Неудержимость VII

Фиксация Божественного вмешательства

Поморщившись от пригорелого запаха от одной из сковород, которую Гиря убрал в сторону от плиты, прежде чем уйти, и которая, оставаясь раскалённой, продолжала жарить мясо, я отложил в сторону от котла щётку. Взглянув на Знак Ша’ада на своей руке, я понял, что цветы на теле Вайсэ, которые напоминали плачущее пламя, и были теми самыми Цветами Кайроса, а затем повернул руку ладонью к себе, присмотревшись к белоснежному кольцу из бесчисленных мелких костей, что были чётко вырисованы на моей коже. Я мог рассмотреть каждую косточку, что была в миллиметр длиной, отчего подивился искусному воплощению изображения, а параллельно с этим и своему неестественно острому зрению. Наконец я, продолжая сидеть на корточках перед котлом, обернулся к Галь, увидев, что она накинула на себя красный бархатный балахон, полностью скрывшись под ним. И хоть она и старалась скрыть своё лицо в тенях под глубоким капюшоном на голове, но я отчётливо видел его и её ошалелый на личике взгляд. Она испытывала страх, предвкушение и нерешительность, а по её зрачкам можно было легко оценить уровень адреналина, что сейчас бил по её телу. Выразительные губы слегка подрагивали, а она всё силилась начать диалог, приоткрывая рот, но тут же смыкала губки. Так продлилось с десяток секунд, прежде чем она, насилу переборов свой страх перед прыжком в неизвестное, всё же приняла окончательно решение и, оглядев вокруг себя кухню и остановившись взглядом на мне, вдруг удивлённо спросила, явно сбитая с толку:

– А ты что там делаешь?

Я посмотрел на котёл подле себя и невесело крякнул, поднимаясь с пола, и направился к тазу с водой, что стоял в нескольких метрах от меня, чтобы обмыть руки. И уже намыливая ладони, я ответил ей:

– Да есть у меня… одна привычка… теперь… Когда надо подумать, надо руки чем‑то занять… Слушай. А как ты сразу телепортировалась сюда? Уже бывала на кухне раньше? Да и как нашла меня?

Фигурка Галь под балахоном дёрнулась, и она, проигнорировав мои вопросы, резко и сердито зашагала ко мне. Даже почти подбежала. И она судорожно схватила меня за руку, но наконец её возбуждённые глаза перестали метаться по сторонам вокруг меня и сфокусировались на моём лице. Её губы скривились в недовольстве и она, цокнув, прохрипела:

– Тц! Ты где это так извалялся? Горел что ли? Дьявол! Быстрее же… Теперь тебе ещё и мыться… Где мы будем… совершать ритуал?

Она нетерпеливо потянула меня за руку в сторону, не давая мне смыть с них даже мыло. Но я лишь хмыкнул:

– Спокойно, – и остался стоять на месте, опустив намыленные ладони в таз с водой и разглядывая мыльную пену, что закачалась на поверхности воды.

И всё же в моей душе всё ещё скребли коты и кошки, раздирая её в разные стороны.

– Да что с тобой? – не выдержала Галь.

Я понимал её: она торопилась всё сделать быстрее, пока не стало очень поздно. Тем не менее Галь пребывала в непонятных чувствах от предстоящего: ей это не нравилось, и всё же одновременно с этим это её заводило. Я оторвался от созерцания пузырьков и взглянул на неё.

Она же успела лишь буркнуть:

– Да что за вид страдальца? – как мы уже перенеслись в мою комнату наверху.

Надо было бы сообщить Гроду, что я освободил кухню. Однако, не став более терять времени, я отправился в ванную, к бадье, где сразу, скинув с себя всю одежду, занырнул в холодную воду. Погрузившись с головой несколько раз, я встал в полный рост и принялся тереть себе лицо и шею, отмывая копоть и сажу. Стоял я в воде по середину бёдер, решив заодно намылить себе и всё тело, но тут я взглянул в открытый проём двери, через который с другой стороны на меня смотрела Галь, сидя на кровати. Она скинула с головы капюшон и, сев, словно ученица, на краешек кровати, пристально наблюдала за мной. Отступать было некуда, поэтому я продолжил намыливать себя под её бесстыдным взглядом, хоть её лицо восемнадцатилетней девчонки и полыхало. Я быстро отвёл свои глаза от неё, но уже было поздно, моё тело реагировало на то, что она смотрит прямо на меня. Возбуждение пронеслось волной мурашек по коже, заставив мои соски сжаться, а член – приподняться, наполнив его сосущими ощущениями. От вожделения и предчувствия близости заныли зубы, а давление крови в голове притупило сознание. По телу гулял адреналин, отчего всё оно стало тоже, как и у Галь, подрагивать, а грудь сдавила тяжесть, что не давала ровно дышать.

Я окунулся ещё раз, смывая мыло с тела, и, не обтираясь полотенцем, мокрым пошагал к ней. Она встала мне навстречу, а когда я пересёк проём двери, она скинула с себя балахон, под которым оказалась абсолютно нагой. Я подошёл к ней, не решаясь приблизиться вплотную, и мы оба стали разглядывать друг друга.

В комнате царил полумрак, так как все окна были плотно зашторены, а те просветы, что оставались, пропускали неяркий вечерний свет. Галь сильно изменилась, став юной нимфой. Тело её было подтянутым, но нежным, плавные изгибы мягких форм, хоть и худосочных, не были костлявыми, а пышная копна розовых волос макушкой достигала уровня моих глаз.

Я прикоснулся кончиками пальцев к её талии, почувствовав, какая она мягкая. Затем провёл пальцами по её животу до небольшой груди второго размера и обхватил мягкий слайм ладонью. Тем временем её руки изучали моё тело, скользя по моему животу, груди и бёдрам, и вот она наконец взяла в свои ладони мой член, силясь его сжать. Я же второй рукой обхватил ей попку, что оказалась на ощупь схожа с её грудью, и качнулся к ней ближе. От неожиданности она сделала резкий вдох ртом, но, закусив губу, попятилась и, держа руками, потянула следом за собой к кровати.

Там она легла на спину в пушистые перины и с придыханием раздвинула для меня ноги в стороны. Я же, стоя в планке над ней, вдруг вспомнил, что надо бы достать смазку, а то процесс может застопориться из‑за того, что мы попросту прилипнем друг к другу, а то и чего похуже, срастёмся, и всё! Выступать нам потом только в цирке уродов.

Под её вожделенным и более не терпящим взглядом я смазал маслом, оставшимся ещё от Джэрары, и Галь, уже не выдерживая исступления, сама направила меня. Она вся задрожала, её поясницу выгнуло, бархатные бёдра обхватили мои, а прелестное лицо, закусив губу, заметалось из стороны в сторону. Я же, замерев, стоял в планке над ней.

Так прошло минут двадцать. И хоть я ничего и не делал с Галь, однако она сама более не скрывала своего отношения, в открытую наслаждаясь мной и самим процессом и уже часто распаляла меня своими выходками: то куснёт меня, то глубоко простонет прямо в ухо, то глаза заведёт под веки, то крепко хватанет меня ноготками, то начнёт неистово двигаться подо мной. И чего греха таить, мне и самому тоже нравились как процесс, так и сама Галь. Ох и огонёк же она была! Наверно, вот от этих взаимных чувств мы неимоверно долго и пребывали в заведённых состояниях.

Однако, как и ожидалось, нужный час настиг нас внезапно. Её тело извернулось в приступе боли, попытавшись выползти из‑под меня, и мне пришлось придавить её всем телом, обхватывая её спину руками и удерживая её за надплечья. Я почувствовал, как это произошло – пока лишь коротко и единожды, но от этого Галь неимоверно сильно перенапрягла своё тело, закусив губы до крови. Она вытянула шею, на которой натянулась кожа, словно паруса, а по всему её телу проступил обильный пот. Хорошо, что это продлилось всего лишь миг, и она, глубоко задышав от того, что справилась с приступом боли, расслабилась, словно медуза. Однако это был лишь первый приступ, а сколько их будет, никто и не знает. Я могу лишь предположить, что они участятся и под конец будут и вовсе слитными.

Тело её ослабло, возбуждения она уже больше не испытывала и лишь смотрела на меня со смешанными чувствами в глазах. Теперь её одолевали страх перед новым приступом и сомнения о том, что стоило ли оно всего этого в принципе.

Последующий час для неё превратился в ад, а для меня – в насилие над ней, так как я не давал ей вырваться. Это тоже травмировало меня, её крики боли, более не сдерживаемые слёзы, раз за разом повторяющиеся попытки её тела омолодиться, но натыкающиеся на преграду в виде меня. И я тоже плакал, сопереживая ей. Но иначе всё будет зря. Столько крови, боли и пота, и всё будет впустую, стоит мне на мгновение поддаться её мольбам.

***

Она уже перестала сопротивляться боли, которая полностью поглотила её тело и разум, и лишь обессиленно лежала подо мной, смиренно смотря на меня опустошённым взглядом.

Однако на неё неожиданно что-то нашло, и в какой‑то момент она обхватила мою голову ладонями, притянув моё лицо к своему, и стала целовать. Я чувствовал, что процесс заживления ещё продолжается, но её тело воспылало жаром, жадно прося, чтобы я наконец начал её трахать. Я до последнего не хотел этого делать, но момент эмоционального единения с ней, пережитая вместе с ней боль надломили эту плотину. Она безудержно возжелала оргазма, или возжелала меня, или хотела испытать это именно со мной. Я потерялся. Поддался ей, приняв её страсть и ответив ей взаимностью.

Пылкая страсть продлилась недолго, нам обоим хватило нескольких минут. При этом я не чувствовал никакого наслаждения, внутри всё, морально, было вымученно и переполнено страданием. А после Галь побоялась выпускать меня, отчего мы ещё целый час лежали вот так вместе.

Минут на пятнадцать она провалилась в глубокий сон, и, когда я уже сам начал проваливаться в беспамятство, она внезапно открыла глаза и в ужасе посмотрела на меня. Губы её в страхе задрожали, а она возмущённо и пискляво зашептала:

– Что? Кто? Кто вы такой? Что вы делаете со мной?!

Её свободная рука судорожно зашарила между её ног, обнаружив, что мы соединены, а когда она поднесла ладонь к своим глазам, силясь рассмотреть тёмные пятна на пальцах, её одолел шок. Испуганная девушка в приступе потрясения засипела:

– Что вы сделали со мной?! Вы… Вы… Насиловали меня?! Да как вы посмели!

Внезапно Галь, использовав телепорт, исчезла из моих объятий, а через мгновение острая боль пронзила меня под лопаткой, а её тело оказалось на моей спине сверху.

– Галь! Бля! Чёрт!.. – вознегодовал я, пытаясь развернуться, но девушка быстро воткнула мне кинжал ещё раз.

Да как это всё объяснить?! Не сработало! Она очнулась со стёртой памятью, вернувшись к той, что соответствовала её возрасту на тот момент. Да ещё и вся кровать в крови, что явно указывает на то, что здесь происходило нечто чересчур жёсткое и извращённое!

– Галь! Перестань! Я объясню! Да не насиловал я, чёрт тебя возьми! Ай! – это был третий удар. Убить она меня не могла, но было чертовски больно. Да и что это за кинжал такой, что с лёгкостью протыкает меня? – Да всё! Хватит! Взгляни в зеркало! Просто взгляни в зеркало! – предпринял я последнюю попытку, прежде чем уже начать действовать серьёзно. Хотя как я вообще поймаю порталиста? Но, видно, моё бездействие и более‑менее спокойная реакция и слова возымели над ней действие, и она перенеслась к огромному зеркалу, что стояло неподалёку от кровати, у которого она тотчас издала абсолютно непонятный звук.

Я дождался, когда мои раны затянутся, и привстал, оглянувшись через бок на неё. Девушка заворожённо стояла перед отражением и, механически теребя прядь волос в пальцах, глядела в пустоту, при этом напряжённые складки на её лбу показывали, что она судорожно пытается размышлять или что‑то вспомнить. Я тихо заговорил с ней:

– Эм… Галь… Дело в том, что ты потеряла память…

Но она перебила меня, пространно ответив и не желая, чтобы я больше говорил:

– Я поняла… что что‑то не помню… Но я не хочу и ничего знать… Вот, вот этот… – она обернулась, держа кинжал в руке на согнутой к себе кисти, и, указав им на кровать, описывая в воздухе круги, закончила фразу: – …кровавый кошмар я даже вспоминать не хочу…

Затем её тонкие и длинные бровки взметнулись дугами вверх, а её свободная рука резко дёрнулась ей между ног, что‑то там трогая. Когда же она после принюхалась к своим пальцам, то вместе с её недовольным воплем в меня полетел ещё и кинжал:

– Да как?! Ты ещё и обрюхатил меня?!

Я со вздохом негодования поймал её кинжал за рукоять и присмотрелся к нему.

Астральный стилет.

Ранг: Реликт.

Личное оружие Гальезы Эд’Лещин.

Кинжал может телепортироваться по желанию хозяйки,

Один из шести кинжалов из набора «Астральных Струн».

Что? Один из шести? Я успел поймать ещё один кинжал свободной рукой, но третий кольнул меня в грудь, ударившись о ребро и отскочив.

– Да постой! – успел я выкрикнуть, прежде чем в меня полетели ещё два кинжала. Суть в том, что они появлялись прямо в воздухе за два метра от меня или вообще в упор и уже летели с огромной скоростью.

Я перенёсся в бадью с водой, продолжая сжимать те кинжалы в руках, что успел поймать, а так как я продолжал до этого полулежать, то сразу с головой ушёл под воду. Но девушка оказалась с характером, так как тотчас, перенёсшись следом за мной, она схватила меня за волосы и потянула мою голову наверх из‑под воды. Стояла она в бадье, широко расставив ноги, между которыми я и оказался, отчего моя голова высунулась из воды прямиком на уровень её гладких барханчиков, что уже успели покрыться коркой свернувшейся крови. И стерва не придумала ничего лучше, чем прижать моё лицо именно к ним, и приказным тоном скомандовала:

– Вычищай! Языком!

Попутно один из её стилетов своим тонким остриём погрузился на сантиметр мне в ухо. Жесть…

– Ну-у! – она, не терпящая возражений, притянула мою голову ближе к себе: – Давай-давай… Не знаю, как ты там, насладился мной или нет, но пришла и моя пора… Невинности ты меня лишил, хотя я даже и не знаю, как ты всё это провернул… Да?.. Как?! Я же была с Младшим Бароном Эд’Миран! Ты меня выкрал?! У него из-под носа?! Прямо из кровати? – она несильно потрясла мою голову за волосы, не вынимая стилет из моего уха, но внезапно остановилась, вглядываясь в мои непонимающие глаза, а затем, хмыкнув, всё же прижала моё лицо к себе. Кинжалы из моих рук, к слову, пропали. Видно, она их отозвала, а кончик стилета, что она продолжала держать, продвинулся в моём ухе ещё глубже, намекая на то, чтобы я приступал уже к работе. А я ведь могу сбежать, просто телепортироваться, но тогда у меня будет проблема в виде не понимающей, что происходит вокруг, и горящей меня прибить женщины. Может, память к ней вернётся? Ведь мы же сделали всё верно…

Я обхватил ладонями её ноги под широкими ягодицами и впился в ней французским поцелуем. Её кожа на попке покрылась мурашками, и она издала весёлый возглас, поддаваясь на моё лицо.

Старая бабка! Хоть она и не знает об этом. Поработать пришлось на славу, пока она издевалась надо мной. Начну с того, что она вставила мне второй стилет и во второе ухо, а в какой‑то момент она решила поменять позу, перекинув одно бедро мне через надплечье, но второй стопой, пока я продолжал сидеть, встала мне на член. Благо что силы у неё было недостаточно, чтобы отдавить мне его, да ещё и когда он был невероятно возбуждён. Думаю, что если бы я захотел приподняться, то я бы поднял её только на нём одном, но я не решался шевелиться из-за её кинжалов у себя в ушах. Но в итоге через время она всё же убрала кинжалы, крепко вцепившись руками мне в волосы, и закинула мне на надплечье второе бедро, полностью сев на меня.

Впрочем, всё закончилось тем, что под её недовольный возглас я всё-таки снял её со своей шеи и, взявшись за край бадьи так, чтобы она оказалась передо мной в полулежачем положении на моих руках, зацепившись икрами мне за бицепсы, и чтобы её попка оказалась на удобном для меня уровне. Вспыльчивая аристократка сама сразу приставила меня туда, куда ей было важнее, и вожделенно закивала мне, умоляюще прося, чтобы я быстрее проник в неё.

Безумна лихорадка наших тел заставила её схватиться за края бадьи и упереться ногами в дощатый пол под водой. На мгновения её мягкое тело превратилось в плотный комок мышц. Она дёрнулась пару раз и тут же с дрожью в теле поджала обе ноги, став легонько отталкивать меня рукой от себя, чтобы я нежно отстранился от неё. При этом на лице её была глупая ухмылка, но вот глаза хитро поблёскивали.

Освободив меня, она прижалась спиной к стенке бадьи, уйдя по плечи в холодную воду, и ещё какое‑то время пыталась отдышаться и привести свой пульс в норму. Когда же ей это немного удалось, она откинула голову назад через край стенки, прикрыв ладонью одну сторону лица, а второй держась за солнечное сплетение, и засмеялась. Ещё через время, когда приступ смеха сошёл, она, подняв голову с пунцовыми щеками и ладошками обмахивая себе лицо, выдохнула через сложенные трубочкой губы и наконец взглянула на меня. Глаза её блестели озорством, и она с интересом спросила:

– Ну и кто ты такой? Похититель невинности…

Я закатил глаза:

– Галь… Прислушайся к своим ощущениям магии…

Я поймал её удивлённый взгляд, но она всё же послушалась, и её зрачки расфокусировались. На красивом личике, чем‑то похожем на Эши Мари, миловидную порно‑куколку, что в свою очередь была похожа на мультяшную принцессу Пенелопу, расползалось глубочайшее непонимание. Галь ворвалась обратно в реальность, подавшись грудью вперёд ко мне, и, захлопав обворожительными глазами, с потрясением спросила:

– То есть как?! Как такое возможно? Я как будто прожила целую жизнь… – но она вдруг осеклась, её взгляд скользнул по потолку, и Галь, подняв руку ладонью вверх, сердито бросила: – Стоп! Не хочу знать…

Однако затем она закатила глаза и, глубоко вздохнув, раздосадованно произнесла:

– Дьявол! Я теперь поняла… Но! – она снова вскинула руку вверх, но уже с одним лишь указательным пальцем, и прокомментировала дальше: – Никаких историй! Дьявол! И сколько же лет уже прошло?

Тем не менее она снова не стала ждать какого‑либо ответа от меня, а, привстав из воды, резво оглянулась назад, в дверной проём. А затем, плюхнувшись в воду обратно, свела толстые брови вместе и, поджав тонкие губки маленького рта, протянула:

– Я что… пришла сюда в одной лишь накидке? Голой? – её скептический взгляд пронзительных глаз снова посмотрел на меня, затем вниз, под воду, где был мой вздыбленный член, в глазах мелькнуло некое понимание, но её мысли явно были очень далеки от правды, и она оживлённо сменила тему, бодро поинтересовавшись: – Вино есть?

Я достал бутылку Короны Кисана, открыв отмычкой пробку, и, протянув её Галь, не удержался от того, чтобы не съязвить:

– А ты оторва, да?

Она с ухмылкой выхватила бутыль и, лишь фыркнув на мои слова, пригубила вино из горла. Но после первого же глотка она восхищённо взглянула на этикетку:

– Ого! Корона… Подожди… – её неподдельное восхищение сменилось на серьёзную вдумчивость, пока она продолжала бормотать: – Подожди… Это… год… Да Графскую Печать клеймом на жопы всем его шлюхам! Это же!..

В её глазах появилась грусть, и она присосалась к горлышку, начав нещадно глотать напиток. Отпустило её только после половины выпитого пузыря, и она поменяла позу, сев повыше и закинув руки назад, за края бадьи. Галь снова присмотрелась ко мне, а по её взгляду стало ясно, что вино немножко дало свой эффект. Взгляд её стал масляным и малость мечтательным, он нахально осматривал моё тело, пока она вдруг не двинулась ко мне. Приблизившись, она по‑хозяйски уселась мне на бедро, привалившись телом к моему торсу. Небольшая мягкая грудь упёрлась в мою, а её личико оказалось чуть выше моего. Она запрокинула свой локоть мне за шею, став пальцами перебирать мои волосы, взгляд хищницы принялся изучать моё лицо вблизи, а на её губах заиграла хитрая ухмылка. Немного посидев так, она отпила ещё четверть бутылки и поинтересовалась:

– Ты так и не ответил мне, кто же ты такой? Любовничек…

Её тело в прохладной воде казалось раскалённым, по нему бегали мурашки, и я стал чувствовать, как её прижимающийся ко мне сосок затвердевает, впрочем, как и мои собственные. Она стала слегка выгибаться на моём бедре и тереться своей промежностью. Но внезапно она замерла, её попка напряглась, а я почувствовал, как в мою ногу ударила горячая струйка, и, пописав, она весело рассмеялась, отпрянув от меня. Вернувшись на свою сторону бадьи, она прикончила бутылку, и тут‑то до неё дошло, что теперь надо просить у меня новую. Поэтому она с опаской оглянулась, проверяя мою реакцию на свой проступок, но, убедившись, что я спокоен, вновь осмелела и требовательно вытянула над водой руку в мою сторону.

Я вручил ей вторую, а затем встал из бадьи и вышел, принявшись обтираться полотенцем. Хочет сидеть в своих писюшках – пусть сидит. Но тем не менее я заговорил:

– Всё же кое‑что я должен тебе рассказать…

Но она, стоя на коленях в бадье, отчего находилась в ней по грудь, запрокинула бутылку, принявшись жадно глотать вино, и вскинула руку вверх с одним поднятым пальцем, показывая, чтобы я замолчал. Снова отпив сразу половину, она с интересом посмотрела на меня и, продолжая стоять передо мной на коленях в воде, подбадривающе помахала ладонью, чтобы я продолжал. Чёртова несносная девчонка! Ведёт себя, как… как… Я вздохнул, вспоминая, через какую боль она прошла. Возможно, что именно эта боль и свела её с ума, закрыв ей память.

Я, быстро окинув её тело взглядом, хрустнул шеей и продолжил:

– Ты находишься в Баронстве Трён’Уба. Оно было таковым до сегодняшнего дня. Теперь это Баронство Варкайт. А я его новый Барон.

Она попыталась перебить меня весёлым возгласом:

– Ого-о… Баро-он…

Впрочем, я пропустил её подтрунивание мимо ушей и, принявшись натягивать штаны и чуя лёгкий запах её мочи на своём теле, продолжал:

– Сейчас мы в одном из селений вблизи озера Варкайт, в котором всем заправляет староста Дикей Пэн Муг…

Она снова перебила меня, но на сей раз по делу. Пристально наблюдая за тем, как я прячу член в штаны, взгляд Галь недовольно блеснул, но она тотчас переключилась, удивлённо переспросив:

– Подожди… Это тот Дикей, что недоучка маг-погодник? Этот дрыщ стал старостой?! Вот умора! Не могу…

Она схватилась за живот, и её согнуло в приступе дикого смеха, но сквозь слёзы она всё пыталась вымолвить:

– Ха-ха-ха… Подожди! Ха-ха-ха… Подожди! Ещё… скажи… что у селения… какое‑нибудь… ха-ха-ха… дебильное название… ха-ха-ха… наподобие… Говнокопатели… или… ха-ха-ха! Не могу! Вот умора! Или… Тримедякадавалки… О-о-о… Вас всегда обслужат по высшему разряду… только у нас… В посёлке Берегижопу… можно спокойно спать ночью на обочине… Ха-ха-ха!

Почему‑то её смех оказался столь заразительным, а её предполагаемые варианты – столь близки к правде, что это вызвало во мне улыбку, а затем и я засмеялся вместе с ней. Во мне вдруг лопнула та натянувшаяся нить напряжения из-за переживания за то, какие муки ей пришлось перенести. И уже я, давясь смехом, пытался ей сказать, что она права:

– Ха-ха-ха… Галь!.. Ха-ха-ха! Хватит… Ты права… Ой, бля… Он назвал… Назвал… хутор… Прыщи… лыги… Ха-ха-ха… А баронский город – Насрёмград…

– Как?! Прыщилыги! Носсрёмград! ХА-ХА-ХА! Не могу! Хватит… – пыталась она повторить за мной, и мы смеялись, как психи, целых пять минут. Просто ржали, более ничего не говоря друг другу, пока я не осознал, что мы замолчали и, обнимаясь, смотрим друг другу в глаза. Она продолжала стоять в воде, а я около бадьи. А через секунду я вспомнил вкус её губ, поняв, что мы в приступе смеха начали целоваться. Что‑то непонятное произошло с нами, как будто между нами установилась поистине интимная связь. Я так спокоен, и даже её дурачества не вызывают во мне отторжения, что я просто воспринимаю её, какая она есть. А она, пребывая в замешательстве от нового для себя мира, всё ещё продолжает изучать меня, хотя и тоже испытывает это единение со мной. Но вот её взгляд становится серьёзным, даже тяжёлым, ноздри сердито раздуваются, а губки сжимаются в неудовольствии, и Галь решительно произносит:

– Ладно! К дьяволу! Рассказывай, что со мной произошло… – но, проговорив эти слова, в её глазах на долю мгновения проявился страх того, что она решилась озвучить их.

Я выпустил её худенькое тело восемнадцатилетней девушки из объятий, и она быстро ушла по шею в воду, но продолжала крепко держать бутылку над поверхностью, словно свечу во тьме.

– Значит… Повстречал я тебя в городе, где ты сдавала комнату одной моей… – начал было я, но сразу же был перебит её скептическим голосом:

– Ага‑ага…

Взглянув в её ревнивые глаза, что прикрывались озорством и насмешкой, я продолжил:

– …знакомой наёмнице. И пока я ждал, когда она соберётся в поход по заданию Гильдии, у нас с тобой завязался разговор…

Так, не мудрствуя лукаво, я пересказал все события, связанные с ней. Что повстречала она наконец своего возлюбленного, которого искала долгие годы. Что омолодил я его, а затем и её, но это привело к неприятным последствиям. И вот мы несколько часов назад, а точнее, уже более трёх, пытались сделать так, чтобы она окончательно не потеряла память. Но… Это, похоже, не удалось…

На этот раз Галь не кривлялась и молча выслушала меня. Глаза её были грустными, и более она старалась избегать смотреть на меня. И я понял, что делает она это, чтобы не привязаться ко мне больше, чем уже есть, а на душе её теперь тяжесть, так как искры между нами разожгли пламя, которое теперь ей предстоит погасить. Так она решила.

Галь отвернулась от меня и допила бутылку вина, после опустив её на дно бадьи, а затем положила голову на руки, которыми обхватила край. Я же, полностью одевшись, смотрел на её затылок мокрых пылко‑розовых волос, что расплывались веером по поверхности воды, и произнёс:

– Если хочешь, можешь остаться тут, я вернусь не раньше завтрашнего обеда. Вот, я тут оставлю ещё пару бутылок вина для тебя.

Достав и открыв две новые бутылки, я поставил их подле стенки средневекового джакузи. Галь вяло повернула лицо ко мне, смерив меня спокойным взглядом, и внезапно поинтересовалась совершенно об ином:

– И как… как прошёл процесс?

Вот тут я замялся:

– Ну… тяжело… хоть под конец тебе и понравилось… – я криво усмехнулся, но по её глазам было видно, что она не поверила мне. Наверное, я ещё сам никак не мог пережить те моменты. Она лишь покачала головой, а глаза её смягчились, и она подплыла в мою сторону. Привстав над краем бадьи, Галь потянулась рукой ко мне, и я подался к ней навстречу, но она опустила передо мной руку вниз, резко потянувшись к бутылке вина. Взяв её, она быстренько забралась снова в воду по плечи и, нахально подмигнув мне, присосалась к горлу. Да ещё как! Зараза! Она его взяла полностью в рот, демонстрируя мне, как она умеет сосать. Я дёрнул головой в сторону, разминая позвонки, и телепортировался за край деревни, почти прямо к порталу, на ближайший край просеки к нему.

Помня расположение деревьев, я хотел оказаться прямо за одним из толстых стволов, но обнаружил себя возле спиленного пня, а передо мной сидел курящий дровосек. Моё резкое появление перед ним испугало его до чёртиков. Здоровенный бородатый детина, подпрыгнув и ёкнув, схватился за сердце и упал в беспамятстве спиной на пень. Я пощупал его пульс, который ещё был, и огляделся, поняв, что леса вокруг больше нет. Но зато Дикей постарался на славу, уже выполнив мою просьбу: вокруг портала был сооружён деревянный сарай, но напоминающий собой гигантский сельский сортир.

Я поднял трубку дровосека и положил её на пень рядом с ним, вложил в его ладонь золотой за причинённые неудобства и, закурив уже сам, принялся рассматривать изменившийся ландшафт. Рубка леса продолжилась дальше к озеру, там, вдалеке, горели огни, освещая деревья, а вокруг меня в сумраке сновали одинокие работяги. Кто‑то вдали громко окликнул товарища, и я понял, что этот кто‑то позвал дровосека, который был передо мной. Я наблюдал, как свет от масляного фонаря в руке стал приближаться в мою сторону, но ещё находился в тридцати метрах от меня. Я взглянул на избу, которая спрятала собой портал. Дождавшись, когда пройдёт откат телепорта, я плюнул на все свои правильные чувства, на правильные поступки, на то, что я думаю за других, и телепортировался.

Появился я на том же самом месте, откуда прыгал в лес, но Галь уже не было в купальной бадье. Однако я сразу расслышал слабый стон и посмотрел через распахнутый проём двери на кровать. Девушка лежала в кровати на чистых простынях, скинув окровавленное одеяло на пол, и, водя одной рукой по своему телу, второй нежно ублажала себя. Её ноги были сведены вместе и медленно тёрлись друг о друга, пока одна из её рук чувственно скользила по телу. Шаловливая ладонь, с силой давя на кожу, двигалась по животу то вниз, то вверх, к груди, где с силой обхватывала её, вытягивая и покручивая пальчиками нежные сосочки, то Галь вцеплялась себе в волосы и начинала грубо тянуть голову в сторону. А я впал в ступор, пытаясь понять, как бы её не напугать своим неожиданным и тихим возвратом. Да ещё и в голову стали лезть разные мысли – от развратных до уж совсем ненужных. Например, мне стало очень интересно, кого она сейчас представляет с собой? Но размышлял я недолго. Я здесь, она течёт, а единственный, кто у неё был в её новой памяти, – конечно, это я.

Я стал судорожно раздеваться. Опять. Попутно вспомнил, что я в гномьей рубахе. Знойная нимфа заставила меня совершенно забыть о броне, оставленной у гномов. После загляну. Упавший сапог на пол, как назло, ударил своей окованной частью о паркет, издав негромкий звук, на что привлёк внимание Галь.

Она испуганно дёрнулась и, замерев, посмотрела в мою сторону, но поняв, что это я, она ещё шире раздвинула ноги и продолжила своё занятие, вот только уже смотря на меня. Подойдя к кровати и забравшись на неё, я добрался до Галь, но она схватила меня за волосы, останавливая. Я стоял на четвереньках сбоку от неё, а она придерживала меня рукой, чтобы я только наблюдал за её собственным ласканием. Несколько раз она запихивала пальчики мне в рот, и всё больше распалялась от того, что я смотрю на неё, на её тело, как она играет с собой.

Она отпустила мои волосы и ухватила меня. Мастерство её работы рукой чётко говорило о том, что девушка была опытна и ей часто приходилось делать подобное. И мне очень хотелось бы знать, откуда у неё такой опыт в столь юном возрасте. Или этот навык остался с ней от старой жизни? Руки сами помнят, что нужно делать?

Я уже был на пике и было потянулся к её телу, но она остановила меня. Она крепко ухватили мои пальцы, не давая тем прикоснуться к ней, отчего я посмотрел в её недовольные глаза. Но они сменили эмоцию, став игривыми, и она, быстро покивав, будто соглашаясь со мной, при этом оттопырив губки ротика вперёд, разжала обе свои ладошки. Поджав к себе кулачки, словно зайка, она вскинула ладошки с растопыренными пальцами ко мне, и в следующее мгновение я оказался под ней.

Галь телепортировала меня под себя, и теперь она лежала сверху, спиной на моей груди. Её руки ухватили мои и требовательно прижали к своему телу, чтобы я начал его ласкать. Но затем что‑то опять произошло, и я вдруг стал смотреть на всё происходящее сверху. Её такое сексапильное тело, что извивалось в моих объятиях, не сразу дало мне разглядеть главного. У меня, вернее, у моего тела не было головы. Там, где у меня была шея, теперь находился гладкий срез, который перекрывал идеальный по форме шеи портал. Галь порталом отделила мне голову, повесив её над собой. И я ведь продолжал чувствовать своё тело, а им – и её. Но не дай бог она закроет портал! Она же отрежет мне башку! Галь захихикала, с удовольствием смотря в мои глаза, и поманила меня пальчиками к себе, отчего моя голова подлетела к ней ближе, и она, ухватив её, стала ею играться. Она водила меня лицом по своему телу, поднося мой рот к своим грудям, животу, пупочку, губам, как на лице, впиваясь страстными поцелуями в мои, так и к тем, где я шуровал её, отчего я начинал возмущённо ругаться, что лишь больше раззадоривало её, и она негромко и радостно смеялась.

Но скоро ей это наскучило, так как её тело уже просило большего. Галь разместила мою голову в метре над собой, закрепив её в воздухе, и с огнём неистового, почти безумного желания в глазах неожиданно облизала член, что вдруг возник перед её лицом. Он так же, как и моя голова, был разрезан порталом у основания. И теперь я мог увидеть, как это работает. Маленький портал в воздухе, которым она с лёгкостью управляла, перемещая в пространстве, несильно светился фиолетовым светом по контурам пентаграммы, что была вокруг среза на моём теле. Навскидку Галь создавала прокол в пространстве, но не разделённый двумя дырами, образующими туннель разрыва, через который можно было свободно двигать объекты, а фиксированный на точке разрыва, что разделял объект на части. Но подобный навык требовал от мага невероятной концентрации, так как Галь могла двигать в пространстве обе точки разрыва и могла случайно сместить начальную точку переноса в сторону, тем самым повредив мне тело. Я представил, что будет с палкой, если круг портала начнёт смещаться в сторону и часть палки перестанет в него попадать. Я судорожно сглотнул, попутно отметив, что слюна ушла дальше в горло по телу, что было в метре от меня, и перестал лишний раз двигаться, облегчая ей задачу. А Галь пользовала меня, что фаллоимитатор. Ощущения, конечно, были сумасшедшими, не говоря о том, что я смотрел на это приватное шоу со стороны. Но, как обычно, я, переполненный другими сумасбродными мыслями, протянул к себе руку, намереваясь дотронуться до своей головы. Это оказалось достаточно сложно сделать, так как управление рукой со стороны напоминало игру от третьего лица с горизонтально перевёрнутым контролем. Да и Галь схватила мою руку, притянув её обратно к себе, и перешла к новым действиям.

Всё задвигалось будто сам по себе – это для меня, но на самом деле это она управляла всеми частями тела – и принялось интенсивно штурмовать её. Попутно Галь показала мне невероятны чудеса своей гибкости и извращённые глубины собственных желаний, так как зажала мою голову у себя между бёдер.

И как же она, не сдерживаясь, горячо стонала на всю комнату! Так глубоко, так проникновенно… Она намертво сжала бёдрами мою голову, намереваясь её чуть ли не раздавить. Тело охватила бурная дрожь, а я в этот момент подумал: лишь бы она не развеяла порталы.

Движением руки она отодвинула мою голову в сторону и дерзко скинула с себя мои руки, вяло переваливаясь с моего тела в сторону и падая на матрас кровати рядом. А я так и завис головой в воздухе, рассматривая её сладкую попку. И я так и не смог сам, уж слишком был перенапряжён. Да и ощущения от разделённого тела на части были непривычными, хоть я и продолжал ощущать его единым целым. А ещё я постоянно мучился вопросами, как мне сбросить с себя её порталы и остаться целым. Не нравился мне подобный контроль с её стороны.

Немного полежав, Галь приподняла голову и с сонливым блаженством посмотрела на меня. Её губы на лице растянулись в предвкушающей пакость улыбке, и она, перевернувшись на другой бок, обняла моё тело. Начав водить по моим мышцам ладонью, Галь жарко прошептала:

– Извини, ты не успел до меня… А я уже больше не хочу… Но есть вариант…

Её рука скользнула по внутренней части моего бедра и отвела его в сторону, и мой бивень поплыл к моему телу.

Ярость заполонила меня, и я использовал телепорт. У меня была догадка, что если я перенесусь в другое место, то соберусь целиком. Так и произошло. Я портанулся на край кровати, встав в полный рост, и телекинезом поднял её тело перед собой в воздух. Я развёл её руки и ноги в стороны, не давая ей ими пошевелить даже на миллиметр, полностью зафиксировав её тело в пространстве, и в гневе тихо заговорил:

– Ты‑ы… вообще в край охренела… Или это так доступная мощь вдарила по юным мозгам, словно моча… Что? Беспредельная власть позволяет тебе теперь творить всё что угодно?

Я осёкся, уже справляясь со своим приступом гнева. А через пару секунд перестал использовать на ней телекинез, опустив перед этим её тело на кровать. Смерив её уничижительным взглядом, под которым она, не подавая виду о раскаянии, лишь гордо выгнула голову и расправила плечи, я спрыгнул на пол и в очередной раз пошагал к бадье. Приятных мыслей о ней в голове не было абсолютно никаких. Я никак не мог понять, зачем она так поступила. Да и, в принципе, не хотелось сейчас вдаваться в размышления о её характере. Поэтому я молча оделся да перенёсся в коридор к двери номера Изабелл, а затем пешком заглянул к гномам. Забрав у них починенные куртку и перевязи и передав им в качестве подарка несколько бутылок дорогущего виски, что забрал со склада украденных вещей Изабелл, в который она превратила свою комнату в таверне Грода, я телепортировался сразу в сарай с порталом, а оттуда уже перенёсся в степь.

С этой стороны портал тоже уже был скрыт от взглядов посторонних, варвары разместили вокруг него огромную юрту, что была сейчас пустой. Только одна фигурка, укутанная полностью в меха, сидела на коленях перед ступенями к кольцу портала. Роал при моём появлении тут же заговорила:

– Хоур Рэгшах Хеса.

Я присмотрелся к неподвижной фигуре и, поприветствовав её в ответ, сразу спросил:

– Хоар Роал. Ты уже прошла Гирху?

Меховой мешок качнулся:

– Я не Роал… больше и пока что… Не прошла… Не совсем до конца…

Из-под мехов вылезла когтистая лапа и ткнула когтем в сторону, указывая на бочку, наполненную до краёв водой, рядом с которой лежали аккуратно сложенные белые шкуры, и добавила:

– Но прежде, чем мы отправимся к Асшах Роал, Рокх должен привести себя в порядок. Обмойся и оденься в одежды Хаса.

Я подошёл к бочке, поняв, что вода была смешана с травами. По плавающим листьям и стебелькам я определил, что в большей мере купание в этом отваре должно придать мне сил, но что‑то было в нём ещё. Я попробовал воду на вкус, обмакнув в ней палец. Да нет, чистый энергетик. Такого выпить плошку – и можно будет бежать целый час напролёт, без просидки Выносливости. Тонизирующий энергетик. Хотя… что‑то очень сладковат.

Затем я поднял меха с земли и расправил перед собой: тут были всего лишь две волчьи шкуры, но белые. Одна была юбкой, чтобы прикрыть гениталии, вторая – в виде головного убора, надевающегося мордой волка как шлем, но остальной шкурой ниспадая на плечи, как накидка. Я развернулся к Роал, начав раздеваться, и спросил:

– А как проходят Гирху? Что вы делаете?..

Моего слуха коснулся перезвон золотых цепочек, так как девушка вздрогнула. Почему золотых? Как я это понял? Драконье чутьё?

Но Роал стала отвечать:

– Это не для умов Хаса… Тем не менее Рэгшах Хеса, возможно, как Рокх, может узнать… Роал, отказывающаяся от Шах своего Д’хокар, должна очистить своё тело, дух и прежний Шах. Для тела всё просто: сначала омовение в Сан’Гир… заветная вода… та, в которой ты сейчас тоже должен омыться… Затем… очищение всех мест, к которым прикасался прежний Д’хокар… Не буду говорить об этом… А после этого снова омовение в Сан’Гир, но уже чистой. Для очищения духа Роал проводит время в Рамба’Гир… это… что‑то вроде святой бани… в освящённой… надо дышать парами Сан’Гир, пока не достигнешь… единения с Шакта… Прежний же Шах, что отмечен на теле Роал, перекрывается новыми узорами, показывая, что тот Шах окончен, а отсюда начинается новый…

Я вынырнул из бочки, в которую погрузился с головой, как она только закончила рассказ, и намерился вылезти из неё, но был остановлен словами Роал:

– Ещё… ещё надо два раза…

Я взглянул на фигуру в мехах, сидящую в пяти метрах от меня и якобы смотрящую на кольцо портала, но я отчётливо ощущал её взгляд на себе, а ещё я слышал тихое урчание из‑под её мехов. Окунувшись ещё пару раз, я вылез и стал осматриваться в поисках полотенца. Роал же опять прокомментировала:

– Сан’Гир не… смывают… вернее, не стирают со своих тел, позволяя ему впитаться… – и затем она встала, направляясь ближе ко мне.

Подойдя, она замерла в метре от меня, чтобы дождаться, когда я накину набедренную повязку и шапку. Но вместо того, чтобы надеть их, я протянул руку к шкурам Роал, намереваясь оттянуть невидимый край в сторону, чтобы посмотреть на неё. Раздались довольный смешок и перезвон цепочек, а на моей кисти сомкнулась когтистая ладонь, останавливая приближение моей руки.

– Лэк. Лэрахш… Ой…

Внезапно из‑под мехов раздался более продолжительный перезвон, словно её тело впало в дрожь, которую она никак не могла перебороть. Или не хотела. Она медленно потянула мою руку к себе, а когда мои пальцы уткнулись в пушистый мех на уровне её лица, часть из них внезапно прошли насквозь него, словно там были дырки, и я тут же ощутил, как внутри, под шкурами, тепло. А ещё я почувствовал на коже пальцев горячее дыхание. Я ощущал близость её губ, прямо в миллиметрах от кожи, и это будоражило. Вот она приоткрывает рот, обжигающее дыхание вырывается из него, и она высовывает свой язык вперёд, почти касаясь его кончиком подушечки моего указательного пальца. Я даже чувствую, насколько он влажный. Вторая когтистая ладонь упирается мне в грудь, слегка вдавливая огромные когти мне в кожу, чтобы остановить мой порыв приблизиться к ней ещё ближе, и она отпускает мою руку, делая шаг назад. Но дрожь по её телу продолжает бежать, а урчание становится напористей. Ладонь, которую она упёрла в меня, соскальзывает вниз, пробегая по моему торсу и еле касаясь моей кожи острейшими краями когтей, а в конце внизу она проводит ими по моему перевозбуждённому клыку вдоль всей его длины.

– Хм-мр… Ор‑р… проблема… Надо переждать… Залезай в Сан’Гир и жди… – и она развернулась, направившись к своему прежнему месту, где сидела всё это время. А мне пришлось залезать в прохладный эликсир из трав и усмирять свой пыл.

Наконец справившись с возбуждением, которое становилось проблемой, так как, во‑первых, всё начинало там болеть, а во‑вторых, Драконья сущность начинала требовать своего, потихоньку прорываясь наружу, я всё‑таки оделся. Отметив, что длина юбки скрывает всё до колен, я последовал за Роал наружу из юрты. Бывшая поляна вокруг портала теперь напоминала постоянное стойбище. Вокруг было разбито большое количество всевозможных юрт, носились дети и баркады, то бишь их здешние собаки, сновали воины и женщины, которые были одеты в более привычные для моего понимания одеяния, чем встреченные мной до этого полуголые варвары. Роал, к которой снаружи тут же присоединились оба её телохранителя, поплыла сквозь этот шумный лагерь куда‑то за его пределы.

Покинув границу поселения, мы направились в сторону одинокого огромного шатра, что стоял в оцеплении могучих воинов. Они окружали его, стоя спинами к нему в пятидесяти шагах. Я насчитал примерно восемнадцать воинов, и все они были из касты телохранителей ворожей. То есть внутри шатра нас ожидают девять Роал, если только у некоторых не по три или четыре воина. И, как ожидалось, телохранители ведущей меня Роал не стали пересекать незримую границу круга, а разошлись по сторонам оцепления, намереваясь встать где‑то подальше. Мы же продолжили идти к шатру, а подходя к нему, я различил ещё один небольшой шалаш, стоящий рядом с главной юртой.

Мы зашли внутрь, оказавшись в просторном пространстве, где сидели семь фигур, в точности напоминающие друг друга и мою уже знакомую Роал своими меховыми одеяниями. Семь скукоженных меховых мешков расположились широким кругом, и возле каждой горел небольшой костерок, на котором у каждой грелось что‑то своё. У одной чайничек, у другой горшочек, там – котелок, а вот у этой – курительница. Одна из фигур курила длиннющую, в метр, костяную трубку, что частично исчезала в шкурах у лица, и периодически выдувала из‑под шкуры разными струйками во все стороны сизый дым. Это действие напоминало мне закипевший прохудившийся чайник. Эта же мадам вытянула в мою сторону когтистую руку и махнула ею, чтобы я прошёл в центр круга, при этом добавив сухим, но мощным голосом:

– Садись… там, Рэгшах Хеса… Хе-хе-хе, – она мерзко захихикала, хотя голос её, что странно, не показался мне старческим. Да и более никто её не поддержал в этом её смехе. Остальные Роал оставались безучастны, занимаясь своими маленькими делами подле своих костерков. Это ещё что? Похлёбка? Варит кашу, что ли?

Я прошёл в вытоптанный круг и, присаживаясь на землю, оглянулся назад, чтобы посмотреть на Роал, с которой пришёл. Но та села в кольцо женщин, замкнув его. А ещё я понял, что не вижу входа – полы входа в юрту скрылись, словно растворившись. Голова слегка закружилась от витающего в шатре дыма, и я повернулся к той, что курила трубку. Но, посмотрев на неё, осознал, что она её куда‑то спрятала.

Я снова оглядел всех Роал, что более внешне не различались, и пригляделся к их костеркам. Да не может быть! Я только что видел, как вот эта варит кашу, а теперь все костерки были одинаково пустыми. Я вопросительно взглянул на ту, что курила до этого трубку, чётко улавливая запах табака, и прорычал, Дракон во мне был недоволен:

– Ты думаешь, я вас не различу?

Фигура передо мной дёрнулась, издав не похожий с моей Роал перезвон – более звонкий, словно колокольчики. Я же вдруг осознал новую для себя истину и продолжил, притормозив Дракона:

– О-о-о… Я вижу тут иной культ, нежели поклонение…

– Тихо! Не произноси!.. – встрепенулась главная Роал, даже выкинув в мою сторону когтистую ладонь: – …Его имени! Не стоит, чтобы Он обращал на нас своё внимание. – Подождав мою реакцию, она расслабилась и, откинувшись назад, наконец стала пояснять, что тут происходит: – Раз догадался, то молодец. Но это не касается Хаса… Так что перейдём к насущному… Здесь сидят восемь Роал… А ты Рэгшах Хеса, Шакта для которого трактует Шах иначе… Роал, Д’хокар которой ты убил в Сарги, должна пройти Гирху иначе, чем обычно для Рокх. И то… это для последующих Роал. А она первая. А первая Роал Рэгшах Хеса всегда должна быть чистой… В каждом поколении Роал Асшах выбирает ту, что однажды должна стать Роал Рэгшах Хеса, и та более никогда и ни с кем не может связать свой Шах. Из Шакта следует, что Рэгшах Хеса сначала должен пройти Маргахар с избранной для него Роал. Но не получить Роал из Сарги. Хоть Шакта и говорит, что Шах Хеса – это путь Первого, а значит, и Шакта для него – ничто. Тем не менее, мы живём веками так, как велит нам Шакта. Поэтому тут восемь Роал, две из которых были изначально уготовлены для Рэгшах Хеса. Асшах решил, что ты должен сделать слепой выбор одной из нас, уравновесив этим Шах. Но ты должен знать, что, выбрав Роал, что уже имеет Д’хокар, ты вызовешь её Рокх на Сарги. А выбрав одну из уготовленных Роал, другие две умрут. Первая Роал должна быть единственной, остальные неважны…

Она замолчала, а я посидел с минуту, переваривая её бред, и, хрустнув шеей, уточнил:

– А почему я не могу взять одну Роал первой, а двух других после? Зачем их убивать?

Ответ был жёстким:

– Таков Шакта.

И я скрипнул зубами, ругая про себя и самого себя, и Шат’то. Была бы она сейчас, я бы мог хоть как‑то спасти девушек. А если им дать жемчужины, чтобы они пережили смерть? Но вот вопрос: я не знаю, кто эти две Роал. Главная Роал тем временем не стала больше ждать и спросила меня:

– Ты готов сделать выбор?

Я подскочил:

– Подожди, подожди… Мне бы всё равно не хотелось, чтобы другие Роал просто умерли. В действительности ли им никак нельзя помочь?

Но старшая Роал лишь хлопнула в ладоши, и свет в шатре погас, а вокруг меня взметнулось движение. Ночное зрение не помогало, перед глазами была чернота, а я стал догадываться, что это заклинание было направлено именно на меня. Возможно, что в шатре свет продолжает гореть. В нос ударил сладковатый дым, от которого закружилось в голове, и сознание слегка поплыло. Это был тот дым, что курила главная Роал. Вот же подлюка… Роал ходили вокруг меня, монотонно двигаясь, и я быстро потерял ориентацию в пространстве. Какой уж там отследить, кто и где находится! Они медленно сужали круг, подходя всё ближе ко мне, пока уже не стали двигаться плотным кольцом. Ещё с минуту эта круговерть продолжалась вокруг меня, прежде чем всё резко оборвалось, Роал замерли, а мои глаза снова стали видеть. Неяркий свет резанул по зрачкам, а плывущие фигуры вокруг меня были скрыты тенями, да ещё и все, как одна, одинаковые шерстяные сталагмиты. Вот только сейчас они стояли, словно монолитный забор, вплотную к друг другу. А я осознал, что смотрю на них снизу вверх, так как моё тело продолжает кружиться, будто я вдрызг пьяный и пытаюсь устоять на ногах. Но я ведь не был идиотом, верно? Я установил незаметную метку охотника на свою Роал в тот момент, когда она сунула мою руку себе под шкуру. Проблема теперь была, чтобы не промахнуться рукой, указав на другую, стоящую рядом с ней. Я попытался остановить движение своего тела. Да не тут-то было, я оказался в хламину, ловя вертолёты. Рука плыла, извиваясь волнами. Главное, чтобы все три указательных пальца соединились в один, а то я укажу сейчас сразу на трёх девушек… Или это женщины? Бабки? Кто это? Может, там, под шкурами, вообще зомби-транс-ниндзя-воины, что сейчас будут драть меня толпой! Бедный Шреддер, научил же Крыса вчетвером на одного нападать… Да куда я вечно попадаю? Одна хрень вокруг постоянно творится… Хрень и дичь… Дичь с хреном… Вот‑вот! Главное, чтобы у них хренов не было! Так. Утри слюни и перестань думать о дичи… Жаренькая, на меду… Хрустящая корочка уточки… Надо попить…

– Е… есть чё?! – попытался я попросить попить, но сам заржал от своих слов, став их повторять, как попугай: – Есть чё? Есть чё? Бошки, шелуха… Урюк, изюм… Всё сюда… сдаём…

Ещё на остатках здравомыслия я упал на колени, пытаясь попасть головой в помеченную Роал, но лицо, уткнувшись в колючий, словно спина ежа, мех, обломало иголки и провалилось дальше в пустоту, потянув меня за собой в вечное падение сквозь тьму. Лишь единственное чувство невесомости во всём теле. А я всё лечу. Или парю. Вот чернота подхватывает меня, образуя плотную гладь, на которой я лежу, словно на простыне. Она прохладная и мягкая. Единственное, что выбивается из реальности, – это нарастающий запах ванили. Из черноты подо мной формируется силуэт женщины, что начинает страстно обнимать меня и смеяться звонким колокольчиком. Она пытается сказать мне, что только с ней мне будет хорошо. Что только она даст мне покой, который я так жажду. Только с ней я буду счастлив, а вокруг меня всегда будут те, кого я люблю. Она молча шепчет в разум, чтобы я остался. Она будет любить меня, как никто другой. Мне лишь надо открыть для неё своё сердце. Расслабиться и принять её такую, как она есть. Всю эту Тьму вокруг, что я могу видеть, – это всё Она. Она бескрайняя, и поэтому она может всё…

– Кто ты? – без слов обращаюсь я к ней.

Она замирает, лицо её постоянно изменяется, перетекая из одного в другое и отображая самых красивых женщин, но всегда неизменным в ней остаётся одно. Чернота. И я, кажется, понимаю… Эту боль… Её одиночество… Всё из‑за цвета… Никто и никогда не примет её истинную сущность… А ведь стоит лишь принять истинность… Она всего лишь Чёрная, и никакая другая… Такая же, как и другие, просто всегда будет чёрной, без света… Это не я должен принять её, а она меня… Она должна принять то, что я понял её, и сама быть всегда со мной… Мы все разные, но именно принятие друг друга нас и объединяет, и делает сильнее… Как в браке… всё скреплено лишь на понимании друг друга и доверии… Доверишься ли ты мне, если я доверюсь тебе? Я смотрю в чернильные глаза, что, кажется, удивляются… А её губы начинают шевелиться…

– Очнись…

Я вскидываю голову вверх. Нет, назад. Чёрт! Куда я вскинул голову? По затылку бьёт что‑то твёрдое.

– Ну наконец! Ты очнулся! – в уши врывается взволнованный и хриплый голосок… Женский? Почему опять темно, а глаза что‑то режет? Дым? И как же хочется пить!

– Где мы? – я еле шевелю ртом, пытаясь вытолкнуть слова. Мокрые руки девушки ложатся мне на плечи, помогая сесть ровнее.

– Мы… в Рамба'Гир… Ты как себя чувствуешь? Гаяра, и вправду, переборщила с дымом… Накачала тебя чересчур сильно… Тебя аж трясло в припадке… – голос был участливым, а к моим губам поднесли некую чашу с водой. И я жадно присосался, поняв, что это не вода, но всё равно выпил весь отвар. Вкус больше походил на Сан’Гир, но слегка другой. Сознание ещё кружилось в пьяном вертолёте. Что за бред мне снился? Какая чернота? Какое принятие? Я разлепил глаза, ловя в тусклом свете очертания обнажённой фигуры, что издавала звон золотых цепочек при каждом движении. Моя… Я всё же смог. Но я быстро встрепенулся, вспомнив об участи двух других, и стал осматривать небольшую каморку вокруг. Вернее, это была палатка, что слегка просвечивала неяркий свет сквозь плотную ткань. А я, оказывается, сидел на низком табурете возле дымящихся в кострище углей и камней. Одним словом, баня по‑чёрному.

Я взглянул на девушку, что присела на корточках рядом со мной, пытаясь разглядеть её очертания лица. Глаза ещё не пришли в норму. Да и что она мне дала? Кончики пальцев, причём на всех конечностях, стало покалывать. Я развернулся, взглянув себе за спину, и рассмотрел толстенную балку, что держала палатку. Ещё две такие же были расположены по другим сторонам, и все три сходились вместе наверху. Что‑то с дымом не так, это он действует на мои глаза, не давая использовать ночное зрение. Но это же моя физиологическая особенность, а не пассивный навык. Или как?

Девушка переместилась на противоположную сторону палатки, сев напротив меня. Ничего не могу рассмотреть. И дышать нечем. Покалывание уже перешло полностью на пальцы, а ещё в придачу и конец стало также холодить.

– Что ты… мне дала? – пытаясь вдохнуть воздух, которого тут не было, смог я лишь прохрипеть.

Но она не стала отвечать на вопрос, лишь мягко сказав:

– Не переживай… Скоро мы уже выйдем отсюда.

Я вдруг подумал о том, что этот дым может как‑то не так повлиять на меня, и, потрогав свой лоб, судорожно проговорил:

– Этот дым… Он же… не проявляет… что‑то скрытое?

На этот вопрос Роал удивилась:

– А ты… что‑то скрываешь?

И я психанул:

– Хватит менять темы и отвечать вопросом на вопрос!

В голосе девушки зазвучали железные нотки, она явно стала недовольна тем, что я сорвался на неё, но на этот раз она ответила:

– Да. Дым… может… раскрыть скрытое… Он же очищает… но, как я уже говорила, это для духа… на тело он слабо влияет…

– Почему же часть… моих навыков… точнее, физиология… тут не работает?.. Моё ночное зрение… не работает… – уточнил я, на что Роал пожала плечами и с неохотой пояснила заново:

– Это же дым… он влияет на ощущения… на разум… – замолчав и показывая всем своим видом, который я мог рассмотреть в очертаниях её фигуры, что она не намерена больше говорить, Роал прикрыла глаза.

А тем временем покалывание поднялось выше, поглотив мои ладони, стопы и весь член целиком, а к ним присоединился и кончик языка. И я проигнорировал её нежелание разговаривать со мной, снова спросив:

– Так что будет с другими двумя Роал? Когда их… убьют?

Девушка, хоть и дёрнулась телом, издав перезвон цепочек на своём теле, но всё же спокойно ответила:

– После того, как Асшах завершится. Ты всегда так много спрашиваешь, словно покалеченный?..

В этот раз уже она, язвительно ответив, сорвалась на меня, а я сразу же сказал то, что было у меня на уме:

– Это всё дым…

Девушка дёрнулась, открыв широко глаза и внимательно посмотрев на меня, будто я только что открыл некую истину для неё, и тут же извинилась:

– Да… Прости меня, мой… во…вождь…

Я снова пригляделся к теням, в которые была укутана её фигура. Она сидела с ровной спиной, кротко поджав ноги вместе и положив ладони на колени, словно прилежная студентка. Но в очертаниях фигуры я отметил, что тело её было тонким и длинным, а объём бёдер, что были на табурете, дорисовывали разуму её спортивную и крепкую фигуру. Тем временем покалывание продолжало распространяться по моему телу, и я стал ощущать, что более не могу шевелить частями тела, которыми ощущаю холодок. Я вскинулся, желая было встать, но, не ощутив сил в стопах, хоть я и чувствовал их кожей окружающие предметы и землю под ногами, лишь снова долбанулся затылком о балку за спиной, когда моё тело повело назад.

Роал, вздохнув, снова встала и подошла ко мне, помогая мне сесть, но в этот раз не стала уходить, а присела на колени у моих ног, положив свои руки мне на бёдра и заглядывая в мои глаза. Она что, может видеть в этой темени и дыме? Но говорить я уже не мог, нижняя челюсть с языком онемели. Я хотел было помахать кулаком, но понял, что она не просто так опустила свои руки мне на колени. Оказывается, она взяла мои ладони в свои, на что я не сразу обратил внимание, и придерживает мои руки своими. Мне ничего не осталось, как только просто посмотреть на неё с укоризной в глазах и вытолкнуть из горла что‑то невнятное. И вот сейчас я наконец смог хоть что‑то разглядеть в ней конкретное. Её глаза блеснули, словно у кошки, но они были точно не кошачьими, хоть и имели в них вертикальный, будто полоска, зрачок. Да и сам взгляд был другой, более подходящий лисьему. Или мне показалось? Вот её зрачки абсолютно круглые, почти на всю радужку, пытаются приспособиться к сумраку внутри палатки. Но я отрицательно покачал головой, пока ещё мог сделать хотя бы это, пытаясь показать этим движением, что я видел её и чтобы она не скрывала свой облик. Или это всё дым? Он раскрывает скрытое.

Она потянула руку под низенькую табуретку подо мной и достала глиняный фиал. В темноте блеснули острые и продолговатые зубки, перекусывая кончик бутылька. Она выплюнула его в сторону и влила его целиком себе в рот. Но не став глотать набранную в рот жидкость, девушка смахнула со своих щёк вьющиеся синие волосы, что прилипли к лицу и телу, и, привстав, взяла мою голову в свои ладони. Закинув мне её назад, она прильнула упругими губами к моим и влила из своего рта горьковатую жидкость мне прямиком в горло. Гортань тотчас разодрал знаком