Синеока, что делать?
Начало
Степан давно мечтал съездить на рыбалку. Как в старые времена, собраться всем вместе: братьям двоюродным, троюродным (седьмая вода на киселе), дядьям с жёнами и детишками, старикам. Семья большая, родственников жуть сколько. Иногда это, прямо скажем, – напрягает. А иногда душа так ноет, так тоскует по всем, что мочи нет! Чатились с мужиками на эту тему почти ежедневно. Но всё мимо. Дела у всех, дела… А недавно сеструха его, Васька, то есть Василиса, вышла замуж, и батя приказал срочно вводить зятя в семью. Приобщать, стало быть, родственничка к семейным традициям.
– Рыбалка в нашей семейной банде – дело серьёзное. Служит для консолидации и укрепления семейных ценностей. У нас на рыбалку все обязаны ходить, если есть решение семейного совета, так что дядья, зятья, братья, их жёны и чада все обязаны быть как штык! Не боись! Вольёшься как по маслу! – убеждал Степан Аркадия.
– Я на рыбалке так-то ни разу не был. И желания особого не испытываю, – ломался зятёк.
– Ты что, в самом деле? Сказано же – как штык! Не был? Так получишь новый опыт. Ещё и понравится, глядишь, – хлопнул его по спине Степан.
– Знаю по слухам, что ваши жёны от этой рыбалки не в восторге.
– Чьи? Моя так очень.
– Ты разве не холостяк?
– Моя – воображаемая. Я свободолюбивый, потому и холостяк.
Семейные узы есть семейные узы. Собрались и поехали.
У Боровковых было секретное место для рыбалки. О нём мало кто знал: чудное лесное озеро в окружении соснового бора, уходящего макушками в небо. Водичка в озере чистейшая, дно песочком белым покрыто, бережок пологий, с пляжиком – отдых получался просто исключительный.
Погода радовала приятным теплом, нежная июньская зелень тешила взгляд, травы наливались цветом и источали терпкий пряный аромат. В синем небе над озером резвились стайки мелких птиц. Кузнечики трещали наперебой… Благодать земная!
Поставили палатки, соорудили костерок, вскипятили чайник. Искупались в небольшом, прозрачном, как слеза монашки, озерке, да вокруг костерка уселись ужин готовить: похлёбку да кашу, как полагается, из топора, и всё такое. За суетой быстро вечер наступил. Глазом моргнуть не успели.
– А как слаженно работают! Загляденье! – Степан, развалившись на надувном матраце, смотрел и нарадоваться не мог, вдыхая подкопчённый аромат «топора» и глотая холостяцкие слюнки. Настоящую домашнюю похлёбку ему доводилось есть редко. Чаще сухомяткой перебивался.
– Степан! А ты чего халявничаешь? Иди хоть червей накопай, что ли? Я тебе свой прикорм не дам. Или вон лук покроши.
Лук крошить не улыбалось, и Степан, размякший на тёплом солнышке, решил прогуляться в прохладном тенистом лесу. Копать червей он тоже был морально не готов: ну его! Дядька больше грозится, а потом всё равно разрешит руку запустить в свою жестянку. Но сделать вид, что трудолюбивый семейный муравей, нужно.
Посмеиваясь, Степан поднялся, переваливаясь с боку на бок, как медведь после долгой зимовки и, выискивая глазами тропку и тихонечко насвистывая, шагнул в лес.
– Благодать! Птички поют, цветочки цветут… – зевнул он, и вдох получился затяжной, как прыжок с парашютом… Степан даже закашлялся. Кто-кто, а он понимал толк в отдыхе, получая истинное наслаждение от природы.
В кустах что-то мелькнуло, и редкие кроны молодых осин, вздрогнув, затрепетались многочисленными монетками буроватых листьев. Степан оглянулся: никого. И только тоненьким колокольчиком зазвенел, отдаваясь эхом по округе, весёлый девичий смех. По коже Степана побежали мурашки, быстро покрывая от макушки до пят. В памяти мелькнули эпизоды самых жутких фильмов ужасов, что довелось когда-то посмотреть.
Снова шорох травы позади. Он, запутавшись в папоротнике, быстро повернулся на девяносто градусов, потом на сто восемьдесят. И снова никого. Только песня. Зазвучала так близко, словно транслировалась напрямую в голову…
Мы завьём венки
Мы на все святки́…
Мы на все святки
На все празднички…
Степана бросило в жар. В голове будто частокол вырос, мыслям сквозь него не пробиться! Завертелся по сторонам, запаниковал: кто? где? куда бежать? куда идти? Побежал сквозь чащобу, не разбирая дороги, под тихое и протяжное:
Мы завьём венки
На все празднички…
На Духовные,
На Духовные…
На венковые.
Сколько времени прошло? Наверное, самая малость. Никто Степана не хватился, и когда он выбежал на поляну с дикими от страха глазами, родичи только молча подвинулись, освобождая ему место у костра. Похлёбка да каша как раз подоспели, и семья устроилась поудобнее бок о бок. Животы набивать, а потом под гитару лясы точить, прихлёбывая, кто чаёк, а кто и что покрепче, топором закусывая. Как обычай требовал. Затем, собственно, все и собрались. Степан, немного придя в себя, взял в руки гитару и, дёргая струны, затянул песню про любовь, известную ещё со студенческих времен. Чувственную, хватающую за душу, про юношеские порывы и мечты…
Аркадий, зятёк новоиспечённый, глядя на него, решил, что у парня явно какая-то печальная история «за спиной». Так проникновенно звучали слова, брови поднимались, выстраиваясь домиком, а глаза во всполохах костра покрывались блестящей влагой.
Как только женщины разбрелись по палаткам детей спать укладывать, разговоры среди мужиков пошли соответствующие: о бабах. Степан сразу вспомнил свою бывшую. Это с ней он пересмотрел столько ужастиков, что до сих пор иногда вздрагивал по ночам. Расставались тоже под звуки хоррора. Попкорн не поделили. И вообще поводов было и без того. Взять хотя бы её дружков-го́тов. Ну зачем ему всё это?
Рыбалку запланировали на утро.
– Всё, мужики, давай спатеньки! Иначе самый лов пропустим. Подъём в четыре, – строго сказал отец. А отца слушаться нужно.
Туман на заре стоял густой и тёплый, как парное молоко. Видно было только ноги. Туман клубился над озером, расстилаясь над водой. «Значит, жара днём будет», – вспомнил примету Степан. Сверчки трещали, а поплавки с гулким эхом булькали, опускаясь и всплывая. Вот только рыба не цеплялась. Дёрнешь удочку, а на крючке ничего!
Мужики стояли вдоль берега поодаль друг от друга так, что едва можно было различить соседа в тумане. Крайним, у зарослей камыша, пристроился Стёпка. Эдакий увалень. Белобрысый, румяный, пышный, но не толстый – настоящий русский богатырь. Бог не обидел.
В небе бледным пятном висел призрак полной луны. Невыспавшийся Степан клевал носом. Когда голова падала на грудь в дрёме, он походил на младенца, которому мамка спать раньше времени не даёт: растерянным и томным. Решил воткнуть удочку в берег и искупаться в озере, скинуть болезненную дремоту. Снял рубаху, сапоги, штаны и по скользкому, местами глинистому берегу медленно спустился в воду. Водичка освежала. Была чуть прохладнее воздуха. Но только чуть.
Степан оттолкнулся от дна и поплыл. Озеро напоминало по форме надкушенный бублик. Бублик наоборот. Берега скрывал камыш, росший почти на всём протяжении внешней стороны бублика, а в центре, на полуострове, расположились старые кряжистые ивы. Густые их кроны полоскали в водах озера свои длинные затейливые шевелюры, напоминающие волосы русалок с вплетенными в них водорослями и цветами. Они красиво отражались в воде, сверкающей в редких лучах восходящего солнца, иногда прорывающихся сквозь полотно тумана. Туманная взвесь при этом тоже слегка поблёскивала.
– Ух ты! Волшебство, да и только, – шепнул Степан, и получилось что-то типа: буль-буль. Вода чуть не хлынула в рот. Он поплыл дальше и вдруг увидел впереди изящную головку девушки. Её белокурые волосы веером распластались по воде, вздрагивая в такт движениям. Она плыла метрах в десяти от Степана, плавно раздвигая воду руками.
Вскоре незнакомка повернула к берегу, и он увидел её чудесный профиль. Медленно поднимаясь из воды, волнующе обнажалось белое гибкое тело. Девушка слегка повернула голову и хитро посмотрела на Степана. Её губы зашевелились: «Мы завьём венки… мы на все святки́… мы на все святки».
Звук, так же, как накануне, не лился в уши, а возникал где-то в извилинах его мозга… и повторялся… повторялся.
Степан смотрел как заворожённый и даже грести перестал, взглядом ловя слова, слетающие с её полных розовых губ. Он занырнул, чтоб сбросить морок, а когда вынырнул, услышал, как она тихо засмеялась звонким задорным голоском, накидывая поверх нагого тела длинный полупрозрачный наряд, словно сшитый из тумана.
– Степан, пойдём… Степан! Пошли со мной… идём… не отставай, – то ли говорила, то ли телепатически транслировала она, бросая на парня взгляды, один призывнее другого.
И Степан, как послушный щенок, вышел на берег и, осторожно ступая босыми ногами, последовал за ней. Она шла, временами оборачиваясь, лукаво поглядывая и одаривая завораживающей, соблазнительной улыбкой. Словно играя. Волосы серебристым водопадом спускались с плеч, подсвечиваемые таинственным светом блуждающих огней, мерцающих в воздухе тут и там. Всё расплывалось перед глазами у Стёпы, только она оставалась чётким ориентиром в окружающем его волшебстве.
«Приворожила, ведьма проклятая», – вертелось у Степана в голове. При этом всё существо его трепетало от одного лишь брошенного красавицей взгляда.
Они вышли на небольшую поляну, и незнакомка, наконец, подошла непозволительно близко, взяв Степана за руку.
– Здесь мой дом… Иди за мной… Стёпушка…
Приподняв одну из прядей плакучей ивы, она провела его в слабоосвещённый грот. Грот плавно переходил в мерцающую золотистыми отблесками пещеру, из которой расходились в разные стороны коридоры, соединяющие её с чередой других залов. С потолков свисали тонкие занавеси, кристаллы светильников маячили в нишах. Незнакомка, как центр мироздания, вырисовывалась чётко. Остальной мир вибрировал, плыл мутным отражением в воде…
«Фея? Неужто фея?»
Фея, это волшебное создание, продолжала держать его за руку и вести всё дальше сквозь извилистую анфиладу залов. За каждым поворотом его встречали восторженные лукавые взгляды. Девушки хихикали, глядя на него, и смущённо прятались за полупрозрачными занавесями. Наконец его чаровница остановилась. Он понял, что находится в спальне с большой круглой кроватью посередине. Одним движением руки прекрасная незнакомка толкнула его на ложе, и Степан провалился в мягкую, словно облако, перину.
Щурясь, Стёпа посмотрел на свою коварную обольстительницу.
В комнату караваном потянулись девушки с блюдами, полными фруктов, ягод, припудренных сладких десертов, напитков. Степана, как важную VIP-персону или младенца несмышлёного, кормили с рук, поили, а насытив, внезапно исчезли. Осталась лишь она – его чаровница.
Голова клонилась ко сну.
«Спать нельзя. Нет. Не спи, Стёпка! Всё это колдовство, и фея в любой момент может превратиться в безобразную ведьму. Как пить дать!» – бродили в его голове беспорядочные мысли.
Фея смотрела, улыбаясь. Видно, её забавляла эта неистовая борьба. Степан моргнул, и вот синие глаза совсем близко. Руки скользнули по бедрам. Степан напрягся. Обычно инициатором был он…
Время текло медленно, нега, словно мёд, разливалась по телу, а фея всё не отпускала. Он впадал в небытие, просыпался и снова растворялся в неге. Иногда сознание прояснялось, и молодой человек, набравшись духу, поднимался, решаясь сбежать. Плутал по анфиладам комнат в поисках выхода, но снова оказывался в спальне с круглой кроватью.
– Разве здесь не рай? – слышался в голове голос синеокой красавицы. – Что ещё для счастья надо?
– Свободы… Я воли своей не чувствую…
Озёрная фея только смеялась на это, продолжая манить, вставая на пути к свободе. Опьянённый, пошатываясь, он шёл на звуки её чарующего голоса, не в силах сопротивляться.
– Отпусти меня. Отпусти! Чувствую, изведёшь ты меня. Выпьешь до дна и выкинешь, как ненужную игрушку, на болото… Отпусти.
– Хитрый ты, Степан. Сам же пришёл. А теперь – отпусти.
– Отпусти. Позабавилась, и хватит. Сил моих нет.
– Хорошо. В шахматы играть со мной будешь? Обыграешь – отпущу.
– В шахматы? А что, думаешь, не сумею? Играем!
Несколько раз Стёпан был близок к тому, чтобы поставить мат. Но фея невероятным образом выигрывала. И снова вела на ложе.
Так за игрой прошло ещё несколько дней. По крайней мере, так казалось Степану. Словно здесь, в бессмысленном, но приятном времяпрепровождении, пролетают дни его жизни, недели, а может, даже месяцы.
Вскрылась тайна шахматного мастерства феи совершенно случайно. Он заметил, что шахматы перемещаются по доске, сами меняя положение. Почему Степан раньше этого не замечал, понятно: в голове по-прежнему стоял туман. Почему заметил сейчас? Может, чары феи ослабли? Может, отвлеклась она и не успела затуманить его разум? Только открытие это Степана сильно взбудоражило:
– Нет уж! – подскочил Степан. – Ты обманываешь меня, колдовка!
– Поймал? – засмеялась она весело. – Каюсь! Поймал ты меня, Стёпушка. Не думала, что так глупо получится. Ладно, отпускаю тебя. Иди.
Степан встал и пошёл, качаясь на ходу. Долго он бродил из залы в залу, где смешливые феи, хихикая, наблюдали за его бесконечным блужданием. И тут услышал издалека гулкое:
– Степан! Степан!.. Отзовись. Ау! Где ты! Стёпка!
Степан ухватился за голос, как за тонкую нить Ариадны, пошёл и вскоре оказался на поляне перед пещерой. Сил уже не оставалось, сон сморил, и он, упав лицом в ароматную землянику, уснул.
В сознание парень пришёл только через три дня. Вокруг, сгрудившись плотным кольцом, стояли родственники.
– Наконец-то! Мы тебя сутки искали.
– Ты слышишь меня? Что-нибудь слышишь?
– Ну, ты дал… – эхом разносилось по больничной палате. А Степан смотрел на них и улыбался. Он решил никому ничего не рассказывать. «Блуждающие огни, вот и всё! Заблудился». Всё равно никто ему не поверит.
Прошёл почти год. Степану начало казаться, что всё произошедшее с ним прошлым летом было сном, мороком, бредом сумасшедшего. Но однажды ранним апрельским утром в его дверь позвонили.
– Иду! Иду! Сейчас. Открываю, – кричал он, по дороге натягивая штаны. Повернул ключ и распахнул настежь дверь. Никого. Лишь на пороге стояла корзинка, а в ней лежал крохотный пузатый младенец.
– Что… что происходит?
Стёпа внёс корзинку с младенцем в дом и заметил в детских пеленках записку. На ней витиеватым красивым почерком зелёными чернилами было написано:
«Это твой сын, Степан. Твоя плоть и кровь. Плод нашей любви. Назови его Лавром. Лавруша – звучит мило, поверь. Девочку я оставила себе. Всё по справедливости. Для мальчиков место в миру.
Твоя фея».
Девять лет спустя
Степан стоял с удочкой по щиколотку в воде на том же месте, что и десять лет назад. Столько времени прошло… Как давно это было. Вспоминал, и сердечко ёкало. Испытание не из лёгких. Нормальные люди к таким испытаниям непривычны. Особенно если потом нечаянно для себя становишься отцом. Он прислушивался и вздрагивал от малейшего плеска воды или шуршания травы на берегу. Места здесь глухие, и, глядя на озеро, он знал, что с тех пор вряд ли что-то изменилось, и где-то неподалёку, скрываясь среди буйной листвы, прекрасные лесные феи подыскивают себе очередную жертву из простачков. Только вот родственничков от поездки в любимое место он отговорить не мог.
Сына он всё-таки назвал Лавром. С одной стороны, желание матери… С другой, ничего почему-то в голову не шло. Просто заклинило на Лавре! Так и бесило: почему Лавр? Из вредности захотел назвать по-другому и не мог. Все имена звучали по сравнению с Лавром нелепо!
Сначала их было двое: Степан и Лавр. Долгое время о ребёнке никто не знал. Степану не хватало фантазии придумать достойную историю, чтобы мама с папой не раскусили ложь. А родственники? Что начнётся… Но ребёнка он всё же зарегистрировал и дал имя после долгих уговоров няни. Лилия, позвонившая в его дверь пару часов спустя, после того, как на пороге появился малыш, оказалась в его доме совсем не случайно…
– Добрый день, я по объявлению! – сказала она, глядя на ошарашенного Степана. Он всё ещё не мог отойти от шока отцовства.
– Что за объявление?
– Домработницу искали?.. В квартире убираться, – с неловкой улыбкой ответила незнакомка.
– Нет.
– Плеханова, два, квартира сорок?
– Это за углом. Мы относимся к Лебедева, – объяснил Степан и резко повернулся: за его спиной послышался громкий детский плач. Сперва робкий, но уже через секунду проснувшийся в одиночестве малыш голосил так, как сотня колоколов в воскресный день на колокольне. Хотелось заткнуть уши и бежать.
– А вы того… с детьми умеете? Ну, это… – вдруг очнулся от собственных мыслей Степан, в панике сообразив, что перед ним стоит девушка, которая потенциально может справляться не только с уборкой. Он уже боялся того, кто голосит в его прежде тихой холостяцкой берлоге.
– Я как-то очень некстати стал отцом, если вы понимаете. И понятия не имею, что делать с ребёнком. Я вам заплачу! Вы можете поработать няней?.. Умоляю! Станьте моей няней!
Девушка звонко засмеялась.
– Бр-р! Конечно же, я имел в виду его няней, – поправил себя Стёпа и указал пальцем в глубину квартиры.
– Ну, давайте посмотрим, – согласилась девушка. – Меня зовут Лилия.
– Меня просто: Степан!
Лилия засмеялась в кулачок. С любопытством осматриваясь в новом для себя пространстве, прошла в комнату с малышом. Увидев ребёнка, лежавшего в корзинке, она тут же подбежала и вынула его из пелёнок.
– Нужны чистые пелёнки, ползунки или памперсы. Я помою этого карапуза. А вы приготовьте полотенце и освободите стол для пеленания. Да… Ребёнок не может спать в корзине!
– Но у меня нет ничего!
– Как нет?
Лиля стала оглядываться по сторонам и тут же увидела в углу комнаты глубокое квадратное кресло с подлокотниками.
– Вот. Вот здесь он может временно спать.
Девушка ловко взяла младенчика под живот и, засунув под кран с тёплой водой, ловко обмыла его со всех сторон. В воздухе ещё носился слабый запах детских «какулек», но ребёнок был чист и доволен, как ангел. Стёпкино полотенце, белое как снег, ему очень шло. Что папашу совершенно не радовало. Он понимал, что совсем скоро этот предмет превратится в непрезентабельную детскую тряпку, и весь лоск холостяцкой квартиры с её стерильностью и минимализмом улетит ко всем чертям. Жизнь его превратится в ад!
– Вот она – цена блаженства!
Лиля, накидав для Стёпы список покупок, отправила молодого папашу в магазин и аптеку, а сама положила ребёнка в кресло, развернув его открытой стороной к стене, и побежала на кухню разведать, как обстоят дела с продуктами.
– А ещё молока, масла, хлеба… продукты купить нужно! – крикнула она, обнаружив, что в холодильнике шаром покати.
Степан что-то буркнул, типа: здрасти, приехали! Но конкретизировать свои претензии не стал. Испугался, видимо, что так удачно подвернувшаяся няня сбежит, так и не начав свой трудовой подвиг, из-за его неуместной жадности и меркантильности.
Лиле и правда очень хотелось выпить чаю с дороги и перекусить. Она только что сошла с автобуса и ещё ничего не ела. Мама буквально вытолкала её за порог со словами: «На месте поешь!»
Вот она и на месте. Произошло всё именно так, как она и сказала. Это же мама! Без магии не обошлось, иначе как могло всё пройти настолько гладко? И ребёнка принял, и Лилю моментально в оборот взял, не выясняя, кто она и откуда взялась именно в тот момент, когда ему понадобилась помощь!
Стёпа посмотрел на воду: поплавок мелко подрагивал. Он дёрнул удочку, и в воздух взвилась тонкая леска с мелкой рыбёшкой на крючке.
…Вот так всё и произошло. С тех пор Лиля жила с ними. Общие проблемы и проживание бок о бок, естественно, закончились так, как и должно было закончиться: спустя год они поженились.
Лиля всегда казалась Степану девушкой несколько со странностями. «Но зато красивая. И вообще… милая, добрая, заботливая. И наивная, как дитя… Только за это ей можно простить чёртов срач, когда она творит свои дизайнерские штучки. Но потом она убирается», – выдохнул он и поёжился. «А как Лавра прикрывает, буквально телом! У ребёнка всё из рук валится, предметы летают. Учителя постоянно жалуются на плохое поведение, вызывают родителей в школу. Ходит, конечно же, Лиля».
Много раз Степан настаивал, чтобы ребёнок называл её мамой, но она ни в какую: «Не мама я ему. Так будет нехорошо», – упиралась Лилия и называла Лаврушу братишкой. Он её соответственно – Лиля. Однажды прямо перед началом учебного года Степан с Лилей даже поссорились. Лавру пришла пора идти в школу, и Степан переживал, что жену отца сынишка на глазах у всех станет звать Лилей. Лишние сплетни, пересуды, но Лиля поставила себя жёстко: или расстаёмся, или… Они разругались и сутки не разговаривали. Больше Степан не выдержал.
Лавр вообще не понимал, в чём причина спора. Ему хватало любви и заботы. Совершенно без разницы, как назвать Лилю, главное, чтобы она была рядом. Мама? Он слышал, что так бывает. Мало ли… С детства ему было страшно спрашивать отца, что приключилось с мамой. Вдруг отцу станет больно?..
…Рыба клевала, но сосредоточиться на рыбалке Степан не мог. Он чувствовал: вот-вот что-то произойдёт. Вдруг стало очень тихо. Ни плеска воды, ни песен сверчков не стало слышно. И только невдалеке, на поляне, где в палатке спали Лавр и Лиля, что-то неожиданно звякнуло.
– Котелок?
Почти сразу он услышал звонкий девчоночий смех. Прерывистый, словно во время игры в догонялки.
Степан приподнялся и, хватаясь за кустики мяты, стал взбираться по сухому глинистому склону. В воздух поднялся терпкий пряный аромат, а глаза тут же уловили движение. Он увидел девушек и девочек в цветочных венках, весело снующих босиком среди палаток и рюкзаков. Лагерь, посапывая, спал глубоким сном.
Протирая глаза, из палатки на четвереньках вылез Лавр и, вылавливая глазами из хоровода Лилю, попытался окликнуть её, но она никак не реагировала, резвясь, словно лесная нимфа в кругу подруг.
– Если задуматься, то всё так и есть. Теперь всё по-настоящему сходится, – шептал себе под нос Степан. – Появилась неожиданно, влюбила в себя и Лаврушу братишкой зовёт…
К палатке подбежала девчушка и подала Лавру руку. Они были очень похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. «Огошеньки! Неужто, я многодетный отец? Она одна или ещё в нашем колхозе прибудет?» – удивился Степан.
Девочка взяла Лавра за руку и повела в сторону леса, что-то рассказывая. У самой кромки, на поваленном дереве, сидела Она. Его прекрасная фея.
Степан тут же забеспокоился за сына и, ни секунды не мешкая, спотыкаясь о кочки, направился к ней.
– Ну вот и свиделись, Лавруша. Сыночек, – сказала фея и распахнула Лавру свои объятья. Мальчик, не раздумывая, подбежал и обнял её. К ним присоединилась и девчушка, забравшись матери на колени.
– Лавруша, а ты с нами останешься или снова к людям уйдёшь? – поинтересовалась девочка. Лавр вопросительно глянул на отца.
– А папа разрешит?
– Папа не разрешит! – грозно ответил запыхавшийся Степан.
– Степан, что сердитый такой? Виолку испугал, – она указала глазами на дочку.
– Пап, Виолка утверждает, что она моя сестрёнка. Это правда?
Степан нагнулся к девочке, глядя ей в глаза.
– Иди-ка ко мне, – он протянул к ней руки, и Виолка смело шагнула вперёд. Лавр засмеялся. Он совсем не ревновал, даже когда увидел на лице Степана слёзы умиления.
– Как тебе моя старшая дочка Лилия? – пристально посмотрела фея на Степана. Степан не хотел показаться дураком и сделал вид, что давно обо всём догадался.
– Не идеал.
– Ой ли! Мои дочери все как одна идеальны. Вот только незадача: всё чаще девочки-берегини рождаются без волшебства. Раньше это было бы просто невозможно, а сейчас пять моих дочерей живут в мире людей. Те крохи волшебства, с которыми они рождаются, не могут защитить их, спрятать в магическом мире. А знаешь, Степан? Лилия сообщила мне очень хорошую новость: Лавр проявляет способности к магии!
– Неправда.
– Правда, любимый, – пропела Лилечка, подкравшись к нему сзади. – Ты дома редко бываешь, а я знаю про Лаврушу всё!
– Так вот! Не взыщи. Заберу я его у тебя!
– Эх ты, какая шустрая! Взять, потом отнять – для тебя, как нечего делать. А кто сказал, что я отдам?
– Стёпушка, Лавр не сразу от нас уйдёт. Только когда ему шестнадцать исполнится, а я тебе ещё ребеночка рожу. Хочешь?
На лице Степана мелькнула улыбка, но он спрятал её и снова стал ни на шутку серьёзным:
– В шестнадцать он уже сам решать будет. Да, сынок?
– А то! Мама, а можно к тебе в гости приходить по воскресеньям?
– Я буду рада тебя видеть всегда. Если папа согласится брать тебя с собой на рыбалку?
– Пап!
– Поговорим дома, – ответил ему Степан и стал оглядываться. У реки зашевелились тени. – Похоже, родичи очнулись?
– Нам пора, сынок, – сказала лесная берегиня, поцеловав Лавра и Лилию на прощанье. Берегини превратились в тени и растаяли в ночной мгле.
– До встречи-и-и, – звучали слова, словно колокольчик вдали.
Степан обнял Лавра и Лилю, словно боясь, что и они растают вместе с утренним туманом, и зашагал к палаткам, загадочно улыбаясь своим мыслям.
Химкомбинат
Лилия ворвалась в дом, задыхаясь, скинула туфли, разлетевшиеся в разные стороны по коридору, и, шаря глазами в поисках Степана, закричала:
– Стёпа! Стёпушка! Ты дома? Где ты? Где ты прячешься? – обшарила комнату сына, кухню, заглянула в спальню и вдруг услышала шум воды в ванной. Степан должен быть дома. Она точно это знала. Буквально два часа назад они созванивались, и он предупреждал, что к четырём вернётся домой, если ей что-то будет нужно.
Лиля бежала домой так, что асфальт плавился под подошвами её миниатюрных босоножек. Нужно было переодеться, перекусить и лететь дальше на объект, чтобы вредный заказчик видел, как она усердно работает, сопровождая каждый этап проекта «от» и «до».
На самом деле и правда не мешало лишний раз убедиться, что рабочие правильно устанавливают камни и арки в «японском» садике.
– Стёпа! – она распахнула шторку душевой кабинки и почувствовала, как тёплые капли душа накрыли её и, мягко барабаня по телу, заструились бурными потоками в декольте и устремились дальше: сквозь пояс на юбке в трусики, стекая по ногам на пол. – Тёпленькая пошла…
– Понимаю… Что с тобой?
– Выходи! Срочные новости! – на ходу скидывая мокрые вещи и вытираясь стянутым со змеевика полотенцем, кинула Лиля и исчезла, подпрыгивая на одной ноге.
Когда он зашёл в спальню, она переворачивала содержимое шкафа в поисках рубашки:
– Ну где же она?
– Не эта?
– Чёрт! Вернусь, приберу. Честное слово, обещаю.
– Надеюсь на это. Не стоит подавать плохой пример ребёнку. Что ты хотела сказать? Вломилась, как необузданная дикарка на званый обед.
– В Лисьем Бору хотят строить химзавод. Узнала сегодня в архитектурно-проектном бюро. И даже карту застройки видела! Обсуждали, насколько далеко от Земляничного озера нужно отнести территорию завода. Так вот, главный инженер утверждал, что озеро – вещь просто необходимая для химзавода и может сгодиться для тестирования очистной системы. Представляешь? Они что, хотят, чтобы берегини тестировали сточные воды?
– Ты уверена?
– Можешь на этот счёт переговорить с братом. Откуда, думаешь, я узнала? Он в команде проектировщиков. Но выбор территории от него никак не зависит! Позвал меня в свой офис чаю попить. Пока чай пила, слушала, о чём они говорят. А потом, когда они расходиться начали, заглянула в карту. Меня чуть Кондратий не хватил!
– И что теперь?
– Завтра же поедем к Синеоке! Без неё этот вопрос никак не решить. Она в первую очередь должна узнать!
***
Стёпа с Лилей уже давно планировали отпуск, да работа не отпускала. Частные конторы не охочи давать сотрудникам время на отдых: «Пока ты отдыхаешь, денежки – тю-тю!» – говорил Лиле Семён, который взял её без опыта работы и научил всему с нуля сам, пока их компания ещё только выходила на рынок ландшафтного дизайна и состояла всего из трёх человек: двоих сотрудников и Лили. Стёпа уговорил одноклассника взять её. Уверял, что Лиля разбирается в цветах и травах лучше, чем кто-либо. И не ошибся. А как же ещё? Она же лесная нимфа! Пусть без магии, но всё же!
– Сгоняем на выходные? Вы с Лаврушей на рыбалку, а я старые времена вспомню. У Семёна я уже отпросилась. Тебя, я думаю, отпустят без проблем? Как-никак ты не среди недели отпрашиваешься, а на субботу и воскресенье.
– Хорошо. Сейчас буду звонить. Ты во сколько вернёшься? Мы планировали вместе фильм посмотреть.
– Какой уж тут фильм! Сердце не на месте! А вообще до места часа три. Контролирую проект в коттеджном посёлке за аэропортом. Час туда, час обратно, час там. Не меньше, думаю. Нужно показать заказчику, что всё под контролем. Бригада целиком из узбеков…
Стёпа хмыкнул:
– Узбеки – узбекам рознь. На кого нарвёшься.
Сам он предпочитал работать с проверенными людьми. В большинстве своём узбеки трудолюбивы и аккуратны.
Лиля переоделась и вместе со Стёпой перекусила ещё вчера приготовленной холодной говядиной со свежими овощами. Крошить салат было некогда, и она просто порезала овощи дольками: помидорки, огурчики, свежую капустку, красиво бросила между ними салат и курчавые листья сельдерея.
– В животе как раз салат получится, – усмехнулась она, жуя.
– Лентяйка! А гарнир где?
– Гарнир – хлеб! Те же углеводы, – она развела руки в стороны в немом вопросе, засунула последний листик салата в рот и заторопилась к выходу. – Помой, пожалуйста, тарелку… – крикнула Лиля, и дверь за ней захлопнулась.
Через час домой вернулся Лавр.
– Я дома, – промычал он, входя и бросая вперёд объёмистую спортивную сумку. Сумка прокатилась по ламинату и достигла открытой двери кабинета Степана. Уловив боковым зрением движущийся предмет, папаша оторвался от бумаг и, взирая на сумку, наконец-то сообразил, что сын вернулся с тренировки. Иногда, глубоко уйдя в работу, он не обращал внимания на внешние раздражители, и нужно было хорошо постараться, чтобы тебя услышали и увидели.
Лавр заглянул в кабинет, если так можно было назвать тесное помещение два на два метра, отвоёванное у спальни. Ради него пришлось отказаться от гардеробной.
– Пап, умоляю, давай сменим мне имя! Ну не могу я!
– Греческое имя. Чем тебе не нравится? Его выбрала мама.
– А ещё мама хотела, чтоб я Нарциссом был, помнишь?
– Не помню. Нарцисс не русское имя. Больше как арабское, что ли? Нарцисс-Наргис. Певец такой был Пьер Нарцисс. Шоколадный заяц… ха-ха. К тому же это имя нарицательное. Не, точно не вариант. А Лавр звучит вполне мужественно. По-христиански.
– Ага! По-христиански! Мужественный, говоришь? Как лавровый лист. Мужественней некуда. Только почему-то меня все Лаврушкой зовут.
– Ну так Лиля тебя тоже Лаврушкой зовёт. В чём разница?
– Ни в чём! Из её уст это звучит по-другому. К тому же она говорит не Лаврушка, а Лаврушенька. А иногда – Лав! Сечёшь?
– Ай лав ю-ю-ю, – затянул Степан. – Секу! И как же ты хочешь называться? Учти, имя должно быть растительным.
– Но я же не растение!
– Так мама желает, понимаешь! Давай смотреть в интернете. Лавр, Милий, Орен?..
– Что это? Люди совсем с ума посходили!
– Флореан?
– Я же не кентавр из «Гарри Поттера!»
– Джуниперро?..
– Издеваешься?
– А что? Как корабль назовёшь, так он и поплывёт! Вот глянь, «Витольд». Что значит «Лесной Властитель»! Польское. Или Вуди… как Вуди Аллен.
– Нет. Иностранное имя я не хочу. Звучит кринжово.
– Дуб? Ха-ха. Дуб – русское имя!
– Дуб? Пап?..
– Олесь? Аналог Олеси?
– Всё, всё! Достал. Я по-нял! А типа, как у тебя, ничего нет? Почему «Степан» можно, а «Максим» нельзя?
– Степаном меня моя любимая мамочка назвала. Хотя я тоже её об этом не просил! Оно случайным образом обозначало «венок». Надеюсь, цветочный, а не погребальный… Поэтому меня твоя мама и выбрала. Кстати, Лавр, завтра едем к маме. Собирай вещи. На два дня!
– Ура-а-а!
***
Лисий Бор занимал почти десять квадратных километров и до сих пор являлся одним из самых неисследованных уголков европейской территории России. Этот факт играл на руку как нельзя лучше. В Лисьем Бору спасалось от цивилизации огромное количество всякой живности. Только на первый взгляд в лесу тихо. А потуши костёр, нажми «стоп» на проигрывателе и начни засыпать, как мир разразится сумасшедшими звуками дикой природы.
Знакомое озеро в виде надкушенного с одной стороны бублика сверкало в лучах полуденного солнца, как начищенный пятак. Или, вернее будет, как Лилькина парадная блузка с пайетками. Старая ива посередине островка стояла, как и прежде, столетиями полоща длинные тонкие пряди в зелёных прозрачных водах озерца. Густой камыш. Местами плавали белые, невероятно крупные кувшинки, ничем не уступающие египетским или индийским по красоте. Стрекотание кузнечиков… Рай земной!
Степан глубоко вдохнул аромат пряных трав, расправил плечи, поднял руки над головой, потянулся и прокричал по-тарзаньи во всю мощь своего молодецкого голоса. Этот призыв не мог остаться незамеченным для жителей Лисьего Бора. Стайки птиц вспорхнули, кузнечики притихли, но всего на мгновенье, а потом лес взорвался целым хором разномастных голосов.
Послышался плеск воды. И так же, как десять лет назад, Степан увидел её, королеву берегинь Синеоку – самую красивую и загадочную женщину на всём белом свете.
Степан называл её феей или нимфой, как приучила масскультура. Как и других берегинь, живущих в лесу под покровом собственных чар. Сколько же имён придумали им люди! И не упомнишь все разом! И вилами называли, и юдами, и наядами, и русалками. А в последнее время всё больше нимфами да лесными эльфами. Времена меняются, меняются и названия.
А сами они величают себя берегинями. Всё потому, что лес берегут. Восстанавливают утраченные виды растений, животных спасают от вымирания. Следят за круговоротом времён года. Слишком мало их в природе. Слишком много людей развелось за последние столетия. Вытесняют они с насиженных мест всё живое: и животных, и редкую травку-муравку, и даже их – берегинь. Путают зиму с осенью, весну с летом, подогревая землю городами и километрами теплоцентралей.
***
– Много чего пропало с лица земли, будто никогда и не было. Видно, и нам время пришло, – грустно улыбнулась Синеока, выставив перед Степаном красивую белую ножку. А кожа-то – просто чистый фарфор! В крови у неё жеманство и соблазн.
– Давай… те, только вот без этого… – Степан мягко отодвинул рукой потрясающей красоты колено и принял серьёзный вид. – Нужно не глазки строить, а думать, как защитить Лисий Бор от строительства химкомбината. Синеока! Ты самая старая здесь и самая мудрая! Думай!
– Я старая?! Вот ещё!
– Ты же из первых! Придумай что-нибудь, – сказала Лиля.
– Да, я из первых, но… всё когда-нибудь кончается. Даже магия, и та становится слабее. Всё меньше младенцев рождается, наделённых чарами.
– Мама, не думала я, что ты сдашься без боя. Посмотри на себя! Откуда такая вселенская печаль? – удивилась Лиля.
– После строительства трассы в пяти километрах отсюда покоя нет уже год. Шумно. И люди стали слишком часто наведываться. Мусор в бор вываливают прямо с грузовиков!
– А если собрать в кулак всю магию и самим выйти к людям? – озарило Степана.
– Как это? А главное, зачем?!
– Наколдуйте здесь деревню. Экопоселение, – развивал свою мысль Степан.
– Эко?
– Экологическое, значит. Исключительно из природных материалов. Продукты натуральные. Никакой химии, машин и полиэтиленовой упаковки. Откройте производство, ну… чего вы можете производить?
– У нас в озере жемчужная ферма! – вмешалась молоденькая берегиня по имени Иви. Она подошла с серебряным подносом, на котором стояли потрясающей красоты фарфоровые чашки.
– Вот чашки эти у вас откель? – спросил Степан. – В магазе покупаете?
– Тоже сами делают. По старинной технологии. Здесь недалеко есть гора с чудеснейшей белой глиной. Ну, плюс чары, само собой, – ответила за берегиню Лилия. – Стёп! Документы нужны. Кому интересно экопоселение на государственной земле? Снесут и бровью не поведут!
– А документики наколдуете! А мы потом задним числом их зарегим. Тоже с помощью магии.
– Стоп! Стоп! Стоп! О каком колдовстве, собственно, идёт речь? – вскипела Синеока.
– О вашем! – удивился Степан.
– Мы колдовать не умеем. Колдовство – это только людям присущее занятие. Их сотворили последними на Земле, вот и изгаляются, кто на что горазд. Понахватались у всех понемногу. У кого был дар, естественно, тот дар передался людям от браков с магическими существами. Люди сами по себе не маги! Так, одно название. Мы с ними хоть и одним миром мазаны, но владеем магией изначальной, природной! Наша магия больше чары, чем колдовство. Очаровывать, морок навести, показать то, чего на самом деле нет, и спрятать от глаз то, что есть. Магия только та, что нужна нам для жизни. Животворящая.
– Ну вот вы и покажете им документ животворящий, которого на самом деле нет. Он, как ни крути, для жизни нужен! Наведёте чары, чтобы заполучить его настоящий, и тогда никто вас и тронуть не посмеет. Только нужно поторопиться. Быстрее лаптями шевелить, – перевернув всё с ног на голову, свёл воедино Степан. Легко у него получилось на словах-то!
– А кто нам ваше ЭКО строить будет?
– Чары.
– Нет! Можно шалаш превратить в терем с помощью чар. А построить нельзя! – выпалила Синеока, сложив руки на груди.
– Нельзя, так нельзя. А есть у вас золотишко?
– Что?!
– Деньги. Золото. Камни. Тот же самый жемчуг. Чтобы со строителями расплатиться можно было.
– Лаванда! Принеси ларец, – махнула рукой Синеока.
Юная берегиня принесла небольшой, но достаточно увесистый ларец. Открыла, и Степан присвистнул.
– Ого! Это всё или ещё есть?
– Хм! А что это ты так заинтересовался?
– Я так-то не спец. Не могу в деньгах оценить, на сколько потянет ваше имущество.
– Достаточно будет. Сколько нужно, столько и добудем.
– Ну, красавица! Лиль, объясни мне, глупцу, почему мы с тобой вкалываем двадцать четыре на семь? А нельзя просто с мамки алименты взыскать и жить припеваючи?
– Взыщи, а я посмотрю, как ты будешь надрываться, перетаскивая в машину сундуки. Синеока, а помнишь, у нас были золотые монеты… Дарики, помнится?
– Шустрая какая! Есть и дарики. Куда им деться? Чует моё сердце, что скоро твой Стёпка нас по миру пустит. Всё это: алмазы, жемчуга, самоцветы – я тысячелетиями собирала!
– А можно поинтересоваться, зачем? – удивлённо тараща глаза, спросил Степан.
Синеока на минуту задумалась, играя на публику глазами. Жеманно водила обнажёнными плечиками, вдыхая и выдыхая воздух, словно собираясь что-то сказать, пока не выпрямилась, сурово взглянув на него, и ответила:
– Положено так! Какие же мы хозяева земли, если нет у нас ничего за душой! Все лесные богатства должны пасть к нашим ногам… – уверенно и властно произнесла Синеока, кого-то сильно напомнив Степану. Аж мурашки по телу побежали. Вот, ить, Галадриэль!
– Кстати, вот это тоже может сильно пригодиться, – добавил Степан, показывая на богатые украшения берегинь, служившие им одеждой. Берегини при этом переглянулись, пряча украшения под маленькими ладошками. – И это, – он окинул взглядом стены с рясными жилами жёлтого сверкающего металла.
– Это? Это «золото дураков». Горная порода пронизана жилами пирита и марказита. А больше всего здесь слюды – всё это ничего не стоит, если не грести экскаватором, конечно.
– Жемчуг-то настоящий?
– Жемчуг настоящий.
– Слава богам! Я уж подумал, грешным делом, что все ваши богатства – пшик! Жемчуг сегодня мало кто носит. Не жалейте. Моде сегодняшней не соответствует. Придётся привыкать… попроще одеваться. Вопрос только… где я всё это продам…
– Погоди! Жемчужные украшения можно использовать для тематических фотосессий! Чем не заработок? Это сейчас очень модно, – вставила Лилия.
– Так! Так! Что мы сейчас обсуждаем? Как нам зарабатывать на жизнь или как сохранить Лисий Бор? Мы не особо нуждаемся в деньгах! – непонимающе спросила Синеока.
– Это для прикрытия. Не может целая деревня существовать в полном отрыве от общества и ничем не заниматься. Мы должны показать всем, на что деревня существует, на что вы все здесь существуете. И что стоит всё это очень дорого!
– Кому показать? – всё ещё не понимала Синеока.
– В первую очередь, тому, кто претендует на землю. Он должен увидеть здесь развитое земледелие, домашнее хозяйство и производство, приносящее прибыль. Если землю захотят выкупить – это должна быть просто неподъёмная сумма! Только тогда вас, возможно, оставят в покое.
План
Степан с Лилей в сопровождении прелестной нимфетки откинули ветви плакучей ивы и нырнули в сводчатый грот, плавно переходящий в целый каскад пещер, больше похожих на дворец, нежели на то, чем нам представляются подземные тайные убежища. Потолок источал таинственный свет: голубой, зелёный, жёлтый, розовый… С него свисали паруса тонких тканей, подобные шифону, вздувающиеся при каждом мимолётном движении воздуха. Сказочное королевство, ни дать ни взять!
Стёпа прошёл в просторную залу и, бросив на пол два клетчатых баула, развернул карту, застелив ею массивный журнальный столик из полированного камня. Такие он видел только в Зимнем дворце три года назад, будучи проездом в Питере. Синеока уже ждала его, властно взирая сверху вниз – иногда он чувствовал себя её подданным… Может, он преувеличивал свои ощущения? Она, как ни крути, королева! Владычица лесная! От этого знания просто так не уйти. Довлеет.
Синеока наклонилась над картой, всматриваясь в мелкие непонятные знаки, начерченные линии, зубчатые контуры овалов, пунктирные штрихи и цветные пятна.
– Вот это Лисий Бор, – Степан обвёл указательным пальцем большой массив.
– Видишь те ёлки, изображения деревьев? Двойная линия – это шоссе. Двойные штрихи – луга. Вот это просёлочная дорога, та самая, по которой мы приехали к озеру. А вот и озеро. Двойная линия с направлениями движения – ручьи или речки. Есть такие в Лисьем Бору?
– Да, есть. Овсянка. Мы зовём реку Овсянкой. А ручьёв – считано-несчитано!
– Точно! Тут и подписано: «Овсянка». Вот это овраги, родники… Карта достаточно подробная. Кто-то неплохо сделал свою работу. Где границы вашего царства-государства? Можешь сориентироваться?
– Мне кажется, примерно так, – вмешалась Лиля, обводя границу Лисьего Бора карандашом.
– Погоди. Не спеши, – одёрнула дочь Синеока и пристальнее всмотрелась в карту. Волосы упали на столик, и цветы на изящной головке берегини уткнулись Степану в висок. Он почувствовал тёплый аромат её волос, аромат поля, нагретого солнцем, источающего неповторимый запах полевых цветов, земли, смешанный с горечью тысячелистника и таволги, с её пьянящим послевкусием.
– Дай рассмотреть поподробнее. Откуда тебе знать границы? Здесь до самой речки… вот так… так… – берегиня старательно выводила пальцем линии на карте, и они, вспыхивая зелёными искрами, светились.
– Не загорится? – Степан попытался затушить огоньки на карте. Другой у него с собой не было. Но Синеока лишь легонько шлёпнула его по руке. Сейчас она походила на маленькую девочку, увлечённо рисующую полянку, солнышко, небо. Степан, глядя на неё, улыбнулся. «Магия какая-то, – подумал он и ближе подвинулся к Лиле, коснувшись её бедром. – Не дай Бог, ещё втюрюсь в неё… Очаровала раз, очарует и второй. Не побрезгует…»
– Этот документ называется кадастровый план. Вот это договор купли-продажи, это свидетельство о собственности. Всё это образцы. Сейчас нам нужно их заполнить. Дальнейшее зависит только от вас и от ваших чар, Синеока. Да! Вам всем нужно оформить паспорта. Придумать фамилию, имя и отчество. Так положено в нашем мире. Допустим: Славянинова Синеока. Славянинова – фамилия. Я придумал её «от фонаря». Синеока – имя. А вот отчество дают по отцу. Лавруша у нас Степанович. Боровков Лавр Степанович. Фамилия, как правило, тоже достаётся ребёнку от отца. Но вы можете придумать её самостоятельно. Как я понимаю, никто своих отцов по имени не знает?
Столпившиеся вокруг полуголые берегини смотрели на него, как дети на Деда Мороза.
– Не мешало бы вам перенять традицию носить одежду. Вот, привёз кое-что. Я не миллионер, поэтому одежда из секонд-хенда. Потом Лиля вас проконсультирует, где взять одёжку получше. Ну, или наколдуете, в конце концов! Что такое «дата рождения», вы в курсе? Она тоже нужна для получения документов. Синеоке мы оформим паспорт немедленно. Она глава общины, и на неё будут оформлены все договора, как и собственность на землю. Придётся воспользоваться услугами мошенников. Подделка документов незаконна, и нужно будет как можно быстрее получить настоящий документ.
Для этого подбивайте свой возраст под четырнадцать, двадцать и сорок пять лет. К этому возрасту получают или меняют паспорта для соответствия фото наружности, – он провёл ладонью перед лицом, показывая, о чём идёт речь. Глубоко вздохнув, Стёпа оглядел присутствующих, понимая, что возраст у всех, ну, максимум… двадцать, и продолжил:
– Для вас это хороший шанс стать законопослушными гражданами страны. Документы, их много: пенсионное свидетельство, лицензия на осуществление предпринимательской деятельности… разрешение на строительство…
– Столько бумаг? Это невозможно!
– Возможно. В мире людей без бумажки ты никто. Самое трудное – внести все эти документы в базы данных. А бумажки ничего не стоят без номера свидетельства, занесённого в базу данных. Нам нужно поторопиться.
Завтра здесь будет бригада строителей из соседней области. Я договорился. Вот, посмотрите: это проект коттеджного посёлка. Типовой. Определитесь, где будем ставить? Домики самые что ни на есть простецкие. Но вы можете их очаровать!
По внешнему виду Синеоки можно было понять: она полностью дезориентирована. Ничего не понимает, и в любой момент можно ожидать от неё всплеска эмоций, которые по-человечески обозначают как истерику.
– Мам, как думаешь, если сделать центральную улицу больше? А твой дом чуть шикарнее остальных? Ты же глава поселения и Владычица.
– Лиля, мы не в Средневековье. Ты ещё замок феодала возведи.
– Погодите… А сколько места займёт посёлок? Я не могу сориентироваться, – Синеока растерянно посмотрела на Степана, ища поддержки.
– Часть деревьев придётся вырубить. Теоретически посёлок встанет сюда… и сюда… На самом деле, домики можно расположить хаотично. Например, вот здесь войдут десять коттеджей, а остальные как-нибудь впендюрим, – кхмыкнул он со смешливым выражением на лице. – Сколько домиков нужно, в принципе? Сколько берегинь в Лисьем Бору? В каждом домике можно поселить по две-три. Кто-то наверняка захочет остаться жить в пещерах.
– Сколько?.. Сколько… – Синеока задумалась.
– Ну вы даёте! На раз-два-три, рассчитайсь! Нужно место найти для хозяйственных построек. Если важные шишки из города понаедут, как вы продемонстрируете работу ягодных угодий, жемчужной фермы, покажете логистику?.. Я, кстати, времени не терял: за три дня весь город перепахал и нашёл точку сбыта малины… А вам нужно будет показать, где вы храните, как сортируете, сушите… Показать договора…
– А-а-ай! Помолчи! Помолчи! Я сейчас с ума сойду! – вскрикнула Синеока, прижав белые кулачки к груди. Сжавшись в комок, она словно пыталась спрятаться от всех и вся: от страшных, непонятных слов, от мысли, что совсем скоро лес и жизнь берегинь – всё кардинально изменится. До неузнаваемости!
Синеока схватилась за голову. В голове словно гудел пчелиный рой:
– А стоит ли затевать весь этот балаган? На что станет похож Лисий Бор? Я чувствую, не к добру наша затея! Не станет ли только хуже?
– Не станет! Лисий Бор обретёт статус закрытой частной территории. Здесь вы будете делать всё то же самое, что и раньше. Только легально. Легальное волшебство! Чары под прикрытием: ЗАО «Лисий Бор». Между прочим, мы с Яриком, хакером, что согласился взломать базы данных и внести вас в госреестр, придумали вам, Синеока, легенду, – Степана невозможно было остановить. Волосы, взлохмаченные руками, торчали, в глазах горели дикие огоньки великого комбинатора…
– Легенду? Про нас люди много легенд и сказок сочинили.
– Слушай…те ещё одну, – Степан всё не мог понять, как ему называть Синеоку: на «ты» или на «вы». – В девяностых годах в области действовала банда деда Мазая. Она была не единственная тогда, и между бандами постоянно происходили разборки. Известно, что дед Мазай скупал недвижимость и землю в том числе.
– А это не тот Мазай? Леший из болотного края?
– Кто знает. Любвеобильный чел. Баб имел… и детей от них тоже немало народилось. Так вот, дед Мазай прожил недолго. Порешили его братки. Да и из шишек… – Шишек? – …с которыми он скорешился, тоже мало кто дотянул до сих благодатных времён. Но баб и детишек своих он материально обеспечил. Никто обиженным не остался. Вот мы и решили с Яриком, что покупку Лисьего Бора спишем на него. И ты, Синеока, будешь выступать в роли его дочурки, получившей землю в виде дарения.
– Фу! Какая мерзость! А нельзя поприличнее было что-то найти?
– Он, кстати, на экологию никак не посягал. А вот в соседнем районе, например, один хмырь вырубил и продал в Китай 30 гектаров леса. Нам нужно, чтобы надёжно. О приличиях поговорим позднее… Синеока, у вас сутки на планировку посёлка. Лиля пока побудет здесь и подготовит всю необходимую документацию. Самое сложное будет потом, когда поедем в город регистрироваться, получать номера, справки и документы…
***
Лиля взяла кратковременный отпуск. Но отказаться от контроля за объектом было нельзя, и она ежедневно отлучалась проверить, как идут работы в японском садике.
– Лилечка, мне кажется, или гальку нужно взять покрупнее? – бегая за ней по пятам, тарахтела хозяйка участка. – А вот здесь поставить японский фонарь. Я уже заказала в интернет-магазине. Булыжник лучше выложить белый, а?
– Как вам, если белый булыжник мы уложим вдоль дорожки? На дорожку его класть опасно. Скользко будет ходить. Он не предназначен для дорожек.
– М-м-м, – помялась женщина, борясь с желанием покапризничать, но согласно кивнула.
«Слава Богу! Есть ещё нормальные люди среди богачей… – подумала Лиля, улыбаясь женщине в ответ. – А могла и заартачиться. Вон какая вся, в леопарде… Уже больше шестидесяти, а всё молодится. Лицо – словно маска. Косметики, наверное, тонну наложила. Брови – ниточки… Но всё же… она приятная», – рассуждала Лилия, торопясь в Лисий Бор. Там уже царил настоящий хаос! Гудели тракторы, расчищая площадь под строительство, грузовики месили грязь, подвозя брус и доски для коттеджей. Всё это происходило всего в какой-то сотне метров от пещер, и берегини содрогались от страха. Только самые смелые из них, берегини мужского пола, коих было мало (магический дар передаётся больше по женской линии), помогали Синеоке регулировать ход работ.
К обеду Синеока даже втянулась. Лиля возвращалась в Лисий Бор и заметила летающий вдоль трассы вертолёт.
– Как я не подумала! Стройка может привлечь внимание! И тогда проблем не оберёшься. Надеюсь, он ещё над Лисьим не был?
Лиля прибавила скорость и, несясь во весь опор, пыталась обогнать вертолёт. Подпрыгивая на каждой рытвине, она вырулила к озеру, и только тогда поняла, что вертолёт повернул в другую сторону. Остановив машину, Лиля сломя голову побежала искать Синеоку. Навстречу ей попадалось много людей, что было совсем не характерно для такого тихого места, как Лисий Бор. В первую минуту Лиля здорово растерялась, боясь спутать берегиню с человеком. В человеческой одежде берегини стали выглядеть совсем по-другому. Но, логически рассудив, решила, что женщин, а особенно девушек, среди строителей быть не могло.
– Мальва! Наконец! – увидела она знакомое лицо и облегчённо вздохнула. – Мальва, над лесом в любую минуту может появиться вертолёт. Нужно установить защитный экран и спрятать от внешнего взора машины и саму стройку.
– Нужно собрать всех берегинь. Я одна не смогу. Пойдём в дом.
Они спустились в пещеры, и Мальва стала собирать девушек.
– Сестрички! Нам предстоит построить защитный купол, чтобы обмануть тех людей, что летают, как птицы в небесах, на своих машинах. Им незачем подсматривать за нами со стороны. Пусть думают, что в лесу ничего особенного не происходит. Пойдём! Встанем на границах Лисьего Бора и наведём чары, – щебеча, берегини гурьбой выбежали к озеру.
Они чинно встали в круг, приняв серьёзный вид, взялись за руки и произнесли несколько отрывистых фраз почти нараспев. Звучание фраз чем-то напоминало гимн. Лёгкий хлопок – и вот они пропали. Так быстро, что Лилия даже глазом моргнуть не успела. В воздухе остался лишь сноп золотистых искр с пьянящим запахом лабазника.
– Просто великолепно! Эффектно и эффективно!
Лилия отправилась на шум стройки посмотреть, как идут дела там. Неожиданно для неё в реликтовом лесу появилось множество троп и дорожек. Некоторые из них были даже посыпаны сосновой корой и сухими иголками. Строители натоптали, а берегиням не по нутру пришлась грязь. Ни звери, ни феи таких явных троп не делают, продавливая почву из дёрна. Вот и присыпали для порядка.
– Что может быть естественнее?! – восхитилась Лиля. – Синеока!
Домики ставили на лиственничные столбы. Решили, что так будет быстрее. Заливать бетоном или бурить винтовые сваи Синеока не позволила: «Землицу жалко да корешки…» Домики выросли уже на три, а где-то и на четыре венца. Работа шла споро.
– Мама, а возможно, как-то незаметно для строителей ускорить процесс? Ведь сегодня они ни за что не закончат!
�