В поисках единственной

1 глава

Солнце вставало, отбрасывая тени вперед. Москва даже в такой час не спала. Но утренняя прохлада заставляла передергивать плечами. По набережной вдоль Москвы-реки шли молча. Я шел впереди, но внезапно запрыгнул на скамейку и повернулся к двоим: Наташе и Борису.

– Дорогие мои друзья! Мы с вами прошли великий путь от совместной песочницы до получения диплома! – с широкой улыбкой провозгласил, приподнимая полупустую бутылку шампанского и стаканчик.

– Ну, про песочницу ты загнул! – решил поправить Борис, щурясь сквозь очки.

– Борис, хоть не умничай сейчас! – я в шутливом возмущении сдвинул брови. – Мы теперь свободны! – повернулся в сторону реки. – И через несколько лет о нас будет говорить не только этот город, но и многие другие!

– И каким образом ты это планируешь сделать, учитывая, что у тебя в кармане красный диплом, куча амбиций и ни гроша?! – подала голос Наташа, приподняв тонкую бровь.

– Это ты верно подметила, моя подружка! Именно мои амбиции и будут движущим фактором нашего восхождения на Олимп! – спрыгнул, подошел к друзьям, разлил остатки шампанского и выкинул бутылку в мусорку.

– Дим, – Борис неуверенно посмотрел на меня, кидая таинственные взгляды на подругу, та его мимикой подталкивала к разговору. – Понимаешь, мы тут подумали с Наташей…

– Решили пожениться? – перебил, переводя с парочки веселые глаза.

– Дурак! – Наташа ударила по плечу, я расхохотался.

– Нет, давай вот здесь и сейчас решим, что каждый пойдет своей дорогой! Типа в самостоятельное плаванье. – Борис, застыв в ожидании, ждал реакции. На миг посерьезнел, покрутил стаканчик. – Понимаешь, ты всегда был тепловозом, тянул нас за собой, не интересуясь мнением…Хотя ничего плохого не случилось.

– Я понял вас. Каждый идет своей дорогой, – улыбнулся, Наташа с Борисом удивленно переглянулись, не ожидая такой спокойной реакции. – Набьете шишки, потом прибежите к папочке! – мы рассмеялись, протянули стаканчики, чокнулись.

– При условии, что ты самый младший из нас! – Наташа отпила, и хитро улыбнулась. – А у меня новость!

– Так, я смотрю, у нас прям утро признаний и откровений, – достал сигарету из брюк и закурил.

– Я выхожу замуж! – девушка протянула нам, изумленным, руку.

На пальце поблескивало скромное золотое колечко. Борис порывисто обнял Наташу, я не спешил, выпуская дым.

– Ты хочешь сказать, за Виталика? – взгляд сразу потяжелел. Наташа предупреждающе приподняла указательный палец.

– Ни слова! Я его люблю, мы поженимся, даже не смотря на твое негативное к нему отношение. Понял?

– Правда, Дим, порадовался бы просто, – Борис с укором смотрел на меня. – Ты в курсе, что у вас взаимная «любовь»?

– Если он что-то сделает не так, я его убью, – затушил сигарету, подошел к девушке и обнял. – Ты слышишь меня?

– Все будет хорошо! – Наташа обняла за талию. Борис обнял сверху. Так и стояли, улыбаясь друг другу, бросая смеющиеся взгляды. А солнце уже сменило свое положение, предвещая довольно жаркий день.

Провел ладонью по гладко выбритому подбородку, взлохматил шевелюру, подмигнул своему отражению и вышел из ванны. Из кухни доносились аппетитные запахи. Мать хлопотала возле плиты. На столе уже стояла кружка кофе и горячие блинчики.

– Мам, опять ты с утра меня закармливаешь, – недовольно пробурчал, садясь на стул возле окна. Рука, несмотря на протест, потянулась к блинам с вареньем. Ладно, хоть сахара в чашке нет. – У меня от такого питания все кубики пресса пропадут!

– Кому сдались твои кубики? А завтракать надо плотно, не зря есть пословица.

– Я в курсе, не надо мне каждый раз ее цитировать, как только появляюсь на кухне. А кубики нравятся девочкам, – запихав блин в рот, приподнял футболку, дабы убедиться, что они еще на месте. Хлопнула входная дверь. Через минуту появилось довольное жизнью лицо брата.

– О, как вовремя! Прям чувствовал, что надо заскочить, – он бесцеремонно забрал у меня кружку. Я даже рот не успел открыть для возмущения, мать вернула мне кофе, ему поставила чашку чая.

– Как прошла смена? – перед братом появилась тарелка уже с омлетом. В отличие от меня, Олег любил поесть, его рельефный пресс интересовал в последнюю очередь.

– Относительно спокойно, бытовые ранения да плановые операции, – его зеленые глаза усмехались, глядя на меня. – Рассказать подробности?

– Давай без них, – с отвращением передернул плечами. Олег издевательски улыбнулся, зная мое омерзение к медицине.

– А ты наше великовозрастное дитя, когда планируешь потрудиться на благо общества? Мам, надо было его в мед тоже запихнуть, хоть был бы толк, а то архитектор!!! Архитектор!!! Кому они нужны? – разглагольствовал брат с набитым ртом. – Так хоть отец пристроил сынка на не пыльную работенку. Ну, на край мог бы послушать мать и пойти в инженеры. Некоторые из них тоже чертят, если ты жить не можешь без чертежной доски!

– Давай не будем трогать профессию друг друга, дабы не поссориться, – со злостью процедил, сжимая зубы, утыкаясь в чашку.

– Злиться бессмысленно! Ты реально должен понимать, куда со своим дипломом сунешься, будь он трижды красным! Думаешь, твои рисуночки имеют цену? Ну, если только для эстетического удовольствия, но ими сыт не будешь! – учил Олег со знающим видом.

Раздраженно встал из-за стола, покинул кухню. Слышал за спиной, как мать что-то прошептала брату, а тот неразборчиво промычал в ответ. Меня раздирало бешенство. В комнате, которую когда-то делил с братом, подошел к шведской стенке, где висела боксерская груша, и со всей силы ударил кулаком по ней. Можно было снизить планку запросов и устроиться в какое-то архитектурное бюро. Сидеть в кабинете. И скучать. Каждый день заставлять себя ходить на эту ненавистную работу. Не для этого я учился пять лет. Не такая цель у меня была. Умом понимал правдивость слов. Мои любительские проекты не представляют ценности. Сейчас. Но лет через десять-двадцать меня будут знать. Не только в России.

Улыбнувшись своим глобальным мыслям, достал из ящика сигареты, залез на подоконник, открыв окно. Прикурил. Выпуская дым, задумчиво вертел сигарету, строя свои наполеоновские планы.

Настроение зашкаливало. Хотелось петь и танцевать. Последнее я иногда проделывал, пока торопился на встречу. В конце аллеи увидел Бориса и Наташку. Я побежал как в школьные времена, швырнул пиджак на скамейку и сгреб в охапку подругу, закружил, потом поставил на ноги и, напевая мелодию вальса, повел в танце. Она изумленно на меня смотрела, смущенно улыбаясь.

– Что-то ты больно довольный! – заметил Борис, стоя в сторонке, нахмурившись.

Покружив девушку вокруг своей оси, держа за руку, я остановился, обнимая ее за талию.

– У нас шампанское есть?

– У нас есть повод праздновать? – поинтересовалась Наташа, вскидывая на меня ореховые глаза.

– А как же! Я уверен, что, стоя друг перед другом, каждый расскажет, с чего начинает карьерный рост!

– Ну, я у мамы под крылышком, тепло и уютно, куда мне со своим художественным образованием, разве что в школу.

– Ну, тебе переживать и не надо, у тебя без пяти минут будет муж, который обеспечит тебя! – поддел Наташку, она насупилась.

Не могу пока смириться с ее выбором. Может, позже, лет через двадцать пять, на серебряной свадьбе, я признаю его. Но не сегодня. В ожидании перевел взгляд на Бориса. Он смотрел на меня с вызовом, даже с превосходством, но это меня не смутило, я продолжал улыбаться. В любом случае я был за него рад, если устроился туда, куда хотел или посчастливилось.

– В БТИ нашего округа, – и ждал моей реакции. Я присвистнул.

Серьезное дело, учитывая, что мы оба без опыта. И при условии, что Борис не так воодушевленно относился к профессии, как я.

– Горжусь тобой! – подошел к нему, обнял и похлопал по спине. Молодец! Даже закрою глаза на то, что некоторые курсовые делал за него.

– А ты? – нетерпеливо спросила Наташка. Я отошел от них на шаг, уже не в силах скрывать своего торжества, щелкнул пальцами.

– Перед вами будущий главный архитектор города Москвы! А пока всего лишь его скромный помощник!

– Что?! – воскликнули одновременно Борис и Наташа. На их лицах застыло изумление.

– Я сам не знаю, как все получилось! Отец тут сжалился надо мной, посодействовал в одном собеседовании, а там женщина изначально была настроена скептически, перебирала мои документы, я забыл вытащить свои наброски, а она над ними замерла, быстренько куда-то позвонила, дала листок с адресом и выпроводила. Стою такой в шоке, думаю, чем черт не шутит, пойду по адресу, все равно делать нечего. Каково мое удивление было, когда это оказался департамент градостроительства. Пытаюсь найти какого-то Ивана Павловича, а там суета, всем не до меня. Тут девушка спросила, не я ли архитектор. Я ляпнул, что да – это я. Она меня под рученьки и куда-то повела. Приводит в кабинет. Там дебаты. Я почувствовал, что вот он, мой звездный час. Сейчас или никогда. Меня аж трясло от возбуждения. Самое смешное было после – заходит тот самый архитектор, и все с удивлением смотрят на меня. И главный, Петр Иванович, спрашивает меня, мол, ты кто такой. Пришлось рассказать, как попал, зачем пришел. Он попросил меня подождать у него в приемной. Через час я вышел оттуда самым счастливым человеком на свете. Это мой лотерейный билет!!!

– Димка!!! Ты везунчик! – Наташка подбежала и повисла на шее. Я ее вновь закружил, мы хохотали, как сумасшедшие.

– Борька! – махнул рукой застывшему другу, приглашая его присоединиться к нашему веселью. Он неуверенно улыбнулся, сделал пару шагов и замер. Обернулся, улыбка сползла с моего лица. Борис был сам не свой. Какой-то напряженный, даже сквозь очки была видна неприязнь и тихая ненависть. Ко мне.

Я нагнулся к Наташке.

– Иди, погуляй немного, купи позже мороженое, – прошептал ей на ушко. Она с пониманием посмотрела, кивнула и убежала. Засунув руки в карманы брюк, подошел к Борису, прищурив глаза.

– Ты ничего не скажешь?

В его глазах застыла боль, смешанная с завистью, которую невозможно было подавить. Никогда не думал, что он мне завидовал. Мы слишком долго дружим. С первого класса. Всегда сидели друг перед другом. Он спереди, я сзади. Наташка каждый год по-разному: то со мной, то с ним. Учителя не решались нас рассадить по разным концам, ибо тогда по классу летали самолеты с записками. Наташке все девчонки класса завидовали – не у каждой был выбор из мальчиков, что несли до дома ее портфель. Именно с Борькой мы первый раз попробовали сигареты. Ему не понравилось, а я начал курить. Из-за него я дрался со старшеклассниками, когда те его дразнили «очкариком», «занудой», «ботаником», постоянно задевали, цеплялись к нему. Мой любимый отличник не умел и не хотел махать кулаками. Поэтому в кабинете директора мое появление со временем никого не удивляло, родителей к девятому классу перестали вызывать, понимая бесполезность. В школе я числился хулиганом, Борис – золотым медалистом, Наташа – красивой девушкой, которой один помогал с домашним заданием, другой не давал никому в обиду. Мы всегда были втроем, даже в кружки ходили вместе, в художественную школу пошли под влиянием Наташи. Кто бы мог подумать, что мне это понравится, и я увлекусь графикой?

– Поздравляю, – просипел Борис, опуская глаза в землю.

– Завидовать нечему!

– Это как посмотреть! – запальчиво воскликнул друг и смутился, отвернувшись. Наверное, в свое время я совершил ошибку: уговорил его поступать со мной в одном направлении. Он рисовал неплохо, но ему ближе была математика.

– Послушай, я не хочу, чтобы в этот день завершилась наша дружба! – тихо произнес, подходя к нему ближе. Мне хотелось его обнять.

– Ты бы смог перешагнуть? – он посмотрел мне в глаза. Страх. Надежда. И самоедство – вот что его съедало изнутри.

– Смог. Я радуюсь каждой твоей победе, словно это моя победа. И сейчас мне больно, потому что тебе больно. Никогда у меня в голове не возникало мысли тебе позавидовать. Возможно, я был не прав, когда потянул тебя за собой, – сглотнул. Было непросто подобрать нужные слова, чтобы он понял, как меня ранит его отношение. Борис резко обнял, уткнувшись в плечо.

– Прости, – прошептал он, сжимая чуть ли не до хруста костей. Обнял в ответ, похлопал по спине.

– Мне трудно дышать, и в планах нет лежать с переломанными ребрами, – прошептал я, стиснув зубы. Борька рассмеялся, отпустил.

– Эй! – недовольно раздался голос Наташи за спиной. – И долго мне тут стоять с растаявшим мороженым?

– А ты радуйся, с твоих рук будут есть два очень привлекательных парня, – взял протянутый пломбир. – Мы будем получше вариантом, чем твой Виталик!

– Дима! – она улыбалась, но мы перекрестились взглядами, я приподнял бровь. – Сколько можно уже!

– Ну не нравится он мне, хоть ты тресни! Но это твой выбор. Мне с ним детей не крестить!

– Ошибаешься, друг мой, ты будешь первым вариантом в крестные отцы!

– Боже упаси, надеюсь, это случится не в первые три года!

– Боря! – Наташка повернулась к молчаливому Борису, который, как обычно, выбирал позицию дипломата, наблюдал и молчал.

– Смирись, – спокойно ответил. – Он своего мнения не изменит.

– Ну а ты тоже на его стороне?

– Я? – брови взлетели, глаза сквозь очки округлились, словно не ожидал, что кого-то интересует его мнение. – Мне главное, чтобы ты была счастлива! А кто причиной этого является, как-то все равно.

– Вот! – она повернулась ко мне с торжеством. – Учись дипломатии, Дмитрий Александрович!

– Если увижу, услышу, что его поведение не соответствует моему представлению, прости, но врежу и глазом не моргну, – поднес мороженое к губам, не спуская колючего взгляда с Наташи. Она задумалась, окинув быстрым взглядом.

– Да поможет Виталику Бог, – священническим голосом вставил Борис, оставалось только произнести: «Аминь» и перекреститься.

Поднес сигарету, затянулся. Еще было светло, хотя время перевалило за десять вечера. Рядом раздавался хохот, гремела музыка.

– А чего такой красавчик стоит в гордом одиночестве? – раздался рядом девичий голос. Выпуская дым, скосил глаза на подошедшую девушку. Мы с ней весь день переглядывались, но познакомиться не представлялось возможным. И вот, под конец этого безумного дня, она подошла ко мне.

– Дмитрий.

– Лена, – ее карие глаза оценивающе медленно заскользили по мне, было ощущение, что рассматривали под микроскопом. – А ты кем приходишься Наташе?

– Любовником, – с ехидством наблюдал, как ее глаза округлились, рот приоткрылся. Из кафе вышел Виталик, осмотрел всех и прямиком направился к нам.

– Сигаретки не найдется? – его хмельные глаза смотрели с вызовом. Руки чесались врезать ему, но повода не было, поэтому достал пачку и протянул. Он не спешил брать. – А че, в падлу вытянуть одну?

– А у тебя рук нет, что ли? – я усмехнулся, Виталик прищурил глаза.

– Я не пойму, чего ты так ко мне относишься?

– А тебе не надо понимать, – пренебрежительно похлопал его по груди, хотел уйти, но он схватил меня за руку, больно сжав. Оскалившись, зло сощурился, прошипел: – Руку отпусти.

– А то что? – Виталик провоцировал меня. Лена испуганно отошла от нас, потом убежала. Сколько мы так стояли, угрожающе смотря друг на друга, не знаю, но рядом появился встревоженный Борис, следом явилась Наташа с Леной.

– Дима! – гневно воскликнула Наташа. Я перехватил руку Виталика, сжал со всей силы его ладонь, мило улыбаясь. Он скривился.

– Что? – невинно посмотрел на подругу. – Мы разговариваем, видишь, – начал трясти руку, – даже жму товарищу руку! От всей души поздравляю! Ему так сказочно повезло! – резко притянул его к себе, обнял, прошептал на ухо: – Улыбайся!

– Да пошел ты! – Виталик меня оттолкнул, я расхохотался. Продолжая улыбаться, игнорируя разъяренные взгляды Наташи, подошел к Лене, обнял девушку за плечи.

– А пойдем потанцуем! – она кивнула, мы с ней направились в кафе, но я спиной ощущал на себе взгляды трех пар глаз, каждый смотрел по-своему.

– Ты реально бывший? – карие глаза с интересом смотрели на меня. – Я первый раз вижу такое, чтобы на свадьбе присутствовали бывшие. Неудивительно, что Виталик в бешенстве. Наверное, только благодаря твоей выдержке между вами не завязалась драка.

– А ты ему кем приходишься?

– Седьмая вода на киселе, но его мать хорошо общается со всеми родственниками, поэтому тут почти все с его стороны.

– Ты довольно милая, в отличие от своего родственника, – заметил я, прижимая ее к себе ближе. Лена засмеялась, охотно прильнула к груди. Ее губы были непозволительно близки. И меня к ней влекло. – Что если я тебя поцелую?

– Я тебе отвечу, – и она с готовностью самостоятельно прильнула к губам, обвивая руками шею. Ее губы были горячими, умело скользнула языком ко мне в рот, торопливо обведя контуры губ. И было все равно, что вокруг нас танцевали люди, кто-то даже прокомментировал наше поведение, типа не за горами еще свадьба.

Под смешки, ухмылки гостей мы вернулись за стол, держась за руки. Мне показалось, что на лице Наташи мелькнуло облегчение, когда я перестал прожигать ее тяжелым взглядом, и так с самого утра был на грани, чтобы не сорвать свадьбу, не устроить скандал. У меня была мысль ее похитить, лишь бы не дать выйти замуж за Виталика.

– Знаешь… – карие глаза томно блестели, рука поглаживала мое бедро. Она облизнула губы.

Я усмехнулся, поняв намек. Выпив рюмку водки, потянул ее прочь. Мы оказались в каком-то подсобном помещении между залом, где проходило застолье, и коридором. Прижав Лену к стене, жадно ее поцеловал, руки заскользили по ногам, приподнимая подол платья. Она была в чулках, что заводило еще больше. Ее тело по-кошачьи льнуло к рукам, требуя ласки и больше внимания.

– Тсс, – отстранился, перехватил ее руки возле ремня, тяжело дыша. – У меня нет презерватива, – сожаление сквозило в каждом слове, а тело отказывалось воспринимать голос разума на тему предохранения.

– У меня есть, – она извлекла из своей маленькой сумочки, которая висела на плече, упаковку в фольге. Я удивленно вскинул брови.

– У тебя они всегда?

– Всегда, – ее губы изогнулись в чувственной улыбке, глаза потемнели, стали вообще черными.

Медленно протянул руку, забрал презерватив, нагибаясь для поцелуя. Девушка податливо подставила свои губы, обхватывая мою шею руками. Ее пальцы погрузились в мои волосы. Приподняв вновь подол платья, подцепил края трусиков. Опустился на колени, стаскивая маленькую деталь с длинных ног. Над головой часто и глубоко задышали. Выпрямившись, ощутил ее руки на груди, торопливо расстегивала рубашку. От мысли, что за тонкой дверью ходят люди, которые могли застукать нас в любой момент, кровь по венам бежала быстрее. Я не особо разводил церемонии прелюдии, от меня их в принципе не ждали. Повернул девушку лицом к стене, ловко расстегнул ремень одной рукой, другую поднес ко рту и зубами надорвал упаковку презерватива. Лена, оказывается, умела получать удовольствие и в сжатые сроки времени. У нее была упругая аппетитная задница, которая охотно выпячивалась назад, ища удобное положение. Она не стеснялась в страсти своих вздохов, ее не смущало, что нас могут услышать, ее легко было довести до оргазма. Такой раскованной партнерши у меня никогда не было. Поэтому секс вышел фееричным, ярким и быстрым.

– Может, еще встретимся? – спросил, заинтересованно на нее смотря, заправляя рубашку. Лена встряхнула своими черными волосами, губы ее дрогнули в подобие улыбки.

– Может быть, – она подошла ко мне впритык, провела пальцем по подбородку и вышла. Не было никаких обещаний, просьб, просто взаимовыгодное удовольствие.

Покачал головой, вышел на улицу.

– Ты выглядишь довольным, – Наташа подошла сзади, я обернулся, прикурив сигарету. Мы были на улице одни, вернее, из гостей со свадьбы, мимо проходящих прохожих не считал. Прищурился. – Эта черненькая девушка стала причиной твоего благосклонного настроения?

– Все может быть.

– Слава богу, хоть кто-то отвел грозовые тучи. Я уже, грешным делом, думала, что ты полезешь драться с Виталиком.

– А что, есть повод?

– Нет, что ты! Я счастлива! – она улыбнулась.

Я отвел глаза, скрепя сердце мысленно согласился, что Наташка в белом платье выглядела невообразимо прекрасно, а влюбленные глаза сияли, как звезды над головой. Это радовало и злило одновременно, потому что Виталик не вызывал у меня никакого доверия. Я интуитивно чувствовал, что это не тот человек для моей любимой подружки. Но с влюбленными бесполезно спорить. Поэтому промолчал и затянулся.

– Просто порадуйся за меня, – ее руки легли мне на плечи.

Обнял ее, прижимая к груди.

– Только не рассказывай мне о ваших ссорах. Ты его простишь, а я нет. Но если узнаю, что он тебя обижает, влезу первым!

– Тебе никогда не придется меня защищать от него. Он меня очень-очень любит.

– Твои слова да Богу в уши!

Мы сидели в парке. Вернее, я сидел, а Лена лежала на скамейке, положив голову на мои колени. Были последние деньки августа. Провел ладонью по волосам, она приоткрыла глаза. После свадьбы Наташи я попросил ее выяснить всю информацию о Лене от свекрови и получить номер телефона. Девушка меня зацепила, несколько дней мимоходом несколько раз вспоминал, в конце концов понял, что мне нужно ее увидеть. Для чего, сам еще не знал. Лена была студенткой, училась в институте на технолога общепита, была коренной москвичкой, так что можно было сразу исключить ее корыстный интерес ко мне ради прописки, у нее была маленькая однокомнатная квартира, доставшая в наследство от бабушки. Как показали потом наши встречи, ей был интересен я сам, особенно то, что происходило между нами без посторонних людей.

– Каникулы заканчиваются, с сентября начнется учеба, – грустно заметила Лена.

– А тон такой, будто конец какой-то эры наступает, – улыбнулся, проведя пальцем по ее носу.

Не красавица, но глаза было сложно отвести в сторону, иногда мне казалось, что Лена была потомком какой-нибудь колдуньи, ибо привязывался к ней все сильнее и сильнее, будто приворожила. Раньше такого не было в отношениях с другими девушками.

– Мы с тобой будем редко видеться, ты на работе, я на учебе.

– Не думаю, что режим наших встреч изменится, твоя учеба же не до десяти вечера.

– Дим, – девушка резко села, заправив волосы за ухо, посмотрела на меня. – Мне этого мало.

– Что ты предлагаешь? – заинтересованно смотрел на Лену, ожидая от нее варианты решения проблемы.

– Почему бы тебе не переехать ко мне? Да, понимаю, что не так близко от центра, как ты привык, зато мы всегда будем вместе, – она приблизилась ближе, прошептала в ухо. – И ты наконец-то узнаешь, что такое утренний секс. И мы никуда не будем спешить вечером.

– Я подумаю, – пробормотал, обхватывая ее голову рукой, притянул ближе, завладел сладкими губами, которые пахли малиной.

Мама молчала. Я смотрел на ее склоненную темную голову, она смотрела себе в чашку. Дома никого не было. Специально выбрал время, когда отец был на работе. Мне было важно сначала поговорить с ней.

– Ты что-нибудь скажешь? – не выдержал я. Она вскинула на меня зеленые глаза.

– Ты ждешь от меня разрешения или что? Может, благословения? – понял, что она сердилась, губы ее недовольно поджались, глаза злились. – Ты ж никогда не спрашиваешь. Всегда делаешь по-своему. С чего это вдруг тебя взволновало мое мнение?

– Я просто тебе сказал. Мне показалось, что правильнее заранее сообщить о переезде к Лене. В конце концов, не вечно мне жить с вами.

– Ты на ней собираешься жениться?

– Прям сейчас, что ли? – рассмеялся, правда, моего веселья не поддержали. – Нет, конечно.

– А что это тогда у вас получается? Что-то я раньше не наблюдала у тебя стремления с каждой своей барышней жить.

– Мама! Что тут такого криминального?!

– Дима! Ты думаешь только одним местом, не понимая, какие последствия могут быть!

– Какие? Что она залетит?!

– Да хотя бы это!

– Методы контрацепции я знаю, благо папочка объяснил в свое время!

– Не тому папочка тебя учил! – она раздраженно встала, ушла в зал, я последовал за ней.

– Я не понимаю, чего ты злишься!

– Ты еще маленький! – мама обернулась, в ее глазах стояли слезы. Подошел к ней, обнял, она попыталась оттолкнуть, но затем прижалась к груди.

– И до скольких лет я у тебя буду маленьким? Пока седина в волосах не появится?

– Дима! Я просто не готова тебя отпустить…

– Но тебе придется меня отпустить, ты как никто знаешь, что если я принял решение, то ничто его не изменит.

– И в кого ты такой упрямый?!

– Может, в тебя?

Я услышал сдавленный смешок. С самого детства все говорили, что Олег папин сын, а я – мамин. Внешне мы больше похожи на мать, черноволосые с зелеными глазами, лишь некоторые черты лица взяли от отца и его высокий рост. Олег не случайно поступил в медицинский институт, он хотел быть похожим на отца во всем, поэтому они вместе сейчас и оперируют. Думали, что и я последую за ними, но во мне было слишком много энергии, импульсивности. И взрывной характер. Меня, как и мать, передергивало, когда обсуждали какие-то тонкости операции. Они смеялись, а мы уходили в другую комнату. Мама была художником. Вернее, фотографом, она первая научила меня правильно держать фотоаппарат. Только это было хобби, по профессии числилась бухгалтером. Именно от нее мне досталась богатая фантазия, которая еще в детстве активно развивалась при помощи придумывания историй по фотографиям.

2 глава

В кафе было шумно. Пятница вечера всегда была шумной. Мы с Борисом нашли укромное местечко, поджидали Наташку. Заказали пиво и пивную тарелку.

– Ты какой-то замученный, – заметил друг, я усмехнулся. – Что, семейная жизнь выматывает?

– Я посмотрю на тебя, когда ты будешь с кем-то жить. Хотя мне грех жаловаться. Просто устал за неделю, работы много, Ленка старается быть хорошей «женушкой».

– На работе нормально?

– Ой, на работе, будь моя воля, я бы поселился. Слушай…

Я нагнулся к Борису и полчаса ему рассказывал про проекты, которые сейчас разрабатываю. Он не перебивал меня, лишь посмеивался. Я оживленно, взахлеб обсуждал с ним все, что последнее время меня поражало на работе, будь то соглашение на строительство или проект очередного многоквартирного дома.

– Привет! – радостно возникла перед нами Наташка, поспешила нас расцеловать.

Я взял ее руку, улыбаясь, усадил на стул возле себя. Рукав свитера немного приподнялся, обнажив синяки.

– Это что? – вскинул на девушку глаза, выпрямляясь. Наташа одернула рукав, улыбнулась.

– Это? Да как-то с Борисом гуляли, отступилась, а он схватил за руку и не рассчитал силы. Ты же теперь далеко от нас живешь, – ее глаза метнулись к Борису, тот как-то натянуто улыбнулся, опустил глаза в бокал с пивом.

– Боря? – переспросил я, не веря.

Борис таракана не обидит, а чтобы силы не рассчитать, это что-то из мира фантастики. Он слишком быстро закивал головой. Я хотел тут же выразить свое сомнение, но меня окликнули. Обернулся. Недалеко стояла Ленка и махала мне рукой, жестом попросила подойти.

– Я сейчас, – бросил друзьям, вставая.

Пробираясь к Лене, отметил, что она пришла с подругами. При виде меня они заинтересованно подняли глаза. Забавно, из всех кафе столкнуться именно в этом, хотя я ей говорил, куда приду с друзьями.

– Девочки, знакомьтесь, это мой Димочка, – она схватила меня за руку, переплетая пальцы, прижалась к боку.

Растерялся. От «Димочки» у меня едва не дернулся глаз. Терпеть не могу ласкательные имена. Или Дмитрий, или Дима. Ладно, дома ей на это укажу, не в кафе же выяснять отношения.

– А вы не верили, – улыбка у нее была победительницы. Девушки заулыбались.

– А к чему такое публичное выставление статуса? – прошептал Лене на ухо, продолжая улыбаться.

Мы, конечно, не скрывали от других людей, что встречаемся, но не собирали друзей, родственников, знакомых и не объявляли громко, кто кому приходится. Я не считал нужным каждому что-то объяснять. Ибо моя личная жизнь, она моя. Она проигнорировала вопрос, это задело и разозлило.

– Я пойду, меня ждут.

– Подожди, – и на виду у всех прильнула к губам, ей хотелось дерзкого поцелуя, я не поддался на ее провокацию, отстранил от себя, чмокнул в щечку.

Возвращаясь к своей компании, размышлял над поведением девушки. Было больше вопросов, чем ответов.

– Ты ему ничего не скажешь! – громко говорила Наташа Борису, тот сидел с опущенными глазами. Ее фраза меня заинтриговала, моментально перекрыв мысли о Лене.

– Что не скажешь? – посмотрел на подружку, беря бокал пива, садясь на свое место. Она улыбнулась, нервно поправила рукава свитера, схватилась за чашку с чаем.

– Вот все тебе надо знать!

– Какие-то секреты от меня? С каких это пор?

– Может, мы тебе готовим сюрприз!

– До моего дня рождения еще полтора месяца! Надеюсь, ты не обрадуешь меня, что через девять месяцев стану папочкой?

– А ты, я смотрю, так и будешь рад, – съязвила Наташа.

Мы рассмеялись, Борис заметно расслабился. Вечер прошел как в старые добрые времена, когда мы втроем собирались и непринужденно общались, шутили.

Вернулся домой после одиннадцати, пришел первым. Уходя из кафе, заметил, что Лены с подругами уже не было. Дома ее тоже не оказалось. Часы показывали первый час ночи, в дверях повернулся ключ. Когда она включила свет в прихожей, от неожиданности вздрогнула. Я стоял в дверях.

– Привет, – она оперлась о стену, довольно улыбаясь.

Глаза лихорадочно блестели. Лицо румяное то ли от выпитого алкоголя, то ли от того, что только зашла с улицы. А может, еще от чего-то. Я злился, еле сдерживал себя, чтобы не схватить ее за плечи и не тряхнуть хорошенько. Мне было неприятно обнаружить пустую квартиру, еще странное поведение в кафе бесило.

– Где ты была? – обманчиво спокойно спросил, скрещивая руки на груди.

– А ты как ревнивый муж, – Лена медленно подошла ко мне, не разуваясь, губы изогнулись в чувственной улыбке, глаза жадно заблестели. – Ты же видел, что я была с подругами. Заболтались. Еле отбилась от них. Все никак не могли угомониться по поводу тебя, – она, как кошка, потерлась об меня, но я лишь сузил глаза, никак не реагируя на ее телодвижения.

– А что во мне не так?

– Как раз все так. Даже очень так, – ее пальчики с красным маникюром пробежались по обнаженной груди, очертя рельеф мышц. Если бы не гнев, ее заигрывания не остались бы без внимания.

– Не понимаю смысла сцены в кафе.

– Ой, Дима, да успокойся. Что ты из мухи делаешь слона! – Лена неопределенно махнула рукой, было видно, что не хотела обсуждать со мной данную тему.

Чувствовал себя надоедливой мухой, которая жужжит над ухом и раздражает. От этого сравнения еще больше взбесился. Я схватил ее за руки, прижал к стене. Вместо того чтобы испугаться, она возбудилась, призывно приоткрыв губы, часто задышала.

Склонившись над ее лицом, прошептал:

– Не люблю, когда меня выставляют идиотом!

– Ты такой злой, – промурлыкала девушка, пытаясь поцеловать, я увернулся. – Это очень возбуждает, будоражит кровь…

– Да? – отпустил ее руки и резко дернул декольте платья в разные стороны. Послышался треск разрывающейся ткани, показался кружевной бюстгальтер, карие глаза моментально протрезвели, стали огромными. – Продолжать?

– Ты мне испортил платье! – в ее голосе прорвались визгливые нотки. Оказывается, платье важнее, чем мое отношение.

Поджал губы и процедил:

– Я могу не только его испортить!

– Боже! – прошептала Лена, я застыл в нерешительности, ее шепот был полон какого-то восхищения, радости. – Мне это нравится! – она схватила мои руки, положила на свои груди. Напрягся. Никогда не замечал увлечения в жестком сексе, прошлые отношения были сплошь «ванильными и приторными», как сладкая сахарная вата. – Ну, покажи мне свой разъяренный темперамент!

Дважды просить не требовалось. Я с рыком прижал девушку к стене и впился жестким поцелуем, грубо лаская ее груди, вытащенные поверх бюстгальтера. Она бесстыдно стонала, впиваясь ногтями в плечи, чем еще больше заводила. Наша ссора была погашена на корню. Из ее одежды целым остался только плащ благодарю тому, что изначально был расстегнут.

Никогда мне лестница до кабинета главного архитектора не казалась такой бесконечной, обычно я ее преодолевал на раз-два-три. Ноги не спешили. Утром пришла секретарша Петра Ивановича и попросила ближе к обеду зайти. За это время я всего себя истязал, думая, по какому поводу вызвали.

– Добрый день, Петр Иванович. Вызывали? – робко вошел в кабинет, чувствуя себя как в кабине директора школы после очередной драки.

– Проходи Дмитрий, – жестом Петр Иванович указал стул возле его стола. Послушно сел на указанное место. – Как работа?

– Нравится.

– Все получается?

– Если бы не получалось, вы бы не стали меня здесь держать.

– Дерзишь, мальчик мой. Но это по молодости. Скажи, вот между нами, по секрету, какие планы у тебя лет этак на пять?

– Как-то не задумывался на такой срок, – осторожно ответил, чувствуя, что неспроста ведется разговор издалека.

– Я за тобой наблюдаю. Претензий нет, наоборот, восхищаюсь тобой. Ты четко понимаешь, что от тебя хотят, предлагаешь разумные варианты.

– Спасибо.

– Знаешь, иногда на миллион людей рождается очень талантливый человек. Их считают гениями, чудаковатыми, сумасшедшими. Они свое дело ставят превыше остального. И дай благодатную почву, добьются колоссального успеха. Как говорится, талант есть, нужно иметь чуточку везения и тогда весь мир покорится. Зачастую таких людей не сразу видишь, только благодаря какой-нибудь случайности узнаешь, что перед тобой не как все, а один единственный. Ты отличный работник, но мне кажется, что тебе немного тесно в нашем учреждении. За столь короткий срок ты почувствовал, что достиг потолка. Не так ли?

Я напрягся. Неуверенно улыбнулся. Вопрос был с двойным смыслом. А правильного ответа не знал. Все, что могла предложить эта работа, я впитал в себя. Наверное, слишком быстро.

Петр Иванович усмехнулся моему молчанию. Протянул мне папку. Открыв папку, едва сдержался, чтоб не чертыхнуться. Передо мной лежали наброски, которые как-то выкинул, забраковав. Почему не имею привычки все рвать, прежде чем отправить листы в мусорку?

– Я могу все объяснить, – пробормотал, кусая губу от досады.

И почему было так неловко за свои работы? Наверное, Петр Иванович посчитал их детскими зарисовками.

– А что тут объяснять. Когда мне их принесли, я не мог понять, откуда у нас тут появился самородок, который мыслит шире, чем привыкли. Благо не пришлось заниматься расследованием. Быстренько злопыхатели подсказали, где искать, думая, что полетит головушка провинившегося, – я непонимающе уставился на начальника, совсем потерял ориентир. – Тебе надо развиваться. И желательно за пределами России. Где-то в Европе или Америке. Ты поглощаешь данную тебе информацию слишком быстро, бежишь куда-то вечно вперед, опережая возможности реальности.

– Я не очень понимаю, к чему вы клоните…

– Дима, я вижу, что архитектура – это твоя страсть, неизлечимая болезнь. У меня есть друг, наш с тобой коллега, проживающий долгое время в Нью-Йорке. Если ты позволишь, я бы с ним поговорил о тебе, показал твои работы. Глядишь, что-то мы с ним вместе сообразим.

– Вы, наверное, шутите… – потрясенно прошептал, не веря услышанному. Даже в самых смелых мечтах о таких перспективах не мечтал.

– Не имею привычки шутить, когда дело касается работы. Талантливых людей надо продвигать, а не погребать. Так ты согласен?

– Да, конечно. Попытка не пытка.

– Вот и славно.

Встали одновременно, пожали руки. И не веря происходящему, покинул кабинет.

За окном лил дождь. Такой привычный в октябре месяце. Втроем сидели на кухне у Бориса, каждый смотрел в свою кружку с чаем. Мне было перед ними неловко. Никто не смотрел прямо, все избегали смотреть друг другу в глаза.

– Ну, хватит молчать! Уже жалею, что сказал!

– Мы просто потрясены, – пробормотал Борис. – Америка… Это даже во сне не могло присниться. И так далеко.

– И когда ты уезжаешь? – Наташа подняла глаза, заметил в них смятение, тихую радость, о которой не хотелось кричать. Порадовался, что никто не испытывает зависть, даже Борис смотрел удивленно, но восхищенно.

– Я еще никуда не уезжаю. Возможно, не уеду. Просто покажут мои проекты западному архитектору. Он даст консультацию.

– Не думаю, что твой начальник ради консультации стал бы так суетиться. Он мог молча показать твои рисунки другу, порассуждать и забыть. Дима, если тебе дадут возможность уехать, езжай, не думая! Это шанс на миллион! – Борис снял очки, стал их протирать.

– Это такие туманные перспективы, что мне даже смешно в них верить. Может пройти не один месяц, а то и полгода или год, когда дело сдвинется. Если вообще сдвинется.

– Ты что, откажешься? – Наташа пытливо на меня смотрела, я растерянно пожал плечами.

– Я как-то не думал. Одно дело представлять в своей голове, другое – реально собрать вещи и уехать. Я даже не уверен, что смогу.

– Дим, ты вообще соображаешь, что говоришь?! – вспылила подруга, яростно сверкая глазами. – Как петухом ходить перед потенциальным начальством, это нам по силам, а как уехать, сразу в кусты! Это шанс! Ты же вечно ворчишь, что тебе тут мало места, что не хватает здешних знаний!

– А как же родители? Лена?

– А что с ними случится? По-моему, родителям Олег на два года обеспечил забот, нянчить внука. А Лена… Расстояние и покажет, насколько она тебя любит, – она выдержала мой долгий прищуренный взгляд. – Ты ж не навсегда уезжаешь. На обучение. Приедешь, женишься на своей Ассоль. Пойми, дважды такого предложения не будет! Мы никуда не денемся, мы всегда с тобой, как и родители, где бы ты ни был.

– Как же я вас люблю, – смущенно пробормотал, утыкаясь в чашку, пряча влажные глаза. Не у каждого человека есть за спиной опора, сила, которая дает веру в себя, в свои силы. Мне повезло в друзьях, в родных.

Не сомневаюсь, что люди, которые любят, отпустят.

Музыка играла на полную мощность. Компания разбилась на мини-группы, разошлась по дому. Родители Бориса любезно предоставили дачу для празднования моего дня рождения. Мы собрались университетской компанией, разбавленной половинками. Лена пластично танцевала под музыку, притягивая не только мои взгляды к себе. Держа стакан виски с колой, присматривал за ней.

– Красивая у меня родственница, – рядом возник Виталик, единственный из всех пил только пиво, но был пьянее меня. Скосив на него глаза, промолчал. – А фигурка у нее, закачаешься! И попка аппетитная. Я бы ей вставил! – от его слов выпрямился, прищурившись.

– Себе вставь! – процедил сквозь зубы.

Рядом оказался Борис. Как арбитр, наблюдал за нами в шаговой доступности. Виталик ухмыльнулся, отпил из бутылки.

– Куда я хочу вставить Ленке, я обязательно вставлю Наташке!

Я угрожающе двинулся в его сторону, понимая, что меня провоцируют, дразнят. Борис схватил за руку, удерживая.

– Не надо Дим! – друг покачал головой.

Бросив на довольного Виталика уничтожающий взгляд, направился к Ленке. Она маняще улыбнулась через плечо, прижимаясь спиной к моей груди. Мы с ней танцевали, держа друг друга в объятиях. Время уже было позднее. Вокруг стали расходиться по койкам. Лена потянула меня наверх, затолкнула в одну из комнат, стала поспешно стягивать с себя футболку.

– Какая ты нетерпеливая, – посмеиваясь, снял свою футболку, поймал ее за руку и притянул к себе. Она выгнулась дугой, только коснувшись пальцами соска груди, отодвинув чашечку бюстгальтера.

– Я сегодня готова исполнить все твои тайные мысли, – прошептала Лена, поблескивая в темноте глазами.

Я замер. Брошенные слова Виталика зудели, как рой пчел. Не мешали, но возбуждали. Она опустилась на колени передо мной, расстегивая пуговицу на джинсах.

– Все? – задыхаясь, спросил, глядя в потолок, чувствуя ее губы внизу живота. В ответ получил только довольное мычание. – Лен… Ты дашь мне свою попку?

– Что? – девушка подняла голову. Очень жалел, что не вижу ее лица в темноте. Не вижу, какие эмоции блуждают по нему. – Ты хочешь трахнуть меня в попку?

– Забудь. Просто сказал не подумав, – поспешил замять разговор, притягивая ее к себе, поднимая с пола.

– Ты действительно хочешь? – не успокаивалась Лена, отстраняясь от меня. Я, наверное, покраснел, промолчал, мне было стыдно и любопытно одновременно.

– Ну, мало ли, что мне хочется.

– А ты когда-нибудь пробовал?

– Нет, – честно признался, надеясь, что данный разговор будет окончен, ибо стал напрягать. Она хихикнула, прильнула к губам, обводя контуры языком.

– Это будет мой тебе подарочек! – прошептала девушка, таща меня к дивану.

Я послушно за ней последовал, не веря, что потайные желания могут сбываться. Сжимая ее тело в своих руках, заглядывая в томные глаза, осознал, что попал. Она стала моим наркотиком. Моей зависимостью, от которой и лечения-то нет. Да и не хотелось мне «лечиться». Определенно она стала мне не просто нравиться, я привязывался к ней настолько, что, засыпая, подумал о том, чтобы на ней жениться. Мысль мелькнула и сразу же исчезла. Но если зернышко упало, обязательно что-то взойдет, не сомневался, рано или поздно вновь подумаю о свадьбе.

Утром просыпался под быстрые поцелуи, довольно наблюдая за кареглазой искусительницей из-под ресниц, не противился в ее лидерстве, отдавая бразды правления. Лена была неугомонной в сексе, ей всегда было мало, готова была им завтракать, обедать и ужинать.

– Нам надо вставать, наверное, все уже проснулись, – целуя пухленькие губы, поднимаюсь с дивана.

Лена неохотно согласилась, мы оделись, через некоторое время уже были внизу, где женская часть готовила завтрак, а парни были во дворе, жарили шашлыки. Лене поручили резать хлеб, я сел за стол, не сводил с нее сияющих глаз, она старалась не так счастливо улыбаться. Но ей это плохо удавалось. Принесли готовое мясо, девчонки поторопились достать тарелки, вилки. Стащив с тарелки нарезанный перец, перешучивался с ребятами.

– А вот и наш вчерашний именинник, сидит довольный как слон и сияющий, как новенький самовар, – с издевкой появился Виталик, подходя к столу. Мое настроение тут же сменило направление, благодушие ускользало, уступая месту раздражению и едкой злости. – Я бы тоже был таким счастливым, не давая соседям ночью спать, демонстрируя свою активную половую жизнь.

Я, наверное, слишком долго его терпел. Слишком долго игнорировал наш конфликт. Наша тайная неприязнь друг к другу уже выходила из-под контроля. Резко встал, схватил лежащий рядом нож и кинул в него, намеренно беря немного левее. Его глаза расширились от ужаса, услышав возле уха лишь свист летящего предмета. Вокруг повисла гробовая тишина.

– Еще раз откроешь свой рот, и следующий нож полетит не мимо, а прямо, – бросил взгляд на стол.

Кто-то предусмотрительно успел убрать острые предметы. Отшвырнув от себя стул, тот с грохотом упал на пол. Поспешил на улицу от греха подальше. Холод заставил вздрогнуть в футболке, но это не остудило ярости. Направился к бане, за ней лежала фанера. Ударил кулаком раз, следом последовал еще удар. Бил до тех пор, пока боль не заставила сжать зубы. Костяшки были разбиты. Рядом стояла бочка с водой. Нагнулся над ней и, загребая ладонью воду, поливал голову, закрыв глаза. Я мог его убить. Осознанно, хладнокровно, глядя в глаза. Посмотрел на руки, они дрожали, будто вчера напился до бессознательного состояния. Услышав шаги, вскинул голову. По тропинке шел Борис с моей курткой.

– Оденься, а то заболеешь, не лето на дворе, – он, как всегда, был невозмутим, я даже не делал попытки заглянуть в глаза, боясь увидеть там страх, отвращение.

Из карманов куртки достал сигареты, зажигалку. Лишь с первой затяжкой комок напряжения в груди стал отпускать. Отвернувшись, направился вглубь, к саду. Борис шел сзади, держа расстояние.

– Ты так и будешь сзади стоять, как верный паж? – смотрел на голые деревья.

Летом мне нравилось тут бывать, родители часто отпускали на каникулах с Борисом. Можно сказать, что в этой округе прошло все летнее наше детство.

– Можно говорить? – он подошел, встал рядом.

– А тебе надо особое разрешение?

– Ну, мало ли, может, хотелось помолчать.

– Что там ребята?

– Делают вид, что ничего не произошло. Едят шашлык, поют песни под гитару. Никто и не собирается сочувствовать Виталику. Только Наташка рядом с ним.

– Ну, это предсказуемо.

– Дим, – Борис странно на меня посмотрел, тщательно подбирая слова. – А если он вдруг обидит ее не словами, допустим, а как-то по-другому, что сделаешь?

Я поднес сигарету и, сдвинув брови, смотрел на друга. Смысл вопроса был понятен. Не раз же заявлял, что не буду стоять в стороне, если только заподозрю что-то неладное. Но видно, до этого дня никто не думал, до какой степени я готов встать на защиту Наташи.

– Если с ее глаз просто слезинка соскользнет из-за него, ему можно попрощаться с жизнью. Обидно будет испортить себе жизнь из-за такого говна, но давать в обиду я не собираюсь! – и, глядя в глаза Борису, спокойно улыбнулся, подтвердив тем, что это сказано не на эмоциях. – Можешь ему слово в слово передать, тихо на ушко.

Хлопок. Зашипело шампанское. Мне протянули бокал. Улыбка идиота застыла как полчаса назад, едва только поставил подпись на договоре. Америка… Нью-Йорк. Я не верил своему счастью.

– Дмитрий, вы выглядите как человек, у которого осуществилась американская мечта! – посмеиваясь, заметил Никита Викторович, друг Петра Ивановича.

– Простите, – смутился, меня изнутри распирало, было невозможно делать серьезное лицо. Мужчины понимающе улыбнулись.

– Ты, Петр, как всегда, умеешь разглядеть в куче… грязи алмаз! Я как раз стал задумываться, где бы взять свежей кровушки для себя, старика!

– Никита, ты говоришь странные вещи. Дмитрий еще подумает, что отправляем на ужин к какому-то вампиру, и передумает.

– Поздно ему метаться, я буду его ждать с распростертыми объятиями уже в начале лета. Как удачно сложились звезды. Как будто кто-то рисует события свыше. Когда ты показал мне его работы, у нас в планах не было никаких новых проектов, все расписано до осени. И буквально за месяц нарисовался новый заказ, появилась возможность взять нового человека, – Никита Викторович задумчиво на меня посмотрел.

– Если ты сомневаешься, то зря! – Петр Иванович встал, подошел ко мне. Поднес бокал, мы с ним чокнулись. – Когда нас спишут, мы с тобой будем читать про этого молодого человека статьи и гордиться, что в мире архитектуры он открылся благодаря нам.

– Я постараюсь заявить о себе до того, как вас торжественно выпроводят на пенсию! – нахально улыбнулся, вскидывая подбородок, уверенный в своих словах.

– Слышал? – Петр Иванович обернулся к Никите Викторовичу. – Нам еще придется подвинуться! Если вообще не уступить в первенстве. Амбиции у него так и зашкаливают.

– Что ж, – Никита Викторович подошел к нам, – я надеюсь, Дмитрий, что ваш энтузиазм не только на словах и рисунках, но и в деле. Не обещаю, что будет легко, новичкам доверяются с неохотой. Но если вы действительно талантливы, трудолюбивы, болеете своим делом – успех обеспечен.

– Я вас не подведу, – посмотрел на каждого серьезно, – у меня в планах завоевать весь мир. Зачем мне какой-то кусок праздничного пирога, когда я хочу его целиком? Поэтому чуточку везения, а остального добьюсь сам!

Поднесли бокалы. Под одобрительные взгляды начальника и его друга чокнулись. Со стороны, может, слова показались слишком громкими и хвастливыми, но во мне была несокрушимая уверенность в своих силах, в своих возможностях, в своей любви к работе.

Подхватил Лену под локоть, чтобы она не упала, было скользко. Забежали в подъезд родительского дома. По случаю двадцать третьего февраля, когда Олег и отец были дома, что при их профессии собраться всем на праздник было нереально, мама решила нас соединить за семейным ужином. До этого я уже приходил с Леной, знакомил с родителями. Родители отреагировали сдержанно, не было громких вопросов: «Когда свадьба? Когда внуки?». Со стороны главной моей женщины особого восторга не увидел, она улыбалась, но глаза не участвовали. Интуитивно чувствовал, что как будущая невестка, Лена ей не нравилась, как случайная длительная связь – можно потерпеть. Сама Лена так же не любила бывать у меня дома, чувствовала себя не в своей тарелке, чаще всего молчала, опустив глаза. Что никак не вязалось с ее настоящим поведением дома, когда мы одни или с друзьями. Вот и в этот раз замерла перед дверью, ища в моих глазах поддержку, вид был обреченного человека. Я ободряюще улыбнулся и открыл дверь.

– Мы пришли! – объявил громко. В прихожую вышла Алена, держа на руках Сережку. Улыбнулась.

– Как раз вовремя, прям к столу!

В зале торжественно был накрыт стол. Пожал руку отцу, Олегу, который открывал бутылку вина. Мама вежливо поздоровалась с молчаливой Леной, та одним кивком головы поприветствовала всех. Внесли запеченную курицу с овощами. Перешучиваясь с Олегом, я с Леной сел за стол.

– Я так счастлива, что наконец-то моя семья собралась за одним столом! – мама довольно обвела каждого счастливым взглядом. – Пусть такие дни бывают почаще, не только по праздникам.

Мы все чокнулись, в бокалах для женщин плескалось вино, мужчины предпочли коньяк.

– Хорошее желание, учитывая наши с Олегом графики, – отец нарезал мясо для всех на маленькие кусочки, – но я присоединяюсь к этому желанию. Возможно, в скором времени наша семья расширится! – он выразительно на меня посмотрел.

Я усмехнулся, обращаясь к Олегу:

– Вы уже второго ждете?

– Я еще от этого не отошел, – брат смотрел смеющимся взглядом, потом посмотрел на Алену с сыном, ласково улыбнулся, – а ты про второго.

– Ну, вы не откладывайте в долгий ящик.

– Это почему?

– Потому.

– Ты что-то скрываешь! Давай колись уже!

– А ты наливай, я потом расскажу.

Олег сразу поспешил разлить вино и коньяк, бросая на меня вопросительные взгляды. Все остальные спокойно ели, мимоходом прислушиваясь к нашему диалогу. Выждав момент, поднялся, беря рюмку. Мама сразу выпрямилась и настороженно на меня уставилась. Заметил в ее глазах беспокойство и напряжение.

– Я рад, что мы собрались все вместе. И мне не надо будет потом каждому повторять одно и то же. Возможно, для полного состава не хватает моих боевых товарищей, но они частично в курсе. Вы все прекрасно знаете, что я по натуре большой максималист. Особенно если это касается работы.

– Иногда она первее, чем кто-то еще, – заметила Лена, впервые заговорив.

Я улыбнулся ей. Имеется в виду ночные просиживания за компьютером или за чертежной доской, когда я пренебрегал зовущим взглядам заняться чем-то другим. Сколько я таких вечеров променял в пользу работы, не сосчитать.

– Три дня назад я подписал договор о сотрудничестве с одной американской компанией на год, – посмотрел на маму, но в ее глазах еще не было осознания сказанных мною слов. Остальные тоже молчали, не понимая смысла объявления, вернее, не было еще осмысления.

– Какая Америка? – прошептала Лена, вскидывая на меня глаза. Ее рот удивленно приоткрылся. Сначала она смотрела ошеломленно, с каждой минутой понимания смысла моих слов глаза сужались, пока не превратились в щелочки.

– Северная. В частности, я лечу в Нью-Йорк.

– Какой Нью-Йорк, Дима? Ты шутишь? – она вскочила на ноги, взгляд метался по моему лицу, пытаясь отыскать хоть намек на шутку. Но я покачал головой. Лена на мгновение застыла передо мной, как изваяние, затем рванула в прихожую.

– Лена! – окликнул девушку, последовав за ней. Она торопливо накинула куртку, выскочил на лестничную площадку. – Да подожди ты! – схватил ее за локоть, но она выдернула руку.

– Ты, кроме себя, о ком-то еще подумал? – закричала Лена, откидывая с лица волосы. Она злилась. В какой-то степени я ее понимал. – Вот так просто взял и решил! Даже не посоветовался! Даже не спросил моего мнения! Ты хренов эгоист, до мозга костей!!!

– Лена! Отнесись к этому проще. Представь, что ушел в армию. Это всего лишь на год. Двенадцать месяцев. Это мой шанс заявить о себе на Западе, показать себя да посмотреть на других. Это бесценный опыт, это как карт-бланш в другой мир.

– Знаешь, – ее губы усмехнулись, она застегнула куртку, поправила сумочку на плече, вскинула подбородок, – не приходи сегодня домой. Переночуй у родителей.

– Лена…

– Мне надо побыть одной, подумать.

Я смотрел, как она торопливо спускалась по лестнице, вздохнул, понимая, что в квартире меня ждет реакция не лучше. Естественно, никто с песнями и плясками не встретил.

Сел на свое место, взял бокал с вином. Алены и матери не было.

– Итак, одно мнение я выслушал, кто следующий? – посмотрел на отца.

Он положил вилку с ножом, поднял на меня серые глаза. Папа всегда был уравновешенным, флегматичным. Спокойным тоном заявил, смотря в упор на меня:

– Это неожиданно. Но в твоем стиле.

– В смысле?

– В самом прямом. Ты никогда не предупреждаешь. Ты ставишь перед фактом. И его остается либо принять, либо не принять. Третьего варианта нет.

– Но я сам до конца не знал, поступит предложение или нет, это стало понятным буквально недавно. А бросаться пустыми словами – только сотрясать воздух.

– То есть мы недостойны были даже знать о таких перспективах? – отец рассматривал меня бесстрастно, без лишних эмоций. От его вопроса я поджал недовольно губы. И молчал, ибо стоящего ответа у меня не было. – Для чего тогда существуют родные люди? Для чего тогда создаются семьи? – он положил салфетку на стол, встал, с высоты своего роста печально на меня посмотрел. – Я немного прогуляюсь.

– Я с тобой, – как верный пес, вскочил следом Олег, брат и слова не сказал по поводу сложившейся ситуации.

Я обидчиво покрутил бокал. Едва они ушли, поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями. Я, конечно, ступил. Вопрос отца был логичным. И мне нет оправданий, почему не сообщил им. Но был еще один человек, который мог меня понять, понять смысл поступков, ибо сам такой же.

– Мам! – ворвался на кухню.

Она стояла возле окна в полной темноте. На попытку включить свет прошептала, не оборачиваясь:

– Не надо.

– Мам, – подошел к ней, хотел обнять, но она отошла к плите, поставила чайник. Ее нежелание со мной общаться больно ранило. – Прости.

– Ты всегда все делаешь по-своему! Всегда! И тебе глубоко наплевать, что чувствуют близкие люди!

– Это неправда… – попытался оправдаться, но меня с досадой перебили:

– Да помолчи ты! Я никогда не думала, что мой любимый сын вырастет эгоистом! Чего тебе не хватает? Почему ты вечно хочешь чего-то большего, чем тебе предлагают?!

– Не знаю…– я все-таки подошел к ней и положил ладони на плечи. – Но не хочу ощущать, словно жизнь проживаю зря. Почему я должен упускать шанс? Я не хочу стоять перед выбором: семья или работа, но если вдруг придется выбирать, все решится в пользу второго.

– Работа никогда не заменит семью.

– Лет через двадцать я подумаю о семье. Я слишком молод, чтобы останавливаться на достигнутом, зная свой потенциал. Я хочу научиться хватать звезды с неба. Я хочу покорять этот большой мир. Пусть не сразу, постепенно, но рано или поздно он окажется у моих ног.

– Тебе напомнить, чем закончилась жизнь таких вот завоевателей?

– Я не собираюсь разжигать войны, истреблять народы. У меня более миролюбивое покорение.

– Откуда в твоей голове такие мысли?

– Почему никто не хочет меня понять? – обидчиво спросил, садясь за стол, складывая руки в замок. – Каждый хочет добиваться своей мечты, почему мое стремление в профессиональном росте не находит поддержки в самых близких людях? Не задавались вопросом, почему я промолчал о возможностях? Как Олега поддерживать во всех его начинаниях, пожалуйста, еще и поможем. Как я, сразу эгоист, сразу маленький, сразу тысяча причин считать меня сумасшедшим! – решительно встал, прошагал мимо матери.

– Ты куда? – она смотрела мне вслед.

Я замер возле двери, долго в темноте смотрел на ее силуэт.

– Сейчас в комнату. А так… я все равно уеду, с вашим благословением или нет. Это моя жизнь, что хочу, то и делаю.

Кофе давно остыл. А чай в другой чашке был допит. Лена сидела напротив, опустив голову, волосы скрывали ее лицо. Все оказалось намного сложнее, чем думал. Родители смирились, потому что я их ребенок, каким бы ни был, выбор не особо богат. А вот Лена и не думала так просто мне простить отъезд в другую страну, что проложит между нами не только километры, но и океан.

– Лен, ну хватит дуться, – попытался взять ее за руку, но она откинулась на стуле, скрестив их на груди. Ее карие глаза были заплаканные, красные.

– Скажи, ты меня любишь?

– Лен…

– Или работу ты больше всего на свете обожаешь? Знаешь, это странное ощущение. Ладно бы там другая девчонка была, можно было понять, почему ты уезжаешь. Но из-за работы… Я даже не знаю, как с ней соперничать за твое внимание… Это так глупо! – одинокая слеза скатилась по щеке, но она ее поспешно смахнула. Губы упрямо поджаты.

– Лен, я вернусь. Обещаю. Через год приеду. Мы с тобой сразу же распишемся, – улыбнулся. Про любовь ни слова, зато о свадьбе сказанул. Лена удивленно посмотрела на меня, сдвинув брови.

– Это ты так предложение делаешь?

– Это я пока тебе рассказываю планы. А предложение сделаю нормально. Как и положено, с признаниями любви, с кольцом, на коленях. Возможно, даже спою.

– Дима… – она шмыгнула носом, и поспешила покинуть свое место, сесть ко мне на колени, обняв за шею. – Ты не шутишь? Не женишься в Америке ради гражданства?

– Зачем мне какие-то американки, когда у меня есть ты? Красивая, с чертиками в глазах, очень сексуальна