Секреты Лилии
Пролог. Утонувшая в кровавом бархате
Русамия. Велидар. 1951 год
Лилия прижималась к стене кирпичного дома и жмурилась, будто темнота – единственное спасение от страха. Мысленно считала до трех. И каждый раз обещала, что откроет глаза.
Ветер швырнул в лицо облако пыли, и она порывисто отвернулась. Из ослабевших пальцев вырвался скомканный лист бумаги, на котором изломанными буквами был выведен адрес. Глаза распахнулись.
– Нет!
Лили побежала за ним, не разбирая дороги, не замечая луж. Рваные тени падали под ноги, улицы путались, сужались, расширялись, кружили вокруг нее, как коршуны. А ветер отказывался возвращать заветный листок. Вскоре он превратился в едва различимую точку.
Она всхлипнула. Утерла кулаком глаза, плотнее запахнула плащ, однако стылый холод успел просочиться сквозь кожу. Лили сложила руки домиком и подышала на ладони. Дыхание обжигало, но не грело. Невозможно согреться, если тебя колотит от ужаса.
Темный, неприглядный двор, в котором Лилия оказалась, спрятался между старыми многоэтажными домами. Они зияли черными дырами вместо окон, их двери обреченно болтались на петлях. Здесь царила атмосфера смерти и безысходности. Среди лысых деревьев, шатающихся от ветра, разнеслось дребезжащее карканье. Вороны угольного цвета смотрели на Лили мертвыми глазами.
Она забыла, куда шла, пока не заметила покосившуюся табличку с названием улицы. Пыталась прочитать вслух, чтобы поверить – это не сон, но язык еле ворочался. Лили посмотрела на номер дома. Нервный вздох смешался с воздухом.
Сомнений не осталось. Это то место. То здание.
Она безвольно передвигала ноги. Ближе и ближе к двери. И лишь мучительная сила воли заставляла ее идти. Вперед. Внутрь серой темноты.
Лилия вошла в развороченный подъезд и увязла в смраде. Нащупала ступеньки, но ноги подкашивались. Пальцами коснулась стен, которые крошились от старости. Несмотря на известковую пыль, Лили прижималась к ним, стараясь держаться подальше от острых металлических прутьев, торчавших вместо перил.
Каждый шаг отражался в животе резкой болью. Чудом она поднялась на первый этаж и замерла перед исцарапанной дверью. В ушах зазвенел голос пожилой незнакомки, которая дала ей адрес.
Первая дверь. Ты узнаешь ее по отметинам, словно от когтей дикого зверя.
Голова кружилась от потока мыслей. Ноги и руки заледенели от страха.
Тусклый голос толкнул дверь изнутри, и она со стоном отворилась:
– Входи, девочка.
Лилия попятилась. Грудная клетка сжалась, чуть не раздавив сердце.
Еще не поздно. Можно уйти…
Но образ исхудавшей матери горел в глазах Лили.
Впереди протянулся длинный коридор. Порванные обои клоками свисали вниз, а в дальней комнате горел ядовитый свет.
– Смелее, маленькая Лилия. Неразумно отступать в самом конце.
Голос извивался вокруг нее ужом.
Она шагнула вперед, понимая, что тело ее не слушается. За спиной громыхнула дверь. Лили вздрогнула. Подтянула к шее плечи, стараясь уменьшиться. Почти месяц она собиралась с духом, чтобы прийти сюда. А теперь каждый скупой шажок высасывал остатки мужества.
– Крошечный, трусливый зверек. Боишься, но идешь.
Смех напоминал карканье мертвых воронов. Таким же дребезжанием отзывался в груди.
Коридор оборвался, и Лили очутилась в комнате, которая утопала в кровавом бархате. Бархатные подушки на диване, бархатные шторы на заколоченном окне. На стенах висели картины – на них увядали бархатные розы. Везде бархат, темный, как кровь.
За круглым столом, накрытым шелковой тканью алого цвета, сидела женщина и тасовала карты Таро. Ее кошачьи глаза мутного зеленого цвета прожигали Лили насквозь. Седые виски стрелами прорезали черные волосы, забранные в конский хвост. На бледных руках черными буграми выступали вены, а изношенное платье открывало острые ключицы.
В хрустальной люстре под потолком дрожали восковые свечи. При появлении Лили они вспыхнули и окрасились в обжигающий синий цвет. Тягучая, пьяная мелодия на граммофоне прерывалась треском пластинки. Лили затопило густым запахом металла. Дыханием крови…
Ведьма взмахнула рукой, и на столе возникла белая свеча, напоминающая змею. Лили отскочила и стукнулась затылком о дверь.
Когда? Когда ее закрыли?!
Все чувства, которые она до сих пор сдерживала, хлынули потоком, и она начала дергать ручку двери, но та лишь натужно скрипела и не поддавалась. В отчаянии Лили хлопнула ладонью по стене и замерла. Боясь повернуться.
Лучше закрыть глаза и не видеть. И мама снова будет здорова, и Лилии не придется идти на окраину города в поисках… чуда.
– Садись, цветок. Ты ведь не думаешь уйти?
Лили всхлипнула. Голос ведьмы до боли напоминал мамин. Нежный, спокойный, родной. Как хотелось поверить в лживую сказку.
Она повернулась, и прозрачный взгляд женщины на мгновение лишил ее воли. Лилия не заметила, как уже сидела перед ней и комкала юбку дрожащими пальцами.
– Твоя мать смертельно больна. И ты хочешь спасти ее. Как благородно!
Лилия молчала. В горле пересохло, слезы щипали веки.
– Сколько тебе лет? – Женщина оперлась на столик, свеча пошатнулась.
– Четырнадцать.
Губы ведьмы сначала дрогнули в улыбке, но тут же скривились, и она зашипела:
– Ты считаешь, мне нужны деньги?!
Лили вжалась в спинку кресла. Она ничего не говорила. Лишь подумала. Пальцы вцепились в край стола.
– Нет… я… – Она забыла, что хотела сказать. Уставилась на рассыпавшиеся по столу карты. Пиковые дамы.
Ведьма заметила взгляд Лили и обнажила острые зубы в усмешке:
– Дар – тяжелая ноша, моя дорогая, не так ли?
– О чем вы?
– О твоем даре. О юный цветок, ты не знала… – Женщина захохотала.
Граммофон затрещал и остановился. Вязкая тишина опустилась на Лили.
– У тебя удивительная сила. Способность замечать невидимое. Знаки. Приметы. Умершие души. Сердца людей, – пояснила ведьма. – Природа говорит с тобой, но нужно открыть глаза, чтобы увидеть.
От этих слов в ушах разросся звон. Какой дар, какая природа?! Лицо горело, запах трав усилился, и спазм скрутил пустой желудок. Лилия согнулась. Умоляюще посмотрела на ведьму, по лицу хлынули слезы.
– Прошу вас, пожалуйста. Мама умирает, врачи опустили руки. Папа никого не подпускает к ней. Мне больше не к кому пойти!
Ведьма смотрела на Лили, словно разглядывала ее сердце, изучала. Взвешивала «за» и «против».
– Ты хочешь обмануть смерть, – наконец ответила женщина. – Но плата за ложь слишком высока. Готова ли ты заплатить ее в обмен на жизнь матери?
– Да! Что угодно, только скажите!
– Ты будешь проклята, цветок, – ведьма растянула тонкие губы в противной улыбке, – и это проклятье можно снять, лишь вернув украденную жизнь. Смерть не терпит обмана. Она жестоко мстит.
Холод пробрал Лили. Шею сковало от страха, язык не слушался. Она с трудом кивнула.
Ведьма вскочила, опрокинув стул. Взметнула рукой, и свеча загорелась диким пламенем.
– Тогда слушай, дитя…
Когда Лили выбежала из страшного дома, на улице снова лил дождь. Он сбил ее с ног, и она рухнула на землю. Очередной спазм вывернул ее наизнанку. Дрожь, холод, вода… Она потерялась в мире, который вдруг изменился. Стал чужим. Но главное, что билось в висках пойманной мыслью, это изменилась Лили. И уже никогда ей не стать прежней.
Глава 1. Роковое завещание
Россия. Москва. 2016 год
Кристина Валерьевна вошла в темный зал, наполненный душным воздухом. Каждый шаг сопровождался мерным стуком черной лакированной трости. В окно барабанил ливень, словно пел панихиду, и крупными слезами бежал по стеклу. Хотелось распахнуть форточку. Впустить запах озона и монотонное жужжание города. Но в углу комнаты под шерстяной шалью прятался человек. И этот человек больше всего на свете боялся дождя.
– Руслана?
Комок шерсти зашевелился, и Кристина Валерьевна увидела знакомые глаза, нечесаные волосы.
– Я включу свет, – предупредила она внучку и щелкнула выключателем.
Та поморщилась и уткнулась лицом в колени.
– Мне было хорошо в темноте, – раздалось бормотание.
– А мне было хорошо, когда здесь была гостиная, а не свинарник, – хмыкнула Кристина Валерьевна и провела ладонью по салатовым обоям. Боялась, что они липкие от грязи, как и кофейный столик, заваленный пустыми контейнерами из‑под китайской лапши.
Она зашторила зеленые занавески и включила телевизор в углу комнаты. На весь экран загорелись кадры из фильма «Дневник Бриджит Джонс». Звуки перебили шум дождя, и Руслана оживилась.
– Бриджит Джонс – как вовремя. По крайней мере, не слышно дождя. – Девушка перебралась на диван и подобрала под себя ноги. Голос звучал наигранно весело, но голубые глаза переливались страдающим блеском, который вызывают только слезы. Когда уже нет сил плакать, но они все равно щиплют веки.
Кристина Валерьевна села рядом с внучкой, и некоторое время они молча смотрели телевизор.
– Две недели – не слишком ли долго для депрессии? – Она сложила руки на набалдашнике трости. – Надо было водить тебя в детстве на собачьи бои. Закалять характер!
– Горбатого могила исправит, – процитировала Руслана.
Кристина Валерьевна подцепила пальцами пшеничный локон девушки и потянула вниз:
– Когда ты появилась перед моей дверью с маленьким чемоданом, я даже не подозревала, что ты учудишь подобное. Ты же моя внучка, черт возьми! Хватит быть тряпкой. На мужчинах не сошелся клином белый свет!
– Нет, – Руслана поучительно подняла указательный палец вверх, – не сошелся. Мужики на фиг никому не нужны. Пора менять ориентацию…
– Лана, – Кристина Валерьевна смягчила тон, – тебе даже тридцати нет.
– О, это дело поправимое. Осталось чуть меньше года, и стукнет круглая дата. – Руслана покопалась в пустых контейнерах и разочарованно хмыкнула, когда ничего не нашла. В животе заурчало. – А я до сих пор одна, потому что мои отношения – сплошная неудача, – устало добавила она.
– Только в сказках любовь приносит счастье и беззаботность. В жизни все сложнее. Вместе с радостью она дарит боль, и наоборот, – Кристина Валерьевна погладила девушку по спине и уставилась на руку, – да ты покрыта грязью.
Руслана хмыкнула и нарочито прижалась к ней:
– Ба, мне не везет всю жизнь.
– Возможно, у Бога на тебя особенные планы, – философски ответила Кристина Валерьевна.
– О да. Пропустить через меня неудачников и психопатов.
Они ненадолго замолчали.
– И все же тебе не стоит убиваться из‑за женатика, – произнесла Кристина Валерьевна. – Что бы сказали твои родители, узнай, что их дочь спряталась от всего мира под пледом.
– Успокойся, они не узнают. Они – в Америке. Жарят индейцев. – Лана нахмурилась. – Кажется, в последний раз я их видела в феврале, на день рождения. И то по компьютеру.
– Ты злая девочка. Они же любят тебя.
– Мне и так плохо! – застонала Руслана. – Не приплетай сюда еще и родителей.
– Плохо – детям голодным, а ты ерундой страдаешь. Радовалась бы, что не забеременела от этого мерзавца, – резонно заметила Кристина Валерьевна.
Пальцы смяли синюю юбку.
– Я думала, что он тот самый.
– Ну, такие мысли бывают в жизни каждой женщины. – Она шлепнула внучку по коленке и встала. – А теперь живо в душ. Ты воняешь, как настоящий скунс. Еще удивляешься, почему не можешь найти нормального мужика.
– Бабушка, – Руслана устало улыбнулась, – я тебя люблю.
– И не подхалимничай, – проворчала Кристина Валерьевна. – Отмоешься, поешь и приберешь этот бардак. Превратила мою любимую комнату в лежбище бомжа. Дедушка в могиле раз десять перевернулся.
Опираясь на трость, она ушла на кухню. Схватила миску и с наслаждением разбила в нее яйца, вымещая на них обиду за внучку.
Почему Руслане не везет в любви? Двадцать девять лет – и уже столько неудачных отношений. Неужели она расплачивается за ее грехи? Кристина Валерьевна прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Господи, столько лет прошло, а она до сих пор помнит…
Руслана поморщилась. Мысли о еде вызывали тошноту, хотя живот предательски урчал. Ноги едва держали. Возникло чувство, что она передвигается на спичках и они вот‑вот сломаются. Депрессия высосала все соки, и когда Лана добрела до ванной комнаты, то еле закрыла дверь. В зеркале увидела выпирающие ребра, впавший живот, бедра вообще растворились. Она задумчиво повернулась и уставилась на свою заднюю точку. Черт, кажется, она должна была аппетитно торчать.
Руслана скривилась и забралась в ванную. Опустилась на корточки, сжалась в маленький комок омерзения и боли. Холодный душ ударил по спине, но постепенно потеплел. Он смывал напряжение и приносил облегчение. Руслана с наслаждением подставила под воду лицо. Приоткрыла пересохшие губы. Как жаль, что так же легко нельзя вытеснить из памяти прошлое.
Каждую минуту, секунду, миллисекунду она вспоминала о том, что Эдуард женат. И полгода счастливых отношений – миф, сказка для наивных дурачков. А Индия… десять дней солнца и моря. Эдуард в буквальном смысле носил ее на руках, чтобы потом бросить на землю. И разбить сердце. Видимо, права была цыганка.
Руслана вздрогнула от яркого воспоминания. Стоило задержаться в Индии дольше. Отыскать нищую цыганку и заставить объяснить странные слова, которые та произнесла на ломаном английском:
«Девушка с половиной души. И пока будет так, ты будешь несчастна».
Эта фраза глубоко запала в сердце Ланы. Тщетные попытки забыть случайную встречу каждый раз проваливались, и ощущения, цвета, запахи расцветали, словно всегда были с ней. Грязные шершавые руки, звенящие браслеты на запястьях, широкая затасканная юбка и темный пронзительный взгляд.
Лана встряхнула головой и выбралась из ванны. Протерла запотевшее зеркало. С мокрых волос вода капала на худые плечи. Щеки раскраснелись, тело пахло чистотой. Головная боль отступила, словно и не было депрессии. Все‑таки душ – лучше всех лекарств.
По пути на кухню она взяла мобильный из гостиной и присоединилась к бабушке. Аромат оладий разбудил аппетит, и Лана подумала, что даже съест парочку. К тому же дождь закончился, и настроение медленно возвращалось.
Кристина Валерьевна порхала по кухне, одинокая трость стояла в углу. Женщина ловко переворачивала блинчики, не забывая жестикулировать вилкой в такт музыке.
Руслана улыбнулась. Бабушка сочетала в себе несочетаемое. Тонкие черты лица, прямой взгляд. И ехидный нрав. Длинные седые волосы забраны в строгий пучок, голубые глаза даже в старости горели огнем. Черная лакированная трость – неизменный аксессуар.
Как‑то бабушка заметила, что Руслана очень напоминает ее в молодости. Ерунда. Кроме золотистых волос и цвета глаз Лану ничто не роднило с юной Кристиной Валерьевной. Хотя, возможно, еще характер.
– Есть пропущенные?
Руслана включила телефон, который был отправлен в ссылку. На удивление, звонков оказалось не так уж и много. Один – от родителей, пара от подруг и…
– Эдуард звонил пять раз и даже эсэмэску написал. – Лана села за стол и кинула в рот кусочек оладьи.
Мобильный запиликал, пришло еще несколько сообщений.
Бабушка отвлеклась и посмотрела на Руслану:
– И что наш неудавшийся романтик пишет?
Скрепя сердце Руслана прочитала эсэмэску.
– Скучает, любит, жить без меня не может, – подвела она итог.
Кристина Валерьевна цокнула языком и поспешила перевернуть подгоревший дрожжевой блинчик.
– И ни слова о том, что уйдет от жены.
– Мне это не нужно! – воскликнула Руслана и сердито утопила оладью в сгущенке. – Мне от него больше ничего не нужно. Я только хочу избавиться от тоски и снова почувствовать себя полноценным человеком.
«Но можно ли это сделать с половиной души?» – закралась в голову злая мысль, которую Лана быстро затоптала.
– Тогда устройся на нормальную работу. Будешь крутиться среди людей, быстро вытащишь занозу из задницы. Конечно, писать биографии – довольно занятно, но ковыряние в чужих судьбах – неблагодарное дело. Тебе свою жизнь строить надо.
– Свою строить тяжелее, чем писать о чужой, – посетовала Руслана. – В книгах можно сделать так, чтобы не было больно. Щелкнул пальцами, и сердце вновь свободно.
– Неужели? Тогда почему в твоих книгах герои мучаются, пока не умрут? – съязвила Кристина Валерьевна. – Ладно, лучше позвони родителям, они, наверное, переживают, что ты была недоступна.
– Пфф, когда это они переживали о чем‑то, кроме своих поездок?
Руслана хмыкнула и набрала родителей в скайпе. В целом они действительно счастливая пара. Только никудышные родители.
Произошло соединение связи, и вскоре Лана увидела загорелое лицо отца.
– Привет, дочка, как дела?
На заднем фоне возникла рыжая шевелюра матери.
– Дорогая, чмоки‑чмоки, мы соскучились. – Она замахала рукой, и Руслана натянула на лицо улыбку.
– У меня… – начала она, но отец перебил ее:
– Мы с твоей мамой занялись дайвингом и теперь бороздим моря в поисках сокровищ.
Возле плиты раздался кашель бабушки. Она с трудом скрывала смех.
– Пока что ничего не нашли. – Мама разочарованно нахмурилась, но тут же засветилась, как лампочка. – Милая, а ты получила открытку? Мы послали тебе эксклюзивную с нашей фотографией. До тебя было не дозвониться, поэтому я сказала бабушке.
Кристина Валерьевна хлопнула себя по лбу и убежала с кухни. Трость так и осталась в углу.
– Нет, мам, я еще не получила. – Руслана устало подперла подбородок рукой.
– Почта ужасно работает! – воскликнула женщина и отошла в сторону. Слышалось ее недовольное бормотание.
– Ланочка, мы побежали. Скоро очередное погружение, надо подготовиться. Мы любим тебя.
– А я вас, – ответила Руслана, и скайп вырубился.
– Я забыла. – Бабушка вернулась и положила на стол открытку вместе с запечатанным конвертом. – Ходила сегодня в твою квартиру и проверила ящик. Так что почта не виновата.
Руслана с любопытством рассмотрела открытку. На ней были изображены родители в костюмах для дайвинга. У мамы рыжая челка торчала над маской, а отец победоносно держал в руках старинную шпагу. Наверное, специально взял для фотосессии.
– Они – чудные, – нежно произнесла Лана и провела пальцами по картинке.
«Но, к сожалению, их ничего не волнует, кроме своей жизни». Она решительно отложила открытку в сторону.
Лана перевела взгляд на письмо и нахмурилась. Получатель: «Жигарева Руслана Олеговна». Но отправитель незнаком. Почему во времена мобильных телефонов кто‑то еще пишет письма?
Она отодвинула тарелку с недоеденными оладьями и распечатала конверт. Шелестящие листы приятно легли в руки.
«Руслана Олеговна, с прискорбием сообщаю, что ваш двоюродный дед Волков Натан Валерьевич скончался на прошлой неделе, третьего июня. Он оставил завещание, по которому его коттедж, расположенный по адресу: Русамия, Велидар, улица Дикие Вишни, дом 5а, переходит в вашу собственность. Просьба связаться со мной, чтобы уладить детали вступления в наследство.
Нотариус: Гаврилов Сергей Петрович. 6 июня 2016 года».
– Волков Натан Валерьевич, – удивленно произнесла она.
Возле раковины загрохотала посуда, и Лана вскинула голову. Бабушка застыла, как каменное изваяние. Лицо посерело, и ее восемьдесят три года внезапно превратились в девяносто три.
– Прочитай еще раз. Вслух, – прошептала Кристина Валерьевна, вцепившись в столешницу.
– Ба, что с тобой? – испугалась Руслана.
– Читай!
Лана поспешно выполнила просьбу. Повисла тяжелая тишина. Руслана нутром ощутила, как воздух сгустился и осел на плечи, словно коршун.
– Ты ведь родом из Русамии и твоя девичья фамилия – Волкова?
Бабушка вздрогнула и с ненавистью взглянула на письмо. Лицо исказилось, морщины стали глубже, уродуя женщину.
– Советую выбросить его в мусорное ведро и забыть об этом, – сухо произнесла она и подхватила трость.
– Почему? – Руслана никогда не видела бабушку в такой ярости. В каждом движении старухи сквозил гнев. – Натан Волков – твой брат, верно? Ты ведь сказала, что он умер давным‑давно и поэтому ты переехала в Россию!
Вопросы посыпались, как подарочные конфетти.
– У меня нет брата, – процедила Кристина Валерьевна и вышла из кухни.
Руслана в шоке уставилась на свежеиспеченные оладьи, а затем вылетела вслед за бабушкой:
– Я ничего не понимаю. Ты не знала, что он жив? Бабушка, что происходит?
Кристина Валерьевна стиснула ручку двери, ведущей в спальню. Дрожь сотрясала плечи. Сколько же сил ей требовалось, чтобы держать себя в руках.
– Я похоронила брата шестьдесят лет назад. И человек из письма – не он. – Она судорожно вздохнула. – Я не могу приказывать тебе, но советую не связываться с наследством. Кроме горя, оно ничего не принесет. А теперь оставь меня. Я хочу побыть одна.
Дверь за ней захлопнулась, и через минуту Руслана услышала сдавленные рыдания. Она никогда не видела, чтобы бабушка плакала. Даже на похоронах дедушки она не проронила ни слезинки. Только скорбь в глазах выдавала настоящие чувства. Но сейчас… Руслана ошеломленно выдохнула и вернулась на кухню.
Она осторожно взяла письмо и разгладила его. Перечитала. Затем еще раз. Но никак не могла поверить, что у бабушки был брат. Брат, который умер, воскрес и снова умер.
Хотя отношения с родителями у Русланы оставляли желать лучшего, она все равно не представляла, как можно стереть из памяти родного человека.
Лана обернулась в сторону спальни. Старческий плач прекратился – видимо, бабушка взяла себя в руки. Но это ничего не меняло. Что заставило ее сбежать из родного дома и считать Натана мертвым?
В душе завертелся маленький червячок любопытства. Из‑за него Руслана иногда сходила с ума, если перед ней появлялся вопрос без ответа. Благодаря ему она писала биографии людей, чья жизнь состояла из тайн. Княгиня Погожева, отравившая родного сына. Граф Уваров, который боялся собственной тени.
Руслана залезла в интернет через мобильный и вбила в поиск: «Русамия». Она много слышала о небольшом острове в Черном море между Болгарией и Крымским полуостровом, но так и не удосужилась съездить туда.
Помнила, что в школе на уроке истории учителя рассказывали, как после свержения татаро‑монгольского ига Русамия отделилась от Руси и отвоевала независимость. Это все, что сохранилось в памяти Ланы.
«Гугл» быстро выдал ссылку на «Википедию».
Русамия. Унитарное государство, парламентская монархия. Столица Велидар. Население города около 500 000. Остальная часть острова делится на три провинции, занятые в сельском хозяйстве: Майская, Великая и Петровская. Всего на острове проживает почти 1 200 000 человек. Развит туризм, особенно в Велидаре, который располагается вдоль восточного побережья.
Зима – мягкая, лето – жаркое и продолжительное. Язык – русский. В настоящее время монарх Русамии – король Адриан IV.
Далее следовало множество фотографий пляжа, моря, отелей, королевских особняков. Настоящий курорт.
Она зашла в виртуальные карты и нашла улицу Дикие Вишни. Небольшие старинные коттеджи сменяли друг друга, но именно дом 5а не отобразился.
Лана разочарованно фыркнула и вернулась к фотографиям.
К концу просмотра она твердо убедилась, что обязана поехать в Русамию. Перемена места ей необходима, а это прекрасная возможность посмотреть новую страну и узнать больше о молодости бабушки. В конце концов, Руслана – биограф. А если что‑то не заладится, всегда можно продать дом. Деньги лишними не бывают. К тому же у Ланы скопилось уже множество вопросов. Почему именно она унаследовала дом Натана Волкова? Откуда он знал про нее, если не общался с бабушкой столько лет? И неужели у него не было собственных детей?
Руслана посмотрела в окно. Серая, промозглая Москва.
А может, это шанс начать новую жизнь вдали от Эдуарда и разбитого сердца? Взглянула на часы. Золотая цепочка блестела на запястье. Стрелки указывали на маленькие бриллианты. Дорогой подарок, с которым она не смогла расстаться. Но когда‑нибудь обязательно выбросит его вместе с воспоминаниями.
Никаких мужчин, никакой любви и боли. Только она и старый дом, скрывающий семейные тайны. По спине пробежали мурашки. Руслана обожала это чувство. Чувство неизведанного.
Решено, она поступит так, как поступила бабушка шестьдесят лет назад. Сбежит в другую страну.
Лана перевернула письмо и увидела телефон нотариуса. Она еще не успела добраться до конца строки, а пальцы уже набирали заветные цифры.
Глава 2. Первая леди
Русамия. Велидар. 1956 год
Лилия до сих пор не понимала, какими силами убедила отца не присылать за ней водителя. Вот она выходит из вечерней школы танцев мадам Ровийяр в компании одноклассниц. И не видит на парковке знакомый автомобиль «Шевроле Бель Эир» темно‑бордового цвета, натертый до такого блеска, что способен заменить зеркало.
Сердце радостно замерло в груди. Это чудо! Настоящее чудо.
– Ли, ты сегодня с нами?
Высокая и статная блондинка, Анжелика Озеринова, удивленно оглянулась на Лили. Вместе с ней повернулись еще две девушки. Столь же ухоженные, лощеные и знающие себе цену. Когда‑то их было десять. Но мадам Ровийяр не терпела слабых. И к концу обучения учениц осталось четыре.
Четырнадцать лет знакомства никак не изменили их отношений. Они так и не стали подругами. Невидимая стена в лице родителей никого не подпускала к Лили. И мать неустанно напоминала ей, что она должна быть элегантной даже в своем одиночестве.
– Да, – робкая улыбка тронула губы.
– А как же твой папочка? Разве он разрешил тебе пойти в клуб? – Ядовитая усмешка обезобразила тонкое лицо Вероники Савельевой.
Ветер разметал русые локоны девушки, а голубые глаза горели нескрываемым презрением.
– Сегодня же выпускной вечер. Он сделал исключение. – Лили спустилась со ступенек, прижимая к себе небольшой белый клатч.
Она безумно хотела пойти. И отец уступил. После короткого «да» Лили упорхнула в спальню, где почти час перебирала наряды, прежде чем остановилась на голубом атласном платье‑колокольчике от Диор в стиле «Нью‑Лук» 1. Плюс белые перчатки и туфли на невысоком каблуке – все это Лили любовно сложила в сумку, чтобы на следующий день с трепетом надеть.
– Очень интересно… – Вероника приготовилась сказать очередную пошлость, но Анжелика спасла ситуацию:
– Ника, успокойся. Мы с пяти лет знаем друг друга. Пора бы зарыть топор войны.
Та хмыкнула и отвернулась.
Топор войны. Лили хотела зарыть его, но не могла. Потому что тогда пришлось бы стать нищей уродиной. Только в этом случае сердце Вероники успокоится.
Лилия присоединилась к девушкам и нервно оглянулась на школу. Впервые она уходила отсюда пешком. Впервые за ней никто не следил. Она хихикнула. Чувство свободы опьяняло, ведь сегодня ее день. Сегодня Лили простояла под душем после занятий дольше обычного. И крутилась перед зеркалом, пытаясь уложить волосы, на десять минут больше. К сожалению, фантазии хватило только на французский пучок, но Лилия все равно чувствовала себя особенной. Возможно, сегодня вечером она даже встретит принца, как Золушка на балу.
Она вздрогнула от щелчка.
– Принцесса, хватит спать, – Анжелика махала ладонью перед лицом Лилии, – что из последнего ты слышала?
Лили растерянно замолчала:
– Про топор?
Девушки взорвались дружным смехом и обступили Лили, зажимая в круг.
– Мы уже давно говорим про твою прическу. Ты и правда хочешь пойти с «этим» в «Бархатный цветок»? – Анжелика ткнула пальцем в ее гульку.
«Бархатный цветок» – кажется, так называлось то место, куда они шли…
Лили смутилась. Снова мысли потекли не в ту сторону. И заставила себя оглядеть одноклассниц. У всех либо роскошные кудри, либо изысканные укладки.
– Тигрова, ты когда‑нибудь была в клубе? – Евгения, последняя и самая яркая из девушек, скептически оглядела Лили. Короткие темно‑каштановые волосы придавали ей некую изюминку, отличая от остальных.
– А как ты думаешь?
Вопрос позабавил. Они прекрасно знали ее родителей.
– И правда! – Евгения хлопнула себя по лбу и схватила Лили за руки. – Ладно, тогда займемся превращением гусеницы в бабочку.
Она вытащила шпильки из пучка и растрепала шелковистые черные волосы. Они окутали Лили до самой талии. Евгения щелкнула пальцами, и Анжелика быстро подала помаду:
– Губки бантиком… Во‑от так, – она старательно красила Лилию. Сосредоточенная морщинка пролегла на лбу. – О, не делай такие глаза. От этого ты не позеленеешь. Совсем наоборот. Девочки, у кого есть румяна? А, прекрасно. Боже, Ли, да ты красавица. Ника, не криви нос, ты тоже ничего. Тушь? Что, слезятся глаза? Терпи! – отрезала Евгения. – Только не закрыв… Я же сказала! Еще раз дернешься, я нарисую усы. Ну, все! Теперь ты – Гитлер, – захихикала она.
Спустя десять минут, в течение которых Лили молилась всем возможным и невозможным богам, Евгения отпустила ее.
– И последний штрих, – удовлетворенно произнесла она, доставая зеркало.
Лили не узнала себя. Нет. Это не ее глаза насыщенного орехового оттенка. Нет! Она никогда не смотрела столь таинственно, словно знала некую тайну, известную только ей и Богу. Или Дьяволу. Скорее ему, потому что Бог не может секретничать со столь порочным созданием, как она. А Лили была порочна… Сейчас, с алой помадой на губах, с румянами, которые подчеркивали высокие скулы, в ареале черных, как бездна, волос, она была кем угодно, только не ангелом. И не леди. О боже! Мама убьет ее, если увидит в таком виде. Если? Никто не помешает смыть макияж перед тем, как вернуться домой. И родители никогда не узнают, что их дочь может быть такой… свободной. Да, сейчас Лили была свободна, и ей нравилось то, что она видит в зеркале.
– О да, знакомый блеск в глазах, – подначила Анжелика.
Вероника скривила губы:
– Монашка превратилась в шлю…
– Заткнись, Ника! – огрызнулась Евгения. – Этим вечером не будет никаких ссор, ясно? Мы стояли четырнадцать лет у станка, и сегодня – день свободы. Да, впереди экзамены, показательные выступления, но это еще не скоро. Так что сейчас закрой свой пухлый ротик, и идем в клуб. Я хочу познакомиться с симпатичным парнем, который в будущем подарит мне бриллиантовое кольцо и назовет женой.
– Неплохие мечты, – засмеялась Анжелика.
– Моя губа не дура!
Лили ловила каждое слово Евгении, впитывала в себя словно губка. День свободы. Эти два слова бились в голове в ритме ее сердца. И чем больше Лили произносила их про себя, тем сильнее верила в них.
– Неужели тебя отпустили без присмотра? – Анжелика подхватила Лилию под руку и заглянула в глаза: – И надолго?
Лили растерянно прикоснулась к волосам. Непривычно носить их распущенными.
– К сожалению, нет. Отец сказал, если в десять я не буду дома, он перевернет каждый дом, но найдет меня, – с тоской призналась она.
Анжелика захохотала и покачала головой:
– Не хотела бы я оказаться на твоем месте. Я бы сошла с ума от такого контроля. Да, титул Первой леди надо нести достойно, и я с радостью уступаю его тебе, – весело закончила она.
– Первая леди? – удивилась Лили.
– Только не говори, что не знала, – присоединилась к разговору Евгения. – Столько денег, сколько у твоего отца, нет ни у кого в Велидаре. Поэтому ты – Первая леди. Украла титул у принцессы. – Девушка улыбнулась.
Им казалось забавным богатство семьи Тигровых. А некоторые завидовали по‑черному. Лили видела напряженную спину Вероники. Она ни разу не улыбнулась ей, ни разу не заговорила без издевки. Ни разу…
Лили вздохнула полной грудью июньский воздух. Жаль, что она так и не сумела подружиться с девушками. Жаль, что отец боялся каждого шороха, вздоха, взгляда репортеров и так переживал за репутацию. Жаль… Но сейчас это все в прошлом и в будущем.
А в настоящем она – Ли. Девушка с ярким макияжем, дерзким взглядом и роскошным платьем от Диор. В окружении подруг. Свободная от предрассудков.
Клуб «Бархатный цветок» выбивался из той картины, которую придумала Лили. Звуки рок‑энд‑ролла вылетали из окон, фонари освещали раскрытые двери, внутри мелькали танцующие пары. Мужчины в костюмах стояли возле входа и проверяли билеты. Если бы Лили знала, что они пойдут в подобное место, осталась бы дома. Не дай бог отец узнает. Ведь он считает, что они сидят в кафе и мирно пьют молочные коктейли. Тогда она умрет в девятнадцать лет, молодой и глупой, а на ее могиле напишут: «Лгунья, плохая дочь, эгоистка».
– Эй, ты идешь?
Анжелика потянула Лили за руку, и они подошли к окошку, над которым белой краской крупно написали «Касса».
– Нам четыре билета! – прощебетала Евгения и просунула старенькой бабке деньги.
Та отсчитала сдачу, затем билеты и отдала девушке.
– Богатейка могла сама купить, – проворчала Вероника.
Евгения лишь отмахнулась:
– Не слушай ее, Ли.
– Я верну, – пылко возразила она.
Евгения ослепительно улыбнулась и кивнула:
– Разумеется.
Пока охрана проверяла их билеты, а затем содержимое сумочек, Вероника как бы невзначай отпихнула Лили в конец очереди:
– Не рвись туда, где тебя не ждут, – прошипела она.
Ее глаза презрительно сощурились.
Лили примерзла к месту. Вовсе не злость Вероники ее ошеломила. К ней она давно привыкла. Нет. Ее поразили слова.
Не рвись туда, где тебя не ждут.
«Неужели опять?»
Она растерянно огляделась. Прошло пять лет, как ведьма рассказала Лилии о ее даре замечать невидимое. И со временем она поверила. С большой неохотой.
Лили начала смотреть и наконец увидела.
Недалеко от клуба рос старый дуб. Ослепленная огнями, Лилия не приметила раньше, но теперь разглядела на его широких ветвях черную ворону. Ее карканье прорвалось сквозь зажигательную музыку. Как завороженная, Лили смотрела на птицу, которая взмахнула крыльями и перелетела на крышу клуба. Сердце колотилось, как барабанные палочки.
«Где ворона – там и смерть близко».
Лили отчаянно захотела домой. Она ненавидела ворон. Ненавидела приметы, случайно оброненные фразы, ненавидела, когда усиливался ветер. Часто она предугадывала беду, а потом корила себя за то, что ничего не сделала. И сейчас Лили боялась.
– Не отставай. – Девушки уже зашли в клуб.
Жизнерадостные, счастливые, они не догадывались о том страхе, что крылся в обыкновенной вороне.
«Уйти и бросить их? Или остаться?»
Она снова посмотрела на крышу, но птица улетела. А может, ее и не было? Лили истерично усмехнулась. Опять она пытается обмануть саму себя.
Она подошла к охране и дрожащей рукой протянула билет. Мужчина приветливо улыбнулся, попросил открыть сумочку. Лили выполняла все как в тумане. В этот момент ветер взбунтовался, и открытые наружу двери захлопнулись. Она взвизгнула и отскочила в сторону, испуганно прижимая к себе клатч.
– Извините, мисс, такое впервые, – смущенно пробормотал охранник и поспешил открыть двери в клуб.
Лили тяжело дышала и неотрывно смотрела на название.
Бархатный цветок. «Цветок…» Голова закружилась.
– Проходите, мисс.
Охранник участливо протянул ей руку, но, отрешенная, она не заметила его жеста и зашла внутрь. На сцене музыканты играли «Touch The Hem Of His Garment» группы «Soul Stirrers» 2, и певец довольно неплохо подражал многотонному голосу Сэма Кука 3. Мелодия расслабила Лили, а возникшая перед носом Анжелика тут же увлекла ее к столику.
– Ты вся дрожишь, – сетовала она, пока подзывала официантку, – что случилось?
– Переволновалась, но уже пришла в себя. Никогда не была в подобном заведении. – Лили натянуто улыбнулась.
Она медленно осматривала клуб, но больше не замечала никаких предвестников беды. Евгения уже осваивалась на танцполе, Вероника разговаривала с парнем, активно жестикулируя. Сейчас Лили никогда бы не подумала, что она может быть злобной завистницей.
– А я уже решила, что ты обиделась на Нику. Она, конечно, отвратительно себя ведет, но ее можно понять. Ника не ожидала, что ты присоединишься к нам. – Анжелика нахмурилась и ткнула пальцем в меню. – Коктейль «Бедная Лилия», пожалуйста, – продиктовала девушка официантке.
Лили закашлялась и в шоке уставилась на Анжелику:
– Ч…что ты заказала? – голос дрожал, хотя она старалась держать себя в руках.
Но после вороны нервы Лили почти звенели от напряжения, так что на ней можно было сыграть не хуже, чем на арфе.
– Коктейль «Бледная Лилия», – терпеливо повторила Анжелика, – а ты что‑нибудь будешь?
«Бледная, а не бедная», – с облегчением подумала Лили.
– Нет, я позже.
Официантка разочарованно ушла, и Анжелика с заговорщицким видом придвинулась к Лили.
– Почему Ника ненавидит меня?
Вопрос вырвался быстрее, чем Лилия успела осмыслить его. Здесь, где царили беззаботность и веселье, нельзя оставаться собранной и серьезной. Даже несмотря на разыгравшееся воображение.
Анжелика удивленно захлопала накрашенными ресницами. В синих глазах затаился любопытный лисенок.
– Ой, ну, я точно не знаю, – девушка украдкой посмотрела на Веронику и ближе наклонилась к Лили, – кажется, это связано с ее отцом. Вроде ваши родители не поделили что‑то между собой или в этом духе. Поэтому она не выносит тебя. Если помнишь, в детстве мы все нормально ладили, пока вдруг не выросли. – И она засмеялась, словно сказала нечто забавное.
– Да.
В детстве было иначе. Мир ослеплял яркими красками, будущее казалось ясным и простым. Отец тоже был другим. Он изменился после чудесного исцеления жены и теперь рьяно защищал семью.
Официантка принесла высокий стакан с бледно‑голубоватой жидкостью. Коктейль украшала долька лимона, а сверху плавали кубики льда.
– Уууу, веселье начинается, – Анжелика подмигнула, – точно не хочешь выпить? Здесь тоник и… немного джина. – Она хихикнула. – Расслабишься.
«Леди не пьют», – хотела уже ляпнуть мамины слова Лилия, но вовремя прикусила язык:
– Я подумаю.
– Как хочешь. – Девушка пожала плечами. – Послушай, Ли, раз у нас столь дружеский разговор, может, расскажешь, почему ты пошла в школу танцев Ровийяр? У твоей семьи столько денег, а они выбрали учреждение для среднего класса. Тебе было бы комфортно среди своих. – Некоторые женщины рождаются сплетницами.
Вряд ли есть место, где Лили было бы комфортно – отец делал все для этого. Но в чем‑то Анжелика была права.
Лилия уныло вздохнула:
– Я ходила в школу Фолькова, где делают упор на экономику и финансы. Желание отца. А там учишься тринадцать лет вместо обычных десяти, – с неохотой пояснила она.
– Ух ты. И ты только сейчас закончила учебу?
Лили криво улыбнулась:
– Да. Теперь вольна выбирать любое высшее без экзаменов. В этом плюсы. Но мама хотела, чтобы я занималась танцами. А школа мадам Ровийяр оказалась единственной, где преподавали по вечерам. Так что это прихоть матери.
– Так, значит, вот как ты попала к нам. – Анжелика сделала глоток коктейля. – А мы гадали, как золотая девочка очутилась среди смертных.
– Прекрати. – Лили поджала губы.
Она мечтала пойти с ними на танцы, но теперь разочарованно поняла, что зря. Слушать весь вечер про деньги отца и золотую молодежь – утомительно.
Лили оглянулась на дверь. Еще не поздно пойти домой. Они не обидятся, ведь для этого надо быть подругами.
– Прости. – Анжелика с раскаянием заглянула ей в глаза. – Клянусь, больше мы не говорим о личных вещах. Только музыка и парни!
Лилия засмеялась и покачала головой:
– Нет, можно обойтись без парней.
– Что? Тогда жизнь теряет смысл! Пока мы здесь сплетничали, Евгения уже нашла своего принца.
И правда, девушка танцевала с невысоким молодым человеком, который смущенно краснел, как помидор.
– А ты когда‑нибудь делала то, что сама хотела?
Вопрос Анжелики выбил Лили из колеи. Она растерянно смотрела на девушку, и до нее не доходил смысл слов.
– Я…
– Ты слышала себя? – перебила Анжелика. – Желание отца, прихоть матери… А где ты в этой жизни?
Лилия задержала дыхание.
«Где я? Я осталась в той квартире», – прозвучали в голове мысли, но она не сразу поняла, что они принадлежат ей. Свеча в форме змеи, ведьма со взглядом кошки и голос, не поддающийся описанию. То нежный, то яростный. Который нашептывал ей: Слушай, дитя…
– Эй! – Анжелика щелкнула перед носом. – Ты как будто в транс впала. Не заморачивайся над этим. А то состаришься раньше времени, – проворчала она и повторила заказ.
Лилия не заметила, как Анжелика допила коктейль.
– Кстати, они, случайно, не по твою душу?
– Что? – Лили встрепенулась и посмотрела в сторону выхода.
Так и есть. Возле двери стоял сутулый мужчина, широкополая шляпа скрывала лицо, а рука с фотоаппаратом пряталась под плащом тошнотворного коричневого цвета.
– Нет! – Лили в панике повернулась к Анжелике. – Это репортер! Что мне делать?
– Так, успокойся. Продолжай отдыхать как ни в чем не бывало. Главное, не ударить в грязь лицом. Пускай сфотографирует твою улыбку, а не тухлую физиономию.
– Тебе легко говорить!
Анжелика не убедила ее. Лили чувствовала, что еще чуть‑чуть, и сорвется с места. Главное, убежать отсюда, пока ее не засветили. Если фотографии попадут на первую полосу газеты «Час пик Велидара», отец не просто убьет ее. Он четвертует! А затем повесит то, что останется.
– О, Андрей, очень вовремя, – довольно промурлыкала Анжелика, пока Лили отчаянно искала выход.
Парень, к которому недавно липла Вероника, вдруг оторвался от стены и направился к их столику. Высокий, уверенный в себе. Узкие брюки‑дудочки пикантного алого цвета, в тон пиджаку с широкими плечами. Кричащий, вульгарный, одетый слишком ярко для общества Лилии и, несомненно, привлекательный. Парень остановился возле них, засунув руки в карманы, и сверкнул белыми зубами. Темно‑карие глаза завораживали, но Лили не замечала его красоты. Она не отрывала взгляда от репортера.
– Такая девушка не может скучать одна, – голос Андрея отдавал дешевыми бульварными романами. Томный, глубокий, наигранный.
– Она не одна, – встряла Анжелика и подмигнула парню. – Как поживаешь? Ника все тебе рассказала?
– Почти, – загадочно ответил Андрей и даже не глянул в сторону Вероники, которая обиженно подпирала стенку.
Заиграли «Blue Suede Shoes» 4 Карла Перкинса, и Лили стала невольно притоптывать ногой в такт заводной музыке. Она даже позволила себе на минуту забыть о репортере. И наконец сообразила, что говорили о ней.
– Извините? – Она посмотрела на Андрея и отметила его стильно уложенные волосы.
– Лили вечно витает в облаках, – фыркнула Анжелика. – Потанцуй с ней, может, она расслабится.
– С удовольствием. – Андрей протянул руку.
Лили застыла, глядя на его ладонь, словно на восьмое чудо света. Она никогда не танцевала с мужчинами. Папа не в счет, дядя тоже. Троюродный кузен – тем более. Лили до сих пор помнила, как у него воняло изо рта. А теперь ее приглашает на танец молодой привлекательный мужчина. И на него явно положила глаз Вероника. Лили прикусила нижнюю губу.
– Смелее, я вас не обижу, – галантно подтолкнул ее парень.
«Была не была. А Ника все равно меня ненавидит», – неожиданно решилась Лили и отдала клатч Анжелике. В конце концов, она не сбежала. Отец добровольно ее отпустил, и Лили ничего не нарушает. Она ведь не знала, что они пойдут в клуб.
Андрей увлек ее на середину танцпола, уверенно обнял за талию и закружил в бешеном вихре. Не позволив ей привыкнуть к ощущениям, сразу бросил в омут с головой. И Лили понравилось. Быстрый темп, зажигательные движения, кипящая кровь. Она позабыла о своих страхах.
Парень резко наклонил ее вниз, и Лили не сдержала довольного смеха. Лицо горело, кровь стала горячее. Глаза Андрея находились так близко, что в них отражался ее блестящий взгляд. Мелодия раскрепостила Лилию, сняла кандалы. Поблекли нравоучения матери, наставления отца. Она освободилась от чужого мнения и превратилась в девчонку из обычной семьи, которая не боялась ошибиться на глазах у всех.
Андрей вновь закружил Лилию, и платье облаком взметнулось вверх. Музыка стала громче и заглушила гулкий стук их сердец. Поэтому, когда песня неожиданно закончилась, Лили не сразу вырвалась из волшебного мира танцев.
Щелчок, вспышка. Он не успела понять, что произошло, как репортер уже выскочил из клуба.
– Нет…
Минуты беззаботности осыпались пеплом на пол, где совсем недавно крутились ее каблучки.
– Нас сфотографировали! – восторженно воскликнул Андрей и притянул к себе Лилию, но она сердито вырвалась.
– Чему ты радуешься? Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Журналисты превратят безобидный танец в акт публичного насилия!
Лили бессильно смотрела на дверь. Репортера уже не догнать. Завтра, самое крайнее послезавтра отец положит на стол перед ней газету и тогда…
– Первая леди расстроилась? – Андрей ухмыльнулся и провел пальцами по одеревеневшему плечу Лили. – Ника рассказала, что ты боишься папочку, а потом мы увидели репортера, и идея возникла из воздуха… – Он театрально щелкнул пальцами.
Слова рубили Лилию под самый корень. Она посмотрела на Веронику. Та улыбалась, словно злая королева. Они все спланировали. Лишь бы досадить ей.
Тебе было бы комфортно среди своих.
Фраза Анжелики из пустого звука превратилась в намек. Лили пристально посмотрела на девушку, но она округлила глаза, словно не понимала, что происходит.
«Боже, какая я глупая», – устало подумала Лили и подошла к столику. Достала из клатча несколько купюр, в два раза больше, чем нужно, и положила на стол.
– Отдашь Евгении за билет, – бросила Лилия и медленно обвела взглядом клуб.
Она лишняя в обществе вульгарных дешевок. Только поняла это поздно.
Лили не смотрела ни на кого, не обернулась на крик Анжелики. Она молча вышла из здания, и ветер жалостливо принял ее в объятия. Ей не было ни больно, ни обидно. Нет, она не таила зла на Веронику и Андрея. В отчаянии они пытались хоть как‑то принизить ее, чтобы стать на ступеньку выше. Но у них ничего не вышло. В который раз она проигнорировала сигналы природы и поплатилась.
Где ворона – там и смерть близко.
Снова всплыла в голове старая поговорка, и Лилия замерла. А что, если это лишь начало? Липкий холод противно пробежался по спине.
Наручные часы показывали десятый час, но на улице было темнее обычного из‑за серых туч, которые спрятали вечернее солнце. Лили стояла на перекрестке. Вправо уходила дорога на побережье, вдоль которого тянулись миниатюрные коттеджи.
Она любила старый район. Тихий, уютный, с прекрасным видом на Черное море. Сколько раз просила отца купить здесь участок, но для него важно не место, а окружение. Здесь люди недотягивали до его уровня.
Лилия вдохнула тягучий воздух Велидара. Город словно парил в невесомости. Теплый ветер обнимал за плечи, как старинный друг. Красивые ухоженные дома, между которыми затесались магазины и кафешки, цепочкой убегали вдаль. Велидар собирал в себе вдохновение художников, музу писателей, озарение музыкантов. Город интеллигенции. Столица Русамии. Лили не могла представить, что родилась бы в другом месте и никогда не узнала бы эту страну. Это так же немыслимо, как исчезновение солнца. Есть незыблемые вещи. И одна из них – любовь Лилии к Велидару.
– Эй, цыпа, – голос позади напомнил звук старого мотора. – Ты красиво танцуешь.
Лили обернулась. Два парня в потертых кожаных куртках похотливо скалились. У одного не было переднего зуба. Оба подстрижены под ноль. Их окружало облако перегара, и Лилия невольно задержала дыхание.
– Мы даже завидовали тому павлину, который тебя лапал.
Лилия дернулась назад и осознала, какую глупость допустила. Ей следовало вызвать такси, но она до такой степени хотела сбежать ото всех, что даже не подумала об этом.
– Сколько возьмешь за час?
Сердце ухнуло вниз. Господи, за кого они ее приняли? Хотя в таком состоянии им без разницы.
– Извините, вы, наверное, спутали меня с кем‑то, – сдержанно ответила Лилия и развернулась. Она ускорила шаг, но парни не отставали.
– Нет, детка. Это ты не поняла, на кого напала. Ворон, держи ее!
Там, где ворона…
Природа уже кричала об опасности, и сквозь Лили словно прошел удар молнии. Она бросилась бежать. Туфли оказались непригодны для бега, сбитые на занятиях пальцы ощущали каждый удар. От ветра потекли слезы, тушь разъедала глаза. Но Лили не останавливалась. Она слышала шумное дыхание парней за спиной и кожей почти ощущала их грязные пальцы. Свернула направо, подул морской воздух, и она поняла, что побежала не в ту сторону. Дом находился не там. Бежать! Но куда?
– Помогите! – из последних сил закричала она, хотя в груди жгло от безумной гонки. – На помо…
Лилия не успела закончить фразу. Один из преследователей прыгнул на нее сзади, и они кубарем повалились на дорогу. Она разбила коленку и проехалась ладонями по асфальту. От боли перед глазами запрыгали дома. Голова разрывалась от пульсации.
Ворон развернул ее к себе и наотмашь ударил по лицу.
– Молчи, шлюха, – прошипел он.
На секунду Лилия потерялась в пространстве. Она не могла сделать вдох. Жар опалил щеку, и она уже не понимала, что происходит. Словно ненужную вещь, ее перекинули через плечо. Лили всхлипнула. В ушах звенело. Она хотела закричать, но горло сжалось, едва пропуская воздух.
«Борись, борись!» – в отчаянии кричал инстинкт самосохранения. В неистовом порыве Лилия начала брыкаться и хрипеть. Замотала ногами в последней попытке ударить парня.
Тот выругался и кинул ее на газон. Лили испуганно огляделась и поняла, что на улице ни души. А дом, возле которого ее бросили, и вовсе выглядел нежилым.
– Черт, Ворон, надо драпать отсюда. Вдруг кто увидит? – Беззубый парень уже был не так уверен, как первый.
Ворон сплюнул на землю и закатал рукава. Его шатало в разные стороны, мутный взгляд с трудом сфокусировался на Лили:
– Сейчас я заставлю ее замолчать.
Угроза отрезвила, и она вскочила на ноги, но парень перехватил ее за волосы и намотал на руку. Для пьяного он был слишком прыткий.
Лилия закричала. Удар под дых, и, как камень, она рухнула на землю. Ни крика, ни стона. Сжалась в дрожащий комок, не в силах противостоять безумной боли.
– Не перегни палку, Ворон. – Беззубый нервничал еще сильнее. Постоянно оглядывался. Где‑то во время погони он растерял прыть.
– Заткнись!
Сквозь шум в голове Лили едва различала их слова, но звук взведенного курка отчетливо услышала.
– Убирайтесь к чертовой матери.
Лили не поняла, кто это произнес. Она приподняла голову, но перед глазами плыло, и она снова уткнулась носом в землю. Кажется, у ее защитника в руках был дробовик.
– Эй, парень, тебе лучше не вмешиваться. – Ворон сплюнул и хотел подойти к Лили, но замер, как изваяние.
Лилия с трудом перекатилась на спину и увидела высокого темноволосого мужчину. Он стоял на крыльце, а заряженный дробовик смотрел прямо на парней. Они попятились.
– Это вам лучше проваливать с моего участка. Девчонку не трогать.
От низкого голоса по спине пробежала волна мурашек. Лили хотела рассмотреть его обладателя внимательнее, но тьма упорно засасывала ее. Время потеряло счет, голоса слились в унисон, и когда Лили приоткрыла опухшие глаза, то увидела светловолосую девушку. Она заботливо убрала волосы с ее лица и что‑то сказала стоящему рядом мужчине. Лили не слышала. Шок, стресс сделали свое дело, и она погрузилась во мрак. Запомнила лишь темный взгляд мужчины. Необъяснимо, но он согревал ее, и хотелось, чтобы незнакомец смотрел на нее вечно.
Глава 3. Дух времени
Русамия. Велидар. 2016 год
Самолет с гулом приземлился, и напоследок их хорошенько встряхнуло. Руслана с облегчением выдохнула и разжала кулак, в котором весь полет стискивала золотой крестик на шее. Она не боялась летать, но этот рейс дался тяжело. Бесконечная турбулентность, храпящая соседка, духота… Поэтому Лана была счастлива, когда утомительное путешествие закончилось.
Для города с населением всего около полумиллиона аэропорт был современный и даже слишком большой, и она не сразу сориентировалась по указателям, куда идти. Везде слышался русамийский язык, и Лана с удовольствием вслушивалась. Он напоминал ей русский с мелодичным итальянским акцентом. Растянутые гласные, плавные переходы, забавные ударения в словах. Как бабушка могла захотеть избавиться от столь чудесного произношения?
– Цель поездки? – Женщина в зелено‑белой униформе оторвалась от загранпаспорта Русланы и уставилась на нее въедливым взглядом.
– Отдых.
Она еще не определилась, ради чего прилетела, но решила, что галочку напротив отдыха стоит поставить в любом случае.
После паспортного контроля Руслана потратила полчаса в ожидании багажа, нашла обменный пункт, где поменяла валюту на русамийские рубли, и только после этого вредный аэропорт отпустил ее на волю.
На улице нещадно пекло солнце. Ноги тут же спарились в джинсах, и Руслана пожалела, что не надела платье. Пришлось спасаться подручными средствами. Из синего рюкзачка достала солнцезащитные очки, а в небольшом зеленом чемодане откопала ковбойскую шляпу и напялила ее, наплевав на помятые поля.
– Ну что, Велидар? Встречай чужестранку, – насмехаясь над собой, пробормотала Руслана.
Словно в ответ на ироничную фразу, ее мгновенно облепили таксисты.
– Девушка, быстро и недорого…
– Доедем с комфортом…
– Вас подвезти?
Она даже растерялась, но потом выбрала болтливого толстячка, чье добродушное лицо внушало доверие.
– Куда едете? – Мужчина закинул чемодан в багажник и учтиво открыл перед Русланой двери.
– Эээ… – она поспешно нашла заметку в телефоне, куда записала адрес, – Дикие Вишни, 5а.
– Ух ты, старая часть города.
Таксист вытер вспотевший лоб, улыбнулся ей в зеркало заднего вида и довольно резво вывернул на дорогу. Руслана ухватилась за ручку двери. Она не ожидала, что с виду спокойный человек водит столь быстро.
– Говорят, с этой улицы начался Велидар, – болтал мужчина, пока за окном проносились солнечные пейзажи.
Руслана открыла окно, морской воздух наполнил легкие. Вдалеке виднелось само море, черные волны блестели в ярких лучах солнца. Туристы засеяли пляжи. Ей до безумия захотелось оказаться среди них.
Но таксист вскоре свернул, и они въехали в центр Велидара. Проехали мимо роскошного белоснежного дворца, на башнях которого развевался флаг Русамии. Зеленый фон, посередине белый круг, где изображена золотая корона.
– Вы приехали на праздник?
Руслана в последний момент уловила вопрос таксиста:
– Извините, вы про что?
– Через неделю будет День города. К этому времени часто съезжаются туристы, вот я и предположил, что вы тоже. Праздник будет шикарный. Все‑таки город празднует тысячу лет. Говорят, король Адриан что‑то затеял вместе с женой. Будет любопытно посмотреть, к тому же люди еще не до конца приняли новую королеву.
– Смотрю, у вас кипят нешуточные страсти? – улыбнулась Руслана.
– Не то слово! – загоготал мужчина. – Дело в том, что жена короля – простолюдинка… Шума было, ужас!
Они съехали с центральной улицы, пересекли широкий мост и поехали вдоль побережья.
– У нас тут красиво, вы не пожалеете. Многие из приезжих потом остаются навсегда. А сами русамийцы, наоборот, сбегают в большие страны за красивой жизнью. Все эти Нью‑Йорки, Лондоны, Питеры… Что там делать, объясните мне? Задыхаться от смога и жить в ночных клубах?
– И не говорите, – согласилась Руслана.
– Вот именно! – Таксист был счастлив, что Лана его поддержала. – Въезжаем в старую часть города. Обязательно сходите на Элитную улицу, посмотрите, как живут богачи. Там офигеть какие домища!
Лана не выдержала и засмеялась. Мужчина рассказывал обо всем так эмоционально, что невольно нашел отклик в ее душе.
– Так, Дикие Вишни, говорите? А вы знаете, что раньше она называлась улицей Казней? Здесь жили палачи Велидара. Ее переименовали около сотни лет назад.
– О, мне везет, – пробормотала Руслана.
Жить в месте, где обитают духи казненных и их палачей… Мурашки водопадом заструились по спине.
Современные дома сменились миниатюрными коттеджами. Аккуратные лужайки перед домами, детвора гоняла на велосипедах, молодые мамочки гуляли с колясками. Городская суета утихала, уступая место деревенской гармонии.
– Сейчас и не скажешь, что здесь кровь лилась рекой, – удивилась Лана.
Таксист захохотал:
– Велидар еще и не то в себе таит. Вообще, в старой части города теперь вовек не отыщешь участок, чтобы купить.
– Почему?
– А вы приглядитесь. Прямо за домами идет спуск к морю. И здесь нет отелей, туристов. Русамийцы слюной исходят, если узнают, что у кого‑то здесь дом.
Руслана присмотрелась, и когда увидела, что до моря действительно рукой подать, у нее перехватило дыхание от восторга. Вот оно – необъятное и грандиозное – сверкает прямо перед ней. За секунду стало �