Затмение

Книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются творческим замыслом и не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Пролог

Предательство. Обида. Зависть.

Или банальная жажда справедливости и одержимость желанием отомстить тем, кто причинил боль?

Что может толкнуть человека на тщательное продумывание и совершение столь ужасного для некоторых людей поступка?

Казалось, он и сам до конца не понимал свои мотивы. Просто постоянно думал и думал об этом, не задаваясь глупыми вопросами и даже не смея сомневаться в своем замысле.

Он четко помнил тот день, когда он все для себя решил. Когда все для него изменилось. Когда жизнь разделилась на «до» и «после». Когда она стала лишь чередой выборов в погоне за такой сладкой местью, растянувшейся в итоге на долгие годы.

Тогда он убедился, что любовь, привязанность – все это слабость. Слабость, которую он не может позволить себе проявлять.

Он прокручивал в голове тот день на протяжении всех десяти лет. А ведь когда думаешь о чем-либо так много, ты либо начинаешь находить миллионы причин избежать того, что запланировал. Либо все больше убеждаешься в том, что это необходимо.

Он был уверен в необходимости этого. Он не позволял себе засомневаться даже на секунду. Он достаточно долго вынашивал это в себе, чтобы теперь так просто сдаться.

Да и кем он будет, если сейчас возьмет и так просто отступится от задуманного? Точно не тем, кем он себя считает.

Один телефонный звонок. Один приказ. И месть его свершится через считанные минуты.

Вот только… разве будет ему этого достаточно?

Точно нет.

Ведь это был лишь первый шаг на пути к воплощению плана по отмщению тем, кого он считает виновными в том, что с ним случилось.

Часть I. Бесконечная зима

Десять лет спустя

На улице было удивительно безлюдно даже для раннего утра воскресенья. Видимо я одна была настолько отчаянной, чтобы возвращаться домой под утро после очередной попытки побега от реальности, поплотнее укутавшись в куртку. До цели оставалось всего несколько шагов, когда мое внимание привлекло какое-то движение сбоку.

Глубокая осень, почти шесть часов утра, темный спальный район Филадельфии и я, которая иногда даже своей тени боится – идеальная ситуация для какого-нибудь посредственного фильма ужасов. Но я-то как никто знала, что реальная жизнь иногда куда страшнее и ужаснее фильмов. Поэтому медленно, прокручивая в голове все возможные варианты того, как я могла бы отбиться от нападающего, все-таки обернулась.

Как и пару секунд назад, улица была пуста, только лишь бездомный кот сидел неподалеку, недоуменно уставившись на меня. Смерив его не менее презрительным взглядом в ответ и убедившись, что больше здесь никого нет, я продолжаю путь.

Используя уже старую схему, отодвигаю дощечку и пролезаю в дыру в заборе, затем вскарабкиваюсь на небольшое возвышение и спрыгиваю. Дело за малым, осталось залезть в малюсенькое окно в туалете, спрыгнуть и пробежать в свою комнату, постаравшись не привлечь внимание по пути. В этот раз, как и в десятки предыдущих, у меня все получилось. Отметив про себя, какие глупые люди меня окружают, я проскальзываю в комнату, в которой все еще спят мои соседки. Как можно тише снимаю куртку, сбрасываю с себя грязные вещи, переодеваюсь в чистое и накидываю сверху любимую объемную толстовку. Снова убедившись, что никто не заметил моего прихода, хватаю новую пачку сигарет, которую за день до этого выиграла в карты у пацана из соседней комнаты, и, выскочив в коридор, направляюсь во внутренний дворик.

Двери здесь обычно были заперты всегда, но только выходящие в сторону оживленной улицы. Дверь на задний двор обычно была открыта, чтобы у детей был доступ к свежему воздуху в любое время. Очень мило и трогательно, особенно учитывая тот факт, что вся территория обнесена почти десятифутовым1 забором, перелезть через который было практически невозможно, не считая той дыры, в которую пролезала я во время своих ночных побегов отсюда, но о которой мало кто знал. Высшая степень доверия и заботы о чужих детях.

Ночная тьма, все еще окутывающая своим холодным туманом крыши соседних домов, явно пока не собиралась сдаваться, напуская на меня лишь еще больше жути. Я села на свое любимое место – скамейку, стоящую в зарослях зеленых кустов, которые осенью, к сожалению, становились менее зелеными. Закурив сигарету, я глубоко вдохнула, холодный воздух тут же окутал легкие, смешавшись с никотином. Конечно, курить на территории было запрещено, но примерно после сотого предупреждения, администрации это надоело, и они решили просто не обращать на это внимания. Ведь если детям что-то запретить, они будут хотеть этого в разы больше. Снова затянувшись сигаретой, я стала вновь и вновь прокручивать в голове только что случившееся со мной на улице.

Это началось около года назад. Раньше я не замечала за собой паранойи, тревожности или еще каких-то психических проблем, не считая одной фобии, к которой я в общем-то уже привыкла. Но с недавних пор стало происходить что-то, что я сама не могу объяснить. Словно кто-то стоит и наблюдает за мной, но каждый раз я убеждаюсь, что все это лишь игра моего воображения. Это происходит не так часто и всегда только в людных местах, и я бы, наверное, решила, что за мной кто-то следит, но это было так же невозможно, как если бы сейчас сюда вдруг зашли мои родители. Я не рисковала кому-то говорить об этом, боясь осуждения или оказаться связанной в комнате с белыми стенами.

Так или иначе, с этим я смирилась. Как и с тем, что мне почти семнадцать, еще целый год я должна жить здесь и терпеть тупые порядки и правила этого места. Не то чтобы мне было какое-то дело до этих правил, все равно я никогда их не соблюдала. Я усмехнулась своим мыслям и вновь затянулась сигаретой.

– Так и знал, что найду тебя здесь, солнышко.

Я вздрогнула и резко вынырнула из мыслей, возвращаясь в реальность. Недалеко от меня, у входа в здание, стоял Ник – двадцатипятилетний парень, один из учителей и, пожалуй, один из немногих здесь кого я могла выносить. В нашу школу он устроился в двадцать три, а ведь мог бы учиться и строить карьеру, но он почему-то решил работать здесь и воспитывать всеми покинутых, никому не нужных сирот. Поначалу я вообще не обратила на него внимания, хотя новые лица и появлялись здесь не так часто. Но он был добр ко мне и со временем я все больше и больше стала проникаться к нему. Он никогда не сдавал меня директору и не ругал за сигареты, что является огромной редкостью здесь. Но я еще в детстве поняла какое мир на самом деле отстойное место и что не стоит лишний раз раскрываться перед кем-то, поэтому хотя и не испытывала презрения к Нику, я старалась хорошо это скрывать.

Вот только презрение появлялось, стоило ему назвать меня этим отвратительным прозвищем. Он начал делать это как только появился здесь и продолжал до сих пор, прекрасно зная, как оно меня раздражает. Я совершенно не понимала выбора такой странной клички, но догадывалась, что дело было в моих огненно-рыжих волосах, из-за которых вкупе с маленьким ростом и миленьким личиком я походила на ребенка. Что, конечно же, тоже невероятно меня раздражало.

– Не называй меня так! – огрызнулась я и снова затянулась, нарочно медленно выдыхая густой дым. – Я вообще-то надеялась еще хотя бы пару часов побыть в одиночестве. Лучше бы у тебя была веская причина побеспокоить меня, иначе я за себя не отвечаю.

– Не ехидничай, просто проходил мимо вашей комнаты и увидел, что тебя нет в кровати, – он тихонько прикрыл дверь за собой и зашагал в мою сторону.

– И часто ты заглядываешь в комнаты девочек?

Он резко остановился в паре шагов от меня и смерил меня таким недовольным взглядом, что я даже пожалела о том, что рискнула так пошутить. Правда, отвечать на очевидную провокацию он не стал, лишь тихо процедил:

– Но где же ты можешь быть еще, кроме как сидеть на улице с утра пораньше, травя себя очередной сигаретой. Где ты вообще умудряешься их брать?

– Эти, – я кивнула на пачку, лежащую рядом со мной, – я выиграла вчера в карты у какого-то пацана, кажется его зовут Марк или Майк. Не забудь уточнить подробности, когда побежишь к Ванессе докладывать об этом.

Ехидно усмехнувшись, я продолжила затягиваться, надеясь, что сумела довести его за рекордно короткое время и он наконец уйдет, оставив меня в покое. Но Ник удивил меня, улыбнувшись и сев рядом со мной на скамейку.

– Разве я когда-нибудь сдавал тебя, Эбби? – он взял пачку и покрутил ее в руках. – Кажется, это ведь именно я ни раз прикрывал тебя, когда ты сбегала.

– Не понимаю, о чем ты, – я наигранно отвернулась, показывая, насколько мне наскучил этот разговор.

– А разве это не ты только что вернулась домой после очередной ночной тусовки? – он усмехнулся, очевидно распознав растерянность, промелькнувшую на моем лице. – Заметь, я прекрасно знаю об этом и не собираюсь никому говорить.

– Я бы поклонилась тебе, но боюсь растерять остатки гордости.

– Почему ты просто не можешь перестать быть такой агрессивной?

– Почему ты просто не можешь перестать меня доставать? – фыркнула я в ответ, на что он только закатил глаза, подражая моему обычному поведению.

Внезапно подувший ветер заставил меня содрогнуться, поэтому затушив сигарету о скамейку, я встала и поспешила пойти в сторону входной двери. Будь я умнее, подумала бы, что выходить рано утром на улицу в октябре в одной толстовке – было не самым удачным моим решением.

– Ты куда?

– Я замерзла, вернусь в комнату. Или ты поведешь меня туда под своим надзором, чтобы я снова не сбежала?

– Когда ты поймешь, что я хочу помочь тебе?

Он тоже встал со скамейки и подошел ко мне, протянув пачку сигарет, которая все еще была у него в руках. Я послушно взяла ее и убрала в карман.

– Когда ты поймешь, что мне не нужна ни твоя помощь, ни чья-либо еще?!

– Когда ты перестанешь отвечать вопросом на вопрос? – в этот раз он уже улыбнулся, тем самым давая понять, что даже не собирался отчитывать меня.

– А ты?

Натянув на лицо победную улыбку, я скрестила руки на груди, демонстрируя уверенность в том, что собираюсь выйти победителем из этой игры.

– Твоя взяла, но тебе и правда лучше зайти, тут на самом деле холодно, – он слегка поежился в подтверждение своих слов, – к тому же, тебе лучше быть в комнате, когда Ванесса пойдет делать обход.

– Зануда, – процедила я и развернулась, чтобы побыстрее уйти.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила, что Джесс – одна из моих соседок – уже не спит. К моему удивлению, она тут же кинулась ко мне и зашептала, чтобы не разбудить нашу третью соседку – Хлою. Та хоть и была тихой и скромной, но не в том случае, если ты рискнешь ее разбудить.

– Где ты была? Ты в жизни так рано не вставала. И я не о том, что ты вернулась только под утро.

– Понятия не имею о чем ты, – усмехнулась я, кинула пачку сигарет на тумбу и села на свою кровать, завернувшись в одеяло в попытке согреться. – Я просто выходила покурить, но вместо этого выслушала очередную порцию нравоучений от Ника.

– Да быть не может, он всегда относился к тебе не так, как ко всем. Ни за что не поверю, что он бы решил донести на тебя.

– А он и не решил, просто в очередной раз завел разговор про то, что хочет мне помочь, что бы это ни значило.

– Ты ему нравишься, – воскликнула Джесс, гораздо громче, чем было нужно.

– Бред какой, придумай что-нибудь получше, – я бросила на нее хмурый взгляд и тактично отвернулась. Обычно это срабатывало, но не в этот раз.

– Это же очевидно, – все не унималась она.

– Ты совсем с ума сошла? Смею напомнить, что он вообще-то мой главный надзиратель и наш учитель. А тебе нужно смотреть поменьше подростковых сериалов!

– Твоя бурная реакция говорит мне о том, что и тебе он не безразличен, – она все продолжала восхищенно улыбаться, а мне очень захотелось подбежать к ней и стереть эту раздражающую ухмылку с ее лица.

– Даже слушать ничего не хочу.

Высвободившись из объятий одеяла, я вскочила и смерила ее максимально презрительным взглядом на который только была способна. Она же лишь фыркнула в ответ.

Не то чтобы я так хорошо с ней общалась, но из всех детей живущих в этом месте, Джесс всегда казалась мне самой адекватной. Но и это не давало ей права шутить подобным образом и уж тем более знать, что сегодня я в очередной раз не ночевала дома.

Джессика попала сюда намного позже меня, лет в двенадцать, и с тех пор мы с ней жили в одной комнате. Она была младше меня на полгода, но из-за своей впечатляющей внешности с длинными светлыми волосами, шикарной фигурой и высоким ростом, выглядела намного старше. Я же на ее фоне смотрелась словно ребенок, что временами дико раздражало меня, потому что и относились ко мне все точно так же. Никто будто даже не хотел понимать, что внутри я уже давно не чувствую себя ребенком.

Я отмахнулась от нее и схватив пачку сигарет с тумбы, решила вновь выйти на задний двор, раз даже в собственной комнате мне не дают покоя. Было лишь чуть больше шести часов утра, а завтрак здесь подавался в восемь, поэтому еще некоторое время я могла быть предоставлена сама себе. Хотелось хотя бы немного побыть в одиночестве, пока это еще возможно. Вот только у вселенной на меня были свои планы.

– Эбигейл! – вдруг я услышала голос прямо за спиной, стоило сделать лишь шаг по коридору.

– Доброе утро, Ванесса, – я медленно развернулась вокруг себя и наткнулась на злобный взгляд нашего директора. – Точнее, уже не очень.

– Ты почему не в комнате? Опять собралась курить во дворе?

– Почему сразу курить? – слишком эмоционально возмутилась я, незаметно пряча пачку за спину. – Мне что уже и в туалет выйти нельзя? Тупые тюремные правила!

– Хватит. Туда-обратно, и чтобы до восьми из комнаты больше не выходила, – она одарила меня своим самым злобным взглядом и прошла дальше по коридору.

Я лишь смотрела в спину Ванессе, удаляющейся по коридору, и придумывала всевозможные проклятия в голове. Делала я это каждый день после каждого разговора с ней, но к сожалению, пока что высшие силы не захотели меня услышать.

Ровно в восемь мы с моими соседками отправились на завтрак. Три раза в день мы все собирались в столовой и я искренне не любила эти сборы, потому что в этот момент в одном помещении собиралось большое количество людей, что для меня было сравни самому худшему кошмару.

Мы называем это место домом, хотя на самом деле это частная школа-интернат для детей, оставшихся без родителей. На данный момент здесь живет около пятнадцати детей разных возрастов, но в основном от десяти до семнадцати лет. С нами постоянно живет Ванесса – директор и владелец этого «потрясающего» во всех смыслах, заведения, она является нашим главным опекуном и ответственной за всех нас. Женщина сорока восьми лет, которая всем своим видом строила из себя владелицу развивающегося бизнеса, а не ночлежки для сирот. Хотя надо отдать ей должное, она сама с нуля построила и открыла это место, используя только собственные деньги, связи и немного помощь от государства, чтобы такие, как я могли чуть меньше чувствовать себя изгоями в этом мире. Грубо говоря, Ванесса выполняла функцию «замещающей» матери для всех пятнадцати детей временно или навсегда оставшихся без родителей.2

У нее было двое помощников, Саманта и Эмили, мы называли их просто «надзиратели», потому что в их обязанности было следить за нами в отсутствие Ванессы, и они так же, как и она, жили здесь постоянно. В общем, все мы были одной большой семьей под предводительством Ванессы, если можно так назвать абсолютно чужих друг другу людей. Помимо этого, к нам постоянно приходили учителя, горничные и повара, все время одни и те же. Они были частью нашей школы, но почему-то не жили здесь.

И среди всего этого безобразия как-то затерялся Ник – единственный, кто и правда относился ко мне не как к беспризорнице, а как ко взрослому человеку. Хотя иногда все-таки и перегибал палку со своей опекой, что меня ужасно раздражало. Но такая уж работа у человека, тем более учитывая, что год назад, по наставлению Ванессы, Ник стал моим главным опекуном наравне с ней, который должен был буквально день и ночь следить за моими передвижениями, что он и делал вполне успешно. Не у каждого здесь был свой личный надзиратель, но я успела выделиться своим беспризорным поведением и отличительным непослушанием, и по мнению Ванессы «только Нику каким-то образом удавалось приструнить меня». Хотя, конечно, все было совсем не так, но пусть думает, что хочет.

Я живу здесь уже десять лет и эта самая жизнь мне абсолютно не нравится. Но к осознанию того, что выбора у тебя здесь нет, довольно быстро привыкаешь. Мне вот понадобилось всего десять лет. Но придет день и я обязательно выберусь из этого места. Однажды, я верю, жизнь моя наладится, а мои надзиратели будут лишь сниться мне в кошмарах.

Говорят, желания имеют свойство сбываться. Но иногда за это приходится заплатить настолько большую цену, что невольно задумываешься – стоило ли оно того?..

12 октября

После завтрака у нас всегда было время, в которое каждый мог заниматься своими делами. К тому же сегодня было воскресенье, а это значит, что никто не станет напрягать меня своими занятиями и учебой, но нужно придумать, чем заняться, чтобы не умереть здесь со скуки еще ближайший год.

Здание школы было двухэтажным и спроектировано так, что напоминало общежитие, которым в каком-то смысле и являлось. Первый этаж – основной и более обитаемый, по нему проходит очень длинный центральный коридор, который начинается со входа и заканчивается величественным кабинетом Ванессы. По его сторонам расположены двери в спальни учителей, детей, общие ванные на несколько комнат и, конечно, кабинеты для учебы. У каждого учителя, разумеется, была своя личная комната, а вот воспитанники жили по два-три человека – впрочем, когда живешь тут всю сознательную жизнь, просто не знаешь, что может быть по-другому. В самом конце коридора располагалась небольшая невзрачная лестница, ведущая на второй этаж – к столовой и библиотеке. Ванесса специально продумала все так, чтобы контролировать каждого ребенка, проживающего здесь, которых из года в год было разное количество. Кому-то исполнялось восемнадцать и их выпускали из заключения в свободное плаванье, кого-то забирала настоящая приемная семья, но это было скорее исключением, чем правилом, а еще, пусть редко, но все же появлялись новенькие. Моя комната находилась практически в самом конце коридора, максимально близко к кабинету Ванессы и комнате Ника, чтобы я уж наверняка не смогла что-нибудь вытворить. Но не очень-то это и помогало.

– Эй, Эбби, говорят, тебе вчера влетело от Ванессы?

Я шла по коридору и настолько задумалась, что даже не сразу увидела Грэга – надоедливого, раздражающего и просто отвратительного человека. Ему было почти восемнадцать, и он уже очень скоро должен был убраться отсюда, что неимоверно радовало меня, так как не терпелось избавиться от его общества.

– Ты сам отвалишь от меня или тебе помочь?

– Не горячись, я же просто спросил, – рассмеялся он и облокотился боком о стену коридора, почти полностью перекрывая мне проход своей широченной спиной.

– Заткнись и дай мне пройти мимо, если не хочешь смеяться, лежа на полу.

– У-у, как страшно. И кто же это сделает? Ты своими маленькими ручками и ростом в пять футов3, что ли?

– Поверь, эти маленькие ручки могут…

– Грэг, тебя Ванесса ждет в библиотеке на помощь уже десять минут. Или мне пойти сказать ей, что ты ужасно занят? – за моей спиной раздался знакомый голос, некультурно перебивая меня на самом интересном месте.

– Иду, мистер Пи.

Грэг сразу выпрямился, убрал дурацкую улыбочку с лица и убежал в противоположном направлении. А я развернулась и уставилась на Ника.

– Спасибо за помощь, но я бы и сама справилась, мистер Пи, – поддразнила я его.

Другие дети, которые были с ним в не столь близких отношениях, – в общем-то это все, кроме меня, – обращались к нему «мистер Пи», чтобы не выговаривать его полную фамилию – Питерсон. Но его это ужасно нервировало.

– О, не сомневаюсь, солнышко. Уверен, спустя пару минут этот сопляк убежал бы отсюда в слезах.

– Я же просила не называть меня так!

– Зная, как тебя это бесит, я намерен делать это до конца твоей жизни, – он рассмеялся, и я не могла не оценить, как тонко он научился копировать мою манеру общения. – Вообще-то я здесь не ради тебя, Ванесса и правда попросила его помочь в библиотеке рассортировать книги.

– Его? – хохотнула я, моментально расслабляясь. – Надеюсь, она готова слушать его нытье и тупые шутки целый день напролет?

– Забыла, что мы говорим о Ванессе? Это скорее Грэгу придется терпеть ее целый день, бедняга.

– Это все, конечно, забавно, но если ты подошел просто поболтать со мной, то иди мимо, на беседу я не настроена.

Развернувшись, я собралась пойти поискать хоть какое-нибудь уединенное место, даже если это будет шкаф или углубление под кроватью – мне все равно.

– Постой, – он схватил меня за руку, слегка, будто машинально и тут же отдернул, но этого было достаточно. Я обернулась и в ужасе уставилась на него. – Прости, – он тут же немного отклонился назад и поднял руки вверх, – прости, пожалуйста. Я просто хотел сказать, что еду в город по делам и хотел позвать тебя с собой.

– Меня в город? Сколько невинных душ ты сдал нашей королеве, что она отпустила меня?

– Хватило всего шести штук, – он улыбнулся, и я не смогла не улыбнуться в ответ, как было, впрочем, всегда. – На самом деле, она целый день будет в библиотеке и оставила вместо себя Сэм. А для договоренности с ней хватило всего лишь шоколадки.

– Как низко ты пал, что подкупаешь женщин шоколадками.

– Я просто отблагодарил ее за то, что она согласилась сделать то, что нужно мне. Это называется вежливостью, нужно и тебя этому научить.

– Тебе так нужно, чтобы я пошла с тобой, что ты даже потратился на шоколадку? – я сложила руки на груди и облокотилась о стену. – Не спроста это, тебе явно что-то от меня нужно.

– Хватит соревноваться в сарказме. Ты идешь со мной или нет?

– Выбора у меня нет, шоколадка ведь уже заплачена, – рассмеялась я, выпрямляясь. – Дай мне пять минут.

Ник закатил глаза и молча пошел в сторону выхода, махнув мне ключами от машины, имея в виду, что будет ждать меня там. Я же поплелась в свою комнату, в голове придумывая новые поводы побесить его во время этой вылазки. В нашей комнате никого не было, я быстро натянула на себя самые нормальные вещи, которые у меня были, накинула куртку. Затем взяла телефон, сунула в карман пачку сигарет и выскочила из комнаты.

Серая Хонда Ника стояла прямо у входа, он уже ждал меня внутри. Увидев меня, он улыбнулся, и открыл дверь изнутри. Только сейчас я поняла, что сегодня он выглядел просто потрясающе, на нем была темно-серая строгая рубашка и черное пальто, которое довольно впечатляюще смотрелось с черными волосами, оттеняющими голубые глаза. Не стану отрицать, что он в целом имел довольно притягивающую к себе внешность и очень умело этим пользовался. Одеваться он предпочитал под стать своему виду – серьезно, сдержанно и определенно продумано. И будто в противовес всему этому был он сам – добрый, приятный в общении, понимающий и, я даже себе никогда в этом не признаюсь, очень располагал к себе. Поистине жестокое сочетание, особенно в отношении окружающих его людей. Но мне было все равно. Для меня он был не более чем учителем, а на все остальные глупости я не обращала внимания.

И только сейчас, увидев его в таком виде, я осознала, что он определенно имел свое особое чувство стиля. И, как ни странно, деньги на хорошую машину, о чем раньше я даже не задумывалась. Не думаю, что это все было возможно на копейки, которые Ванесса платила ему. Но в историю своей жизни он меня не посвящал, да и я не горела желанием, своих проблем хватало.

Несмотря на октябрь, погода на улице была замечательная – будучи тепло одетой я могла насладиться ей. Я очень редко выходила куда-то, потому что это в принципе было запрещено правилами, за редким исключением. Таким как, например, сейчас, когда главный опекун захотел куда-то вывести своего подопечного. Но это, разумеется, только официально. На деле же я умудрялась сбегать отсюда практически каждую ночь, возвращаясь только под утро, как сегодня.

– Так куда мы едем? Если ты собрался похитить меня, я надеюсь, у тебя есть хороший план, иначе, когда Ванесса меня вернет, я даже в туалет буду ходить под ее присмотром.

– Вообще-то Ванесса заплатила мне, чтобы я тебя забрал, – на удивление, он сказал это с очень серьезным лицом.

– Так вот откуда у тебя деньги на классные шмотки и такую тачку.

Ник рассмеялся и, оставив мою реплику без ответа, вклинился в поток машин, вывернув на главную улицу. Я раздраженно надулась и отвернулась к окну, за которым с огромной скоростью проносился город.

– Ладно, не обижайся, солнышко. Мы едем в гости.

– Куда? – я удивленно посмотрела на него. Он не отрывался от дороги, но кажется, говорил совершенно серьезно. – Так вот почему ты так потрясно одет.

– Вообще-то я всегда так одеваюсь.

– Ну да, не смеши меня, – хохотнула я и сделала музыку чуть тише, чтобы не перекрикивать ее, – ладно, пусть так. Но все равно ни разу за два года я не видела тебя в чем-то кроме свитера или футболки, а сейчас…

– Что?

– Сейчас ты выглядишь очень круто.

Он промолчал, все так же не отрывая взгляда от дороги, а я не могла оторвать взгляд от него, словно впервые его видела.

Спустя долгие несколько минут он, наконец, продолжил, как ни в чем не бывало:

– Я хочу познакомить тебя с очень важными людьми. Возможно, это изменит твою жизнь.

– Только не говори, что нашел мне приемную семью.

– О, нет, с твоим характером они вернут тебя ко мне через неделю, – усмехнулся Ник. – Это одна очень богатая семья, у них крупный бизнес, и они согласились спонсировать нашу школу. Конечно, сейчас будет неофициальная встреча, официально мы встречались три дня назад, и Ванесса лично с ними договорилась.

– Я очень рада за них, но зачем мы туда едем?

– Они не готовы к усыновлению, но они хотят взять в обеспечение несколько подростков, чтобы дать им хорошее образование и обеспечить успешный старт в жизни. И я хочу познакомить их с тобой.

– Ради всего святого, что за бред ты несешь? Какое обеспечение? Какое образование? Если хотят заняться благотворительностью, пусть пожертвуют деньги какому-нибудь фонду, занимающемуся поставкой лекарств для больных детей. Или на содержание животных, внесенных в «Красную книгу». В общем, помогают тем, кому эта помощь нужна.

– Да что с тобой такое? Ты как будто не хочешь нормальной жизни.

– Останови машину, – я схватилась за ручку двери, тем самым показывая, что не шучу и сердито уставилась на него.

– Эбигейл, не глупи.

– Останови машину, я никуда не поеду.

Для пущего эффекта я сделала вид, что открываю дверь прямо на ходу. Ник от неожиданности дернул рулем, из-за чего сзади послышались недовольные гудки, все-таки мы ехали прямо по оживленному шоссе. В итоге ему не оставалось ничего, кроме как резко затормозить, прижавшись к обочине.

– Да что ты творишь? – крикнул он, когда я выскочила, стоило только машине остановиться.

Я отбежала на безопасное расстояние от машины, чтобы привести мысли в порядок. Согнувшись пополам, уперлась руками в колени в попытке отдышаться и успокоиться. В глазах помутнело от внезапно накатившей злости. С чего он решил, что знает, как будет лучше для меня? Да кто он вообще такой, чтобы что-то за меня решать?

– Послушай меня, Эбигейл, – Ник выбежал из машины вслед за мной, не обращая внимания на недовольные крики водителей, и начал медленно подходить ко мне. – Я никогда не пойму, через что тебе уже пришлось пройти за свои шестнадцать лет. Но я прекрасно понимаю, что ты никому не доверяешь, в том числе и мне. Я знаю, что тебе нужно время осознать все это и я не тороплю. Я прошу тебя просто съездить со мной и познакомиться с ними, они хорошие люди и действительно хотят помочь тебе и таким как ты. Если тебе что-то не понравится или станет некомфортно, просто скажи мне и мы тут же уедем. Я не прошу тебя доверить мне свою жизнь, но доверься мне лишь на сегодняшний день. Всего на один день.

После такого монолога я поняла, что спорить бесполезно. Я могла бы завернуть ему что-то про то, как меня раздражает вся эта система и эти дурацкие правила. Про то, как сильно я хочу жить своей жизнью, независимо ни от кого. Но я делала такое уже не раз и сейчас от этого было бы только хуже. Особенно, если в его машину сейчас кто-нибудь влетит на скорости. Поэтому, не говоря ни слова, я выпрямилась и глубоко вдохнула. Оглядевшись по сторонам, развернулась и пошла обратно к машине, всем своим видом показывая безразличие удивившемуся Нику.

Спустя двадцать минут мы приехали. От этих богачей прямо-таки пахло богатством. Об этом кричал их дом, сад возле дома, даже парочка дорогих машин, припаркованных в специально отведенном для этого месте, недалеко от дома.

Остановившись вдалеке от дома, на так называемой парковке, мы вышли из машины.

– Ник, ты просил сказать и вот я говорю: мне здесь некомфортно, давай уедем.

– Мы еще даже не зашли в дом. Дай им шанс.

– Я дам им шанс и пять минут времени, а ты мне за это пачку сигарет.

– Ты как маленький ребенок, – усмехнулся он, но по моему серьезному виду понял, что я не шучу. – Хорошо, сразу после заедем и купим тебе сигареты. А теперь, пожалуйста, останови свой поток сарказма на некоторое время и притворись ангелочком. Я и правда хочу, чтобы эти люди дали тебе денег.

– Так не терпится избавиться от моей компании?

– Твою компанию мне придётся терпеть еще год в любом случае, солнышко. Пошли уже, пока они не вызвали полицию, решив, что мы следим за домом.

Мы вошли в дом, который изнутри выглядел еще великолепнее, чем снаружи, просто поражая воображение. Перед нами предстала огромная светлая гостиная, с несколькими диванами, роялем и камином. Тут же нас сразу встретили мужчина и женщина. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, довольно хорош собой, брутальный и в деловом костюме. Женщина же на вид была чуть младше и по виду ничуть не уступала своему, видимо, мужу.

– Добрый день, Аманда, Ричард. Познакомьтесь, это – Эбигейл Морган. Эбигейл, это – Аманда и Ричард Оуэн. Им принадлежит целая сеть крупных ресторанов в нашем городе, – представил нас друг другу Ник, поочередно пожимая им руки.

– Очень приятно, – я мило улыбнулась им, проигнорировав протянутые для рукопожатия руки. – У вас чудесный дом.

– Взаимно, Эбигейл, и спасибо, мы вложили в этот дом очень много сил и денег.

– Поверьте, это заметно, – мы прошли в гостиную, и все вместе расположились на безумно удобных диванах. Ник сел возле меня, демонстрируя молчаливую поддержку, а Аманда и Ричард устроились напротив нас.

– Какая замечательная девушка, мистер Питерсон, и очень воспитанная, – улыбнулась Аманда. – Я бы хотела узнать о ней побольше.

– Прошу, зовите меня Ник. К сожалению, Эбигейл уже десять лет живет в школе-интернате. Ей было всего семь, когда она осталась без родителей. За свои почти семнадцать лет она пережила столько, что не каждому человеку дано испытать.

– Значит мы не зря решили вложиться в вашу школу, – сказал Ричард, – судя по тому, как хорошо воспитываются там дети.

– Боже мой, Эбигейл, мне очень жаль, что тебе довелось пережить такое, – воскликнула Аманда и вскочила со своего места.

Я напряглась и как оказалось не зря, потому что она тут же подошла ко мне, положив руку мне на плечо. Я в ужасе попыталась освободиться от нее, но она крепко держала меня. К счастью, на помощь пришел Ричард.

– Аманда, отпусти бедную девочку, мне кажется ей не очень комфортно, она вряд ли привыкла к такому вниманию, – с трудом, но она отпустила меня и отошла подальше. – Простите, Эбигейл, моя жена просто воспринимает все очень близко к сердцу.

Я подняла свой бешеный взгляд на Ника в попытке найти помощь. По его ответному взгляду, я поняла, что он едва сдерживал себя, чтобы не кинуться отлеплять от меня Аманду, прекрасно осознавая, как может быть воспринят ей этот жест. Впрочем, молчать он не стал:

– Вообще-то нас отпустили совсем ненадолго, у Эбигейл сегодня еще есть некоторые обязанности в школе, – четко проговорил он, поднимаясь и будто случайно закрывая меня собой от Аманды. Для нее это осталось незамеченным, но я-то сразу все поняла. – Так что хотелось бы поскорее перейти непосредственно к обсуждению.

– Здесь нечего обсуждать, мы поможем ей, – снова воскликнула Аманда и обошла диван, опустившись на него с другой стороны от меня.

Я молча закатила глаза, чувствуя подкатывающую тошноту и постаралась чуть отодвинуться от нее. Аманда же смотрела на меня так, будто хотела задушить меня в объятиях словно родная мать. Кажется, эта женщина и правда чересчур эмоциональна. Надеюсь, это не станет проблемой. По крайней мере, больше, чем сейчас.

– Я согласен, мы должны ей помочь, – кивнул Ричард.

Ник, очевидно заметив мое состояние, собрался выдать что-то – как я надеюсь – на прощание и, наконец, покинуть это место. Но его прервал громкий звук закрывающейся входной двери. На лицах мистера и миссис Оуэн тут же отразилось смущение и страх, как будто что-то пошло не по плану. Ричард тут же выпрямился и натянул на лицо максимально серьезное выражение. Аманда же, к моему счастью, отодвинулась от меня и опустила глаза в пол, будто… от неловкости?

В коридоре послышались тяжелые шаги. Что-то, вероятно стеклянное, упало на пол и очевидно рассыпалось на миллион маленьких кусочков с диким дребезгом. Мы с Ником обернулись на звук и увидели девушку. Она была чуть старше меня, с огромным количеством темного макияжа на лице, растрепанными длинными черными волосами и в такой одежде, как будто всю ночь провела на тусовке. Впрочем, пахло от нее тоже так же.

– Мам, пап, я дома! – крикнула она, и только потом заметила нас всех, сидящих в гостиной, – ой, а у нас гости, не знала.

– Эбигейл, Ник, знакомьтесь, это – наша двадцатидвухлетняя дочь Мэдисон. Мэдисон, эти люди из…

У них есть дочь? За те пять минут, что мы здесь находились, я успела задаться этим вопросом раз восемь. Поначалу мне показалось, что Аманде не на ком вымещать свою заботу и чрезмерную эмоциональность по причине отсутствия своих детей. Но в таком случае вопросов становилось все больше. Впрочем, видя перед собой высокую пьяную брюнетку, явно далекую от образа «идеального ребенка», у меня появилась пара тройка теорий насчет этой семейки.

– Мне все равно, хоть от самого президента. Я пошла спать, до вечера прошу меня не будить, – она скользнула по мне странным взглядом, но, тряхнув головой, направилась вверх по лестнице, чуть не упав два раза, едва успев зацепиться за поручень.

– Простите за это, они отмечали Хэллоуин с друзьями. Дети, всякое бывает, – постарался оправдаться Ричард.

Отмечать Хэллоуин двенадцатого октября? Так и поверила. Но эту мысль я решила оставить при себе, чтобы не смущать хозяев дома еще больше. По взгляду Ника я поняла, что он думает о том же. Это вызвало во мне дикую волну смеха, но я всеми силами постаралась сдержаться.

Спустя несколько долгих минут, неловкую тишину, наконец, прервал Ник:

– Ну, раз на этом все, пожалуй, мы поедем, – он вновь по очереди пожал руки Ричарду и Аманде. – Я отвечаю за Эбигейл и прошу вас связываться со мной по любому вопросу касаемо нее.

– Было очень приятно с вами познакомиться, – я мило улыбнулась, снова игнорируя протянутые руки. – Всего доброго.

– До встречи, Эбигейл, – сказала Аманда, напоследок одарив меня сочувствующим взглядом.

Выйдя из дома, мы буквально наткнулись на припаркованную почти под дверью ярко-красную Шевроле Камаро, которой всего пару минут назад тут явно не было.

– Так вот на чем сейчас ездят детишки богатых родителей, – усмехнулась я, обойдя машину и присвистнув.

– Это все, что тебя смутило? – ужаснулся Ник. – Она же в хлам пьяная, и приехала на машине.

– Ничего ты не понимаешь в молодежи, Ник. Поехали уже скорее из этого логова филантропов, любителей читать газету с чашкой кофе на завтрак и… водить машину пьяными.

– Да уж, – Ник снова покосился на машину и зашагал в сторону парковки. – Но я рад, что ты вернулась. Признаюсь, я даже испугался, когда увидел, как ты улыбаешься им. И спасибо, что сделала это ради меня.

– Это было не ради тебя, а ради пачки сигарет. Помнишь, что обещал?

– Конечно, помню. Поехали, раз уж обещал.

Мы сели в машину и уже спустя десять минут остановились возле какой-то забегаловки.

– Кажется, сигарет я сегодня не дождусь.

– Мы пропустили обед. Я же не могу отвезти тебя домой голодной, – улыбнулся Ник, заглушив машину.

– Как мило, что ты заботишься обо мне, но прекращай уже.

– Пойдем, солнышко. Уверен, что тебе понравится, – он вышел из машины и мне пришлось снова последовать за ним.

– Не зови меня так! И откуда ты можешь знать, что мне понравится?

– Потому что я знаю тебя, – он остановился и резко развернулся в мою сторону, отчего я чуть не уткнулась ему в грудь, которая как раз была на уровне моего лица, но смогла уберечь себя от этой неприятности. – Слушай, я знаю, что трепать мне нервы – это твое любимое хобби, но можно хотя бы на один день отключить эту функцию? Это начинает бесить, и я готов бросить тебя здесь одну, а Ванессе сказать, что ты сбежала. Уверяю, она будет прыгать от счастья, одной занозой меньше.

– Ладно, чего разошелся-то. Пошли уже в твою забегаловку.

Мы вошли, и я сразу почувствовала всевозможные запахи, какие не могла представить даже в самых замечательных снах. Это абсолютно не сравнится с той простейшей едой, которой нас кормят в доме. Заняв столик возле большого окна, мы сделали заказ и стали ждать.

– Ты молодец, – вдруг сказал Ник, вырывая меня из мыслей и созерцания жизни города через окно.

– О чем ты?

– Я и представить не мог, что ты действительно можешь быть такой вежливой, – улыбнулся он, – и прости, что я не предусмотрел возможность того, что кто-то мог прикоснуться к тебе. Я совсем не подумал о том, что Аманда такая чувствительная и может вот так выразить свое сочувствие. Даже я испугался в тот момент, когда она накинулась на тебя.

– Это было неприятно, но ты тут ни при чем. Ты не можешь знать о том, что в голове у других людей.

– Как бы я не пытался, я и правда не могу защитить тебя от всего.

– Прекращай уже, мы ведь говорили об этом. Мне не нужна защита, ни твоя ни чья-либо еще. Да, я – маленькая девочка, озлобленная на весь мир из-за того, что осталась совершенно одна в семь лет. И раз уж я выжила в семь, сейчас я тем более вполне в состоянии позаботиться о себе сама. И если ты еще раз скажешь, что хочешь защитить меня, я убью тебя вилкой прямо здесь.

– На секунду я забыл, какая ты язва, Эбигейл.

– Больше, пожалуйста, не забывай.

Тут, наконец, принесли еду, и мы отвлеклись на нее.

– Ответишь мне на один вопрос? – спросила я, чтобы теперь утолить свое любопытство, после того как закончила с едой.

– Конечно.

– Ты уже два года работаешь у нас, но ты ни разу не рассказывал, как попал сюда. Серьезно, ты – симпатичный молодой парень. Зачем ты тратишь свою молодость на нас? Тебе бы учиться, найти хорошую работу, завести семью, а ты возишься с никому не нужными малолетками за копейки. Ради чего? Только попробуй сказать, что по доброте душевной и я ударю тебя. Поверь, у меня есть пара способов сделать это без личных контактов.

– Считаешь меня симпатичным? – хитро улыбнулся он.

Это слегка смутило меня, но лишь не несколько секунд. Я тут же смогла вернуть себе уверенное выражение лица и молча уставилась на него в ожидании ответа на свои вопросы. Он устало провел рукой по лицу и продолжил:

– Хочешь правду? Я тоже не имел чести расти в счастливой и любящей семье. Моя мама ушла от нас сразу после моего рождения, и я понятия не имею, где она. Отец мне никогда про нее не рассказывал, да и мы с ним не то, чтобы были очень близки. У меня вообще такое чувство, что отцу я был не нужен. Он терпел меня лишь из-за того, что у него попросту не было выбора. Зато, как только появилась возможность, он отправил меня учиться в частную школу подальше от себя.

– И ты, даже став взрослым, не попытался найти мать?

– Для чего? Она ушла, ясно дав понять, что ни я, ни тем более отец ей были не нужны. Я не виню ее, но мне совершенно не интересно какие цели она преследовала и как вообще сложилась ее жизнь.

– Что было дальше?

– Когда мне было семнадцать, отец внезапно погиб – несчастный случай. Я тогда жил в частной школе и мне сообщили лишь спустя пару дней. Опеку надо мной взяли родители отца, но, честно говоря, им, как и ему, было совершенно на меня наплевать, да и жили они в другом городе и лишь иногда приезжали повидать меня. Зато от отца мне осталась квартира и прилично денег на банковском счету – он был небедным. Я окончил школу, получил образование и решил, что хочу связать свою жизнь с такими же детьми, как я, которым не повезло по жизни. В деньгах я не нуждался, благодаря активам отца, поэтому мог заниматься только тем, что мне действительно нравилось. Называй это благотворительностью, да как хочешь. Но я ни о чем не жалею, – он повернулся к окну, за которым кипела жизнь и посмотрел куда-то вдаль, словно задумался. – Если благодаря мне хотя бы кто-то почувствует себя счастливым, значит, я все делаю правильно.

– Очень слезливая история, я тронута до глубины души, – фыркнула я, закатив глаза. – И дай догадаюсь, я – та самая «кто-то», которая должна стать счастливой благодаря тебе?

– Не извращай мои слова. Я просто хочу помочь.

– Ясно. Жизнь тебя потрепала, и ты скорее всего сделал что-то, о чем жалеешь, поэтому хочешь восстановить равновесие вселенной, взяв на попечение трудного подростка, – я вновь театрально закатила глаза. – Но теперь хотя бы ясно откуда деньги на шмотки и такую тачку.

– Просто мне в свое время помогли, и я хочу отплатить тем же.

– Но почему именно я?

– Просто, потому что? – он хмыкнул и пожав плечами, продолжил: – Разве этого недостаточно?

– На сегодня достаточно, повезло тебе. Я устала и хочу домой, – для убедительности я встала и зашагала по направлению к выходу.

– Поехали, нам уже давно пора вернуться.

Путь до дома не занял много времени, но я все равно умудрилась задремать. Неудивительно, у меня редко бывают такие насыщенные дни, тем более после бессонной ночи.

– Просыпайся, приехали, – я резко открыла глаза, услышав голос Ника, который в тот момент показался мне самым громким звуком во вселенной.

– Скажи честно, Ванесса дала разрешение на эту прогулку? – спросила я, спустя пару минут после внезапного пробуждения.

– Да, только сама еще об этом не знает.

– Ого, и не боишься?

– Не волнуйся, – улыбнулся Ник. – Она сегодня целый день занята и вряд ли заметила наше отсутствие. Но даже если и так, тебя это не коснется, я сам все решу.

Я усмехнулась и вышла из машины. После такой продолжительной поездки, я почувствовала, как сильно затекло все тело. Замечательный день, ничего не скажешь. Потянувшись и вдохнув последний раз воздух на свободе, я поспешила зайти внутрь. И, кажется, на этом все радости на сегодня закончились.

– Николас Питерсон, что ты себе позволяешь? – не успев даже полностью зайти, мы увидели метнувшуюся в нашу сторону Ванессу. – Почему ты увозишь ребенка черт знает куда без моего ведома?

Она метнула в него такой взгляд, что даже мне самой стало немного не по себе и я неосознанно стала отходить назад, прячась за спиной Ника.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – протараторила я и поспешила убраться, пока волной не задело и меня.

– А ну стоять! – крикнула Ванесса так, что я тут же застыла и потеряла всякое желание хоть как-то двигаться. – Я с тобой еще не закончила.

– Она тут не причем. Пойдемте, я все вам объясню.

Ник взял Ванессу под руку и поспешил увести в сторону ее кабинета под продолжающиеся оглушительные вопли. Я выдохнула. Кажется, в этот раз пронесло. У Ника явно была суперсила успокаивать Ванессу даже когда она была в дичайшем бешенстве, но может все дело было в его голубых глазах и милой улыбочке. Надеюсь, сейчас это тоже сработает. Не хотелось бы ближайшие пару месяцев провести привязанной к батарее в своей комнате. Но даже если меня и не тронут, Нику в любом случае влетит… Хотя он сам виноват, с чего меня должно это волновать?

13 октября

На следующее утро я внезапно открыла глаза намного раньше обычного, и это было дико странно, особенно после бессонной ночи и напряженного дня. А я ведь люблю спать. Только во сне я могу уйти в другую реальность, подальше от этого надоедливого места. Конечно, все остальные еще спали. Решив использовать эту возможность, я встала и оделась – на этот раз потеплее, – взяла пачку сигарет и поспешила занять свою любимую скамейку во дворе, чтобы ненадолго остаться в тишине, пока это еще возможно. Вдохнув такой уже привычный никотин, я решила отбросить все мысли подальше. Просто закрыть глаза и не думать ни о чем, что может быть проще.

– Доброе утро, солнышко, – как гром среди ясного неба прогремел голос Ника.

Я вздрогнула и распахнула глаза. Момент одиночества был упущен. Снова.

– Какое там, – я закатила глаза. – Ты теперь каждый день будешь напрягать меня своим присутствием с утра?

– Вообще-то, я пришел отдать тебе обещанное, – он протянул мне пачку сигарет, но сам остался стоять рядом, – и сказать кое-что.

– Уже боюсь.

– Мне нужно уехать на пару дней по семейным обстоятельствам.

– По каким семейным обстоятельствам, Ник? Ты же сирота, – пожалуй, надо начинать думать прежде, чем говорить. – Извини.

– Жестоко, но ты права. Там открылись какие-то новые факты про наследство отца.

– Но он же умер – сколько? – лет восемь назад.

– Так и есть. Я, если честно, сам не знаю, что там случилось. Но отец долгое время жил в Нью-Йорке, поэтому я еду туда, чтобы все выяснить.

– Ты сказал «Нью-Йорк»? – вскрикнула я и соскочила так резко, что чуть не упала. – Что мне сделать, чтобы поехать с тобой?

– Как минимум, повзрослеть настолько, что не нужно будет отпрашиваться у Ванессы, потому что она ни за что в жизни тебя не отпустит.

– Ладно, пойдем другим путем, – притворившись, что задумалась, я восхитилась тут же возникшей в голове идеей. – Как ты можешь бросить меня? – я наигранно изобразила испуг, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А вдруг со мной тут что-то случится пока тебя не будет? Вдруг я сбегу и попаду под автобус? Или сбегу и напьюсь где-нибудь так, что не смогу вернуться обратно? Ты будешь виноват!

– В тебе пропадает актриса, – усмехнулся Ник моей попытке разжалобить его. – Но я все равно вынужден оставить тебя без присмотра на некоторое время, и я очень надеюсь, что ты будешь вести себя хорошо и не подведешь меня. А как только я вернусь, мы с тобой идем на ужин к Оуэнам, чтобы получше познакомиться с ними.

– Семейный ужин? Фи.

Я наигранно скривилась, опустилась обратно на скамейку и поплотнее укуталась в куртку, которая была на пару размеров больше меня, как я люблю.

– Да брось, они же тебе понравились.

– Тебе показалось. Я делала это ради сигарет.

– Хватит споров, солнышко. Мне пора ехать, – он развернулся и пошел в сторону входа, но в последний момент снова повернулся ко мне, – а тебе пора готовиться к учебе.

– Точнее к пытке, во время которой Ванесса будет пытаться выбить из меня одну дурь, чтобы засунуть другую.

– Кстати, о пытках, насчет вчерашнего можешь не волноваться, я все уладил.

– Я так и подумала. Ты ведь стоишь тут живой и вполне здоровый.

– И почему только я тебя терплю? – он махнул рукой, развернулся и молча пошел дальше.

– Не скучай! – злобно крикнула я уже в закрытую дверь.

В доме нас, как и всех нормальных подростков, обучали. Разница лишь в том, что у нас была своя собственная, так называемая «школа». Все проживающие здесь были разделены на несколько классов приблизительно одинаковых по возрастам. И учили нас все те же, кто следил за нами круглосуточно, ну и некоторые приглашенные учителя. Ванесса вела естественные науки, Сэм учила нас истории музыки и рисования, Эмили литературе, Ник просто был кем-то вроде «помощника учителя», но сам ничего не вел. Для остального же приходили приглашенные Ванессой учителя со стороны. Как бы я это ни скрывала, но мне нравилось так учиться. Я знала, что нормальные дети, которые воспитываются родителями, ходят в нормальную школу. Там они знакомятся с новыми людьми, заводят друзей, общаются со своими сверстниками. Мне этого всего не светило, даже несмотря на то, что здесь тоже были такие же люди, как и я. Но новые лица появлялись довольно редко и именно это мне и нравилось, а вот саму учебу я терпеть не могла. Науки мне не давались, зубрить историю мне было скучно, а искусство меня никогда не интересовало. Поэтому, когда Ник рассказал о своем намерении выучить меня в университете, да еще и за чужой счет, я покрутила пальцем у виска. Только в своей голове, разумеется. В глубине души я понимала, что он пытается заботиться обо мне, но не понимала, зачем ему это нужно. Да и недоверие к людям не разрушить одним хорошим поступком.

День пролетел незаметно. После ужина, я поняла, что валюсь с ног несмотря на то, что ничего серьезного сегодня не делала. Кажется, ранние подъемы не идут мне на пользу. Я зашла в комнату и приготовилась уже отправиться в царство подушек и одеяла, но моим мечтам не суждено было сбыться.

– Как ты, Эбби? – вдруг спросила Джесс, которая сидела на своей кровати. Больше в комнате никого не было.

– Восхитительно. К чему такие вопросы?

– Просто мистер Пи уехал и я… – она замялась, видимо продумывая, как лучше продолжить, – ну, может тебе надо с кем-то поговорить.

– У меня все прекрасно. Что за намеки такие?

– Не злись, я просто хочу поговорить.

– А я просто хочу поспать, – я собралась уже лечь, но меня остановил резкий вскрик Джесс.

– Да что с тобой? Я думала, мы друзья.

– Друзья? Нет. Мы с тобой просто узники, бедные покинутые детишки, вынужденные жить под одной крышей. Извини, если шокировала.

Решив не продолжать бесполезный разговор, я легла в кровать и накрылась одеялом с головой, поспешив поскорее уснуть.

****

– Признаюсь честно, мне не нравится идея мистера Питерсона по поводу твоего попечения семьей Оуэн. Мне кажется, есть более достойные кандидаты.

Я сидела в кабинете Ванессы и выслушивала ее нравоучения уже минут пятнадцать. Не сказать, что такое случалось редко, я уже привыкла. Но в этот раз она как будто решила спустить на меня всех собак.

– Как интересно. И кто же? С удовольствием послушаю.

– Дерзкая девчонка! Прекрати огрызаться, когда я с тобой разговариваю, – она крикнула так, что я даже немного напряглась. – Не испытывай мое терпение. Я с легкостью могу выгнать тебя отсюда и даже мысли не допущу о том, что это неправильно. Или я могу найти таких приемных родителей, которые устроят тебе настоящий ад на земле и к твоей фобии прибавятся парочка новых. Не знаю, почему Питерсон тебя терпит, но я не намерена. Не забывай, благодаря кому ты все еще жива, здорова и имеешь крышу над головой.

– О, выгоните меня? Ну, наконец-то, нормальная жизнь, – улыбнулась я, услышав из ее слов только то, что хотелось мне. – Серьезно, скажите только одно слово, и я прямо сейчас побегу собирать чемоданчик, давно мечтаю выйти отсюда и забыть это место как страшный сон.

– Хватит, – на удивление спокойно сказала она, впрочем, ручка, которую она уже некоторое время крутила в руках, выдавала ее напряжение. – Мое терпение закончилось, немедленно иди в свою комнату. Ты наказана, две недели не выйдешь из дома. И вход в сад тебе тоже закрыт, а если узнаю, что ты куришь в туалете, то до конца наказания потеряешь право даже выходить из комнаты.

– Вы не имеете права!

– Не поверишь, имею. Пока тебе не стукнет восемнадцать, я твой полноправный опекун. Я тебя кормлю, одеваю, обеспечиваю всем необходимым и непослушания не потерплю! – она сжала ручку с такой силой, что бедный пластиковый корпус норовил вот-вот треснуть. – И раз уж Питерсон оставил тебя на растерзание мне, пусть и всего на пару дней, выхода у тебя все равно нет. А теперь вон отсюда и до ужина из комнаты не выходи!

Я вышла из кабинета и хлопнула дверью так сильно, что казалось затряслись стены. От бессилия и злости перед глазами все потемнело, я облокотилась о стену. Я привыкла к тому, что за меня все решают – это было нормально, когда я была ребенком. Но сейчас все внутри меня противится тому, чтобы абсолютно чужие люди решали мою судьбу. Пусть даже в чем-то она и права – то, что я выжила в детстве было полностью ее заслугой. О которой, между прочим, ее никто не просил. Отлепившись от стены, я зашагала по направлению к комнате.

Был уже довольно поздний вечер. В нашей комнате было тихо, только Джесс лежала в своей кровати, видимо переписываясь с кем-то в телефоне. Заметив меня, она отвернулась к стене, полностью проигнорировав мое присутствие. Должно быть я и правда сильно ее обидела вчера. Ну и к черту, друзья мне тут не нужны. Я легла в кровать и решила хотя бы пару часов поспать. Но моя затея успехом не увенчалась, потому что я резко открыла глаза, услышав звук входящего сообщения на своем телефоне. Это было максимально странно, учитывая, что у меня не было настолько близких знакомых вне дома, а все, кто здесь, общались между собой без помощи космических технологий.

«Как ты? Очень надеюсь, что ведешь себя хорошо. Скоро возвращаюсь. Ник. P.s. Забыл уточнить, постарайся, пожалуйста, не раздражать Ванессу, сейчас от этого зависит твое будущее.»

Отметив про себя, что он слегка опоздал со своими наставлениями, я быстро набрала в ответ «принято» и убрала телефон. К несчастью, сон как рукой сняло. Джесс продолжала меня игнорировать, полностью увлекшись телефоном. Как же мне хочется убраться отсюда. Выйти и убежать, сесть на первый попавшийся автобус и уехать так далеко, как только смогу.

Спустя какое-то время меня разбудили странные звуки в комнате. Похоже, я все-таки смогла вновь заснуть. Повернувшись в сторону нарушителя спокойствия, я увидела Джесс – очевидно, кто еще мог находиться в ее кровати. Она лежала, накрывшись одеялом с головой, и с кем-то разговаривала. Я решила не беспокоить ее и дождаться завершения разговора. Спустя минут семь она, наконец, отложила телефон и выползла из-под одеяла. Я решила заговорить с ней.

– Джесс, все нормально? – шепнула я.

– Замечательно, – так же тихо ответила она, даже не повернувшись в мою сторону.

– Прости за то, что я сказала, что мы не друзья.

Несколько минут молчания. Я решила, что она все еще злится, тогда я понятия не имею, что делать. Уже успев закопаться глубоко в свои мысли, я наконец, услышала голос Джессики:

– Все хорошо, я не в обиде, – она повернулась в мою сторону, подтверждая свои слова. – Знаешь, на самом деле я давно должна бы уже привыкнуть к тому, что ты все время говоришь обидные вещи. Которые, тем не менее, чаще всего оказываются правдивыми.

Я улыбнулась и с облегчением выдохнула, отпуская эту проблему. Не то чтобы я так переживала из-за этого, но сам факт, что кто-то злится на меня, причинял дискомфорт.

Дождавшись, пока обе мои соседки окончательно уснут, я вскочила с кровати. На носочках прошмыгнула к двери, схватив по пути куртку и обувь, и выскочила в коридор.

Иногда по ночам я просто гуляла, представляя себя свободной и независимой. Ходила по улицам, осматривая окрестности, будто сейчас день и на улице не опасно. Но совсем недавно у меня появилась другая цель. Я стала сбегать, чтобы ночами подрабатывать в магазинчике недалеко от дома. Разумеется, днем меня бы никто не отпустил – это было просто запрещено правилами – поэтому мне ничего не оставалось, кроме как немного их нарушить. И по этой же причине об этом не знал абсолютно никто, даже Ник – для него у меня была легенда о бесконечных похождениях по клубам, которую он принял легче, чем принял бы мои жалкие попытки заработать. Я знала риски и была к ним готова, учитывая, что я с детства понимала: рассчитывать я могу только на себя. Через год Ванесса вышвырнет меня из дома, и я хочу быть к этому готова, по крайней мере, материально.

Используя свою недюжинную харизму и природное очарование, мне удалось договориться с владельцем крошечного круглосуточного продуктового магазинчика о том, что я буду работать у него несколько часов по ночам. Пусть неохотно, но он согласился нанять меня неофициально, решив, что ему самому было бы неплохо чаще отдыхать. Он платил мне копейки, да и работа была неидеальной, но я старалась терпеть, постоянно себе напоминая ради чего все это.

– Привет, Бен, – улыбнулась я, войдя внутрь.

Бен – темноволосый парень средних лет – ответил мне такой же улыбкой. Он купил это место несколько лет назад и буквально «возродил его из пепла». Раньше оно не пользовалось особой популярностью, что странно, учитывая его удачное расположение в спальном районе. Теперь же здесь был постоянный поток покупателей, обычно одних и тех же.

– Как сегодня дела?

– Получше, чем вчера, – усмехнулся он, пересчитывая небольшую пачку мелких купюр. – Сегодня завезли товар, кстати. Можешь взять пару пачек сигарет, твои любимые, – он кивнул в сторону прилавка.

– Спасибо! – еще одним плюсом этой работы, помимо зарплаты, было то, что Бен в хорошие дни разрешал мне брать сигареты, что очень облегчало мою жизнь. – Приберегу на черный день.

– Прости, но вся твоя жизнь будто один сплошной черный день.

– Поэтому сегодня я возьму еще вот эту дорогую пачку, – схватив с верхней полки сигареты, которые были намного дороже, чем остальные, я невинно улыбнулась.

– Эй, мы так не договаривались, – он вздохнул и уставился на часы, – но на споры у меня все равно нет времени. За эту пачку должна будешь задержаться сегодня на час дольше.

– Ты же знаешь, что я не могу. Я к шести должна вернуться назад.

– Ты сбегаешь оттуда каждый день уже черт знает сколько времени, – усмехнулся он, положив деньги обратно в кассовый ящик. – Ни за что не поверю, что у тебя нет способов вернуться туда незамеченной.

– У меня ни разу не было необходимости делать это.

– Я заплачу как за два часа, – он улыбнулся, протянув мне несколько купюр – чуть больше, чем обычно.

– Договорились, босс, – хмыкнула я, спрятав свою добычу в карман.

Ночь прошла быстро и без происшествий. Было чуть больше семи утра, когда я смогла, наконец, отправиться домой. Погода стояла серая и пасмурная, да и настроение в целом сегодня было такое же. Сегодня мне предстояло вновь пол дня провести с Ванессой и другими учителями, как и каждый будний день, слушая их ужасно скучные уроки и делая вид, что мне безумно интересно.

Запрыгнув в окно в туалете, я взмолилась всему существующему, чтобы никому не попасться на глаза. В это время как раз многие уже просыпались и занимали очередь в ванну, а Ванесса готов�