Штабс-капитан Круглов
© Глеб Егорович Исаев, 2024
ISBN 978-5-0062-8287-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
Круглов стоял посреди комнаты, и задумчиво глядел на разбросанные по полу вещи.
Наконец отмер, прошел к застеленному клеенкой столу, прочитал короткую фразу, размашисто выведенную на тетрадном листке.
«Пропади ты»..
Куда пожелала пропасть ему жена осталось неизвестно. Очевидно сломался карандаш. Однако продолжения и не требовалось. – Ольга давно обещала послать все подальше, и вернуться к родителям.
– Семейная лодка разбилась о быт. – Вздохнул Сергей, осторожно поправил листок, нагнулся за лежащей на грязных половицах варежкой.
Узорчатые, с красивым скандинавским орнаментом, рукавички он привез жене в прошлую осень, после командировки в Прибалтику.
Оля долго разглядывала подарок, а после вздохнула и, невесело улыбнулась. – Спасибо, милый…
Сергей опустил забытую вещь на стол. – Вернется? – Вопрос без ответа. Олька могла долго терпеть, но когда прорывало, шла до конца.
Он вновь обвел взглядом убогую обстановку временного жилья: Громадная печь с черной от копоти чугунной дверцей, бугристые, окрашенные серой от времени известью стены, тусклая лампочка на витом проводе.
Да уж… как не понять – не царские хоромы. А впрочем, не это и главное. Остров он и есть остров. Пять месяцев туман, остальное морось. Зимой колючий от летящей каменной пыли ветер, стылое море, корявые деревья на безснежных сопках, а летом сырость от извечных приморских туманов, плесень…
– Дверь скрипнула, приоткрылась, в проеме возникла голова старшего матроса Иванчикова. – Товарищ капитан, разрешите? Вас в часть, срочно. Товарищ командир приказал.
Старослужащий стрельнул взглядом, мгновенно зафиксировав творящийся в комнате беспорядок, и благоразумно исчез в полутьме коридора.
Сергей скривился, точно от зубной боли, однако поправил воротник выцветшей полевой куртки, натянул на лысеющую голову черную форменную пилотку и шагнул к выходу.
На ходу привычно потянул руку к карману, отыскивая ключ, однако раздумал, и плотно впечатал обитое дерматином полотно в косяк. – Кому, а главное что здесь теперь брать..
– Капитан Круглов по вашему приказанию прибыл. – Доложил Сергей, входя в кабинет.
Командир с трудом выбрался из-за стола. Громадное тело нависло над обманчиво щуплой фигуркой подчиненного.
– Ты чего такой? Неужто обиделся, что с выходного дернул?
– Никак нет. – Вильнул Круглов взглядом, но поняв, что отмолчаться не выйдет, раскололся. – Ольга уехала. Домой. – Думал в Арсеньев смотаться, поговорить.
– А, ну это понятно. – Командир привычно потер шрам на щеке. – Вот что, Сергей, не гони волну. Пусть успокоится, с матерью поговорит, поплачет. А потом, в субботу, приедешь.…
– Ты не сопи, ты меня слушай. – Чуть смягчил наставление старший товарищ. Моя, знаешь сколько раз уходила? Я в этом деле уже стратегом стал. Поэтому не спеши. К тому же и не получится сейчас разговора у вас.
Он неодобрительно глянул на выцветшую брезентуху, обтягивающую плечи капитана, и построжел. – У тебя форма есть? Ходишь, как не пойми чего, а на тебя глядя и бойцы…
– Виноват, – смутился Круглов. – Форму дома оставил. Только там плесень, боюсь, тужурка уже зеленой стала.
Командир посопел перебитым в юности носом. – Ладно, черт с ним, обойдутся. Только ботинки почисти. – В Штаб поедем.
– Круглов аккуратно двинул бровью, обозначив вопрос, но промолчал. – Захочет сам скажет, нет, спрашивать бесполезно.
– К начальнику штаба вызывают.– Уточнил командир..
– Неужели меня там знают?
– Тебе не по фиг? Знают, не знают… – Буркнул командир привычно дернув, проверяя, дверцу сейфа. – Может и хорошо, что не знают. А то бы долго ты послужил. Ладно, шагай, шагай, а то до вечера провозимся.
Полчаса перехода на стареньком разъездном катере пролетели незаметно. Сергей сидел, на затертой суконными брюками сослуживцев скамейке, подставив лицо прохладному ветру.
Мелкие брызги от разбивающихся о форштевень «горбача» волн приятно холодили кожу, но мысли крутились вокруг семейных проблем. Впрочем, думалось как-то лениво и беспредметно: Думай не думай…, какая разница, все равно ничего не изменишь: Очередь на жилье подойдет бог знает когда, зарплаты ей на неделю, а мне даже майорская звездочка ближайший год- два не светит.
– В тридцать лет ума нет, и не будет. – Всплыла в памяти затертая пословица. Круглов поднял голову, глянул на белоснежный лайнер, пришвартованный к причалу Морского вокзала.
– Александр Пушкин. – Прочитал он латинские буквы, выведенные на громадной трубе воздуховода. – Живут же люди…
С круизного судна, горой возвышающегося над проходящим мимо катером донеслась заводная песенка про белый теплоход.
«Горбач» миновал остроносые обводы выстроившихся у причала кораблей, и ткнулся бортом в кранцы совсем рядом с пижонским катером ЧВСа.
Выбрался из каюты командир. Зевнул, потянулся, разминая громадные, по медвежьи покатые плечи, и одернул кремовую рубашку на вполне оформившемся животике. – Кочегарка, с колько себя помню, дымит… А я вот… все толстею. – Невнятно на что посетовал он, двигаясь по квадратным плитам.
– Скажите, товарищ подполковник. – Кинулся к офицерам плюгавый паренек с зажатым в ладони микрофоном едва сослуживцы оказались вне территории базы. – Что вы думаете по поводу неуставных взаимоотношений в армии?
Корреспондент призывно кивнул наползающей камере, которую держал в руках узкоглазый, одетый в модную, вареную джинсу азиат.
– Мы снимаем передачу для японского телевидения, и нас очень интересует мнение простых офицеров… – Кочетом разливался ведущий.
– Не знаю, как в армии, а я на флоте служу. – Буркнул капитан второго ранга, ненароком отворачивая лицо от объектива.
– А вы? – переключился гламурный корреспондент на Круглова. – Простите, не знаю вашего звания, товарищ военный.
– От..сь. – Лаконично попросил Сергей и легонько придержал запястье репортера.
Искатель жареных фактов ойкнул, и выронил обтянутый поролоном атрибут на бетонку Корабельной набережной. – Что вы…
Офицеры, не обращая внимания на стоны и причитания начинающей звезды масс медиа, двинулись в направлении возвышающегося над площадью здания.
– Ты смотри, чего творят. – Усмехнулся Овчарук. – Под окнами у штаба флота, японы мать, кино снимают.
– Да, ладно. – Бесстрастно отозвался Круглов. – Как говорится – поздно пить боржоми..
Он потянул тугую дверь парадного входа и пропустил вперед командира. – Прошу, ваше превосходительство товарищ подполковник.
Овчарук сердито покосился на скомороха, и повернулся к часовому.
– Пожалуйста, предъявите пропуск. – Заучено пробормотал морпех.
Сослуживцы прошагали по заляпанной сухой пылью ковровой дорожке мимо часового, неподвижно стоящего у пирамиды с бархатным знаменем, и приблизились к сидящему за стойкой офицеру.
Дежурный оторвался от заполнения журнала и глянул на посетителей.
– По вызову, к начальнику штаба. – Коротко проинформировал Овчарук. – Товарищ со мной.
Полковник снял трубку прямой связи. – Товарищ вице-адмирал. Прибыл… э, капитан второго ранга Овчарук – Есть.
– Одну минуту. – Заметив висящий на поясе у спутника капитана второго ранга нож, добавил дежурный по штабу. – Оружие придется сдать.
Круглов покрутил головой, решив, что тот обращается к кому-то еще.
– Да, да, ваш нож. – Подтвердил офицер.
Ножны негромко стукнули о дно сейфа.
– Проходите. – Разрешил дежурный.
– Охраннички, ети его… – Недовольно пробурчал Сергей, шагая по лестнице. – Ножик он углядел, а ствол в наплечнике, промухал. – Круглов незаметно поерзал локтем. – Да их тут всех в три смычка можно спеленать. Чисто дети.
– Хватит Сергей. Сразу скажу, деталей не знаю. Позвонил начальник управления, приказал отобрать самого надежного из боевых офицеров. Прибыть с ним к Начальнику штаба флота, срочно. Все.
– Виноват, товарищ командир, молчу. – Круглов озадачено потоптался возле лифта. – А нам на какой? В управление?
– Нет. Сказаго сразу к НШ. – Потянул его за рукав командир. Они поднялись по широкой, устланой ковровой дорожкой лестнице на третий этаж.
– Георгий Николаевич ждет. – Поднял голову от бумаг порученец.
Овчарук поправил фуражку, скосил глаза на потертый комбез Сергея, выдохнул и отворил тяжелую дверь.
– Здравствуйте, товарищи офицеры. – Начальник штаба, стоящий у широкого, во всю стену окна, прошел по скрипнувшим доскам неровного паркета. – Пожал руки, кивнул на виднеющийся в оконном проеме кусок набережной и пирс БПК. – Видели? Под носом у штаба, империалисты кино снимают. А выгнать нельзя, Москва разрешила… Новое мЫшление… Мать его…
Адмирал вернулся за громадный, уставленный телефонами стол. – Присаживайтесь, товарищи.
Он переложил несколько бумаг, словно собираясь с мыслями. – Крамской доложил, что вы подберете лучшего… – Глянул он на невзрачную фигурку Круглова.
– Так точно. – Произнес Овчарук, сделав попытку встать.
– Ну, хорошо. Тогда, так. Я пообщаюсь с товарищем, а вы обождите в приемной. – Распорядился хозяин кабинета.
Дверь за командиром морского разведывательного пункта закрылась.
Начальник штаба снял очки в толстой оправе и потер глаза. – Сегодня убываете в Москву. Командировочное предписание будет оформлено в управление Главного штаба ВМФ.
– По прибытии вы поступаете в распоряжение первого заместителя начальника главного разведывательного управления Максимова. Он поставит задачу. И еще. Убыть в гражданской форме одежды. Адрес и цель командировки секретны. Ваш командир будет проинформирован в полагающемся ему объеме. Все понятно?
– Разрешите? – Капитан поднялся. – Будет ли мое задание связано с тропиками?
– А отчего вас это интересует?
– У меня окончился срок вакцинации, поэтому…
– Понял. – Оборвал его начальник штаба. – Тебе все сообщат на месте.
Он выдержал паузу, и продолжил уже другим тоном. – Сергей Михайлович. Я и сам не в курсе задачи, которую вам предстоит выполнять. Могу сказать только одно. Я пообещал, что пришлю надежного и опытного человека. Не подведи.
– Так точно, товарищ вице-адмирал. – Вытянулся Круглов.
– Пригласи зайти твоего командира. – Распорядился начальник штаба. – А тебе…
Он протянул ладонь, подводя итог. – Удачи, товарищ капитан.
Обратно на остров Русский катер шел уже в темноте. Прошел створы, миновал узкий пролив и обогнув мыс, причалил к пирсу. Территория базы, встретила непривычной тишиной. Личный состав, убыл на выполнение курсовой задачи:
Мероприятие ответственное, поэтому Овчарук, который получил распоряжение с вопросами к подчиненному не приставать, а считать его с завтрашнего дня убывшим в командировку, рассудил здраво. – Меньше знаешь, спокойнее спишь.
А сейчас он куда сильнее переживал за бойцов из молодого пополнения, для которых это ночное погружение было первым.
– Бывай здоров. – Пожал он жесткую, словно березовая доска ладонь диверсанта. – Ни пуха, ни пера. А с Ольгой я сам поговорю. Объясню, и мозги вправлю. Служи спокойно.
– И удача тебе в купол. – Окончил он инструктаж прибауткой, поправил фуражку и двинулся к ярко освещенному зданию штаба. Ночь предстояла не спокойная.
Топать через весь остров в поселок Круглов не стал. Да и зачем? – Документы с собой, гражданский пиджак и брюки висит в кабинете, а поспать можно и на диване.
«На катере, который пойдет за живущими во Владике офицерами и доберусь. – Резонно рассудил он, укладываясь на продавленный диван в своем служебном кабинетике.
Заснул сразу, словно и не было этой необычной поездки и странного задания.
А ночью приснилась тягучая, словно нуга, арабская мелодия…
Однако проснулся за полсекунды до звонка будильника. Привычно хлопнул по пластмассовой кнопке и рывком соскочил с продавленного дивана.
Быстро привел себя в порядок и натянул пропахший сыростью пиджак. – Никак толстею? – мимоходом удивился капитан, пытаясь застегнуть оторванную пуговицу.
Доспать на катере не удалось. Помешал вовсе не утренний туман. Вспомнилась странная, если не сказать больше, беседа с высоким начальником. Виданное ли дело, командировка в Москву. И не просто, а…
Выкинуть из головы неуместные рассуждения не удалось, но и придумать логически правдоподобную версию, тоже.
– Скорый поезд Владивосток-Москва отправляется с первого пути низкой платформы. – Оповестил неразборчивый голос диктора. Капитан легко запрыгнул на ступеньку и шагнул в пропахший гарью от закипающего титана вагон.
«Место номер…, – Теперь этот мирок на долгие восемь суток станет его временным домом. – Посетовал пассажир на скаредность флотских финансистов. – Казалось, что проще, выписать проездные документы на самолет? Однако, нет. И плевать сонному прапору из ВОСО, что командировочное удостоверение подписал сам Начальник штаба. Дурдом. Одно слово – перестройка.
Уложив легкую сумку на верхнюю полку, вздохнул, и двинулся в сторону расположенного в конце вагона клозета. Когда он вернулся обратно, уже в старом, видавшем виды спортивном костюме, обнаружил, что в купе уже появился сосед.
Мужичок, не утруждая себя условностями, уже раскладывал на столике немудреную снедь.
– Будем знакомы. – Протянул он Сергею влажную ладонь. – Игнат.
Круглов ответно представился и неприметно вздохнул. – Тип известный. Пролетарий, без особого интеллекта, но уверенный в своем праве судить всех и обо всем. Хорошо, если подобный субъект проедет пару сотен километров, и сойдет на неизвестной станции, оставив после себя лишь газетный мусор и яичную скорлупу, куда хуже, если он едет далеко… Тогда придется слушать его треп всю дорогу.
– На посошок, за знакомство… – Хитро глянул сосед на отвернувшегося к окну Сергея, едва поезд отошел от перрона.
– Не пью. – Хотел буркнуть капитан, однако произнес совсем не то, что собирался. – Святое дело. – Вырвалось у него, как показалось даже против его воли.
Он так удивился, что даже не заметил, как в руке оказалась наполненная предусмотрительным спутником походная дюралевая стопка.
Закусив выпитое куском вареного мяса, Сергей взглянул на сидящего против него куда внимательнее. Благо, что кроме них в купе еще никто не подсел.
– Ага… – Словно подслушав мысли капитана, отозвался мужичок. – После Уссурийска сядут… А пока… – Он ловко, в два движения разлил водку. – Опыт. – Усмехнулся Круглов, глянув на идеально равные порции.
И вновь показалось, что сосед услышал его невысказанные слова. – Ни какой сложности. Раз-два. И только. Главное не смотреть, а ориентироваться на слух. – Пояснил тот технологию правильного разлива.
– Бывает. – Только и смог ответить Сергей.
Он выслушал короткий тост собутыльника и бездумно махнул свою стопку. Спиртное мгновенно впиталось в стенки желудка, стало легко и спокойно. Отпустило. – Как говорят в таких случаях.
– Вот я и говорю… – Словно продолжая начатый разговор, произнес Игнат, смачно пережевывая тонкий пластик сухого, явно купленного в привокзальном буфете сыра. – Зачем Сергеич виноградники порубил? – Кому от того польза?
– Началось… – Вздохнул Сергей, отодвинув пустую тару. – Ты извини, сосед… Устал я, спать хочу. Спасибо за угощение…
– Да брось ты… – Не на шутку расстроился мужичок. Провел короткопалой ладонью по редким, цвета прелой соломы волосикам. – Только начали…
Сергей, не слушая уговоров назойливого соседа, ухватился за верхнюю полку, собираясь выбраться из-за стола. И не сумел.
Грешить на детскую для бывалого моряка, а тем более офицера, дозу было смешно. Однако, факт остался фактом. – Тело его не слушалось.
– Правильно. – Усмехнулся сосед. – Куда спешить? Дорога дальняя. А для тебя, так и вовсе… Он не закончил.
– А почему это для меня… особенно? -Невольно удивился Сергей, точно помнивший, что не успел сказать о конечной станции своего путешествия.
– Выпьем, потом… – Игнат смахнул с губы крошки, и протянул налитую стопку.
– Когда он успел это сделать? – Сергей мог поклясться, что не спускал с сидящуго напротив глаз. – Странно.
Любопытство победило. Он пожевал сваренное вкрутую яйцо, перебивая вкус водки, и вопросительно глянул на собутыльника.
«Ничего особенного. Возраст за сорок. Потрепанный жизнью… Морщинки в уголках губ, плохо пробритые щеки. Работяга. Слесарь…»
– Сам ты слесарь… – Прозвучал голос.
Круглов закашлялся. – Как? – Переспросил он у деловито жующего соседа.
– Чего? – Удивленно поднял глаза Игнат.
– Кхм. – Сергей смутился и наморщил лоб. – И правда… Тогда кто это сказал, если не он?
– Не грузись служивый. – Пробормотал тот, покончив с закуской. – Хочешь знать? Или так… спросил? Попутчик согнулся и выудив откуда то из под стола еще пару бутылок белоголовки, водрузил их на стол..
– Ладно… Предположим… видел билет. – Попытался выстроить логическую цепочку Сергей. – Там мог прочитать, что военный.
– Ничего я не читал. – Зевнул сосед, и потянулся к бутылке. – Очень надо… Ты это…, Не мучай себя, Серега… Давай лучше… по чуть-чуть…
– Странный ты мужик. – Сохраняя непроницаемое выражение лица, потянулся Сергей к стопке.
– Сам ты… Мужики в поле, пашут. – Прозвучал в голове обиженный голос. – А я ангел.
– Кха. – Круглов поперхнулся и закашлялся. – Твою… ать, что за хрень?
– Да расслабься ты… – Произнес Игнат, молодецки опрокинув свою порцию. – Ну ангел…, и чето?
– Убила Сергея не дикость сказанного, а именно это местечковое чегоканье. – Точно… Придурок. – Охнул про себя моряк, и тут же одернул себя. – Ну, хорошо… Этот напротив – псих, но кто же тогда говорил?
– Правильно рассуждаешь. – Ухватив щепоть сочной капусты, сосед хрустнул крепкими, ослепительно белыми зубами. – Ярлыки вешать ума много не надо. Ну ангел, ангел. Делов-то?
– И правда, делов… – Капитан сдержал усмешку. – А чем ты, ангел, занимаешься? Ну, кем работаешь?
– Им и работаю. Ангелом. Мы ведь тоже разные. Одни спасают-охраняют. Другие там на перепутье. Шестикрылят… – Он и сам усмехнулся сравнению… ну а я это… встречаю… тех кому срок подошел.
– Как это… встречаете. – Сергей внезапно растерял ироничность. – Всмотрелся в простоватое невыразительное лицо собеседника. – Кого встречаете?
– А тех, кому срок пришел на тот свет отправляться. Тех и встречаю… Провожаю. Ангел смерти слыхал?
Сказанное подпитым шутником вызвало нехорошее чувство. Словно тот ненароком коснулся такого, о чем не принято говорить…
Сергей смутился. – Может хватит? – Он кивнул на начатую бутылку. – Чего-то тебя развезло…
– Игнат усмехнулся. Криво, уголком губ. – Не верить твое право. Суть от этого не меняется. – Тогда ответь… А почему нет? Ну а вот явись я тебе в саване… с косой. Тогда как, поверишь?
– Ладно. – Круглов ответно хмыкнул, принимая правила странной игры. – Ну, тогда может и поверю.
– Кто-ж меня с косой в вагон пустит. – Игнат хихикнул над собственной шуткой, умудрившись одновременно покоситься на бутыль. – А ты все равно не поверишь. – Я что не помню, как ты новобранцев на кладбище привел. – Проверочку им устроил… А сам за той, свежеоткопаной сидел. Ждал, что делать станут.
А вот тут Сергею точно поплохело. Еще бы ему и не помнить…
Набранные в отряд «молодые» народ разный. На людях все духовитые. А спецназ дело такое. Что твой минер. Тут ошибки быть не может. Пока в ком разберешься… А времени нет. Вот и устроил Шарик этакую проверку. Ночью на кладбище. Кто пересидит, можно дальше учить. А струсит… еще легче, списать в хозвзвод, и всех дел.
– Только как о таких делах может этот, знать? Откуда? – Круглов хлопнул глазами и промолчал, не найдя что сказать.
– А ты ведь меня как-то видел… – Продолжил собутыльник. – Тогда… В мае. Отчаянные тебе попались ребятишки. Могилку раскопали, да косточки потрошат. Золотишко ищут. Музыка из приемника орет… Ты им разгон дал, а когда обратно шел…, помнишь, из-за дерева чего увидел…?
Напугать Шарика, имевшего за сотню парашютных прыжков, и десятка полтора выходов из торпедного аппарата с глубины в сотню метров было не просто. Да если честно, до последнего времени он и сам считал, практически невозможно. – А от сказанного простоватым собеседником вдруг повеяло такой непостижимой тайной, что Круглов невольно поежился.
– Не знаю, о чем ты. – Решительно мотнул он лысоватой головой. – Не понимаю.
– Да и не надо. Согласился Игнат. – Налито уже. – Но за твое здоровье не пьем.
– Он ткнул краем своей стопки о Серегину, ах…, хороша, злодейка. – Зажмурился он и сладко, словно после ложки клубничного варенья, облизнул губы. – Ты пей служивый…, там то не нальют.
– Там не нальют. – Согласился с затертой сентенцией Круглов. – И уже выдохнув, поинтересовался. – А ты почем знаешь, что не нальют?
– Хы. Наш человек, уважаю. – Уже чуть пьяным голосом похвалил сосед. – Не, точно скажу… Не нальют.
– Слушай… – Круглов, чувствуя, что его тоже слегка повело, включился в дикую беседу. – Не знаю… чего ты там про меня напридумывал. Я в порту служу докером, только если ты этот, как его… ангел, то чего ты ко мне пришел? Мы вроде не на войне… В поезде едем. Если он с рельсов сойдет, то и остальные тоже… Ну, ты понял. Почему ко мне?
– Почему. – Переспросил Игнат. – А вот. Сам как думаешь? Какая разница, почему. Выдалась вот минутка свободная. Решил передохнуть чуток. Стопку выпить. С кем еще посидеть, как не с душегубом обученным? Другой то в крик. Воли-сопли. А ты мужик крепкий. Я и подумал. Чего не посидеть.
– Так может ты и не ко мне вовсе? – Мимоходом, как ему показалось, поинтересовался капитан.
– Это, извини… Рад бы, но увы. К тебе, Серега. К тебе. Ничего не попишешь. Судьба. – Игнат глянул на летящие мимо поля. – Да ты наливай. Чего все я, да я?
Однако Круглов пропустил заманчивое предложение мимо ушей. – Погоди… -Он навел резкость. – Ты не спеши. Пусть. Предположим. Но вот, я всяко видал. Ни разу ничего такого. – Слегка невнятно поделился он сомнением. – А ты уж поверь, такое было. Тебе и не снилось… Так почему именно сейчас. – С пьяной настойчивостью уточнил он.
– Значит не пора тогда еще было. Не время. Вот и не видел. Это только в песне поется Как там? … Тысячу раз ей смотрели в глаза. Шалишь. Те, кто смотрели, уже не споют.
– Амба. – Устав дожидаться когда Сергей наполнит посуду, сосед плеснул по стопкам. – Подняли? – Предложил он, ловко, не расплескав ни капли из налитой до краев посуды, поднес ее ко рту.
– Здоров ты пить. – С уважением выдохнул Сергей, помотав головой после выпитой водки. – А все же ответь, кто ты такой? А?
– Снова здорово. – Хмельно удивился напарник. – Вот Фома… Ну, держись. – Он поддернул узковатые ему рукава пиджачка, обнажив полустертую татуировку" Memento more…", на запястье. – Ох, держись…
Впрочем, дальше слов дело не пошло. Собутыльник вдруг сник, и насупился. – Я ведь только и умею, что… а тут еще вон сколько осталось. Жалко бросать. Погоди, вот добьем, я тебе покажу…
Сергей, который успел позабыть о невероятных подробностях известных случайному попутчику, ехидно ухмыльнулся.
– Ничего, ничего…, бывает. – Он сдержал улыбку. – Сам порой такое по пьянке ляпну. Давай накатим… ангел.
– Если ты этот…, ну, как говоришь, то скажи, куда я еду? Зачем? – Выпив еще одну, Серега решил вернуться к неловкой выдумке простоватого собутыльника.
– Я тебе что? Кассандра? – Попытался выкрутиться Игнат. – Чумака, блин, нашел. Мы может знаешь, как устаем… Нам может молоко надо за вредность давать. А он… Что будет…
Он зажмурил один глаз, пытаясь разглядеть собеседника. – А впрочем, чего уж там. – Послали. Тебя. За туманом. – Но… тсс. Ни слова.
Речь его стала отрывистой. – Игнат примерился, и неловко ухватил уезжающую отчего-то в сторону бутылку. Налил в стоящий перед ним в блестящем мельхиоровом подстаканнике стакан, и залихватски выдохнув легко, словно воду, выпил убойную дозу спиртного.
– Молоко… Ты понял? – Он дико оглянулся, попытался разглядеть ткнувшегося в стол лбом собутыльника. – Чего я приходил-то? А, ладно. На посошок… Добил остатки второй бутылки, качнулся выбираясь из-за стола. Икнул. – После…
Стою на полустаночке…, в цветастом… – Пропел он нестройным фальцетом, поворачиваясь к дверям.
– Вот правду говорят – пьяным везет. – Разбуженная грохотом проводница заглянула в купе.
– И как это он в одиночку столько водки сожрал? – Мимоходом удивилась она. Мечущаяся на холодном ветру занавеска, сорванная с железной перекладины влетевшим в окно булыжником, хлопала по заставленному посудой столу. Сам камень лежал на застеленном ковровой дорожкой полу. В россыпи осколков разбитого в клочья стекла. А на полке, мирно подложив ладонь под щеку храпел чудом избежавший глупой смерти пассажир.
– Вот сволочи. – Всплеснула ладонями расстроенная проводница. Совсем хулиганье распоясалось. Хорошо хоть этот один в купе был.
Она недовольно оглядела следы разгрома, и решительно захлопнула дверь купе.
– До утра не замерзнет. – Рассудила привычная ко всему тетка, и отправилась в свое купе.
Огорчение проводницы было понятно: второй раз за поездку, это уже перебор.
Еще после первого начальник поезда сказал коротко и внятно. За следующее окно будет высчитывать. Поднимать шум никто не станет, да и бессмысленно. Транспортники тоже люди, им мчаться на триста лохматый километр перегона тоже нафиг не нужно.
Тетка задумчиво покрутила на тонком, костистом пальце сожженный перекисью водорода жиденький локон и нажала кнопку, вызывая едущего в соседнем вагоне сотрудника милиции.
Василий, худой огненно рыжий сержант, которого мучил жестокий отходняк после вчерашнего, явился не скоро. Он хмуро выслушал жалобу и укоризненно, словно это сама проводница раскокала окно, посопел шишковатым носом. – Везет тебе, Зинка…, как утопленнице. Бумагу писать, конечно, придется, только вот какой смысл…?
– Нет, бля! Я что за него, за стекло это проклятое, из своего кармана платить должна? – Взвилась склочная баба, понимая нежелание милиционера заниматься пустой писаниной.
– Там еще мужик спит. Датый в синь, хорошо хоть его не прибило, а то бы вообще караул. Вот суки… – Ненормативно охарактеризовала она нравы местной молодежи.
– Один едет? – Переспросил сержант, прищурив белесые ресницы. – Пойдем-ка глянем на этого пассажира.
Спящий на нижней полке Круглов, разбудить которого не сумел даже ощутимый сквозняк, впечатления на похмельного служителя закона не произвел.
– Ты смотри… – Недобро проскрипел он, глядя на следы вчерашнего застолья. Работяга. А водку пьет Посольскую…
– Странно, чего это он…, с двух стаканов? Или еще кто с ним ехал. – Сержант глотнул комок в горле, вызванный подкатившей тошнотой.
– Один он был. – Сунула голову в дверь проводница. – У меня вообще народу мало. Спят. После Байкала должны подсесть.
Сосредоточенный вид милиционера выдавал глубокое раздумье. Наконец он принял решение и деловито оглядел купе. – Вот что, Зинаида. Есть у меня к тебе предложение. – Негромко произнес он потянув хозяйку вагона за рукав форменного халата. – Ну ка, зайди, и дверку прикрой, а то дует.
Смышленая Зинаида с интересом выслушала деловое предложение напарника. – А чего, правильно… Пьют, свинячут… Вот пусть и платит… Она сноровисто собрала куски битого стекла и выбросила в оконный проем.
Сержант внимательно всмотрелся в простоватое лицо спящего. – Выйди, Зина, постой… Он дождался, когда проводница покинет купе, и аккуратно со сноровкой опытного карманника, проверил висящий в головах пьяного пиджак.
– Ишь, посольскую… – Едва слышно пробормотал следопыт, вынимая из внутреннего кармана вишневые корочки. – Ага… вояка… Ну и хрен с ним…
– Круглов Сергей Михайлович… Капитан… – Перелистал сержант страницы удостоверения личности офицера. Командировочный.
Ловко отогнул корочку и вытянул наружу спрятанные под обложкой деньги. – Сто, двести, триста… Пятьсот… – Не слабо. Видно сослуживцы на заказывали. – Ну и хрен с ним. пить меньше будет.
Василий спрятал купюры в карман измятого кителя и вернул документы в карман пиджака. Нагнулся, собираясь тряхнуть спящего, однако передумал.
Кто его знает… Что он за тип? Начнет потом права качать… – Посетила воспаленный перепоем ум сержанта осторожная мысль. – Такой- же поди, буквоед.
Правильный, на службе…, – живо вспомнился недавно демобилизованному Ваське его армейский командир, не дававший спуску шебутному солдату. – Ничего… Был капитан, да весь вышел. Пусть тебе политотдел кровь попьет, как ты солдатикам… – Раззадорил себя охранитель покоя. Он воровато глянул на неподвижное тело и неприметным движением снял пиджак с крючка. Миг и подхваченная сильным потоком холодного осеннего ветра, одежда выскользнула в разбитое окно.
– Вот так значит… Теперь можно и делом заняться. – Повеселевший сержант дернул створку купе. – Входи, Зинаида, протокол писать будем.
Проводница зыркнула в сторону пустого крючка, перевела взгляд на окно, однако, промолчала, и, смахнув с полки крошки битого стекла, опустилась на полку. – Ну?
Сержант привычно заполнил бланк и принялся вписывать в графы нужные предложения.
– Та-ак… Значится, в процессе распития спиртных напитков пассажир… Кто он кстати? Билет у тебя есть?
Так я забрать не успела… – заполошно охнула Зинаида. Думала потом, потом… А где его шмотки-то?
– А они были? – Василий оглянулся по сторонам. – Я так и не вижу. Он, поди в окно выбросил. По-пьяне? А, как думаешь, мог? Если он из двух стаканов квасил? Мало ли чего ему в голову долбануло? Может белочка? Или чертики. В окне. Вот он их гонять и принялся. – Нарисовал сержант картину правонарушения. Слышала шум? Правильно. А дверь закрыта была. Пока за ключом бегала, пока меня звала, он стекло кокнул и спать завалился. я вот
– Ох, спекся голубь. – Проводнице стало жаль непутевого пассажира. – Может не стоит так Вася?
– Поздно, Зина, пить боржоми. – Ухмыльнулся мент, пошурудил в кармане, – я вот тебе должок отдать хотел. Держи.
Проводница покосилась на зажатый в веснушчатом кулаке золотисто оранжевый профиль вождя.
– Ты мне? Сотенную? – Она хлопнула глазами, соображая. – Ну да ладно, отдал и отдал. Сунула купюру в складки фартука. – Иде тут подписать?
Вот и ладно. – Милицейский аккуратно сложил бланк. – Теперь самое интересное. Посмотреть хочешь? – Он глумливо усмехнулся, блеснуло золото коронки. Щас он от страха уделается.
– Ой, Васенька, может я того, пойду. У меня станция скоро. – Вильнула взглядом проводница.
– Ладно, давай. Иди работай. А я вечерком к тебе в купе подгребу. – Неуловимо мигнул нахальным глазом приятель. – Посидим, о делах наших грешных покалякаем. – Фальшиво спародировал он хрипотцу Горбатого.
Проводница, смущенно усмехнулась, и двинулась по коридору, игриво покачивая костлявыми бедрами.
– Эй, гражданин, вставай. – Веско, казенно холодно произнес сержант, с силой толкнув разоспавшегося терпилу.
Однако прежде чем тот начал проявлять признаки жизни менту пришлось постараться.
Да? – Раскрыл глаза спящий. – Что? Он зафиксировал взглядом нависшего над полкой милиционера, перевел глаза на разбитое окно.
– Ты где, Игнат? – Круглов рывком опустил ноги на усыпанный стеклом пол. – Приснилось? Надо-же.
Посмотрел на уставленный посудой и заваленный объедками стол. – Или нет?
Сергей с силой потер лицо и вопросительно глянул на милиционера. – В чем дело, сержант?
– Товарищ сержант. – Предвкушая развлечение добавил в голос стали гость. – А вот спрашиваю здесь я. – Документы предъявите, гражданин.
– Да в чем дело? Что случилось? – Круглов вновь поморщился от хлопающей возле лица занавески.
– Повторяю. Последний раз. – Сержант вынул из-за ремня эластичную дубинку, прозванную в народе демократизатором. – Ну?
Сергей хлопнул себя по груди, покрутил головой, отыскивая пиджак. – О-па? А где мои вещи?
– Какие вещи? Гражданин. Вот заявление проводника. Вы напились, разбили стекло, дебоширили. Теперь оказывается у вас вещи попутали.
– Ксиву давай. – Рявкнул сержант. – Или что у тебя, справка? Я кому сказал.
– Эй, сержант, спокойнее. – Построжел Сергей начиная что-то понимать. – Я офицер Советской армии, капитан. _ Прошу соблюдать субординацию.
– Ты пока бродяга беспаспортный. – Издевательски рассмеялся мент. – Нет бумажки, ты букашка, а с бумажкой таракан… – Произнес он заученную остроту.
Нет документов. Вынужденно признал Круглов, проверив карманы брюк. – Тут такая история. Со мной сосед ехал. Игнат. Посидели. Ну…
– А потом он в окно выпрыгнул. – Оборвал сержант. – А может ты собутыльника в окно выбросил? А
– Не было в купе никого. Ты понял? – Сержанту надоел спектакль. – Значит так. Составляем протокол. Неустановленный гражданин, разбил окно в купе, дебоширил. – Сейчас будет станция, я тебя сдам местным властям. Пусть они и разбираются… – Военный ты, или там какой другой. Мое дело пресечь… нарушение.
Ох, сержант, темнишь ты что-то. -. – Или я вовсе ничего не понимаю. Темнишь. А не ты ли мои документы прибрал? Точно, деньги вынул. Вон из кармана торчат. – Веско произнес Круглов, пристально глядя в глаза сотрудника милиции.
Заметив, как невольно среагировали зрачки сержанта, утвердился в своей уверенности. – Ну теперь держись сержант. Деньги то меченые. На станции вызовем представителей Комитета и привет… – Закончить Круглов не успел. Он никак не ожидал того, что случится в следующий момент. Блеф оказался настолько артистичен, что милиционер не выдержал и потерял от страха выдержку. Он с силой махнул зажатой в руке дубиной. Модернизированная им свинцовым сердечником палка с хрустов влепилась в лысоватый затылок. Среагировать Круглов просто не успел. В глазах вспыхнуло, и взорвался миллион огней. Он покачнулся и клюнув носом вперед кулем свалился на стекло.
– Ать… – Ошалело визгнул сержант. – Зинка!
– Чего ты орешь? Люди спят… – Недовольно пробурчала проводница, заглядывая в купе. – Ох. Она зажал рот ладонью. -Чего это.
– Подстава… У нас в отделе уже двоих так закрыли. – Глядя на нее сумасшедшими глазами, выдохнул сержант. – Не хочу в зону…
– Значит так. – ОН втащил проводницу в купе. Заяву в печку. Билет его тоже. Не было никого. Поняла. Ты не думай, что отмаажешься. Паровозом пойдем… Он наклонился и ухватил безвольное тело под мышки. Помогай, ну! Перехватил поудобнее и воровато выглянул в окно. – Зашибись, поворот. С головы не видно. Василий крякнул и с силой толкнул худощавого пассажира в оконный проем.
– В-вот и все. – Трясущимися от возбуждения губами, произнес он, – Держи деньги, отдай бригадиру, пусть новое стекло вставят. Поняла? И прибери тут все.
– Ой, Васенька, это же… Как же? Ты его ведь убил! -Истерично выдохнула Зинаида.
– Ничего ты не видела, ничего. Поняла? – С угрозой произнес сержант. – Я спросил, поняла? Вот так. Все. Выпей, успокойся. – Он ухватил стоящую на столе бутылку и плеснул водку в заляпанные стаканы. – Пей. И я с тобой. Дрожащей рукой подхватил свой, и опрокинул в рот.
Проводница зажмурилась и выпила. – Теплая водка скользнула по гортани и проследовала в пищевод. Она открыла глаза и увидела перекошенное лицо стоящего напротив сержанта. – Что?
Однако произнести больше ничего не смогла. Полки купе вдруг качнулись, а в желудке вспыхнул огненный факел. Мгновение и все кончилось. Сильнейший, не имеющий земных аналогов яд впитался в кровь и за доли секунды достиг мозга.
– Кончено. – Прислушался к своим ощущениям некто, не имеющий ни лица, ни фигуры. – Однако, странное какое-то чувство, словно не один, а двое? Ничего не понимаю? Ну да, ладно, там разберутся.
Исполнитель стер слабый сигнал от выходящей с доски фигуры, и переключился на новую задачу.
Глава 2
Сергей недоуменно посмотрел на лежащее ничком тело, проводил взглядом исчезающий вдалеке хвост поезда, вновь уставился на заросшую пыльной травой полосу отчуждения.
Понимание и чистота в мыслях. Так бывает наутро, после крепкого застолья, когда голова уже отошла от хмельного дурмана, а похмелье еще не наступило. Тишина. Нездешняя, неземная. Легкость и созерцательность. И от понимания того, что тело со странно, неестественно вывернутой ногой это не чье-то постороннее, а именно его родная плоть и кровь, вовсе не было страшно. Впрочем, не было вовсе никаких чувств. Только понимание завершенности чего-то… важного, и ожидание.
Идти по залитой маслом насыпи, не касаясь грязных камней подошвами, было даже неинтересно. Словно перед самым всплытием с глубины, когда уже открыт клапан подачи воздуха в СГП и тело, получив положительную плавучесть, готово оторваться от илистого дна.
– Похоже, всплываю? – Сергей задержал взгляд на темном пятне разбитого затылка. – Надо ведь, за всю жизнь себя с такого ракурса и не видел. Смешно… Лысина уже пробивается, а я не знал»… – Впрочем, мысль скользнула краем и пропала.
Поднял глаза к ослепительно полыхающему шару солнца, будто ожидая какого-то знака. Замер, удерживая неустойчивое равновесие. Казалось, стоит чуть шевельнуться и начнется это, так похожее на подъем с глубины, всплытие.
Однако ожидание затянулось. Круглов даже попытался помочь себе, едва заметно шевельнув ставшими вдруг совсем невесомыми руками. Увы. Ничего. Никакого светящегося коридора, уходящего в вечность, но и не разверзлась под ногами сухая, залитая солярными потеками земля. Все?
И что? – Шарик недоуменно хлопнул глазами. Так не должно быть. – Сообщил внутренний голос. Неправильно.
– Эй… – Осмелев, крикнул несостоявшийся путешественник неизвестно кому. Прислушался к уходящему вдаль эху. Выждал.
Тяжесть навалилась внезапно, и в тот же миг, краем глаза Сергей уловил, как шевельнулось лежащее под откосом тело. Рука едва приметно дернулась, пальцы начали сжиматься в кулак.
Перебивка. – Так называют в кино мгновенную смену кадра. Теперь его взгляд упирался в ползущего по сломанной травинке кузнечика. Зеленоватое тельце на несоразмеримо длинных, колченогих, ногах.
Боль пришла чуть позднее. Она вспыхнула в задней части черепа, распространилась на всю шею, и застучала в висках. Тягуче, нестерпимо зудело вывернутое плечо. А вот нижней части тела он просто не чувствовал. Словно там вовсе ничего не было.
Превозмогая себя, уперся ладонью здоровой руки в землю, перевернулся на спину и охнул от нового приступа боли. Полежал, приходя в себя, и попытался сесть. Удалось. Сложнее оказалось вправить сустав. Выход отыскался сам собой. Он просто обхватил пальцами больной руки толстый куст, и резко, всем телом дернулся в противоположную сторону, стараясь не разжать ладони. Боль вырвала из реальности, все вокруг вздрогнуло, поплыло.
Пришел в себя от непонятного звука. Гул доносился откуда-то из глубины земли.
Сергей поерзал ухом, прижатым к каменистой поверхности. Похоже поезд?
Теперь главное было суметь приподняться. Лежащего машинист просто не заметит. Впрочем, надежда на то, что рулевой несущегося на стокилометровой скорости состава среагирует на человека, была невелика. В лучшем случае врубит сирену, пытаясь согнать неразумного путника, оказавшегося в опасной близости от путей, в сторону.
Однако рассуждать в таком положении, что будет, если будет, смысла не имело. Сергей прижал локоть травмированной руки, и медленно, превозмогая тошноту и кружение в раскалывающейся голове, встал на колени.
– Хреново… – Только и сумел охарактеризовать свое состояние он. Меня, диверсанта, упаковал и сделал какой-то захолустный пацан в сержантских погонах. Мойша, если таки сумею выбраться из этой переделки, засмеет…
Отгоняя несвоевременные мысли, стер с лица подсыхающие ошметки бурой крови, и вгляделся в марево над неровными нитями уходящих в горизонт рельсов.
Прошло с десяток кажущихся нескончаемо длинными секунд, и вот вдалеке проявилось едва различимое движение.
– «Поезд? – он, еще не решив, как будет действовать дальше, собрался с силами и попытался встать. Увы, нога подломилась, и тело вновь рухнуло на каменный откос.
– «Дохлый номер. – С тоской подумал Круглов. – Такое не лечится. Поломало меня… зачетно. Даже странно, отчего еще жив»?
И уже из последних сил, скорее от врожденной настырности и привычки доводить все до конца, повторил попытку. На этот раз удалось даже выпрямиться. На секунду встал на ногу, и поднял руку, привлекая к себе внимание.
Движение подвело. Рухнул вновь, но теперь уже совсем рядом с вонючими, пропитанными чем-то черным шпалами. Гул усилился. Блестящая поверхность стального рельса завибрировала.
Круглов обессилено закрыл глаза, ожидая, что через мгновение тело подхватит несущимся локомотивом. Теперь уже наверняка.
Скрип, перешел в душераздирающий скрежет, волна горячего воздуха, и запах дыма. Круглов попытался вывернуть голову, что бы разглядеть источник. Однако слепящий глаза солнечный свет вдруг перекрыло темным силуэтом.
– Эй! Ты живой-ли? – голос принадлежал стоящему над ним человеку. Громадному, как показалось снизу. Бросилась в глаза матерая, с глубокими серебряными проплешинами, борода, и лохматые брови на покрытом черной копотью лице.
– Ась? – повторил великан, наклоняясь ниже.
Запах горелого угля усилился.
– Ишь ты… Вроде жив. – Приглядевшись, констатировал бородач. – Тогда ладно.
– Эй, Митроха, иди сюда, поможешь. – Мужик обернулся к кому-то. – Все тварь божья, а по виду и православный. Негоже давить.
Вспыхнула боль от потревоженного плеча.
Сергей понял, что его приподняли и понесли. В голове стрельнуло, в глазах потемнело.
В себя пришел, почуяв, как кто-то настойчиво пытается разжать ему зубы. Почувствовал текущую по щеке влагу и жадно глотнул теплой, с привкусом железа воды.
– Смотри, оклемался? – голос принадлежал женщине.
Круглов всмотрелся, но разглядеть в полутьме не сумел ничего. Почувствовал только, что лежит на чем-то лохматом и мягком, а из-под лежанки раздается мерный перестук колес.
– Где я? – только и сумел произнести он.
– Знамо где, в вагоне, – прозвучал глухой баритончик. – Все мы тут…
– Хорош баловать. – Сварливо добавил голос, – побереги водицу, Марьяна. Когда еще случай по-новой набрать выпадет.
Глаза Круглова привыкли к темноте. Он сумел разглядеть женскую фигуру, а чуть подальше изрезанное глубокими морщинами старческое лицо.
Остальное скрывалось в пыльном, душном сумраке. Однако, судя по нестройному гомону, теплушка была набита людьми.
– Откуда? – мелькнуло удивление, но тут же сменилось насущными вопросами. Острая боль утихла, осталось лишь слабость. Теперь казалось, что он весь превратился в измочаленную, тряпичную куклу.
«Ладно. Это частности. Кто, куда, детали. Главное что поезд остановился и подобрал его. Значит еще поживем. – Он прислушался к организму. – Ничего, бывало и хуже. Плечо, конечно опухло, да и на подсохшем, покрывшемся коркой затылке чувствовалась громадная шишка.
«Поправимо. Доедем до станции. Там вызовут скорую, отлежусь. Командировка, конечно, накрылась… Из-за документов еще предстоит долгая муторная нервотрепка. Да и ладно. – Легкомысленно махнул рукой привычный к выговорам капитан. – Одним больше… Все равно не уволят. А дальше флота не пошлют.
Он осторожно повернул голову и посмотрел на сидящую рядом с ним женщину. Бросилась в глаза странная, словно взятая на прокат в краеведческом музее плюшевая, неясного цвета жакетка туго обтягивающая грудь молодухи. Лицо ее, скрытое темным платком, было не разглядеть.
– Чего, паря, ожил? – старик выглянул из-за спины спутницы, и внимательно глянул на лежащего.
Только теперь Круглов сообразил, что лежит на грубых, сколоченных из оструганных досок, нарах. Двухъярусная конструкция занимала почти всю высоту вагона.
– Это где-ж такое старье откопали? – Вслух удивился Сергей, глядя на ритмично качающийся кожух большой керосиновой лампы. Погашенный светильник явственно булькал полупустым медным пузом.
– Хы… – Человек, явно сделав некий вывод, сощурил глаза, собрав в уголках мутновато прозрачных глаз лучики морщин. – Из благородных? – Скорее констатировал он. А с виду и не похож. – Вона морда какая… Рязанская. Ты паря как на пути попал? Мы едва с полок не попадали, когда паровоз встал. Повезло тебе… однако, не ожидая ответа, добавил старик. – Кочегар видно с Матреной своей в ночку хорошо поладил. Добрый был. А мог бы ведь и мимо прогнать. Тогда точно, кранты.
Говорливый бородач явно не нуждался в собеседнике. Ему было довольно слушателя.
Слушай, а может ты этот, как его, политический? – Озадачился говорун. – Из беглых? Вон и рубаха у тебя городская… Полотно хотя и драное, а не чета суконке.
Слушай, отец. – Не выдержал Сергей. Я сейчас туго соображаю. Головой здорово ударился. И вообще. Из поезда меня выбросили. Так уж вышло. За час, может, до вас впереди пассажирский шел. Владивосток-Москва.
– Эва как. – Непонятно чему удивился старик. – Значит, я может, проглядел чего? Марьяна, ты не видала? Нет? Вот и я говорю. От самого Хабарова глаз не сомкнул. По стариковски. Не спится. Встречных- то со вчерашнего дня не было.
– Не знаю, о чем ты… – Сергею было совершенно наплевать на странного соседа, слово сошедшего с картины передвижников. – Погоди, так мы что обратно во Владик едем. – Сообразил Круглов. Так и хорошо. Даже проще. Военный я. Капитан. На острове Русском служу.
– — Ваше благородие? – несколько удивился пассажир. – Говорю же, что из господ. Меня не проведешь. Я породу чую. Вы уж простите, ваше высокородие, мы люди простые. Поселенцы. С под Волги. Его Императорскому Величеству, Николаю Александровичу, благодетелю, спасибо. Указ монарший… – Старик замер, пожевал тонкую губу и заинтересованно подвинулся к лежащему на овчине Сергею.
– Ваше благородие, не сочти за назойливость, а правда, что в энтом, Владивостоке, тигры по улицам бродят. Нам давеча мужик на Хабаровской такого порассказал, жуть. Дескать, ежели выберется зверюга полосатая, с телка ростом, и первого, кого встретит, сожрет.
Сергей тупо уставился на ненормального.
– Ты чего, сдурел, дед? – Не выдержал он. Какие тигры? Хотя… Тут Круглов вспомнил статью в Красном знамени. Журналист местной газетенки живописно расписал появление раненой браконьерами тигрицы на пригородной станции.
– Прости, отец, было недавно. Подстрелил его в тайге кто-то вот и вышла зверюга к Океанской. Собаку задрала. Ну так ее сразу отловили. А насчет людей, ерунда это все. Слушать надо мень…
И тут до него дошел смысл сказанного странным стариком. Круглов моргнул, прогоняя наваждение, и негромко, стараясь угадать, с какой разновидностью сумасшедших свела его судьба, поинтересовался у молчаливой соседки. – Простите, он вам кто. – Покосился на отвернувшегося к соседям, и что-то им говорящего, старика, – родственник?
– Свекор это мой Ваше благородие. – Не глядя на него, отозвалась женщина. – Мужик мой и детки-то в дороге от трясучки померли, одни мы с Григорием Акинтичем оклемались.
Круглов тяжело вздохнул, и передумал интересоваться состоянием умственного здоровья старика. Спрашивать у столь же странной соседки, показалось глупым.
– Прости. – Почувствовал ей капитан.
Не исключено, что женщина вполне может всерьез считать, что ее муж и дети скончались от неведомой болезни. И переживания ее ни чуть не уменьшились от виртуальности ее болезненных фантазий.
– А чего это он про указ императорский говорил? – решил подыграть Круглов ненормальным.
Ему подумалось, что, возможно, удастся все-таки понять, как и почему в конце двадцатого века свободно возят по железной дороге сумасшедших.
– Простите, господин капитан… ежели, что не так про высочайшую особу. Он ведь ничего супротив такого не думал. – Опасливо пробормотала женщина.
– У нас в прошлый год не урожай, а слезы. Едва рожь поднялась, как и посохло все. Перед тем зимой стужа невиданная. Куда ж деваться? А тут аккурат на сходе указ староста и объявил. Мол, и землю дадут, и на обустройство, построиться. Мы ж с дорогой душой. Только вот путь-дорога больно тяжкой стала. Второй месяц, считай. В Сибири- то уже холода. Напростужалось много. А в Забайкалье так и вовсе поумирали. Сынишка мой тоже вот…, Митяйка. Да и муж, на что здоровый был. А слег, и в два дня сгорел. – Женщина не смогла сдержать невольные слезы. – Со всей деревни нас пятеро только и осталось…
Она утерла слезы уголком вдовьего платка.
«И на сумасшедшую не похожа? – озадачено замер Круглов, переваривая все услышанное им, – хотя, может на нее смерть близких повлияла, и она рассудком повредилась?
– Ха, а дед? Тоже? – он поглядел на тщательно подобранный наряд ряженых под старину пассажиров. – Нет, так не бывает. Тогда что?
Мысли, перескакивая с одного на другое, заметались в поисках реалистичной версии.
От неожиданной нагрузки, или сказалась травма, но в этот момент Сергей начал уплывать в дремоту. Бороться со сном даже не пытался. Права армейская мудрость. Если хочется работать, ляг, поспи и все пройдет. Так и здесь. Раз ситуация неясна, нужно переждать. Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Игнат появился из белесого, словно бесформенного тумана. Проявилась плутоватая, и в то же время непроницаемая ухмылка.
– Ну, слава тебе… – Выдохнул он, с явным облегчением. – Я уж думал… – он не закончил, оглянулся и чуть виновато пожал плечами.
– Ты Серега, того, не серчай. Накладка вышла. Ошибочка. Я ведь хотел как полагается, свое дело исполнить, а тут такое.
Собеседник приободрился, и уже увереннее закончил. – В общем, недоразумение.
– Какое еще? – Круглов, понимая, что все это лишь сон, тем не менее не удержался от вопроса. – Вчера в купе стекло кто-то кокнул, потом мне милиционер по голове долбанул, и в окно вытолкнул. Это ты называешь недоразумением?
– Недоразумение, это тот факт, что вы, Сергей Михайлович Круглов, вместо того, что бы благополучно преставиться, живы. – Перешел вдруг на официальный тон собеседник.
Вот это, я бы сказал, нонсенс. – Он вновь смущенно оглянулся. – Меня за такое по головке никто не погладит.
– А я говорил, пить надо меньше. – Съехидничал Сергей, вспомнив, как залихватски уничтожал запасы спиртного собутыльник.
– Ладно, чего уж там. – Игнат отвел глаза. – Только это еще не все. Понимаешь… одно к одному. Мало того, что жив, так еще туда попал, где никак оказаться не должен.
– Это ты про теплушку с сумасшедшими? – вспомнил Круглов.
– Сам ты сумасшедший. – Вроде как обиделся Игнат. – Прадед это твой. Понял? Родной прадед. И бабка. Или пра-пра. Три колена, одним словом.
Видя, что слова его не произвели на спящего должного впечатления, пояснил. – Ну, цикличность душ, все такое. Эзотерика, в общем. Короче, одно за другое зацепилось, вот и переклинило. Теперь ты сам в прошлом оказался. Вот. А ведь отец твой еще не родился. Парадокс, однако…
– Ну, хорошо. Я, конечно, все понимаю… – Чувствуя, что тоже начинает сходить с ума, отозвался Сергей, – только делать-то что? Ты вроде сказал, мое время вышло. Значит что? Сейчас и случится. Во сне, тихо.
– Если бы. – С явным огорчением пробормотал собеседник, морщась. – Я уже и доложился, куда надо. И там все по учетам прошло. Говорю, парадокс.
– Тебя послушать, у вас там бюрократия, похуже земной будет. Неужели и вправду все так? – Круглов недоверчиво покрутил головой и даже во сне почувствовал, как заболел затылок. – Да и сам ты…, на посланника смерти, ни как не похож. Ханыга, какой-то, извини за правду.
– Откуда тебе смертный знать, что и кто я. – Голос Игната вдруг загустел, потерял интонации, исчезли виноватые нотки.
Он замолчал, словно актер, вспоминающий роль, и продолжил прежним шутовским голосом. – Маски они разные. Человек может представить лишь то, что может представить. На что способно его сознание. Потому и видит он в последний миг. Ладно, тебе это знать не положено.
– Вернемся лучше к нашим баранам. – Ангел закусил толстенькую губу эпикурейца. – Ну, рад бы я тебя… того, по адресу отправить, да не могу. Поэтому давай так. Я тут подумаю, с кем нужно посоветуюсь, как нам эту проблему решить, а ты пока поживи… А?
– В смысле? – Сергей услышал свой голос как бы со стороны. – Где пожить, в прошлом? Да ты понимаешь, чего сказал.
– Понимаю. – Отрезал Игнат, добавив в голос строгости. – Не пойму, чего ты кобенишься? Такой шанс выпал. А он … – Скривился толстячок. Живи себе, и живи.
– Только помни, что они твоя родня, хоть и дальняя, а так никаких особых ограничений. Ты ж не Гаврила, какой Принцип, что бы на судьбы мира влиять. Твоего поля на это и не хватит. Только на родовую линию. – Непонятно пояснил разговорчивый призрак.
– А я тебе даже чуть помогу. Нет, нет, никаких материальных дел. Только на словах. – Тут же оговорился ангел.
Он приблизил плохо выбритую щеку к Серегиному лицу и едва слышно прошептал. – Пока я там все не утрясу, тебе бояться нечего. Ты понял? Нет? Ну, после поймешь. Это все, чем могу…
– Значит договорились. – Констатировал он и начал потихоньку отодвигаться в туман.
– Эй, стой! – Круглов попытался ухватить исчезающую фигуру за край бесформенных одежд. – Это какой хоть год-то сейчас, и вообще?
– Год? – вопрос явно застал гостя врасплох. – Ты извини, нам такие детали без надобности. Сам уточни, а? Какая собственно разница? Век туда, век сюда. Тьфу. – Он пренебрежительно сплюнул. – Прости Господи за грубые слова, мгновение, по вселенским меркам. Все я полетел. Дела…
– А сколько ждать-то? – вспомнил о самом главном Сергей, но вопрос явно прозвучал в пустоту.
Туман сгустился, и накрыл спящего спокойным и теплым покрывалом.
Разбудил его голос сидящего рядом старика. Тот хрипло откашлялся, провел по окладистой бороде крепкой ладонью, и повторил. – Станция скоро… Ваше благородие. Проснись.
Круглов протер глаза и легко поднялся с ощутимо попахивающего скотиной, тулупа. Ох, ты. Словно заново родился. – Недоуменно шевельнул головой он. И рука прошла. Чудеса. – Вспомнив о главном чуде, уставился на окружающих его людей. В слабом свете, струящемся из больше похожего на форточку окна, сумел разглядеть бессмысленно безразличные лица сидящих и лежащих людей.
Простая, темная одежда, бесформенная обувь. Кое-кто оказался в замызганных сухой грязью лаптях. Точно… театр абсурда. Не может такого быть…
«Все хватит. Может, не может… Устроил… ромашку. Отставить. – Отрывисто скомандовал себе Сергей, и уже более мирно добавил. – Ладно, пусть даже и морок, но ведь вполне реальный и естественный. Это значит, что и вести себя нужно соответственно. А не волосы рвать. Их как выяснилось и так уже мало, а жить нужно. Старик не зря разбудил. Чего сказал? Про станцию»?
«А откуда ему знать, в закрытой теплушке-то? – Вновь попытался Сергей соскочить на прежние рассуждения.
– Едва плетемся… Значит станция скоро. – Пояснил дед свои слова, словно подслушав чужие мысли. – Может, кипяточком разживемся?
– Мария, приготовь жбанчик-то… – Повернулся Григорий к снохе. И тут же, без перехода, добавил. – Ты, ваше благородие, не серчай, если что не так скажу. Только, может, мы и не свидимся более.
«Ох, умен пращур. – Невольно у�