ею человека и понимала, что в конечном счёте сделает всё, чтобы ему было хорошо с ней. Даже если это глубоко противоречит её убеждениям, даже если ей от этого будет очень-очень плохо и больно, она всё стерпит, лишь бы он был с ней. Любимый, родной и единственный на всём белом свете!

Наконец Рита заставила себя войти внутрь. Она надеялась, что вопрос удастся решить быстро, но, к сожалению, записи к врачу на ближайшее время не было, и ей пришлось взять талон аж на четверть шестого. Времени до вечера оставалось уйма, и Рита не представляла, чем бы ей заняться. На работу идти не надо, домой – не хочется. А больше некуда. Но главное, первый шаг она уже сделала – к врачу записалась. Мысли не то чтобы пришли в порядок, просто они куда-то улетучились, их словно не осталось вовсе. В голове было пусто, и от этого стало совсем легко. Рита медленно брела по улице, без всякой цели, не зная куда, ни о чём не думая и как будто бы совсем ничего не чувствуя.

Прошло не меньше часа, когда Рита наконец остановилась и огляделась. Она уже почти добрела до центра. Вокруг кипела жизнь – по тротуару взад-вперёд сновали многочисленные прохожие, машины плотным потоком двигались по мостовой, то и дело оглашая окрестности недовольными гудками. Рита стояла прямо возле кинотеатра. Как давно она не была в кино! Почему-то Артём ни разу не пригласил её, да и подруги, Таня и Надя, вечно занятые своими делами, предпочитали телевизор. А в одиночку ходить в кино Рите не хотелось.

Но сейчас это показалось ей самым лучшим способом скоротать время до вечера, и она направилась к кассе. Купила билеты сразу на три сеанса подряд – на разные фильмы, от мелодрамы до кровавого боевика, – запаслась попкорном и, зайдя в полутёмный и полупустой зал, погрузилась в мягкое кресло.

– Эй! Видал, как скакнуло? – крикнул Иван.

Артём встрепенулся и непонимающим взглядом уставился на коллегу, но тот уже барабанил по клавишам и одновременно кричал что-то в трубку телефона. В зале стоял оживлённый гул, совершенно обычный для середины рабочего дня. Но Артём, с утра пребывавший в сомнамбулическом состоянии, его не замечал. Уши, словно заткнутые берушами, не воспринимали никакие внешние звуки. И тут как будто кто-то резко выдернул их из ушей, весь этот внешний оглушительный мир ворвался в его сознание мощным потоком. Лёгкий озноб пробежал по телу, Артём поёжился и взглянул на монитор. Цена на акции, которые он пообещал купить клиенту, неожиданно скакнула вверх на десять процентов. Это при том, что всё утро эти акции падали, и Артём ждал подходящего момента, когда цена будет на минимуме, чтобы совершить покупку и закрыть выгодную сделку на баснословную сумму – пятьсот миллионов. Самая крупная сделка за последнее время. И он упустил этот момент. Точнее, прозевал, погрузившись в мрачные думы, в попытке найти лучший выход из дурацкой ситуации, в которую сам себ

Продолжить чтение