Подчинись мне
Глава 1
Варвара
– Ты с ума сошла, Варь?! – в кабинет влетает учительница математики, с которой я успела сблизиться больше всех с тех пор, как устроилась на работу в эту школу.
– Что такое? – непонимающе смотрю на нее, откладывая в сторону очередную тетрадку.
В голове мысленно перебираю все, что сегодня делала, и понятия не имею, в чем могла провиниться?
– Ты зачем отца Абрамова в школу вызвала? – Аня смотрит на меня как-то странно, мне кажется, она боится. – Ты хоть знаешь, кто он? – вскидывает руки.
– Знаю, – спокойно отвечаю. Не съест же он меня, в конце концов! – Но я не могу этого так оставить. Поведение Никиты переходит все границы. Девочки от него плачут. И я, как педагог…
– Варя, отменяй! – повышает на меня голос подруга. – Отменяй, пока не поздно! Я тебя уверяю, что ничего хорошего из этого не выйдет – самой достанется и школу потопишь!
Да, чего она так всполошилось то?
– Ань, это моя обязанность, как учителя воспитывать и контролировать их личностное развитие. И твоя, кстати, тоже! Если родители упускают ребенка, то мы должны принимать меры.
Договорить не успеваю. Дверь распахивается, и незнакомый мужчина входит в кабинет. Уверенный в себе. Очень крупный. И взгляд этот… подчиняющий, что ли? Смотрит на нас с таким видом, точно это он здесь хозяин. Пуп земли, не иначе.
Два крепких парня в черных костюмах остаются в дверях позади него.
– Блин! – еле слышно выдает подруга.
Теперь понимаю – Абрамов. У меня и у самой почему-то перехватывает дыхание, когда смотрю на него.
Инстинктивно вскакиваю со стула. Сглатываю противный комок, внезапно собравшийся в горле. А вся моя уверенность куда-то пропадает. Исчезает, будто ее и не было.
Натягиваю ниже плотную юбку-карандаш. Точно стремлюсь максимально закрыться. А от такого хочется закрыться.
– Варвара Владимировна кто? – его голос жесткий. Властный, с легкой хрипотцой, от которой мгновенно подгибаются ноги.
– … я, – неуверенно отвечаю.
Кажется, Аня была права…
Мужчина бросает на нее предупреждающий взгляд и дергает головой на дверь, мол, вон пошла!
Анька как-то бочком, по стеночке, пробирается в сторону двери, а напоследок бросает на меня сочувствующий взгляд.
Пытаясь унять волнение, впиваюсь ногтями в ладони. Это немного отрезвляет, и я выдыхаю. Правда, чуть громче, чем следовало.
А как тут по-другому, если этот смотрит так, будто я у него на приеме, а не наоборот?
– Ну, Варвара… Владимировна, – мужчина оценивающе оглядывает меня с ног до головы.
От его цепкого взгляда бросает в жар.
Он не просто смотрит.
Касается.
И я чувствую эти прикосновения кожей. Взмокшей почему-то даже в самых неожиданных местах.
– Зачем вызывала?
Движения Абрамова уверенные и четкие. В отличие от моих. Мужчина по-хозяйски облокачивается о ближайшую к учительскому столу парту. И я на секунду задумываюсь, что такой огромный и мощный, он бы мог запросто раздавить ученический стул.
Да, права была Аня, это точно.
Дура я.
Сумасшедшая.
Нужно было сначала хоть немного больше узнать об отце Никиты прежде, чем на ковер вызывать. Понимала ведь, что человек непростой. Но вот что от одного лишь его присутствия тело будет сковывать – и понятия не имела.
Зачем-то всматриваюсь ему прямо в глаза.
Это оказывается ошибкой.
Мне не нравится, как он смотрит. Пристально. Взгляд не отводит вообще.
Ну, ничего. Ничего. Сейчас расскажу ему про сына, и все закончится. Только духом нужно собраться.
– Да ты садись, – усмехается.
И я почему-то исполняю. Как по команде. Возвращаюсь на стул по его указке. Точно зверек в цирке.
– В общем, ваш сын, Никита, – выпаливаю быстро, лишь бы скорее вывалить на мужчину всю информацию и распрощаться. Навсегда, надеюсь, – на переменах он девочек трогает… за грудь.
На последнем слове мои щеки рдеют. Сложно говорить о таком, когда собеседник… красивый и наглый.
– Я понимаю, ему четырнадцать, переходный период, для подростков нормально интересоваться противоположным полом, – голос срывается, и я на скорую руку перевожу дыхание, чтобы успеть сказать все, пока окончательно не задохнулась. – Но должны быть какие-то границы и… нормы приличий. Вам с сыном нужно провести беседу. Рассказать о личном пространстве.
– И за этим ты меня сюда дернула? – лицо мужчины становится недовольным. – Ну, подумаешь, сиськи помял!
– Что? – меня почему-то трогают его слова. Откуда ни возьмись, появляется уверенность. – «Подумаешь?!». Вы разве не понимаете, что это дети? Они… – от возмущения у меня разве что пар из ушей не идет.
– Тебя, я смотрю, давно не трахали, учительница? – нахально заявляет папа Никиты.
– Что? – теряю дар речи. Мне же послышалось? Или он реально произнес это вслух?
– Не трахали, говорю?! Раз на такие мелочи внимание обращаешь, – подтверждает мои худшие опасения. Нахал еще и хам. Не удивительно, что его сын так общается с девочками – пример перед глазами. – Или ты в свои двадцать два еще целка? Какие на тебе трусики? Наверное, красные?! Хотя, плевать. Лучше вообще без них.
Щеки заливает багрянцем. Наверное, стоит не обращать внимание на откровенно неприличное поведение, но я все же не выдерживаю:
– Это уже переходит все границы! – вновь вскакиваю на ноги.
Это защитная реакция. Не знаю, куда себя деть.
Если честно, хочу заплакать. Я ведь хотела, как лучше. Для Никиты. Он хороший мальчик, вот только…
– И губы. Такие… – точно задумывается. – Я бы нашел им применение.
Мне кажется, будто он не просто смотрит, а уже проводит пальцами по моим губам.
Абрамов тоже поднимается на ноги и за какой-то шаг преодолевает расстояние между нами.
Подходит близко.
Гораздо ближе, чем позволяет уровень нашего знакомства.
Гораздо ближе, чем я могла бы вытерпеть.
Мужчина буквально загоняет меня в угол. И я чувствую себя его трусливой добычей. Сжавшейся перед нападением хищника.
Ощущаю его тепло. Горячее и порочное.
По телу скользит колючее напряжение, и нутро сжимается, точно в предвкушении. Кожа горит и покалывает.
Сердце звучит так сильно, что его мощные удары чувствуются в горле. Тук. Тук. Каждый отдается.
– Я так понимаю, что разговор с вами бесполезен, – хочу сохранять спокойствие после всех его слов, не узнаю свой голос. Он понижается на каждом слове, и мне то и дело требуется глоток воздуха. – И раз вы не собираетесь решать его проблемы, то зачем вообще пришли? Чего хотите?
– Тебя, – короткий ответ будто прошибает насмерть. – Прямо сейчас.
Глава 2
Варвара
На лице Абрамова больше нет ни тени усмешки. Он говорит серьезно и, кажется, всегда получает то, что хочет. И сейчас этот человек желает меня. Так и сказал. И плевать он хотел на мое согласие.
Мужчина кивает бугаям, все еще стоящим возле входа в класс, и те мгновенно и неслышно скрываются за дверью. Будто и не было их.
Я же от неожиданности и шока не могу пошевелиться. Спина выпрямляется, точно туда вшили металлический прут. И все, что сейчас получается сделать – глупо моргать широко распахнутыми глазами.
Я просто не могу поверить, что оказалась в такой ситуации!
Полшага, и Абрамов практически прижимается ко мне своим телом. Внутри прокатывается горячая волна, и я неприятно впечатываюсь бедром в угол столешницы. И это совсем не спасает от чужеродного натиска.
Его намерения вполне конкретны, и не оставляют возможности для полета фантазии. Точнее, оставляют. Вот только в очень неприличном ключе. А я даже думать не хочу о том, что этот человек собирается делать!
В нос бьет аромат терпкого парфюма. Он будоражит что-то внутри меня, несмотря на то, что забивается комком в горле.
Мужчина усмехается, а потом его пальцы оказываются прижатыми к моей щеке. Вздрагиваю.
Почему я ничего не предпринимаю? Почему просто стою?
У нас же была психология, на втором курсе, кажется, но я напрочь забыла все, о чем мы там говорили. Да и вряд ли бы это помогло… с таким.
Я даже имя его забыла, хотя и готовилась к нашей встрече.
Высокий широкоплечий брюнет. В темном костюме, дорогом, судя по всему, начищенных туфлях и рубашке, расстегнутой сверху на несколько пуговиц. Там, под ней, виднеется загорелая кожа и жесткие волоски.
Боже, почему я вообще об этом сейчас думаю? Почему заглядываю туда, куда не стоит?
– Вы… Вы что себе позволяете?! – спрашиваю взволновано, пока чужие пальцы по одной линии скользят по моей щеке. Вызывая мурашки и неприличное томление где-то внизу.
И это против воли! Я не хочу ничего такого чувствовать!
– У меня было паршивое утро, – сообщает мне нахал. – И я хочу немного развлечься. С тобой.
– Сейчас же. Отпустите. Меня, – практически по слогам произношу, стискивая зубы, и мой голос даже не срывается в конце, хотя я почти проглатываю последний звук.
– Да я тебя и не держу, учительница, – будто между делом, заявляет нахал.
Он продолжает следить за своими пальцами, что обманчиво-нежно гладят мою кожу, пока не спускаются еще ниже, к самой шее.
Хочу отбросить его руки, но все так же бездействую, как в оцепенении. И только когда отец Никиты хвастается за ворот моей блузки и резко рвет половинки в стороны, а треск вырванных с мясом пуговиц разносится по классу, отчаянно дергаюсь и пытаюсь оттолкнуть. Оживаю.
– А, ну… – запинаюсь. Не знаю, чем могу пригрозить такому.
Закричать во все горло о помощи в школе не выходит из правил приличия. Здесь дети, и я не хочу сеять панику и разговоры.
А силой такую гору попробуй с места сдвинь! Я в сравнении с этим верзилой, что под одеждой ощущается настоящим камнем, просто новорожденный ребенок. Ему даже усилий прилагать ненужно, чтобы удержать такую как я на месте. И пальцем справится!
– Сука… – выдыхает рвано, смяв мою грудь в тонком бюстгальтере.
Все мои попытки хоть как-то повлиять на ситуацию оказываются безуспешными.
– Да успокойся ты! Тебе понравится. Бабы после меня всегда довольные выходят. Еще и денег дам. За беспокойство. Комбо, считай!
Задыхаюсь от его слов. Еще никто и никогда так не говорил со мной.
Это придает сил, и я вновь предпринимаю бестолковую попытку освободиться.
Отталкиваю, и мне даже удается чуть сдвинуть громадный «шкаф», но он быстро справляется с моими руками, заводит их за спину, оставляя беспрепятственный доступ для себя.
Меня одолевает настоящая паника. Знаю, что сейчас сказала бы мама: «Когда ТАКОЙ мужик на тебя клюнул, нужно расслабиться и получать удовольствие». Но это не про меня!
– Отпустите! Я пожалуюсь на вас в полицию!
Кажется, что он везде. Ласкает. Гладит. Сжимает мое тело. И оно реагирует на касания вовсе не так, как я хотела бы.
– Да ладно, не ломайся! Я же вижу, что ты хочешь. И не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Кайфанем и разойдемся. Еще и бабла срубишь, учительница. Ни одна деваха не говорила мне «нет». Никто не смеет отказывать мне!
Подол юбки взмывает вверх, позорно оголяя мои бедра в капроновых чулках. И почему именно сегодня я их надела?
Он проделывает это одной рукой. Сколько же в нем силищи!
Все происходит так быстро, что я не успеваю зацепиться ни за одну мысль. У меня грудь горит. Да я вся горю! От стыда, это точно! А еще у меня блузка разорвана, и плотная целомудренная юбка теперь, точно пояс, полностью натянута мне на талию.
– Хм… все-таки беленькие, – заключает отец Никиты, имея в виду мои трусики.
Он подхватывает меня за бедра, сажает на стол и прижимается пахом к моей промежности. А там такое… У меня даже уши закладывает.
От неожиданности и, в миг охватившей меня страсти, издаю позорный стон, полный жаркого желания.
Мужчина усмехается. Торжествующая улыбка на его лице ужасно бесит. А еще мое поведение бесит. Реакция тела. И дыхания не хватает.
– Я не хочу! Отпустите! – трепыхаюсь, толкая его ладошками в грудь.
А этот… Животное! Такому бесполезно что-либо объяснять. Привык за все платить и покупать все! Но не в этот раз, урод!
Только собираюсь снова толкнуть здоровенного мужика со всей силы, как дверь в класс осторожно распахивается.
– Тимур Александрович, простите, – виновато обращается к нему охранник, – но там Никита урну поджог.
Глава 3
Варвара
Слова охранников оказываются для меня спасением. Абрамов отступает на шаг, и мне даже удается спрыгнуть со стола, наспех вернуть на место юбку. Криво, как попало, но зато теперь она там, где должна быть, и закрывает то, что не положено никому видеть.
Еще бы блузку запахнуть, но все пуговицы беспорядочно разбросаны по классу.
Как же жарко! У меня даже уши горят. А про щеки вообще молчу.
Как-то невольно бросаю взгляд на мужские брюки в районе ширинки. Невольно, потому что… не заметить очень сложно. И у меня ком в горле встает при виде бугра нереальных размеров. Он там здоровенного питона прячет?
И я быстро отвожу глаза, потому что мне нужно перевести дыхание. Мне необходимо, в принципе, начать нормально дышать.
– Отель «Плаза» сегодня в семь, – мужчина небрежно бросает на стол за моей спиной визитку. – Номер четыреста восемь. И не надевай трусики. Они тебе не понадобятся.
Теперь, когда мы, вроде как, на расстоянии, я могу свободно дышать и чувствую прилившие вдруг где-то внутри силы и уверенность.
– Я обращусь в полицию, – отвечаю ему, набравшись смелости, что пару секунд назад где-то трусливо пряталась. Визитку подхватываю со стола и демонстративно бросаю в мусорную корзину. – И это единственное место, куда я сегодня пойду.
Вот так вот! Задираю подбородок выше, показываю свою гордость.
Глубоко дышу и пристально смотрю на мужчину. Мне кажется, если сейчас я спасую и отведу взгляд, опущу его, Абрамов примет это действие за согласие.
– Ну, попробуй, – улыбается нахал. – Это будет даже забавно.
У меня трясутся поджилки, но я стараюсь не подавать вида. Надеюсь, получается.
А потом он достает из портмоне несколько пятитысячных купюр и беспардонно засовывает их мне в бюстгальтер.
И когда до меня доходит смысл этого действия, я тут же нервно начинаю отряхиваться, будто на грудь с дерева свалился здоровенный паук, что очень забавит мужчину.
– Забирайте свои грязные деньги! – выпаливаю гораздо громче, чем было возможно при тонкости школьных стен, когда все купюры оказываются на полу. – Вы вообще меня слушаете? Я не продаюсь! Я не собираюсь никуда приходить! А вы… Лучше бы за сыном смотрели! Вы…
– Представляю, как твой дерзкий рот смотрелся бы на моем члене, – прерывает меня мужчина.
– Что? – чуть не задыхаюсь я. Пучу глаза не в силах что-либо ответить. Словно рыбка, которую вытащили из аквариума. Да, даже слов никаких не находится.
Только сейчас окончательно понимаю всю бесполезность своих попыток достучаться до Абрамова посредством разговора.
Он склоняется ко мне, и снова оказывается непозволительно близко:
– И сегодня ночью я его попробую, – вкрадчиво шепчет мне в ухо, после чего разворачивается и уходит из класса, забрав с собой охрану.
Я же так и остаюсь стоять рядом со своим столом и даже не шевелюсь. А после тяжело опускаюсь на стул. Ощущение такое, будто меня били. И теперь все тело саднит и наливается болезненной тяжестью.
Прислушиваюсь к себе. Кажется, внизу моего живота и вправду играет желание. Я понятия не имею, откуда оно там взялось. Нет, теоретически я понимаю, но вот умом…
Руки дрожат. А еще очень хочется отмыться. От чужого присутствия. И рук постороннего мужчины на моем теле. Меня будто в грязь окунули, изваляли там, а теперь оставили обтекать.
Нужно, наверное, сообщить о случившемся директору, но я элементарно не могу унять дрожь. Даже дыхание на счет не помогает, хотя я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на нем.
По полу раскиданы деньги, от вида которых меня мутит, а моя блузка сейчас ни на что не годна.
Хорошо, что в шкафу у меня всегда есть дежурная сменка. Ведь в школе может произойти что угодно. И я понятия не имела, что значение этого «чего угодно» может быть настолько широким.
Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я поднимаюсь со стула и решаю переодеться.
Мне хочется скорее домой, поэтому я быстро собираю сумку, складываю все оставшиеся непроверенные тетради в пакет, но вряд ли смогу допроверить их дома. В ванную бы скорее. Отмыться. Желательно, содрать кожу. А одежду сжечь. И из головы выкинуть все его прикосновения.
Да! Я так и сделаю! Все сожгу.
И если этот индюк думает, что я вечером примчусь к нему в отель, то он очень сильно ошибается. Пусть выкусит, самовлюбленный кретин!
К директору решаю пока не ходить. Да и в полицию тоже. Что я там скажу? Предъявлю порванную блузку? У меня нет никаких доказательств. Скорее всего, меня просто пошлют.
– Варь?! – почти у самого выхода из школы мне встречается Аня.
– Завтра, – бросаю ей и спешу скрыться от ненужных вопросов на улице.
Краем глаза замечаю Никиту. Он усаживается на заднее сидение большого черного внедорожника, а следом за ним в машине скрывается и его отец.
Меня даже передергивает. И я быстрее отворачиваюсь, чтобы отогнать из головы все дурные мысли.
– Что-то случилось? – на пороге дома встречаюсь с Егором.
– Устала, – бросаю своему парню, и отшвыриваю сумку в сторону.
Глава 4
Варвара
Первым делом иду в душ. Егор хочет что-то спросить, но я захлопываю дверь прямо перед его носом.
Да и что я ему скажу? «В кабинете меня лапал отец ученика, а я, мало того, что не смогла отбиться, так еще и, кажется, возбудилась»?
Господи! Я не хочу признаваться в этом даже сама себе! Жажду просто забыть сегодняшний день, как страшный сон и помочь Никите как-то по-другому. Теперь я уверена в том, что подростку требуется помощь.
– Варь, что-то с мамой? – стучит ладонью по двери в ванную мой парень.
Наверное, весь мой вид говорит сам за себя, иначе Егор бы не стал доставать расспросами. Хорошо, что он не очень наблюдательный и не заметил другую блузку. Иначе точно пришлось бы сочинять нелепые оправдания. А я этого не люблю.
– Нет. Она звонила утром, все было в порядке.
– Ясно. Ну, хорошо. Ладно. Мойся.
Выдыхаю. Все, чего сейчас действительно хочется – отмыться.
И я стою под струями воды очень долго. Но ощущение чистоты так и не приходит. Капли безжалостно лупят по телу, но не очищают.
Пытаюсь смыть руки Абрамова с моей груди и ощущение твердости между ног, упирающейся мне в трусики.
Но не выходит!
И это какой-то бред!
Я не могу простить себя за собственное поведение.
А еще в мыслях так и стоят его глаза.
Они темные и жгучие. Взгляд тяжелый, даже когда Абрамов произносит что-то с улыбкой на лице. И стереть этот самый взгляд из памяти невозможно. Я не смогу избавиться от него, даже если проведу в душевой кабине неделю.
Так. Стоп! Стоп, Варя! Все, что произошло – недоразумение. И ты с легкостью переступишь через него. Более того, вынесешь важный урок. И если с тобой хоть раз в жизни случится что-то подобное, в чем я сильно сомневаюсь, то вести ты себя будешь совсем по-другому.
С этим настроем выхожу из ванной. Егор болтает с кем-то по телефону в кухне, и я, пользуясь моментом, спешу спрятаться в нашей спальне.
Когда на секунду подумала о своем парне, меня задушило чувство вины. Не хочется смотреть ему в глаза и понимать, что я позволила другому мужчине так позорно лапать меня. Мало того, он делал это в школе. Никого не стесняясь. Вообще никого.
Притворившись, что занята уроками, мне удается избежать контакта с Егором еще на пару часов. Но потом все же приходится пойти на кухню, потому что нужно приготовить ужин.
– А ты что сегодня к маме не поедешь? – спрашивает Егор, оторвавшись от ноутбука.
– Сегодня не поеду.
– Хочешь, завтра вместе поедем? У меня будет меньше работы, и я смогу освободиться пораньше.
– Да. Наверное… – рассеянно отвечаю. – Завтра у меня репетиторство в четыре, а потом… – мысли снова убегают.
– Эй, да что с тобой? – Егор поднимается со стула и останавливается позади меня.
Его пальцы смыкаются на моем животе. Я вздрагиваю, резко дергаю рукой, держащей нож, и оставляю небольшой порез на пальце противоположной.
– Блин! – с досадой произношу и уворачиваюсь от объятий Егора.
И палец – только предлог. Я просто не хочу, чтобы он сейчас меня трогал. Да и просто, чтобы рядом стоял.
– Что-то в школе, да?!
– Да ничего в школе! – взрываюсь. – Просто тяжелый день был, семь уроков. Я же сказала! – вскидываю руки.
Случайно задеваю сахарницу, которую кто-то неудачно поставил с самого края стола, и песок беспощадно рассыпается по всей кухне.
Слезы как-то сами подкатывают к глазам. Я не хотела плакать, но белые песчинки сахара стали последней каплей.
– Зай… – Егор обнимает меня за плечи. Он заглядывает мне в глаза, которые я со стыдом прячу. – Я все уберу. Иди, приляг.
– Прости, что так получилось… Я не хотела портить тебе вечер.
Извиняюсь я, конечно, вовсе не за это. Только Егору знать совсем не обязательно.
Оказавшись в спальне, тут же засыпаю. Сон захватывает меня с такой силой, будто я не спала несколько суток.
В сознание прихожу от жуткой трели дверного звонка. Взгляд падает на часы. Девятнадцать сорок. Сердце тут же сжимается в приступе страха.
И я просто накручиваю. Понимаю ведь, что бояться нечего. Абрамов обо мне уже и думать забыл, а я тут пугаюсь на пустом месте. Разве будет такой человек, как он, бегать за женщиной? Тем более, если она не пришла на «свидание»? Конечно, нет! Тут даже думать нечего!
Тогда почему я не перестаю паниковать, пока Егор спешно направляется к входной двери?
Глава 5
Тимур
– Зачем ты это сделал? – спрашиваю сына, когда тачка трогается со двора школы.
Мы многое пережили, но эти мелкие пакости просто выводят меня из себя.
Я могу позволить своему ребенку лучшую школу в нашей гребаной столице, но он показывает не самое прилежное поведение. Так что пусть учится с простыми смертными, пока за голову не решит взяться.
– А что надо было ждать, пока ты и до класснухи моей доберешься? – зло цедит этот гаденыш. – Мамы Ванька мало было?
Непроизвольно замахиваюсь, но вовремя останавливаю руку. Мелкий усмехается, заметив мой жест.
– Раз уж решил не лезть ко мне, так не лезь! – заявляет уверенно.
– Ты забываешься! – рявкаю.
На что сын лишь недовольно зыркает на меня, а затем отворачивается, поджав губы.
Ну, трахнул я разок мамашу этого Ванька… Но я далеко, блядь, не отец года! И даже не претендую. А этот обиделся как баба.
Весь путь мы больше не разговариваем. Я отвечаю на часть писем, скопившихся в почте, а Никита… Я даже не видел, чем он был занят всю дорогу.
Высаживаю сына у особняка. Сам еду в офис. А из головы эта его училка не идет.
Сочная деваха.
И в одном сынуля все же оказался прав – трахнуть эту аппетитную сучку я очень хотел.
Я, конечно, пробил ее по своим каналам прежде, чем приезжать. Но в живую она оказалась куда более зачетной. Только увидел, сразу представил, как эта девка стоит передо мной на коленях, а пухлые губы натянуты на мой толстый прибор.
И у меня встал.
Мгновенно.
Вот и сейчас – стоило лишь подумать, как в штанах ожило.
Зараза!
И она меня хотела. Видел, как глаза горели. Сопротивлялась так, для вида. Так что могла бы не выебываться. А так только цену набила. Теперь дело принципа поиметь ее. Раком нагнуть бы над столом и…
– Тимур Александрович, ваш кофе, – молоденькая секретарша появляется в моем кабинете, зазывно покачивая бедрами.
Не вставляет. На училке конкретно залип. Как ее там?! Варвара Владимировна.
– Что-нибудь еще? – улыбается Вера.
– Нет, свободна, – присматриваюсь к ее заднице, но отпускаю. Меня сегодня ждем экземпляр поинтереснее.
***
Дорогой отель. Президентский люкс. Жаркий трах. И стопка хрустящих купюр, которую я заранее приготовил для своей училки. И все это ждет ее.
Время девятнадцать двадцать. Я накидываю девчонке тридцать минут на опоздание. Расслабленно восседаю в кресле, потягиваю янтарную жидкость из бокала.
Член рвет ткань брюк. Меня торкает от мыслей о ней. Ее хочу. До зуда в переполненных яйцах. Не левую телку. А Варвару, мать ее, Владимировну. Или как ее там? Да срать вообще!
И когда такое было, чтобы я испытывал трудности с поиском телки на ночь? Никогда. Одна или две – по настроению.
А сейчас сижу и жду. Лакаю виски и хочу трахаться. С ней.
Через час становится окончательно ясно, что училка не придет.
Она дура что ли? Не видел еще ни одной бабы, чтобы отказалась от бабла и крепкого члена. А пользоваться им я умею, в этом могла бы не сомневаться.
Но нет же, эта сучка решила поиграть со мной. Отлично. Игры я люблю. Но за мой неотласканный стояк ей все же придется ответить.
– Бабу мне организуй, – набираю номер управляющей. Я часто провожу тут время. Не при сыне же трахаться. Так что предпочтения мои ей хорошо известны. – А лучше двух, – добавляю. Так сильно завелся, что одна вряд ли справится.
Я трахаю их как заведенный. Жестко вгоняю член то в одну, то в другую дырку. Умелые девки верещат, подмахивая задницами. А я думаю лишь о том, как узко должно быть там у моей училки. Как бы стеночки ее киски сжимали мой болт, доводя до грани. Такая она вся правильная, строгая. За сиськи, видите ли, парень девок помял! А разве не для этого они, сука, нужны?!
Так что, думаю, если не целка уже, то точно не растраханная. Узенькая и маленькая.
Хватаю одну из шлюх за волосы и тяну, опуская ее на колени, чтобы кончить ей в горло. Плачу я щедро, так что пусть отрабатывают.
Глаза девчонки начинают блестеть, и она с жадностью сама накидывается на мой член. И глотает все. До капли высасывает. А потом губами проводит по головке, слизывая остатки семени.
К ней присоединяется другая. И они по очереди работают юркими язычками, облизывали все еще пульсирующий конец, пока я не отталкиваю их обеих.
Тянусь за пачкой банкнот, приготовленной для учительницы, и швыряю их девушкам.
– Нахрен пошли! – жестко командую, потому что больше не хочу их тут видеть.
Глава 6
Варвара
Щелчок дверного замка, и мое сердце падает в пятки. Я почему-то уверена, что сейчас услышу голос Абрамова. Что он пришел за мной.
Хотя, чего бояться? Рядом Егор, и он не позволит чужому мужчине прикасаться ко мне. И я вообще не понимаю, откуда этот липкий страх? Почему я вообще боюсь? Ведь всегда можно пойти в полицию. У меня есть права, и я…
Тогда почему в груди так жжет? Будто стометровку пробежала на предельной скорости, и мои легкие сковало.
– Здравствуйте, – слышу голос своего парня и даже не дышу. Я реально перестаю дышать.
«Сегодня ночью я его попробую…» – звучит в голове без остановки. Он говорил так… не спрашивал, не предлагал, а констатировал факт. «Попробую. Сегодня.»
– Наличными или картой? – слышится в ответ.
– Картой.
Дальше пищит соответствующий сигнал, и Егор прощается с курьером.
Я даже глаза зажмуриваю.
Запрещаю себе погружаться в безумие! Это попахивает паранойей. Нужно приходить в сознание и уяснить, наконец, что Абрамов уже и думать обо мне забыл.
– Егор… – тихонько зову своего мужчину.
– Я пиццу заказал, – улыбается он, приподнимая коробку. – Ты ведь так ничего и не приготовила.
– Да, прости… Может, фильм посмотрим?
– Давай, – Егор оставляет свою покупку на комоде. – Я тогда за тарелками.
А дальше мы смотрим какую-то комедию. Доедаем пиццу, пьем чай, и я прижимаюсь к горячему телу парня. Так и засыпаю.
Утро не приносит ничего необычного. Собираюсь на работу, толкаюсь в метро, в школе пробираюсь к своему кабинету через толпу учеников, устраивающих в коридорах обычно такой гвалт, что хочется заткнуть уши.
Открываю ключом свой класс, и первое, что бросается в глаза, – деньги, пятитысячные купюры, аккуратно сложенный в стопочку на моем столе.
Черт! Кажется, вчера я так и оставила их валяющимися на полу. Видно, уборщица подобрала, когда приходила мыть пол после уроков.
И вдруг такая злость накатывает. Накидываюсь на деньги, точно дикая. Рву их на мелкие кусочки и бросаю в мусорную корзину как раз в тот момент, когда в класс входят первые ученики.
Мое дыхание сбивается. Грудь теперь вздымается глубоко, и я сглатываю противное напряжение.
Почему я просто не отпущу ситуацию? Почему не забуду?
Наверное, из-за отвращения к себе.
Этот нахал предлагал мне деньги за секс. Он меня лапал! Нагло сжимал в ладонях. Он уперся своим огромным членом в мою киску, и я почувствовала такой сильный прилив возбуждения, как никогда в жизни!
И я позволила всему этому случиться. Я разрешила ему так вести себя со мной. Даже в полицию не пожаловалась! Не сделала ни-че-го!
Облокачиваюсь ладонями о стол. Кожа в районе груди горит и, по-моему, меня подташнивает.
– Варвара Владимировна, вам плохо? – спрашивает одна из учениц.
– Нет, Катенька, все в порядке.
Беру себя в руки и отталкиваюсь от столешницы. Еще раз бросаю взгляд на порванные купюры в мусорном ведре. Мне нужны деньги. Очень. Мама в больнице, и доктор намекает на дорогостоящее лечение за границей. Да, что там намекает?! Он говорит открыто. Но я не собираюсь присваивать себе деньги, которые Абрамов позорно засунул мне в лифчик.
День проходит, как обычно. Один урок сменяется другим. Последний провожу как раз в своем классе. То и дело поглядываю на Никиту. Невольно. Просто как-то само получается.
А они похожи. С отцом. Мальчик явно выделяется среди других детей. И поведение у него такое же, вызывающее и немного наглое.
Поначалу я думала, это банальный переходный возраст, половое созревание, но теперь уверена, что дело не только в нем.
– Никита. Абрамов. Задержись, пожалуйста, – обращаюсь к нему, пока все ребята в спешке заталкивают принадлежности в портфели, чтобы скорее отправиться домой.
Парнишка недовольно кривится. Он будто нарочно начинает делать все слишком медленно, и дожидается, пока последний ученик покинет класс.
– Присаживайся, – предлагаю ему место на первой парте перед учительским столом. Сама тоже сажусь на стул. – Послушай, Никит, твой отец, он…
– Запали, да?! – усмехается Абрамов-младший.
– С чего ты взял? – хмурюсь. Стараюсь не реагировать остро. С ними так нельзя. – Я хотела поговорить о тебе.
– Только вы, Варвара Владимировна, не обольщайтесь, окей?! У него таких, как вы сотни. Каждый день новая телка!
Чувствую, как румянец приливает к щекам. Не думала, что разговор примет такой уклон.
Наверное, другая на моем месте взорвалась бы, отчитала нахального подростка за такие слова, но я пытаюсь найти с Абрамовым общий язык. Не оттолкнуть его, а, наоборот, помочь решить внутренние проблемы. Сейчас по тону его голоса могу судить, что мальчика сильно беспокоит образ жизни отца.
– Никит, послушай, – ласково обращаюсь к нему. – Тебе ведь не нравится то, что делает папа, правда?
Он не отвечает, но я вижу явное недовольство во взгляде ребенка.
– Но ты сам не обязан поступать, как он. Да, мы не выбираем родителей, но мы можем выбрать то, как нам поступать. У нас в школе есть психолог, и, мне кажется, тебе стоит…
– Отстаньте от меня, ладно?! – Никита резко подрывается со своего места и подхватывает рюкзак с пола. – Если хотите через меня на его член прыгнуть, то не выйдет ничего! – направляется в сторону двери.
Я тоже подскакиваю со стула, сгорая от возмущения.
– А я думал, вы нормальная, – подросток останавливается, посмотрев на меня через плечо.
Мне на полном серьезе не хватает воздуха, но я справляюсь с этим, спокойно отвечая:
– Мы поговорим об этом завтра. И я надеюсь, что ты все обдумаешь и извинишься за свои слова.
Никита больше ничего не отвечает, лишь быстро удаляется из класса, с силой толкнув дверь.
И я чувствую себя оплеванной. На полном серьезе. Правильно говорят – инициатива наказуема. Мне стоило просто наказать Никиту за домогательства к девочкам, но я решила пойти другим путем.
Позже ко мне залетает Аня, и простит, нет, просто требует рассказать обо всем, что вчера тут случилось. Я безбожно вру, по правде упоминая только то, что Тимур Абрамов наглый и самовлюбленный индюк, которому плевать на собственного ребенка.
А дальше меня ждет банальный вечер дома с Егором. Как и обещал, он сопровождает меня в больницу к маме, а потом мы ужинаем и сразу после мой парень идет в душ.
Почти тут же раздается дверной звонок. Я открываю дверь безо всякой задней мысли и на пороге нашей квартиры вижу незнакомого мужчину. Крупного, в темном костюме.
– Тимур Александрович просил передать, – без эмоций сообщает он мне, протягивая картонный пакет и тоненький конвертик.
Глава 7
Варвара
– Что это? – нахмурившись спрашиваю. А у самой уши закладывает. Буквально. Начинаю слышать там навязчивый и неприятный шум.
– Прочитайте, – все так же безразлично предлагает мне незнакомец, кивая на конверт. – Там все написано.
От волнения покалывает пальцы. И чего я боюсь вообще?
Сначала думаю сразу послать визитера, но потом решаю все же ознакомиться с текстом письма. Как ни как, мне необходимо понимать, чего ожидать дальше.
Хотя, конечно, я уверена, написанное не принесет мне ничего хорошего.
Поэтому вырываю конверт из рук мужчины и рваным движением выискиваю сложенный там лист бумаги.
«Неприлично, Варвара Владимировна, заставлять мужчину ждать, – очень многообещающее начало. В неприятном смысле. Он что, на полном серьезе был в том отеле вчера?! – Но я предложу еще раз. Теперь уже по-другому. И напомню, что всегда получаю то, что хочу, – у меня даже в горле пересыхает. Что-то подсказывает, этот мужчина, действительно, весьма конкретен в своих желаниях, а так же довольно влиятелен, чтобы их исполнять. – А сейчас я хочу – трахать тебя. Каждый день. Скажем, месяц ты будешь в моем полном распоряжении. Взамен я обеспечу твоей матери лечение в лучшей Швейцарской клинике. Надеюсь, такая компенсация будет достойной твоей неприступной задницы?».
Он… Он совсем охренел? У меня просто нет слов! Внутренности затягиваются узлами. Происходящее кажется чем-то нереалистичным. Я не могу поверить в то, что набросанное на листе бумаги небрежным мужским почерком, на самом деле там есть.
Окидываю беглым взглядом мужчину. Тот стоит с каменным лицом и просто ждет, пока дочитаю.
Интересно, он в курсе содержания письма?
Боже! Я очень надеюсь, что нет.
«Назар отвезет тебя ко мне прямо сейчас. Надень то, что я купил для тебя. И ничего с собой не бери. Я полностью обеспечу тебя всем, в чем бы ты не нуждалась.»
Покончив с чтением, шумно выдыхаю. В голове не укладывается.
Мужчина с пакетом послушно ждет моего решения. Не решения даже, а дальнейших действий по моей транспортировке прямо в постель наглого миллионера.
– И часто вы это делаете? – интересуюсь у него.
Не понимаю, зачем мне это нужно. Я ведь могу просто вернуть записку и спрятаться в квартире.
– Делаю что? – уточняет холодно.
– Возите к нему женщин.
– В этом нет необходимости. Обычно они сами приезжают.
ОНИ.
– Передайте Абрамову, что я не продаюсь. Ему не хватит всех денег мира, чтобы купить меня.
Пока произношу эти короткие предложения, меня буквально колотит. И голос, хоть и звучит уверенно и возбужденно, совсем не скрывает внутреннего волнения.
Меня одолевает уйма чувств сразу. Здесь и злость и презрение и даже страх. Я почему-то уверена, Абрамов не шутит, когда говорит, что не принимает отказов. А, значит, мне еще придется попотеть, чтобы как-то с ним разобраться.
Может, правда, в полицию сообщить? Он ведь преследует меня…
– И вообще! Пусть идет в задницу! – почему-то, осмелев, выпаливаю следом.
– Я не смогу такое передать, – в глазах мужчины явно читается удивление.
– Уж, постарайтесь, – настаиваю я, вполне себе понимая, что, наверное, не стоило высказываться так резко.
Пока громина переваривает полученную информацию, я спешу захлопнуть дверь.
Кажется, я еще легко отделалась. Пока.
Сердце подпрыгивает как ненормальное. Сбивчивое дыхание никак не получается унять. Даже когда, посмотрев в глазок, убеждаюсь, что незваный гость больше не топчется возле моей двери.
Все же внутри меня еще теплится маленькая надежда на то, что Абрамов не настолько поехавший, чтобы доставать именно меня. И Никита и мужик, принесший конверт, косвенно подтвердили обилие женщин Абрамова. И ему нет никакого, ни малейшего смысла, добиваться именно меня.
С этим четким убеждением я возвращаюсь в спальню. Иду в душ вслед за Егором. Мы снова что-то смотрим, но я даже не могу уловить сути фильма. Только бестолковое мелькание картинок перед глазами. В голове все крутится: «Я хочу трахать тебя каждый день». И не получается переключиться с этой мысли.
Выключив в спальне свет, возвращаюсь в кровать и поворачиваюсь к Егору спиной. Он тут же прижимается ко мне сзади, и я понимаю, что мой парень возбужден. Член упирается прямо мне в попку, а горячие губы ложатся на прохладную кожу моей шеи.
– Давай, не сегодня, ладно? У меня голова болит, – веду плечами, будто сбрасывая нежеланные поцелуи.
И я невольно представляю на себе совсем другие губы. Чужие. Те, о которых вообще не должна думать. И от этого в груди жжет.
– Хорошо, – вздохнув соглашается Егор. Он откатывается на свою половину кровати, и я чувствую некоторое облегчение.
А потом раздается дверной звонок. Мой парень даже не ведет ухом, потому что засыпает моментально. А я медленно и тихо направляюсь к двери. Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлечь ненужного внимания.
Заглядываю в глазок.
На лестничной клетке стоит ОН. Тимур Абрамов собственной персоной.
Глава 8
Варвара
Я не хочу даже знать, откуда ему в принципе известен мой адрес и диагноз матери. Видно, в его мире, где все продается, можно купить и это. Быстро, по щелчку пальцев. Вот так просто. Прямо как Абрамов привык.
Если честно, я надеялась, что мой отказ отвадит его. Но, похоже, недоступность лишь больше заводит этого мужчину.
Подпрыгиваю на месте и хватаюсь за сердце, потому что пока разглядываю богача через глазок, он вновь с силой нажимает на дверной звонок, и тот громогласно раздается прямо над моей головой.
Я не знаю, как поступить. Уйти и проигнорировать? Вот только что-то подсказывает мне, Абрамов не отступит. Раз уж приехал, сам, своими ногами поднялся на пятый этаж, то на попятную не пойдет.
Значит, будет трезвонить. Разбудит Егора, мне придется сознаться во всем, и я понятия не имею, как мой парень отреагирует. И как поступит гость – тоже. А мне не нужна лишняя шумиха.
Поэтому дверь все же решаю открыть. Надежды на цивилизованный разговор мало, но она все еще осталась во мне. Не станет же это животное насиловать меня прямо на пороге! Или посмеет?!
Вздыхаю, чтобы немного успокоиться, и распахиваю дверь. Тут же упираюсь прямиком в пристальный недовольный взгляд. У Абрамова прямо на лице написано, что еще ни одна баба не смела разговаривать с НИМ в таком ключе.
Я ежусь оттого, как он смотрит. Сильнее запахиваю полы накинутого на пижаму халатика. На что получаю циничную усмешку. Горящие черные глаза обжигают мою душу. Я уже жалею, что открыла дверь и не попросила помощи у Егора.
Абрамов делает шаг вперед. Очень уверенно. Мне приходится отступить назад, и вот незваный гость уже в моей квартире.
– Зачем вам это все? Чего вы добиваетесь? – смотреть в отливающие темнотой глаза невыносимо. Но я смотрю. Заставляю себя смотреть. Убеждаю, что мне вовсе не страшно, и я справлюсь.
– Ты так и не поняла? – отвечает с усмешкой.
Вместо ответа я поджимаю губы. Сознание очень неуместно рисует нашу первую встречу. И я будто снова чувствую на себе его руки. Хотя Абрамов пока стоит в стороне и держится на расстоянии.
– Тебя, – от короткого ответа по моей спине поносятся мурашки. А в груди сжимается.
– Вам что, других мало? Я ведь уже сказала…
– Не мало, – грубо обрывает меня Абрамов. – Но сейчас я хочу трахать тебя.
– Я… – от жара, вдруг вспыхнувшего в теле, меня мутит.
– Соглашайся на мое предложение, кукла! Один звонок – и деньги на лечение твоей матери будут в клинике, – напоминает мне о содержании письма.
– Я уже дала ответ. И за два часа ничего не изменилось, – произношу почти уверенно, а у самой пересыхает в горле.
Понимаю, как тяжело находиться с ним наедине.
Еще один шаг, и моя квартирка вдруг становится катастрофически маленькой. Воздух разряжается, и кислород, похоже вскоре исчезнет совсем.
– Я дам тебе сверху. Это мое последнее адекватное предложение. Много денег. Столько, сколько скажешь. Любую сумму.
От близости его дыхания у меня воспламеняется кожа. Комок в горле становится таким большим, что ответ выходит слишком тихим:
– Нет. Я говорю – нет.
А дальше… дальше не успеваю даже понять, как оказываюсь прижатой животом к стене.
– Ег… – хочу разбудить своего парня, но здоровенная ладонь зажимает мне рот, впитывая все звуки.
Почему? Почему я сразу не позвала его? Зачем вообще открыла дверь?
Мужское дыхание позади меня хриплое и рваное. Он прижимается ко мне всем телом, и я четко ощущаю его порочное возбуждение. Как оно крепнет где-то в районе моей спины, раздуваясь все сильнее и опаснее.
Рвусь на свободу, но я в капкане, сжавшем стальные зубья вокруг меня.
Вторая рука вмиг оказывается под моим халатом. Чувствую, как она с жадностью скользит по моему телу через шелковую ткань пижамы. Ощущаю ее силу. Пальцы оставляют после себя жаркий след на коже.
Нутро сжимается от противоречивых чувств.
Крупная горячая ладонь добирается до моей груди. Накрывает полностью. Сжимает. А я никак не могу этому помешать. Оказываюсь в полной его власти.
– Если я сейчас трахну тебя, ты будешь течь и стонать просто так. Бесплатно. Потому что думала обо мне все эти дни. Говори! Представляла, как я натягиваю тебя на свой член?
Ответа он не ждет, ведь мой рот все еще зажат. Поэтому Абрамов тут же продолжает, дыханием щекоча кожу возле моего уха:
– А я представлял… Знаешь, о чем я думал, гребаные сутки? Почти без остановки? О том, как раскладываю тебя в классе. Наклоняю над столом, прижимаю голову и вхожу… – тут Абрамов будто намеренно делает паузу. А я, совершенно неожиданно для самой себе, представляю все то, что он только что сказал. Каждое слово. В красках.
Низ живота так болезненно сводит, что ноги подкашиваются.
Нет! Я не хочу возбуждаться! Я просто не могу возбудиться от такого! От этого хамского отношения.
Но вот уже чужая рука проникает под шортики и бесцеремонно, нагло, но при этом очень нежно касается моих складочек.
Я сопротивляюсь, стараюсь стиснуть ноги, но вклиненное между ними колено не дает мне этого сделать. Я практически в плену. Распята и доступна для него.
– Вот так… – Абрамов вгоняет в меня сразу два пальца, и я бессвязно мычу в его широкую ладонь.
Моя киска оказывается влажной и горячей, будто специально готовой для него. И я рассыпаюсь на части от каждого несдержанного движения. От стыда. От осознания. От жара, что печет между бедер, пока наглый захватчик орудует внутри меня.
– И если ты думаешь, что я откажусь от этого, то ты сильно ошибаешься.
Абрамов вытаскивает свои пальцы, оставив разгоряченную плоть пульсировать и сжиматься. Просить продолжения. Это какое-то безумие! И мне тошно оттого, что приходится испытывать сейчас. Я ненавижу себя за такую реакцию тела.
Начинаю плакать. Дрожать в его захвате от подступающих рыданий. Это не остается незамеченным, и мужчина тут же отпускает меня.
Слава Богу!
– Да что тебе не так? – рявкает. Его голос хриплый от возбуждения, и его почти невозможно узнать. – Чего ломаешься? Я обещаю тебе, что больно не сделаю. Ты получишь все, что захочешь. И я спрашиваю в последний раз. Соглашайся на мое предложение.
– Никогда, – выговариваю четко, хотя казалось, что не смогу произнести ни слова.
Поворачиваюсь к Абрамову, чтобы заглянуть в его глаза. Показать, насколько он отвратителен мне.
– Никогда… – снова повторяю, но уже более тихо.
– Значит, не хочешь по-хорошему? – мужчина точно дает мне последний шанс. – Ладно. Значит, сделаем по-плохому.
Он направляется в сторону выхода из моей квартиры, но я совсем не чувствую облегчения. А, достигнув двери, оборачивается, чтобы бросить на прощание:
– Куда я, по-твоему, должен пойти? В задницу, кажется?! Я обязательно это сделаю, – цедит сквозь зубы. – С превеликим удовольствием растяну твою узенькую попку.
Глава 9
Тимур
– Да что ты вцепился в эту землю? – ворчит отец. – Мы немерено бабла отвалим только за то, чтобы умаслить чинуш на всех уровнях. А потом что? Покровский все равно не даст купить тендер. Участок может достаться кому угодно.
– Значит, мы предложим больше, лучшие условия, – спокойно отвечаю.
Это один из немногих кусков земли, оставшихся нетронутым в непосредственной близости от столицы. И я буду не я, если не приберу его к рукам. Там можно открыть отличный загородный клуб. Престижный и доступный в плане отдаленности от города и элитных застроек. А я как раз ищу варианты, куда вложить часть недавней прибыли.
Отцу не понять. Он никогда не понимал меня. Предпочитает вести бизнес спокойно, не принимает агрессивных решений. Я же существенно увеличил семейный капитал именно за счет собственных амбиций.
– Ты разве не видишь, что место идеальное? – спрашиваю.
– Оно все равно столько не стоит, – отзывается отец. – Ты часто завышаешь цены вполне обычным вещам.
Да уж. Завышаю.
Снова перед глазами встает училка. Я пообещал ей столько бабла, сколько она хочет. За трах с ней готов был заплатить целое состояние. Я притащился на сраную окраину, торчал в вонючем подъезде старенькой пятиэтажки только ради того, чтобы иметь возможность пристроить член во влажную дырку учительницы.
Сжал кулаки и стиснул зубы. Бесит, сука! Жилы из меня тянет. И я ненавижу себя за то, что проявляю эту слабость. Баб полно! Бери и еби любую. Ни в чем себе не отказывай! А я таскаюсь за училкой, точно дворовый пес.
Только подумал о ней, как в штанах задымилось. Отец что-то там еще втирает про землю, но я уже не слушаю. Закрываю глаза, чтобы хоть как-то избавиться от наваждения.
Когда такое вообще было? Чтобы за девкой таскался? Чтобы кто-то так рьяно сопротивлялся. Да сроду не было! Обычно стоит лишь похрустеть свежими купюрами, как ноги любой телки гостеприимно раздвигаются, а их рты наполняются слюной в желании отсосать у меня.
Никакой любви. Никаких отношений. Только пар спустить.
Я даже не допускал мысли, что такое в принципе возможно, когда отказывают. И я бы мог отступить, если бы ее сопротивление так сильно не заводило. Не распаляло внутри жажду получить запретное. Любой ценой. Прогнуть ее под себя. Взять. И вбиваться внутрь голодными движениями.
Я азартный человек, и отступить сейчас, отпустить училку с миром – предать самого себя.
– Никита говорит, тебя в школу вызывали? Что у вас опять случилось? – отец, похоже, меняет тему, и я чудом успеваю зацепиться за его вопрос.
– Там ерунда, – бросаю небрежно.
– Может, хватит уже сына в этом клоповнике морозить? Есть отличная школа с бизнес-уклоном. Будет общаться с нормальными людьми, втягиваться потихоньку…
– Нет, – грубо отрезаю.
– Я давал тебе все, Тимур. С самого детства. Ты же гробишь собственного ребенка.
Ну, началось! Старые песни о главном!
– И что из меня получилось, пап? Ты разве не помнишь? Из какой жопы ты меня вытаскивал? – усмехаюсь, когда отец поджимает губы.
– Мы давно оставили наркотики в прошлом, – отзывается папа. Это больная тема, и он старается не вспоминать ее.
Но я отлично помню. А еще, как напивался до беспамятства и творил такую дичь… потому что считал, что я Бог.
– Моему сыну не будет дозволено все. Если он чего-то хочет, то пусть добивается сам!
Отец стучит пальцами по столу, задумываясь о чем-то.
– Ладно, – произносит он в итоге. – Сегодня я заберу Никиту из школы на выходные. Надеюсь, ты не против.
– Нет, конечно.
– Тогда до встречи. И подумай над тем, что я тебе тут наговорил. Пока еще есть время дать заднюю.
Недовольно цокаю языком. Папа будто первый раз со мной дело имеет. Я ведь если что задумал… К тому же, я пропустил большую часть его праведных речей, пока вспоминал учительницу. Потому понятия не имею, над чем должен поразмыслить.
Отец уходит, и я открываю на телефоне ее фотку. Стояк вот-вот разорвет штаны. А девка глядит на меня с фотографии и улыбается. Будто надо мной насмехается. А я ведь пока ни разу не видел ее улыбки вживую. Только взгляд этот дикий. С презрением.
Провожу по ширинке ладонью и борюсь с диким желанием передернуть сейчас на ее фотку. Спустить пар. У меня висит еще херова туча дел, и с таким напряжение в штанах я просто не смогу ни о чем думать.
Сучка! Сожрать бы ее! Всю…
Терпения не хватает, и я вытаскиваю член, приспустив брюки. Стискиваю его в ладони и начинаю дрочить. Как подросток, блядь! И я точно под кайфом. Откидываюсь на кресло и работаю рукой, представляя, как совсем скоро засажу учительнице. Как она будет скакать на моем члене, насаживаясь на него своей узенькой дырочкой.
А там охрененно узко! Узко, горячо и очень влажно! Мой член завидовал моим же пальцам, пока они были внутри. Она оказалась мокренькой для меня, потому что хотела. Она, блядь, хотела меня, хоть и сопротивлялась, изображая святую невинность.
И я мог взять ее. Мог, но не стал. Не хотелось мараться в ее соплях и слезах. Меня на секунду даже вывернуло изнутри от отвращения к себе, но я все равно не отступлю. И дождусь, когда кукла сама придет ко мне. И отдастся. Предложит себя.
Мои движения становятся запредельно быстрыми. Кончаю в собственную руку, запрокинув голову. В пустоту спускаю. Все не то.
Свободной рукой хватаюсь за телефон и набираю сообщение.
«Сегодня в полночь жду тебя в клубе «Сириус». Водитель заедет в 23.30».
Осталось только дождаться. Я ведь знаю, что она придет.
Не успеваю выпустить трубку из рук, как она оживает, а на экране высвечивается номер сына.
– Да, Никит, – отвечаю ему.
– Это из-за тебя, да?! – шипит на меня малец.
– Что именно?
– Ты знаешь.
Глава 10
Варвара
Абрамов уходит, и я вслушиваюсь в его отдаляющиеся шаги. Мне нужно быть уверенной. Мне необходимо знать, что его нет больше в пределах досягаемости.
Только потом обессилено сползаю по стеночке, потому что меня не держат собственные ноги.
Я даже дверь не закрываю. Сижу, зажавши рот, и тихо плачу. Не хочу разбудить Егора. Лучше ему не знать. Я бы и сама предпочла забыть. Особенно о том, как резко и неожиданно скрутилось возбуждение внизу моего живота.
Да, наверное, рядом с таким мужчиной любая среагирует подобным образом. Мы ведь все немного животные, и сильный, уверенный в себе самец – то, что нужно для любой самки. Но я все же думала, что разума во мне гораздо больше, чем голых инстинктов.
Мне вообще всегда трудно возбудиться. Вечно мешают мысли или что-то еще… Почти всегда мы с Егором используем смазку, и кончаю я через раз и только от дополнительной стимуляции.
А сейчас, с этим ублюдком, я впервые в своей жизни по-настоящему потекла. Еще никогда я не бывала такой влажной. Ни разу в жизни. И мне страшно. Жутко от реакции собственного тела и от отвращения к себе же.
С трудом удается сгрести себя в кучу. В груди так сильно давит, будто меня пнули туда подошвой сапога. Но я все же встаю, закрываю дверь на все замки сразу и бреду в ванную.
Знаю, не отмыться. Уже пыталась. Но эту грязь не смыть всем мылом мира. Касания Абрамова въелись в кожу и зудят там. До сих пор зудят. А между ног я чувствую его пальцы. Как они скользят там и давят на такие точки, о существовании которых я даже не знала.
Но я все равно намыливаю тело мочалкой, усиленно тру его. Мне нужна эта иллюзия. Воображаемая чистота. В моей какой-то воображаемой жизни.
И это только пальцы… не могу даже представить, на что он способен своим членом.
Нет! Нет, пожалуйста! Я не хочу этого представлять! Не желаю думать о таком. Просто мечтаю жить, как раньше.
Ночью так и не получается уснуть. Я все думаю над тем, как должна поступить. Но ни одна мысль не кажется верной. А еще я до сих пор чувствую его. Как и мерзкое ощущение в груди.
Утром же получается кое-как взять себя в руки. Сегодня пятница, последний рабочий день перед выходными, и мне нужно только продержаться.
Я должна вести себя как обычно. Улыбаться ученикам, отвечать на их вопросы, быть уверенной в себе. Примером для них. Никто не должен знать о том, как кошки скребут на душе.
А еще мне снова надо поговорить с Никитой. Мы с ним не закончили. А сегодня ночью я еще больше убедилась в том, что подростку нужна моя поддержка. И я готова дать ее, даже несмотря на то, что мальчик – прямое напоминание об Абрамове старшем, про которого думать совсем не хочется.
И я решаю сделать это с самого начала. Тянуть до конца дня не хочется.
– Никита, – зову ученика, заглядывая в кабинет, где у моего класса вот-вот должна начаться география.
Абрамов закатывает глаза. Я понимаю, что он не извинится за свои вчерашние слова, мальчик ведь даже не виноват в них, если подумать, но разговор продолжить придется.
Он выходит в коридор, и мы останавливаемся рядом с окном неподалеку от кабинета географии.
– Извиняться, я так понимаю, не будешь?! – мягко спрашиваю у него. Но этот вопрос звучит, как утверждение. Подросток вместо ответа мотает головой.
– Ладно, я не виню тебя, – сознаюсь. – И я вижу, что тебе нужна помощь, поэтому все же настаиваю на консультации с психологом.
– Если правда хотите помочь, то отстаньте от меня! – наконец, подает голос ребенок. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.
Видно, Никита раздражен моим предложением. Оно ему с первого раза не понравилось, и не было никакой надежды, что что-то изменится со второго.
– А если дело в моем отце, то, тем более, отстаньте! Найдите какой-нибудь другой вариант! – подросток разворачивается и уже собирается уходить, но я инстинктивно хватаю его за плечо.
Никите приходится остановиться, и он медленно поворачивает голову в сторону моего захвата. Опомнившись, разжимаю пальцы.
– Варвара… Владимировна! – слышу позади взволнованный голос Ани. Отвлекаюсь на него, а Никита, пользуясь случаем, проскальзывает обратно в класс.
Разочарованно цокаю языком. Теперь, кажется, мальчик еще больше уверен, что я мечтаю прыгнуть в постель к его отцу. А я ведь, как раз, наоборот…
– Привет, – обращаюсь к Ане. – Ты чего такая?
– Устала за тобой по школе бегать, – признается та, демонстративно хватаясь за сердце.
– Да я вот… с Абрамовым поговорить пришла. Сама знаешь, у нас с его папашей разговора не получилось, – при упоминании мужчины непроизвольно сглатываю. – Хотела сама как-то повлиять.
– Ладно, – подруга взмахивает рукой. – Успеешь еще повлиять. Там тебя директриса вызывает. Говорит, очень срочно. Вот на побегушках отправила, – недовольно фыркает Анька.
– Что же там такого случилось?! – произношу вслух.
– Уж, не знаю. Но сходи сразу, не беси Нашу лишний раз. А то скоро ЕГЭ, она вся на взводе.
Тут как раз раздается звонок на первый урок. Аня убегает в свой кабинет, а я, цокая каблуками, спешу к директору.
Меня немного напрягает эта срочность, но зато учебный процесс помогает отвлечься. А это сейчас как раз то, что мне нужно.
– Вызывали?! – стучусь и заглядываю через приоткрытую дверь.
– Да, Варенька, проходи, – женщина жестом указывает на место напротив тебя.
Усаживаюсь на стул и буквально ощущаю, что в кабинете повисает нездоровое напряжение. Директриса с сочувствующим видом подвигает ко мне чистый белый лист бумаги и ручку.
– К сожалению, тебе придется написать заявление на увольнение по собственному желанию.
Глава 11
Варвара
– В каком смысле? – бестолково переспрашиваю я. Могла ожидать чего угодно, но не этого.
– Послушай, Варя, – директриса смотрит на меня с сожалением в глазах, так, как обычно сердобольные глядят на бездомного вшивого котенка. А я себя как раз так и ощущаю в этот момент. – Не знаю, кому ты там перешла дорогу, но мне с Министерства позвонили ни свет ни заря, сказали тебя уволить.
– Подождите, я все равно не понимаю, – грустно усмехаюсь.
– Да что тут непонятного? – тяжело вздыхает женщина. – Это не ко мне вопрос. Меня ты очень даже устраиваешь. И как человек, и как работник. Ребята тебя любят. Ты – молодой специалист, а это на руку школе. ЕГЭ еще на носу. Но я не могу пойти против решения свыше.
Я пытаюсь понять, честное слово! Стараюсь изо всех сил. Но мысли вдруг становятся вязкими и тягучими, а руки начинают дрожать.
– Почему я?
– А я откуда знаю? – отзывается директор. – Я думала, это ты мне скажешь. Мне просто позвонили и назвали твою фамилию. Хочешь, звони в Министерство и разбирайся, но я тебе так скажу – ничего хорошего из этого не выйдет. Кто-то сверху подсуетился.
– А как же уроки? Ребята? Класс мой? – в растерянности перечисляю.
– Варь, хочешь честно?! – женщина заглядывает мне в глаза. – В такой ситуации тебе нужно думать совсем о другом. А на уроки твои я на сегодня Любовь Львовну поставила.
Шум в голове не дает мне сосредоточиться, и я точно на автомате пишу заявление почерком, на мой совсем непохожим. Да, быть может, стоило устроить истерику, потребовать компенсации или, как минимум, выплат по сокращению моей должности, никто ведь не может заставить работника написать заявление просто так, но у меня не оказывается сил на споры.
Ощущаю себя так, будто меня насильно погрузили под толщу воды. Уши закладывает и руками невозможно пошевелить. Неуверенно барахтаюсь там, и даже кричу, но никто не слышит.
Но я ведь могу устроиться в другую школу? В столице полно таких, и во многих дефицит кадров, так что пойду туда, где в моих профессиональных кач�