Атомная лопата: Лучезарное завтра
Глава 1. Сферическая орбита
Открыл я глаза и тут же закрыл, почти рефлекторно. Допился, похоже: здравствуй, белочка… Говорил мне наш доктор Бец: не пей, Жора, столько. Козлёночком станешь.
Похоже всё-таки стал. Стыдобища-то какая: младший научный сотрудник орбитальной лаборатории высоких энергий – и допился до похмельных чертей! И ведь жирных каких, отметил я, приоткрыв на секунду глаза. Черти никуда не делись, они были круглы и отвратны.
И ведь я на орбите, дошло до меня, отчего я не просто закрыл глаза, а зажмурился до боли. Нет бы дома, там ещё куда не шло, можно было с Леночкой договориться. Ну, по нашему, по-комсомольски. И не узнал бы никто… А сейчас, похоже, всё. Отлетался, Георгий. Вылечат, конечно, но какой позорище-то будет!
И на орбиту больше не попаду, начал перечислять я самому себе свои беды. И работу нормальную не дадут, биться придётся как рыба об лёд годами, доказывая товарищам, что не совсем пропащий… Причём – опять. Эх…
А может – на морскую биолабораторию на Чёрное Море, задумался я. Там людей вечно не хватает, никого вокруг не будет-то особенно, даже чтобы выпить. А служба нужная, да и за пару лет контракта забудется вот это позорище. По крайней мере, есть надежда на это. Только эти мерзкие, щупальцастые и подводные… бррр! Лучше не вспоминать! Но если там работать – придётся эту пакость видеть ежедневно. А что делать… значит придётся.
Так, всё!
Да и что мне, так и лежать, зажмурившись?!
Раскрыл глаза. Черти неприличные никуда не делись, а если присмотреться – так и в подробностях стали видны, что радости вообще не прибавило. Вообще, были это не совсем черти. Были это люди, но таких людей просто не бывает! В Союзе таких отвратных и разжиревших типов быть просто не может! Да и у буржуев НАСТОЛЬКО разожравшихся – тоже не бывает! Вроде. А если… Нажал я на глаз рукой. Круглые комки жира с чертами людей… взяли и раздвоились.
Вот же женский половой орган! Это что – не галюны?! Какой-то бред! Стал я пристальнее вглядываться в бултыхающихся в невесомости вокруг меня типов. И выходило, что это люди. Но люди весом в полтонны, не меньше! Не гиганты, а просто запредельно заплывшие жиром туши. Это даже не киты: не будь мы в невесомости, эти туши бы сами себя убили, что в воде, что в воздухе. Просто нежизнеспособные отвратные куски жира. Мерзость-то какая.
И что-то с оборудованием они делают, взгляды с заплывших жиром рож на меня кидают. Всё-таки белочка, задумался я. А с чего? Вроде последний раз пили с тёзкой, пустотным механиком, почти месяц назад. И с контрабандой пронесённой бутылки армянского коньячку, на два здоровых рыла, – белочка? Через месяц!? Да бред какой!
А потом всё, ничего не пил, да и нечего пить было, кроме техспирта. А такой горлодёр и последний пропойца в рот не возьмёт.
И всё же, что со мной творится? Или не со мной?
А жиробасы ещё в потёртых комбинезонах техслужбы. Или лаборантов? Чёрт знает, не понять – обтягивает всё это их жиры, перекручено и скособочено, не разобрать. Какие они, всё-таки, уроды!
– Низший существо, – вдруг утробно пробулькал один из бурдюков с жиром, – твоя предстоит очень честь.
– А вы вообще – кто такие? – решил, на всякий случай, уточнить я. Голос прозвучал хрипло и непривычно.
– Наша – высшая ступень развития человеков! – важно булькал мешок с жиром. – Разумные, прекрасные, не то что ты – истощённый убожество! – выдал этот жирпромкомбинат. – И пребываем мы на Небесах. А ты должен нам служить!
– Ну, физкультура вам не помешает, – согласился я. – Такие отвратные жиры – недостойны советского человека. Да и просто человека.
– Ты – дурака! Мы совершенны! Нам нуж…
– Придурки жирные вы, – отмахнулся я, поднимаясь с лабораторного стола и оглядываясь. Слушать это уродище дальше не хотелось.
Малая технически-медицинская, определил я, оглядевшись. И обшарпанные сегменты спаскапсулы холодного сна. Видимо, меня оттуда достали. Хм, странно.
– Прекрати двигаться, низший существо! – заголосил бурдюк с жиром. – Внимай мудрым словесам…
– Шел бы ты на дореформенную букву алфавита, – пожелал я. – А если галюны – то и вообще на х…й! – вполголоса добавил я.
Ну, как-то материться комсомольцу и члену в кандидаты партии – не стоит, конечно. Но если белочка – то уже всё равно. И галюн сумасшедший послать куда положено – нормально.
А вообще, где это я? Не в плане мастерской, тут всё понятно. Но почему она такая обшарпанная, пыльная… На последнем я просто замер. Пыль, мать её, на пустотном объекте высшей категории важности! Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! За такое головотяпство эти самые головы снимут, в самом прямом смысле слова! А воздух?! Он затхлый и вонючий! Как такое вообще может быть?!
Так, нужно к терминалу, потопал я к инфотерминалу у дверей. И замер, просто не веря своим глазам! Терминал был… разбит. Сломан! Это… да, белочка. Но какая реальная! Срочно к медикам! Тут уже не до “а что будет”! Я опасен, себе и товарищам, такие галюны – совсем плохо.
И тут мне в спину прилетел разряд из парализатора! Это галюны, в глючности которых я очень резко засомневался, разрядили в меня пару сотен вольт! Сволочи! Но мне, советскому человеку поколения Волжанин-62 надо не меньше шести сотен для уверенного выведения из строя!
А жирные галюны-не галюны этого не знали. Ну и сами виноваты, сместился я. И еле успел себя остановить: у этих кусков жира не было никаких мышц! По крайней мере тех, что есть даже у простого, не советского человека. От точного, не слишком сильного удара в глобус пуза, один из них отхаркнул в воздух розоватую взвесь, улетая побиться жирным задом об стену.
Этак я их щелбанами убить могу, если со всей силы, дошло до меня. Так что вырубил я жиробасов щелбанами вполсилы. Они повисли, вращаясь в невесомости отсека, а я стал осматриваться по новой.
Так, синтоткань комбинезона – выцвела. Бред какой-то, сотня лет – гарантия завода Космотех. Или…
И тут я чуть не заплакал: до меня ДОШЛО. Спаскапсула. Обшарпанная станция. Новости с Земли, об ультиматуме буржуев. Это… СТОП!
Первое: почему я не помню, как оказался в капсуле? Последнее, что я помню, задумался я, присев на лабораторный стол, это опытный запуск реактора. Прошёл штатно, результаты эксперимента были записаны как положено. И… всё. Ничего больше не помню. Очнулся тут.
Ну ладно, предположим – криоамнезия при неправильном вводе в режим холодного сна. Такое возможно, на каждой капсуле предупреждающая табличка. Но стоп, эти жиробасы – буржуи? Напали и победили?
Только на них комбинезоны, подскочил я к шарам жира и начал их вращать, осматривая. Наши комбинезоны, советские, со станции. Причём сшиты кривыми стежками синтонитей – на каждую тушу ушло два, а то и три комбеза. А если говорить совсем точно, то не станции, а орбитального города Нитронск. И буржуи… да бред: эти куски жира умерли бы, не то что на Земле, но и при любой орбитальной эволюции. Их жиры бы насмерть расплескало!
Остатки экипажа? СОВЕТСКИЕ люди? Аж передёрнуло, от этой мысли. Но сколько тогда времени прошло?
Так, надо разбираться. И почему тяготения нет – тоже. Магнитные башмаки – стандарт, конечно, но без тяжести не очень удобно. А как жиробасы-то двигались, заинтересовался я, вновь вращая косноязычное жирево.
И заржал, долго, в истерике, наверно. Но мне надо было, а то совсем худо. Да и посмеяться было из-за чего. У этих бурдюков были… пропеллеры! Винты принудительной вентиляции в кожухе. Карлсоны, чтоб их, жирные и с пропеллером в заднице!
Отсмеялся я, встряхнулся. И пошёл из каюты – нужен рабочий терминал, нужно понять, что здесь творится.
За кессоном двери был кольцевой коридор Нитронска, я его сразу узнал. Пустой, чего никогда не было: здесь постоянно сновали сотрудники, жители. Да андроиды или роботы техобслуживания, в конце-то концов! А сейчас – пусто. И царапины, отслоившаяся краска и гребучая, преступная в пустотных условиях, пыль!
Самое дерьмовое было в том, что инфотерминалов, стоящих по техрегламенту каждые десять метров – не было! Хоть освещение и воздух есть, хмыкнул я. Но чёрт возьми, эти жирные карлсоны что, раздербанили систему фильтрации атмосферы, чтобы свои жирные телеса передвигать? Все? А на кой они выдернули инфотерминалы, придурки жирные?!
Вопросов куча, а из ответов – торчащие из стен провода, частично окислившиеся в атмосфере. И пыль, чтоб её… На жиробасов – плевать, но сам же надышусь, а ещё и покурить не дурак… лёгкие чистить придётся, а это значит – прощай путёвка в санаторий, здравствуй лечебница…
Хотя, какая путёвка, невесело остановил сам себя я, прервав грустные и пораженческие мысли. Пока не узнаю, что творится – просто не думать лишнего. О том, что произошло. О том, сколько прошло времени. Просто – не думать! Смотрим, анализируем, затем – выводы!
А вот пыль – ни черта непонятно. Ну, хорошо, распотрошили эти куски жира системы фильтрации. Пусть так. Но пыли-то у нас тут залежи! Куда санитарные роботы смотрят?
И тут появился санитарно-технический робот, модели ДРуГ-06. Обшарпанный, поцарапанный. И смотрел он вот вообще не на пыль. Окуляры, один из которых рассекала ЦАРАПИНА(!) уставились на меня.
– Нарушитель. Иммобилизовать, – проскрипел неисправным динамиком ДРуГ.
– Ты совсем программой поехал?! – возмутился я. – Лаборант 213-654-08 А. Доклад технического….
– Нарушитель. Иммобилизовать, – прервал меня скрипящим голосом робот.
Вскинул манипулятор в мою сторону и… выстрелил из дугового разрядника! Это, мать его, не парализатор! Этим и убить можно, ошалело констатировал я, чудом увернувшись. Так, стоп: протоколы безопасности, в случае вторжения, абордажа, помешательства экипажа. Есть такие, но какого чёрта он не реагирует на доступ?!
Хотя, увернувшись от ещё одного разряда, я понял – надо бить или бежать. А то додумаюсь до высоковольтной прожарки.
Бить железяку, пусть потёртую и поехавшую – глупо. Многоцелевой робот ДРуГ – и погрузчик, и строительный вспомогательный рабочий, и средство обороны станции. Я с ним просто ничего не сделаю, дури не хватит. А надеяться попасть в уязвимые места – глупо. Тут надо оружие, которого нет. Или инфотерминал – регистрация в сети Нитронска и сброс контрабордажного протокола. Доступ у меня есть, а ведь его сбросить могли… ну может и сбросили. Но надо пробовать. Так, в коридоре мне точно ничего не светит кроме прожарки. Убежать от ДРуГа можно, но задолбаюсь бегать. А вот в техлюки освещения он не пролезет – не та платформа. В техзону попадёт, но ему такой крюк делать… в общем: убегаем, решил я.
С силой оттолкнулся от пола, отключив магниты башмаков, и влетел в потолок, рядом с люком. Удерживаясь за скобу судорожно ввёл аварийный доступ и юркнул в приоткрывшийся люк… получив по пяткам электрический разряд!
– Сссскотина железная, – шипел я, растирая поддёргивающиеся ноги. – А если в голову?! Чуть не убил, ДРуГ чёртов! С такими друзьями и враги не нужны, – хмыкнул я.
Растёр свои ласты и стал оглядываться. Техкоридор был в несколько лучшем состоянии, чем основной пешеходный: стены не обшарпаны, на потолочных светопанелях нет царапин и свисающей гадости. Конечно, в техкоридоре панелей намного меньше, но выглядит всё поприличнее. И надо поторопится: если я не ошибаюсь в программах, то этот злобный ДРуГ сейчас ковыляет к техническому терминалу, к которому дотопает через четверть часа. Ещё пятнадцать минут – и он тут. И мне либо придётся с ним воевать, непонятно как и непонятно чем. Или жариться на электродуге.
А мой единственный шанс – инфотерминал. Так что вскочил я и на ещё не очень хорошо слушающихся ногах поковылял вперёд. Инфотерминалы, как и освещение, были редкостью в техкоридоре, но зато были. И мне до ближайшего с километр ковылять, плюс-минус тапок.
Техкоридор, после ужаса жилой части, искренне радовал: цел, относительно чист. А через пресловутый километр так и вообще восторг: перемигивающийся диодами готовности инфотерминал!
– Лаборант 213-654-08 А, Верхазов Георгий Андреевич, младший научный сотрудник лаборатории трансформ реликтовых излучений. Отдел высоких энергий, – оттарабанил я в микрофон, надеясь что терминал полностью работоспособен.
– Принято, товарищ Верхазов. Ваш запрос? – к моей радости отозвался терминал.
– Был атакован роботом модели ДРуГ-06, находящимся в режиме контрабордажа и подавления беспорядков. На код и приказы робот не отреагировал.
– Принято. Ожидайте… ДРуГ-06 номер 213-978 находится в режиме подавления абордажной активности. Технически неисправен – отсутствует сопряжение с центральной мыслительной машиной Нитронска. Рекомендации: устранить неисправность приёмника-передатчика на регламентном техосмотре. Вручную перенести программные указания ДРуГу-06 номер 213-978…
– Вот спасибо за рекомендации! – возмутился я. – Он меня АТАКУЕТ!
– Рекомендация: не сопротивляться, во избежание повреждений. Подвергнуться иммобилизации от робота ДРуГ-06, быть доставленным в изолятор. После регламентных медицинско-восстановительных…
– А есть кому проводить эти медицинские операции?! – взвыл я.
– В консервативном режиме находятся…
– Стоп. Сколько сервисных роботов модели ДРуГ-06, 06б, 07 находится в твоём прямом подчинении?
– В консервационном…
– В активном!
– Ни одного, товарищ Верхазов, – радостно отрапортовало ведро.
– Тупая железяка! – затосковал я.
– Напоминаю, товарищ Верхазов, что советская робототехника и кибернетика – надежный друг советского гражданина! – начал укоризненно лекцию инфотерминал.
А я уже привычно стал пропускать трындение мимо ушей. Чёрта с два его заткнёшь, пока не оттарабанит – будет нудеть. Но текстовый доступ есть, так что хоть пойму, что творится.
И чуть не стал биться головой об терминал: год! Мать его, чертовый год! 2214 год!!! Это… все. Вообще все, понял я, чувствуя как слеза-предательница потекла по щеке. Даже последняя разработка, Новгородец-80 может и дожил. Только были это совсем карапузы, даже не октябрята… А все друзья, подруги, коллеги… Никого не осталось в живых.
– Соберись, тряпка!!! – в голос, злобно рявкнул я на себя.
– Не понял запрос, товарищ Верхазов, – радостно ответил терминал.
– Не было запроса, – буркнул я.
– Принято. И в то время, когда ударники социалистического труда… – продолжил свою песню терминал.
Так, ладно. Всё плохо, но что поделать? Посмотрю на будущее, как в фантастическом романе, попробовал взять себя в руки я. И что с Нитронском, вот в чём вопрос.
После чего, игнорируя бормотание терминала, стал я просматривать данные. И волосы шевелились, не только на голове, но и на заднице! Если они там есть, как-то не проверял. Но даже если нет – всё равно шевелились!
Нитронск на консервации. Девяносто шесть процентов орбитального города обесточено, атмосфера откачена, генераторы искусственного тяготения – заглушены. Три процента жилой зоны обитаемы: одна оранжерея и несколько десятков кают. Работает… а уже – не работает орбитальный лифт. Неделю как не работает. Полетел энергоконвертор основного контура, ерунда… но сотня обитателей Нитронска, похоже, просто не знают как чинить. И, видимо, пробудили меня от холодного сна именно для починки. Так, рассматривал я схемы. Лаборатория высоких энергий, одна капсула холодного сна отсутствует. И она прилегает к жилому сектору.
Так, а кто у нас эти жиробасы? И я, кажется, начал понимать, почему они такие. Чтоб подключить гравитацию, нужен приказ на расконсервацию. А последний прямой приказ мыслящей машине был отдан – на консервацию. От Авдееича, коменданта города. И – всё. За чёртовых двести лет ни одного обращения! Только отчёты о поломках, которые некому чинить.
Так, но бред же – самый тупой техник может убедить мыслящую машину! Нужно просто обратиться в терминал! А их, похоже, СОЗНАТЕЛЬНО ломали. Зачем? И кто эти жиробасы?
А через пять минут я чуть не пустил вторую слезу. Станция была законсервирована. Но аварийная система работала. И на запрос “СОС” приняла в ангар… Круизный космолёт Орлёнок, экскурсионное трансорбитальное судно пионерлагеря Артек. Дети, октябрята и пионеры. И это, жирное, неспособное жить нигде, кроме невесомости – они и есть. Такими стали от отсутствия силы тяжести. И тренировок – гимнастические залы без гравитации – на консервации. Но на кой они ломали терминалы? Дети то дети, но тот же язык… Ничего не понимаю! А воспитатели? Пионер…
Додумать я не успел. Только подумать, что я – болван. Чёртвов ДРуГ-06 тихо добрался до меня, когда я, как тургеневская барышня давил слёзы! И последнее, что я увидел – статику и сияние искр от дугового разряда.
Глава 2. Космоварварство
Очнулся я от боли. Пошевелился, раскрыл поддёргивающиеся веки.
– Да чтоб вас больные почесухой беры драли, сволочи жирные! – искренне возмутился я.
Дело в том, что я валялся на том же лабораторном столе, но руки и ноги были зафиксированы приваренными металлическими полосами. Даже ожоги на лапах были! Но это было мелочью. А не мелочь – киберхирург, ржавый, пыльный, кромсающий меня без анестезии! Больно, блин! И это меня и привело в себя.
– Вы что творите, изуверы?! – попробовал я доораться до бурдюков жира.
К парочке, которую я увидел, присоединились ещё двое. И одна из них была женского пола… И лучше бы я ЭТО не видел! У меня же, чтоб его, психологическая травма будет!
Хотя, учитывая киберхируга, отвёл я глаза от жуткого зрелища, травма, похоже, будет не только психологическая. Что творят-то, сволочи такие, заинтересовался я, смотря за кромсающим меня механизмом. Ну а что еще делать, не вырываться же, когда потроха вон, свежим воздухом дышат?!
Антисанитария жуткая, это мне неделю, не меньше, с температурой сидеть, отметил я отстраненно. Ну, боль – ладно, организм советского человека и не такое выдержит, да и естественные анестетики начали выделятся, как только я пришёл в себя. Но всё же, нахрена они в меня какую-то пакость то пихают, озадачился я, наблюдая, как киберхирург имплантирует мне в разрез какую-то пакость… Но не только вводит, но еще и выводит! Эй!!
– Эй! – искренне возмутился я. – Это МОИ кишки, жулики сволочные!
– Не дёргаться, резуемый, – на удивление красивым голосом произнесла куча сала женского пола. – Мой железный раб заменять твою требуха на лучше.
– Меня моё… кхе, сволочи… – прохрипел я, потому что хирург добрался до лёгких.
А потом – укол в основание черепа, и темнота.
Очнулся от боли – что и неудивительно. Валялся всё там же, но живой и с зашитыми и даже залитыми гелем-регенератором дырками и швами. Но что со мной сотворили-то, да и нахрена?!
– Ты осознан, – констатировал новый, явно более старый, аж с лысиной мешок сала. – Теперь моя говорить. Низшая существа – слушать.
– Сам ищи свои “низшее существа”! – огрызнулся я. – И что вы со мной…
– Молчай!!! – аж завизжал жирдяй так, что по нему заходили волны. – Агресиный, недоразвитый недоумка! Я – говорить! Ты – внимать! Скажешь слово – будет наказание! – погрозил он мне шокером-разрядником.
Послушать что ли? А я пока эти полосы сволочные раскачаю. И второй раз меня чёрта с два поймают! А местных… Блин, надо узнать.
– Буду слушать. Но с начала – ответ на один вопрос, – заявил я.
Жирдяй погрозил шокером, но сощурил утопающие в жире глазки.
– Одна вопрос? – уточнил он, на что я кивнул. – Дозвояемо, низшая существо.
– Вы с Орлёнка? – уточнил я.
Очень меня волновал этот момент. Никак я не понимал – как они превратились в ТАКОЕ. Да даже язык какой-то кривой! И… в общем, нужно было узнать.
– Великий Ковчег Орлёнок привезла на Небо мой родитель, – ответил жирдяй. – Их родитель родитель, – шевельнул он жирной ластой в сторону троицы. – Теперь – молчать! Внимать! – на что я кивнул.
Пара поколений. И нет образцов Генома Советского Человека. Не знаю, есть ли сыворотка в Нитронске – наверное есть. Но всё законсервировано, а в технически-медицинская лаборатории её точно нет. И ТРЕТЬЕ поколение, аж передёрнуло меня. Не представлять такое! Это же кошмар какой!
– Лифта не работает. Нам нужна лифта! – уставил он на меня заплывшие жиром глаза. – Твоя знать, как починить!
– Знать, – отстраненно признал я.
Ну в принципе – логично. Их сотня, вырождаются, при том, в генетических уродов. А активна всего одна оранжерея. Значит – поставки с Земли. А значит… а значит всё не так плохо, как могло бы быть, дошло до меня. Я даже повеселел – скорее всего на Земле всё в порядке… Нет. Хочется верить, но не может такого быть – этих колобков бы вылечили и сняли с орбиты. Но, если были поставки с планеты – всё же лучше, чем могло быть.
– Связь с планетой…ссссука, – ругнулся я на удар током. – Связь с планетой есть? – упрямо закончил я.
– Высшие не разговаривают с низшими с грязи! Железные рабы даю нужно! И молчать! Слушать!!!
Так, значит – причальный город, Нижневартовск, цел и функционирует. В любом случае условия на поверхности достаточно сносные, чтобы не только андроиды и обслуживающий персонал работал, но и обеспечивал жирдяев недостающим продовольствием. Нахрена обеспечивают – чёрт знает. Может из жалости, по старой памяти. А лифт почему не чинят? Ладно, пока пофиг. Разберёмся.
Сейчас надо освободиться, потом добраться до терминала. И запустить процедуру расконсервации Нитронска. Сломанных роботов заблокировать и починить несломанными. Разобраться с жирдяями – физкультурой их погонять с годик, по-доброму улыбнулся я. Людьми совсем они, наверное, не станут. Рождены и живут в невесомости, у них куча частей организма базово сформированы неправильно. Но во что-то более-менее удобоваримое их натренировать, наверное, можно. На планету, правда, их хрен спустишь – внутренние мышцы давно атрофировались, если вообще не отмерли. Но на половине Же они у меня жить будут! И мозги им почистить – высшая жирораса, через тридцать три коромысла!
Но нужно разбираться, что случилось. Прикидывать, как дальше жить. Искать товарищей, связываться с планетой: то, что там можно жить, не значит, что там всё хорошо. Может тоже помощь нужна, а Нитронск – это полноценная производственная база, заводы, лаборатории, корабли. Всё это в космосе… пылится.
В общем, план есть.
– Твоя знать как починить лифт? Что надыть?! – пристал как банный лист толстяк… хотя, скорее сферяк – толстяков таких не бывает.
– Да знаю я, знаю, – бросил я. – Нужен энергоконвертор основного контура, ВОдЧ-18.
– Такая? – придирчиво уточнил сферяк, потыкав жирными пальцами в справочный терминал, демонстрируя мне экран-книжку.
– Он самый. Выпустите меня…
– Ты дурака? – ухмыльнулся он. – Ты – лучше дикарей на грязь, ты сидела тут. Но ты тупая, агрессивная и тощая и некрасивая! Как железный раб-андроид! Ударил Высших, ай-ай! Твоя нельзя выпускать!
– И как я вам починю этот лифт? – хмыкнул я.
– Железный раб сам починит. Но железный рабы – тупой. Не идут искать! Ты найдёшь “энергоконвертор основного контура” в мерзкий грязь. Принесешь железный раб. И будет награда!
– Да он и тут есть…
– Ты врать! Хотеть ударить высший! Достань, что надо – докажешь, что твоя низший разумный. Тогда наша… – скорчился он, заплыв валиками жира, – …даже пустить на Небо! Ты отвратен и уродлив. Толька когда найдёшь – будет награда!
– Да говорю тебе – он тут есть, на станции! – возмутился я.
– Моя не обмануть! Олеска! – рявкнул он на с
сферическую бабу.
– Справляю, – протянула она.
И киберхирург вогнал в меня шприц, отчего я стал засыпать. Вот уроды! Ведь была анестезия, засыпая думал я. И что в меня запихнули-то?…
Очнулся я уже в эвакуационной спаскапсуле. Судя по датчикам состояния – исправной. И ещё пристыкованной, но уже загерметизированной, в режиме предстарта. Так, надо срочно… дёрнулся я к терминалу управления, но не успел – капсула, с лёгким толчком, отделилась и стала ложиться на посадочную глиссаду.
– Женщина лёгкого поведения! Да чтож такое-то?! – растерянно ругнулся я. – И одежду… а нет, оставили, – отметил я скомканный комбез в углу. – Ну сам виноват, конечно. Так за инфотерминалом затупил – стыдно даже. Но с такими новостями иначе-то как? – аж передёрнуло меня.
Ладно, к Нитронску я уже не пристыкуюсь – у аварийной капсулы просто нет такой возможности. Это средства эвакуации, как-никак. Зато у неё есть ядерный двигатель и плазменный щит. И слабенький навигационный вычислитель.
Пробежался я по кнопкам вычислителя, почесал затылок…
– Долбанные жиробасы! – откомментировал я ощущения.
Затылок и виски были выбриты, покрыты застывшим регенерационным гелем. А, судя по буграм – мне ещё и голову расковыряли! Ладно, пока надо понять, куда меня выкидывают.
И, выходило, что чуть ли не в серёдку Уральского хребта.
– А оно мне надо? – вслух задумался я.
Как-то я много говорить стал… хотя, с другой стороны – понятно. Единственный достойный советский человек рядом – я. А с достойным человеком отчего бы не поговорить, хмыкнул я. И стал прикидывать, благо капсула ещё в атмосферу не вошла и время в запасе было.
Так, Урал – место хорошее. Но горы: хрен знает, где капсула сядет, ручного управления нет, только область приземления, обозначенная навигационному вычислителю. И надо садится в центральной части Союза – там разобраться проще будет. Наверное.
Тут взгляд упал на кусок пластика, на котором были кривые каракули. Приложив немало усилий, я смог понять, что жирдяи мне написали. Помимо восхвалений “высших на Небесах” и прочей хренотени, послание содержало этакое “задание”.
А именно – достать конвертор. Принести его в город-стартовую точку орбитального лифта, то есть Нижневартовск. Показать “железный раб” – видимо, андроидам. И, кстати, судя по всему, связь с ними у жирдяев есть. Но непонятно, если есть связь, почему высокоразвитые андроиды не навели порядок? Или в Магнитогорске только сервисные роботы? Ладно, разберёмся.
И, кстати, совершенно не факт, что мне нужно этой ерундой заниматься, дошло до меня. Высажусь и посмотрим. Союз точно уцелел, если цела планета. Коммунистов так просто не возьмёшь!
А значит – найду товарищей, а там: будем смотреть. Вообще, этих потомков пионеров лечить надо. Головы их – в первую очередь. Но будут ли силы и время этим заниматься? Вот если подумать – вызывают эти жирные типы у меня сильное отвращение. Понимаю, что они не виноваты, скорее всего: среда их такими сформировала. Но всё равно, гадливы они мне, противны.
И тут у меня в голове раздался голос! Не в ушах, в голове! И перед глазами замелькали огоньки! Блин, эти жирдяи во мне что-то киберхирургом сломали! Но привычный голос вычислительной машины Нитронска если не успокоил, то заставил… призадуматься.
– … старшина. Верхазов Георгий Андреевич, младший научный сотрудник лаборатории трансформ реликтовых излучений. Отдел высоких энергий, Лаборант 213-654-08 А. Требуется подтверждение личности, – равнодушно бубнил голос в голове.
– А… как? – задумался я.
– После установки БАППХ ЭУМ-03 связь с вычислительной машиной лабораторного комплекса прорывных технологий осуществляется мысленно. Товарищ Верхазов, подтвердите личность!
– Подтверждаю, – проговорил мысленно я.
– Принято.
– Погоди, комплекс прорывных технологий – это же “Коммунист в пространстве”? – ошарашенно уточнил я.
– Данные верны. “Пребывание человека в открытом космосе без прекращения жизнедеятельности” – проект комплекса прорывных технологий, товарищ Верхазов.
А я совсем растерялся: дело в том, что эксперимент “Коммунист в пространстве” – был не просто на слуху. Это был величайший прорыв советской науки: пребывание человека в безвоздушном пространстве в течении десяти минут без скафандра и запаса кислорода. Выполнение технического задания и возвращение в Нитронск, без вреда здоровью.
Буржуи свой злобный ультиматум-то после этого величайшего прорыва прислали: мол, раскрывайте нам Геном Советского Человека! Так Верховный Совет им и ответил: так и так, становитесь советскими – получите геном. На то он и советский. И правильно сделали!
Ну да ладно, вопрос в том, что лаборатория – секретнейшая, закрытая. и с действительно прорывными технологиями. И жирные шары… Ничего не понимаю!
– Расшифровка аббревиатуры БАПАХ? – подумал я.
– Аббревиатура отсутствует в базе. Интерпретирую запрос как “БАППХ ЭУМ-03”. Верно, товарищ Верхазов?
– Верно.
– Бионический Ассистент-Планировщик Пошаговой Химеризации ЭУМ-03. Экспериментальная универсальная модель, без ограничений.
– Химеризации? – задумался я.
– Правильно, товарищ Верхазов.
– Как осуществляется взаимодействие со мной? Аббревиатуры и условные названия расшифровывать!
– Принято. Связь осуществляется имплантированной в мозг НВМ, Нейронной Вычислительной Машиной типа УСЧ-2, “Ум Советского Человека”, версия два. Связь осуществляется квантовыми колебаниями электромагнитного поля, товарищ Верхазов.
– У меня в голове – ЭВМ? – напрягся я.
– НВМ, – уточнил вычислитель. – Часть нейронов переконфигурирована и дополнена имплантом, как управляющая часть БАППХ ЭУМ-03. Отмечаю неполную имплантацию ассистента-планировщика. Требуется срочная госпитализация…
– Невозможно. Я в спасательной капсуле.
– Информация учтена. Рекомендации – разнообразное и обильное питание, до возможности прибыть в медицинский центр лаборатории. БАППХ имеет канал связи с носителем и способен самостоятельно уведомить о необходимых для осуществления жизнедеятельности веществ и материалов.
– А ты?
– Я – Лабораторный Нейровычислитель 121-32, с приставкой декодирования квантовых колебаний. Связь возможна до преодоления радиационной зоны атмосферы.
– А центральный вычислитель?
– Центральный вычислитель орбитального города Нитронск пребывает в режиме сна. Работают только аварийные протоколы. Выведение из режима…
– В курсе, ручками, – вздохнул я. – А что за красные вспышки у меня перед глазами?
– Системы БАППХ интегрируются в зрительную зону головного мозга носителя, необходимо для установки каналов коммуникации.
– А вспышки – настройка, – дошло до меня.
– Верный вывод, товарищ Верхазов.
– Так, текстом, максимально полную информацию о том, что это за БАППХ, – через несколько секунд подумал я. – И вообще – давай всё мне доступное. И почему неполное.
– Принято. Ожидайте, товарищ Верхазов. В рамках ЧС, присваиваю вам воинское звание согласно образованию: Лейтенант Красной Армии. Звание временное, требует подтверждения в Министерстве Обороны. Также, согласно протоколу ЧС, вы выводитесь из запаса и приравнены к военнослужащему Красной Армии.
Да уж, скакнул из старшины до лейтёхи. Но, как я понимаю, в рамках Чрезвычайной Ситуации этот вычислитель просто даёт мне максимально возможные права для доступа к информации. Наш, советский, вычислитель!
И перед глазами (хотя, судя по всему – в голове) появились строки красного текста. С возможностью пролистывать, переходом к интересующим и связанным деталями: молодцы программисты и каталогизаторы!
И выходило, что в меня поместили трёхкомпонентное устройство, но без одного компонента. Уж не знаю, сделали это жирдяи из жирной злобы, или где-то потеряли этот самый третий компонент, представляющий из себя ничто иное, как искусственное сердце.
Да и вообще, если подумать, сомневаюсь что они ПРЕДСТАВЛЯЛИ, что в меня вставляют. Судя по всему, эта жирдяйка просто запускала программы киберхирурга, не понимая их толком, руководствуясь поверхностным описанием.
Ну да ладно, выходило, что во мне – система именно химеризации. Механизм, не портящий Геном Советского Человека, при этом добавляющий носителю… Очень много всего. По мере надобности. И выживание в вакууме – тут не самое сложное…
Но времени нет, а судя по документации, списки и описания улучшений и дополнений есть в БАППХ. А мне нужны именно данные со станции – времени-то меньше часа!
Так вот, управляющая машина в мозгах у меня есть. Но это не главное. Главное – искусственный желудок . Это расщепитель питательных веществ, как я понял – самостоятельный организм, под управлением “ума советского человека”. Может переварить даже кирпич (в списке веществ – термообработанные глиноземы и керамика!), о классических гвоздях даже разговор не идёт. Переварить гвозди может любой боец строительного батальона, без всяких ЗЖКТРУ.
И маленький он, эффективный. Я бы, если бы у меня спросили – согласился бы и сам на такую прелесть. А ещё он содержит репликатор: эдакую фабрику химерных тканей, органики и не только. Способны они постоянно или временно заменять органы и ткани, выдавая такие характеристики, что у меня глаза на лоб полезли!
Вот только вся эта прелесть должна питаться третей составляющей – АСАП-14, Атомное Сердце Ассистента-Планировщика. И вот его у меня нет. И это неважно: ЗЖКТРУ, в теории, может обеспечить меня энергией. Но, как и предупреждал меня лабораторный вычислитель – “обильно и разнообразно питаться”. А если простыми словами – жрать в три горла! Это просто на поддержание жизнеспособности, чтоб его! А чтобы что-то модифицировать – страшно становится. Хотя посмотрим – вещь-то замечательная. А вернуться в Нитронск за АСАПом я смогу. Если, конечно, жирдяи его не сломали или потеряли. Посмотрим, в общем. Как и с списком всяких изменений – всё по приземлению, в спокойной обстановке, а не так как сейчас. Вещи замечательные, только вот жрать столько надо, что страшно. И набор веществ несколько пугает: надеюсь, мой УСЧ содержит таблицы, рассказывающие откуда это жрать. А то у лабораторного вычислителя их точно нет.
Информации по тому, что произошло – вычислитель Нитронска не имел. Перевод в режим консервации по приказу, и вывод из него в силу ЧС – Октябрёнок состыковался с близлежащим к лаборатории шлюзом, а расконсервация жилого пространства имела высший приоритет.
Но зато он имел доступ к ряду технической и личной информации. И даже к моему персональному досье, которое я и не видел никогда. Так что, пробежавшись по общей информации и отложив, что можно, я с интересом вчитывался в данные о Георгии Верхазове. Так-то я себя знал, конечно. Но что там понаписали обо мне руководители – было чертовски интересно.
Глава 3. Пролетая над гнездом
Досье было подробным, обстоятельным. Где родился (Омск), с кем женился (Ни с кем – чёрта с два Жору на эту удочку поймают!). Дошкольная, школьная, училищная жизнь. Октябрёнок, пионер, комсомолец. Стройбат, в конце концов. Ну это понятно, я это просто пробежал взглядом. Но данные очень подробные и с деталями.
А на истории со Алкой-стервой-извращенкой я остановился. Интересно, да и на жизнь повлияло, как ни крути. И извращенка она, кстати, не в койке! Там рыбой снулой была, есть с чем товарищу Верхазову сравнивать. Естественники, чтоб их! Сектанты чёртовы! И ведь даже не догадывался, блин. Повёлся на смазливую мордашку, а потом чуть из училища не вылетел! Да и в стройбат попал не просто так, и раньше догадывался, а сейчас по досье видно. Геном Советского Человека этим придуркам был не мил. Неестественно им! А жить под радиоактивными дождями им естественно?! Придурки и уроды, слов нет!
Ну да ладно, судя по досье – отметили, как и то, что сообщил о этих придурках компетентным товарищам – тоже.
…испытывает ярко-выраженную эмоциональную антипатию к генетическим извращенцам и ретроградам, нетерпим к приверженцам устаревших геномных корректировок, считая таких граждан позорными саботажниками советского трудового прогресса. Фанат-почитатель советского генезиса, убежденный противник расовых предрассудков и рас……испытывает ярко-выраженную эмоциональную антипатию к генетическим извращенцам и ретроградам, нетерпим к приверженцам устаревших геномных корректировок, считая таких граждан позорными саботажниками советского трудового прогресса. Фанат-почитатель советского генезиса, убежденный противник расовых предрассудков и рас…
Ну да, а как иначе-то? Раса есть одна, самая лучшая – Советская. И просто люди, которые глупостями занимаются и буржуям мошну набивают! Только Жора не расист, а прогрессивный кандидат! В члены! Ну и трансгуманнист немножко, но об этом вслух неприлично. Все же свои вокруг.
А вот дальше началось интересное: ну, за стройбат я был обижен – всё же, закончив училище был я КМС по СамБО, как-никак. Ну и да, на губу часто попадал, молодой-глупый. Зато гвозди научился переваривать и строем ходить, хе-хе.
Но не это интересно. Дембельнулся я, да и поехал в Румынскую ССР отдохнуть. И познакомился, да и покувыркался там с некоей Вайорикой. Пару месяцев под одной крышей прожили, но расстались. Мол, туповат я, да не интересен ей! Я ей: мол, ну давай чпокаться просто так! А она мне – а о чём с тобой чпокаться?
Я тогда на заочное и поступил – очень обидно стало, честно! Но, вот сейчас, выходит, что не просто Вайка-стерва. А… задание выполняла.
…действие сотрудницы имело положительный эффект, перспективный объект проявил усиленный интерес к обучению……действие сотрудницы имело положительный эффект, перспективный объект проявил усиленный интерес к обучению…
Вот даже не знаю, обидно мне или нет? Наверное – не очень, если подумать. Я, всё-таки, до научного сотрудника дорос. Аспирант, есть чем гордиться. И не просто – в Нитронске работал, на орбите, как-никак, на передовой советской научной мысли!
Да и… ну нет уже её, вздохнул я. Так что только и остаётся: спасибо сказать румынке этой, да светлой памяти пожелать.
Любит детей. Болеет за владивостокское «Динамо». В свободное от работы время волонтерствует по сибирским деревням, ремонтируя системы безопасности малых домохозяйств. Мечтал посетить подводные черноморские города, в частности Арктурск, но из-за остраконофобии постоянно откладывал поездку.
Ну да, про меня, хмыкнул я. И… чертова остраконофобия! Угораздило же меня в омском океанариуме свалиться в садок с этими мерзкими, хитиновыми, щупальцастыми… бррр, вспоминать тошно! Но, вроде бы, преодолимая… Хотя не хочется преодолевать: вообще эту пакость видеть и думать про неё не хочу! Креветки, крабы, осьминоги, медузы… терпеть эту мерзость ненавижу!
Семейное положение: холост, содержит карликового медведя по имени Круша.Семейное положение: холост, содержит карликового медведя по имени Круша.
Вредные привычки: курит, пьет, не пропускает ни одной юбки.
Фобии: инсектофоб, остраконофоб (боязнь моллюсков и ракообразных)
Отметка в деле: в юности пережил травматическое событие, будучи едва не вовлечен посредством чувств и половой близости в секту естественно-генников.
В течение последнего года совершил четыре месячных вахтовых полёта на ЛТРИ-03, где поддерживал работу оборудования, записывая результаты потоковых экспериментов и показатели с телескопов Явлинского для НИИ Космонавтики. Работа сложная и ответственная, так как из-за специфики изучаемых материалов наличие на борту станции вспомогательных андроидов невозможно. Нареканий к работе нет. Является ценным сотрудником лаборатории, по причине исполнительности, аккуратности и отсутствия каких-либо технических имплантов, могущих вступить в конфликт с изучаемыми спектрами энергий.
Вот же… дотошные. Компетентные товарищи, блин. И Крушу жалко. Ну да ладно, его, наверное, Ленка забрала. Точно забрала – она девчонка ответственная, да и в постели – огонь… Была, да уж. И ей светлая память.
Встряхнулся я: нечего страдать как дурак. Есть как есть, а что было – только добрым словом и памятью вспоминать. Не тряпка раскисшая я, всё-таки!
Да и пока читал – капсула закончила виток переориентации, начав входить в атмосферу. Так что связь с лабораторным вычислителем посбоила, да и пропала. А я стал с интересом всматриваться в обзорные иллюминаторы, в плане того, а что там на Земле?
А на Земле выходило неважно, даже несмотря на искажённые из-за плазменного щита цвета, и немалую облачность. Заходил я с западного полушария на восток, так что, для начала, полюбовался на материк Амеров, империалистов клятых. И за что сразу зацепился взгляд: береговая линия явно выше, чем была. Амерам так и надо, придуркам. Но, это значит: поднятие общего уровня мирового Океана, а это хреново всем. Союзу не так плохо, конечно: у нас есть подводные города. И есть их немало. У нас, как-никак, не погоня за прибылью буржуев. В Союзе есть где жить Советскому Человеку, несмотря ни на какие козни буржуев. Но плохо это, как ни крути – плохо. И причина к этому “плохо” приведшая по настоящему пугает.
Капсула, тем временем, постепенно снижаясь, двигалась на восток. Видна стала часть японского архипелага и нашего побережья, ушедших под воду частично, тут понятно. Но… странно, наблюдал я за просторами Сибири. Полностью, всё видимое, было покрыто растительностью. Ну, я думаю что растительностью: цветов-то не различить, но нечему больше. Нижневартовск, точка-финиш орбитального лифта – просто не виден. И нет зоны вечной мерзлоты: растительность вплоть до северного ледовитого океана.
А вот следующий момент, за который зацепился взгляд, был совсем хреновым. Байкал перестал быть озером, став глубоким заливом от Охотского моря. И это значит, что произошло не только поднятие уровня океана. Это – тектоника, не те высоты у Байкала, чтоб с океаном в прежних берегах слиться. И это совсем-совсем хреново: городов за Уралом не видно совсем. Хотя, пока не стоит психовать: отсутствие мощных радиопередач может быть связано с этой новой, квантовой связью. Города – под растительностью. Ну, возможно же?
И Омска родного не видно, и Новосибирска. А южнее – пустыни, хотя вроде и не совсем. Но в сибирской части Союза, точно не видно городов. Скрыты в лесах. Пока будем считать так, окончательно решил я, дабы не трепать нервы больному, то есть себе. Меня ржавый робот недавно кромсал! И кишки украл!
А вот в проклятии и благословении (тут даже Партия не определилась) Советского государства, Подкаменной Тунгуске тоже эти леса. Ни радиоактивной пустыни как ранее, ничего такого, как было больше ста лет с падения того самого метеорита. Хотя, даже в Академии Наук были теории, что не метеорит это был: так и не нашли его. А осколки… так ведь была реакция распада: был бы цельный метеорит и Союза-то, да и Евразии бы не стало, слишком мощный получился бы взрыв.
И наблюдение за местом падения (или не падения) как-то всколыхнуло в памяти историю. Ну а что ещё делать? Не в ассистенте же копаться, это я после приземления успею.
Упал метеорит (или не упал) чёрт знает что в 1904 году в Подкаменной Тунгуске случилось. И это почувствовала вся Земля: год северные сияния по всей планете видны были, землетрясения случались, цунами. Но это всех по шарику угораздило, а вот нам больше всего досталось: радиационный фон в круге на полтысячи километров был в полтора-два килорада. Посёлок Подкаменная Тунгуска – исчез, но это ладно, хотя людей жалко. Проблема была в том, что фон не падал. Совсем не падал: последние измерения в 2010 показывали пару с копейками килорадов в эпицентре. В общем, зона смертельной ионизации, даже для советских, генетически улучшенных, людей.
И фон не падал, а там рядом река, плюс сильный ветер, да растения, которые заразились и сгорели, распространяя радиоактивный пепел. Вдобавок появились постоянные ветра типа муссонов или пассатов каких-нибудь. Так что всю территорию Союза регулярно накрывало радиоактивными осадками. И япошки, сволочи такие, через год напали: через Сибирь просто боялись перемещаться, что за напасть там – никто ещё не знал. Но там отбились, даже особо и без проблем.
Зато на месте падения появился новый, короткоживущий радиоактивный элемент: тунгуссий. Ну как, короткоживущий – лет сто полураспад где-то, хотя странный он, сверхтяжёлый. Триста восемьдесят протонов в атоме как никак! Еле в периодическую систему влез, да и то у ученых сильные сомнения в том, что ему там есть место. Да и не осталось его почти, сейчас только делают, да и я в Нитронске занимался. А было тунгуссия тьма тьмущая. Именно поэтому в метеорите и сомневаются: ядерный взрыв-то точно был. А был бы цельный метеорит – началась бы цепная реакция. И материк бы точно раскололо, не говоря об остальных последствиях.
Зато этот элемент дал очень многое уже советской науке. И пока буржуи ковыряли нефть, уголь, газ и прочий вонизм, в Союзе появились первые трактора на турбинах с ядерными котлами. Электричество, тепло. Правда, с медициной была беда поначалу: мутации, рак, смерти. А сволочи-империалисты только ржали!
Но нет проблем, с которым бы не справился Советский человек. И в 1967 году был открыт “генный шифр Лосева-Опалиной”. А через год – вакцина конфигуратора, закрытого “генным шифром”, меняющая ДНК человека. А это стабильный геном, улучшенный иммунитет, резистентность к смертельным обычному человеку дозам радиации. И не только: советские учёные неустанно были заняты улучшением вакцины. Взрослые, особенно первое время, не всегда переживали вакцинацию: мутации, опухоли, да в целом – здоровье не то. Даже шутки были черные: мол, “вакцина от прошлого”. Не смешно ни хера!
Я – модификация генного шифра Волжанин-62, плановый срок жизни: 262 года, улучшенные нейроны и иммунитет. Последняя разработка, какую помню – Новгородец-80, появилась в 2012. Как раз они – могли и дожить, вот только в 2014 совсем же карапузы были.
А буржуи, как у нас появился генный код, взвились: ну как же, не их богатеи долго живут! А люди, простые, советские люди! И начались провокации, конфликты. Эмбарго это дурацкое. В штатах американских коммунистов на пожизненное отправляли! Не за преступление: за то, что коммунисты! Уроды чёртовы!
Ну да Верховный Совет правильно на их наглые требования ответил: Геном Советского Человека – для Советских людей. Ничего нам от вас не нужно, у себя разгоните попов и буржуев, становитесь советскими. Только рады будем передать вакцину братьям-трудящимся. Зашифрованную, конечно.
Так нет, “достояние человечества”, врали буржуи. Только почему-то я уверен: генный код получили бы только богатеи-миллионщики.
А мы ведь ни на кого не нападали. Даже помогали, вздохнул я, смотря на материк. Ну… было один раз. Но его и подельников расстреляли! И мы даже извинились! А Европу от оккупации и концлагерей спасли! И ничего взамен не требовали, хотя может и зря… Ну да ладно, что уж.
Тем временем, спаскапсула, снижая скорость, перевалила через Уральский хребет. И совсем поскучнело: такого буйства растительности, как за Уралом, не было. Были этакие пучки. И… пустыня. И городов не видно! Маленькие разве что…
А меня несло в центр здоровенной, даже сквозь плазменный экран заметной, пустоши. На сотни километров растительность клочками, речки мелкие и жалкие, проплешины степные какие-то… Не совсем голяк, конечно, но глазу радоваться нечему. Сразу видно, что местность дикая, ни городов, ничего подобного. И мне еще выбираться теперь отсюда черт знает сколько…
Ну да ладно, прорвёмся. И стал я пристально вглядываться в пустоши эти: несло меня прямо в её центр, где и была Столица. А сейчас, похоже, озеро-пруд, километров в тридцать диаметром, почти круглое. Это хорошо, что я на пригород нацелился. Так-то радиацию выдержу, с неделю – точно. Но в озере мог и столько схватить, что не выдержу…
Уведомление пользователю: БАППХ ЭУМ-03 позволяет функционировать организму советского человека при уровне заражения в 1 килорад в течение тридцати суток, без негативных последствий,
– появилась красная надпись на периферии зрения.
Это, конечно, сила: чуть ли не двадцатикратное превышение ПДД! Но неудобно-то как сделано: надписями весь обзор перекрывает.
– Взаимодействие с тобой мысленное? – подумал я.
И тишина. Точнее – надписей ни черта нет. Блин, какой-то дурацкий ассистент! Ну да ладно, будем разбираться после приземления. Благо, до него уже немного осталось. И пожрать надо, отметил я натуральный голод. Это… так, у меня, по сути, нет ЖКТ – там стоит ЗЖКТРУ. Какая потребность в энергии и веществах я у него сам видел, ну а потребность эту он выдаёт естественным способом, похоже: чувством голода.
Значит так: сухпай в капсуле есть, правда хрен я пока до него доберусь: шкаф с АН открывается только при приземлении. А то, в капсуле, у народа и нервы сдать могут: просто так в спаскапсулу не попадают. А в аварийном наборе и оружие есть, на минуточку. И не только, повеселел я.
Я вот как-то не задумывался: сначала думал, что, по приземлении, попаду к своим, к товарищам. Не выйдет, похоже. И прокладывал маршрут из этого большого ничего – есть, кстати, даже лес какой-то всего в сотне километров от озера, а там буду разбираться. Но вот что не с голыми руками и с едой – это хорошо. ЗЖКТРУ подтвердил моё отношение механическим ритмическим попискиванием. Это у нас, выходит, вместо бурчащего брюха, усмехнулся я.
Тем временем, створки иллюминаторов закрылись – плазменный щит вышел на закритический режим, гася скорость. На тело навалилась почти трехкратная перегрузка, довольно неприятная из-за последних часов моей непростой жизни. Но, к счастью, раньше в Нитронске и на станции моей гравитация была обычной, а время в капсуле холодного сна не считается. Так что все неприятности приземления ограничились парой минут перегрузки, после чего последовал легкий толчок и капсулу слегка перекосило. Значит – приземлился, отметил я. Автоматика капсулы тем временем отстреливала крепежи, как одноразовой двери, хотя её и придётся отталкивать, как и фиксаторы на противоперегрузочном кресле. А главное – крышку ящика с аварийным запасом космонавта.
К которому я тут же и рванул: интересного, грустного и прочего всякого чересчур дофига случилось, нервы нужно было успокоить. То есть пожрать надо: назойливое попискивание из брюха и чувство тянущего голода на это прямо указывает. Ухватил батончик комплексный, суточный: на вкус не очень, да и ароматизатор краба, бррр! Зато парочкой батончиков я пищащий в пузе заменитель накормлю. Скорее всего, прикинул я, но тут же перешёл к ревизии аварийного набора.
Медицина всякая, это хорошо и может понадобиться. И целое всё, совсем хорошо, радовался я. Только перебирая склянки и пакеты, до меня дошло, что времени-то прошло дохрена. Но советские пищевики не подвели – батончик был съедобен, и также противно крабоват на вкус, как в стандартной пайковой укладке.
АПРК-18, аварийный пистолет-ракетница космонавта, был на месте, как и боеприпас. Двадцать пороховых пуль, калибра шесть миллиметров, для верхнего, нарезного ствола. И по десять двенадцатимиллиметровых картечных патронов и сигнальных ракеток для нижнего, гладкого ствола. Переломка, не магазинное, но, всё же – не боевое, а оружие выживания. Да и вряд ли в радиоактивной пустыне мне найдётся в кого стрелять, бросил я взгляд в иллюминатор. В иллюминаторе была спекшаяся, потрескавшаяся корка когда-то выжженной земли. А вот кучи мишеней не наблюдалось, так что сойдёт мне эта пукалка, никуда не денется.
И перешёл я к самой замечательной вещи, во всём наборе: “Сапёрная лопатка универсальная”, с ядерной батареей и инерцоидом. Мощь! Лопата, топор, горелка-жаровня, при нужде – пила или кирка, при включении инерцоида в вибрационный режим. И рукоятка телескопическая, с тремя положениями, от полуметра до полутора! Прочная, практически вечная вещь. И заряда на десяток лет эксплуатации, отметил я показания индикатора.
Нужнейшая штука в стройбате. Как говорил сержант Ковытко: “пока вы в стройбате, приду…. солдаты, СЛУ – ваша папа, мама и ваша девушка!”
Ну, насчёт девушки – не знаю, не пробовал. Но вещь полезная, нужная и по нашему, по-советски сделанная. И настроение подняла, своим привычно-знакомым видом и тяжестью, после того, как закрепил её на поясе.
Ну а в остальном – пайки на месяц, то есть мне на пару недель, палатка полимерная, что может быть надута и использована как плот. Мыльно-рыльные, да и всё. Ну, в общем, больше и не надо: сотню километров я за пару дней пройду без проблем. В лесу – справлюсь. А там и до своих доберусь, где бы они ни были.
Правда напрягает молчание радиоэфира: только помехи. Но тут, как уже думал – может и эта, квантово-электромагнитная связь быть. Причём, мой УСЧ вполне его может воспринимать. А я этого не вижу! Так что, пожрал, а теперь надо с ассистентом доразобраться, прежде чем из безопасной капсулы наружу вылезать.
Глава 4. Пустынный марафон
В общем, двигаться из капсулы, прежде чем я разберусь с тем, что в меня напихали было бы откровенной глупостью. Так что присел я в кресло и, временами поглаживая СЛУ (по старой памяти), начал детально знакомиться с БАППХом, Бионическим моим Ассистентом-Планировщиком Пошаговой маму её Химеризации.
Момент с отсутствующим атомным сердцем АСАП и последствия его отсутствия понятны, мне ещё лабораторный вычислитель на мозги на этот счёт капал. Но не просто же мне жрать как сволочь! Должны и плюсы какие-то быть, всё-таки. Или только минусы, но их тоже знать не помешает. Хотя один плюс я уже знаю: запредельная резистентность к радиации. Десятикратная смертельная доза пофигу, аж целый месяц!
Не удержался, заглянул в раздел “химеризация”. Поочерёдно капнул слюнкой на описание одной из первых модификаций: вибриссы, этакая шерсть за ушами. Небольшая, но полезная: и давление воздуха фиксирует, и его изменение, и состав. А, главное – интерпретирует само! То есть, этакий почти радар, на колебаниях воздуха и газоанализатор в одном флаконе. Но… функционирование – плюс четыреста, ЧЕТЫРЕСТА грамм белка в день! Клетчатка, микроэлементы… Ужас, в общем.
Так что вылез я из этого раздела расстроенный и решил не разглядывать: СТОЛЬКО я не сожру, точнее мне только и надо будет, что на жратву работать, по шестнадцать часов в день. И при этом жрать постоянно. Глупо как-то в итоге выйдет, так что нахрен не надо.
Соответственно и на улучшения физических и мыслительных характеристик ассистентом я посмотрел, вздохнул и закрыл. И стал разбираться в том, что он сам по себе даёт.
А сам по себе он делал не так много. Но уже после первого “немного” я повеселел. Усвояемость веществ – на недостижимом для жкт уровне. То есть, вот меня четыреста грамм белка напугало. Но это я считал, что шмат мяса не меньше пары кило, а то и больше. А по факту – полкило, ну может шестьсот грамм выйдет. Нет, тоже дохренища, но всё же не так страшно.
Далее, Насчет радиозащиты, я просто смеялся: БАППХ не защищал меня. Он… получал энергию! То есть, задействуя печень и костный мозг, он радостно пожирал радионуклиды и ионизированные ткани. Что, кстати, тоже бесследно не проходит: клетки он восстановит, без заражения, но много жрать надо и поэтому тоже. Но в целом, выходила смешная картина, когда чем больше излучения я схлопочу, тем комфортнее ассистенту. До определённого уровня, как понятно, но я его излучением, точнее заражением организма “кормлю”. Забавно выходит.
Ну и, из восстановления клеток, логично, следует что со здоровьем проблем нет. Жрать в три горла, и хоть руку, хоть ногу, хоть все руки и ноги отрастит. Удобная и полезная фиговина.
Ну и это, всё-таки, прототип. Как я понял, покопавшись, копия ассистента “Человека в пространстве”, то есть заточен под пустотное существование. В этой сфере всё прописано, понятно. А вот остальные сферы применения – фрагментарны. Нужны были испытания, которых некому было проводить, поскучнел я. Но встряхнулся.
В общем – полезно, и хорошо что есть. А вот толковой связи у меня с ним не будет, потому что ассистент – не мозг. А, скорее, часть моего. И программ взаимодействия толком не имеет, опять же, за исключением работы и подготовки к пустотному пребыванию. Мне вот он сообщил деталь, на мысль среагировал – но таких кусков программы очень мало. Хотя, вроде бы, есть всякие индикаторы, может и появятся. Но это посмотрим, и хорошо, если бы не как эта надпись: не видно же ни черта! А она не расплывается и зрение не перефокусируешь: напрямую в зрительный отдел мозга транслируется.
А ещё он “анализирует и представляет отчёт” после сна. Что за фигня – непонятно. Что анализирует – тоже данных нет. Только то, что я с ним стал на пятую глупее – пятую часть мозга зажмотил, паразит! Хотя используется-то обычно не больше двадцати процентов. Так что, будем рассчитывать, что не страшно.
Ну да ладно, с БАППХом разобрались, в общих чертах. Штука полезная выходит, хотя АСАП мне точно не помешает – даже беглое проглядывание вариантов оптимизации и химеризации выглядят просто замечательно. Можно настоящим, советским сверхчеловеком стать, а не дурацким суперлюдем из Америки. Смотрел в Румынии как-то, смеялся: думал комедия, довольно смешная. А потом чуть не помер от удивления: это у них серьёзный фильм! Научная фантастика… Антинаучная, женщина лёгкого поведения!
Ну да ладно, а вот сейчас мне надо искать товарищей. Москву эти сволочи разбомбили, окрестности тоже. Сколько фон снаружи – капсула не показывает, но узнаю, как дверь откину. И как бы, несмотря ни на какие ассистенты, не пришлось втопить кросс километров на двадцать. Я от эпицентра, на месте которого озеро, в нескольких десятках метров. Хотя две сотни лет прошло… Непонятно, в общем. Но вариант, что придётся вострить лыжи очень быстро – совсем не нулевой.
Ну ладно, добегаю я до леса. Раз лес есть, то и фон приемлемый, это точно. После определённого уровня излучения не опухоли и отклонения, а клеточная структура разрушается. А значит чёрт что выживе