Прелести жизни. Книга вторая. Цена жизни. Том 10
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вторая книга трилогии «Прелести жизни» названа «Цена жизни». Автор данного произведения хочет показать читателю, что за последние два столетия, в которых описана наша жизнь, изменились не только эпохи, но также люди. Поменялись нравственные отношения между людьми.
На протяжении двух столетий герои трилогии «Прелести жизни» думали в чём состоит «Мера жизни». Новое поколение, думает, что жизнь рассматривается по-другому.
Жизнь стала иметь стоимость, как товар на рынке происходящих событий. «Цена жизни» ровна затратам на труд и мышление. Мы стали думать о цене собственной жизни.
Автор трилогии хочет, чтобы читатель мог глазами разума посмотреть на ту жизнь, в которой он находится. Здраво рассудить о стоимости жизни, точнее, о себестоимости жизни, на которую мы тратим время, здоровье, труд и мышления.
Не задумываясь над происхождением жизни, мы давно превратились в товар, который имеет издержки средства производства. Имеем такую же ценность, как любой товар, в который заложен труд.
Нас с детства кормят, поют, выхаживаю, учат, закладывают в нас огромные средства, чтобы позже нас использовать, как товар, по нашему назначению в труде, в разуме и в размножении.
Мы давно утратили понятие мера жизни. Имеем собственную ценность. У каждого из нас своя цена жизни, это то, чем окупаются и возмещаются затраты, вложенные в нас прошедшим поколением. Нам предстоит показать значение своей цены в роли новой жизни. Пройти сполна тот путь, который в нас заложен изначально, как цена жизни. Когда мы окупимся своим трудом после старого поколения перед новым поколением, тогда научимся понимать, что такое мера жизни и, что такое цена жизни. Внимательно изучая жизнь, мы определяем стоимость затрат, заложенных в самосохранение на ценности жизни. Цена жизни заложена в степени отношения к жизни других людей. Наши мысли и действия в отношении других людей решают проблемы жизни на том уровне, на котором мы научимся ценить жизнь.
Цена жизни ровна состоянию мышления. Когда мы можем здраво рассуждать о цене жизни, то мы можем жить среди людей себе подобных.
В противном случае мы превращаемся в животных, которыми может управлять разумный человек, который знает цену жизни и может применять эту цену к продолжению собственной жизни.
Пока мы все без исключения блуждаем в космосе своего разума. Каждый в своём измерении жизни. Хотим по-своему познать окружающий мир природы.
Мечемся хаотично в бесконечном пространстве, которое не имеет объёма в нашем мышлении. Пытаемся разумом объять необъятное пространство. С невидимыми пределами, какого-то промежутка жизни на своё мышление.
Никак не хотим понять, что в одиночку нам легко догнать только бегущего навстречу. Не пора ли понять, что в здравом разуме заложена цена жизни, которую используем в своей жизни.
Мы не замечаем того, что находится рядом с нами ценность в постоянном совершенстве бытия к себе подобным. Подумать о смысле жизни, как одного человека, так и всего человечества в целом. Читателю предстоит оценить свою жизнь.
том-10.
Глава-1. Разногоасие
В споре возникает истина, которую до спора никто не знал.
Часть-1. Результат Перестройки в Таджикистане.
1. Экономическая блокада.
Новогодние праздники не оправдали цели и пожелания мирных жителей в Таджикистане. По всей территории Таджикистан начался полный беспредел. Каждый занимался, чем хотел. Никто никому не хотел подчиняться.
Все себя считали хозяевами того, что смогли украсть во время временного безвластия или переходного периода от одного правительства к другом. Теперь стали "шейхами" и "властелинами" мест собственного проживания. В одночасье в Таджикистане появились капиталисты и нищие.
Простым рабочим на предприятии или сельским дехканином на поле быть никто не хотел. Либо быть богатым, либо быть нищим, считали подавляющее большинство местного населения.
Работать никто не хотел. Большинство считали, что их должна кормить выбранная ими власть или благотворительная помощь. Но откуда могла новая власть взять деньги, чтобы кормить своих наплодившихся тунеядцев?
Ведь платить налоги из своего бизнеса никто не хотел. Мало того, большинство населения республики вообще ничем не занималось, никакой работой и не какой полезной деятельностью, не приносила доход своему государству.
Заниматься благотворительностью с таким общественным беспределом, никто из-за границы не хотел. Перед всеми бывшими союзными республиками Таджикистан был в таком огромном долгу, что никто даже представить не мог о возмещении долга друзьям со стороны Таджикистана.
Таким образом, над республикой нависла не объявленная экономическая блокада. Никто не объявлял экономическую блокаду Таджикистану. Но никто и сотрудничать не хотел с Таджикистаном.
Наступила какая-то неопределённость в экономике Таджикистана. Никто не хотел работать. Никто не хотел помогать. Но существовать как-то надо было местному населению страны?
Мне неизвестно было, как это отразилось на высших эшелонах власти. Они просто отмалчивались и всё. Но мне хорошо известно, как нестабильность в экономики Таджикистана отразилась на местных бизнесменах, к которым относилось и моё предприятие.
К этому времени на объектах моего предприятия работало несколько тысяч семей. Не ошибся, называя работающие семьи.
Так как у каждого моего рабочего строителя была собственная семейная династия, в которую входили штукатуры, маляры, плотники, столяры, кирпичники и многие другие строительные специалисты.
Всех надо было обеспечить работой. Большинство семейных и родственных бригад относились к какой-то национальности, это были армяне, евреи, татары, узбеки, киргизы, русские, таджики, белорусы, украинцы и много других национальностей.
Примерно, около ста. Туда входили даже редкие в этих местах – уйгурские и монгольские национальности. К каждому из них нужен был особый подход.
Надо было знать их религиозные и бытовые порядки, о которых совсем не давно они сами ничего не знали.
Например, бухарские евреи перестали работать в субботу, так как этот день у них считается святы.
Таджики, наоборот, предпочитали работать в субботу, но отдыхать в понедельник, так как в понедельник по старому таджикскому обычаю, это самый базарный день.
Даже название столицы Таджикистан, Душанбе, обозначает понедельник, то есть базарный день, который испокон веков проводился на этой территории. Ну, как не пойти на встречу местному населению.
Вот так приходилось приспосабливаться к религии и культуре каждой нации, которые работали на моих строительных объектах. Тут ещё появилась такая огромная масса религиозных и общественных праздников, которые никак нельзя обойти.
Каждый хочет с огромным желанием отметить свой религиозный или просто национальный праздник.
Ну, а традиционный общественный праздник отмечают все без исключения. Попытался как-то раз посчитать все праздники, которые отмечают представители национальных меньшинств в моих бригадах.
Когда подсчёт праздников перевалил за сотню, просто перестал считать. Так как не было смысла считать и убеждать каждого, что надо сократить наши праздники.
Любое моё решение в сокращении праздников противоречило интересам любой нации. Таким образом, мог возникнуть бунт в коллективе. Бунты без того происходили довольно часто по любому непредвиденному обстоятельству. По этому случаю мне приходилось разговаривать не только с коллективом национального меньшинства, но и с каждым не довольным человеком, в частности. Всех надо было убеждать в правомерности принятого мной решения.
Подавляющее большинство семейных и национальных бригад понимали меня. Но были случаи, что от меня уходили большие семейные и национальные бригады.
Такие бригады, как Гиззатулина Рашида, которые фактически из-за пустяка ушли от меня в количестве тридцати человек. Но в последствии большинство из них не нашли работу и вынуждены были покинуть республику.
Таких бригад было много. Но подавляющее большинство бригад оставались работать под моим руководством. Ни по тому, что им было у меня хорошо или плохо, а потому, что им некуда было деться.
Они приспосабливались работать со мной при таких условиях, которые установил на своём производстве. Конечно, в большинстве это были бригады русских и таджиков.
Таджикам некуда было деться, так как они находились на своей территории, где всюду балаган. Русским тоже некуда было деться, так как Россия была огромная страна, но их нигде не хотели принимать, так как на собственной родине русских считали иноверцами и выходцами с тех мест, откуда они приезжали.
Уже не говорю о смешанных семейных браках, таких, как у меня с Людмилой. Теперь моей родиной считалась только Чечня с её разборками с Россией. Родиной Людмилы становился Израиль с бесконечной войной с палестинцами.
Для моих детей вообще не существовала родина из-за рождения в разных местах бывшего Советского Союза. Сам был рад сбежать куда-то из-за балагана. Но только куда?
В таком хаосе проживали более пяти миллионов человек Таджикистана. Всем убежать куда-то не было никакой возможности. Надо было как-то приживаться и искать собственный выход из создавшегося положения жизни. Ведь ни все были такие, что совсем потеряли голову от неожиданных перемен в обществе Таджикистана.
Осталось достаточно много интеллигенции в крупных городах республики, которые добровольно и по собственному желанию взяли на себя всю тяжесть экономических событий.
Надо было как-то нам сообща пережить этот тяжёлый момент в истории Таджикистана. В первую же рабочую неделю нового года прошли вначале районные, затем городские и позже республиканские встречи бизнесменов.
На каждой встрече стоял один и тот же вопрос. Как обеспечить работой местное население? Надо было сделать так, чтобы люди думали о работе, а не об оружии. Так как ни у всех были деньги на сырье и на оплату труда рабочих, то мы обратно вернулись к бартеру.
Стали обмениваться тем, что имели у себя в производстве или закупили когда-то у своих иностранных партнёров по бизнесу.
Мне пришлось поделиться продуктами, которые приобрёл в Европе и в Китае перед новогодними праздниками. Взамен взял строительные и художественные материалы.
На эти средства закончил объекты бывшего министерства строительства Таджикистана. В банк поступили деньги, которые мне предстояло перевести на зарплату рабочим и на приобретение новых необходимых строительных материалов.
Так постепенно, шаг за шагом, мы сообща выводили экономику республики из общественного беспредела. Из общей экономической блокады, в которую нас посадили клановые и правительственные разборки.
Нам надо было лицом показать народу кто за его процветание и, кто за личное обогащение. Народ должен был сам определить, как ему жить, за кем ему идти в своё будущее в построении капитализма в Таджикистане.
К этому времени другого выбора экономики не было ни у кого в республике. Закончив рассматривать свои общие производственные вопросы. Вспомнил, что перед самым новым годом подписал контракт с Полтиеловым.
На аренду под офис полуразвалившегося дома его родственников, которые уехали на постоянное место жительства в Израиль. Оставили на продажу Полтиелову развалину, которая фактически становилась моей арендованной площадью под временный офис.
– Завтра буду сюда переезжать. – забирая ключи от реставрированной развалины, сказал Полтиелову. – Скажи парным, пускай они поставят решётки на окна и на двери. Кроме того, потайную сигнализацию всюду.
Разобравшись с новым офисом, поехал домой. Надо было собрать в одну кучу все принадлежности своего офиса, разбросанные по всей огромной квартире, чтобы завтра мои работники по ошибке не загрузили имущество всей семьи.
Тогда начнётся балаган. Все в квартире будут выяснять у меня, куда делось их имущество.
Они и так с переездом из старой квартиры Кофарнихон в новую квартиру Душанбе, до сих пор в течении года никак не могут найти полностью своё имущество.
Постоянно мы каждый день находим что-нибудь в своей огромной квартире совсем ни там, где эта вещь должна была находиться.
– Ты, что это собираешь обратно своё имущество в одну кучу? – возмущённо, воскликнула Людмила, когда вернулась с работы и увидела меня переносящего свои вещи. – Ты не забывай, что у нас с тобой контракт.
– Завтра переезжаю в новый офис. – радостно, сказал жене. – Снял в аренду дом родственников Полтиелова.
– Никуда ты не переедешь! – заявила Людмила. – У нас с тобой подписан контракт на два месяца. Мы с тобой договаривались, что та сторона, которая прервёт преждевременно соглашение, должна выплатить издержки другой стороны, в размере суммы, подписанной по контракту. Так что выплачивай или не выезжай.
Мои разговоры с арендодателем зала собственной квартиры под офис, не дали никаких результатов. Мне предстояло либо полтора месяца иметь адрес офиса на два адреса, либо заплатить деньги за нарушения контракта в размере суммы, оговорённой по контракту на аренду зала в собственной квартире.
Конечно, мне как руководителю предприятия никак не хотелось распылять общественные деньги на вынужденную аренду. Но не знал, что задумала Людмила, как хозяйка аренды. Если она подаст на меня в арбитражный суд, как на руководителя предприятия, то тогда моё предприятие потеряет, гораздо большую сумму денег.
Так что мне пришлось выплатить Людмиле оговорённую сумму денег, на которые она тут же приобрела накидки и покрывала для всех кроватей и диванов в нашу огромную квартиру.
На оставшиеся деньги купила мяса. Утром следующего дня, когда приехал со своими вещами на новый офис, меня там ждали неприятности. Вокруг моего нового офиса стояли мои новые соседи, жильцы частного квартала. В моем офисе ревела авиационная серена виде замаскированной сигнализации моего офиса.
Целый наряд милиции и взвод солдат толпились вокруг моего нового офиса, пытались определить, где можно отключить эту сигнализацию. Открыл дверь офиса и сам стал ходить по этой бывшей развалине, чтобы попытаться как-то отключить авиационную сирену, от которой у меня самого уже болела голова.
Но потайную сигнализацию ставили в моё отсутствие и мне не показали, где можно отключить сигнализацию.
Обрывать электрические провода и обесточивать свой новый офис мне тоже не хотелось.
Мне нужно было въехать и подключить свою электронную аппаратуру ко всем системам связи. Поэтому усиленно продолжал искать место отключения сигнализации.
Однако, все мои поиски были бесполезны. Сигнализация ревела. У меня назревал скандал. Вдруг, сигнализация перестала реветь. Оглушённый звуком сигнализации, вначале никак не мог понять, что это, вдруг, произошло.
Пока не увидел связиста конторы, устанавливающей потайную сигнализацию в моем новом офисе.
Связист выгнал всех из офиса, закрыл входные двери и показал мне рукой на верхний дверной косяк, где находилась совсем незаметное замаскированное реле включения и отключения всей потайной сигнализации в виде одной маленькой кнопки.
Которую должен был нажимать, уходя из своего офиса и обратно наживать в течении нескольких секунд, входя в свой офис.
В противном случае, при любом прикосновении к моему офису, включалась сирена потайной сигнализации и выла она до тех пор, пока хозяин офиса, то есть, открывал входную дверь и тайком от всех при закрытой двери нажимал на кнопку.
– Вот, что, уважаемый, раис! – заявили мои соседи по офису. – Мы тебе дадим собак на охрану твоего офиса, только отключи эту чёртову сигнализацию. Иначе, мы бульдозером сравняем твой офис с сигнализацией.
– Как только вы сдержите своё слово насчёт собак, – дал своё слово соседям, – так сразу отключу эту сигнализацию. Пока вам придётся её терпеть. Не могу здесь оставить свой офис без какой-то охраны.
Видимо частники были до смерти перепуганы моей потайной авиационной сигнализацией, которая, по их рассказам, ревела с часу ночи и не давала спать целому кварталу жильцов честного сектора.
Когда утром на следующий день пришёл к своему офису, то возле калитки офиса обнаружил больше десятка собак. Не мог сразу определить, какие из этих собак будут надёжнее охранять мой офис.
Поэтому попросил своих плотников, чтобы они сделали каждой паре разнополых собак по одной будке. Которая пара разнополых собак лучше приживётся.
Ту пару разнополых собак оставлю охранять мой офис, как их меченную территорию. Сразу закрепил одного парня из бригады, который любил собак, присматривать за небольшую сумму за всеми собаками.
Всех собак тут же поставил на довольствие за одним рестораном, в котором работали мои знакомые. Хозяева ресторана не знали, как избавляться от пищевых продуктов.
Теперь договорился с ними, что все отходы продуктов, которые пригодны для пищи собак, будет забирать мой парень. Конечно, такой затеи охраны собаками моего офиса были довольны все.
Но когда через месяц мы отобрали для охраны самую лучшую пару разнополых собак, а других отпустили на все четыре стороны, то тут получился конфуз с собаками. Ни одна собака не захотела покидать помеченной территории, и все собаки между собой нашли взаимный интерес.
Несмотря на то, что они все были разных полов и разных пород. Таким образом, сами собаки показали людям, что можно найти взаимный интерес на одной территории, не зависимо на свой род, пол и другие различия.
В то время, как мы, люди разных народов, были постоянно в конфликте между собой по разным пустякам. Когда можно было легко и просто, по примеру тех же собак, найти взаимный интерес и жить мирно между друг другом.
Независимо от своих личных и других интересов. Тихо-тихо, работа и быт стали нормализоваться, как в коллективе моего предприятия, так у тех, кого знал по бизнесу и в быту.
Мы стали обратно находить различные объекты в частном, государственном и в общественном секторе. С начала нового года прошёл всего месяц.
Экономическое положение Таджикистана до смерти, перепуганное общественным беспределом и экономической блокадой со стороны. Постепенно налаживался порядок в республике.
Люди начинали понимать, что только сообща можно поправить свои дела, как в экономике своей страны, так в своём собственном доме, который зависит от всех.
Видимо ни всех устраивала стабильность в Таджикистане. Скорее всего, спокойствие волновало воров, контрабандистов, наркомафию и тех, кто вообще был противником государственных законов.
Уже в последних числах января в Душанбе и в некоторых районах Таджикистана прошли мелкие стычки небольших групп с представителями власти.
Милиция и солдаты русских вооружённых сил тут же пресекли попытки нарушить начавшуюся стабилизацию в экономике по территории всей республики.
Народ дружно отозвался на действие новой власти в пресечении попытки нарушить порядок в республики. В крупных городах Таджикистана прошли мирные демонстрации в поддержку политики новой власти.
Демонстранты требовали на корню пресечь возможный разгул беззакония, грабежей и насилия.
На многих крупных государственных предприятиях и крупных общественных местах стали выставляться пикеты сторонников мирного пути в Таджикистане.
Народные патрули и дружинники стали следить за порядком по всем крупным городам.
Всюду стали пресекать попытки религиозных фанатиков спровоцировать беспорядки на религиозную тему.
Опять появились в городах лозунги, которые требовали религиозных фанатиков убрать свои руки от русскоязычного населения. Дать право всем гражданам республики определять свою принадлежность к любой религии или к атеизму.
Все мирные демонстранты требовали демократического построения в Таджикистан с равными правами для всех. Независимо от религиозных, политических и других, каких бы то не было взглядов на свою личную жизнь, которая бы не противоречила демократическим нормам построения общественного строя для всех граждан республики.
2. Проверка на прочность.
Никогда не думал, что финиш, может быть, так долог и бесконечен? Столько много времени затратил на то, чтобы наконец-то достичь в бизнесе той вершины, за которой меня ждёт успех в работе и полное благополучие в семье.
Все годы перестройки и гражданской войны в Таджикистане старался добиться того, на что многие люди тратили всю свою жизнь. Мне приходилось с боями, в прямом и переносном слове, отвоёвывать каждую позицию в продвижении к вершине бизнеса.
Не хотел добиться пьедестала на вершине олимпа бизнеса любыми путями. Стремился добиться успеха в честной и справедливой борьбе с конкурентами.
Долгое время приходилось вести диалоги с многими бизнесменами и представителями власти. Прекрасно понимал, что достичь успеха в бизнесе в одиночку практически невозможно.
Поэтому привлекал на свою сторону заинтересованных в справедливом бизнесе интеллигентных людей, а не шарлатанов.
Однако, судьба почему-то сталкивала меня чаще с прохвостами и шарлатанами, как бы испытывая меня на прочность перед будущим подъёмом к вершине бизнеса. Конечно, понимал, что меня не ожидают лавры успеха. Путь к бизнесу не покрыт ковровыми дорожками к вершинам славы. Чаще всего приходится преодолевать неприступные стены и глубокие овраги на пути к настоящему бизнесу. Со временем мне трудно даже представить, чего у меня было больше в бизнесе, проколов или успехов. Вполне понятно, что встреча с настоящими бизнесменами, это несомненная удача.
Встреча с проходимцами и шарлатанами, это мой явный прокол. Если учесть, то обстоятельство, что настоящих бизнесменов на моем пути было меньше, чем проходимцев и шарлатанов, значит не смог преодолеть и половины пути к вершине настоящего бизнеса. Выходит, что не созрел до того рубежа, за которым меня ждёт успех в настоящем бизнесе.
В таком случае, мне много кратно раз надо проверить все свои действия в дальнейшем продвижении к вершине бизнеса. Вершина вроде где-то рядом, но никак не могу дотянуться до неё.
Постоянно скольжу в промежутке. Видимо мне самому надо перестроиться в своей жизни. Рассуждал так про себя, вышагивая по улицам города в сторону центра.
Решил вначале сходить в офис к Алимову Умеду. Там у меня главный бухгалтер Раджабова Наргис, которая должна была начислить зарплату рабочим и служащим.
Алимов Умед, как вице-президент МАК «Сандро», тоже должен отрабатывать свой хлеб в моё отсутствие. Иначе, мне придётся его уволить. Если он прикрывает мной свой бизнес.
Надо как-то проверить деятельность и жизнеспособность его настоящей фирмы под контролем министерства строительства. Может быть, Алимов Умед погряз в долгах вместе с министерством строительства за время нахождения в государственной холдинговой компании «Таджикстрой», которая едва не загубила капитальное строительство в республике?
Как хорошо, что тогда не клюнул на удочку Юрия Филимоновича. Тогда бы мне точно не видеть настоящего бизнеса, как собственных ушей.
Азимов всё сделал бы, чтобы погубить мой стремительно развивающийся бизнес. Думаю, что мой прокол с поставками алюминия в Нидерланды не обошёлся без рук Азимова, который с ангаром для сборки штор-жалюзи постарался, чтобы этот ангар никогда не отремонтировали строители завода металлоизделий под руководством пьяницы Мельникова Алексея.
Жалко конечно, что такой хороший контракт с нидерландской фирмой «Хантер Даглас» так и не состоялся. Наверно, они про меня плохо подумали?
Но что мог сделать против целой системы бюрократов, мафии и гиссарского клана, которые всё сделали для того, чтобы не допустить меня к алюминию.
Может быть, мне придётся вернуться к этому вопросу с алюминием? Хотя, уже нет никакого смысла в этом. Гиссарский клан не пустит чужаков к алюминиевому комбинату в Турсун-Заде. Где всё схвачено местным мафиозным кланом.
– Привет, пропавший! – удивлённо, встретил меня, Алимов Умед, словно вернулся с другого света. – Тебя всюду ищут разные службы безопасности Таджикистана. Наверно, Интерпол тоже разыскивает? Даже ни рад, что стал вице-президентом МАК «Сандро». Меня каждый день вызывают на допрос разные службы безопасности.
– Если ты не хочешь быть вице-президентом МАК «Сандро», то готов принять твою отставку. – спокойно, сказал Алимову. – Насильно никого не держу. Что же касается моей пропажи, то перед отъездом тебе сказал, что отправляюсь по районам и областям республики собирать долги со всех заказчиков.
Нам заказчики должны за различные объекты больше восемнадцати миллионов рублей. Так что меня не нужно искать. Пока в Душанбе находится моя семья, которую не сменяю ни на какие наши жизни. Пора это вам понять. Сейчас нам надо работать.
– Так ты ничего не знаешь! – удивлённо, воскликнул Алимов Умед. – Два месяца назад тебя видели на Варзобском перевале в грузовом автомобиле Хусаинова Маирбека, которого затем нашли убитым возле турбазы «Близнецы». Там в горах произошла крупная бойня между бандой Хайратова Амада и отрядом спецназа Сайдулаева Саида.
В горах Кухистана погибло больше тридцати человек с обеих сторон.
Спецназ Сайдулаева Саида погиб полностью вместе с командиром. Банда Хайратова Ахмада тоже была полностью истреблена.
Среди убитых солдат спецназа и банды Хайратова Ахмада не нашли трупа главаря банды и твоего трупа тоже не было там. В народе говорят, что ты в сговоре с главарём банды Ахмадом Хайратовым. Якобы ты и Хайратов Ахмад укрылись где-то с остатками банды.
– С главарём бывшей банды Хайратовым Ахмадом не знаком. – спокойно, сказал Умеду. – С водителем Хусаиновым Маирбеком встречался перед отъездом в командировку, но на Варзобском перевале не был. У меня командировка была в совершенно другой стороне Таджикистана. Думаю, что на этом мы закончим наш пустой разговор. Ты не следователь и не преступник. Давай займёмся своими делами.
Пока Наргис будет проводить через бухгалтерию мою командировку за два месяца, просмотрю всю пришедшую документацию в моё отсутствие.
Затем пойду пробивать регистрацию МАК «Сандро» по всем инстанциям. Тебе в паре с Наргис придётся подготовить раздельный бизнес-план по нашим обеим фирмам на новый год.
Наброски бизнес-планов обеих фирм имеются в синей папке. Вам надо хорошо поработать над цифрами раскрутки будущего бизнес-плана по загрузке фирмы МАК «Сандро».
Пока Раджабова Наргис проводила отчёт моей прошедшей командировки через бухгалтерию, взял пухлые пачки документов и писем, накопившиеся за два с лишним месяца моего отсутствия в Душанбе.
В основном это были письма, чуть ли не со всего земного шара от бизнесменов разных стран. В письмах были предложения на бартерные сделки и приглашения на различные международные выставки в восточных странах. Почему-то Восток стал интересоваться бизнесом в Таджикистане на много больше, чем европейские страны.
Наверно, сырье нашей республики больше подходило к экономике восточных стран? Наши взгляды с восточными странами были на много близкие к бизнесу.
Европа больше интересовалась тяжёлой промышленностью. В то время как Восток, наоборот, больше интересовался в лёгкой промышленности. Здесь и менталитет у восточных народов во многом схожий.
Вот поэтому и тянутся народы Востока друг к другу с общими интересами. Но только у меня пока нет времени ездить по международным выставкам восточных стран.
Надо полностью разобраться со всеми своими делами по бизнесу в Таджикистане, а дальше будет видно, куда и когда мне ездить или летать по делам бизнеса.
– Папку с письмами вечером возьму к себе домой. – сказал, главному бухгалтеру, Раджабовой Наргис. – Бухгалтерские документы просмотрю в течение двух дней. По готовым объектам Душанбе пускай работает Алимов Умед. Сейчас схожу в министерство финансов. Посмотрю, как там подготовили наши документы по акциям МАК «Сандро». Затем вернусь обратно в ваш офис и поработаю над бухгалтерскими документами за последние два месяца. Так что не прощаюсь с вами на сегодня. Вы, пожалуйста, оба сразу не уходите из своего офиса. У меня нет ключей от вашего офиса. Ждать вас у дверей офиса, нет совсем свободного времени до конца года. Каждый мой день до нового года расписан до минуты. Было бы хорошо нам, имеет пару запасных ключей от совместного офиса.
– Мы обязательно закажем запасной ключ. – сказал Алимов Умед. – Плохо, что у Раиса нет ключа от офиса.
Больше ничего ни стал говорить. У меня действительно было мало времени на разговоры. Без персонального легкового автомобиля мне стало тяжело решать многие вопросы.
Так как теперь с колёс перешёл на ноги, а на ногах по всем инстанциям за день не пробежишь. Ездить на общественном транспорте тоже плохо. Надо хотя бы на время взять в аренду или на прокат старенький автомобиль вместе с водителем.
Вообще-то плохо, что ни стал делать себе водительские права на автомобиль, когда после ремонта здания ГАИ мне бесплатно предлагал сделать водительские права начальник ГАИ Душанбе.
Денег у меня вполне хватает на хорошую жизнь семье. В настоящее время автомобиль купить, нет никаких проблем. Сейчас бы купил себе легковой автомобиль и свободно разъезжал по всем своим делам в Душанбе. Жаль, что нет у меня прав на вождение легковым автомобилем.
– Ваши руки! – сказали мне, двое парней, как только вышел из двора Министерства строительства. – Вы арестованы по обвинения в убийстве группы людей. Полные права и обвинения вам предъявят сегодня в МВД Таджикистана.
На моих руках защёлкнули наручники. Меня отвели в легковой автомобиль МВД, который стоял на парковке автомобилей, Министерства строительства Таджикистана.
От здания Министерства строительства до здания Министерства внутренних дел республики минут десять идти. Видимо, в наручниках не принято ходить по городу, а без наручников меня боятся вести.
Чего доброго, могу сбежать от местных милиционеров. Привезли меня на автомобиле не к центральному входу в МВД, а через запасной вход к маленькой пристройке у главного корпуса МВД.
Провели меня в маленькую комнату с железной дверью и с массивными решётками на окнах. Здесь был однажды, когда меня пытались обвинить в краже денег из кассы СМНУ-8. Тогда у них ничего не вышло.
Не знаю, что милиционеры сейчас хотят предъявить мне. Как жалко, что сегодня не взял с собой светящийся шарик, мой талисман, который неоднократно выручал меня в опасных случаях моей жизни.
Сейчас бы сидел у себя в квартире, а милиционеры валялись бы здесь на полу в этой комнатке. В следующий раз ни стали бы задерживать.
– Нас интересует, где вы скрывались два месяца после истребления спецназа в горах Кухистана? – строго, спросил меня парень в гражданской одежде, не представляя своего звания, как положено во всем цивилизованном мире.
– В горах Кухистана не был. – удивлённо, ответил ему. – У меня была командировка в Хатлонской область и на Памир в Хорог.
– Мы это проверим. – сказал парень в гражданской одежде. – Нас сейчас интересуют ваши дела в горах Кухистана. Вас видели, там, в горах Кухистана. В кабине грузового автомобиля с водителем Хусаиновым Маирбеком. Вы за что убили своего водителя грузового автомобиля и группу солдат спецназа? Куда вы затем ушли с турбазы «Близнецы»?
– Сказал вам, где был. Больше сказать нечего. – ответил парню. – Снимите с меня наручники. Больно рукам…
Парень в гражданской одежде сказал сержанту МВД снять с меня наручники. Затем гражданский обратно стал задавать мне вопросы, которые слышал в начале допроса.
Сделал глупую рожу, словно ничего не понимаю, что от меня хочет парень в гражданской одежде. Возможно, что за работой следователя в гражданской одежде следили видеокамеры, установленные по углам высокого потолка в комнате допросов?
Наверно, этот следователь выдавал свой имидж интеллигентного человека вовремя моего допроса? Но потому как он рисовался перед потайными камерами, то этим он больше был похож на «голубого», а не на следователя.
Едва сдерживал себя от его манеры допроса. Мне хотелось так же кривляться перед парнем в гражданской одежде, как он кривлялся передо мной. Однако прекрасно понимал, что комната допроса МВД, это ни место для пародий.
Поэтому старался сдерживать себя и делать серьёзный вид во время допроса. Хотя, это у меня плохо получалось. В конце концов, не выдержал манеры допроса следователя и громко рассмеялся.
Не в силах больше сдерживать гримас следователя передо мной. Сержант МВД, внимательно следивший за допросом следователя, то же стал почему-то смеяться.
Мы оба стали показывать друг на друга пальцами и истерически ржать над тем, что в этот момент происходило со следователем, который от удивления вытаращил свои глаза на нас и от этого стал выглядеть ещё более смешным, чем-то похожим на русского клоуна-мима Полунина.
Однако сейчас мы были не на эстраде и не в здании цирка. Наши эмоции не к месту.
За железной дверью комнаты допроса что-то щёлкнуло. Дверь открылась. В комнату допроса вошли двое парней в гражданской одежде.
Смех в комнате допроса моментально прекратился. Сержант МВД и следователь в гражданской одежде вышли из комнаты допроса и закрыли за собой железную дверь.
Из этого понял, что двое парней в гражданской одежде по званию старше следователя в гражданской одежде и сержанта МВД. Разговор будет другой.
Оба парня оставшиеся в комнате допроса и те, которые вышли из комнаты допроса, по возрасту были значительно младше меня годами. Да и комплекцией выглядел здоровее каждого из них.
Видимо на службу в МВД республики пришло слабое поколение на смену моим ровесникам, которые выглядели, значительно крупнея этих парней. Наверно, развитие нового поколения пришлось на начало перестройки и гражданской войны в республике, когда было мало продуктов питания?
Поэтому новое поколение получилось таким хилым. Если бы ни стены МВД Таджикистана, то мне ничего ни стоило набить морды пацанам за хамское отношение ко мне.
– Мы с тобой будем разговаривать по делу или как? – спросил парень в куртке, которые завозил из Китая.
– Бизнесмен, не преступник, чтобы на меня вешали какое-то дело. – грозно, ответил ему. – Прежде чем на меня вешать какое-то дело, ты посмотри на себя. Всё то, что надето на тебя и чем ты питаешься, привёз в Таджикистан из Китая и Европы.
– Ты, что, больной или прикидываешься таким? – вытаращив на меня глаза, спросил парень в китайской куртке. – Тебе говорю о твоём преступлении, а ты мне рассказываешь о своём бизнесе. Ты сидишь в МВД, а не на рынке с товаром!
– Лучше на себя посмотри. Прежде чем меня обзывать. – разозлился не на шутку. – Набрали дохлых пацанов в МВД.
Конечно, мне ни стоило оскорблять сотрудников МВД. Не имел на это никакого права.
Пацаны меня просто достали своими методами допроса. Наверно, набрали пацанов в МВД с улицы или по блату родственников?
В советское время все школы МВД были в городах России. После распада Советского Союза в республике не оказалось школ МВД. Набирать новые кадры стало не откуда. Набрали в МВД Таджикистана худых и необразованных.
– Ну, мужик, сам напросился! – вскипел парень в китайской куртке, неожиданно, размахнувшись и врезал мне кулаком в щеку.
– Салага сопливый! Ты драться не умеешь, как настоящий мужчина. – разозлился, вытирая кровь с разбитой щеки.
Не вставая из-за стола, схватил голову парня в китайской куртке и силой ударил о свою голову.
В тоже мгновение лицо парня залилось кровью. Ни дал опомниться второму парню, стоящему рядом со мной.
Резко поднялся и со всей силы рукой врезал ему в челюсть. Не желая получить ответный удар. Нанёс удар в челюсть вначале одному, а затем другому парню.
Прекрасно понимая, что за этой дракой следят в видеокамеру и скоро к своим коллегам на помощь могут прийти другие, решил сразу забаррикадироваться.
Железная дверь комнаты допроса открывалась в коридор. Поднял крепкий стул и ножку стула быстро вставил в дверную ручку. Так влип в проблему со службой МВД по самые уши.
– Думаю, что вы прекрасно видели, как сопливые пацаны спровоцировали меня на драку. – громко, сказал, глядя в камеры слежения замаскированные по углам комнаты допроса. – Пацан в китайской куртке первым оскорбил меня и первым поднял на меня руку. У меня здесь была полная самозащита. Разговаривать буду только с генералом Анваром Хафизовым. Пока не увижу генерала Хафизова перед окном этой комнаты. Никто из нас отсюда не выйдет.
На убедительность своих слов и к надёжной крепости затвора воткнул в дверную ручку ножку второго стула. Затем поднял с пола парня с разбитым лицом и показал его перед камерой слежения.
Второй парень поднялся на ноги сам и испуганно попятился в сторону от меня. Весь героизм этих двух сотрудников МВД прошёл. Теперь у сотрудников МВД был жалкий вид пацанов, которые сами нарвались на драку, за что им разбили рожи.
Понимал, что после драки с сотрудниками МВД меня так просто отсюда не выпустят, но что-то изменить больше не мог.
Был готов идти до конца за свои права. Если понадобиться, то буду требовать к окну зарубежную прессу и телевидение, которым расскажу все методы допроса сотрудников МВД республики с совершенно не виновными людьми.
Конечно, не знал, где сейчас находится генерал Хафизов. Может быть, генерала Хафизова нет в здании МВД или в Душанбе? За прошедшее время после нашей последней встречи генерал МВД Хафизов Анвар мог погибнуть или умереть естественной смертью.
Мы сейчас живём в такое опасное время, что можно всякое ожидать от господина случая. Даже шальная пуля, выпущенная из любого оружия во время уличных боев в городе, может унести жизнь человека.
Ведь пуля дура, она не выбирает свою жертву. Пуля просто попадает в кого-то и забирает с собой жизнь человека. За время гражданской войны в Таджикистане от случайной пули были утрачены многие жизни совершенно ни в чём не повинных людей.
Так могло произойти и с генералом МВД Анваром Хафизовым. Ведь мы все смертны и не застрахованы от смерти. В жизни мы все разные, а перед смертью мы всё равны.
Независимо от всех наших различий. Но своя жизнь всегда дороже. Придётся мне дорого заплатить за свою жизнь.
– Генерала Хафизова сейчас нет в Душанбе. – спустя час после драки, услышал, голос по радио, замаскированном где-то в потолке или в стенах комнаты допроса. – К тебе сейчас придёт другой генерал МВД Таджикистана.
– С генералом Хафизовым знаком давно. Других генералов МВД не знаю. – отказался, от выдвинутого предложения. – Если генерала Хафизова действительно нет в Душанбе, то зарубежная пресс и телевидение всегда аккредитованы в столице Таджикистана. Согласен разговаривать с представителями зарубежной прессы.
В комнате допроса опять потянулось бесконечное время. Побитые мной сотрудники МВД очухались. Приказал им сеть у стен в противоположные стороны друг от друга.
Мне нужно было наблюдать их движения, чтобы они не договорились между собой разом напасть на меня. Откровенно говоря, оба сотрудника МВД не представляли никакой опасности для меня.
У них не было с собой огнестрельного и холодного оружия. Мог свободно побить обоих парней. Но во время драки эти пацаны могли выхватить стулья из-за дверной ручки и таким образом освободить себя из заточения в маленькой комнате допроса.
Пускай лучше сидят под моим постоянным наблюдением до моей свободы. Эта небольшая пристройка к зданию МВД была монолитной. Толстый бетон прострелить из любого огнестрельного оружия невозможно.
Даже если бы было, возможно, прострелить, то никто ни стал бы этого делать. Ведь кроме меня в этой комнате допроса находятся двое сотрудников МВД, которые могут пострадать от стрельбы из огнестрельного оружия. Через окно меня тоже никто не может пристрелить. Мне отсюда хорошо видно здание КГБ, главный почтамт и кинотеатр «Прогресс» или «Навруз», как сейчас его называют.
Так что появление снайперов на этих зданиях мне будет хорошо заметно. В это время успею опуститься на пол, откуда не видно ни одного из трёх зданий.
Выходит, что невидно и меня. Вот только через железную дверь комнаты допроса могут меня пристрелить. Так как это всего лишь обычная дверь, оббитая жестью.
Поэтому лучше стоять у бетонной стены, которую невозможно прострелить из автомата, на расстоянии ширины коридора. Пуля может отскочить от бетона и рикошетом убить того, кто будет стрелять через бетон.
Думаю, что в МВД не глупые люди. Они не будут применять против меня огнестрельное оружие. Наверно, действительно генерала МВД Анвара Хафизова не было в Душанбе?
Так, как только после обеда почувствовал, что за мной стали следить в камеры слежения. Возле комнаты допроса за дверью началось какое-то движение.
Не знал, что там происходит. Никто мне не задавал никаких вопросов. Понимал, что сейчас должно что-то произойти. Брать штурмом толстую металлическую дверь бесполезно.
С обратной стороны двери всего лишь обычная дверная ручка, которую можно легко оторвать и на этом штурм закончиться. Замок железной двери собирал обычный плотник, который сделал то же, что он делал во время сборки обычных входных дверей.
Крепления двери, замка и дверной ручки сделал изнутри помещения, чтобы воры не могли проникнуть вовнутрь помещения. Так что попытка штурма железной двери со стороны коридора совсем бесполезная. Номер такой тут у милиции не пройдёт.
– Здравствуй, Александр! – приветствовал меня, генерал МВД Анвар Хафизов, подойдя к окну комнаты допроса. – Так что ты опять натворил в своей жизни? Почему забаррикадировался в кабинете вместе с нашими сотрудниками МВД?
– Здравствуйте, уважаемый господин генерал! – серьёзным голосом, стал отвечать, генералу МВД. – Не совершил никакого преступления и ничего не натворил, кроме произведений искусства. Ваши сотрудники привели меня сюда в наручниках. Стали оскорблять меня. Один из них ударил меня кулаком в лицо.
С детства никому не давал себя оскорблять и обижать. Поэтому просто постоял за себя как любой настоящий мужчина. Набил морды этим пацанам за то, что они оскорбляли меня и подняли на меня руку. После забаррикадировался и взял в заложники своих обидчиков, чтобы ваши сотрудники больше не били меня. Если у сотрудников МВД есть ко мне вопросы, то готов искренне ответить на них, но лишь в вашем присутствии. Другим склонен не доверять. Почему? Вы слышали сейчас.
– Тебя прекрасно понял. – сказал мне, генерал ВМД, после некоторой паузы. – Можешь открыть дверь комнаты. Тебя больше никто не тронет и не оскорбит. Наши сотрудники все вопросы к тебе будут задавать в моем присутствии.
Генерал МВД Анвар Хафизов ушёл от окна в сторону входа в бетонную пристройку МВД. Прошло несколько секунд, услышал голос генерала за железной дверью комнаты допроса.
Вытащил оба стула из дверной ручки и открыл дверь. Генерал МВД вошёл в комнату допроса.
Пожал мне руку, брезгливо поглядывая на своих сотрудников, которые вытянулись по струнке перед генералом МВД и поспешили выйти из комнаты допроса в коридор пристройки.
– Пойдём в мой кабинет. – спокойно, сказал генерал Хафизов. – Поговорим с тобой обо всем накипевшем.
В коридоре возле двери комнаты допроса было несколько человек в гражданской одежде, а также три офицера в форме МВД. Генерал Хафизов двум офицерам сказал через пару минут прийти к нему в кабинет.
Другим присутствующим в коридоре, приказал заняться своей работой и не болтаться по коридорам министерства. Все присутствующие тут же разошлись по своим местам. Мы с генералом Хафизовым направились к лифту главного здания.
– Наверно, между нами пробежала чёрная кошка? – сказал мне, генерал Хафизов, показывая мне на чай, который только что в кабинет генерала принёс младший лейтенант МВД. – В последний раз мы с тобой стали встречаться только при трагических обстоятельствах. Между прочим, мы твой автомобиль нашли. Ты можешь его забрать в любое время на нашей внутренней парковке. Вот с твоим водителем значительно хуже. Его нам не вернуть с того света.
Всю его семью убили представители гиссарского клана. Мирзаев Вахиб требовал от своих земляков деньги за выполненные тобой объекты. Денег у земляков не оказалось.
Тогда Мирзаев Вахиб пригрозил своим землякам, что в Гиссарский район придёт отряд спецназа и разберётся с виновниками. Земляки ни стали ждать к себе визит спецназа.
В тот же вечер Гиссарский клан уничтожил всю семью Мирзаева Вахиба. Даже маленьких детей не пожалели.
– Наверно, частично, виноват в гибели Мирзаева Вахиба? – честно, признался сам. – Так как попросил Мирзаева Вахиба поговорить со своими земляками о возврате долга, за выполненные объекты на территории гиссарского района.
Естественно, что за хорошее вознаграждение. С моей стороны не было никаких угроз. Не имел и не имею никаких связей с отрядом спецназа.
Мне хотелось мирно получить то, что должны выплатить на законном основании.
У меня есть документы и банковские распечатки на выполненные работы, которые не имели полную оплату долгов. Конечно, мог подать иски в арбитражный суд.
Но на разборку моей жалобы через арбитражный суд могли уйти месяцы, а, то и годы. В то время как кушать все хотят каждый день. Мне нужно было выплачивать огромные суммы денег по зарплате своим рабочим и служащим.
Должны мне были только по Гиссарскому району десятки миллионов рублей за выполненные работы по строительству и по реставрации.
Сказал Мирзаеву Вахибу культурно поговорить с земляками, чтобы они постепенно стали выплачивать свои долги под зарплату моим рабочим и служащим, которые отказывались работать со мной без зарплаты.
Мои рабочие и служащие в свою очередь подали в арбитражный суд на меня, обвиняя меня в умышленной задержке зарплаты по работе. Часть долга погасил из своих личных денег.
– Тебя никто ни в чём не обвиняет. – сказал мне, генерал Хафизов. – Видимо, твой персональный водитель сильно перестарался. Тебе не нужно было давать ему такое сложное поручение. Надо было самому разобраться с этим сложным вопросом. Можно было пригласить своих должников за мирный стол переговоров в кабинет своего офиса.
– Несколько раз отправлял должникам письменные приглашения. – сказал, генералу Хафизову. – Ответа от должников не было. Хотел даже съездить в Гиссарский район на переговоры. Однако Мирзаев Вахиб сказал мне, что это опасно для моей жизни.
Мирзаев Вахиб сам напросился мирно решить дела с должниками из гиссарского клана.
– Оставим этот разговор. – тихо, сказал мне, генерал Хафизов, когда в его кабинет вошли два офицера МВД, приглашённые генералом Хафизовым, когда мы вышли в коридор из комнаты допроса. – Эти офицеры МВД хотят тебе задать некоторые вопросы в моем присутствии. Отвечай по существу каждого заданного вопроса. Без всяких эмоций.
– Хорошо! Буду краток и сдержан в своих ответах. – согласился, с решением генерала Анвара Хафизова.
Оба офицера МВД сели за стол в середине кабинета генерала Хафизова. Сам сел напротив офицеров МВД. Генерал Анвар Хафизов сел в кресло за своим служебным столом.
Офицеры МВД открыли свои блокноты и стали что-то записывать. Сидел и терпеливо ждал, когда мне будут задавать вопросы.
Видимо у офицеров МВД была такая тактика проверять мои нервы на прочность.
Офицеры МВД долго что-то записывали в свои блокноты. Затем открыли планшеты с большими листами бумаги для печатной машинки и стали писать заголовки будущих протоколов допроса.
Такие приготовления к допросу офицеры МВД могли сделать раньше, до прихода в кабинет генерала Хафизова. Специально издеваются надо мной в здании МВД.
У меня на разговор с офицерами МВД терпения всё равно много есть. Так же как есть полное алиби против того обвинения, в котором хотят изобличить меня здесь офицеры МВД.
– Меня зовут капитан Розумовский, рядом капитан Садыков. – наконец-то, начался допрос. – Мы оба следователи МВД по особо крупным преступлениям. У нас к вам есть несколько вопросов. Вы готовы отвечать?
– Всегда готов! – почти, как пионер, ответил им. – Если мои ответы пригодятся следствию, то буду рад помочь.
– Нас интересует, где вы были утром двадцать второго сентября этого года? – спросил меня, капитан Разумовский.
– Утром двадцать второго сентября этого года был в кровати рядом с женой. – ответил, на вопрос Разумовского.
– Нам стало известно, что вы в это утро встречались с Хусаиновым Маирбеком. – сказал капитан Садыков.
– Не мог встречаться в это утром в постели с Хусаиновым Маирбеком. – ответил, на каверзный вопрос капитана Садыкова. – Мы с ним встретились позже. Когда направлялся в сторону городского автовокзала, чтобы уехать в командировку.
Возле городской больницы повернул в сторону автовокзала. На перекрёстке увидел грузовой автомобиль «КАМАЗ», в котором за рулём был Хусаинов Маирбек.
Он куда-то спешил. Мы с ним перекинулись обычными приветствиями. Хусаинов Маирбек поехал по своим делам. Пошёл к автовокзалу. Больше мы с ним не виделись.
– Нас интересует. Почему вы, бизнесмен, передвигались по городу пешком? – спросил капитан Садыков.
– Потому, что мой автомобиль украли. – ответил им. – Сейчас мой автомобиль, находится у вас на парковке.
– Это правда. – подтвердил генерал Хафизов. – Наши сотрудники нашли его автомобиль в Гиссаре.
– Хусаинов Маирбек сообщил, что вы были на Варзобском перевале. – сказал мне, капитан Разумовский.
– Ни надо так подло относиться к памяти умершего человека. – вскипел на вопрос. – Сегодня утром мои коллеги сказали мне, что когда был в командировке в горах Памира, то Хусаинова Маирбека нашли убитым в горах Кухистана.
Так что он никак не мог вам сообщить с того света, что мы с ним оба были на Варзобском перевале в день его гибели в горах Кухистана, в то время как был в горах Памира.
– Тогда объясните нам, как ваши вещи оказались в горах Кухистана в пещере на перевале Кайнар, в то время как вы находились в горах Памира? – спросил меня, капитан Садыков. – Не могли же вы одновременно быть в двух местах сразу.
– Вы сами ответили на свой вопрос. – ответил, на следующий вопрос капитана Садыкова. – Действительно никак не мог находиться одновременно в сотни километров совершенно противоположных местах в Таджикистане.
Что же касается моих вещей, в которых ездил в командировку, так все они находятся сейчас на мне перед вами.
Других точно таких вещей у меня вовсе нет. В чём точно был в горах Памира, спросите тех, кто меня видел.
– Мы все ваши алиби проверим. – сказал капитан Разумовский. – Больше вопросов у нас к вам нет. Распишитесь в ваших показаниях.
– Расписываются на следствии лишь в обвинительных документах или в свидетельских показаниях. – отказался, подписывать протокол допроса. – У вас нет никаких обвинений против меня. Тоже вам не предъявил ни одного свидетельского показания по данному случаю. Вы также не имеете право требовать моей подписи в протоколе допроса.
Оба капитана МВД посмотрели в сторону генерала Анвара Хафизова, который только развёл руками в знак моего права не подписывать протоколов допроса. Капитаны МВД, встали из-за стола. Спросили разрешения у генерала МВД на выход из его кабинета. Получив разрешение, капитаны МВД отдали честь генералу Анвару Хафизову и тут же поспешили покинуть его кабинет. Тоже сразу поднялся из-за стола, чтобы покинуть кабинет генерала Хафизова.
– Свой автомобиль ты можешь забрать в любое время. – пожимая мне руку на прощанье, сказал генерал Хафизов. – Документы на твой автомобиль находятся в отделе ГАИ. Если у тебя будет проблема в бизнесе, ты надумаешь работать у нас, то всегда буду рад тебе помочь. Ты сам видишь, что у нас есть проблема с новыми кадрами МВД.
– Спасибо вам за мой автомобиль и за помощь. – на прощанье пожимая руку генералу Хафизову, сказал серьёзно. – Но придерживаюсь, мнения большинства граждан, что у нас лучше идут дела, когда нет контактов с родной милицией.
Генерал МВД Хафизов больше ничего ни стал говорить мне, лишь выписал мне пропуск на выход из здания МВД. На лифте спустился на первый этаж. Предъявил пропуск дежурному офицеру МВД при выходе из здания МВД.
Дальше направился мимо здания КГБ, в сторону главного почтамта, чтобы оттуда пройти в сторону здания Министерства строительства.
Мне нужно было забрать в офисе Алимова Умеда папку с письмами. На сегодня мой рабочий день закончился. Идти куда-то в другие места с разбитым лицом мне совсем не хотелось. Дома буду лечиться.
– Кто тебя так отделал? – удивлённо, с волнением, спросил меня Алимов Умед, когда вошёл в его офис.
– Ты бы посмотрел, как отделал тех, кто меня отделал. – нехотя, ответил ему. – Тогда бы не задавал мне таких глупых вопросов. Лучше дай мне что-нибудь из своей аптечки, чтобы не светился с ободранным лицом на улицах города.
Алимов Умед достал из шкафа коробок с медикаментами и подал мне. Подошёл к большому зеркалу, которое висело на стене рядом с вешалкой для пальто. Посмотрел на себя в зеркало.
Удара сильного в лицо не было. Лишь щека и подбородок ободранные. Видимо у этого пацана на пальце был перстень или длинные ногти. Синяка у меня на лице не будет. Зато салаги из МВД с неделю походят с синяками от моего удара.
Особенно тот, который был в китайской куртке. Ему весь нос расквасил своей головой, а также челюсть разбил до крови.
Без всяких там колец, перстней и ногтей на пальцах, как у сопливого салаги из МВД. Пацан больше никогда на меня не полезет со своими кулаками. Пускай салага из МВД знает, что распускать руки нельзя даже тогда, когда ты у кормушки законной власти.
– Когда ты ушёл по делам, то вскоре к нам приходили сотрудники МВД. – сказала мне, главный бухгалтер, Раджабова Наргис. – Сотрудники МВД сняли у нас копию твоего командировочного листа и всех билетов за проезд в транспорте.
– В курсе этого дела. – подтвердил, сказанное Раджабовой Наргис. – При выходе от вас, меня ждали два милиционера на улице возле здания министерства строительства. Они надели на меня наручники и отвезли в здание МВД.
– Если тебя отпустили, то можно сделать вывод, что обвинения никакого нет. – сказал меня, Алимов Умед.
– По-другому, не могло быть. – подтвердил, заклеивая ранки на ободранном листе лейкопластырем. – Да, кстати сказать. Мой пропавший автомобиль нашёлся на парковке МВД. Хорошо бы теперь к нему найти хорошего водителя.
– Тебе давно пора самому научиться водить автомобиль. – сказал мне, Алимов Умед. – Сейчас все бизнесмены за рулём машины. Так больше сэкономишь денег и автомобиль всегда рядом. Не нужно будет ждать своего водителя.
– Бесполезный разговор. – отмахнулся от совета. – У меня всё равно совсем нет времени учиться водить машины.
– Тебе поищу водителя. – пообещал Алимов Умед. – Пока автомобиль можешь поставить рядом с офисом.
Забрал канцелярскую папку с письмами на столе у главного бухгалтера. Попрощался со всеми и направился до остановки городского транспорта, который мог довести меня ближе к моему дому.
Автобуса до нашего микрорайона «Зеравшан» как всегда не было. Мне пришлось сесть на троллейбус до сто второго района. Хорошо, что уехал раньше до массового окончания работы.
Народу в троллейбусе было мало. Места в большинстве были свободные. Можно было сесть на свободное место и подумать о происшедшем за этот день в МВД, чего не должно повториться.
– «Всё-таки удивительно, что нашли мои вещи милиционеры в пещере на перевале Кайнар?» – подумал, усевшись в троллейбусе на свободное место. – «Там в пещере милиционеры могли найти только белый маскировочный костюм горнолыжников пограничников.
Потом сумку с продуктами Хусаинова Маирбека, а также автомат с боеприпасами. Моих отпечатков пальцем в пещере милиционеры не могли найти. С рук не снимал перчатки ни разу за время пребывания в горах Кухистана.
Даже когда очнулся в пещере племени людей-птиц, то у меня на руках были всё те же перчатки, которые взял из дома.
С этими перчатками вернулся домой. Сверху моих перчаток в горах были белые маскировочные перчатки, которые мог оставить в пещере на перевале Кайнар. На них всё равно не могли обнаружить отпечатков пальцев.
Иначе бы сейчас в здании МВД с меня могли снять отпечатки пальцев и сверить их с отпечатками пальцев, которые обнаружили сотрудники милиции высоко в горах Кухистана. Однако они там ничего не обнаружили.
Откуда-то всё-таки сведения у них обо мне просочились? Может быть, они просто брали меня на панты, как человека, хорошо знающего Хусаинова Маирбек?
Наверно, всех так проверяли, кто хорошо знал Хусаинова Маирбека? Другого ничего у них не было на меня. Всего лишь одни догадки, которые к делу никак нельзя было пришить.
Просто удивительно, как сотрудники милиции или солдаты спецназа меня не обнаружили в пещере возле перевала Кайнар. Ведь вооружённые горнолыжники буквально шли по пятам за мною те дни, когда укрывался в горах от преследования.
Вполне возможно, что возле реки Сиама, на месте стоянок базовых лагерей для альпинистов и горных туристов, в домике сжёг отряд не бандитов, а солдат спецназа или сотрудников милиции?
Но как мог знать, кто из них бандиты, а кто милиция или спецназ. Ведь бандиты возле турбазы «Близнецы», убившие Хусаинова Маирбека были в таком же джипе и с такими же боеприпасами, как те люди, которых уничтожил в домике.
В любом случае. У меня не было другого выбора, как уничтожать тех, кто преследовал меня. Если бы не уничтожил моих преследователей, то они всё равно могли уничтожить меня.
Здесь ставкой на кону было личная жизнь. Всё равно никому не смог бы доказать того, что совершенно не виноват в происшедших событиях. Такое огромное количество погибших людей, пускай даже бандитов, нельзя было оправдать ничем.
Любой человек имеет право защищать свою жизнь. Однако у меня в жизни было много опыта в том, что в любом случае надо драться и защищать свою правду.
Правильно говорили старики среди терских казаков, что если есть угроза твоей жизни, то ты должен драться за свою жизнь.
Главное, это уцелеть. Дальше сама жизнь докажет, что ты был прав, а кто виноват.
Прав хотя бы в том, что остался жив. Иначе, зачем на свете живём? Ведь именно для того, чтобы жить. Всем смертям и своим врагам назло. Хороший пример тому был сегодня.
Если бы не постоял за себя в маленьком кабинете и не набил морды салагам из МВД, то неизвестно чем всё могло закончиться.
Меня могли посадить на цепь в подвале МВД, как это сделали с заключёнными, которые бежали из лагеря «Кирпичный завод», когда захватили рейсовый автобус с людьми. Тогда бандюг избивали плетями, как диких хищников.
Точно так могли сегодня поступить со мной. В таком случае генерал МВД Хафизов Анвар ничем не смог бы помочь. Меня могли просто забить в подвале до смерти без свидетелей.»
– Папа! Ты что весь заклеенный? – вскрикнула Виктория, когда зашёл в квартиру. – Подрался, на улице!?
– Разборки у меня были в военкомате. – пошутил на вопросы дочки. – Артура отстаивал с кулаками от призыва в армию.
– Ну, как, отстоял своего сына? – всерьёз, спросила Людмила, следом за мной заходя в квартиру с работы.
– Отстоял. – серьёзно, ответил, своей жене. – Теперь ему в военкомате делать нечего. Если он придёт туда, то его привлекут в трибунал к уголовной ответственности сроком на пять лет в дисциплинарный батальон в горах Памира.
– Это вообще ни правда. – сказал Артур, выходя из ванной. – Ничего такого в армии нет. Солдат не судят.
– Если ты мне не веришь, то спроси свою бабушку Марию. – подсказал, своему старшему сыну. – Когда по уважительной причине опоздал из отпуска в свою военную часть. Тогда у меня не было оправдательных документов на уважительную причину в связи с опозданием. Меня хотели отдать под суд в военный трибунал, с последующим сроком в дисциплинарном батальоне.
Вашей бабушке понадобилось почти два месяца собирать документы в доказательство того, что не виновен. Лишь после этого меня оправдали и вернули в воинскую часть служить до дембеля.
– Папа! Ты мне эту историю про военную службу не рассказывал. – прилипла ко мне с вопросами Виктория.
– Нет уж! Эту историю лучше меня знает твоя бабушка Маша. – сразу, отказался, от приставаний Виктории. – Вот когда приедет к нам в гости твоя бабушка, тогда и расскажет тебе эту историю. У меня сейчас и без этого много дела.
После ванной и ужина, сразу занялся разборками писем и приглашений из-за рубежа. Большинство прибывших писем были на английском языке.
Такие письма отложил на рассмотрение Алимову Умеду и Гранову Игорю. Пускай они владеющие английским языком сами разбираются с зарубежными письма.
Может быть, что-то пригодится нам из предложений бизнесменов фирм зарубежных стран? Больше всего меня интересуют бизнесмены европейских фирм. Письма с китайским текстом можно сразу выбросить. Во всём Таджикистане не найдётся человека, владеющего китайским языком.
Письма из Китая, написанные на русском языке, прочитаю сам. Возможно, что в них будет полезная информация? Особенно от уйгуров из Урумчи в Китае, куда легко добраться из Средней Азии.
Туда можно летом свободно доехать поездом через Алма-Ату или автобусом через Бишкек. Даже можно через тракт Памира проехать по древнему шёлковому пути, где несколько тысяч лет люди ездят.
Надо прокатиться в Китай. Так и уснул на диване с разборкой накопившихся писем, пришедших из-за границы. Ничего интересного к своему бизнесу не нашёл.
В каждом письме одни предложения товаров зарубежных фирм на продажу за конвертируемую валюту и немного бартерного обмена сырья на товар. Такие предложения поступают постоянно из всех восточных стран.
Откуда взять столько много конвертируемой валюты и сырья на бартерный обмен?
Ведь, ни такая огромная и богатая республика, чтобы охватить все валютные и бартерные сделки с зарубежными фирмами.
Вот если бы зарубежные бизнесмены предлагали свои инвестиции в совместные предприятия по переработке у нас местного сырья, то с огромным удовольствием подписал бы любой такой контракт.
Тогда бы, может быть, нам не нужно было бы никуда уезжать из Таджикистана? Смог бы обеспечить работой многих местных людей, которые в большинстве воюют между собой только по той причине, что нет у них работы, а деньги на содержание семьи негде взять.
Приходится таджикам воевать друг с другом на стороне авантюристов-исламистов из мусульманских государств, которые дают им, какие-то не большие деньги за войну.
Пустили бы лучше эти деньги в бизнес. На следующее утро, как только утром пришёл в офис Алимова
Умеда, то мы с ним сразу пошли пешком в здание МВД за моим служебным автомобилем.
Мы заранее в офисе приготовили все необходимые документы по моему служебному автомобилю. На Алимова Умеда выписал доверенность на разрешение ездить на моем автомобиле в течение трёх дней.
На всякий случай мы прихватили документы и удостоверения личности на совместный бизнес.
Мы толком ничего не знали, как можно забрать собственный автомобиль с внутренней парковки МВД.
Ведь это всё-таки министерство внутренних дел. Милиция, которую боятся все без исключения граждане нашей республики.
– Мы пришли забрать свой угнанный автомобиль. – сказал, дежурному офицеру МВД, выкладывая передним гору заготовленных нами документов. – Генерал Хафизов сказал, что наш автомобиль сейчас у вас МВД на парковке.
– Пройдёте с обратной стороны к воротам хозяйственного двора, там вам выдадут ваш автомобиль. – сказал мне, дежурный офицер МВД, не глядя на гору принесённых моих документов. – Весь этот мусор заберите с моего стола.
Собрал обратно свои документы со стола дежурного офицера в приёмной МВД. Вместе с Алимовым Умедом направился в обход огромной территории МВД к воротам хозяйственного двора МВД.
Видимо дежурный офицер МВД позвонил к дежурному офицеру хозяйственного двора МВД. Когда мы стали подходить к воротам хозяйственного двора МВД, то увидел, как оттуда выезжает наш белый автомобиль «Волга».
Весь чистенький и с блеском, словно он сошёл с конвейера. Мне даже показалось, что это ни наш автомобиль. Если бы ни шторки на окнах, которые купил во время последней зарубежной поездки.
Мы повесили шторки буквально перед последней роковой поездкой Мирзаева Вахиба в Гиссар. Думаю, что таких красивых шторок на автомобиле нет ни у кого в Таджикистане.
– Предъявите паспорта и распишитесь в получении своего автомобиля. – сказал нам,