Наказаны любовью

Предыстория

Жизнь в один миг превратилась в руины. И все, что было ранее, уже казалось таким далеким и нереальным. Вроде бы только минуту назад счастье было, в нем купались, им наслаждались. И вот все уже разрушено. И где найти силы двигаться дальше, как-то учиться жить в новых условиях, по другим, чуждым ранее, законам и правилам. Мир, в котором мы вращаемся, хрупок и неидеален. И только сам человек создает себе рай и ад, здесь, на Земле, а не в иных мирах.

Порой, совершая поступок, мы не задумываемся, чем он обернется для нас в будущем. И как наши жизни и судьбы будут переплетены с судьбами другими людьми, о которых мы даже и не предполагали.

Я приглашаю вас в путешествие, в далекий мегаполис Антуриумо, где поселились наши герои. В то замечательное утро, еще ничем не омраченное, солнечное и безоблачное.

Молодой человек, наследник знаменитого семейства Роберто Родригес, выпускник строительного университета весь светился от счастья. Он непринужденно стоял на мостике в парке и ждал. Он уже слышал ее шаги, но не оборачивался. Стук каблучков, такой родной, сродни биению сердца. Улыбка скользнула на его губы. Вот сейчас она накроет его глаза своими нежными руками. Прижмется к его спине. Такая хрупкая. Доверчивая.

– Спасибо, Господи. – Роберто закрыл глаза, вознося молитву к богу за встречу. – Что она есть.

И вот этот миг, это мгновение, сердце гулко забилось в груди. Спиной он почувствовал ее дыхание, которое коснулось его шеи. Он чувствовал, что она приподнимается на цыпочки, как поднимает руки и вот – ее руки на его глазах, а ее губы у его самого уха.

– Люблю тебя, – шепот, оголил все его нервы. Мгновение, и она уже в его крепких медвежьих объятиях, а его губы накрывают ее в страстном поцелуе.

Проходящие мимо женщина с дочкой, улыбнулись – все люди счастливы одинаково. «Дай бог, им большого счастья», – подумала она.

– Крис, ты мой котенок, – нежно в губы прошептал Роберто, властно прижимая девушку к себе, заявляя на нее права мужчины и показывая всем, что это его женщина.

– Роб, опусти меня, – Крис, пыталась вырваться из его объятий. – На нас смотрят.

– Пусть, – молодой человек зарылся в ее волосы, вдыхая и наслаждаясь каждой секундой, что сейчас проходила.

– Нам надо поговорить. – Кристина все-таки сумела привлечь внимание Роберто. – Ты скоро уезжаешь. Я заканчиваю только через месяц и получаю диплом. Как нам быть?

– Мы с тобой поженимся, ты переедешь в мой дом, – Роберто немного нахмурился.

– И я должна буду жить там без тебя? С твоей мамой? Роб, я ее боюсь. Она не очень-то приветствует меня, – девушка сделала шаг назад, взяла руку Роба, – давай пройдемся.

– Я говорил сегодня с мамой, – Роберто специально сделал паузу, понимая, что Кристина сейчас вся напряжена, – она согласна. Даже предлагает провести скромную церемонию у нас дома, как мы с тобой и хотели. Ты понимаешь, милая, она за нас. Так как я уезжаю, поэтому мы с тобой должны пожениться как можно скорее. Не хочу тебя оставлять одну, – он взял ее за руку, – хочу, чтобы ты стала только моей. И знаешь, она согласилась, чтобы провести все так, как мы хотели. Только мы и она, ну и судья, что нас с тобой зарегистрирует, – Роберт остановился, встал на одно колено, – Кристина Сантьяго, согласна ли ты, стать моей женой? Жить в горести и радости? Пока смерть не разлучит нас?

Кристина так опешила, что даже растерялась на мгновенье. Но, поняв всю ситуацию, и где они находятся, попыталась поднять Роберто.

– Встань. Пожалуйста. Ну что ты в самом деле?

– Ты не ответила, я жду, – решительность и непреклонность в его голосе убедила Кристину. Она оглянулась по сторонам. Женщина, что гуляла с дочерью, улыбалась. Пожилая пара остановилась посмотреть, что будет дальше. Студенты, отдыхавшие в парке, уставились на них и хихикали. Конечно же эта ситуация выглядела комично. Разве кто-то уже делает предложение руки и сердца, опустившись на колено? – Люблю тебя, дышу тобой, и быть прошу всегда со мной. На свете нет еще такой, чтоб опьяняла бы улыбкою одной, – Роберто, приклонивший колено, смотрел только на Кристину, ему было абсолютно все равно, кто и что подумает. – Прошу тебя принять меня, и жить со мной день изо дня. Я буду мужем, ты женой, но только будь всегда собой, – он продолжал читать стихотворение, и Кристина перестала обращать внимание на окружающих, какое ей дело до них, ведь у каждого своя жизнь, и сейчас в эту минуту – один из главных моментов в ее жизни. А она просит его остановиться. И забыв о других, она вслушалась в его слова, которые проникали в самую душу. И как всегда всем ее вниманием завладел Роберто, заставив не думать о других. Он просто ворвался в ее жизнь однажды, сбив с ног. Вот и сейчас он весь мир бросает к ее ногам, – Не будет смысла без тебя, прошу – живи и, милая, люби меня. – Роберто поднес ее руку к своим губам и поцеловал, – я буду руки целовать, и рай с тобою познавать, – Роб улыбнулся, прищурив один глаз, в свойственной только ему манере. Молодежь в этот момент присвистнула, но тут же затихла. Всем хотелось дослушать. Кристина залилась румянцем. – Ты радость жизни мне открыла, мужланство где-то мне простила, – вокруг них уже собрались люди. Взрослые смотрели с осознанием прожитых лет, молодежь с улыбкой. – И дом мой там, где ты со мной. Прошу тебя – ну стань моей женой!

Вокруг зааплодировали. Заулыбались. Роберто привлек внимание всех, кто находился рядом с ними. Это в его духе. Он не устраивал сцен. Он просто жил и наслаждался каждым моментом. Он решил, что именно так сделает предложение, и это произошло. Он не просил зрителей присутствовать. Они сами решили стать свидетелями его предложения.

– Роб, ты меня сразил. Ты покорил меня. Ты каждый день меня удивляешь, – Кристина взяла его лицо в ладони и прижалась к его губам. Окружающие, снова захлопали в ладоши, приняв это как «Да». Роберто поднялся с колен, кивком головы поблагодарил за внимание, которого не просил, приобнял Кристину и вывел ее из толпы, направился к машине.

– Теперь мы едем ко мне, – сказал Роберто, когда они уже подходили к машине, он почувствовал, что девушка вздрогнула, – все будет хорошо. Я обещаю.

На другом конце города в старинном доме, происходил разговор отца и сына. Вроде бы два родных человека, но только по крови.

– Алехандро, я в последний раз повторяю, ты получишь наследство в случае рождения ребенка мужского рода в течение года. Если ребенка не будет, наследство перейдет к Николасу. У него есть семья, сын, – пожилой мужчина устало оперся о стену, его взгляд был направлен на улицу, хотя он и говорил с сыном, который стоял за его спиной, но смотреть на него у Херардо Гарсия не было никакого желания.

– Как ты можешь! Он ведь даже не твой сын. Он сын той женщины, на которой ты женился после смерти мамы. От меня требуешь ребенка, чтобы в его жилах текла наша кровь. А сам оставляешь мысль отдать наследство чужому для нас человеку.

– Для тебя Анна всегда была чужой. Хоть она и старалась дать тебе материнскую любовь, – Херардо прижал правую руку к сердцу, оно все еще ныло и кровоточило. Да и как с этим жить – зная, что твой родной сын стал виновником смерти его второй жены.

– Отец, ты не прав. Она не любила меня. Она везде пыталась подсунуть своего бастарда, – Алехандро сжал руки в кулаки

– Ты эгоист до мозга костей, кроме себя ты никого не замечаешь, – Херардо опустил голову. Перестал гладить грудь, хотя сердце еще щемило. Он опустил руку в карман, чтобы не стукнуть ею по стеклу, чтобы не закричать от боли и эмоций, чтобы не сказать вслух то, что так разрывает его душу на части. Не будет ему покоя. Пока он не научит сына смотреть и видеть. – Что твоя жена? Опять пустая?

– Ты настоял, чтобы я женился на ней. Вливание капиталов. И что? – Алехандро пытался достучаться до отца, но тот даже не повернулся. – Ты, как всегда, просто указываешь, что мне делать. Я ведь не маленький. Я работаю, но не могу добиться от тебя ни слова одобрения, ни поддержки. Когда у нас была мама, у нас была семья, но мамы не стало, пришла та женщина, и она украла тебя у меня.

– Ты сам однажды выбрал такую дорогу. Я любил Анну. И надо было жить дальше. А ты живешь прошлым, зовешь маму, как маленький мальчишка. Ты сказал любви нет. Любви не существует. Что же ты мне говоришь о своем браке так равнодушно. Ты от брака что ждал? Любви? Смешно – ты в нее не веришь! Я не намерен дольше оставаться в этом доме. Я сообщил тебе о своем решении, – Херардо повернулся, и не глядя на сына, направился к двери.

– Мы сегодня едем к доктору, возможно, он нас обрадует, – Алехандро пытался задержать отца. Может сейчас он посмотрит. Он боялся, ненавидел его и так по-детски наивно ждал, что сможет вернуть то, что было ранее, те отношения, то участие в своей жизни. – Это ведь и твой дом, почему ты так бежишь из него. Тебя никто не гонит из него. «Почему ты выбрал Николаса?» —последнюю фразу он уже прокричал.

– Это был мой дом, когда была жива Анна, – Херардо не остановился, его голос был ровен, хотя это с большим трудом ему давалось, – а теперь у меня с Николасом другой дом, – он понимал, что делает ему больно. Хотя чувствовал ли его родной сын боль и вообще знал ли он о ней что-либо? Херардо сомневался.

Из его родного дома его гнали воспоминания, как его родной сын убивает свою мачеху, его жену, его Анну. Такую милую, дорогую. Они прожили вместе всего один год. Год ада и рая. Счастья и боли. А потом Анна заболела. До сих пор стоит картина из прошлого – его сын с капельницей в руках, склоняется над Анной, видит, что дыхания нет, и улыбка озаряет его лицо. В тот момент Херардо отшатнулся от увиденного и не зашел в комнату. Лишь спустя время Херардо сообщили, что его Анна умерла. Почему – он уже не слушал, перед глазами стоял образ сына с капельницей в руках. Это было 5 лет назад. Но как будто бы сегодня, как будто бы минуту назад Херардо открыл дверь и увидел страшную картину. Он никому не мог об этом сказать. Последний раз Херардо взглянул сыну в глаза в день похорон. Но не увидел ни испуга, ни тени раскаяния в том, что он сделал. И тогда Херардо испытал страшную боль от осознания, каким человеком стал его сын. Без души, без сердца. И он поклялся отомстить, отрекаясь здесь в церкви от настоящего сына, и обретая приемного сына, сына Анны – Николаса.

Алехандро разжал кулаки только тогда, когда за Херардо закрылась входная дверь. Он повернулся к портрету женщины, которая круто изменила всю его жизнь.

– Будь ты проклята. Даже из могилы ты не можешь успокоиться, но не праздновать тебе. У меня будет ребенок, чего бы мне это не стоило. И никогда твой сын не будет у власти, не будет наследником Херардо Гарсия. Потому что у него только один сын. И этот сын – я. И я живу в наследном доме. Именно я ношу фамилию отца и в моих жилах течет его кровь. А кто такой Николас? Бастард. – Алехандро так привык разговаривать с ее портретом. Ненавидя и обрушивая весь свой гнев и негодование на простую картинку, как будто бы она его слышала. Алехандро стоял и смотрел.

– Ты никогда не увидишь триумфа своего сынка! Ты всегда будешь наблюдать, как я живу в этом доме. Я, а не он. И поверь, мой отец вернется ко мне. Потому что он меня породил. Я его плоть и кровь.

А в это время на втором этаже дома его жена слушала страшную новость от доктора по телефону.

– Ты не сможешь больше иметь детей, Августа, ты меня слышишь? – Винсенте Майер нервно постукивал по столу пальцами, и этот стук слышала Августа, и сердце то билось, то замирало. – Надо что-то придумать, – он достал из ящика стола трубку, но закурить ее не мог, так как находился в больнице, пусть это и был его небольшой кабинет, но существовали правила.

– Это ты виноват, ты. Ты заставил меня сделать тогда аборт, и из-за него я не могу теперь забеременеть и выносить ребенка, – истерично сказала Августа.

– Прошлое не вернуть, зато ты теперь замужем, а с ребенком тебя никто бы не взял, тем более Алехандро Гарсия. Ему нужны только свои дети, и сегодня я ему об этом скажу. Разводиться с тобой он не станет, ему этого просто не позволит его отец. Чем уж он так насолил ему, что он держит его в своих руках и указывает, что и как ему делать, но это факт, и ты и я об этом прекрасно знаем. Поэтому перестань истерить. Возьми себя в руки. На два часа назначена встреча. Я буду вас ждать, – и он отключил телефон.

Винсете встал и подошел к окну. Да, еще этой проблемы ему не хватало в данный момент. Подвернулась прекрасная возможность убрать своего соперника Рафаэля Фернандеза с места руководителя больницы. Его жена в тяжелом состоянии попала в больницу. Надо каким-нибудь образом сделать так, чтобы она не вышла от сюда. Тогда Рафаэль будет сломлен. Он не останется здесь. И дорога к креслу будет свободна. Он сам сегодня слышал, как Рафаэль говорил это у постели своей жены, когда Винсете ее осматривал. А когда он станет руководителем, то его руки будут свободны, и он сможет спокойно делать свои дела. И именно сейчас надо расставить приоритеты: первое – это убрать с дороги Рафаэля, а второе – заняться ребенком для Августы. Зачем тогда в баре он ее подцепил. Они выпили, провели ночь, последствием этой ночи оказалась беременность Августы, он только начинал врачебную практику. Ему самому пришлось делать аборт, чтобы никто ничего не узнал. Да, именно в тот момент он что-то упустил, раз сейчас Августа не может забеременеть. Но не это сейчас главное. Главное – это Луз, и то, как деликатно и без проблемно устранить ее – вот, над чем сейчас стоило думать.

– Мама, мы приехали, – Роберто зашел в гостиную вместе с Кристиной, – мы дома. Кристина, завтра этот дом станет твоим. Ведь это так, мама?

Пожилая женщина поднялась с дивана, на мгновение в ее глазах мелькнуло презрение к этой сиротке, но она умело его спрятала за улыбкой.

– Здравствуйте, мои дорогие. Проходите, сейчас будем обедать и все обсудим, я сейчас распоряжусь, чтобы нам накрыли на стол.

Она вышла из комнаты. «Завтра для тебя уже не настанет, дурочка ты такая. Решила выйти за моего сына. Никогда он не женится на безродной. Он успешен. Умен. Красив. Богат. И эта самозванка совершенно не годится ему в жены. Но сегодня надо играть, чтобы все выглядело естественно, натурально, чтобы потом утешить сына», – Рамона улыбнулась. Еще никто не смел ей перечить. Пусть Роберто думает, что она ему уступает, но это только видимость, потому что только она знает, что лучше для ее сына. Рамона уже нашла ему невесту. Дочь политика – Палома, а не то, что это выскочка, без рода и племени.

– Ну вот, а ты боялась, – Роберто обнял девушку. – Уже завтра ты будешь только моей. Мы будем жить в этом доме. Нашем с тобой.

– Роб, мне не верится, что твоя мама согласилась, ведь она столько времени была против наших с тобой отношений, – Кристина беспокоилась, что-то было не так. Но взглянув на счастливого Роба, она на время отбросила все свои сомнения.

– Мои дорогие, прошу к столу, – Рамона величественно вошла в комнату. Ее радовала любая возможность показать свое превосходство, свое величие, пусть эта девчонка почувствует себя не в своей тарелке, – Кристина, садись рядом с Роберто, завтра он станет твоим мужем, и ты уже не сможешь сидеть с ним рядом, так как по этикету ты будешь сидеть напротив него. Я научу тебя всем премудростям, – снисходительно сказала Рамона.

– Мама, спасибо большое, что поняла и приняла Кристину. Ведь если бы ты была против, я бы все равно женился на Кристине и ушел бы из дома. Потому что она моя жизнь, мой воздух, – Роберто поцеловал руку Крис, – а ты моя опора, мама. Прошу вас, будьте всегда рядом, и тогда я сверну горы. Поднимаю бокал, за двух самых очаровательных и самых дорогих для меня женщин…

…Рафаэль Фернандез сидел у постели своей жены. Какой-то мотоциклист сбил его жену на переходе и уехал. Луз никогда не отличалась хорошим здоровьем. И сегодня, когда она сообщила ему радостную новость, что у них будет ребенок, их ребенок, ее сбивает какой-то подонок. Он держал руку жены и молился. Сейчас ему было не до пациентов. Главное, чтобы его жена выжила.

Но это спорный вопрос, так как совсем другого желал Винсенте, он по снимкам понял, что Луз надо срочно прооперировать, и снизить давление на мозг, но он не станет этого делать и уж тем более показывать эти снимки, он просто утаит эту маленькую деталь. Как все просто. Подменить снимки, и жена Рафаэля так и не придет в сознание, ну а потом он подумает, как и что надо сделать, чтобы она перестала дышать. Теперь надо подготовиться к встрече с Гарсия. Нет, все-таки судьба благоволит ему и все получается. Винсенте зашел в палату к Луз, осмотрел ее, и приободрил Рафаэля. Они обсудили, почему Луз так и не приходит в сознание, Винсете показал другие снимки и сказал, что все в порядке, просто надо время, чтобы его жена пришла в себя. Узнал, что она беременна, и сказал, мы сохраним ребенка. Выйдя из палаты, он чуть ли не рассмеялся в голос. Нет, все идет просто замечательно. Когда придет время родиться ребенку, он сделает так, чтобы ребенок был мертв для Рафаэля. А уж куда пристроить ребенка, он придумает…

Алехандро сжал кулаки от злости, не он выбирал себе жену, не он хотел ребенка, но все против него. Отец указал и выставил условия, почему он должен жениться, а теперь, он пожинает плоды. Но самое страшное, он ничего не может сказать своему отцу, чтобы как-то исправить ситуацию, так как развод не приемлем из-за условий брачного контракта.

Он метался по кабинету, как одержимый, стараясь придумать выход из сложившейся ситуации, с тех пор как они вернулись от доктора с сообщением, что его жена не может иметь детей.

– У меня будет ребенок, Анна, – он опять, как всегда, обратился к портрету, – любым способом, но он у меня будет.

Уже вечерело, когда он выскочил из кабинета. Ему надо было проветриться, чтобы привести мысли в порядок. Бруно, его верный шофер и помощник, мигом подогнал машину. Алехандро сам сел за руль, тогда Бруно устроился рядом. И они поехали в темноту…

– Крис, завтра к обеду ты уже станешь моей женой, церемония назначена на 12.00 часов, я буду тебя ждать, ты знаешь, больше никогда мы с тобой не расстанемся, эта последняя ночь, когда мы будем вдали друг от друга. И с завтрашнего дня мы станем семьей.

Роб и Крис обнимались у порога ее домика на окраине. Роб заглянул в ее глаза, как будто хотел увидеть ее душу, запомнить и сохранить этот момент. Потом крепко поцеловал и нехотя выпустил ее из своих объятий. Повернулся и пошел к машине. Он не оборачивался, хотя сердце и душа рвались назад. Как будто умоляя его остаться, но он был непреклонен, эти дурацкие традиции, так хочется порой наплевать на них. Но завтра день их свадьбы, и он должен был смириться, ведь это последняя ночь, когда они проведут ее порознь.

– До завтра, милая, – уже сидя в машине, он прошептал, и не выдержал, оглянулся. Вот она его любимая в своем светлом сарафанчике, хрупкая, нежная, ранимая, стоит на пороге, прижимая руки к груди. И глазами, полными любви, смотрит на него.

– Люблю тебя, – шептали ее губы.

– Люблю тебя, – так же шепотом вторил ей Роб. Зажигание, газ, и машина тронулась, навсегда в памяти оставляя этот момент расставания.

Родители Крис погибли, когда ей исполнилось 15 лет, они оставили ей этот домик и небольшую сумму на счете. Они не были богаты, но всегда зарабатывали на жизнь и могли позволить себе маленькие радости. Когда Кристине исполнилось восемнадцать, она переехала в дом родителей. Родственников у нее не было, и рассчитывать она могла только на себя. Вот и сейчас ей совершенно не хотелось заходить в дом, она решила пройтись. Ведь это последний вечер ее девичества. Завтра она станет мужней женой. Как жаль, что родители не дожили до этого момента. Так, в своих мыслях, незаметно для себя, она далековато отошла от дома, и ступила на проезжую часть. Вдруг из ниоткуда вынырнул автомобиль. Кристина только услышала визг тормозов, удар, боль, и вот она уже падает на капот, ударяется головой, теряет сознание и отлетает в сторону.

– Я сбил человека? – Алехандро держал руль и не мог его отпустить.

– Сеньор, выйдите из машины, скажем, что я сидел за рулем, – Бруно мигом сориентировался. Выскочил из машины, обежал ее, открыл водительскую дверь, расцепил пальцы хозяина и заставил выйти на дорогу. Оглянувшись, он понял, что улица пустынна. Он подбежал к пешеходу, что лежал на дороге. – Она жива, и нас никто не видел. Сеньор, помогите мне ее положить в машину.

Алехандро подчинился своему слуге, открыл заднюю дверь автомобиля, а Бруно уже нес ее в машину. Уже через несколько минут, машина резко стартовала с места аварии, никем так и не замеченная.

– Куда ехать, сеньор? – Бруно старался растормошить Алехандро, достучаться до него.

– Наверное, в больницу. Пусть Винсенте ею займется.

И тут Кристина застонала. Она постепенно приходила в себя, у нее безумно болела нога и голова. Но сознание вернулось к ней.

– Кто вы и куда вы меня везете?

Алехандро обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она красива, пусть сейчас струйка крови сбегает по ее левому виску, но от этого она становилась еще прекраснее. Изящнее.

– Мы случайно наехали на вас, сеньорита. Сейчас едем в больницу, – вмешался в разговор Бруно. – Как связаться с вашими родными?

– Я сирота, мои родители погибли.

Алехандро пришел в себя. Его взгляд стал цепким и настороженным.

– Вы живете одна? – уже совершенно спокойно он спросил, чем наконец-то успокоил Бруно. Наконец-то хозяин взял себя в руки.

– Да, мой дом не далеко. Отвезите меня домой.

– Да, конечно, мы отвезем вас домой, – Алехандро повернулся к Бруно и шепотом сказал ехать на ранчо.

– Куда вы меня везете, вы ведь даже не спросили, где мой дом, – Кристина начала волноваться.

– Я отвезу вас к себе домой, туда уже едет доктор. Бруно, тебе надо привести Винсенте на ранчо, я сам поведу машину, а ты возьми такси и езжай за нашим доктором.

Кристина хотела возмутиться, но у нее ужасно болела голова и нога, так что она впала в какое-то забытье. В машине укачивало. Она даже не обратила внимание, когда Бруно вышел, а за руль сел Алехандро. Бруно же остался стоять на обочине…

– С ней все будет в порядке, Алехандро, – Винсенте вытирал руки полотенцем. – Небольшое сотрясение. Нога сломана, но я наложил гипс. Так что с ней все будет хорошо. Она молода, и организм сам восстановится, мы просто немного поможем ему. Вы правильно сделали, что позвали меня. Никто об этом не узнает.

– Да, молода, – казалось Алехандро слышал только то, что ему нужно было. – И как ты думаешь, она сможет родить?

– Родить? Конечно, сможет. Навряд ли у нее есть какие-либо отклонения, – Винсете даже не понял, что именно в этот момент он решил ее судьбу Кристины.

– Спасибо, Винсенте, – Алехандро пожал ему руку. – Буду ждать тебя на следующий осмотр, – он жестом указал на выход из комнаты. – Бруно тебя проводит.

– Ну что ж, папочка, – Алехандро смотрел на спящую Кристину, – я нашел женщину, которая родит тебе внука, – он еще раз взглянул на Кристину и вышел из комнаты.

– Бруно, ты проводил Винсенте? А теперь слушай меня внимательно. Ты сейчас должен поехать к ней домой и устроить пожар, пусть в этом пожаре она погибнет для всех. Так как больше ее не существует. Сегодня она умерла. Потом ты переселишься сюда и будешь ее охранять, и не дашь ей возможности убежать. Она родит мне ребенка, которого как бы выносит Августа для всех.

Алехандро подошел к барной стойке, налил себе коньяка и залпом выпил.

– Да будет так. Она сама пришла ко мне.

Бруно ехал по окраине и искал указанный адрес, но его внимание привлекли крики и пламя. Где-то недалеко горел дом. Подъехав, он увидел людей, которые пытались затушить огонь, но пламя полыхало во всю. Да и пожарным уже было не успеть. Видимо дом горел уже давно. Выйдя из машины и расспросив окружающих, он понял, что это домик Кристины, девушки сироты, которая вероятно погибла в огне. Ну что ж, он дождался пожарных, которым практически уже нечего было тушить.

– Все, кто находился в доме, погибли, – сказал старший. – Мы уже ничем не могли помочь. Скорее всего, была утечка газа. И когда девушка вошла в дом и включила свет, прогремел взрыв. Она, вероятнее всего, погибла сразу.

Большего Бруно ничего не нужно было. Он сел в машину и уехал.

Для всех Кристина погибла. Она была мертва.

Глава 1

Стая голубей пролетела над крышами домов. Утром прошел дождь, поэтому только сейчас, когда ветерок разогнал тучи, они вернулись в свою родную стихию. Летать, чувствовать воздух, рассеченный их крыльями – эта была их жизнь. А потом, вдруг опуститься на землю, и пройтись, да именно пройтись по асфальтированной дорожке, найти кожуру от семечки, брошенную человеком, – а вдруг там осталось зернышко. А если там ничего не будет, голубь дальше продолжит свой путь. Он знает, что в любой момент может взлететь и парить на высоте, над всем тем, что создал человек, оттесняя природу. Его не волнует завтра, не заботит вчера. Только сегодня. Таков закон природы. Ты двигаешься, значит идешь вперед. А если сложишь крылья, останешься стоять на месте, наблюдая уже за жизнью, но не участвуя в ней.

Рафаэль не верил словам, которые произнес Винсенте.

– Мозг твоей супруги мертв. У нее отсутствуют все рефлексы. Извини, мне очень жаль. Консилиум врачей пришел к такому выводу. Его специально собрали, чтобы обсудить состояние твоей жены. Но они предложили держать ее на аппаратах, чтобы ребенок смог развиваться. И есть вероятность, что она сможет выносить ребенка.

Рафаэль прислонился спиной к стене. Казалось, что он сейчас просто сползет на пол от такой новости. Его жизнь была разделана на «до» и «после». Что еще ждать от нее. Если даже семьи у него не получилось. И не факт, что ребенок выживет, да и еще сможет ли родиться. И здоровым ли будет ребенок.

– Ты главное держись. Знаешь, ты еще достаточно молод, – Винсенте делал вид, что очень обеспокоен происходящим, но душа его ликовала. Все вышло очень удачно, и никто ничего не заподозрил. Теперь он постепенно уберет с дороги Рафаэля. Вот так просто. Шаг за шагом. – Ты зайди к главному. Он тебя вызывает.

Винсенте заставил Рафаэля пойти к главному. Тот скорее всего даст ему несколько дней прийти в себя. Как раз для Винсенте будет передышка, чтобы заняться решением проблемы с ребенком для Августы.

Кристина медленно открыла глаза. Она не понимала, где находится. Голова болела, нога ныла. Она постаралась сесть на кровати, но все поплыло перед глазами.

– На вашем месте я бы постарался не двигаться, – раздался незнакомый голос.

– Кто вы? Где я? – Кристина все-таки села в кровати, прижимая одело к груди.

– Меня зовут Бруно. И я к вам приставлен, чтобы охранять ваш покой, – и усмехнулся. Все-таки эта девушка была чертовски привлекательна. Жаль, что хозяин оставил ее для себя. Он бы с большим удовольствием с ней поигрался. – Вы вчера попали в аварию.

– Да, припоминаю, – Кристина нахмурила брови, даже этот жест придал ей изящности. – Можно мне одеться. Я хочу уехать домой, у меня сегодня… – она не успела договорить.

– Боюсь, что вашего дома больше нет. Он сгорел. И теперь, как я понимаю, вы будете жить здесь. Но больше мне нечего вам сказать, так как сеньор сам вам все объяснит.

– Как сгорел? Что объяснит? Кто? – Кристина по-настоящему испугалась, поняв, что попала в заложницы.

– Вы главное не делайте глупостей, этим только навредите себе. Я всегда буду подле вас, – ухмылка не сходила с его лица. – Вам не выбраться от сюда, – Бруно раскачивался на стуле.

– Вы не можете меня здесь держать. Да и с какой целью вам это нужно. Если вы беспокоитесь, что я обращусь в полицию, то ради бога, я никуда не буду обращаться, не волнуйтесь. Выпустите меня.

– Извини, дорогуша, но это невозможно, ты сама вышла на мою дорогу, – в комнату вошел Алехандро. – Ты дашь мне ребенка, а потом можешь идти куда угодно. Что мне твоя полиция?

– Какого ребенка? – Кристина испугалась по-настоящему. Страх парализовал ее.

– Моего. Ты родишь от меня ребенка, а потом я дам тебе денег, и можешь идти в куда хочешь, – Алехандро был доволен, что все так хорошо складывалось. – Тебе нужны деньги, так что советую не сопротивляться и смириться.

– Вы не имеете права требовать этого от меня. Мне не нужны ваши деньги. Отпустите меня. Найдите ту, которая с радостью и за деньги согласится это сделать.

– И предать дело огласке? Ты наивная дурочка, если думаешь, что все можно так решать. Порой мы просто играем роли, определенные нам, и от этого никуда не деться.

– Я не позволю вам к себе прикоснуться, – Кристина хотела встать, но нога в гипсе не слушалась, превозмогая боль, она встала на ногу. – Ваши слова нелепы.

– И что же ты сделаешь? – Алехандро смотрел на девушку с явным интересом. Она поражала его своим желанием жить, бороться. Не то, что его жена, не имела ни воли, ни своего мнения. Просто амеба. Но эта девушка, в ней чувствовался стрежень. Желание жить. Так непривычно все это было видеть Алехандро.

– Я буду бороться. Буду драться если потребуется, – Крис понимала, как тщетны ее попытки запугать этого холодного и равнодушного человека.

– Попробуй, но, если надо я свяжу тебя. Мне поможет Бруно, – он махнул в его сторону рукой, отчего глаза Бруно заблестели в предвкушении. – Ты хочешь доставить ему такое удовольствие? Прими как есть. Ты родишь мне ребенка – моя жена бесплодна. А ты сможешь выносить и родить. Вечером я приду. Так что отдыхай, – Алехандро отмахнулся от попытки Кристины возразить ему, остановить, убедить. Он вышел и запер дверь на ключ.

      Кристина, прыгая на одной ноге добралась до окна, но выглянув, увидела решетку, да и была она на третьем этаже. Из окна Крис увидела лес. Она слышала, как щелкнул замок, но все же прыгая на одной ноге, добралась до двери. Попыталась открыть, дергала ручку. Молотила кулачками, пока не осталась без сил. От испуга у нее пропал голос, и кричать, позвать на помощь она не могла. Только беззвучно открывала рот, как рыба, хватая ртом воздух. Все ее попытки были бесполезны.

Роберто стоял у пепелища. Его глаза не верили в то, что открылось его взору. Даже мама, которая в жизни сюда бы не приехала, попроси он ее, сейчас находилась рядом с ним. Рамона стояла чуть позади сына, положив руку ему на плечо. Порой она немного сжимала его плечо, но заговорить с ним она боялась. Она не знала, что может произойти потом. Она не знала, опасаясь его реакции. Она не знала, как его успокоить, но верила, что это просто увлечение, что он сейчас просто напуган. Растерян. Но это же все несерьезно. Сколько еще женщин будет в его жизни. И эта не первая и не последняя. Ну пострадает несколько дней и забудет. Тем более, что она все контролирует. Это ее триумф, и не важно какой ценой.

– Роберто, поехали домой, – с хрипотой в голосе попросила Рамона, решившись заговорить.

– Мой дом сгорел, – это первые слова, которые произнес молодой человек, после того как сел в машину, не дождавшись Кристины дома. Прождав час, он решил поехать за ней. Он верил, что должна быть причина, по которой Кристина задерживается. Ведь не могла же она его бросить, отменить свадьбу.

– Роберто, сынок, ну что ты такое говоришь? Это дом Кристины, – Рамона наконец-то выговорила ее имя.

И тут подбежал паренек, и бросил к ногам Роберто конверт.

– Это вам, сеньор, – выкрикнул мальчишка и бросился прочь.

– Дорогой, не поднимай, – Рамона поморщилась, спрятав улыбку. Ведь сын не мог видеть ее. Все идет по ее плану. Сейчас раз и навсегда будет покончено с этой паршивкой.

Роберто медленно поднял конверт. Открыл, там были фотографии. Увидев их, он похолодел. Его Кристина в объятиях другого мужчины, лица которого было не видно. И маленькая записка, всего несколько слов.

«Она не достойна ни тебя, ни меня»

Роберто медленно положил фотографии назад в конверт. Посмотрел на руины, оставшиеся после пепелища. Но он не видел их, перед его глазами стояла Кристина на пороге своего дома, шепча слова «Люблю тебя». Как же это все можно принять и понять. Эти фото, ее слова. Разве могла Кристина такое сделать? Его милая Крис?

И в нем начал закипать гнев, граничивший с безумной болью от потери, осколка измены, вонзившегося в его сердце и засевшего там навсегда. Ему нужен был выхлоп. Разрядка.

– Подержи, но не открывай, – Роберто отдал конверт матери. Осмотрелся вокруг. Увидел какую-то палку. Поднял ее и направился к своей машине.

– Роберто, что ты хочешь сделать? Милый, ты что, о боже, – Рамона уже зажимала рот ладошкой, сдерживая крик.

Ее сын стал крушить свою машину, нанося удары по ней, как будто хотел разбить свое сердце, которое болело от предательства любви и женского коварства. Смех Кристины, удар. Ее улыбка, удар. Он бил по машине, пока палка не разлетелась на цепки. Тогда Роберто берет камень и опускает его со всей силы на капот. Любовь. А была ли любовь? Теперь Роберто уже ничего не понимал. Боль терзала каждую клеточку его тела. Она засела у него в груди, не позволяя вздохнуть.

Рамона впервые в жизни испугалась, что потеряет сына. Она ожидала чего угодно, только не этого приступа ярости, смешанного с болью потери. Она не понимала, причем здесь машина.

– Зачем познавать любовь, если потом от нее уже никогда не избавиться? – Сын подошел к матери. – Никогда больше я не поверю в любовь женщины. Это наказание. Это не радость, не дар с небес, – он прошептал эти слова, забрал конверт из рук матери. – Это проклятие. – Он поднял голову к небу. – Вы довольны? Радуйтесь, но не ликуйте. Вы преподали мне хороший урок. Благодарю, – и он поклонился до земли.

Он зашагал прочь, подальше от этого места, но чем дальше он уходил, тем больше понимал, что теперь никогда не будет как раньше. Рамоне пришлось идти за ним. Она нелепо выглядела здесь, на окраине среди этих халуп в своем шикарном костюме и в туфлях на высоких каблуках. Но взять такси, она боялась, так как не хотела оставлять своего сына одного. Так и ковыляла она за ним на расстоянии, спотыкаясь и чуть не падая.

Роберто шел, не разбирая дороги. Слышал вздохи матери, но не реагировал на это. Он не просил ее ехать с ним. Не просил становиться участником этой сцены. Как и тех людей в парке. Он вспомнил вчерашнюю встречу в парке, и боль снова пронзила его. Ну почему всегда вокруг него собираются люди и наблюдают. Смотрят на его поведение. Сейчас ему смешной казалась ситуация в парке, – он стоял на коленях перед женщиной, в окружении зевак, которые еще потом хлопали. Почему же сейчас никто не аплодировал ему? А только молча переглядывались меж собой и с испугом следили за ним. Никогда в жизни ни перед одной женщиной он больше не будет стоять на коленях. Никогда.

Через минут пять такой ходьбы Рамоне пришлось снять обувь и идти босиком. Она – и босиком.

– Роберто, остановись. Я больше не могу. Я уже все ноги в кровь истерла. Иду за тобой босиком, – Рамона решила давить на жалость сына, укоряя его.

– Езжай домой. Я не прошу, не ходи за мной, – и тут же остановил машину, усадил Рамону в нее, кинул водителю купюру, – этого будет достаточно, чтобы вы доставили мою мать домой, – захлопнул дверь машины, не дав сказать ей ни слова. Отвернулся и пошел в никуда, держа в руке конверт…

Алехандро смотрел на свою жену пустым взглядом.

– Я решил проблему с ребенком. Нашел женщину. Она выносит и родит. А ты будешь беременной для вида. Так что будь готова в любой момент наложить себе пузо, Августа, раз уж свое ты не в состоянии вырастить.

– О чем ты говоришь, – Августа говорила тихо, она боялась поднять голос, да и за чем.

– Ты что совсем перестала дружить с головой? – Алехандро начал злиться. – Я решил вопрос с наследником. Осталось только ждать. Но через 9 месяцев у нас будет ребенок. Уж я постараюсь. – Он уже почти выходил из комнаты, но остановился у порога. – Ну что ты как рыба? Хотя бы как-то отреагировала, что я решил твою проблему. Не попадайся мне на глаза эти дни. Не хватало еще слушать твои слезы и причитания.

Августа молча заплакала. Она уже привыкла к такому обращению. Да и что ей было выбирать в то время, когда все решили их отцы. Противиться воле отца – у нее даже мысли такой не было. Она с раннего детства привыкла, чтобы все решали за нее. Отец знал, что умирает. Ему просто необходимо было пристроить свою дочку. Результат – она молча существовала рядом с человеком, которого не выбирала и не любила. Лишь один день был счастливым у нее, и тот, который стал для нее проклятьем – день, когда она познакомилась с Винсенте, провела с ним ночь, последствием чего оказалась беременность, неудачный аборт. Она просто принимала то, что происходило вокруг. Даже когда Винсенте сказал, что надо сделать аборт. Она не стала ему перечить, так как не могла признаться отцу в своем положении, и тем более, было это все накануне свадьбы…

Винсенте метался по своему небольшому кабинету. Руководителем больницы стал Рафаэль. Главный врач сложил с себя полномочия, он решил, что так Рафаэль соберется с силами. Отвлечется от своих проблем и займется работой. Этого он совсем не ожидал. Его план не сработал. Теперь он будет под руководством своего напарника. Но не долго. Винсенте постарается выбить почву у него из-под ног. Ведь смог же он подменить снимки, значит и дальше сможет что-то придумать. Ведь эта должность предназначена ему, а не этому выскочке, без году врачу.

Рамона приняла ванную и теперь сидела в гостиной и ждала сына. Она понимала, что идти ему некуда. Но опускались сумерки, а его все не было. Теперь уже здесь, находясь в тепле своего дома, Рамона уверилась в правильности содеянного. Ничего страшного не произошло. Ну вспылил Роберто. На то он и мужчина, чтобы спустить немного пыл. А у камина было тепло и уютно.

Полуобнаженный Роберто лежал на кровати, рядом находилась женщина.

– Я хочу, чтобы ты сделала все так, как на этих фото. Медленно от одного, переходи к другому, доставляя мне удовольствие, – он это сказал вслух, может раньше, он бы не позволил бы так себе говорить с женщиной, но сейчас ему было все равно. Ведь какая разница, кто – это ведь не имеет значения. Все пустое. И если мужчине нужен секс, он его всегда найдет. Потому, как другого ничего нет. Была иллюзия, а иллюзии порой легко утратить. Остается только пустота и физическая разрядка. Он мужчина. А мужчине нужен секс. И теперь он будет брать только это.

Кристины нет, она умерла. Но не просто ушла. Оставила боль от раны, которая никогда не затянется. Умерла, но обманывала его, спала с другим мужчиной. Будь ты проклята, Крис!

Кристина вздрогнула от звука поворачивающегося замка в двери. Она тут же встала на ногу. Опираясь о спинку стула, выставляя его перед собой, как преграду.

– Нет, – шептала Кристина, – Я прошу вас, не делайте этого. Отпустите меня.

– Нет, – Алехандро был в халате, он медленно приближался к девушке, та отпрыгивала на одной ноге, держась за стул, пока спиной не почувствовала стену: дальше отступать было некуда.

– Прошу вас, – ее голос сорвался.

– Мне нужен только ребенок, – Алехандро отбросил стул в сторону. – Не будь дурочкой. Веди себя спокойно и я не причиню тебе вреда и боли. Он взял ее за руку. Мгновенье, и она уже у него на руках, еще мгновенье, и она уже лежит в постели.

Кристина сжала руками простынь. Ее глаза заметались в поисках выхода. И только сейчас на нее обрушилась ужасная действительность. Что происходит с ней! Ее охватила дрожь, она обхватила себя руками, и с мольбой взглянула на мужчину. Увидев ее взгляд, Алехандро покачал головой.

– У меня нет другого выхода. Мне нужен просто ребенок. Мой ребенок. Чтобы в нем текла моя кровь, – он уже развязывал халат.

– Нет, – запротестовала Крис.

–Да, – грубо и жестко произнес Алехандро. Ему уже надоела эта возня. У него была цель, и он действовал так, как считал нужным и необходимым. Сейчас ему требовался ребенок. Его кровь и плоть. Раз нужен, значит будет.

Алехандро опустился своим весом на девушку, он знал, что причиняет боль ее ноге, но нужно немного отрезвить ее, чтобы она поняла, что сопротивляться бесполезно. Приподнявшись на одной руке, второй резко рванул ворот халата. Он специально из вещей оставил только халат. Увидев ее обнаженную грудь, в нем проснулось возбуждение. Давно он уже так никого не хотел, пронеслась у него мысль. Кристина скорее осознала, чем почувствовала, как рвется на ней халат. Беззащитная она попыталась расслабиться, чтобы избежать большей боли. Она понимала, что даже если ей и удастся выбраться из комнаты, то уж из дому ей не выйти, ведь там сидит его верный пес, который тоже вожделенно смотрит на нее. Она ощущала его движения, и с каждым его толчком и грубым прикосновением понимала, что становится грязной. Она смотрела в потолок и жаждала, чтобы это поскорее закончилось. И видимо ее мольба была услышана. Так как Алехандро напрягся, застонал и обмяк. Через минуту он встал, накинул халат.

– Ты не вздумай даже вставать, я скоро вернусь. Сегодня будет длинная ночь, – на его лице появился звериный оскал. Ему понравилось ее беззащитность, она заводила его. И ее внутреннее сопротивление. Он уже привык, что Августа безучастна в сексе, но в этой девушке что-то было, что разжигало его плоть, хотя она и не проявляла себя. Странно, но ему начинала нравиться эта ситуация: когда человек полностью в его власти. С этой мыслью он вышел из комнаты. Может и не стоит ее никуда отпускать.

Кристина перевернулась на бок, оберегая свою ногу. Из ее глаз текли слезы. Она не позволила себе расплакаться при нем. Она уже научилась сдерживаться за эти годы, что жила без родителей. Сейчас она чувствовала себя намного хуже, чем тогда, когда погибли ее родители. А ведь сегодня должен быть самый счастливый день. День ее свадьбы.

– Прости меня, Роб. Прости, милый.

Рафаэль сидел у постели жены. Сейчас он уже не выглядел таким растерянным. Боль утраты не забудется, но со временем притупится. Его наставник, бывший главный сумел достучаться до него. Сумел заставить понять, что жизнь не стоит на месте. И предложив занять его место, дал возможность жить дальше. И он всегда будет рядом со своей женой. Всегда. Он будет приходить и разговаривать с Луз, и их нерожденным ребенком. Ведь там, внутри его женщины зародилась жизнь. Маленькая и хрупкая. И много сил сохранить ее.

Винсенте наблюдал за Рафаэлем через окно палаты. Его глаза были сужены, в них плескался гнев. Ненависть пожирала все его существо. Не будет тебе покоя, пока ты не уберешься из города. Обещаю.

Рамона подняла трубку.

– Слушаю, – сегодня она сама себе удивлялась – сначала поехала в эти трущобы, теперь самостоятельно поднимает телефон. – Армандо. Рада тебя слышать, дорогой.

Армандо Диаз. Его дочь прекрасно подходит для Роберто, а не эта выскочка. Хотя, что я так беспокоюсь. Ведь с ней уже покончено.

– Рамона, ты несколько дней не звонила. Я хочу знать – все ли в порядке? Когда мы сможешь дальше обсудить наши дела? Паломе не терпится познакомиться с твоим сыном.

– Армандо, ну почему все мужчины такие нетерпеливые? – Рамона кокетничала. – Уже совсем скоро, я сообщу тебе. Извини, я немного занята, поговорим в другой раз, – Рамона положила трубку. Ей нравилось заставлять людей чувствовать себя ей обязанными, зависеть от нее.

– Дочка, – Армандо повернулся к девушке, которая с заплаканным лицом сидела на диване, – все скоро решится. Не переживай. Если за дело берется Рамона, она всегда доводит его до конца.

– Пап, у нас просто нет времени ждать. Все надо устроить побыстрее, ты же понимаешь.

Армандо кивнул, взгляд его был задумчивым. Хоть Рамона и считает, что она управляет им, но все далеко не так. Именно Армандо необходим этот союз, в этом году у него выборы. И ему нужна поддержка не только публичная, но и финансовая. Так что он тоже предпримет усилия – ускорить процесс знакомства молодых людей.

Ветерок свободно прогуливался, тревожа задумчивые листья деревьев, напоминая о том, что мир не стоит на месте, что все вокруг движется. Побродив, ветерок отправился дальше – он был свободен. И опять тишина. Куда делся привычный шум городской жизни? Почему все затихло и замерло? Где привычные звуки всегда спешащего вперед времени?

Может эта тишина обманчива?

Глава 2

Чтобы не происходило в мире людей – у природы свой ритм, свое течение жизни. Природа – это самое яркое доказательство движения. Каждым утром происходит рождение нового дня. Лучи солнца медленно, не спеша скользят по крышам домов, задевая ветви деревьев, отражаясь в капельках росы на листьях, траве. Природе не страшно взглянуть на себя, она с радостью и с восторгом освещает все, что попадается на ее пути. Ведь начался новый день. Появляются новые возможности. Открываются новые дороги. Или нет?

Роберто медленно брел по дорожке к дому. Вчера еще он надеялся, что это будет их с Кристиной дом. Их обитель. Сердце разрывалось от тревоги. Почему он ее чувствует. Почему его грызут сомнения, почему… Да сколько может быть этих почему. Он разозлился на самого себя. Был опустошен, понимал, что эта пустота поселилась в нем надолго. Не так просто взять и вырвать Кристину из сердца, души. Вчера еще было желание жить, творить, создавать. Сегодня ничего нет. Он остановился, окинул взглядом ухоженный сад. Его мечты о том, как они будут здесь гулять, отдыхать – улетучились в одно мгновение. Он никогда не уйдет из этого дома, чтобы помнить о коварстве и измене женской сути. Конверт. Роберто достал его из кармана пиджака. В нем – доказательство непостоянства женщины. Он всегда будет при нем, живым напоминанием – доверять женщине нельзя. Можно быть с ней. Получать удовольствие, но допускать ее в свое сердце – никогда.

Он вошел в дом. Огонь в камине уже погас. Роберто подошел к камину. Камни были еще теплыми, но уже постепенно остывали. Может и его боль так же когда-нибудь охладеет. Покинет. Нет. Он это понимал. Уж слишком был счастлив рядом с ней. Это чувство возможности дышать полной грудью, эта радость, наполнявшая каждую клеточку его тела. Счастье, радость – теперь это все превратилось в яд, что отравлял его душу. Усмешка скользнула по его губам – видимо вот так и взрослеют. Мужчины не плачут. И все же одна маленькая, совсем крошечная надежда обожгла его мозг, когда он случайно коснулся уголька, который тлел в камине, может Кристина не изменяла. Ах да, фотографии, конверт – закрыв глаза, Роберто покачал головой. Он никогда не считал себя дураком, так почему же сейчас ведет себя подобно? Есть реально доказательство. Он достал фото из конверта. Последний раз он посмотрит на них, а потом они станут его проклятьем. Ведь смотри – не смотри, эти кадры впечатались в его сознание, выжгли там свое клеймо. Открыв глаза, взглянув еще раз, сложил их назад, прошел в свой кабинет. Никто не должен этого видеть. Сейф. Нет, слишком просто. Книга. Нет – кто-нибудь может взять почитать. Лучше за картину, там никто не найдет…

Кристина зажмурилась от лучика света, что скользнул в ее комнату, где она была заложницей чужих обстоятельств ситуации. Чужой жизни. И как такое могло с ней произойти. Она понимала, что чем больше проведет здесь времени, тем труднее ей будет все объяснить Роберто. Роберто. Ее милый и дорогой. Сможет ли он понять. Ведь оставаясь здесь, она с каждым мгновением понимала, что будет все больше запятнана. Как она сможет показаться ему на глаза. Эта была самая длинная ночь в ее жизни. Как трудно уснуть. Но жизнь многогранна, и день, когда родители погибли, страх остаться одной в темноте. Все снова вернулось. Но только в этот раз боль от беспомощности была сильней. Этот мужлан приходил несколько раз за ночь. Причиняя боль не только физическую. И всегда Кристина ему сопротивлялась, как могла. Понимая, что это только раззадоривает его, но ничего не могла с собой поделать. Уходя, он приказывал ей лежать, но как только за ним закрывалась дверью. Он сползала с кровати, превозмогая боль, прыгая на одной ноге, добиралась до ванной и хоть как-то пыталась смыть с себя следы насилия. И все же надежда существовала – может днем он оставит ее в покое. Ведь должны же у него быть дела. Новый день. Мог бы стать ее новой жизнью. Но он стал ее проклятьем.

– Кушать подано, мисс, – Бруно нахально оглядел ее с ног до головы. – Вы такая сладкая с утра, хоть и немного помятая.

Кристина молча взглянула на него. Неужели и этот решится на насилие. Теоретически это возможно, пока Кристина беспомощна с ногой в гипсе. Но не побоится ли он своего хозяина. Это оставалась для нее загадкой, и большой проблемой. Как сохранить рассудок. Остаться собой. Бруно вышел, оставив поднос с едой на тумбочке. Только сейчас она поняла, как голодна. Инстинкт самосохранения взял вверх. Надо как-то уберечь себя от этого пса, подумала Кристина делая глоток сока. И как сберечь ребенка, если все получится, как задумал этот ненормальный. Она закашлялась. Положила руку на живот. Ее дитя. Она даже не думала еще о детях. Хотелось хоть как-то устроиться в жизни. А сейчас, ее насильно принуждают к рождению ребенка, ее ребенка на половину. Как быть. Сможет ли она полюбить ребенка, живое напоминание… Ей совсем расхотелось есть. Ведь возможно в ней уже зарождается новая жизнь. Тошнота подкатила к горлу. Но это лишь был позыв, так как ее желудок был пуст. Зажав рукой рот, чтобы не закричать, Кристина опустилась на пол. Слезы, что она так сдерживала, полились из ее глаз.

Алехандро рывком открыл дверь кабинета Винсенте. Тот, как всегда, находился в своей кабинете.

– Мне нужно с тобой поговорить, – Алехандро сел на стул, не дожидаясь приглашения. – Сколько требуется времени для зачатия?

– Доброе утро, – Винсенте встал, приветствуя. – Кому-то удается сразу, для кого-то требуется время.

– Мне не нужны пространственные ответы. Сколько требуется времени? Та девушка, что я сбил. Ты сказал, что она может родить. Сколько ей требуется времени?

Винсенте был ошарашен услышанным. Как все было не вовремя.

– У нее небольшое сотрясение, – Винсенте потер рукой висок и поморщился, как будто бы внезапно накатила головная боль. – Сломанная нога делу не помешает. – Она молода.

– Молодость ничего не значит. Моя жена тоже молода, – Алехандро смотрел на Винсенте, не моргая и не отводя взгляд. – Однако же родить она не может.

– Давайте проведем анализы, – предложил Винсенте.

– Никаких анализов. Никто не должен знать.

– Оформим на карточку Августы.

– Винсенте, ты удивляешь меня. У них может быть разная группа крови. Как ты все это собираешься потом объяснять?

У Винсенте действительно разболелась голова. Если бы он сейчас занимал пост главного, то не было бы никаких проблем. Легко и просто он бы заменил анализы Августы на анализы этой девушки. И решив, махнуть рукой, как в тот раз с Августой.

– Она сможет забеременеть очень быстро. Я ее осматривал, никаких отклонений не увидел, – Винсенте сказал это уверенно и просто, надеясь на волю случая. Она должна родить. Просто не бывает, чтобы везде все шло не так, как хотелось бы.

– Ты в этом точно уверен? – Алехандро поднялся, он услышал то, что хотел слышать. – Винсенте, не хотел бы я оказаться на твоем месте, если эта девушка не забеременеет и не родит, – он направился к двери. – Ты исчезнешь вместе с ней, – сказал он будничным тоном.

Винсенте вытер пот со лба. Надо успокоиться. Он понимал, что попасть на ранчо без разрешения Алехандро будет трудно и практически невозможно. Надо внимательно осмотреть эту девушку. Взять анализы. Хотя Алехандро и против. Но это надо сделать. Один раз он допустил ошибку. Сейчас нельзя ее повторять.

– Войдите, – отозвался Винсенте на стук в дверь. – Спасибо положите на стол.

Ему принесли результаты анализов пациентов, которые надо изучить. Но его голова шла кругом от событий. «Надой пойти посмотреть на Луз, это сразу меня отрезвит» -, подумал Винсенте и направился к выходу.

Рамона спустилась вниз. Ее сын стоял у окна. У него был потрепанный вид, рубашка и костюм помяты.

– Доброе утро, Роберто, – мягко обратилась она к сыну.

– Здравствуй, мама, – сухой, ничего не выражающий голос. Он даже не повернулся к ней.

– Прими ванну, и мы позавтракаем, – Рамона улыбнулась про себя. Она знала, что все будет в порядке.

Роберто медленно повернулся и посмотрел на мать, Его взгляд. Она испугалась – это был совсем другой человек. Жесткий, невозмутимый. Руки в карманах. Он чуть склонил голову набок. Что-то было не так в поведении Рамоны. Он это чувствовал. Теперь Роберто мог видеть то, что ранее ускользало от его взгляда. Его мать нисколько не расстроена происходящим. И даже рада, что он сейчас дома.

Рамона заволновалась. Она быстро подошла к сыну и обняла его, спрятавшись, только бы не смотреть ему в глаза.

Роберто не пошевелился. Даже когда она его обняла, он не качнулся. Стоял как стена. Не сделал попытки обнять мать.

– Ты рада, – констатировал сын. – Рада. Ну что ж, – вынул руки из карманов и отстранил от себя мать. – Довольствуйся, наслаждайся.

– Что ты, сынок, – Рамона тронула его за руку, ее сердце бешено билось. Неужели он узнала, что это она устроила поджог, в котором погибла Кристина.

– Ты никогда не хотела видеть ее в этом доме, ты получила свое, – он повернулся и пошел к лестнице.

– Но она же тебе изменяла, – выкрикнула Рамона, и закрыла рот рукой.

Роберто остановился на лестнице.

– Я тебе этого не говорил. Откуда ты знаешь? – он не поворачивался. Сомнение скользнуло в его сознание. Неужели. Посмотреть на мать и увидеть ответ.

– Я, я – Рамона искала ответ, подбирала, что сказать, – наняла детектива, он следил за ней. И сказал мне, что у нее есть другой. Вот так я об этом узнала, – Рамоне казалось, что она тонет.

Роберто вернулся, подошел к матери, взял ее за плечи, взглянул в ее глаза.

– Даже если это правда. Даже если Кристина мне изменяла. Мама, я надеюсь, что ты не имеешь отношения к пожару.

– Ради бога, – Рамона вырвалась из рук сына. – Как ты смеешь меня обвинять? Обвинять в том, что я беспокоилась за тебя, хотела узнать, что из себя представляет эта девчонка? Ты мой единственный сын. И я должна знать, кто с тобой пойдет рука об руку всю твою жизнь.

Роберто отшатнулся. Кристина была права – его мать никогда бы не приняла ее. Он был слеп. Но все же – неужели Рамона могла это сделать.

– Я люблю тебя. И как мать – не позволю, чтобы кто-то водил тебя за нос. А если бы она понесла бы от своего любовника? Не позволю, чтобы ты считал ребенка своим, который никаким образом к тебе не относится. Ты слышишь меня? Ты был слишком наивен и слеп, увлекшись этой девчонкой. Но я с уважением отнеслась к твоему решению жениться. Все устроила, смирилась. А сейчас ты меня обвиняешь?

– Ты сама себя путаешь. Говоришь, что Кристина могла родить от другого мужчины, ты противилась этому, но говоришь, что согласна была на свадьбу. Где логика, мама? – Роберто загнал ее в угол. – Кристина сама сделала бы выбор. Ты не имела права вмешиваться. Скажи, мне правду – это твоих рук дело? – Роберто понимал, что чтобы не сказала сейчас мать – факт, что Кристина ему изменяла – был на лицо. Но ему требовалось знать, могла ли мать пойти на преступление. Он встал перед ней на колени. – Я хочу знать правду, мама. Я стою перед тобой на коленях и прошу сказать мне – ты виновата?

– Роберто, сынок, встань сейчас же, – Рамона пыталась поднять сына. Но поняв, что он непреклонен, она сама опустилась на колени, обняла его и заплакала. – Мне больно от того, что ты так думаешь. Я не виновна.

Роберто отстранился. Слезы матери его не тронули, но убедили, что она не имеет отношения к смерти Кристины. Его мать никогда не опустилась бы на колени, даже перед сыном.

– Пусть это будет правдой, мама, – он встал, но помогать матери не стал. – Никогда больше не вмешивайся в мою жизнь.

Рамона поднялась с колен.

– Хорошо, и в доказательство своей невиновности – я организую похороны, – ну не могла она говорить ее имя, будь она проклята, эта девчонка, что вбила клин между ней и сыном.

– Нет, похорон не будет. Никаких, – Роберто уже поднимался по лестнице.

– Но Роберто, она же человек.

– Тебе об этом надо было подумать прежде, чем нанимать детектива. Представляю, как ты развлекалась, рассматривая фотографии. Ну что ж, – Роберто остановился на самом верху лестницы, – комедия окончена, мама, финал, – он поклонился. – Можешь аплодировать, ах да, ты же хочешь похороны, устраивай. Мои похороны. Того Роберто, твоего сына, которого ты знала – больше не существует, – он повернулся и пошел по коридору.

Рамона проводила сына взглядом.

«Даже из могилы ты меня достаешь, будь ты проклята, девчонка. Ты не отберешь у меня сына. Скоро он забудет о тебе».

Рафаэль провел планерку. Он старался вникать в проблемы учреждения, но как же трудно не быть обычным человеком. Не думать о своем горе и радости одновременно. Луз мертва, но есть возможность увидеть маленькую ее копию. Крошечку. Их ребенка. Именно это позволяло Рафаэлю двигаться дальше, вставать каждое утро. Он запретил себе приходить к Луз постоянно, лишь раз в день, в конце рабочего дня садился на стул у кровати своей жены. Брал ее за руку. И под звуки работающей аппаратуры разговаривал, делился своими мыслями. Ее вел Винсенте. Он доверял ему и старался не вмешиваться в выбранный курс поддержания его жены на аппаратах. Правила больницы – никогда не лечить своих родных. Теперь он остро это осознавал, что нет объективности в принятии решения, когда дело касается близкого человека. Рафаэль принимал каждого пациента, вникая в его проблемы. Он всегда с теплом, вниманием и заботой относился к людям, ведь это и есть профессия врача – заботиться о других.

– Все идет хорошо, дружище, – сказал Винсенте, заходя в палату. – Есть вероятность нормально развития плода.

– Я вижу, что внимательно следишь за моей женой и ребенком, – Рафаэль подошел к Винсенте. – Пожалуйста, это самое дорогое, что у меня есть, береги их, – он вышел из палаты, скрывая скорбь. Ведь впереди столько дел и забот.

–Я позабочусь о них, не переживай, – Винсенте улыбнулся в след. Уж он позаботится. А сейчас надо вернуться в кабинет – его там дожидается Августа.

Августа сидела на кресле у стола Винсенте. Его долго не было. Чтобы занять свои мысли, она перебирала бумаги на его столе. Это были результаты анализов. Ей попалось имя Алехандро Гарсия. «Документы моего мужа, надо будет ему их отдать». Погруженная в свои мысли, она положила документы к себе в сумочку.

– Августа, – Винсенте зашел в кабинет, – не трогай мои бумаги. Мне не нравится, когда кто-то трогает мои документы.

– Извини, Винсенте, – женщина растерянно убрала руки. – Что ты хотел мне сказать?

– Твой муж нашел способ решения проблемы, но тебе придется создать видимость беременности, и по документам будешь проходить ты. Роды как я думаю пройдут на ранчо. Ты должна приготовиться к этому, и чтобы нигде не проговорилась, – Винсенте разговаривал с ней как с ребенком, понимая, что Августе нужно время, чтобы успокоиться. Он уделял ей больше внимания, чем Алехандро, ее муж. Старался успокоить ее разговорами, зная ее. Вот и сейчас он что-то говорил, стараясь, чтобы Августа приняла ситуацию, и не злила своего мужа. Они оказались заложниками своего прошлого.

Время. Наше дорогое время. Порой мы стремимся подогнать его, заставить двигаться быстрее, но оно, как назло, замедляет свой ход. Возможно, давая нам передышку, чтобы набраться новых сил, возможно, чтобы осознание происходящего пришло к нам, чтобы иметь желание – что-то изменить. Ведь порой, решаясь на поступок, понимаем – назад уже нет.

Кристину вырвало. Она с ужасом прижала руку к животу. Прошло всего две недели. Неужели она беременна или она съела что-то не то, хотя на это не стоило рассчитывать, так как за ее едой следил Алехандро, ведь она должна была выносить и родить его ребенка. Но вот так быстро. С одной стороны облегчение, что ей больше не придется терпеть его, а с другой – теперь в ней растет ребенок, ее ребенок. Она его не отдаст. Пусть и сложилась все так, но это ее ребенок. Она будет защищать его до конца. Надо скрыть пока это. Пусть снимут гипс, и она постарается сбежать.

Рамона была вне себя от злости. Роберто как подменили. Он стал чужим и незнакомым. Больше они не разговаривали о Кристине. Но и других тем у него не находилось. На все ее вопросы, предложения – была тишина. Ночами и вечерами он проводил в притонах. Развлекался с женщинами. Становясь черствее, грубее. И та пропасть, что возникла между ними на следующее утро после пожара, только росла и увеличивалась. Но Рамоне нужно было сделать еще один шаг. Ведь если она хочет, чтобы рядом с ее сыном была достойная женщина, ей нужно срочно все организовать. Через две недели Роберто планирует уехать на �