Миха Алхим
Глава 1 – Сан Франциско
США. Штат Калифорния. Поздний вечер.
Облокотившись на холодную стену, Миха вместе с наркоманами ждал прихода дилера. В отличие от наркоманов, он ждал не дозы, а самого дилера. Этой ночью придёт "смотритель" этого лагеря. С ним у Михи должна была состояться встреча. Проникнуть в этот лагерь составило некоторого труда. Также пришлось договориться с местными. Кому-то досталась пачка сигарет, а кому-то пинок под зад. После очередной дозы наркоманы перестали обращать на него внимание. Главное, что всем всего хватило.
В Сан-Франциско Миха приехал по работе. А работа у него была необычная. Он решал вопросы, связанные с потусторонним миром. Точнее с Мирами. Словно слоёный пирог, потусторонний Мир делился на слои или обертоны. Каждый слой базировался на своей частоте вибраций. Сперва все Души попадали в Царство Духов. После через Загробную Службу Ямы в Чистилище. А дальше по соответствию в Ад или на Небеса. Были и те, кто миновав Чистилище, сразу поднимались на Небеса или низвергались в Ад. Между этими слоями туда-сюда скользили "челноки". Живые люди с необычными способностями. Шаманы, Боны, Бодхисатвы и такие как Миха, которые не принадлежали к конкретному эгрегору, но принимали все религии. После того, как пропал Наставник, Миха шёл по его следу. И сейчас он привёл его в Сан-Франциско. В место, где некая тайная организация занималась воровством душ в обход Загробной Службы Ямы.
Тихая ночь колыхнулась эмоцией радости. До этого поле над лагерем висело затхлым покрывалом, а сейчас оно изменилось, словно приподняли краешек. "Дилер пришёл", подумал Миха. Кто-то уже получил дозу и по улице пролетела эмоция эйфории. Наркоманы зашевелились. Миха ощутил ещё несколько экзальтированных приливов. Из под тряпок и картонных коробок стали вылезать серые тени наркоманов. Уже не людей, но ещё не духов.
Джек быстро двигался по краю трущобного лагеря. Сегодня ночью решится его судьба. Сможет ли он освободиться или останется прикованным к этой улице наркоманов. За свою жизнь он много сделал плохого. Но сейчас был уже край. Дальше так жить он не мог. Но и умирать с багажом свершённых дел означало скатиться прямо в Ад. Джек скидывал коробки в сторону оживающих наркоманов и бежал дальше. В коробках лежали чётко рассчитанные дозы на конкретное количество "жителей". Этот квартал был под попечительством Джека, неким средством искупления государства перед доведёнными до отчаяния жителями. Правительство штата выбрала большую автомобильную парковку в самом центре наркоманского района. Управляющим поставили Джека, не предоставив ему выбора. Точнее выбор был: работа или пожизненное. Джек предпочёл свободу. Ведь она давала шанс хоть что-то изменить. Он зачистил парковку и перекрыл её заборами. Все на районе знали про это место. Знали, кому оно принадлежит. И знали, что будет с теми, кто нарушит правила. Стоянка быстро обросла умирающими наркоманами. Сюда попадали лишь самые немощные. Без работы, без лица и без сил. Каждый из них брал ровно столько, сколько было отмерено. Воровство было равносильно смерти. Хотя смерти они не избегали, а лишь оттягивали её на потом. "Кормили" жителей трущоб дважды. В обед вместе с глюкозой и витаминами. Ночью в чистом виде. Утром приходили уборщики. Они собирали тела не проснувшихся и увозили их за город, в федеральный крематорий. На их место выбирались новые, еле живые наркоманы. Из тех, которые скапливались на границах квартала. Некоторые так и оставались лежать у забора, пока их не увозили на сжигание.
Миха поднялся и заковылял вместе с остальными потерянными. Спящие трущобы превратились в кишащий муравейник. Миха отошёл в сторонку от образовавшейся очереди и наблюдал, как пришедший Джек раскладывал последние коробки. Закончив, тот кивнул Михе и пошёл в сторону. Миха оторвался от стены и последовал за ним. Зайдя в здание бывшей гостиницы, они молча поднялись на третий этаж в просторный номер с видом на трущобы. Джек закрыл дверь.
– Принёс, что просили? – спросил Миха.
– Да! Всё по списку. Это поможет? – спросил Джек.
– Делай, как я говорю, и всё будет хорошо, – забирая сумку, ответил Миха.
Он посмотрел внутрь: два килограмма соли, четыре свечи, фиолетовые ленты и шаманская тыковка с пробкой. Всё по списку. Миха достал пакет с солью, прошёлся по большому залу и остановился напротив мрачной картины.
– Неси сюда два стула и садись, – приказал он.
– Зачем?
– Заткнись и неси! Один здесь, а второй поставь напротив!
Миха ткнул пальцем в пол. Джек послушно расставил стулья и сел на первый стул. Миха стал сыпать соль вокруг стула. Когда круг замкнулся, Миха произнёс мантру, и та вспыхнула синим пламенем.
– Телефон? – протягивая руку спросил Миха.
Джек достал смартфон и передал его. Миха включил компас и сверился со сторонами света. Достал из сумки четыре разноцветные свечи. Поджёг и расставил их относительно компаса. После этого он подошёл к окну и посмотрел на засыпающих наркоманов.
– Что дальше? – не выдержал Джек. – Мне посоветовали вас как специалиста.
– Боишься? Правильно делаешь! – усмехнулся Миха.
Джек нервно заёрзал на стуле. Миха специально вёл себя вызывающе. Для внутренних перемен Джек должен смирить свою гордыню и довериться. Причём сделать это он должен был искренне. Иначе, чтобы Миха ни предпринимал, результата не будет.
Миха подошёл ближе и встал напротив Джека.
– Выдохни. Раз ты решился! Самое страшное уже позади, – Миха сел на стул. – Расскажи, как ты в это ввязался.
Джек достал сигареллу и затянулся. Выдохнув дым, он начал рассказ.
– Когда-то Сан-Франциско был чистым и красивым городом. Я родился здесь. И для меня этот город всегда был особенным. По малолетству мы с друзьями часто хулиганили. Потом занимались мелкими кражами. Потом "воспитывали" мужеложцев. Гнали их голыми через весь город. – замолчав, Джек снова затянулся. – А после пришли наркотики, образовались банды. Мы тоже создали свою банду. Многое приходилось делать, чтобы отстаивать свои границы и не пускать эту дрянь в город. Правительство тоже пыталось бороться, но с каждым годом проигрывала всё больше территорий. Улицы заполнялись грязью и разлагающимися телами. Тогда на меня вышли ребята в костюмчиках. Всё как в кино. Идея состояла в том, чтобы контролировать поток умерших. Создали на парковке лагерь и свезли туда умирающих… – Джек затянулся, удержал дым и выдохнул, – Вроде как хорошо. Самых страшных бедолаг собрали в одном месте и за счёт государства продлевали им жизнь…
– Но? – спросил Миха.
– Но под крылом правительства этот лагерь оказался пунктом сбора душ сатанинской церкви, – Джек бросил окурок и придавил его ботинком. – Я сначала смеялся, а потом решил сам раздавать "паёк".
Джек нервно посмотрел на стену, где висели часы.
– Примерно в это время раздаются тихие стоны. Они пробираются под кожу. В мозг. Они сводят с ума, – Джек обхватил голову руками.
– Последние вздохи умирающих, – кивнул Миха.
Джек перевёл дух и продолжил.
– Приходят трое в чёрном. Отрезают большие пальцы. Что-то мычат и уходят. Утром чистильщики собирают тела без пальцев и отвозят в крематорий.
Джек замолчал. Его лицо побледнело, а взгляд хаотично бегал в воспоминаниях.
– Сколько за сутки? – спросил Миха.
Джек вздрогнул.
– От пяти до десяти.
"Целый ручеёк утекает мимо Службы Ямы. Боюсь представить, как он рассердиться, когда узнает об этом", подумал Миха. В этой жизни он не встречался с Владыкой, но по рассказам Наставника имел представление. Миха встал и подошёл к окну. Темнота сгущалась. Жители трущоб расползались по коробкам, чтобы предаваться своим грёзам. Миха вернулся к Джеку и посмотрел на него в упор.
– Чего ты хочешь ? – резко спросил Миха.
Джек нервно закрутился на стуле.
– Сохранить жизнь? Разорвать контракт? Или продлить на новых условиях? – Миха сел на стул, – Говори искренне. Что тобою руководит?
– Не знаю! – закричал Джек, – Мне страшно! Я хочу, чтобы это мракобесие прекратилось. Хочу перестать слышать эти стоны. Хочу исправить, что смогу.
Его порыв был искренним и шёл из глубины.
– Уверен? – переспросил Миха.
Джек взял себя в руки и собрался с мыслью.
– Моя жизнь состоит из сплошного дерьма. Этот лагерь перевернул мою голову. Я больше не могу видеть, как жалких торчков, прошедших через адские страдания, забирают на ещё большие страдания в мире демонов…
Миха задумчиво почесал подбородок.
– Я тебя услышал, – сказал он и достал из сумки фиолетовые ленты. – Положи руки на ручки стула!
Джек покорно положил руки. Миха обмотал их лентой и привязал к ручкам.
– Ноги подтяни к ножкам! – повелел он.
Джек пододвинул ноги. Миха примотал их второй лентой. Встал и подошёл к шкафу с зеркальной дверью. Вырвал её и установил напротив Джека.
– Чтобы не происходило, не покидай круга. И не смотри в зеркало, пока я этого не прикажу.
Джек кивнул. По его бледному лицу капал пот.
С улицы послышался вздохи. Души покидали свои тела, словно лопались пыльные мешки. Миха подошёл к окну и посмотрел на лагерь. В полумраке появились три худых сатаниста в чёрном. Миха схватил сумку, выскочил из пентхауса и побежал по лестнице вниз. "Это нелюди не ожидают нападения. Тем более они дохлые, как сами наркоманы. С ними я справлюсь без труда", думал он. Если эти сборщики не добудут пальцы наркоманов, то их души не попадут в приёмную к демонам, а зависнут в этом лагере. Демон на той стороне занервничает и отправит Беса разобраться. А если бес не вернётся, то разбираться придёт сам "Кукловод". Миха выбежал из здания. Трое в чёрном разделились, что ещё больше облегчило задачу. Через пару минут все трое лежали в большой коробке без сознания. Арсенал Михи пополнился тремя ножами. Изогнутое лезвие из особого металла, похожее на короткий серп. Рукоятка из кости с демоническими печатями. Вложив их в руки живых наркоманов, Миха спрятался среди них. Он сел в асану и стал удлинять дыхание. Полностью расслабив тело, он замедлил пульс до минимума и стал созерцать происходящее своим Духом. Пока было рано выходить из тела. Шесть блеклых душ склонились над своими замершими телами. Было видно их недоумение. Они ещё не поняли, что умерли. Раздался двойной выдох и седьмая душа оторвалась от тела. Души остальных ещё живых наркоманов зависали в самих себя. Их глаза были наполнены мелькающими картинками, в которые они уставились, как в телевизор. Пространство всколыхнулось, разверзлось и из огненного портала вышел красный Бес. Он был похож на большую кровавую жабу. Только вместо глаз у него были две большие ноздри. С клыкастой пасти капала бурая слизь. На шее висела связка из мелких черепов, а передние лапы заканчивались когтями. Портал за его спиной схлопнулся. Бес жадно втянул воздух. Его пузо раздулось. На шее застучали черепки. Он искал запах ножей. В первую очередь ему надлежало разобраться с непослушными исполнителями. Сам он не мог воплотиться в физический мир и отрезать пальцы. Заметив Беса, семь душ в ужасе забились кто куда. Почуяв ножи, Бес направился в сторону Михи. Он приблизился к месту и остановился. Один из наркоманов с ножом очнулся. Он вытаращил глаза, показал пальцем на Беса и замычал. Бес пошёл на него. Махая ножом по воздуху, наркоман пытался прогнать злое видение. Бес раскрыл свою лягушачью пасть и длинным языком вышиб душу из тела наркомана. Нож звякнул об асфальт. Душа отлетела в сторону и осталась лежать на земле. Бес схватил языком нож, проглотил его и замер. Миха достал из сумки шаманскую тыковку. Южно-Америкие индейцы применяли их для ловли Голодных Духов. А после подчиняли себе и использовали для перемещения по злачным областям Ада. Миха открыл пробку и стал свистеть, имитируя пение ночной птицы. Из тыковки вырвался смерч. Он окутал собой Беса и всосал внутрь. Миха заткнул отверстие пробкой. Сердце ускорило свой темп. Голову охватила боль. Такие переходы вызывали резкое повышение давления. Миха достал из кармана капсулу и проглотил её. Голову моментально отпустило. В руках появился жар. Забрав у наркоманов два оставшихся ножа, Миха поспешил в гостиничный пентхаус. Тело Джека безмолвно свисало на стуле. Миха просканировал комнату внутренним взором. В комнате не было духов. "Попался" улыбнулся Миха. Он поставил стул сбоку от Джека, тем самым освобождая зеркало от преград. Сел на него и пихнул Джека ногой.
Тот очнулся и поднял взор на Миху. Его глаза были затянуты чёрной плёнкой.
– Освободи меня! – прорычал Джек.
Его голос был низким и гулким.
– Сначала назовись, – спокойно ответил Миха.
Дух дёрнулся в попытках освободиться.
– Ты кто такой? – зарычал он.
– Назовись! – Миха поднял тон и придавил волей.
Джек пыхтел и тужился пытаясь освободиться.
– Давай я тебе помогу, – с ухмылкой произнёс Миха, – Скинем с тебя одежды! Джек! Посмотри в зеркало!
Захваченное тело замотало головой.
– Дже-е-к. Посмотри в зеркало! – Миха прибавил к словам свою ярость. – Я знаю, ты меня слышишь!
Голова Джека стала медленно подниматься.
– Смотреть! – рявкнул Миха.
В зеркале отразилась сущность, захватившая тело Джека. Она поспешно выбралась из тела, но оказалась заперта в магической решётке. Тело Джека обвисло. Теперь сущность не могла сбежать и не могла вселиться обратно. Она была серой, тощей, с длинными руками и большой головой. Два чёрных глаза смотрели со страхом.
– Зорг! – выругался Миха.
Представитель не человеческой расы, которая давно находится на нашей планете. Сущности, которые в ходе своей эволюции отказались от эмоций и развивали исключительно интеллект. При их огромной вычислительной мощи обмануть их было несложно. Они не способны просчитать нелогичное поведение. А человек на эти дела первый во Вселенной. Особенную сложность для них представляли женщины. В двадцатом веке они часто похищали их для исследований. Но ни сами женщины, ни генетические опыты не смогли объяснить их поведение. Вместо того, чтобы захватить человечество, они сами стали рабами демонов.
Миха был недоволен. Не эту шестёрку ловил он. Он рассчитывал на демона или на чёрного мага. Миха достал два ножа и показал их.
– Ты передал людям два запрещённых артефакта, а также занимался контрабандой душ в обход службы Ямы… Ты же понимаешь, чем это карается? – Миха уставился в пустые чёрные глаза.
– Человек предлагает торг? – спросил Зорг.
Миха поморщился. Не любил он серых. Меланхоличные создания без чувства юмора и каких либо других чувств. Холодная логика без творческих способностей. Дотошные исполнители без угрызений совести. Единственное, что они не смогли побороть – это чувство страха.
– Расскажи мне, Кто тебя сюда послал?
Зорг молчал. Страх перед "хозяином" был сильнее, чем перед наказанием.
– Думаешь, я сдам тебя Владыке? – Миха злобно усмехнулся. – Бывают наказания и похлеще, чем в Загробной Службе. Видишь этот нож? Пентаграммы на нём интересные такие. – Миха поднял один из серповидных ножей и посмотрел на него. – Видишь этот символ? Он означает покорность Сатане. А вот этот – бессрочность договора. И ещё вот здесь Примечательная печать! Она говорит, что будет оборван цикл перерождения на родной планете.
Миха лукаво посмотрел на Зорга. И без того огромные глаза стали ещё больше. Миха впервые увидел, как моргает Зорг. Нож в руках Михи был способен не только обрезать его жизненную нить, связывающую душу с его настоящим телом. Но и превратить в безвольного раба до скончания времён.
– Говори, – сухо произнёс Миха.
– Я мало что знаю, – быстро ответил Зорг. – Приставлен к этому пункту. Собирают люди и передают мне…
– А ты кому?
Зорг молчал. Миха тяжело вздохнул и влил в нож силу. Пентаграммы вспыхнули алым светом.
– Я оставляю души на Перевале Страданий.
– То есть искать тебя некому? – Миха направил нож на сковывающее поле. Оно стало медленно расползаться.
– В крупных городах есть подобный этому пункту. Раз в лунный квартал все руководители ячеек собираются для отчёта, – выпалил Зорг.
Миха убрал нож.
– Кто вас собирает? Имя демона!
– Не знаю. Мы видим его как столп красного пламени. Любопытных он сразу поглощает, – оправдался Зорг.
– Когда следующий сбор?
– На чёрную луну. В Денвере.
– Сколько ячеек?
– 13.
Зорг замолчал и уткнулся в стену. Он сказал больше, чем мог себе позволить. И сейчас собирался провести обряд стирания памяти. Миха не мог ему этого позволить.
– Вернёмся к наказанию и искуплению, – произнёс он.
Зорг очнулся.
– Что предлагает человек?
– Все души должны быть возвращены!
– Это невозможно, – холодно ответил Зорг.
– В таком случае, точка сбора переходит во владение Света до тех пор, пока души не уравняются. Согласен?
– Моя какая роль?
– Будешь как и раньше решать вопросы с людьми из правительства и отсчитывать души обратно. Согласен?
Зорг задумался вычисляя наилучший вариант. Прогнав все варианты через свой мозг, он согласился.
– Согласен, – подтвердил он.
– Вот и хорошо! – Миха встал со стула и поднял два пальца, – Призываю Ангела Свидетельствования из Царства Небес. Призываю Жнеца из Загробной Службы Ямы.
Комната осветилась двумя вспышками, из которых вышли Ангел и фигура в чёрном балдахине в маске Льва. Не опуская пальцев, Миха обратился к пришедшим,
– Призываю вас стать свидетелями нарушения Кона Равновесия и передачи запрещённых технологий.
Миха указал на ножи и передал мыслеформу содеянного. Ангел кивнул, а Жнец гневно зашипел.
– Я. Миха Алхим, – продолжил Миха, – Выношу свой приговор, – пальцы Михи осветились нимбом. – Да будет передано в Чистилище столько же Душ, сколько было отдано Тьме. Зорг посвятит свою жизнь выполнению данного условия до тех пор, пока последняя Душа не перешагнёт порога Света!
Ангел поднял два пальца, оповещая согласие. Вокруг них осветился нимб. Нехотя Жнец также подняла два пальца. Осветился чёрный нимб. Нимбы вспыхнули и потухли. Жнец забрал ножи. Гневно зыркнул на Миху, исчез. Ангел оСвидетельствования остался. Миха снял защиту и Зорг пропал. Миха отвязал ленты и нейтрализовал круг из соли. Джек стал приходить в себя. Он посмотрел на Ангела, потом на Миху.
– Джек! Ты готов подтвердить делом свои слова? – спросил его Миха. – Согласен ли ты стать паромщиком и сопровождать заблудшие души на тот Свет?
Джек кивнул.
– Подними два пальца вверх!
Джек встал и поднял два пальца вслед за Михой. Ангел поднял свои пальцы. Вспыхнуло три нимба. В Джеке блеснул и погас голубой кристалл. Ангел пропал. Джек еле держался на ногах. Его всего трясло. Он упал на колени и его стошнило чёрной жижей. Миха поднял его.
– Поздравляю! Договор переписан! – Миха обнял Джека.
Тот заплакал на его плече. Миха посадил его на стул и дал прорыдаться. Когда Джек успокоился. Миха стал объяснять, что с ним будет происходить дальше.
– Через пару дней станут приходить видения. Записывай их. Ещё через некоторое время ты начнёшь видеть Духов. Старайся не обращать внимание на тех, за кого ты не отвечаешь. Если узнают, что ты их видишь, прилипнут и будут доставать. Поэтому научись создавать защиту из своего Кристалла. Доверяй своему чутью. Через него на тебя снисходит Божье Разумение. Души умерших передавай напрямую Жнецам Загробной Службы. Они пройдут очищение в Чистилище и переродятся в животных по Кону Соответствия. Не переживай за них. Таким образом, их Души смогут отдохнуть и подготовиться к перерождению в человека. В крайних ситуациях призывай Жнецов.
Миха показал ему, как это делать. Но попросил не призывать по пустякам, а стараться всё решать самому. Напоследок Миха обнял его. Джек снова зарыдал.
– Не волнуйся. Ты теперь на светлой стороне! – успокаивал его Миха.
Миха летел из Сан-Франциско в Токио. Наставника найти не удалось. По тем крупицам, которые Миха смог собрать, стало ясно, что Наставник покинул пределы США. Была надежда, что он вернулся в Россию. Поэтому из Токио Миха собирался в Ташкент и оттуда отправится на Алтай. Миха очень надеялся, что Наставник находится там, в избушке лесника. Прошло уже более пяти лет, как тот ушёл. Без слов прощания. Без намёков. Был обычный вечер обычного дня. Он просто ушёл и не вернулся. Все пять лет Миха пытался понять почему. И все пять лет искал куда. Кусочки пазлов неохотно складывались в смутную картину. Идя по следу и походу выполняя задания, Миха двигался от точки к точке. Пришло сообщение на пейджер. Миха включил свой телефон и ввёл код с пейджера. Это было сообщение от Махи. Маша или просто Маха выполняла роль менеджера Михи. Она решала все вопросы, связанные с матричным миром. Подкидывала высокооплачиваемые задания, с доходов которых решала все финансовые вопросы. Миха одел наушники и включил голосовое сообщение. "Ты сейчас в Токио летишь. Так совпало, что там пустяковое дело. На днях умер Глава большого холдинга, а завещание не известно куда положил. Предлагают хорошую оплату! Забронировала тебе капсулу на первое время. Дальше сам разберёшься. Накинула тебе денег на карту. Напиши список, что нужно будет. А пока ты там разбираешься, я поищу более удобный маршрут в твои горы. Ну всё. Я побежала. Сегодня девичник у подруги". На этом сообщение закончилось. Миха пролистал данные. Написал список необходимого. Снял наушники и посмотрел на монитор. До Токио ещё 7 часов лёту.
Глава 2 – Токио
Токио встретил Миху поздней ночью. Городской транспорт уже не работал и добраться до отеля можно было только на такси. Сняв наличку с банкомата, Миха сел в такси и поехал в район Окубо. Капсульный отель хоть и находился в Корейском квартале, но обстановка была чисто в японском стиле, максимум практичности и ничего лишнего. Получив вещмешок, Миха сходил в душ и поднялся на капсульный этаж. Яйцевидные капсулы в два ряда, словно находишься в космическом корабле с барокамерами. Миха не был в настоящем космическом корабле и этот вид его не вдохновил. Он лишь печально вздохнул. Надев пижаму и устроившись в капсуле, он достал свой телефон и перечитал задание. Почти три дня назад, в возрасте 108 лет почил Глава, владеющий большим холдингом “Хосю”. У старика осталось шесть дочерей и куча внуков, но ни намёка на завещание. Дети начали делить, спорить и ругаться, в результате чего было решено найти завещание любой ценой. Миху наняла старшая дочь, госпожа Хината, которой уже было за 80 и она практиковала буддизм. В 9 утра у отеля будет ждать транспорт, который отвезёт его на встречу. Прочитав приложенные документы об этикете, Миха вытянулся и уставился в потолок капсулы. “Когда я был в Японии в последний раз?” задумался он. В этой жизни только транзитом. А последние перерождение здесь было в эру Мэйдзи, во времена русско – японской войны. Тогда Миха был юным подростком, воевавшем на стороне Японской империи. С приходом иноземцев в Японию, эпоха гордых самураев прекратило своё существование и в моду вошло стрелковое оружие. Кодекс “Бусидо” трещал по швам. Нравы шатались, а правительство втянуло страну в бессмысленную войну. Та жизнь не была наполнена глубоким смыслом. Самым ярким моментом стала героическая смерть. Миха вытащил с поля четверых сослуживцев и был убит русским офицером, пытаясь спасти пятого. А сейчас Миха родился на русской земле. Вот такой забавный казус. Миха помнил несколько своих перерождений. В сновидениях некоторые проживал вновь. Но любое его воспоминание обрывалось на моменте смерти. Засыпая, Миха вспомнил вечер, когда видел Наставника в последний раз. Он каждый раз прокручивал эту сцену перед сном. Раз за разом, чтобы найти очередную зацепку.
Заиграла музыка будильника, загорелся тёплый свет. Капсульный отель снимался только на 9 часов. Эта сеть так и называлась – 9h. Японцы посчитали: один час на душ, семь часов на сон и час на сборы. Более девяти часов может негативно повлиять на психику. Для Михи, прожившего неделю в колодце сирийской пустыни, это показалось смешным. Внизу у гостиницы стоял японец в дорогом костюме и держал лист бумаги с надписью Mixa. Судя по тому, как тот стоял, он отлично владел боевыми искусствами. Глаза ничего не выдавали, но чувствовалась сильная воля. Миха замедлил шаг и выдохнул. Остановив дыхание, он запел про себя Спас Сергия Радонежского. «Господи помилуй, Господи, спаси». С каждым шагом видение Михи крепло и обретало форму. Под манжетами японца проявились татуировки. Две лапы дракона переходили в хребет и сходились на спине в скрученный хвост, на котором сидел Будда. На лопатках красовалась клыкастая пасть, склонившаяся к его голове. Миха вернул дыхание, подошёл и поприветствовал японца.
– Амито Фо, – произнёс он буддийское приветствие и немного склонил голову.
– Амито, – улыбаясь ответил японец и также склонил голову.
Он открыл дверь машины, приглашая Миху сесть. Закрыв за ним дверь, японец сел на место водителя, и они поехали. За стеклом замелькали вывески. Над головой зашумел монорельс. Люди, как всегда, куда-то торопились. Японцы сами по себе очень исполнительные люди. Как муравьи, они чётко выполняют предписанные обязательства. С шести лет им прививают коллективизм. К шестнадцати они готовы нести пользу. Звучит очень сладко, но в действительности в Японии один из самых высоких показателей самоубийств. Не все могут вынести жёсткую иерархию.
Когда они выехали из центра и направились в горную часть за Токио, Миха решил собрать первоначальные сведения.
– Миха, – представился он.
– Мися! – повторил японец, – Харуки, – представился он.
– Харуки сан, мне нужно что-то знать ещё до встречи? – Миха незаметно для себя перешёл на японский. В этом ему помогла память реинкарнации.
Харуки с интересом посмотрел на него.
– Вы долго жили в Японии, Миха сан?
– 21 год на острове Хоккайдо, – ответил Миха и снова вспомнил, как сражался против русской Империи.
– Точно! Слышу знакомый акцент, – улыбнулся Харуки, – А я местный. Работаю на семью господина.
– Соболезную. Как он умер? – спросил Миха.
– В уединении, Миха сан. Закрылся со своим слугой на семь дней. После чего слуга оповестил о кончине…
Они помолчали немного.
– Тело где?
– Лежит в главном зале. Его запретили трогать, до тех пор пока не прибудут монахи для провождения в загробный мир.
– Буддийские?
– Они самые! Вы отдыхайте, Миха сан. Ехать далеко. Приедем. Всё расскажут.
Миха немного откинул кресло. Настолько, чтобы не вызывать у Харуки волнения. Всё же они скованы рамками правили. Миха стал размышлять о деле. Вспомнился анекдот: «Я готов делать что угодно, лишь бы лёжа». Улыбаясь, Миха задремал. Между явью и сном есть хорошее местечко, где мозг активно анализирует информацию. Первое, что всплыло, это Харука сан. Он непростой человек. Дракон на татуировке выказывал высокий статус бандитского влияния. Но, судя по тоже татуировке, к Якудза Харука не имел прямого отношения. Его татуировка не соответствовала их стилю. Вторым всплыло действие, на которое пошёл Глава семьи. Предчувствуя близкую смерть, вместо того, чтобы броситься к врачам, он уединился. Миха чуял, что Старик это сделал не из прихоти, а по каким-то соображениям.
Миха пробудился, когда они стали подъезжать к воротам. На горном склоне, поросшим хвойными деревьями, стоял большой деревянный дом. Судя по всему, его поставили год или два назад. Харуки повёл Миху в боковую часть дома, где их ждала нанимательница – Хината старшая дочь Главы. За столиком сидела пожилая японка в белом траурном халате, одетого поверх буддийского оранжевого.
– Намасте! – поприветствовала она.
– Намасте, госпожа Хината, – ответил Миха и почтительно сложил ладони.
– Рада приветствовать вас, – по-русски, но с трудом произнесла она.
– Аригато, – ответил Миха, – Мы можем говорить с вами на вашем языке.
– Благодарю, – ответила старушка и расслабилась, – Миха сан, в нашей семье умер Глава и мой отец. Мы хотели бы, чтобы вы проводили его на тот свет.
– Благодарю за ваше доверие. Но разве Глава не исповедовал буддизм и ни монахи должны провести его через Бардо?
– Миха сан, у вас острый ум! – старушка преклонила голову. – Мой отец не оставил завещание. Семья может расколоться. Вы сможете найти последнюю волю Главы?
– Для этого мне нужно осмотреть тело. И его личная вещь, – ответил Миха.
– До прибытия монахов тело трогать нельзя! – строго предупредила госпожа Хината.
– В этом нет необходимости. Мне нужно присутствовать рядом.
Харуки отвёл Миху в центральную комнату, где лежало тело Главы. Оно лежало на боку в позе эмбриона и было укрыто белым саваном со множеством буддийских мантр. Миха осмотрел помещение. Аккуратно приподнял саван. На теле присутствовали свежие татуировки.
– Не трогайте! – крикнул пожилой слуга и бросился поправлять саван.
– Ямато! Как ты разговариваешь со званым гостем? – возмутился Харуки. – Хочешь опозорить дух Главы?
– Прошу прощения, – слуга согнулся пополам перед Михой, – Я всего лишь следую указаниям моего господина.
– Принеси личную вещь главы! – недовольно приказал Харуки.
– Если можно расчёску – добавил Миха.
Слуга тотчас же удалился и вернулся с расчёской.
– Вы можете меня оставить наедине с телом? – Увидев ревностный взгляд слуги, Миха добавил, – Трогать не буду. Я увидел всё, что мне нужно!
Миха взял расчёску и сделал благодарный поклон в сторону слуги. Тот недовольно ответил поклоном и ушёл вместе с Харуки. Миха осмотрел расчёску. Ею недавно пользовались. Личная вещь, тем более расчёска, накапливает в себе информацию хозяина. В отличие от вещей общего пользования, она способна проявляться не только в физическом мире, но и в астральном. Конечно, её «плотность» в том мире зависит от частоты использования. Можно сравнить такую вещь с намоленным местом. Например, многие религиозные Храмы имеют силу и в Царстве Духов. К сожалению, их проявленность напрямую связано с частотой использования. Если в физическом мире Храм опустеет, то и в параллельном мире от него останется лишь призрак. Эта расчёска ещё сохраняла достаточный энергетический поток. Миха сел в позу лотоса и стал замедлять дыхание. Доведя сердцебиение до двух ударов в минуту, он вышел из тела. Комната изменилась в цвете. Краски стали более насыщенными, но элементы декора, наоборот, потускнели и казались голограммами. Около тела, покрытого саваном со светящимися мантрами, сидел Дух старика. Расчёска в руках Михи сохранила свою плотность. Он провёл пальцем по её зубчикам. Раздался звук. Дух дёрнулся и обернулся.
– Приветствую, Глава, – произнёс Миха.
В ответ дух издал непонятные звуки. Миха нахмурился. Такого не должно было быть.
– Я вас не слышу, – сказал Миха.
В ответ дух невнятно прошелестел, словно его речь проигрывалась в обратном порядке.
– Я вас не понимаю, – ответил Миха.
Дух встал и позвал за собой. Он пошёл в соседнюю комнату. Миха направился за ним. Пройдя сквозь стены, они оказались в маленькой комнате. Дух подошёл к стене и показал на картину. Миха провёл по ней рукой. Она заколебалась, словно отражение на воде и оголила стену. В стене оказался тайник со шкатулкой внутри. Шкатулка не обладала силой. В этом мире она являлась лишь изображением, подобным голограммой.
– Завещание? – спросил Миха и получил всё такой же невнятный ответ.
Миха вздохнул. Чтобы открыть шкатулку, нужно было вернуться в физический мир. Миха поклонился духу и вернулся в тело. Всё это время слуга следил за ним. Он устроился в коридоре и одним глазом наблюдал за Михой в приоткрытую дверь. Когда тот зашевелился, он поспешил к нему. За ним подошёл и Харуки.
– Вы видели Главу? – спросил он.
– Да, – поднимаясь, ответил Миха, – Мне нужно попасть в соседнюю комнату.
Слуга засуетился и хотел уйти. Харуки остановил его схватив за халат.
– Идёмте, Миха сан. Мы вас проводим, – сказал он и повёл за собой слугу.
Они зашли в ту самую комнату. Миха снял картину со стены и достал шкатулку. Открыл её.
– Мда, – задумчиво произнёс он.
– Завещание? – спросил Харуки.
Миха отрицательно покачал головой. В шкатулке оказалась другая расчёска. Похожая на расчёску Главы, только намного проще.
– Харуки сан, вы можете оставить меня со слугой?
– Коросё, – по-русски ответил Харуки и добавил по японски: – Буду ожидать вас в гостевой комнате, – он поклонился и ушёл.
Миха задал слуге несколько вопросов и, удовлетворённый, вернулся в гостевую комнату, где его ждали Харуки с госпожой Хинатой. Они смотрели на него, словно сейчас он зачитает завещание.
– Попросите, пожалуйста, собраться всех наследников, – произнёс Миха, – В полночь я оглашу завещание, переданное мне Духом.
Харуки вышел, а госпожа Хината предложила Михе присесть. Когда Харуки вернулся, Миха попросил их рассказать о жизни Главы и достал блокнот для заметок. Госпожа Хината начала рассказывать, словно заполняет анкету. Место и год рождения с указанием точного времени по Солнцу и Луне.
– Подождите, – остановил её Миха, – Расскажите о том, что запомнилось лично вам! Что оставило след в вашей душе!
Госпожа Хината растерялась и замолчала. Неловкую паузу прервал слуга, который принёс чайник и чашки.
– Я помню, как дядя Хо ругал меня за драки, но учил приёмам самообороны, – рассмеялся Харуки, – А ещё он был очень добрым и справедливым.
– Тоже мне скажешь, – хмыкнула госпожа Хината, – Ты просто родился позже. По молодости отец был грозой Токио. Даже якудза бежали от него, как мышь от змеи. Все его боялись и уважали!
– Не знаю, – не согласился Харуки, – Дядя уважают от любви, а не из страха. Уважали, – поправился он.
Миха заметил, как слуга медлил с чаем. Он медленно поправлял чаши и лениво наливал чай. Было похоже, что он тоже хотел послушать.
– Госпожа Хината! Харуки сан! Может ли Ямато сан остаться с нами и рассказать свои истории? – спросил Миха.
– Конечно, – согласилась госпожа, – Миха сан, а вы знаете, что Ямато родился в один день с Главой, но на четыре часа раньше?
– Бывает же! – записывая в блокнот, удивился Миха.
Через пару часов весёлых и радостных воспоминаний Харуки отправился встречать первых гостей. Переговорив с прибывшей партией наследников, Миха отправился в комнату отдыха, которую ему предоставили для ночлега. 30 минут до следующего чаепития и новых историй о Главе. Он решил расспросить всех наследников и их представителей. Некая картина уже сложилась, но вопрос с завещанием так и не был решён. Миха опирался больше на интуицию и проведение, чем на логику и факты. Но и те уже потихоньку выстраивались в чёткую линию. Миха посмотрел на свои заметки. По квадратам уважаемого Сидика дата рождения Главы не совпадала с датой его смерти. Он умер на несколько дней раньше. Это смутило Миху. «Матрица не ошибается, – думал он, – Скорее всего, это я что-то упустил». До встречи оставалось меньше десяти минут, и Миха решил ещё раз навестить Духа. В этот раз Дух отвечал внятно. Помогла вторая расчёска. Получив нужные ответы на свои вопросы, Миха вернулся в своё тело. К этому времени приехала семья младшей дочери Главы. Через пять минут он присоединился к чаепитию с ними. Как и в первые разы, Миха попросил Ямато также присутствовать.
К полуночи все шесть семейств были опрошены и собраны в большой комнате с покойником. Шесть дочерей, четыре с мужьями, двое со слугами. Самой младшей было за сорок, а старшей – восемьдесят. Все ждали, когда Миха покажет завещание.
– У меня для вас две новости, – начал Миха. – Плохая и хорошая! Плохая – завещания не существует.
Наследники зашептались.
–Тихо! – громко сказал Харуки, – Пусть скажет хорошую новость.
На удивление, все послушались и замолчали.
– Хорошая новость в том, что завещание огласит сам Глава! – торжественно произнёс Миха.
Все удивлённо уставились на него, а потом на тело под саваном.
– Душа Главы рассказала мне свои пожелания на словах, – продолжил Миха, – Но кто поверит в мои слова? Будут те, кто останется недовольным. Поэтому я договорился с Душой Главы, чтобы он вошёл в тело своего слуги!
Ямато оторопел.
– Ямато сан, вы готовы предоставить своё тело? – спросил Миха.
– Да, Миха сан, – Ямато сложил руки в смирении и поклонился.
Идите за мной! Остальных попрошу ждать здесь, – Миха пошёл в маленькую комнату.
– Миха сан, помощь нужна? – засуетился Харуки.
– Посмотрите, чтобы другие не скучали. Вспомните добрые случаи, связанные с Главой.
Харуки поклонился и вернулся в зал. Миха пропустил Ямато вперёд и закрыл за ним дверь.
– Приятно познакомиться, господин Хосю! – Миха сделал замер в поклоне.
Ямато пристально посмотрел на склонившегося Миху.
– Глава. Прошу вас быстрее принять свой настоящий вид. Ваши дети нетерпеливы.
– Миха сан, как вы догадались? – сдался Ямато.
Помогая Главе переодеться и снять макияж, Миха начал рассказывать.
– Первое подозрение возникло, когда вы меня не пустили к телу. Но короткого осмотра мне хватило, чтобы увидеть тибетские записки к мёртвым. Вначале я подумал, что это обращение к богу Яма, и только потом понял, что это имя «Ямато». Свежие татуировки на теле, такие же, как у вас. Хороший повод, чтобы задуматься о подставном теле. Пришлось связаться с Духом покойного, но в первый раз разговора не вышло. Зато я нашёл его расчёску. Вот тогда-то мне и стало понятно, кто есть кто.
Господин Хосю снял силиконовую маску.
– Вы необычный человек, Миха кун. Вначале вы мне не понравились. Но удивили, когда попросили остаться на чаепитие. И на все последующие… Спасибо вам, Миха кун. Я прекрасно провёл время с каждым из своих детей. И услышал многое о себе. Даже то, о чём давно забыл.
– Вы сказали детей, а не дочерей. Харуки же ваш сын?
Глава замер.
– Вы умеете удивлять, Миха кун. А об этом как вы узнали?
Вы проявлялись к нему с особой теплотой.
– Так Ямато тоже его любил!
– Ваши вибрации схожи, как у отца и сына. Вначале я подумал, что Харуки – сын Ямато. Но после того, как стало ясно, кто есть кто, всё стало на свои места. Об остальном мне поведал покойный Ямато при помощи его расчёски.
Глава молчал.
– Вы же уже знаете, что вас час близок. Сейчас самое время признаться сыну.
Со слезами на глазах Глава корпорации «Хосю» вышел в зал к своим детям. Когда первый шок прошёл, и дочки набросились на отца, Миха покинул зал и отправился в свою комнату. Линии жизни у господина Хосю и Ямато были разные, но точки рождения и смерти были рядом. Четыре часа на старте дали расхождение в четыре дня на финише. Ямато и Глава знали об этом. Господин Хосю не мог решить вопрос с завещанием, и тогда Ямато предложил заранее устроить похороны и посмотреть, кто как себя поведёт. Они уединились и тщательно подготовились. Глава учился вести себя как Ямато, а тот нанёс татуировки, как у господина Хосю. Через три часа слуга и господин вновь встретятся, но уже за гранью жизни. На рассвете придут монахи и проводят их через Бардо мёртвых. Миха лёг на футон и, засыпая, стал вспоминать день ухода Наставника. Сон оказался сильнее.
Миха очутился на горе в белой ротонде. Солнце висело в зените, облака мирно текли над землёй.
– Приветствую, Миха, – раздался голос со спины.
– Наставник! – выдохнул Миха и развернулся.
К его сожалению, это оказался не Наставник, а человек в белых одеяниях. Он излучал свечение и время от времени искрился.
– Добро пожаловать в сплетение дорог и планов!
– Каких планов? – не понял Миха.
– Планов твоей Души!
Миха осмотрелся. Ротонда стояла на вершине одинокой горы. Ни дорог, ни путей, ни лифта. Со всех сторон только колонны ротонды и Солнце, висящее в чистом небе.
– Как вас зовут? – спросил Миха.
– Я Архангел, угадай моё имя!
Миха стал вспоминать у кого сегодня именины. Но быстро понял, что не может вспомнить ничего из своей жизни. Ни где он родился, ни откуда он пришёл. Лишь мысли о Наставнике остались в его голове. “Я сплю?”
– Да, тёска! Твоё земное тело сейчас спит.
Миха попытался вспомнить, где он заснул. Но образы не приходили, словно их и не было.
– Не утруждай себя, – произнёс Архангел, – Все земные воспоминания заблокированы. Так же, как и все переживания, полученные здесь, останутся здесь.
– Почему? – спросил Миха.
– Чтобы мирские дела не пересекались с Небесными. А также, чтобы душа смогла собрать максимальный потенциал! Путём опыта она обогащается Мудростью. Отсюда, – Архангел развёл руки по сторонам, – ты можешь спрогнозировать все варианты событий своей жизни. И, вернувшись в тело, пойти не путём Души, а путём Ума. Обходя испытания, люди лишают себя опыта и Мудрости, того самого потенциала, который копится с рождения.
– Блаженны неведущие, – произнёс Миха.
– Они искренни в своих переживаниях и делают выбор, исходя из Воли Духа Единого Творца!
– А свобода воли?
– Свобода воли! – подтвердил Архангел, – Каждый руководствуется своим. Кто-то умом. Кто-то сердцем. Кто-то желудком или ещё ниже.
– Вот! – встрепенулся Миха, – Сколько людей грязнет в болоте и устремляется на дно из-за свободы воли.
– Свобода воли! – бодро подтвердил Архангел.
– Свобода воли, – горько вздохнул Миха.
Они молча смотрели на безмятежные облака, появившиеся в небе.
– Где мы? – спросил Миха.
– Мы находимся в Храме Выбора! Если взять Божественное подобие, то в человеке это солнечное сплетение. Если руководствоваться индийскими пуранами, то ТЫ находишься на небесном плане, в чакре Манипуры.
Миха задумался.
– А ты в каком?
– А я сразу во многих, – улыбнулся Архангел, – Когда же ты задашь свой главный вопрос?
– Где мой Наставник? – выпалил Миха и тут же схватился за голову.
Налетел ветер. Ротонда стала трястись. Словно калёное стекло, она рассыпалась на множество осколков. Миху вышвырнуло из сна. Вместе с Ротондой растаяла и память о событиях в ней. Голова наполнилась воспоминаниями жизни. “Япония. Ночь. Глава. Завещание. Смерть”. Миха открыл глаза. На часах шёл четвёртый час ночи. “Хосю умер три минуты назад”, посчитал Миха. Он зевнул. Потянулся и стал одеваться. Прежде чем прибудут буддийские монахи, Миха хотел погрузиться к Главе с Ямато. Пока они ещё совсем рядом, можно было не утруждать себя глубоким выходом в Мир Духов, а выйти астральным телом и пообщаться со старичками. Дать им заряд дополнительной энергии перед их путешествием через Бардо. “Ещё пару часов труда и можно возвращаться к поискам Наставника”, подумал Миха. Он взял расчёски и пошёл в поминальный зал.
Глава 3 – Аджмер
Миха проснулся от звонка телефона. Звонила Маха, правая рука, компаньон, секретарь и финансовый директор Михи.
– Привет, – ответил Миха.
– Привет. Как завещание? Разобрался с семьёй Хосю?
– Утром передал старичков в руки буддийских монахов. Дальше они сами, – Миха подошёл к окну и посмотрел на улицу. Во дворе суетились люди, Харуки раздавал указания.
– Перевод я получила, а значит, дело закрыто! – торжественно произнесла Маха.
– Когда мой рейс из Токио в Ташкент?
– Через шесть часов…
– Что не так? – почувствовав напряжение, спросил Миха.
– Старика видели в Индии.
«Наставник!». Сердце Михи волнительно затрепетало.
– Когда и где? – спросил он.
– Вчера. В городе Джайпур.
– Найди самую короткую дорогу. И давай быстрее! – Миха ощутил поднявшееся волнение.
– Обижаешь. Уже! – ответила Маха. – Полетишь в Мумбай через Бангкок. Пересядешь на местный самолёт и доберёшься до Джайпура. Подобающая одежда вместе с проводником и списком, который ты напишешь, будет ждать тебя в Мумбаи. Вылет из Токио через три часа.
– Тогда мне пора. До связи!
Миха отключил звонок. Взял свою сумку и вышел во двор.
– Миха кун! – Харуки радостно поклонился Михе, – Доброе утро!
– Доброе, Харуки кун! Или вас называть Господин Председатель? – Миха поклонился в ответ.
Как Миха и думал. Господин Хосю признался сыну и передал ему управление корпорацией.
– Это всё благодаря вам, Миха кун! – Харуки продолжал кланяться.
– Добро не требует благодарности! – останавливая череду поклонов, произнёс Миха.
– В любом случае за мной долг! – твёрдо сказал Харуки.
Отказать означало оскорбить.
– Тогда помогите мне успеть на самолёт, – улыбнулся Миха.
Через два часа Миха был в аэропорту «Ханэда». А ещё через сутки приземлился в аэропорту Мумбая. На улице стояла жара с колоритным запахом, присущим Индии. Этот запах стоял, гулял и даже ездил. Казалось, что всё пропиталось им, от камней и до дорогого парфюма. Его встретил проводник, молодой парень Салех.
– Намасте, – поприветствовал Миха и вручил ему сумку.
Юноша радостно улыбнулся оказанному доверию. Для встречающего индуса важно донести ваш багаж. Это народная привычка, со времён колониальной Индии переросшая в заработок чаевых. Напевая песенку, Салех привёл Миху к мотоциклу, где торжественно вручил рюкзак. Внутри была одежда, предметы из списка и внушительный объём наличных в рупиях.
Через сорок минут они оказались на двойном поле для крикета. На краю которого стояла тень одномоторного самолёта. Миха не сразу понял, что это не куча мусора. Кузов был самопальный. Из пластика и фанеры. А мотор наводил на мысль, что его достали из старого мопеда.
– Быстрее, господин Миха, – засуетился Салех. – Скоро начнётся игра в крикет. Лететь невозможно будет!
– Это безопасно? – спросил Миха.
Смерти он не боялся. В его работу входило прибывание между жизнью и смертью. Но вид этого аэро «Тук-тука» с пропеллером ставил под сомнение успешность затеи.
– Это быстро! – ответил Салех и полез в кабину, где устроился в хвосте на канистре с топливом.
Миха забрался внутрь и сел на табуретку. Толстый индус с гусарскими усами и в лётной шапке крутанул пропеллер. Мотор звонко застучал: «тук-тук-тук». Заскочив на место пилота он посмотрел, оценивая степень ужаса своих пассажиров. Удовлетворительно хмыкнув, он попросил Миху придерживать дверь, а Салеха сидеть и не двигаться. Отпустив сцепление, не-до-самолёт тронулся с места. Кабина затряслась по ухабам. Послышался свист и подбадривающие крики собирающихся на игру индусов. Пилот дёрнул ручку на себя и подпрыгнул в кресле. Вместе с ним подпрыгнул и самолёт, но тут же вернулся на место. Ещё один прыжок и вновь приземление. Пилот повернулся и что-то крикнул Салеху. Тот схватил канистру и выкинул её в открытую дверь. Миха закрыл дверь обратно. В третий раз прыгнули все вместе. Самолёт оторвался и стал медленно набирать высоту. К ним приближалась помятая крыша здания. Прыгнув ещё раз, их самолёт оттолкнулся от крыши и взмыл в небо. Пилот поймал поток ветра, защёлкал тумблерами, отпустил штурвал и довольно уставился на пассажиров.
– Ветер. Хорошо. Три часы. Джайпур!
– При таком ветре, через три часа будем в Джайпуре, – перевёл Салех.
Индус улыбнулся и показал на прикреплённую изолентой микросхему с экраном. На экране показывалось направление, высота и скорость полёта. GPS координаты двух точек и время до прибытия на место.
– Автопилот! – гордо произнёс Салех.
Миха посмотрел на электронику, прикрученную к механике, и широко улыбнулся. А затем расхохотался. Вместе с ним засмеялись и Салех с пилотом. Салех звонко, а пилот гулко. От этого оркестра хохота самолёт словно скакал по кочкам.
Во время полёта выяснилось, что пилот Басир родом из Афганистана. Он промышлял тем, что возил контрабанду на своём верном Пегасе. Но он сказал, что это только сейчас! Раньше у него была своя сеть такси, и он знал много влиятельных людей. От местного муллы до парикмахера премьер-министра!
Миха привязал дверь и наслаждался полётом. Каждый говорил на своём языке, но все друг друга понимали. Салех объяснял Басиру, что такое NFT токены. А Миха улёгся на бок и думал о своём. Он вспомнил, как впервые увидел Наставника. Михе тогда было около одиннадцати, когда в детдом приехала чёрная Волга с необычным мужчиной. Он задавал детям загадки и показывал фокусы. Это было очень интересно. Миха улыбнулся от воспоминаний. Ещё дважды он приезжал и давал задания, рассказывал сказки про чертей и ангелов. А после забрал Миху к себе. Вначале лупил за лень и непослушание. Потом заставлял работать. Потом учил, учил и ещё раз учил. Не было ни дня без учёбы. Любой выход в город заканчивался ситуацией, из которой Михе приходилось выкручиваться самому. Причём ситуации возникали на ровном месте. Один раз Миха зацепился и повис на дереве, когда пытался подружиться с вороном. Около часа Наставник ходил под деревом и рассказывал о разнице между умом, разумом и дебилизмом. В другой раз Миха с закрытыми глазами и только на ощущениях должен был следовать за Наставником. В результате он заснул и ушёл за неизвестным человеком. Очнулся, когда его остановил милицейский патруль. В назидание Наставник забрал его только через трое суток. Чихнул мотор, и самолет бросило вниз. Миха инстинктивно выпрямился, откинулся назад и пихнул Салеха в хвост. Нос самолёта задрался, и полёт выровнялся.
– Раджастан. Ветер! – закричал Басир и защёлкал тумблерами, – Гроза! Терпеть!
Самолёт трясло из стороны в сторону. Из далека, со стороны гор, шла чёрная туча с молниями. Миха стал дышать, как его учил Наставник. Два коротких выдоха и длинный вдох. Лёгкие застучали. Миха удерживал чёткий ритм. От переизбытка кислорода мозг стал звенеть и вибрировать. Пространство в кабине наполнилось напряжением. Давление неба и земли вокруг самолёта выровнялись, и его перестало трясти. Двигатель снова чётко застучал. Самолёт заскользил между небом и землёй, как мыло в руках. Салех подстроился под ритм и запел песню о любви. Басир постукивал по штурвалу. В скором времени они снизились на окраине города. Приземлились на пустыре и вкатились в сарай. Миха выдохнул и перестал дышать. Всё его тело гудело от вибрации. Кисти рук скрутило от энергетического потока. В таком состоянии он мог не дышать более трёх минут. Пока Миха приходил в себя, Салех и Басир молча смотрели, как на фоне стены сарая всё ещё вращался пропеллер. Когда Миха очнулся, они расплатились с Басиром и через пыльную бурю отправились к гостинице, где видели Наставника в последний раз.
– Это точно был он? – Миха вертел фотографию Наставника.
Консьерж кивнул.
– Когда он был?
– Фри дейс, – ответил консьерж и показал три пальца.
– А куда направился?
– Пушкар! – Консьерж открыл выдвижной ящик и достал оттуда сухой лепесток розы.
Положил его на стол и что-то протараторил на хинди. Миха повернулся к Салеху.
– Он говорит: Этот человек оставил лепесток тому, кто будет спрашивать, куда он пошёл.
Консьерж указал на фотографию и на лепесток. Миха оставил консьержу чаевые и забрал лепесток.
– Едем в Пушкар!
Заметив нерешительность Салеха, Миха спросил.
– Что не так?
– Погода, сер. Визер нот лайкли, – ответил он и открыл дверь.
На улице летали коробки. Чёрная туча спустилась с гор и накрыла город. Молнии плясали на небосводе. Послышался рёв приближающегося ливня. Салех закрыл дверь в тот момент, когда вода обрушилась с неба.
– Нот лайкли, – повторил Миха и повернулся к консьержу.
Они сняли последний свободный номер. Войдя в него, Миха понял, почему он оказался свободным. В номере не было окна. На его месте висела распечатка живописного вида. И там с погодой всё было хорошо. Дверь не закрывалась до конца. Оказалось, что это сделано специально для того, чтобы люди не задохнулись внутри. Зато на потолке был вентилятор, и на стене висел плоский телевизор! Он не работал, зато придавал номеру «богатый» вид.
– Зря вы так с консьержем, мистер Миха, – устраиваясь на матрасе, начал Салех.
Кровать он оставил Михе.
– Много чаевых оставили. Это плохо для бизнеса.
– Так вот почему ты таким грустным стал. Что же плохого в хороших чаевых? – спросил Миха.
– Приду с другим клиентом. Чаевые и цены будут высокие. Плохо для бизнеса, – ответил Салех.
– А ты свой бизнес хочешь?
– Да! Назову «Салех Травел»! Хочу туристов со всего света возить! А вы чаевые раздаёте… Сначала Басиру переплатили, потом консьержу! Боюсь представить, что с вами в Пушкаре сделают. Обберут до нитки.
– Не жадничай, Салех. Тебе тоже достанется.
Миха поднял рюкзак и передал её Салеху.
– Смотри!
Салех открыл сумку и увидел внушительные пачки рупий.
– Теперь ты отвечаешь за все оплаты. Если найдём, кого я ищу, всё, что останется, станет твоим!
Салех посмотрел глубже.
– Можно майку тоже забрать?
– Можно! – ответил Миха и расхохотался.
Он засыпал под неутомимые рассказы Салеха. О том, какой он сделает бизнес. Как будет возить знаменитостей по самым красивым местам Индии. Какого цвета у него будет автобус. И как он прокатит на нём всех жителей своей родной деревни. Как те будут восхищаться и гордиться им. Михе показалось, что Салех излишне смаковал детали. Но того было не остановить. Миха закрыл глаза и стал вспоминать сегодняшний день в деталях. Эту практику ему привил Наставник. Во-первых: это тренирует память. Во вторых: позволяет уловить детали, которые прошли мимо внимания, но попали в поле зрения. И в третьих, это развивало воображение и помогало при ментальных выходах из тела.
Утром приветливо грело Солнце. Небо было голубым, а воздух чистым. Вчерашняя гроза смыла с домов пыль, а с улиц всю грязь. Но такая благодать была только по утрам. Днём прилетал пустынный ветер и нёс с собою песок с пылью. А вечером с гор снова мог спуститься дождь. После небольшой торговли Салех расплатился за гостиничный номер, и они отправились в путь. По дороге в Пушкар они проезжали местные кирпичные «заводы». Михи показалось это любопытным, и они сделали остановку. На глиняной равнине торчали высокие трубы, из которых валил дым. Глину брали прямо на месте. При помощи деревянной формы придавали глине вид кирпича и раскладывали рядами, чтобы дать им подсохнуть под лучами солнца. Дальше эти подсушенные кирпичи несли в вырытую под землёй комнату. Складывали в вертикальные ряды, а между ними разводили огонь. Из комнаты шёл тоннель, который соединялся с трубой. Наверху над огнём с кирпичами были вырыты ямки, через которые осуществлялся забор воздуха. Эти ямки закрывались чугунными крышками. За каждым рядом этих крышек следило несколько человек. Которые то открывали, то закрывали доступ воздуха. Таким образом, весь «завод» находился под землёй. И лишь труба выдавала его присутствие. Удовлетворив любопытство, они поехали дальше.
К полудню они добрались до Пушкара. Салех изменился. Он стал серьёзным, как гора Эверест. Образ дополнял рюкзак, который он носил у себя на животе. При этом он чётко исполнял поручения. Находил наилучшие решения и отчаянно торговался. Миха пошёл к священному озеру ждать, когда крайне замотивированный Салех вернётся с новостями о Наставнике. А чтобы время не пропало зря, конечным маршрутом был выбран один из немногочисленных храмов, построенных в честь Брахмы. По пути Миху настойчиво зазывали местные Брахманы, которые предлагали благословение, мантру и ниточку в обмен на щедрое пожертвование. При отказе они недовольно бурчали. Миха выдохнул и на задержке с каждым шагом стал петь про себя Спас Сергия. «Господи, помилуй. Господи, спаси». Пространство колыхнулось и обрело тягучесть. Воздушные потоки стали видны и осязаемы. Миха представил себя под куполом. Сделал его зеркальным с внешней стороны и прозрачным с внутренней. Поверх купола легла скользкая оболочка. Глядя на неё, внимание людей ускользало в сторону. Брахманы успокоились и перестали замечать Миху. Но и обычные люди также перестали его замечать. На пути возникла группа туристов, которые, выбирая товар, заняли всю улицу. Миха превратил купол в овал и сконцентрировал напряжение впереди себя, как таран. Нехотя, но толпа разошлась. В скором времени Миха добрался до храма Брахме. Сняв часть защитного купола, он поднёс пожертвование и устроился в сторонке для медитации. Успокоив дыхание, Миха ментально вышел из тела. Он представил себя сверху храма и тут же оказался над ним. Внизу его тело сидело в той же позе. В отличие от астрального выхода из тела, ментальный выход происходил через фантазийный мир и иногда мог осуществляться даже на ходу. Миха окинул взглядом крыши пустого города и сосредоточился. На улице появились разноцветные передвигающиеся огоньки. Это были люди. Цвет их света зависел от настроения. Миха заскользил над городом в поисках света Наставника. Связь ученика и учителя особо крепка. Миха был уверен, что сразу опознает мастера. По пути встречались особо яркие люди. Такие обладали повышенной харизмой и силой Духа. Миха перелет священное озеро и стал искать на другом берегу. У них была игра, в которой Наставник прятался, а Миха должен был его найти. С каждым обнаружением защита Наставника усложнялась. Порой Наставник создавал ментального дубликата. Водил Миху кругами, а сам в это время попивал чай и листал газеты. Сделав несколько кругов, Миха осознал, что Наставника здесь нет. Или он скрывает себя особой защитой, которую не показывал Михе. В этот момент кто-то ткнул его тело пальцем в лоб. Город пропал, и Миха шлёпнулся на белый пол круглой Ротонды. Напротив стоял ангел. «Архангел Михаил», вспомнил Миха. К нему вернулась память Небес, но земная память пропала.
– Когда же ты задашь свой главный вопрос? – спросил Архангел.
Пытаясь что-то вспомнить, Миха схватился за голову.
– Что произошло? – спросил он.
– Всё хорошо! Мы на Небесном плане. Здесь ничего страшного произойти не может! – Архангел лучился доброжелательностью, любовью и заботой.
– Где Наставник?
На лице Архангела отразилось разочарование. Ротонда задрожала и рассыпалась на мелкие осколки.
Миха пришёл в себя, когда шёл от Храма в направлении центра. Он остановился и посмотрел по сторонам. Туристы копались в лавках. Брахманы зазывали на пуджу. «Пушкар. Храм Брахмы. Выход из тела. Крыши. Огни», вспоминал он. «Палец в лоб!». Он вспомнил прикосновение и потрогал лоб. На пальце осталась красная краска. Миха обернулся, прикидывая, сколько он прошёл в бессознательном состоянии.
– Миха! Мистер Миха! – Раздался крик.
По лестнице с новостями бежал Салех.
– Видели его вчера! – пыхтя, кричал он. – Ушёл пешком в Аджмер!
– Отдышись, – сказал Миха и пошёл вперёд. Потом обернулся. – Идём. По пути отдышишься!
К сожал�