Искусственные люди. Лаборатория жизни
Вступление
Люди не сразу понимают, когда что-то идет не так. Наоборот, сначала им это даже нравится. Когда в 2030 году доля мальчиков среди новорожденных младенцев резко выросла, никто не забил тревогу и никто не стал выяснять, в чем дело. В мужскую природу изначально заложена высокая смертность, поэтому люди продолжали жить как раньше.
Первыми на себе демографические изменения почувствовали страны, где традиционно приветствовалось рождение сыновей. Новая тенденция была воспринята их семьями как дар Богов. Будущий мужчина – это работа, это достаток и хлеб. В конце концов, гарантия того, что его родители не останутся в старости без присмотра. Спустя десять лет юноши нового поколения повзрослели. Они начали искали себе пару, но безуспешно. Одна пятая молодых мужчин на планете стала лишней.
И тут в дело вступили ученые: врачи, генетики, биологи… Государство предлагало бесплатные процедуры ЭКО. Что угодно, лишь бы восстановить баланс популяции. Напрасно! Женские эмбрионы почти всегда отторгались организмом, и процент успеха операции стремился к нулю. Никто не понимал, в чем дело. Было ли это мутацией генов или воздействием усилившейся солнечной радиации? Или токсичным психологическим климатом планеты, регулярно впадающей в войны? А может, это Высшая сила решила покарать мир за то, что жизнь – подарок небес – стала разменной монетой?
Никто не знал. Но нужно было срочно что-то решать.
Количество людей, стабильно увеличивающееся в последние тысячи лет, начало сокращаться. К 2080 году на Земле осталось порядка трех миллиардов человек. И только шестьсот миллионов из них были женщинами.
Не только человечество подверглось чудовищной гендерной диспропорции. Ее почувствовали на себе и остальные живые организмы, проходящие через стадию полового размножения. Вначале высокая рождаемость позволяла компенсировать сокращение некоторых популяций, но это лишь отсрочило неминуемый результат.
Если бы ситуация происходила в Средние века, то последствия стали бы более тяжелыми. Использование в двадцать первом веке машин, роботов и искусственного интеллекта позволили заменить часть людей на тяжелых производствах.
Человек нового мира мог выбирать, чем он хотел заниматься. Вариантов было много: наука, искусство, политика. У людей больше не было необходимости зарабатывать скучным и непривлекательным трудом, ведь помимо технологий их жизнь облегчало привлечение нового удобного и бесправного звена.
Впрочем, об этом позже.
Пролог
Даже взмах крыла бабочки может вызвать
цунами на другом конце света.
Дж. Сваллоу. Эффект бабочки
– Смотри, он на дереве!
– Какой маленький! Мы должны его спасти!
Две девочки лет семи – блондинка и брюнетка – стояли под большим дубом и с замиранием сердца смотрели, как рыжий котенок пытается залезть на него повыше. Под деревом кроху ждала группа мальчишек явно с недобрыми намерениями. Самый рослый паренек, вероятно, главарь, подкидывал на ладони камешек и ухмылялся.
– Рыжая мелочь, давай спускайся. А не то получишь! – повторял он.
Котенок продолжал жалобно пищать. Даже для полноценного «мяу» он был слишком мал и слаб. Одна из девчушек, темноволосая, деланно смело подошла к дереву и произнесла:
– Отстань! Что тебе нужно? Он маленький, и ему страшно.
– А ты кто такая? Вали отсюда! Иначе вместе с ним получишь.
– Ах так, сейчас сам получишь! – девочка сделала шаг вперед, навстречу мальчишке.
Он толкнул ее в ответ, и ребенок упал на землю. В то же мгновение его окружили приспешники главаря и начали нагло смеяться.
– Смотри-ка, защитница нашлась. Тебе бы самой кто помог! Вон, подружка готовится слинять.
Вторая девочка уже начала пятиться, размазывая слезы по щекам.
Но брюнетка снова поднялась и упрямо сжала руки в кулак, чем вызвала новый виток возмущений:
– Да она по-хорошему не понимает! Тогда получай!
Главарь занес руку над головой девочки, но ее резко перехватили.
Все удивленно посмотрели на того, кто прервал их перепалку. Это был молодой высокий парень. Он строго смотрел на них, оценивая ситуацию.
Девчушка первая прервала тишину:
– Они… они хотели побить котенка, – и пальцем она указала на дерево. Бедный зверек от страха даже прекратил пищать.
– Да врет она, мы мимо проходили, она сама к нам пристала, – нарочито небрежно бросил главный негодяй.
– Да я… я никогда не вру… Это правда. – От обиды у девочки выступили слезы.
Незнакомец еще раз посмотрел на причудливую компанию и бросил:
– А ну, цыц! Вы, – он кивнул на ребят, – бегите вон.
И он перевел взгляд на девочку:
– Давай достанем твоего котенка.
Спустя несколько минут он отдал испуганного малыша новой знакомой. Та прижала его к груди и заплакала.
– Ну что ты, не плачь. Ты не пострадала? – парень присел и погладил ее по голове.
В ответ та внезапно обняла его одной рукой и поцеловала в щеку.
– Спасибо. Вы хороший. Очень. Вы мне нравитесь. – Она полезла в карман платья и достала красивый шелковый платок с монограммой. – А это вам подарок. Он новый, мама подарила. Так-то его на шее можно носить, но я не успела повязать.
Парень поколебался, но взял презент.
– Спасибо, милая. Я сохраню его. С тобой точно все в порядке? Вас проводить?
– Нет, я живу рядом. И… мама будет ругаться, она сказала не ходить в парк без взрослых.
– Хорошо. Будьте осторожны, – парень подмигнул и развернулся.
– Приходите в следующую субботу, – крикнули ему вдогонку. – Я буду вас ждать.
– Ого, какая ты смелая, – восхитилась подругой блондинка. – А что тебе сказал тот дядя?
– Он не дядя, – обиделась девчушка. – Он хороший и красивый. И совсем не старый. Он обещал снова прийти в парк. Мы будем играть вместе.
– Ты же маленькая, ему не может быть с тобой интересно.
– А вот и неправда. И вообще, может, я женюсь на нем.
– Ты – девочка, ты не можешь жениться. Девочки выходят замуж.
– Ну тогда замуж выйду. Но ты никому не говори. Это будет наш секрет.
– Угу. А котенка домой возьмешь? Я тоже хочу.
– Давай мы тебе еще поищем котенка. А этот такой милый, я не могу с ним расстаться.
– Ну ладно, – печально вздохнула златовласка, и девочки побежали по домам.
Тогда никто не мог предугадать, что это маленькое событие не только повлияет на жизнь героев, но и определит дальнейший ход истории.
Глава 1. Новые правила
Если бы Михаэля Коулмана спросили, как долго он живет на чужбине, мужчина бы сразу не ответил. Прошло столько лет, и годом меньше или годом больше – значения не имело. Столицы сменялись провинциями, государства чередовались с пугающей регулярностью.
Его пребывание вдали от родной страны имело свой бенефит, и, будучи нацеленным на успешную политическую карьеру, мужчина умел ждать.
Мир сильно изменился с тех пор, как началось глобальное сокращение человеческой популяции. Страны, которые не успели приспособиться к текущим реалиям, неотвратимо исчезали с карты Земли. Целые народы, когда-то успешные и процветающие, столкнулись с катастрофой – их женщины бежали, женщины погибали, женщины не рождались.
Повезло, если так можно сказать о текущей ситуации, тем государствам, где уровень жизни был изначально высок. В них вводились специальные программы по привлечению девушек из других стран, и потоки непрестанно эмигрировали. Это помогало временно компенсировать убыль населения.
Холодные регионы пустели, жаркие и пустынные области становились безлюдными. Человек нового мира искал лучшей жизни. Жители Земли сконцентрировались в самых благоприятных с точки зрения экономики и климата местах планеты. Наконец-то они могли выбирать, хоть и цена выбора была высока.
Некоторые близкие по происхождению или по территориальному признаку народу объединялись в целях продлить свое существование. Количество вымерших языков резко возросло за эти шестьдесят лет, остались лишь самые распространенные. В итоге большая часть людей приходила к мысли о необходимости создания нового средства общения. И за основу брались наиболее распространенные языковые группы и семьи. Это позволило им понимать друг друга и иметь возможность общаться, когда на свете не останется никого из тех, с кем они говорили на одном языке.
В первую очередь слияние государств коснулось Старого Света – его небольшие и малочисленные страны быстро поняли, что нужно объединяться. Не имело смысла дальше блюсти свою целостность. Сближению способствовало и увеличение уровня Мирового океана, из-за которого часть низменностей Европы оказалась затопленной. И если бы раньше эта причина привела к возникновению территориального конфликта, то сейчас земли было много, а людей мало.
Народы Африки, наоборот, вначале ушли вглубь материка. Испокон веков враждовавшие некоторые племена долго не принимали новые правила, а их традиционно высокая рождаемость помогала закрывать на случившееся глаза. Но со временем основная часть аборигенов перебралась к морям и океанам. Многие женщины предпочли переехать, зная, что им будут рады в любой стране.
Жители стран бывшего СНГ остались на своих местах, приняв текущую ситуацию. Регионы близ бассейна Северно-Ледовитого океана сильно опустели, и основная популяция перетекла к югу региона. Восточная Россия смешивалась с Китаем и Японией, западные области страны, наоборот, принимали к себе соседей.
Юго-Восточная Азия с ее высокой плотностью населения не сразу почувствовала гнет опасной тенденции, но спустя 60 лет численность края сократилась почти вдвое. Она продолжала лидировать по количеству людей в мире, но правительство стран било тревогу. Да, населения было много, но также много и оставалось одиноких мужчин. И контролировать их становилось все сложнее.
Новый Свет тоже не избежал печальной участи. Женщины из Центральной Америки предпочли бежать в Соединенные Штаты и Канаду. Часть, наоборот, ушла на юг – в Бразилию и Аргентину. Спустя некоторое время часть региона стала безлюдной.
Коренные жители Австралии, Новой Зеландии и Океании остались на местах, их белое население стран переехало, преимущественно в Великобританию и Америку.
Нет, на самом деле мало кто хотел покинуть родной край. Первое время сопротивление переселению достигло больших масштабов. Некоторые народы не желали знать правду, считая сокращение доли женщин очередной байкой ученых наряду с глобальным потеплением или похолоданием. «Раз сейчас стало меньше, значит, потом станет больше», – рассуждали они. Но такая тактика привела к тому, что эти народы исчезли полностью.
Единственное, что могло спасти человечество, – это объединение и совместный поиск решения проблемы.
Чем и занимался Михаэль Коулман. Этот мужчина был в высшей степени необычен. Умный, целеустремленный, находчивый и чрезвычайно сдержанный.
За последние годы он посетил каждый континент, включая Антарктиду. Мужчина изучал политические системы стран, их законодательство, вникал в научные разработки и знакомился с новыми технологиями. Общался с совершенно разными людьми: политиками, учеными, биологами. Он овладел многими ключевыми языками планеты, получил несколько образований. Мужчину интересовала любая идея, любая зацепка на пути к восстановлению мира.
Он знал свою миссию и четко выполнял ее.
Люди настороженно относились к Михаэлю, их смущали его демонстративная холодность и молчаливость. Он мало говорил, больше слушал. Периодически кивал и даже улыбался, но его черные глаза всегда оставались серьезными.
Коулман был высоким смуглым брюнетом с тонкими европейскими чертами лица, что-то французское прослеживалось во внешности. Он уже и сам не знал, от кого получил ее в наследство. Да и никого это не интересовало в новом мире. Родители мужчины погибли от несчастного случая, когда ему было десять лет. Мальчика взял под опеку дальний родственник и передал на воспитание няне.
Фигура Михаэля была подтянута и стройна. Но пусть внешняя худоба вас не обманывает – физически мужчина был очень крепок. А еще предприимчив и верен принципам страны, которой служил, – Амазии.
И он ждал возвращения в родные места все последние месяцы, как только ему сообщили об этом. Но точная дата отлета не была известна, поэтому Михаэлю оставалось лишь использовать оставшееся время для получения новой информации.
Его последним пристанищем стала небольшая страна Старого Света, наверное, самая консервативная из сохранившихся. Порой ее правила и законы удивляли даже повидавшего все Михаэля. Но он умело скрывал истинное отношение к происходящему. Благодаря этому, руководство страны благосклонно относилось к молодому политику и позволяло увидеть больше, чем разрешено обычному иностранцу.
Михаэль проснулся в половине восьмого утра, как всегда. Он привел себя в порядок и вышел из дома. Постоянный завтрак в кафе напротив дома стал частью ежедневного ритуала и немного сглаживал впечатление от опустевших улиц. Коулман внимательно изучил историю страны и по старым фотографиям знал, как многолюдно здесь было раньше. Конечно, он не застал те времена, но что-то глубоко внутри, некий генетический механизм напоминал, что происходящее в мире ненормально. Так не должно быть.
Политик наизусть знал расписание рабочих будней и готовился к очередному заседанию Совета. Он чувствовал себя комфортно, когда все шло по заранее продуманному плану. Но сегодняшний день оказался другим. Едва мужчина зашел в здание, как раздался внезапный звонок от наставника в новой стране. Михаэль хлопнул по запястью, и перед ним возникла голограмма. Он не боялся, что кто-то увидит картинку, технологии нового мира адаптировали ее под сетчатку каждого отдельного пользователя. В руку был вживлен микрочип, который совмещал в себе возможности смартфона, медицинских приборов, банковских карт. В будущем функциональность чипа планировалось расширить.
– Михаэль? Ты можешь говорить? – скрипучий голос наставника звучал взволнованно.
– Да, господин Дишоу, – напряженно ответил герой.
– Наши планы изменились, приходи в Главный суд.
– Но…
– У тебя полчаса.
Продираясь сквозь публику и ища глазами знакомого, Коулман с удивлением отметил, как много людей собралось сегодня в помещении. Обычно судебные процессы не вызывали особого интереса у публики, но сегодня в зале царил аншлаг. Взбудораженный гул людских голосов заполз в голову молодого мужчины, и тот недовольно поморщился.
– В чем дело? – едва успел спросить он у Дишоу, как только судебный заседатель попросил соблюдать тишину.
– Смотри и запоминай.
В первом ряду, справа от стола судьи, сидел парень. Он был очень молод – лет двадцать, не больше. И очень напуган, несмотря на упрямо задранный кверху подбородок.
Михаэль видел сбоку его лицо и отметил капли пота, катившиеся по лбу бедолаги. «Интересно, что же он натворил? Кража? Но господин Дишоу явно не позвал бы его ради такой ерунды. Нет, здесь дело посерьезнее», – подумал иностранец.
– Франц Симонэ обвиняется в непотребных приставаниях к Лиане Шелтер, – наклонился к нему наставник, объясняя ситуацию.
Постепенно перед Михаэлем вырисовывалась картина. Симонэ и Шелтер обручились по взаимному согласию, но без разрешения родителей девушки. Задолго до помолвки они выбрали для дочери другую партию, и по законам страны имели на это право.
Насколько сильно изменился мир! В далеком 2020 году в цивилизованных странах никто бы не обратил на это внимания, но нынешние реалии диктовали новые правила.
В государстве, где жил последний месяц Коулман, строго контролировались все браки – женщины должны были доставаться самым сильным, лучшим, богатым, влиятельным. И в этом мире не было места для любви. Кто-то быстро привык, а отдельные бунты молодых парней жестко пресекались. Некоторые женщины были даже рады сложившейся ситуации – обеспеченная жизнь привлекала многих. Но не всех.
Пылающая, игривая молодость не знает слова «расчет». Она не может запереть себя в клетке и выбирать того, на кого покажет пальцем общество. Она хочет любить и быть любимой, испытывать искренние чувства и радоваться изо всех сил. Но и эти крохи счастья у нее отобрали.
Парень из простой семьи полюбил красавицу из богатого рода. Воспетый сотнями книг сюжет был гротескно утрирован. В новом мире это грозило не просто позором или увольнением, а изгнанием и, возможно, смертью.
Коулман услышал слова за спиной – мягкий женский голосок судорожно кому-то шептал: «Бедная Лиана, она плачет навзрыд. А ее уже на днях выдают замуж за другого. А Франца могут казнить. Но они ведь любят друг друга. Дурацкие законы. Бежать надо. В других странах наверняка проще, там можно выбирать».
Выйдя из зала суда, Михаэль вдохнул прохладный воздух.
– Что скажешь? – спросил его наставник. – Видишь, какие у нас порядки. Все строго, каждая девушка на учете. О браке договариваются, когда невесте десять лет.
– А сколько лет должно быть жениху? – уточнил Коулман.
– А это уже неважно, их же полно. В основном ребят тоже юных подбираем. Мы все понимаем – молодость ищет молодость. У парней есть списки: кто знатнее, кто богаче, там уже отдельное распределение. Вот у моего старшего внука тоже есть невеста.
– Интересно у вас устроено, – аккуратно подметил молодой политик.
– И ты ничего не скажешь? Не возмутишься? Не удивишься?
– Нет. Это не мое дело.
Удивленный его равнодушием господин Дишоу ненадолго замолчал. Тем временем в голову Михаэля изворотливой змеей закралась мысль о том, как все это в скором времени будет происходить в Амазии. Пока что правила родной страны не были такими жесткими, как здесь.
С другой стороны, человечеству необходимо выживать, протянуть еще немного с теми ресурсами, которые у него есть. Ученые работают, биологи перекраивают ДНК человека в попытках отыскать недостающее звено, сломанный ген, из-за которого женские эмбрионы перестают развиваться в утробе матерей.
А пока причина не найдена, можно и пренебречь чувствами людей. Проявлять эмоции – непозволительная роскошь в настоящее время.
Дишоу искоса смотрел на Коулмана, закуривая сигару. Михаэль неодобрительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Сигары были слабостью старого политика, но молодому поколению они стали недоступны. Обеспокоенные возрождением человеческой популяции чиновники приняли общемировой закон, по которому людям моложе 50 лет в целях обеспечения здоровья генофонда была запрещена официальная продажа алкоголя, сигарет и прочих веществ, отрицательно влияющих на здоровье и разум. Нет, конечно, нарушения случались, но не на публику. Дишоу было уже более 70 лет, поэтому он мог себе позволить роскошь вредных привычек. В конце концов, он курил уже много лет и не собирался отказываться от одной из оставшихся радостей жизни.
Мартиниан Дишоу был неплохим человеком, который еще успел застать старые времена. Ему не нравилось происходящее, но приходилось выбирать лучшее из имеющегося для себя и своей семьи. Пожилого человека удивило спокойствие Коулмана, ведь парень ему нравился. Но сегодня его сдержанность и равнодушие к произошедшему обеспокоили Дишоу.
– Ладно, – вдруг произнес Михаэль. – Это был полезный опыт. Благодарю, но мне нужно идти.
– Хорошо. И еще просьба будет. Не от меня, а оттуда, – Дишоу выразительно показал указательным пальцем наверх.
– От Бога? – скептически усмехнулся Коулман.
– Ну нет же, от правительства. Нам бы искусственников еще партию. Около ста штук. Самых обычных, чтобы не жалко было.
– Я поговорю со своими.
Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Настрой Коулмана на работу испарился. Все-таки произошедшее в суде оставило свой след. В памяти всплывало шокированное лицо Франца Симонэ, когда тот услышал, что ему дали запрет на проживание в городе сроком на десять лет. И при последующих попытках общения с Лианой Шелтер – тюремное заключение.
А с другой стороны, он знал, на что шел. Юноша сознательно нарушил закон, и за этим последовало наказание. Любовь – это роскошь. Сейчас на нее ни у кого нет права.
В квартире было тихо. Какой контраст с шумным залом суда! Михаэль набрал в ванну горячую воду. Облаченный в пушистый белый халат, он подошел к зеркалу, которое бесстрастно отразило напряженное лицо. Коулман попытался его расслабить, но на лбу упрямо собирались морщинки. В висках блеснула седина. Она была бы не так заметна, если бы не смоляно-черные волосы политика.
«Мне почти 33, – задумался Михаэль. – Я больше десяти лет кочую по разным странам и, кажется, знаю о них все».
Ему вдруг захотелось вернуться в Амазию. Он регулярно навещал родную страну в короткие отпуска, но их не хватало для того, чтобы почувствовать себя дома. «Все это будет, но позже», – подумал Михаэль.
Мужчина скинул халат и лег в теплую воду. Рядом, на небольшом столике, стояла бутылка старого виски и стакан. Да, это было запрещено, но Михаэль иногда позволял себе маленькие нарушения. Он аккуратно цедил обжигающую жидкость и размышлял: какую женщину подберет ему Брачный совет Амазии? Он не сомневался, что не останется один, и даже был уверен, что сможет оказать влияние на выбор контролирующего органа. Подсказать решение, которое устроит именно его. Это успокаивало Коулмана – все будет так, как он захочет.
С этими мыслями мужчина сам не заметил, как уснул. Очнулся он в уже прохладной воде и с досадой отметил, что немного замерз. На руке высветилась голограмма с пропущенным звонком. Видимо, система считала, что он спит, и решила не будить. Но вызов имел большое значение, и требовалось срочно перезвонить.
– Слушаю, сенатор Боливио.
– Господин Коулман? Я говорил сегодня с советником. Время пришло. Мы бронируем билеты на ваше имя. Через неделю ждем в Уиттернеме.
– Спасибо, сенатор. Что-нибудь от меня нужно?
– Не думаю. Если что, я вам наберу.
– Хорошо… и сенатор… Господин Дишоу просил искусственников.
– Сколько?
– Около ста.
– Много. Мы хотим направить десять тысяч в Азию, они хорошо платят.
– Я знаю. Тогда сколько сможет выделить?
– Пятьдесят, скорее всего. Я поговорю с Лабораторией жизни. Последняя закладка произошла совсем недавно и надо будет подождать.
– А предыдущие экземпляры?
Короткий смешок в трубке был предсказуем:
– Коулман, мы всех распродали. Хорошо, как приедете, то поговорим с Лабораторией, возможно, они согласятся на увеличение партии. Главное, чтобы по полной предоплате. Передайте Дишоу, что в этот раз отдадим ему семьдесят, а остальных через полтора года.
– Спасибо, сенатор. До связи. Буду ждать билет.
Коулман вылез из холодной воды и сделал несколько физических упражнений для разогрева. Скучная страна. Она не жила, а выживала. Через полвека здесь никого не останется.
Политик быстро оделся и вышел на улицу для прогулки. Свежий воздух взбодрил его. Снег почти растаял, оставив на память о себе несколько бело-серых меховых шапок. Мужчина медленно шагал по многовековым мостовым, которые скоро безвозвратно и безжалостно поглотит природа. Он подавил легкое сожаление о будущем. Если ситуация в мире не изменится, то выживут сильнейшие. И его долг сделать так, чтобы среди них оказалась Амазия.
Конец дня был скучным. Один из тех унылых вечеров, которые он привык проводить в другой стране. Но так было не всегда.
Несколько лет назад Михаэлю повезло оказаться в одном из азиатских государств. Вот где жизнь била ключом, несмотря ни на что. Суета пробуждала волнующие эмоции в душе мужчины.
Тогда его пригласили на закрытый торжественный прием в честь дружбы народов. И там было много женщин. Много красивых женщин. Их непривычное изобилие бросалось в глаза. Текло вино, и крепкие напитки подавались без ограничений. Всюду властвовал красный цвет: ковры, растения, декор залов. Громкая живая музыка была как нельзя кстати.
Коулман стоял за фуршетным столом рядом с послом Амазии. Тот лаконично представлял ему присутствующих. Высокая яркая женщина с четко очерченными скулами и замысловатой прической отделилась от толпы. Она первой подошла к политику и задала вопрос на объединенном китайском языке:
– Вы здесь в первый раз? Меня зовут Цао Баожэй, я работаю в консульстве.
– Михаэль Коулман, дипломат, прибыл из Амазии.
– Слышала о ней, красивая страна, самые лучшие технологии. О ваших разработках в области генетики известно всему миру.
– Верно. Мы работаем над общей проблемой.
– Успешно?
– Время покажет.
– Не хотите выйти? Здесь немного душно.
Они вышли из помещения, взяв по бокалу игристого вина, и медленно прошлись по террасе. Южные растения оплетали мраморные колонны и балюстрады, готовясь расцвести с первыми лучами экваториального солнца. Ночной воздух совсем не освежал и оседал на коже конденсатом.
Баожэй обмахивала лицо веером, над ее верхней губой выступила испарина. А руки в белых перчатках были похожи на двух танцующих змей. Это сравнение слегка позабавило Михаэля.
– А вы скромный, – внезапно сказала женщина и свернула веер.
– Вовсе нет, – парировал Коулман.
– Вы ведь все прекрасно понимаете.
– Понимаю.
– И не делаете?
– Я делаю либо то, что хочу, либо то, что должен.
Красавица приблизилась к Михаэлю и прильнула к его губам. Ее гибкое тело манило, перекрывая путь отступления.
– Ну же, пойдем. Мы можем уйти с этого скучного вечера. Я думала, что ничего интересного уже не будет, но увидела тебя.
Михаэль не был монахом, и поведение Баожэй нашло отклик в его теле, но вместе с тем мужчина ощутил в душе холодное равнодушие. Обычная физическая близость его уже не привлекала.
– Ты прекрасна, но, извини, нам это не нужно.
Женщина отпрянула, продолжая вглядываться в лицо Коулмана. Ее глаза сверкнули недобрым огнем, когда она поняла, что собеседник не шутит. Она схватила бокал и плеснула мужчине в лицо шампанским.
– Ты пожалеешь, – развернулась и быстрым шагом сбежала вниз по каменной лестнице.
Михаэль вытер с лица капли игристого вина и усмехнулся. Он точно ни о чем не жалел.
Сегодня, вспоминая эту историю, он снова улыбнулся. Женщины… Интересные создания. Они начали привыкать к тому, что теперь жизнь человечества текла в их нежных ручках. И некоторым казалось, что никто больше не смеет им перечить.
Но также он знал себя. Ни одна женщина в его жизни не будет иметь над ним власть. Михаэль Коулман был в этом уверен.
***
Судьба молодого политика интересовала не только самого Коулмана. На другом конце мира о нем говорили, переворачивая и изучая, будто он находился под микроскопом. Одним из обсуждающих был советник.
– Я уверен, что Михаэль готов. Он получил прекрасное образование. Мы не жалели средств, чтобы у него всегда было все самое лучшее.
– Этот парень может оказаться не настолько прекрасным и доставить нам хлопот. Ты предвзято к нему относишься.
– Не отрицаю. И ты знаешь причины. Я не могу иначе.
– Я понимаю тебя. В конце концов, все произошло не без моего ведома. Но будь осторожен, как бы не пришлось разочароваться в сделанном.
– Я буду следить за ним. За каждым шагом, пока не удостоверюсь, что он все сделает правильно.
Мужчины поднялись. Друг советника вышел из дома и сел в автомобиль.
– Домой, – приказал он.
За короткие двадцать минут дороги у него есть время обдумать ситуацию. Михаэль Коулман – темная лошадка. Столько лет он прожил в другой стране и сейчас возвращался обратно. Сейчас его перспективы казались ясными и безоблачными. Но никогда не знаешь, когда грянет гром. Нужно быть готовыми ко всему.
Глава 2. Кэя, Доли, Кимимела
Кэя Гловер кубарем скатилась по лестнице и ворвалась на кухню. Она налила себе стакан воды и задумчиво уставилась в окно. Утренний Уиттернем еще спал. Его мягкое дыхание чувствовалось в шелесте деревьев, одиночных криках редких птиц и ворчании автомобилей, везущих хозяев по важным делам. Нежная розовая дымка окутывала деревья и дома. День обещал быть солнечным, а потому хорошим.
Девушка начала неспешно готовить завтрак. По понедельникам ее очередь помогать на кухне. Вечером ужин подавал Джузеппе, пожилой помощник. Обедали члены семьи Гловер традиционно вне дома.
Кэя жарила тонкие блинчики на новой сковородке, прошлогоднем подарке от сестер. Она аккуратно наливала тесто, краем глаза поглядывая на заранее приготовленные начинки: сыр, творог, обжаренные кусочки мяса и птицы, варенье. Строго говоря, в обычные дни было не принято есть молочные продукты из-за их высокой стоимости. Но в день рождения любимой сестры разрешается нарушить правило. Не то чтобы Гловерам не хватало денег, пост отца давал возможность выбирать любую еду. Но в Амазии считалось, что каждый член общества должен был уважительно относиться к разумному потреблению ресурсов страны. Это касалось всех сфер жизни общества.
Случившееся в мире повлияло на привычный рацион человека. Уменьшение численности коров и коз привело к резкому росту цен на молочные продукты. Бабушка рассказывала Кэе, что раньше постоянно пили кофе с обычными сливками. Каждый день и не один раз. И сыр обычный ели. И йогурты. А сейчас все перешли на растительные заменители. Девушке они не нравились, и поэтому она предпочитала обходиться вовсе без них.
И бабушка раньше была другой. Она жила с ними в этом доме, когда мама была еще жива. Кэя усилием воли переключила мысли и сосредоточилась на готовке. Вскоре в доме послышались голоса – семья просыпалась.
– С днем рождения тебя, с днем рождения тебя! – пропела веселая компания, сидя за обеденным столом.
Доли со смущенной улыбкой принимала подарки. Но было заметно, как ей приятно внимание родственников. Юная, красивая, ей исполнилось всего девятнадцать лет. Расцвет молодости и красоты.
– Жаль, с нами нет Нуто и бабушки. Мы же увидимся с ними на выходных? – спросила у отца виновница торжества.
– Конечно, дорогая, – погладил ее по голове Ромул. – Подумать только, тебе уже девятнадцать. Еще немного, и ты станешь совершеннолетней.
– После Кэи, – прокомментировала Кимимела, третья дочь в семье Гловеров.
– Мы сейчас отмечаем день рождения Доли, – пожурила девушку старшая сестра.
– А я что-то не то сказала? Все должно быть по порядку.
Родственники за столом переглянулись. Кими с каждым годом становилась упрямее и жестче, но никто не мог ее в этом упрекнуть. Потеря матери оказала на девушку сильное влияние, ей тогда едва исполнилось восемь лет.
Странное дело, но остальные дети Ромула Гловера легче адаптировались к жизни после трагедии. И Кэя, и Доли, и даже малыш Нуто горько переживали трагедию, но почти не изменились. А Кими страдала. И Кими сердилась. Сильно сердилась на мать, так рано покинувшую ее, и на других родственников.
– Ты права, – рассудительно ответила Доли. – Сначала Кэя, потом я, потом и ты. Ну все, мои хорошие, нам пора на учебу.
Девушки вышли из дома и сели в машину Кэи. Она включила автопилот, и через полчаса автомобиль доставил Кимимелу в школу, и поехал в университет, где обучались старшие сестры Гловер.
Огромное здание науки располагалось на правом берегу Уиттернема. Город выделил для него исторический особняк, стремясь подчеркнуть значимость и ценность образования в Амазии. У любого желающего была возможность учиться по выбранной программе.
В этом году Кэя получала степень бакалавра по генетике. Она не только обучалась по усиленной программе, но и еще проходила стажировку в университетской лаборатории. Естественные науки были страстью девушки, она хотела «починить» новый мир и спасти человечество. И не только ради собственной славы.
– Привет, крошка. Как дела? – в аудитории подсела к Кэе яркая светловолосая девушка. Ее образ был тщательно подобран. Таня Тирофф была очень красива и знала об этом.
Девушки дружили с самого детства. В мире, где девочек не так уж много, вы так или иначе найдете общий язык. Вам нечего делить, ваша судьба точно будет устроена, поэтому дружба складывается сама собой.
– У Доли сегодня день рождения. Мы поздравляли ее.
– Точно, чуть не забыла. Я обязательно позвоню ей. А… а остальные? Тоже были с вами? – деликатно осведомилась Таня.
– Нет. Мы хотим в выходные съездить к бабушке и отметить праздник все вместе. Но я еще не звонила ей.
– Понятно.
***
В то же утро Камилла сидела за антикварным обеденным столом и читала свежую прессу. Пальцем она пролистывала страницы голографических страниц, обращая внимание на самые важные статьи.
– Госпожа Гловер, ваш кофе и низкокалорийная выпечка, – бесшумно принес поднос молодой мужчина.
– Спасибо, Шоу. Тебе не кажется, что сегодня прохладно?
– Есть немного.
– Проследи, чтобы Нуто был тепло одет. Мне нужно пораньше в Совет. Машина готова?
– Да, госпожа. – Шоу был корректен и немногословен, как всегда.
Камилла задержалась в просторной прихожей, привычно оглядываясь в зеркале. Это была холеная высокая женщина лет шестидесяти, которая выглядела намного моложе. Вся ее жизнь была подчинена режиму, который Камилла сама для себя составила. Не всегда он давался ей легко, но нельзя было расслабляться, особенно сейчас.
Женщина поправила уложенные светлые волосы и подкрасила губы. Незаменимый Шоу накинул на ее плечи стильное дизайнерское пальто ярко-красного цвета. Камилла любила броские вещи и обожала находиться в центре внимания.
Она почти ласково потрепала по щеке Шоу.
– Я приеду к шести. Ты выбрал подарок? Самый дорогой?
– Да. Все в точности, как вы хотели.
– Чудно. Не забудь про цветы. Она любит махровые розы. И приложи открытку.
Камилла села в автомобиль и голосом приказала: «На работу». Пока машина везла ее по заданному маршруту, женщина просматривала ежедневник.
– Так, в 9 часов будет совещание с советником. Затем обед. В два часа свободное время, успею сходить на массаж. Нужно просмотреть документы и продумать детали торжественного вечера. Необходимо все успеть.
Кошачьей походкой она прошла в свой кабинет. Но это обманчивая мягкость могла ввести в заблуждение только новичков, остальные знали настоящий характер Камиллы. С его помощью она сделала себя, мужа, сына и теперь на очереди стояли внуки.
После онлайн-совещания Камилла и советник задержались. Все остальные уже отключились от связи, и они остались вдвоем. Будучи давно знакомыми, коллеги перешли на неформальное общение:
– В чем дело, Терренс? Ты хочешь что-то сказать мне?
– Я считаю, что ты, как член Брачного совета, имеешь право знать. Правительство приняло решение отправить сенатора Стоуна в отставку.
– В чем его промах?
– У нас есть вопросы к его методам работы. Мы долго закрывали глаза на проступки, но сейчас нашему терпению пришел конец.
– И кто будет вместо него?
– Есть на примете один человек.
– Кто-то из наших знакомых?
– Вряд ли. Он жил в других странах. Мы готовили его много лет.
– Сможет ли он справиться с высокой должностью, если у него нет соответствующего опыта?
– Я в нем уверен. Это исключительно выдающийся молодой человек.
– Как его зовут?
– Узнаешь в свое время. Все будет официально
– Что ж, хорошо. Я дождусь. Когда мы увидимся?
– В пятницу вечером? Я скажу своим, что задерживаюсь на работе.
– Хорошо.
– Я буду рад тебя видеть, – искренне ответил советник.
Камилла выключила голограмму и вышла из зала. Слова советника заставили ее задуматься. Сенатор Стоун не был ей полезен, а потому она не испытывала никаких чувств при новости о его смещении. Но новый человек… интересно, можно ли будет его использовать в своих целях?
Женщина села за свой стол и нажала на кнопку на столе. Моментально материализовался один из помощников.
– Что вам угодно, госпожа Гловер?
– Скоро состоится очередное собрание Совета. На нем будет моя семья. Подготовь все, как полагается. Вечер должен пройти идеально.
– Будет сделано.
– И набери мне внучку. У нее сегодня праздник.
***
Учебный день Кэи начинался с лекции Родриго Мартинеса, молодого и перспективного преподавателя. Он уже получил докторскую степень, руководил университетской лабораторией, проходил практику в Лаборатории жизни и даже претендовал на высокий пост в министерстве. На его занятиях всегда было много студентов.
После лекции Кэя выбежала вслед за Мартинесом, чтобы уточнить учебные моменты.
– Родриго, доброе… доброе утро, – девушка немного запыхалась.
– Слушаю, – улыбнулся преподаватель.
– Я сегодня не смогу прийти в лабораторию… у сестры день рождения. Можно будет перенести занятие на выходные?
– Конечно. Только в воскресенье я, скорее всего, буду один, а в субботу придет параллельная группа.
– Я буду в воскресенье, спасибо, – быстро ответила Кэя.
Семья Гловер была непохожей на остальные. В ней было три дочери. Целых три. Для мира, где лишь один из пяти родившихся младенцев оказывался девочкой, это стало сенсацией. Появление на свет старшей, Кэи, посчитали обычной удачей. Рождение Доли – чудом. А уже Кимимела окончательно подтвердила уникальность семьи. Четвертым в ней стал малыш Нуто.
С раннего детства сестры и их мать Найра стали объектами для генетических тестов и исследований, но они не выявили ничего необычного. Чего нельзя было сказать об истории появления Найры в Амазии – она оставалась окутана тайной.
Никто не знал, как маленькая девочка оказалась в стране. В пятидесятые годы XXI века на улицах Уиттернема ее нашла Камилла Гловер, член Брачного совета. Ребенок говорил на непонятном языке, и единственным опознавательным знаком на теле стала небольшая татуировка под правой лопаткой с незнакомыми символами.
Анализ показал полное несовпадение ДНК девочки с имеющимися в базе данных. Кем она была и откуда? Как очутилась в стране? Несколько лет соответствующие службы безуспешно пытались выяснить это.
Ребенок быстро научился новому языку и смог сказать, что ее зовут Найра. На другие имена девочка не реагировала. Еще она рассказала, что раньше вокруг нее шумели деревья, но не такие, как в Амазии. Современный город и здания пугали девочку, они были для нее незнакомыми и чужими. В конце концов специалисты прекратили попытки выяснить ее происхождение, решив, что найденыша привезли из другой страны и потеряли в Уиттернеме.
Внешность Найры Селтус – такую фамилию ей дала Камилла Гловер – тоже была экзотичной. Длинные волнистые волосы, смуглая кожа, наряду с типичными чертами индейцев и темнокожих, немного раскосые темные глаза, крупноватый широкий нос, пухлые губы. Скорее всего, в предках Найры смешались все три расы: белые, темнокожие и коренные жители бывшей Америки. Такая смесь причудливым образом отразилась на девушке, заставляя окружающих обращать на нее внимание, где бы она не появилась.
Жители города не удивились, когда Найра Селтус вышла замуж за сына Камиллы Гловер. Последняя настояла на этом браке. Женщина обладала крутым нравом и жестким характером. Помимо своего высокого поста, она была супругой одного из самых влиятельных чиновников Уиттернема и умела добиваться желаемого, самостоятельно или с помощью ресурсов супруга.
Тем неожиданнее для всех оказались отношения между Ромулом Гловером и Найрой. Камилла выбрала чужестранку, хотя могла сосватать сыну практически любую девушку из высшего света Амазии. Но чиновница была непреклонна – только Найра. Причины подобного поступка оставались неизвестными, но было видно, что женщина ни разу не пожалела о принятом решении.
Свою экзотическую внешность Найра передала трем дочерям. Все девочки были похожи между собой, но Кэя выделялась глазами – зелеными, как у отца. У младшего Нуто были такие же.
Белые гены Ромула Гловера усреднили черты лица детей, но те все равно выглядели достаточно необычно. Хотя в Амазии национальности смешивались и тасовались, как карточная колода. Но даже на фоне прочих жителей в потомстве семьи Гловер было что-то особенное.
Первые тринадцать лет брака прошли счастливо, пока не появилась она – странная болезнь Найры. Врачи и ученые страны, казалось, могли решить любую задачу, за исключением рождаемости девочек. Но недуг женщины оказался им не под силу. Все технологии и научные открытия были брошены к ногам Гловера, но усилия оказались бесплодными. Что-то мешало ей выздороветь. В конечном итоге, Найра Гловер скончалась, едва ей исполнилось тридцать два года.
Дети тяжело переживали потерю. С двенадцатилетней Кэи мать взяла слово о том, что та будет заботиться о сестрах и брате. Ей же в наследство досталась небольшая шкатулка и аккуратный рукописный дневник со своими заметками. Они были написаны на неизвестном миру языке. Но Кэя и ее сестры его, конечно, знали. Мама рассказала им свою историю так, как помнила ее сама. О том, как маленькой девочкой она оказалась в Амазии. В ее воспоминаниях были леса и река, тепло, щебет птиц, много фруктов и еще больше женщин.
– И там не было мужчин? – удивленно спрашивала Кимимела.
– Ни одного, – улыбнулась мать. – Представляешь, только женщины и девочки. Такие, как я или вы с сестрами.
– И как бабушка? – уточнила младшая Гловер.
Мать немного замялась, но в итоге согласилась с ней:
– И как бабушка.
Это смущение не осталось незамеченным для Кэи, и та решила спросить ее отдельно о причине заминки. Но не успела.
Найра научила дочерей языку, который знала с детства. Женщине было важно передать детям что-то свое, что, всегда принадлежало только ей, было частью ее самой. Таких вещей оказалось совсем немного.
Кроме того, мать настояла на том, чтобы всем ее детям сделали под правой лопаткой татуировки, как у нее: маленькая картинка и надпись.
– Это ваши имена на моем языке, – объясняла она. – Я хочу, чтобы вы знали, что у вас есть и другие корни. Возможно, когда-нибудь, вам удастся найти мою родину.
Во время похорон Найры Камилла Гловер отвела в сторону сына и твердо сказала:
– Ромул, я хочу, чтобы Нуто жил со мной.
– Но, мама…
Мужчина был убит горем. Он очень любил своих детей. Смерть жены заставила его еще острее почувствовать привязанность, и он был не готов расстаться с ними.
– Пойми, Нуто всего пять лет. Ему нужна материнская забота. Ты сейчас погрузишься в работу и не сможешь уделять ему должное внимание.
– Мы наймем няню.
– Она не заменит близкого человека.
– Мать потерял не только Нуто, но и девочки. С ними ты что предлагаешь делать? Их ты не хочешь забрать?
– Они уже большие. Справятся. А Нуто – нет.
Ромул отшатнулся от матери. В тот день он категорически отказался от ее просьбы, но со временем поддался на уговоры. Нет, не ради желания Камиллы, но из-за своего сына – ребенку была нужна материнская забота. Постепенно короткие поездки к Камилле удлинялись, пока мальчик окончательно не переехал.
Сестры редко видели младшего брата. Было очевидно, что бабушка не слишком хочет, чтобы дети общались между собой. И так как девочки были еще слишком малы, они не могли решить вопрос самостоятельно. А Ромул Гловер погрузился в работу, чтобы заглушить боль.
Семья Гловеров по-прежнему оставалась одной из самых успешных в Уиттернеме, и в ее доме готовили и наводили порядок посторонние люди. Но ни один чужой человек не мог взять на себя ответственность за моральный климат в доме. Этой сложной работой занялась маленькая, хрупкая, но очень-очень сильная Кэя.
Она сплачивала семью, подбадривала отца, общалась с жесткой бабушкой и не забывала поддерживать связь с Нуто.
Ей часто приходилось мирить ссорящихся между собой Доли и Кимимелу. Причины раздора оставались неясными. Девочкам было нечего делить, но сестры никак не могли найти общий язык. Они различались и по характеру. Доли была романтичной и мягкой, как отец. Вместе с этими чертами в девушке прослеживалась абсолютная неприспособленность к жизни. Ее голова будто парила в облаках. «Как хорошо, что она девушка, у нее не будет необходимости искать свое место под солнцем. В новом мире женщина живет в достатке только потому, что ей повезло родиться женщиной», – размышляла Кэя.
Кими, наоборот, была строгой и критичной. Она утверждала, что обязательно станет юристом и будет поддерживать порядок в стране, городе и отдельно взятом сообществе. Этого же она и требовала от семьи. «Все должно быть правильно», – под этим девизом младшая из сестер проживала свою жизнь. Парадоксально, но именно она была больше всего похожа на бабушку. Кэя с досадой думала, что Камилле следовало забрать на воспитание ее, а не Нуто. Со временем две типичные представительницы породы Гловер либо стали бы неразлучны, либо окончательно разругались бы в пух и прах.
В этом круговороте жизненных перипетий Кэя Гловер жила, мечтала и творила. Она со смирением принимала все, что происходит вокруг нее, хоть это было и нелегко. Иногда в голову девушки закрадывались мысли о том, как складывалась бы жизнь ее семьи в другую эпоху. Было бы все так же? А может, она и вовсе не появилась бы на свет?
Да, сейчас Гловеры выгодно отличаются от других жителей страны. Если у Найры родилось три девочки, то, возможно, эта традиция продолжится и в их семьях. Это повышало статус Гловеров в Уиттернеме и положение самих девушек в новом мире. Но кто знает, принесет ли это им в будущем счастье.
А пока Кэя делала то, что в ее силах. Девушка прекрасно училась в школе и сознательно выбрала изучение естественных наук в университете. Ее основной задачей стала работа над возрождением человечества. Раз женщин становится меньше, значит, что-то произошло. Ведь не могут события происходить беспричинно. И ее долг, как будущего ученого, докопаться до правды и, если получится, все исправить.
***
День рождения Доли прошел в небольшом уютном заведении. Именинница собрала там сестер и своих друзей.
– Должно быть, приятно видеть здесь самых близких, – сказала мимоходом одна из подруг Доли.
– Ну да… – немного смутилась та и украдкой посмотрела на запястье, на котором красным цветом мигала подсветка вживленного телефона.
Ее реакция зацепила Кимимелу.
– Ты ждешь сообщение? От кого?
– Это по учебе. У нас запланирована практическая работа на завтра. Мы идем в театр. Я готовлю вопросы.
Доли училась на искусствоведа, хотя в душе мечтала стать актрисой. Но об этом ей запретила думать властная бабушка: «Гловеры никогда не будут кривляться на сцене». Пусть старшая женщина их семьи жила отдельно, но она все равно пользовалась огромным влиянием.
– В театр? Но ведь… – удивленно протянула ее сокурсница Клементина и резко согласилась после незаметного тычка Доли под столом. – Да, в театр. Все верно, мне тоже нужно подготовиться.
Кимимела хотела развить тему, но усилием воли заставила себя молчать. Несмотря на конфликты, в глубине души она очень любила сестер. Хоть и сердилась на них, сама не понимая на что именно. Потайная часть ее души прекрасно знала в чем дело, и Кими приходилось скрывать причины своей раздражительности. Девушка завидовала тому, что Доли успела больше побыть с матерью. Хотя бы несколько лет, но у нее осталась память о Найре. Тогда, как у нее самой, сохранились лишь обрывки воспоминаний.
К Кэе она испытывала нежность. Может, потому что та была старшей и частично заменила девочкам мать. Кэя заплетала косички, придумывала праздники, выслушивала жалобы, вытирала носы, поддерживала и вдохновляла. И в сознании Кимимелы два образа сливались в один. Этому способствовала и внешняя схожесть двух женщин, а также общие черты характера.
Но к Доли она ревновала. И мать, и старшую сестру. И Кими было стыдно за это, ведь после смерти матери у нее больше никого не осталось.
Тем не менее сейчас младшая взяла на заметку реакцию сестры. Та что-то скрывала.
С наработанным годами спокойствием Кэя перевела тему:
– Доли, бабушка тебе звонила?
– Да. Она прислала подарок. Как всегда роскошный. И букет.
– И что же это?
– Украшения и ценные бумаги.
– Бабушка не жалеет средств.
– Да, она думает, что деньгами можно исправить все, – вздохнула Доли. – Хотя ее подарок тебе на двадцатилетие был неплох.
Кэя согласилась с ней. На прошлый день рождения бабушка подарила тот самый автомобиль, который развозил их ежедневно.
Уже дома Доли продолжила:
– В субботу мы идем к ним в гости. Я несколько месяцев не видела Нуто. И соскучилась по нему.
– А по бабушке?
– Не знаю.
– Я до сих пор не понимаю, почему она так поступила, – сказала Кэя.
– Она всегда выделяла Нуто. Может, из-за того, что он мальчик?
– Наверное, он напоминает ей нашего отца.
– А мы?
– А мы похожи на мать.
– Но ведь она сама выбрала ее. Мама выросла у бабушки на глазах.
– Извини, дорогая. У меня нет ответов на твои вопросы. Возможно, со временем мы узнаем правду.
Глава 3. Сенатор Коулман
Михаэль увидел Амазию в окне иллюминатора во время снижения аэробуса. Погода была пасмурной, и кучевые облака скрывали от него землю родной страны. Уши заложило от перепада давления. Мужчина на автомате кивком поблагодарил молодого стюарда, который принес ему минеральную воду и мятные леденцы, даже не взглянув на парня. Бортпроводник подобострастно произнес:
– Через пять минут будет открыта дверь.
– Хорошо. Мой багаж отправьте на домашний адрес.
У подножия трапа его встретил одетый в форму мужчина. Его лицо было бледным и невыразительным, и только это мешало назвать человека красивым, а так он мог считаться вполне привлекательным. Хотя внешность встречающего интересовала Михаэля в последнюю очередь.
– Доброе утро, господин Коулман. Мне поручили вас встретить и доставить на место.
– Кто именно?
– Советник Амазии.
Михаэль вскинул брови.
– Сам?
– Да. Он ждет вас.
– Я хотел сначала заехать домой, меня там ждут…
– Дело не терпит отлагательств. Советник просит. – Незнакомец сделал упор на последнем слове, хотя сложно представить, что его руководитель снисходил до просьб.
Незаметно вздохнув, Коулман последовал за служащим. Его провели через дипломатический коридор с минимальным осмотром. Несколько печатей в паспорт, и политик был отпущен. Теперь он находился в стране на законных основаниях.
В дорогом бронированном автомобиле невольный путешественник сделал звонок:
– Оливия… я в Уиттернеме. Нет, еду по делам. Сожалею, но возникла срочная необходимость по независящим от меня обстоятельствам. Пока не могу сказать, в чем дело. Ты пообедай сама, я приеду, как только смогу.
Бледнолицый незнакомец, чья внешность резко контрастировала с темной мастью политика, уточнил:
– Ваша жена?
Нет. Моя… неважно, – он мотнул головой и дал понять, что не намерен обсуждать статус Оливии в своей жизни.
Весенняя столица встретила его прохладным свежим воздухом. К счастью, Михаэль был тепло одет. Куда больше его беспокоил моральный климат города. Нужно быть готовым ко всему, что может случиться в Амазии.
Автомобиль остановился возле здания Сената. Михаэль и раньше посещал его, когда отчитывался о проделанной в других странах работе, но сейчас ощущение подсказывало, что дело в другом. Ему не дали времени заехать домой, а потребовали сразу приехать в Сенат. Это могло означать одно из двух: либо он совершил промах и его ждет наказание, либо есть срочные новости.
Проступков за собой Михаэль не припоминал, ибо все его действия совершались исключительно в интересах государства.
В большом зале сидело несколько человек, в том числе действующие сенаторы. Политик узнал в одном из них сенатора Боливио и поприветствовал его.
Бледный мужчина показал Михаэлю его место за общим столом.
Уже сидя Коулман внимательно оглядел присутствующих. Они были настроены серьезно и даже несколько торжественно. Что-то должно было произойти. У Михаэля пересохло в горле, но он не решился первым попросить воды.
Обстановка дошла до пика, когда в зале появился он – советник.
Что можно было сказать о советнике? Ему было за семьдесят, он родился еще в старом мире, когда ничего не предвещало катастрофу. Благодаря здоровому образу жизни и новым биотехнологиям мужчина выглядел моложе своих лет, да и чувствовал себя тоже бодро. Его должность подразумевала огромную власть, он был в стране вторым человеком после президента, а фактически первым. И об этом также все догадывались, если не знали наверняка.
Советник со своей командой незримо управлял государством, проталкивая нужные ему решения и законы. В настоящее время это всех устраивало, поскольку благодаря его решениям Амазия процветала и пользовалась большим уважением на политической арене. Самые новые технологии, социальные программы, акцент на здравоохранении делали страну успешной, а пока работает механизм, нет смысла его ломать.
В целом политическая система Амазии сильно изменилась за последние шестьдесят лет. Ее постоянно усовершенствовали, используя опыт других стран. Именно поэтому Амазия отправляла за границу на стажировку своих лучших людей, как, к примеру, молодого Коулмана.
Михаэля, с одной стороны, тешило доверие правительства (а каждый стажирующийся отбирался лично советником), а с другой – он не понимал, почему был удостоен столь высокой чести. Коулман не считал себя самым умным и предприимчивым. Хотя, возможно, он просто себя недооценивал.
При виде советника присутствующие замолчали и резко выпрямились. Зрелый политик оглядел своих подчиненных и начал речь:
– Я собрал вас ненадолго. Хочу представить Михаэля Коулмана. Более десяти лет он по моему особому поручению провел в других странах. Именно благодаря ему мы получали сведения о последних разработках. Он всегда работал на благо Амазии, и я высоко оцениваю его способности.
Взгляды окружающих Коулмана мужчин стали настороженными и даже немного враждебными.
– Как вы знаете, сенатор Стоун по причинам, связанным с его возрастом и состоянием здоровья, больше не может занимать свой пост. Мы с грустью и уважением к его прежним заслугам приняли эту новость, но жизнь продолжается. И нам нужен новый человек в Сенате.
Оглушительная тишина воцарилась в зале. Михаэль слышал дыхание других людей и свое собственное. А советник продолжал:
– Поэтому я хочу вам представить нашего нового сенатора – сенатора Коулмана. Не сомневаюсь, что он принесет нашему обществу большую пользу. Это все. Следующее заседание состоится через неделю. У вашего коллеги будет время ознакомиться с делами предшественника и составить собственное мнение о программах и законах, которые необходимы стране в настоящее время.
С этими словами советник вышел из помещения, оставив за собой удивленные взгляды и нескромные перешептывания.
Первым недоумевающего Михаэля поздравил сенатор Боливио:
– Сенатор Коулман, искренне рад. С вами приятно было работать все эти годы, надеюсь, наше сотрудничество останется и впредь плодотворным.
Постепенно и другие члены Сената и прочие политики подходили к Михаэлю и говорили полагающиеся в таком случае слова поздравления.
Когда веретеница чиновников закончилась, Михаэль вышел и в коридоре встретил уже знакомого бледнолицего мужчину:
– Поздравляю, сенатор Коулман, – вполне серьезно сказал тот. – Меня зовут Стивен Фергюсон.
«Ага, он из бывшей Скандинавии», – понял Михаэль. В принципе, по его высокому росту, уверенной выправке и светлым, будто выгоревшим волосам, можно было догадаться.
– Благодарю… господин Фергюсон, извините, не знаю, как к вам лучше обращаться, – на этих словах новоиспеченный сенатор заколебался.
– Можете называть меня Стив или Фергюсон. И еще, сенатор Коулман, теперь я работаю в ваших интересах.
– Я вас не нанимал.
– Это решение принято советником, и оно не обсуждается.
– Но в чем будут ваши обязанности?
– Узнаете. Сегодня первый день вашего назначения, приказ уже подписан.
– Он был подписан еще до моего возвращения в страну?
– Да, насколько я знаю. Советник сказал мне о своем решении неделю назад. Мы ждали только вас.
Пристальное внимание к его персоне слегка потревожило Михаэля. Слишком много чести, было бы это к добру.
Фергюсон подвез молодого мужчину к дому. Михаэль коснулся пальцами запястья, чтобы увидеть время: почти два часа дня, время обеда. Оливия наверняка ждет его, не очень красиво вышло. Обычно он всегда первым делом приезжал в дом.
Этот дом… Если Коулман и скучал по чему-либо в Амазии, так в первую очередь по нему и по Оливии. Уютный особняк достался ему в наследство от родителей. Со временем мужчина обставил здесь все по своему вкусу. Снаружи по периметру невысокого кирпичного забора были высажены гибридные хвойные деревья, а во дворе разбит газон из модифицированной травы. Она не увядала и требовала лишь специальной подкормки и минимального ухода. Для этого, а также для подстрижки деревьев, Оливия регулярно приглашала наемного садовника. Весной и летом ветки деревьев оккупировали гнезда, и пение птиц превращалось в постоянное звуковое сопровождение живущих в доме людей. Но сейчас здесь было тихо.
Михаэль поднялся по ступенькам и дал голосовую команду: «Открыть». Опознавшая его умная система быстро исполнила приказ.
Он повесил пальто на отдельную высокую вешалку и снял шарф. Запах внутри практически не изменился и остался таким, каким его запомнил Михаэль. Ближе к кухне начал усиливаться аромат свежеприготовленной еды – надо же, Оливия точно подгадала время его приезда.
– Наконец, я здесь, – сказал мужчина и зашел в помещение.
Оливия обернулась и при виде Михаэля улыбнулась. Вокруг ее красивых черных глаз незамедлительно образовались морщинки.
– Микэ, дорогой! Я так рада тебя видеть! – она обняла мужчину. – Ты �