Монстр в отражении

Пролог

Гу Ре никогда не были мирной расой. Жажда крови и сражений у нас в крови. Это все, что мы знаем, это то, как мы живём. В лице Ри Да Ри, воинственной расы рыжих великанов мы приобрели себе вечных соперников. Эта война с Ри Да Ри продолжается чуть ли не с начала времен. Мы то побеждаем, то проигрываем, и в последнем сражении война забрала столько жизней, что мы до сих пор не можем справиться с последствиями. Каждое сражение забирало все больше воинов с каждой стороны. Дошло до того, что наши шаманы вмешались в процесс рождаемости так, чтобы увеличить количество новорожденных мальчиков, а значит и количество будущих воинов. И да, это помогло нам выиграть несколько сражений, но тем самым лишило нас шансов на выживание.

Последняя женщина родилась в Гу Ре тридцать звездных циклов назад, её имя Усала, что буквально переводится как Злая. Но даже ее невозможно назвать Гу Ре, поскольку ее мать, захваченная в плен Ри Да Ри, а отец – брат повелителя Гу Ре, Рангарси. Первый ребенок от Ри Да Ри в правящей династии Гу Ре никому не понравился, как и идея закончить вечную войну с ними и объединиться для выживания. Казалось, гордые и упрямые Гу Ре обречены на вымирание, но так получилось, что те, кто погубил нас, и дали нам спасение и целый мир, который падет под нашими мечами. Каждый из Гу Ре бьется не просто за свою родину, мы сражаемся за свое будущее, которое появилось у нас благодаря женщинам другого мира.

Глава 1. По ту сторону

Как же больно, от боли задыхаюсь, она не заканчивается. Вокруг только темнота, липкая и всепоглощающая, и он, тот, из-за кого мне пришлось умереть. Подбадриваю себя тем, что он тоже со мной умер, но жаба все равно душит. Он-то смерть заслужил, а я нет! Не сомневаюсь, серенький мою точку зрения не разделяет, но я рада, что в аду ему достанется котел погорячее моего. Что поделать, на святую мученицу я не тяну, а в глазах сереньких и подавно.

«Ты своего мужа точно в могилу сведешь, как и отца!» – кричал как-то отец в пьяном угаре, когда я у него бутылку священного вина забирала.

Кто же знал, что это были вещие слова? Папа был прав, впрочем, как и почти всегда. Например, начиная с того самого момента, когда вручил мне на попечение троих сестренок, отец из него явно никудышный. Куда он смотрел, когда их забрали и отвезли к этим ужасным генералам? Если душа моя и останется на этом свете, то всю оставшуюся жизнь буду мучить его наравне с Ферером. Надеюсь, с сестрами все хорошо, и хотя бы в этом случае Ферер сдержал слово, если же нет, такого мстительного духа ещё наша земля не видела. В порошок сотру!

Даже злоба и страх перед адом и за сестер не помогают справиться с виной. Она тяготит, словно тяжелая ноша на шее. Или это руки монстра на моей шее? Явно не успел задушить, чтобы хоть как-то отомстить мне. Зная, кто он такой и на что способен, мне казалось, я буду чувствовать вину за его убийство, но на самом деле религиозный бред, которым усердно потчевал меня в своё время отец, принёс свои плоды. Это все моё религиозное воспитание, точно знаю!

Не тот романтичный бред, что так лезет в мою голову из последнего романа, который я прочитала. Там молодая служанка влюбилась в графа, и он отвечал ей взаимностью, но когда получил от нее желаемое, выгнал на улицу и женился на девушке, подходящей по статусу. Так вот, эта служанка явилась на свадьбу и зарезала графа, а потом и себе всадила нож в сердце. Когда я это читала, слезами заливалась, а теперь думаю, что лучше бы вообще читать не умела! Поверить не могу, что я считала такую концовку очень романтичной. Что романтичного в том, что мы вместе умрем? Лучше бы умер только он и не от моих рук. А так, что нас ждет кроме ада?

Мне не знакома их религия, так что без понятия, что случается с теми, кого отдают в жертву этому их богу Узинари. Как-то странно его имя звучит: «узи …нари». Нари Ре переводится как моя жена, значит нари – это жена. При этом имя бога Узинари, ой, чует моё сердце неспроста это. Есть что-то в этом жертвоприношении очень неправильное, и это никак не выходит у меня из головы.

Вспышка света буквально жжет глаза, и я с трудом понимаю, что обо всем этом я думала лишь одну долю секунды. Вот заснеженный замок Ледвиги, вязкая чёрная темнота вокруг, а затем яркий свет дня. Но даже это не сравнить с тем, что мы падаем с огромной высоты. Крик застрял где-то в горле, вместе с воздухом, который выбило из груди от вида стремительно приближающегося пейзажа лесного массива и широкой реки, потому что оказалось, что мы с огромной скоростью падаем на землю.

«Не двигайся», – раздалась команда в голове от монстра, заставив тут же сделать наоборот.

Дернулась назад насколько это возможно в воздухе, и тотчас он схватил меня и снова к себе прижал. Земля все приближалась, и когда уже не было видно ничего кроме густой странной растительности, нас буквально что-то подхватило и унесло в сторону, причем с ускорением. Кажется, я разоралась во все горло и повисла на монстре, словно детёныш на матери. Так продолжалось, пока я не охрипла, и Наяна не издала громкий урчащий звук. Змееящер, оса размером со слона ловко летит над лесом, размахивая огромными крыльями и держа зубами монстра за амуницию. Она будто бы тоже смеётся надо мной. Почему тоже? Потому что, судя по кривой и устрашающей улыбке, меня сейчас будут убивать с особой жестокостью. Так что мы либо в моем личном отделении ада, либо монстр ужас какой живучий.

– Поговорим? – с ледяными нотками в голосе предлагает монстр.

Отрицательно машу головой, зная, что наши разговоры наедине ничем хорошим не заканчиваются.

– А мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – давит монстр, заламывая руку, чтобы вытащить из-за спины нож.

Я почувствовала, как он его вытащил, но не видела. Все время пока мы падали, боль затихла, но, стоило ему убрать нож, снова усилилась, перед глазами потемнело, а тело ослабло. Руки не смогли удержаться, как и ноги, и я почти полетела вниз, в последний момент он схватил меня за руку и сжал так, что аж ребра захрустели.

– А ведь это только малая часть той боли, что ты мне причинила, Моя Слабость, – с ненавистью проговорил он мне на ухо.

Наяна начала опускаться, яркие солнечные лучи раскрасили ее кожу в золотистые оттенки, а кожаные крылья словно загорелись огнем из солнечных отблесков. Сердце остановилось на мгновение, стоило осмелиться и посмотреть монстру в глаза. В них горели те же искорки, правда, алые, полные зла. Мои руки задрожали от желания коснуться его глаз, будто бы это сможет снять моё наваждение. И я сделала это вопреки логике, здравому смыслу и прежде всего его презрительному взгляду. Пальцы коснулись нежной кожи век, и боль в спине стала меньше, почти незаметной на фоне ритмичного биения сердца в ушах. Он прикрыл глаза, будто принимая это касание, а затем просто отпустил. Приземление не было мягким, даже если учитывать то, что я упала в прибрежный ил и сразу же увязла почти по пояс, утонув в нем.

Наяна мягко опустилась подальше от берега и отпустила монстра. Даже без своего шлема и перчаток смотрится он весьма зловеще. Надо бежать, но не знаю, куда и как. Дернулась от него в сторону, но застряла еще больше. Эй, так не честно! Он достал из ножен меч, и я невольно икнула от страха. Из головы сразу испарилась куча насущных вопросов от: где мы и почему ещё живы, до: почему вода в реке мутного розового цвета. В одной его руке меч, который он так вальяжно, как когда-то, волочит по земле. Во второй руке нож, который я собственно и всадила ему в спину. Он идет ко мне, пошатываясь, но от этого не менее пугающе. Отступаю к реке, но ил, как назло, не дает толком двигаться.

– Неужели ты действительно думала, что сможешь меня убить, женщина? – закричал он даже без своего шлема жутко и опасно.

Что, по его мнению, я должна ответить на этот вопрос? Монстр не может меня убить, мы связаны. Умру я, умрет и он! Подошел ко мне, навис как палач над смертником. Он бросил нож в ил и, скривившись в злой гримасе, поднял свой клинок над своей головой.

– У меня не было выбора! – кричу, не выдержав, и закрываюсь от него руками.

Меч падает возле меня в ил, затем монстр с легким стоном рухнул на колени передо мной. С опаской опускаю руки, смотря на то, какого серого, почти черного оттенка его кожа, и как в глазах исчезают искорки, а взор затуманивается. Он тяжело дышит, как усталый путник. У меня даже слов нет от удивления, пока он не падает на меня, заставив окунуться в ил.

– Яд, – еле слышно говорит он с уже закрытыми веками, – ты мой яд.

Какой ещё яд?! Опять он за свое, помнится, он уже обзывал меня ядом! Тоже мне, невинный ягненок! Сколько людей он убил, а я даже его прибить не смогла!

– Яд? Чего? – опешила от такого заявления и от того, что его голова покоится на моей груди.

Придуривается что ли? Схватила его за волосы и дернула, пытаясь убрать с себя, в итоге получила только носом в ребро. Синяк точно от его носа останется, просто ужас какой тяжелый. Да ещё и лицо его на моей груди, ледвижское платье с высоким воротом, но от смущения явно не спасает.

– Эй, хватит придуриваться! – кричу на него с красными от стыда щеками.

Лежит себе на моем добре и в нос не дует! Вот же оккупант проклятый! В этот раз хватаю не за волосы, а за лицо. Поднимаю его, упираясь руками в пухлые щеки, кряхтя от натуги. Какой же он все-таки тяжелый! Откормился на ледвижской кухне, а мою еду есть не хотел!

– Монстр! – кричу на него, смотря в серое лицо. – Просыпайся монстр!

Ноль реакции, а я была уверена, что взбесится и перестанет меня дурачить. Может он того, без сознания? Руки устали, так что пришлось отпустить его и снова получить носом, но в этот раз в правую грудь. Вот же изверг! Пыхчу от злости и спиной все глубже зарываюсь в ил, я так и помереть могу под его тушей. Хлопаю его по щеке, ноль внимания, даже когда в истерике бью туда, куда могу достать.

– Да какого чёрта?! – почти плачу от бессильной злобы, испробовав все возможные способы пробуждения.

«Он что умер?» – возникает мысль, от которой мурашки идут по коже.

Я ведь так точно в этом иле умру! Из-за этого плакать хочется или из-за поцарапанных об его броню рук, других причин нет и быть не может! Зло ударяю его рукой по пустой голове и замечаю что-то яркое под его волосами. Пёрышко что ли? Оно привязано к небольшой деревяшке с длинной иглой на конце, что вонзилась в шею монстра. Что это ещё такое? Достаю эту странную вещь и чувствую легкий испуг, игла напоминает оружие, да ещё капает с нее что-то черное, с запахом чеснока. На монстра напали? Когда? Оглядываюсь по сторонам и впервые замечаю, что Наяны нет. Так, а куда делась эта здоровенная оса? Не могла же оса размером со слона банально исчезнуть? Жаль я была слишком занята избиением монстра и не заметила, куда она исчезла.

– Наяна? – зову неуверенно и сразу же жалею о своем поступке.

Он появляется из густого леса, огромный и рыжий. Если я думала, что монстр высокий, то это существо настоящий великан. Именно существо, на человека и даже на серенького оно никак не тянет. Лицо, руки и голый торс покрыты шрамами, словно на коже пупырышки. К тому же на лице и шее яркая синяя боевая раскраска со странными символами. Память на удивление быстро заработала, подсказывая, что эти символы означают на языке сереньких. «Убийца падших (иных)», – перевод конечно кустарный, но убийца или убийство перевела правильно.

– Монстр? Монстр?! Просыпайся! – испуганно шепчу, тряся безвольное тело.

Ой, что-то мне подсказывает, что великан мне не помочь сюда пришел. Не знаю, возможно, все дело в шкуре, что еле прикрывает его бедра, а может в огромной секире, что он держит в руках?

– Монстр?! – визжу, когда незнакомец что-то грохочет грубым голосом.

Почему я его не понимаю, я же касаюсь монстра?! Как оно работает? Или это другой язык? Куча мыслей панически роится в голове, а великан все приближается. Он подошел к нам не быстро, и, перехватив секиру поудобнее, как заорет во все горло:

– Манари Гу Ре!

– Артал! – в свою очередь заорала я, с испуга зажмурившись.

Чуда не случилось, бессовестный монстр так и не проснулся, а вот великан передумал. Он вонзил в землю секиру и поднял монстра за голову над землей. Мне, конечно, полегчало, но всего на секунду, ибо сердце замерло. Великан затряс монстра и после этого закричал или заревел так громко, что уши в трубочку свернулись, а птицы с ближайших деревьев улетели. Он бросил монстра, словно куклу и потянул свою огромную лапищу ко мне.

– А ну руки убрал! – закричала во все горло, шлепнув по лапе рукой и бросив комком ила наглецу в лицо.

Великан недовольно скривился и даже топнул ногой, стирая грязь с лица. Прорычав что-то, он добрался до меня и, как бы я не вырывалась, вытянул из ила. Даже на ноги поставил, грязную и испуганную, после чего недовольно осмотрел с головы до ног. Тоже в жертву какому-то богу отдать хочет? Закончив осмотр, великан выдохнул, будто бы с облегчением, и что-то неразборчиво крикнул, оглядываясь назад. До того момента лес был обычным лесом, но затем он точно ожил. Их было много, где-то двадцать, а может и больше, на деревьях, в кустах и густой растительности. Они словно сливались с окружением, даже несмотря на то, как выглядели. Рыжие, укрытые шрамами девочки и мальчики от силы на несколько лет старше моих сестер. Разукрашенные боевой раскраской, в кожаной одежде, босые и грязные дети. У девочек за спиной луки и колчаны, у мальчиков ножи, кинжалы, маленькие секиры на поясах из шкур. Несколько мальчишек со странными дудками, один из мальчишек подул в нее в мою сторону. В тот же момент плечо пронзила боль, и я с удивлением выдернула оттуда пёрышко с деревцем и иглой, точно такое же, как было в шее монстра.

– Эй, ты чего иглами плюёшься? – негодую, растирая плечо. – Тебе уши что ли надрать?

Мальчишка удивленно поднял брови, а затем быстро достал из-за пояса ещё одно пёрышко с иглой.

– Ты что делаешь?! – визжу возмущенно, еле успев увернуться от следующего дротика.

Увы, я не учла, что дудки-то не только у этого мальчишки, и в следующий момент меня изрешетили иголками, под моё громкое айканье. Вот же детки пошли, совсем старших не уважают!

– Эй, вы! Малолетние хулиганы! Я сейчас как возьму что-то тяжелое и как по заднице вам надаю! – кричу зло, уже стаскивая сапог и направляясь к самому ближайшему парнишке с дудкой.

Вот именно тогда великан решил вмешаться и дернул меня за волосы обратно. В итоге он получил грязным сапогом по подбородку, а я ещё пару иголок в филейную часть под издевательский смех детворы. Вот же чертовы детишки!

– Руки убрал! – рявкнула на великана, выдернув свою грязную косу.

Выдернула пёрышки отовсюду, куда могла достать, чувствуя, что теперь от меня просто разит чесноком. Странная штука, монстра свалило наповал, а мне хоть бы хны от десятка иголок. Кстати, а может с этими аборигенами договориться можно? Серенькие у них, кажется, не в почете. Без понятия, где мы оказались с монстром, может это какой-нибудь дальний остров, не зря же говорят, что серенькие пришли из-за моря.

– Извините, дяденька великан, – состроила на лице добродушную улыбку и саму невинность. – Тут произошло маленькое недопонимание.

Великан недоверчиво прищурился, как будто пытался понять, что я говорю. Кажется, он довольно солидного возраста, под шрамами еле заметны глубокие морщины.

– Понимаете, этот вот серенький, – толкаю носком сапога бессознательного монстра в плечо, – мне не друг. Я вам вообще очень благодарна за спасение, за пёрышки на иголках, но можно ли мне уйти? Мне даже корабль домой не надо, я как-нибудь сама разберусь.

По лицу великана понятно, что ему ничего не понятно. Вздыхаю с раздражением, кошусь на монстра недовольно. Вот был бы он в сознании, я бы хоть поняла, чего этому от меня надо. Ладно, попробуем по-другому. Обернулась и схватила меч монстра, чем невольно вызвала волнение детворы и великана. Он даже замахнулся секирой, от чего пришлось испуганно взвизгнуть и уронить меч прямо на босую ногу. Час от часу не легче! Прыгаю на одной ноге под смех детворы, проклиная все на свете. Переборов себя, становлюсь на ногу и снова беру меч, только теперь выставив руку, чтобы не ударили. В этот раз секирой мне угрожать не стали, так что отвернулась к берегу и, забросив рукоять на плечо, принялась выводить на песке послание их языком.

Вариантов что писать было уйма, и пока не взгромоздила тяжелый меч себе на плечо, их было ещё больше. Чуть шатаясь под тяжестью меча, с трудом начала выводить вполне резонную просьбу, чтобы меня отпустили. «Отпустите» на языке монстров оказалось куда проще писать, чем на моем. Всего четыре символа, но я запыхалась, пока их выводила и под конец, вонзив меч в землю, оперлась на него, тяжело дыша. Великан и любопытная детвора с интересом осмотрели моё художество на песке с неприкрытым удивлением. Затем рыжий великан схватил меня за правую руку и разжал пальцы, осматривая ладонь. Он что-то неуверенно рявкнул и отпустил, ногой стирая мою просьбу. Да, надеяться на иное не было смысла, но все же я надеялась. Ладно, будем красноречивее. Для этой надписи надо было задействовать почти весь берег, и только где-то в середине, когда спина уже конкретно так болела, подумала, что и пальцем можно было написать или палкой. «Я не враг, отпустите». – Написала на их языке.

Великан в свою очередь осмотрел меня, а затем вернулся к монстру и указал на него секирой.

– Арталси Гу Ре – син, – со злобой прогрохотал великан, так что некоторые дети за ним повторили с ненавистью, смотря на бессознательного монстра.

Они его, что ли, убить хотят? Чему этот проклятый великан учит детей? И какого чёрта монстр проиграл мальчишкам с дудкой?! Мне за него даже стыдно, тоже мне, сильный воин!

Дальше великан перевел секиру на меня и спросил со злобой:

– Син Ре син – нисар?

– Я не понимаю! – зло кричу, потому что даже держать меч монстра очень тяжело, а не то, что им писать.

Оружие совсем недалеко от моего лица как-то тоже не способствует смекалке, но я стараюсь. Оборачиваюсь на свою надпись и, показав на слово «враг» на их языке, произношу:

– Син?

Великан кивнул, подтверждая мою догадку. Значит «син» – это враг по-нашему. Как там великан сказал? Син Ре Син – нисар? «Ре» – слово или словосочетание, которое раньше слышала от монстра, что может означать «моя» или что-то похожее по смыслу. Напоминает все это присказку: враг моего врага – друг?

– Нисар? – неуверенно отвечаю великану, надеясь, что угадала.

Рыжий великан одобрительно кивает и наконец-то опускает секиру, отчего невольно с облегчением вздыхаю. Но стоило мне расслабиться, как он поворачивается к монстру и заносит секиру, чтобы снести ему голову. То, что произошло дальше и создало для меня кучу проблем. Мне стоило постоять в сторонке, но ощущение что у нас с монстром некая связь, а может ещё по какой причине… Короче, я сделала очередную глупость. Без понятия, как монстр так легко управляется с этой махиной, но у меня еле получилось ее поднять и отбить секиру великана. Хотя я сама в итоге чуть ли не отсекла монстру голову, отдернув меч в последний момент. Лезвие рассекло его волосы почти у самой головы, чуть не задев ее, и врезалось в землю. Смотрю на шикарные отрезанные волосы монстра и понимаю, что он меня убьет, и точно самолично обкорнает так же, как я сейчас его. Дрожащими руками поднимаю шикарные локоны из грязи и оборачиваюсь на великана.

– Нисар Ре син – син! – произносит он с гадкой ухмылкой.

«Друг моего врага – враг», – пафосно известил меня великан, взглядом давая понять, что сейчас нас убивать будет.

Вот надо было мне за него вступиться? До чего же я глупая! Сижу возле головы монстра на коленях в грязи и держу в руках пряди его шикарных волос, пока этот явно бессовестный серенький без сознания валяется. Какая бесславная смерть для меня – умереть с ним вместе. Какая бесславная смерть для него – пасть от руки ребенка и старика. Вот уверена, был бы он в сознании, без зазрения совести всех бы здесь поубивал, и меня в том числе. Монстр же, что с него взять…

– Нисар, Нари Ре, син – эти все слова явно не про меня, – говорю тихо, напоминая себе, что сегодня уже думала, что умру.

– Нари? – заинтересованно повторяет великан, но я не отвечаю.

Не хочу, чтобы последним, что увижу в жизни, было лицо монстра, потому смотрю на великана со смелостью, которой на самом деле у меня нет. Я просто устала, но все ещё очень хочу жить и увидеть сестер.

Великан опустился ко мне и, окунув руку в ил, коснулся моего лица грязными пальцами. Дергаюсь назад, но великан не отступает, а затем странно касается чуть ниже скулы, как будто пишет что-то на моем лице грязью.

– Нари син, – говорит так, словно дал мне только что имя, а затем поднимается и забрасывает секиру на плечо.

Пока я не понимаю, что вообще происходит, нас с монстром окружает детвора. Они что-то говорят, девочки трогают мои волосы, от этого я дергаюсь в испуге. Когда же великан что-то рявкнул, заметила, что детки-то почти своровали моего монстра и его меч. Просто взяли за руки и за ноги и тащат в лес, при том, что он совсем не пушинка.

– Эй, вы куда его тащите?! – обеспокоенно поднимаюсь на ноги и еле отбиваюсь от девочек, чтобы добраться до монстра.

Великан рявкнул на нас с детворой как раз, когда мы начали играть с ними в «перетягивание главнокомандующего». У меня даже почти получилось его перетянуть, но эти хитрые мальчишки отпустили, и из-за этого монстр меня уже во второй раз к земле придавил. Думаю, говорить о том, что дети бессовестно смеялись надо мной, не стоит, это и так понятно. Великан поднял монстра снова, в этот раз забросил себе на плечо, как игрушку и довольно противно захохотал, направляясь в лес. На берегу остались лишь я и десяток девчонок. Попятилась назад, чтобы сбежать, но воинственные девочки пригрозили мне оружием. Теперь у меня хоть есть маленькое объяснение для своей совести, что я пыталась сбежать, а мне не дали. Даже это жалкое оправдание лучше, чем вопрос: почему я на самом деле пошла следом за маячившей среди листвы неровно обчекрыженной головой монстра.

Глава 2. Ри Да Ри

Странный лес, деревья, растительность. Из знакомого ни одной травки, кроме той фиолетовой, что у сереньких считается священной. Она растёт здесь под каждым кустом, как бурьян у нас. Будь на мне ледвижские тапочки, уже бы увязла в них в очень мягкой почве, больше похожей на болото. Даже земля словно другая, не черная и плодородная, а какая-то светло-коричневая. Никогда не видела ничего подобного, да и ощущаю себя странно. После всегда холодной Ледвиги здесь самый настоящий ад. Пот ручьем течет за шиворот, ил засох, и собственные волосы кажутся тяжелой ношей, как и зимнее ледвижское платье. Меня обступили девочки со всех сторон, так что, кажется, что защищают, а не дают убежать.

Мальчиков почти не видно, они передвигаются по деревьям, которые здесь просто огромны. Настолько большие, что даже не видно вверху неба, только бескрайняя зелень и порхающие по веткам, будто птицы, рыжие мальчишки. Наши дети так точно не могут, иногда они прыгают на добрых пять метров, если не больше.

Мы шли по этому лесу уже несколько часов, когда я поняла, почему было именно такое построение. Сначала стихли птички, которые всю дорогу донимали хоть и красивым, но надоедливым пением. В нашем лесу куда тише, здесь же все время кажется, что в каждом кусте, в ветках деревьев и даже в вязкой почве кто-то есть рядом. Чем дольше иду по лесу, тем сильнее кажется, что где-то видела подобное место. Но ведь это невозможно, где дома я могла видеть эти густые заросли и такой непривычный для глаза пейзаж?

В тот момент мне показалось, что один из мальчишек перепрыгнул с ветки на ветку прямо над моей головой, но как оказалось, я сильно ошиблась. Невысокая девочка, что шла передо мной, упала на землю с жутким криком, поваленная огромным животным, чем-то напоминающим большую кошку с черной шерстью и фиолетовыми пятнами и тремя пушистыми хвостами. Поднялся такой шум из криков детей, что его заглушил только рев зверя и хруст раздробленных костей, когда эта тварь пошла на меня, наступив на девочку в грязи. Великан что-то заревел и с деревьев на странную тварь посыпался град из стрел, который чудом не задел девочку на земле и меня. Животное отпрыгнуло в сторону, а на то место, где оно до этого было, приземлилась секира великана, чуть не отрезав мне ноги. Животное скрылось в густых зарослях, и на несколько мгновений все затаили дыхание, прислушиваясь и вглядываясь в заросли.

Затем единственная жертва зверя начала захлебываться в грязи. Повернула ее на спину аккуратно и вздохнула с облегчением. Зверь не успел перерезать ей глотку, но, судя по висящей посиневшей левой руке, сломал кости. Неприятно, конечно, и жутко больно, но жить будет. Слегка приподнимаю ее, заставляя сесть, и осторожно осматриваю руку. При штабе в медпункте и хуже бывало, иногда после боя был такой аврал, что я помогала медсестрам. Иногда даже встречались солдаты с отрубленными руками или ногами, даже таких как-то умудрялись откачать, а тут элементарный перелом.

– Не волнуйся, сейчас осторожно зафиксируем руку, врач ваш посмотрит и вылечит тебя, – стираю грязь с ее перепуганного и искажённого болью лица.

Из-за грязи на ее шее растеклась боевая раскраска, так что не могу прочитать, что там написано. Мне нужны ветки и ткань, чтобы зафиксировать кость, ибо детвора слишком напугана и не знает, что делать. Они обступили нас кругом, смотря на девочку, точно она смертельно больна. Расступились лишь для того, чтобы пропустить великана, он сразу сбросил с плеча монстра в грязь рядом с нами. Нехорошо так вздохнул, еле коснувшись сломанной руки девочки. Великан схватил секиру и крикнул на меня, словно приказывая мне отпустить девочку и отойти. Со смесью испуга и удивления смотрю на него, девочка заныла, и начала что-то шептать с отчаяньем смотря на рыжего старца. Что здесь вообще происходит? Великан угрожает мне секирой, показывает, чтобы отошла в сторону и оставила девочку, но я, хоть убей, не понимаю зачем.

Почему они не помогают ей и не успокаивают? Она же ещё ребенок, напуганное и раненое дитя, которое нуждается в помощи. Не решаюсь послушаться великана и отрицательно качаю головой, когда он снова машет своей секирой. Если они не хотят или не знают, как ей помочь, то я помогу. Не зря же столько раз помогала медсестрам при штабе. Мне нужны палочки, чтобы зафиксировать руку, стрелы для этого вполне подойдут. Чтобы обмотать стрелы вокруг, нужна ткань, но ничего под руками не находится. Тряпки девочки не подходят, так что отрываю рукава от платья. Мне даже полегчало, стало не так жарко. Малышня почему-то шепчется, показывая на бледную кожу моих рук, на фоне их загорелых лиц. Когда жила в деревне, тоже часто ходила летом загорелая как они, но в последние годы было не до солнечных ванн. Зафиксировать руку получилось не с первой попытки, девочка старалась не плакать, но при каждом неправильном движении вскрикивала. Пока что сойдет, повязала бандаж ей на шею, дабы лишний раз рукой не шевелила и лично поставила на ноги. Она испуганно посмотрела на своих сородичей.

Великан неодобрительно махнул головой, а затем схватил моего монстра, забросил себе на плечо, опустив оружие. Он пошел вперед как раньше, дети же некоторое время смотрели на девочку как на прокаженную, затем вернулись в строй. Девочка испуганно оглянулась на меня и, сделав шаг, чуть не свалилась снова. Дети остановились, мальчишки сверху что-то зло закричали. Бедная девочка ещё и ногу подвернула. Какие жестокие дети, никто ей помочь не хочет. Наоборот девочки зло пихают, проходя мимо, как и меня, чтобы поторапливалась. Так не пойдет, она просто не сможет идти в таком состоянии. Останавливаю бедную девчонку, а затем жестами стараюсь показать, чтобы забиралась мне на спину. После заминки и злых окриков других детей она все же слушается, и я осторожно поднимаю ее. Весит как моя старшая сестренка, какие же у них дети тощие, словно одни кости и кожа. Что у них за воспитание, если они не помогают раненным и дают детям оружие? Тоже монстры, никак иначе.

О своем решении я пожалела уже минут через двадцать, когда пот то и дело норовил попасть в глаза, а от боли в спине наворачивались слёзы. Осенью мне часто приходилось таскать на спине мешки с картошкой, ибо некому было больше, так что такая боль мне очень знакома. Маленькая девочка на мешок картошки не тянет, но и мешок картошки с поля до подвала тащить нужно было куда меньше. Двигаюсь дальше чисто из упрямства и из-за мысли, что на месте этой девчонки могла бы быть одна из сестер. Не понимаю я этих рыжих, ведут себя странно, вместо того, чтобы помочь, будто бы добить собирались. Нет, возможно, я не так их поняла, все-таки, когда не знаешь язык, сложно о чем-то точно судить. Вот был бы монстр в сознании…

Был бы он в сознании, мы бы вообще в такую дурацкую ситуацию не попали, он бы ещё на берегу меня обезглавил. Теперь же точно сделает это, когда волосы свои увидит. Может, надо было дать великану отрезать ему голову? Он же паразит живучий, не сомневаюсь, что и в этом случае выживет. Ничему его жизнь не учит, и ничего ему сделать никто не может, как в присказке о том, что в воде не тонет, в огне не горит. Хорошо монстру, на плече у великана болтается, тяжести не носит, по грязи не пробирается. Долго уже болтается, великан им как тряпкой машет, можно подумать, что серенький и не живой вовсе. Он так вообще дышит, а? Что там за дрянь в иглах была и почему ему не становится лучше, раз уж мы связаны?

Казалось бы, мне тоже должно быть плохо, или я должна отключиться, как и он, а я вот ещё своих очередных похитителей на спине катаю. Так существует эта связь или нет? Ничего не понимаю, так же как историю с их языком. Как это работает? Монстр наверняка знает, но не расскажет, смысл рассказывать, если он меня убьет при первой же возможности. Я же обыкновенная кухарка, почему все это на мою долю выпало? Ферер, будь ему пусто! Даже с того света его достану, мразь эту бессовестную. Девочками моими мне угрожал, да кто так делает?! Я бы ещё поняла, если бы так монстр сделал, на то он соответственно и…

Ловлю себя на мысли, что уже какое-то время смотрю исключительно на маячащие вдали неровные волосы монстра. Поджимаю губы, с болью принимая простую истину: я за него волнуюсь. И что со мной не так? Все дело в том, что только я монстра здесь понимаю и знаю, или причина этой тревоги более постыдная? Как-то и знать теперь не хочется, главное, чтобы он уже проснулся, но так, чтобы не смог задушить меня. Хотя бы до того времени, пока мы от этих рыжих не выберемся.

Мы дошли до какой-то еле приметной пещеры в скале и теперь уже единой группой в полной темноте пошли по ней куда-то. Пару разу я чуть не свалилась вместе со своей ношей, благо дети не дали. Стоило темноте закончиться, я чуть не ослепла. Яркий свет и ясная погода чуть не лишили меня зрения, и не только его. Мы вышли на выступ на высокой горе, с которого вся долина была как на ладони. Многочисленные глиняные дома с плоскими стенами у русла реки в густых зарослях и огромная статуя, похожая на лицо человека, на противоположной горе. Похоже на храм, может усыпальницу, но дух просто захватывает. Во всей Антанте что-то подобное найдется лишь в столице, и то трудно сравнить это великолепие со свидетельством тщеславия правящего короля.

Детвора потащила меня по специальной тропе, но увидев цель, я еле передвигала ногами, безбожно отстав от великана. Мы опускались все ниже в долину, под многочисленными взглядами местных. Обычные селяне, даже не все рыжие, но очень любопытные. Ростом большинство с меня, но некоторые мужчины очень высокие с изуродованными лицами и телами. Мы спустились вниз по тропе, и я начала замечать странность, у здешних людей была нормальная одежда, а не кожаная как у детворы и великана. К тому же их одежда чем-то смахивает на одеяния сереньких, однако не столь пафосная.

Самое странное для меня, что женщины здесь одеты так же как мужчины, нередко на изысканном поясе носят оружие. Насколько же их мир жесток, раз уж женщина должна носить с собой средство защиты? Это место чем-то смахивает на небольшой городок недалеко от Светзары, мы туда иногда на ярмарку ездили. Много людей и все смотрят на тебя с неприязнью, точно ты их обворовать хочешь. Спина ужасно ноет, но никто не спешит забрать у меня раненую девочку. Какие они все здесь черствые, или это их национальная особенность? Мы закончили спускаться и прошли к рынку, где людей было ещё больше и при нашем появлении они расступились и опустили головы в учтивом поклоне. Что-то странное здесь происходит, но не могу понять, что. Почему мне показалось, что эти странные люди начинали бить поклоны лишь тогда, когда великан проходил мимо, а не перед ним. Поклоняются детям? Тогда почему никто не хочет позаботиться о девчонке у меня на спине.

Чем ближе подбирались к храму со страшной рожей, тем беспокойней мне было, не говоря уже о том, что спина вот-вот отвалится. При входе в храм нас ждали ещё несколько великанов, но куда моложе и сильнее старика с секирой. Похоже, дети их боятся, так как перестали улыбаться и встали в строй, и вообще настроение резко поменялось. Мурашки пошли по коже от взглядов этих страшных мужиков: нереально огромные и тоже на меня смотрят так, что хочется зарыться под землю. Они что-то очень непочтительно сказали старику великану, а затем пропустили нас, точнее меня с девочкой и старика с монстром на плече. Дети остались возле входа вместе с великанами, смотря на нас словно в последний раз.

Что-то мне все больше не по себе, да еще и монстр висит тряпкой, не на кого больше надеяться. Как стыдно признавать, что я на него надеюсь. Мы пересекли зал, затем прошли по расписанному странными рисунками коридору. Ещё великаны, их много, в позолоченной или посеребрённой броне, хотя с броней монстра не сравнить, только декоративные наплечники и несколько плит на груди и бедрах. Вряд ли эта броня имеет практическое применение, скорее уж она чисто эстетическая, как парадная форма наших генералов.

Девочка на спине заерзала, я поняла, что она хочет слезть и отпустила ее. Ох, как мне полегчало, не смогла сдержать стон облегчения и сразу принялась растирать онемевшую и ноющую спину. Наверно с моей стороны это было не очень красиво, судя по тому, с каким недоумением рыженькие уставились на меня. Ещё немного и их огромные глаза вылезут из орбит. Не понимаю, если у них дети обычные, да и нормальные люди имеются, то откуда взялись вот эти великаны? Может это две расы, которые существуют вместе? Невольно посмотрела на трехметрового монстра рядом и не удержалась от отвращения, из-за мысли как они вообще детей делают. Есть два варианта: либо шкуры и набедренные пластины мало что скрывают, либо это просто опасно и неприятно для женщин. Кстати да, женщин великанов что-то я не видела здесь. Думаю, и так понятно какими глазами я смотрела на этих огромных рыжих недочеловеков.

Старец снял с плеча монстра и бросил под ноги великану, восседавшему на огромном золотом троне. Я его и не заметила сразу, слишком много здесь великанов, один другого страшнее. Девочка поковыляла к трону, низко опустив голову и прижимая перевязанную руку к груди, а затем с отчаянным криком рухнула на колени рядом с монстром и заплакала. Кто-то из великанов ухватил меня за косу, так что пришлось вырывать ее из лап, и заставил встать перед троном, за девочкой. Только оказавшись здесь, посмотрела на их короля. Метра три росту, плечистый рыжий великан, с длинной бородой и усами и с выбритыми висками, волосы завязаны в рыжую косу с золотыми заколками. Одежда похожа на вышитую золотом рясу сереньких, но из красной ткани и без рукавов.

Я его сразу узнала, хотя и не видела вживую никогда раньше. Это же тот страшный великан из воспоминаний мальчика, точнее, из воспоминаний Артала. Как странно называть его не монстром, даже мысленно. Даже в воспоминаниях этот великан оставил о себе неизгладимое впечатление, не то, что вживую. В том, что он здесь король по праву не возникало сомнений. У меня волосы на затылке дыбом встали, при том, что они испачканы засохшим илом. Он не обращает на меня внимания, смотрит исключительно на монстра на полу, а затем поднимается на ноги, чем заставляет меня отпрыгнуть назад и натолкнуться спиной на старца. Меня осмотрели насмешливым взглядом, но ничего не сказали. Сердце бешено бьется в ушах, а саму меня колотит от страха. Король рыжих великанов встал с трона и произнёс не очень разборчивую фразу с неприятной насмешкой. Затем он просто нагнулся и поднял монстра за шею так, словно собирается задушить собственными руками.

– Не трогайте его! – вскрикнула, когда лицо короля сменилось на ужасающую гримасу.

Не знаю, что на меня нашло, но я буквально вырвала монстра из рук короля. По идее я должна была его удержать, но он оказался слишком тяжелым. Рухнула на колени, прижимая к себе монстра за голову и плечи. Перед глазами картинки из его воспоминаний, которые наводят ужас. На нас направили оружие сразу с полдесятка великанов, так что лезвие одного из мечей чуть не врезалось мне в висок. Меня трясет крупной дрожью, но я не смею отвести взгляд от короля великанов, крепко прижимая голову монстра к груди, царапая ногтями его шею.

«Проснись! Умоляю тебя, проснись!» – хочется крикнуть мне этому наглому главнокомандующему, но язык предательски не слушается, как и монстр в принципе.

Король спросил у старца кто я, это было понятно по мимике и интересу к моей персоне. Хоть убить сразу не приказал и то хорошо.

– Нари Арталси, – ответил старик с неодобрением.

Жена монстра? Все равно звучит лучше, чем жена врага, так у нас ещё меньше шансов будет на выживание. Если муженек мой сейчас не проснётся и не спасет нас, я ему потом не только волосы отрежу! Играл эдакого славного воина, а на деле я его уже второй раз от смерти спасаю. А ведь он об этом даже не узнает, скотина, и все равно как проснется, прибить захочет! Неблагодарное это дело – спасать монстра, но с ним даже в состоянии неподъёмного груза куда спокойнее, чем одной с этими страшными великанами.

– Нари? – задумчиво протянул король великанов, а затем очень противно засмеялся.

Такое впечатление, что он знает всю историю наших взаимоотношений с бессовестным монстром. Мне вот совершенно не смешно, наоборот трясет от страха и усталости. Он перестал смеяться так же резко как начал, и протянул руку в сторону, словно что-то приказывая себе подать. Когда же один из мальчишек принес ему меч монстра у меня пошли мурашки по спине. Король взял в руки меч и высказал какую-то гневную тираду, из которой я все равно ничего не поняла.

– Я не понимаю! – крикнула на него, после того как надоело, что на меня кричат, а я не могу понять за что.

Великан вздохнул через нос, не скрывая своей злости от того, что я его перебила. Сжимаю губы, понимая, что должна спасать свою шкуру, но как-то гордость не позволяет пресмыкаться перед ублюдком, который издевается над детьми. Старик заговорил, долго и муторно объясняя что-то своему королю, в конце показывая на бледную, как сама смерть, девочку. Король нахмурился, смотря на бедное дитя, и как-то очень страшно взмахнул мечом в ее сторону. Вот же настоящий ублюдок, еле успела спрятать ее за собой, дабы не покалечил. Как итог одной рукой удерживаю монстра, другой перепуганную девочку. Со страху я не очень смотрела за ее рукой, и скорее всего причинила ей боль, от того девочка и плачет, или от ужаса, что не удивительно.

– Да как вам не стыдно детей-то запугивать! – в конце концов, сдали у меня нервы. – Она же просто ребенок!

Будто в наказание за мою доверчивость, этот ребенок схватил меня сзади за шею и приставил к горлу кинжал и все это одной единственной рукой. Ничего себе у них «благодарные» детки. Будь она моей сестрой, чаще бы ее ремнем порола! Неблагодарная!

– Айне! – крикнул старец неодобрительно, а дальше повысив голос, продолжил поучать девочку не понятно чему.

Нужно отдать должное старому великану, девчонка отпустила меня и, под моим весьма многообещающим взглядом, поднялась и подошла к королю, чтобы он мог осмотреть бандаж, который я смастерила на ее сломанную руку. Король, смотря на меня, спросил о чем-то, но я само собой не поняла. Старец крикнул, и в зал вошла женщина с яркими рыжими волосами и таким большим животом, что я профессионально решила, у нее двойня, причем она вот-вот разродится. Живот опустился, и она еле передвигается. Очень худая, высокая и с узкими бедрами, шансов, что родит сама очень мало, если вообще есть.

Девочка выкрикнула что-то похожее на «ма» и, подбежав к женщине, упала перед ней на колени. Интересно, а ей она горло перерезать не собирается? Незнакомка обеспокоенно посмотрела на руку девочки и обратилась к королю с требовательными нотками. Их королева? Король не горел желанием отвечать и тогда заговорил старец, в конце обратившись уже к девочке с каким-то поручением. Она поковыляла куда-то к выходу, а затем довольно быстро вернулась со свитком и гусиным пером, вручила его старцу. Он вывел несколько символов, затем протянул свиток мне вместе с пером. Прошлась взглядом по тексту и слегка расстроилась. Всего один вопрос и никаких объяснений и информации.

«Ты врач?» – гласила надпись, и, судя по всему, от моего ответа зависит моя жизнь.

Прекрасно, одни проблемы от моей сердобольности, надо было не помогать, монстру так точно. Зло толкнула его в сторону, чтобы было удобнее писать в ответ. Он, конечно же, свалился на пол бесполезной грудой мышц. Взяла перо в руку и застыла, так и не решив, что именно им написать, дабы меня тут же не прирезали. Обернулась к старцу, как к самому адекватному, и ткнула пальцем в свиток на символ означающий слово «врач», а затем показала на девочку и отрицательно покачала головой. Кажется, им слегка не понравилось, некоторые великаны что-то зло закричали, так что пришлось быстро показать на их королеву рукой и утвердительно закивать. Повитухи они ведь отчасти врачи, пусть и специализируются только на одном аспекте жизни. Старец вопросительно изогнул бровь, кажется, мне не верят. Как описать это все на их языке без понятия, так что придётся на деле показать.

Обернулась к их королеве, но сразу поняла, что мне ее и коснуться не позволят, так что принялась ее рассматривать, заодно отметив, как ей должно быть тяжело: носить такой большой живот без бандажа. Кстати, а это идея! Развернулась в поисках ткани для бандажа и сразу заметила подходящую, в виде разноцветной тряпки, висящей на стене за троном. Грязная ткань, шторка для помпезного декора зала, не сомневаюсь, на фоне золотого трона она лишь глаза всем мозолила.

– Сейчас я Вам помогу, – обрадовалась, что хоть так заслужу благосклонность королевы.

Проскользнула мимо великанов и быстрым движением сорвала со стены тряпку. Все ахнули, сколько на ней пыли было, я даже закашлялась. Великаны направились ко мне, возможно даже помочь, по спине похлопать секирами, мечами и другими острыми штуками. У меня от нервоза руки начали трястись как у пьянчуги. Разорвала тряпку надвое с помощью зубов, под вскрик королевы. Она что, рожает? Метнулась к ней и чуть не напоролась на меч монстра, еле успела увернуться. Похоже, роженицу мне осмотреть пока не дают. Ладно, прикинула как надо бандаж понадежней привязать и с помощью узелков состроила такой, чтобы живот выдержал и нагрузку на спину ослабил. Получилось неплохо, когда закончила рвать зубами эту тряпку, зубы уже болели, но что поделать. Протянула бандаж их королеве, а она то ли не поняла для чего он, то ли побрезговала.

Все время пока я работала, великаны о чем-то громко спорили, но когда я попыталась объяснить на себе, для чего эта штука нужна, замолчали. Может, я не так объясняю? Все они смотрят на меня как на чудо или как на сумасшедшую, которых, кстати, у нас на кострах сжигают. Надо было просто написать, что я не врач. Где там этот сверток? Развернулась, ища взглядом его на полу, а то я успела выронить его вместе с пером. В тот же момент королю видимо надоела моя пантомима, и он так рявкнул, что я подскочила и выронила бандаж для его супруги. Старец принялся его успокаивать, но судя по перекошенному лицу, их правитель не отличается терпением. Два великана схватили меня под руки и потащили за собой, с такой скоростью, что, если бы они даже дали мне идти, я бы за ними не успевала. Бандаж я все же умудрилась всучить хотя бы девочке, но не особо настроилась, что это мне поможет. Слегка успокаивало лишь то, что монстра тоже потащили за мной в непонятном направлении. Если же умру, то он тоже получит по заслугам. Тюрьма, еще одна, хотя бы не в подвале и то хорошо. Камеры не из металла, а из высоченного камня, нереально тонкая работа. Решилась подать голос, только когда в камеру зашвырнули монстра, а затем меня собрались забросить туда же.

– А можно мне другую камеру, а? – визжу, упираясь о косяк. – Ну, вон сколько пустых камер рядом, ну можно мне отдельно?!

Силы явно не на моей стороне, в итоге меня толкнули на монстра и каменную дверь закрыли на засов, так что никак его не отодвинешь. Наверное, из-за этого на камерах нет замков, они просто не нужны.

– Он же убьет меня, когда проснется! – кричу, смотря на бездушных великанов, которые и не думали мне помогать.

Глава 3. Пробуждение

Так, раз, два, тянем! Упираюсь ногами о стену и пол, а руками со всей силы тяну на себя решётку. Стону от натуги, а решетка двигается максимум на пару сантиметров.

– Ну, давай же, давай! – рычу сквозь зубы, но руки уже гудят от усилий, а ладони вспотели.

Приходиться отпустить и свалиться на каменный пол, тяжело дыша. Это прогресс, сдвинула решетку на толщину двух пальцев! Вот эти два пальца и могут убежать, а я пока нет. Сколько же времени и сил понадобится на то, чтобы отодвинуть эту решетку так, чтобы я пролезла? Невольно вздыхаю, явно сил понадобится куда больше, чем монстру, чтобы проснуться. Изо всех темниц, в которых я побывала, эта хуже всех. А подвал замка и тюрьмой назвать сложно, обычное подвальное помещение, где раньше держали мешки с мукой. Тепло, сухо, сено и лежаки для удобства, рядом спокойно можно было пойти в туалет – самая лучшая тюрьма. Затем по степени комфорта, да и по истории – ледвижская темница. Влажная, холодная, со стенами, укрытыми мхом, и полным отсутствием света. Вместо соломы матрац с клопами, но и там было лучше, чем здесь. Стены из глины или из чего-то очень похожего, в стене напротив маленькие прямоугольные окошки, почти у самого потолка. Лежака или хотя бы сена нет, только холодный пол.

Но хуже всего, что и компания в этой тюрьме не самая лучшая. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на монстра в углу камеры и чувствую что-то странное для подобной ситуации. Мне жаль этого серенького, при том, что мысль задушить его во сне то и дело появляется в голове. Это все из-за него, абсолютно все! Зло поджимаю губы и отворачиваюсь, предпочитая смотреть на потолок. Теперь понимаю, чем взбесила рыжих великанов, не тем что тряпку их порвала, а тем, что попыталась к их королеве приставать. Я бы тоже не хотела, чтобы к моим сестрам приставал человек, выглядящий как я. Волосы в засохшей грязи, теперь больше похожи на длинный хвост собаки. В тех местах, куда попали в меня иглы, кожа покраснела и жутко чешется.

Тяжело вздыхаю, не жизнь, а мука. Когда уже мои приключения закончатся? И как они закончатся? Проблемы тянут вниз неподъёмным грузом, поворачиваюсь к решетке и просовываю руку в щель. Чувствую пальцами сквозняк, гуляющий по коридору и призрачную свободу. Еще недавно мне казалось, что моя история закончилась, но в мою судьбу снова вмешались. Я так устала от беготни, попыток выжить и особенно от Него. Руки подрагивают от перенапряжения, как и веки, бессовестно морит в сон, хотя солнце ещё довольно ярко светит. Надо попробовать еще раз сдвинуть решетку, но сначала позволяю себе на мгновение закрыть глаза и расслабиться.

Открываю глаза резко, от напоминающего стон звука. Солнце уже низко, вечереет, кажется, я банально вырубилась. Чувствую себя ещё хуже, чем до сна, обычно, когда посплю, мне сразу становится лучше. Странный звук повторяется и его источником являться монстр. Он лежит на боку, хотя его совершенно точно бросали лицом вниз. Словно подтверждая мои слова, он поднимает руку и касается места на спине, куда попала ему игла.

«Надо бежать!» – кричат все мысли, и я буквально вжимаюсь в решетку спиной. Жаль, но бежать-то как раз и некуда. Монстр неожиданно проводит рукой по шее и раздирает ее до крови. У него, что горячка началась? Нет, оно конечно чешется, но чтобы до такой степени? Хватаю его руку за запястье, когда он снова попытался разодрать себя до крови.

– Что ты делаешь?! – кричу на него, на всякий случай хватая ещё и за вторую руку и переворачивая с бока на спину.

Он выглядит плохо: под глазами черные круги и взгляд какой-то затуманенный. Такой взгляд бывает только у одурманенного человека, например, у курителя опиума. Как-то я не ожидала, что монстру будет так плохо от этой штуки. Может рецепт у великанов спросить? Вероятно, действенная штука, так и войну с ней выиграть можно. И почему я думаю об этом именно сейчас? Тяжело дышит, и он теплый, что для сереньких явно несвойственно. Подавляю тревогу и проверяю, есть ли жар так, как это бы сделала сестренке. Мои губы касаются его лба, и сразу понимаю, что у него действительно жар, даже по обычным человеческим меркам. Хочу сразу же отстраниться, но вдруг безвольный и слабый до этого монстр сжимает моё запястье и тянет обратно. Успеваю лишь пикнуть, когда сухие горячие губы касаются моих в подобии поцелуя. Почему в подобии? Потому что только от его поцелуев перед глазами темнеет.

Опять решил наказать меня видением?! И что в этот раз он мне покажет? Поле боя, чтобы меня запугать? Нет? Может тогда видение из детства, чтобы меня разжалобить? Нет? Это уже все было? А что тогда? Что ещё способен придумать монстр? Нет в нем ничего человеческого, честное слово!

Вот не надо было к нему вообще лезть, развёл меня как дурочку. Плохо ему, ага, конечно! Что с ним случиться-то может? Монстр же! А я за него ещё переживала, жалела его бедненького, жизнь спасла! Зачем?! Надо было своими руками задушить!

Резкий удар в грудь, и она взрывается болью, так что дыхание перехватывает, но не у меня. Я опять вижу и чувствую то, что якобы видел и чувствовал он. Якобы, потому что до сих пор не верю этим воспоминаниям, они могут быть просто уловкой. Открываю глаза и вижу то, что он, а именно Маратика. Неожиданно, однако, странно чувствовать тепло от его руки у меня на груди. Не дергаюсь в сторону исключительно потому, что все это чувствую не я. Это же монстр ощущает ноющую боль в груди, которая медленно застывает под рукой Маратика. Что это он такое там делает? Даже смотреть противно. Вот знала же, что какие-то у них странные отношения: всегда вместе, в начальника и подчинённого играют.

Маратик убирает руку с груди, и монстр затаивает дыхание, чтобы не закричать от боли. Даже в этом мареве боль такая, что перед глазами кружится самодовольная рожа заместителя. Чувствую злость и желание пересчитать идеальные зубы Маратика кулаком. Не уверена чьё это желание: моё или нет, но руки так и чешутся.

– Так будет лучше, – говорит он с такой уверенностью, что сразу возникает желание его встряхнуть, как следует, чтобы вся эта дурь исчезла.

– Для кого? – бросаю, сталкивая со стола перчатку на пол. – Для тебя?!

Злость монстра очевидна, но при этом он говорит спокойно, словно сейчас и не чувствует все это. Еле передвигая ногами, доходит до кресла перед камином и я, наконец, узнаю это помещение, это же столовая в покоях монстра в замке, ещё до пожара.

Когда именно был этот разговор и почему монстр мне его показывает? Зачем ему это все?

Монстр садится в кресло, боль постепенно затихает, как по волшебству. Какое-то время он будто бы прислушивается к чему-то, а затем поднимает на заместителя далеко не радужный взгляд.

– Маратси, – с укором и усталым вздохом произносит монстр.

Под взглядом монстра Маратик съёживается и сереет, а на его лбу появляется испарина. Вот это взгляд! Помнится, на меня он так же смотрел, тогда хотелось бежать, куда подальше с криком «спасите». Попробовала запомнить, как он так рожу страшно скорчил, вдруг потом также научусь людей взглядом пугать. Может монстра даже испугаю или того же Ферера. Даже завидно как-то стало, вон как Маратик занервничал.

– У меня не было выбора, – начал оправдываться заместитель, – мне нужно было удержать твою искру в теле, это был самый надежный способ.

Он бы ещё говорил, но монстр резко наклонился и уперся локтями в колени, а ладони соединил и сжал так, что пальцы захрустели. Как же сильно посерел заместитель, спрятав руки за спиной, но поджал губы. Чувствую злорадство и почти что гордость, когда вижу, как он делает вид, что не боится меня. Меня? Чёрт, вот же монстр зараза! Путает меня!

– Связать меня с этой деревенщиной – это самый лучший способ?!– не скрывает отвращения и иронии в голосе монстр.

Это что они обо мне говорят?! Деревенщиной? ДЕРЕВЕНЩИНОЙ?! Да кто ему право-то дал меня так называть!

– Выбирать кандидатуру получше, не было времени, – все так же оправдывается заместитель, вот только теперь я замечаю в его взгляде ложь.

– Маратси, я не шаман, но моих знаний достаточно, – монстр нехорошо прищуривается, ещё крепче сжав руки. – Ты бы мог просто убить ее, но вместо этого связал меня с ней!

Вот же мерзавец! Да как они оба смеют так моей жизнью распоряжаться?! Монстр вскочил на ноги, несмотря на то, что его ещё шатает. Злость заставляет кровь бешено разгонять сердце и тяжело дышать. Точнее не меня, а монстра, но и я чувствую то же самое.

– Этот способ был более рациональным, – прикрылся умными словечками Маратик, но взгляд опустил, явно что-то скрывая.

– Более рациональным было бы сначала разузнать кто она такая, а потом уже связывать наши искры, – уже менее спокойно сказал монстр, не скрывая степень своего недовольства.

Вот здесь Маратик виновато опустил голову, причем сразу, словно не отрицает своей вины. Монстр принял это как должное, а я вот что-то засомневалась. Насколько я знаю заместителя, он бы не стал так делать. Да и разве они не с самого начала знали, кто я такая и что пришла за картами? Эта история была одной большой подставой, и в то, что заместитель узнал об этом лишь после инцидента с ночной гостьей, слабо верится. Кстати, а что оно такое эта «искра»? Такое чувство что душа, но от такого сравнения как-то не по себе. Может мне лучше и не знать, что оно такое?

– Арталси, знаю, что ты не видишь в этой «связи» пользы, – вдруг заявляет заместитель, – но стоит тебе воспользоваться ею и…

– Заткнись, – одна команда, и Маратик закрывает рот на полуслове и хмуро поджимает губы.

Это как он мною советует воспользоваться, а? Чертовы серые извращенцы! А я-то думаю, что там было в той проклятой каморке, а тут вот оно что! Попользоваться он мной решил? Так я им попользуюсь, ещё как! Вот только выпустите меня кто-нибудь из этого марева, и я ему наваляю. Какая там жалость, к кому? К нему?! Он у меня десять порций травы их святой скушает, а потом буду в него иголки бросать отравленные!

– Ты забыл кто я, Маратси? – слегка угрожающе нависает над заместителем монстр. – Эту связь можно легко прекратить и самый простой способ мы с тобой знаем.

Взгляд Маратика внезапно стал очень враждебным, он крепко сжал зубы, искривив при этом свое прекрасное личико. Жду долгие мгновения, пока монстр скажет, что это за способ, но он как назло молчит.

– Усала…

Маратик начал было говорить, но монстр его перебил, будто бы наперед зная, что тот скажет.

– Усала может катиться к Ри Да Ри, она никогда не будет одной из Гу Ре, иначе бы повелитель не обручил нас, – холодно и слегка равнодушно заявил монстр, опираясь на спинку стула.

Моя голова пока не успевает обработать все услышанное, но что-то мне подсказывает, Усалу ненавидят чуть ли не все серенькие. В принципе есть за что ненавидеть, даже за что убить, но она почему-то все ещё жива.

– Артал! – зло выкрикивает Маратик, а в моей голове сразу это перевелось, как «монстр».

Это что значит? Его имя и означает монстр на их языке? Кто же так ребенка называет, какой изверг? Неудивительно, что он и вырос «таким».

Монстр хватает Маратика за плечо, притягивает к себе, так что я сначала воспринимаю это за объятия. Рука монстра сжимает шею заместителя, а голос становится спокойным, и от этого ещё более жутким.

– Тебе никогда не стать повелителем, пока я жив.

Ничего себе заявление, меня оно шокировало не меньше чем Маратика. Тот ещё больше занервничал и сам вырвался из «объятий» главнокомандующего. Он должен был сказать, что ни о чем подобном и не думал, оправдаться хоть как-то, но он не сделал этого. Чувствую гордость, не мою, а монстра. Чем здесь гордиться, не понимаю: твой заместитель хочет твоей смерти? Он не в своем уме, точно говорю! Но я видимо тоже, столько раз его шкуру спасала, тогда как он мной «попользоваться» собирался.

– Это не твои слова, – многозначительно и зло заявляет Маратик.

– Вот именно, – соглашается с ним монстр, чем меня окончательно запутал.

Они замолчали, монстр отошел, налил себе их странного вина и принялся его пить в кресле перед камином. Мне даже показалось, что Маратик ушел, но он остался.

– Так что делать с девушкой? – уже почти у двери подал голос он.

– Следи за ней, узнаешь, что ей нужно, тогда и решим ее судьбу.

– Как пожелаете, главнокомандующий, – перешел на официальный язык Маратик, сделал поклон и вышел за дверь.

Я замерла в ожидании, что видение закончится, но оно не закончилось. Монстр нагнулся и взял со стола свой клинок, покрутил его в руках, не вынимая из ножен. О чем он думает, я знать не знаю, но в груди какое-то вязкое и неприятное ощущение. Он коснулся рукояти и нажал на нее сбоку, так что она открылась, показывая маленький тайник. В нем не было ничего кроме засохшей крови и маленькой подвески, похожей на кинжал, той самой, которую мне не стоило трогать. Чувства монстра как-то вдруг нахлынули с головой, он затаил дыхание, смотря на эту проклятую штуку, а затем резко захлопнул тайник и прикрыл глаза.

– Да я, наверное, свихнулся, – проговорил он еле слышно и отбросил оружие.

***

Меня выдернуло из воспоминания куда резче, чем раньше, голова даже закружилась. Хотя нет, показалось, оказывается, что это кто-то очень наглый и самоуверенный подмял меня под себя, повернув на спину. Прохладные губы крепко прижались к моим чем-то отдалённо напоминающим поцелуй, хотя у меня возникло стойкое ощущение, что меня буквально пытаются сожрать. Силы