Волк шакалам не товарищ

Он

Он бежал по своему обычному маршруту. Лесная тропинка, которую он протоптал своими ежедневными пробежками, вилась по краю глубокого оврага, то пропадая, то вновь появляясь среди густой травы. Его широкая грудь легко и свободно вздымалась, несмотря на тридцатиградусную жару. Его легкие с удовольствием вбирали в себя чистый лесной воздух, насыщая кровь кислородом. Его мускулы были упруги и мощны, а ум ясен и светел. Лесная мошкара билась о его разгоряченное лицо, но он не обращал на это внимания. Он вслушивался в шуршание травы под ногами, в трель какой-то пичужки, спрятавшейся среди листвы деревьев, в собственное ровное дыхание. Ему было покойно и хорошо.

Внезапно эту идиллию нарушили посторонние звуки, которые никак не вписывались в гармонию его мира. Это были громкие мужские голоса и лай собаки. Не задумываясь ни секунды и не замедляя скорости, он сделал боковой прыжок в сторону, бесшумно приземлившись в глубокий овраг. Высокая, с человеческий рост, крапива и репейник скрыли его полностью от посторонних глаз. Разговор мужчин стал более отчетливым, и до него начал доходить смысл произносимых фраз.

Он бежал по своему обычному маршруту. Лесная тропинка, образовавшаяся от его ежедневных пробежек, вилась по краю глубокого оврага, то пропадая, то вновь возникая среди густой травы

– Слышь, Бонус, а тёлка не побежит к мусорам маляву строчить?

– Не ссы, Халява. Девахе жить тоже охота. Вроде не тупая, поняла всё с первого раза.

– Гы… с первого раза у неё понять не получилось. Брыкалась и царапалась, словно дикая кошка, пока ты ей по хавальнику кулаком не съездил.

– Пришлось, мля. Зато сразу потом присмирела и даже ни разу не дёрнулась, пока я с неё трусы стаскивал.

– Да-а-а… девочка сладенькая попалась. Как вспомню, так опять встаёт. Может, вернёмся и ещё по разику её оприходуем?

– Не Халява, не надо… в любом деле главное – не перебарщивать.

Голоса стихли, и лес снова наполнился первозданной тишиной. Но что-то изменилось в окружающем мире. Воздух больше не был таким опьяняюще сладким, а стал более тяжелым и смрадным. Он выбрался из оврага и потянул носом. Чувствовался запах сигаретного дыма и перегара. Но причиной было не это. Его настроение испортилось окончательно.

Он пошел по тропинке, вспоминая странный диалог мужчин. Услышанный разговор ему очень не понравился.

Внезапно он остановился. До его обостренного слуха донеслось тихое жалобное всхлипывание. Он осторожно свернул с тропинки и бесшумно стал красться в направлении раздающихся звуков. Аккуратно раздвинув кусты дикой малины, он увидел сидящую под березой девушку. Она обхватила колени руками и горько плакала.

Девушка пыталась застегнуть блузку, но у нее ничего не получалось. Пуговиц на одежде явно недоставало, и ее белая грудь постоянно вываливалась в прореху. Наконец девушка плюнула на затею с пуговицами и решительно стянула нижние концы блузки в узел на животе. Рядом валялись разорванные кружевные трусики. Повертев их в руках, девушка вновь всхлипнула и яростно отшвырнула их в кусты, удивительным образом угодив в скрывающегося там невидимого наблюдателя.

Их глаза встретились. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и девушка открыла уже было рот, чтобы дико закричать, но он отпустил ветку густого малинника и мгновенно скрылся из виду.

Так и не проронив ни слова, девушка «на автомате» подобрала пустую корзинку и, даже не посмотрев на рассыпанные грибы, тихо побрела по лесу, беззвучно плача и прихрамывая.

Он смотрел на сгорбленную фигуру удаляющейся девушки, запоминая ее запах. Запах обиды и страха. В его мозгу все сложилось как дважды два. Развернувшись, он вновь вышел на тропинку. Постояв несколько секунд на месте, он побежал туда, где до сих пор чувствовался мерзкий запах табачного дыма.

Продолжить чтение