Нарисуй мне звезды

Пролог

– Вот влипла!

Я посмотрела на уровень топлива. Почти половина бака. Подозрительные лампочки на приборной панели не горели. Машина была в порядке, но ехать отказывалась. Резко остановилась посреди дороги в полях и заглохла.

Ключ безуспешно пытался вернуть ее к жизни. Бедняжка пыхтела, скрипела и отказывалась заводиться.

За что?!

Не следовало ехать на свадьбу сестры. Идея изначально не вызывала энтузиазма. Там соберутся все родственники, даже те, кого ни разу не видела. Эти знатоки начнут причитать, что в тридцать лет надо задумываться о семье, детях, что мой удел – престарелая дева с пучком на затылке, проверяющая работы студентов.

Будет очень тяжело прятать от них Даниэля. Сейчас он занят: организовывает конференцию в Университете, но обещал освободиться к субботе и подъехать непосредственно к церемонии. А я, взяв небольшой отпуск на работе, поспешила в родной город, чтобы помочь сестре и матери.

Жаль, «спешка» не имела ко мне никакого отношения. Тыковка, как за яркий цвет, называлась моя машина, грустила и не желала двигаться.

До ближайшего населенного пункта – километров двадцать. Не так много для автомобиля и критично для человека. Правда, всегда оставалась надежда на попутку, но шансов мало.

Видимо придется звонить брату и просить его приехать. Он поворчит, но не бросит сестренку в беде.

Я вышла из машины и со злостью хлопнула дверью. Так, проведем визуальный осмотр. Подозрительные пятна на земле – отсутствуют. Колеса – на месте. Под капотом тоже нет ответов. Насчет состояния самого двигателя и того, что его окружало, сказать внятно – сложно. Дым не валил, ничего не капало, странных шумов не слышалось.

Где-то можно проверить уровень масла, но в голове не содержалось ни единой подсказки, как именно это сделать.

Обычно Даниэль занимался Тыковкой. Менял расходники, возил на осмотр. Его друг работал в мастерской. От меня требовалось своевременно заправлять машину. Да, несколько раз бензин неожиданно заканчивался, но сегодня проблема не в нем.

Капот с дребезгом закрылся.

Я огляделась. Дорога была пустынна. Вокруг нее раскинулись поля, на которых кое-где проросли низкие деревца. Ни ферм, ни сараев, ни других строений.

Погода становилась все хуже. На небе сгущались тучи. И пусть прогноз дождя не обещал, все признаки говорили об обратном. Идти пешком по дороге в сторону дома – не лучший выбор.

Значит, остается звонок брату.

Пальцы легли на ручку двери, дернули. Ничего не произошло. Ручка не поддавалась. Замок закрылся.

Да вы издеваетесь?!

Моя крохотная оранжевая машинка заперта. В ней лежат телефон, ключи, деньги – все, что представляет ценность в данной ситуации.

Кажется, хуже уже быть не может.

Теперь придется разбить окно.

Я отвернулась, прижавшись спиной к холодному металлу, пытаясь принять решение. Как лучше поступить?

Если бы все происходило на трассе, даже думать не пришлось. Первый же водитель решил бы мою проблему. Здесь машин с помощниками не наблюдалось. После шести потянутся.

Сейчас около двенадцати. Все на работе.

Ветер усиливался. Небо потемнело. Трава на полях клонилась к земле. Воздух пришел в странное движение. Он закручивался у моих ног, скользил выше и улетал ввысь.

Я взглянула наверх и обомлела.

Надо мной повисла воронка торнадо. Ее рваные края вращались с невероятной скоростью и медленно спускались.

Теперь я влипла по-настоящему.

Глава 1.

Ты жизнь дала,

дитя вскормив,

его от стужи

защитив.

И дар великий

получи,

Прыжком на небо

заскочи.1

Сознание медленно возвращалось, отлавливая посторонние звуки, ароматы. Вдали стрекотали кузнечики, пахло луговыми цветами, несколько травинок щекотали нос. Страшно захотелось чихнуть.

Где я? Что произошло?

Последние воспоминания – воронка, затягивающая вверх, а после – поле, на котором распласталось мое тело, сжимающее что-то в правой руке.

Ничего не болело. Это выглядело подозрительно.

Может, торнадо нежно перенесло меня сюда и исчезло?

А куда перенесло? Хоть бы в волшебную страну. Пройдусь по дороге, вымощенной желтым кирпичом, найду Изумрудный город. Неплохая перспектива.

Я приоткрыла один глаз, надеясь разглядеть милых местных обитателей, приветствующих гостя из большого мира.

Обзору мешала высокая трава и фиолетовые цветы, похожие на крупные васильки.

Второй глаз – та же картина.

К василькам добавились мелкие ромашки и сплющенный клевер.

Повернуться на спину было страшно. Вдруг здесь не только мирно настроенные цветы?

– Приветствую, – прозвучало громко.

Посторонний звук стал последней каплей. Я испугалась и села, выставляя для защиты единственное, что держала в руке – боковое зеркало Тыковки – сувенир от боевой подруги. Оранжевая деталь пришла на помощь и, поймав солнечный зайчик, отразила его на обидчика.

– Прекрати. Тебе никто не причинит вреда, – он зажмурился и закрыл глаза рукой.

Передо мной стоял парень со светлыми волосами, одетый в холщовые свободные штаны и простую рубаху. На ногах незнакомца красовалась плетеная обувь.

Крестьянин – мысленно назвала его я. Где-то рядом должна находиться корова или коза.

– Рад видеть тебя в этих землях, – юноша вновь обратился ко мне, продолжая щуриться от яркого света. – Нас ждут.

Крестьянин здесь не случайно. Он знал о моем прибытии. Откуда? И как далеко теперь мой дом?

Он отправит меня назад? Или выход придется искать самостоятельно?

Можно, конечно, задать интересующие вопросы сейчас, но интуиция подсказывала, что новый знакомый не самый осведомленный: слишком просто выглядел. Скорее всего, он обычный исполнитель и во многое не посвящен.

– Ну, пойдем, – я поднялась на ноги и подошла к крестьянину, продолжая держать зеркало, бросить которое рука не поднималась.

Мой провожатый побрел через заросли травы. Мне оставалось следовать за ним.

Одежда для похода была выбрана не самая подходящая: за сандалии все время что-то цеплялось, голени неприятно щекотало. Удобные джинсы с кроссовками остались дома, а из-за жары предпочтение было отдано коротким шортам и футболке. Кто же знал, что предстоит не поездка в автомобиле.

– Могу поинтересоваться? – крестьянин решил завести беседу.

Видимо, молчание, временами прерываемое моим сопением, ему наскучило.

Сам виноват. Следовало выбрать в качестве места встречи свежескошенное поле или специально подготовленную площадку.

– Угу, – пропыхтела я, выпутываясь из очередной травяной ловушки.

– Там, откуда ты, все такие?

– Такие?

Странное определение. Кого он желал увидеть? Королеву? Девочку из группы поддержки? Метательницу молота?

– Субтильные, без мускулов. Обычно те, кто к нам прибывают, выглядят более сильными.

По мере того, как парень говорил, становилось все веселее. Меня точно с кем-то спутали. Ждали другого человека. Это ошибка? Случайность? Или насмешка судьбы?

– Они выше, крепче и не похожи на девушек. Из какого ты племени? – сразил собеседник вопросом.

И ответ пришел сам собой:

– Femina Sapiens.

– Первый раз слышу, – серьезно промолвил крестьянин, – мы уже заполучили китайца, американца, русского, египтянина.

Последняя фраза не понравилась. Речь словно шла о трофеях. Надеюсь, все они живы. И меня не постигнет их участь.

Вслух я ничего не сказала и продолжила пробираться сквозь заросли, стискивая в руке зеркало.

Новый знакомый уже выбрался из травы и очутился на дороге. Он с жалостью взирал на мои тщетные потуги. Лучше бы помог.

За его спиной обнаружилась деревянная телега, запряженная низенькой гнедой лошадью. Ноги с радостью к ней устремились. Сейчас будет отдых и поездка по краю, гостеприимно встретившему нас с зеркалом.

Последние пара метров – и под сандалиями оказалась долгожданная дорога без следа растительности. Карета ожидала Золушку. Надеюсь, конечным пунктом будет все-таки дворец с принцем.

Мы со спутником сели в повозку и поехали навстречу судьбе.

По пути я с любопытством всматривалась, но ничего необычного не заметила. Поля, обещанные коровы с козами, раскинувшийся вдалеке лес. Стандартный пейзаж средней полосы.

Ни развалин замка, ни драконов, летающих в небе, ни оборотней. Все спокойно и даже скучно.

Мне достался самый банальный мир. Поменять еще не поздно?

Вскоре повозка взобралась на небольшую возвышенность. С нее открывался вид на все те же поля, пастбища и, наконец-то, небольшой городок.

К нему и вела дорога.

Поселение вызвало интерес. Теперь появилась возможность воочию увидеть то, о чем рассказывали преподаватели: архитектура прошлых лет.

Крепкие деревянные домики, высотой в один этаж, обрамляли улицы. Сами улочки не являлись образцом ровности: изогнутые, расходящиеся под неожиданными углами. Тут только с навигатором разбираться.

Строения походили друг на друга – бревенчатые, двускатные, обнесенные плетеными соломенными заборами. Единственное, что их отличало – цвета. Тут хозяева использовали фантазию по полной. Пурпурные, бирюзовые, салатовые, песочные – буйство красок завораживало.

Особые оригиналы делали многоцветные фасады, комбинируя оттенки. На это было непривычно смотреть, учитывая тот факт, что в одежде местных жителей преобладала натуральность. Их льняные рубахи и штаны светлыми пятнами выделялись среди яркого великолепия.

За нестройными рядами домов виднелись высокие, с более массивными стенами. Предположительно каменные.

Меня тут же одолело стремление понять: это кирпич или тесаные блоки? И чем они соединены?

Так и хотелось попросить возницу взять курс на заинтересовавшие здания и лично изучить.

Увы, пришлось промолчать. Хоть новый знакомый и был предельно вежлив, что-то подсказывало: не все так просто. Если этот мир такой доброжелательный, то почему никто не спрашивает согласия перед переносом?

Увидеть над головой торнадо и пролететь сквозь его внутренности – было неприятно. В моем расписании подобные дела не значатся.

Я большей частью слоняюсь по Университету, проверяю работы студентов. Даже лекции веду редко: довольствуюсь ролью помощника профессора.

По вечерам мы с Даниэлем, если не заняты работой, смотрим старые комедии, заказываем пиццу, встречаемся с друзьями, ходим в библиотеку.

Теперь же меня выдернули из привычной жизни, зашвырнули к любителям льна и хлопка, и неизвестно, разрешат ли вернуться. Нет, надо быть очень осторожной.

Мы въехали в город. Нас уже встречали жители. Они были облачены в просторные одеяния. Внешность – самая обычная, близкая к европейской. Волосы – русые, каштановые, рыжеватые – и ни одной черной макушки. Сложно будет среди таких затеряться.

На лицах людей стояли улыбки. Их радовала встреча со мной или с моим спутником. И судя по обращенным взглядам, объектом, вызвавшим такие эмоции, являлась я.

Это поражало и одновременно льстило.

Однако постепенно общее воодушевление стало сменяться удивлением, местами – брезгливостью. Кто-то испуганно охал, женщины прятали детей за подолы длинных юбок, мужчины сплевывали на землю.

– Вот, ведь, дохлый, – донеслось из толпы.

– Совсем не кормили, – высказалась дородная дама в широком платье из грубой ткани.

– А одет-то во что? – покачала головой вторая. – Другие приличнее были.

– На бабу похож. Не будет от такого толка, – вынес вердикт сухонький мужичок, держащий руки на широком поясе с вышивкой – один из немногих, чья одежда была хоть чем-то украшена. Все остальные почти не отличались друг от друга – серая безликая масса.

Внезапно повозка остановилась.

Возница повернулся и пристально посмотрел на меня:

– И вправду похож. Почему?

Тайну хранить больше не имело смысла:

– Не знаю, может, потому что все женщины одинаковые.

Звонкий, без единой мужской нотки голос окончательно убедил окружающих в моем половом признаке.

– Но как же так? – крестьянин, наконец, понял свою ошибку.

Он выпустил поводья из рук:

– Подобного не должно было случиться. Сюда всегда приходили мужчины – крепкие, сильные воины.

Мне даже стало неловко. Он будто обвинял, что в моих документах стояла буква «ж», а не «м».

– Прости, так получилось. Все вопросы к родителям.

– Нет, – взревел вдруг парень и ткнул пальцем мне в грудь, – так нельзя! Ты должна быть мужчиной!

Со всех сторон послышался шепот. Люди были согласны. Они решительно двинулись в мою сторону, видимо собираясь выполнить операцию по смене пола прямо здесь, посреди улицы.

И в этот момент мне стало действительно страшно.

Глава 2

В воды реки

камнем тело летит.

Принята дань -

и герой позабыт.

Но не пробил

час кончины его -

будет спасен,

не уйдет он на дно.2

Толпа надвигалась. Не знаю, что она хотела со мной сделать? Разорвать на кусочки или зашвырнуть туда, откуда пришла.

Второй вариант мне нравился, первый – не очень. Руки у мужчин выглядели крепкими. Хватит и одного удара для осознания всех прелестей местного гостеприимства.

Женщины тоже не отличались хрупкостью. Грубая кожа на ладонях, обветренные лица. Такие и селенье отстоят, пока сильная половина на охоте.

Мой спутник же подавленно смотрел вниз, обхватив голову, и не спешил никого разубеждать в невиновности.

Я вжала голову в плечи, приготовившись к худшему. Расправе помешал пушистый кот, размером с волка. Он запрыгнул на телегу, отчего та угрожающе закачалась, и громко зашипел.

Жители в нерешительности остановились. Видимо зверя здесь уважали. И было за что. Мех слегка серебрился, из пасти торчали клыки толщиной в два пальца, а когти на лапах походили на маленькие ножи.

В мыслях остался лишь испуг. Безумно хотелось убежать без оглядки, правда, чей-то «милый» домашний питомец оказался единственным, кто заступился за девушку, посмевшую прийти в этот мир вместо очередного громилы. Он на моей стороне?

Кот прекратил шипеть и стал нервно махать хвостом.

Люди принялись искать поддержку. Никто не желал выступать против неожиданного защитника, а парень на телеге и вовсе съежился, стараясь смотреться более незаметно. Он находился ближе других к острым клыкам, и первым попадал под удар.

Раздалось сдавленное фырканье, которое окружающие приняли в качестве сигнала к отступлению, и разбежались.

Остались лишь мы с котом и до смерти перепуганный возница.

Хотя, нет, в зеркале, до сих пор сжимаемом пальцами, что-то промелькнуло.

Я обернулась. Позади телеги стоял молодой, среднего роста парень с каштановыми, слегка взлохмаченными волосами. Одежда, не отличающаяся от нарядов местных жителей, выглядела слегка небрежной, а руки, лежащие в карманах, завершали образ.

Знаю таких: хотят казаться крутыми. Сами тайком смотрят романтические комедии и заедают шоколадным мороженым, потому что ванильное – для девчонок.

Юноша во все глаза изучал меня, но без враждебности, а с легкой ноткой интереса.

Расслабься, малыш, ты не в моей возрастной категории.

Внимание того, кто на семь-десять лет младше, приятно, но это не сочеталось с моими принципами. По долгу службы мы не раз пересекались с подобными ребятами. Некоторые предполагали, что отношения с преподавателем дают какие-то привилегии, и пытались ухаживать. Тогда и появился пунктик.

– Привет, рад увидеть земляка, – парень с легкостью запрыгнул на телегу, очутившись на одном уровне со мной. – Странно, что ты девушка.

– И ты туда же, – поморщилась я. – Разве это плохо?

– Кто сказал: плохо? – юноша обошел меня и подойдя к коту, небрежно почесал того за ухом. – Странно.

Мохнатый зверь замурлыкал. Он потерся о чужое плечо, едва не скинув моего нового знакомого на дорогу.

Молодой человек не смутился и отреагировал таким же толчком. Этих двоих точно связывали близкие отношения.

– Почему стоим? Поехали, – парень нетерпеливо постучал по телеге, привлекая внимание крестьянина.

Бедняга вскочил, щелкнул вожжами – и повозка вновь тронулась.

Следовало ли заговорить с незнакомцем, спасшим меня, расспросить про необычного кота, который продолжал стоять с царственным видом, рассматривая окрестности. Он замечал каждое мелькнувшее в окне лицо и одним подергиванием уха заставлял любопытных скрыться за занавесками.

Было интересно узнать и про новый мир, и почему появление девушки никого не обрадовало?

Вопросов в голове накопилось много, но как их задать, не вызвав раздражение у собеседника?

Он сам прервал молчание, представившись:

– Руслан или Рус, а это Рекс, – короткий жест в сторону зверя, – мы здесь тоже не по своей воле.

– Вас забрали с земли? – тут же оживилась я. – Зачем?

– Ну, – протянул юноша, садясь в телегу и вытягивая ноги, – технически забрали меня одного, Рекс возник уже тут. Долго объяснять, – поморщился он, – если вкратце: им нужна армия.

– Кому «Им»? И что за «армия»?

Теперь понятно отношение местных. Зачем войску девушки? Кашу варить? Хотя, у меня появился компаньон в должности повара. Парень не походил на супер-бойца. Ни мышц, ни физической силы. У кота, по сравнению с нами, явное преимущество.

– Местным шишкам, – пренебрежительно сообщил Рус. – Нашли лазейку между мирами. Проводят обряд – и кого-то засасывает сюда, в Нéмос.

Интересное название. Довольно примитивное, но не похоже, что народ тут блещет развитостью. Ни электричества, ни автомобилей. Надеюсь, туалет нормальный?

В мыслях сразу всплыли обрывки из книг о мирах, где канализация – лишь странное слово, за которое могут сжечь на костре, душ – вызывает недоумение, а верх роскоши – чан с теплой водой. Такая реальность радости не вызывала.

Надо срочно вспомнить все о водоснабжении и водоотведении и в кратчайшие сроки решить проблему.

– За кого биться? За местное население, жаждущее захватить новые территории? – я задала вопрос машинально, все еще озадаченная модернизацией.

– Не знаю, – пожал плечами парень, – говорят, нужно победить какого-то типа без имени. Все зовут его «он».

– Он? Даже без титула? – странное определение заставило отвлечься от подбора подходящего материала для труб и расчета примерного диаметра.

– Он правит в Окри́́се – это на западе. И говорят, у него нет имени, – Рус сделал страшные глаза, мало веря рассказам местных. – Прямо как у Того-Кого-Нельзя-Называть.

– Технически имя у него было, – не удалось сдержаться и не поправить. – Говорить боялись.

– Видимо здесь также. Сначала боялись, потом забыли.

– Интересно, – задумчиво проговорила я, пытаясь уложить информацию в голове, – нас вытаскивают с земли, чтобы мы сражались с каким-то местным лидером. У него большая армия? А нас сколько?

– С тобой – тридцать семь, – не скрывал собеседник.

Не так уж и много. Если похищения происходили в разное время и в разных местах, то никто не станет связывать их друг с другом.

– У нас есть причины слушаться?

Следовало узнать, стоит ли подчиняться чужим правилам. Если кто-то хочет воевать с Ним, то почему сам не идет? Нет, без имени звучит глупо. Буду пока называть его Кир. Потом попробую узнать настоящее имя.

– Причин нет, – в чужом голосе сквозила беззаботность, – но нас обещали отправить домой, когда все закончится.

За это стоит сражаться. Однако не все согласны. Тот, кто сидел напротив, не испытывал энтузиазма. Не хотел вернуться или не верил обещаниям?

– Допустим, – пока картинка складывалась, пусть вопросов осталось немало. – Почему именно мы? Не суперсолдаты, не сверхсекретные шпионы, не мастера боевых искусств? Или у тебя есть пояс по карате? У меня кроме разряда по гимнастике – ничего. По какому критерию выбирают?

Чем дальше, тем больше охватывало волнение. Вдруг правители, организовавшие наше похищение, останутся недовольны? И повезет, если отправят на землю, а если что страшнее?

Сделают рабыней для местного богача? Буду танцевать перед ним полуобнаженная, буду кормить виноградом, делать массаж ног. Брр, перспектива отвратительная. Придется еще доказать свою пользу.

Теоретически должно получиться. По краям дороги стояли невысокие бревенчатые домики. О бетоне здесь никто не слышал. О многоэтажном строительстве – тоже. Были несколько двухэтажных – видимо жилища тех, кто организовал нашу пропажу на земле. Попробую расплатиться знаниями за неприкосновенность.

Дорога свернула – и мы уткнулись в тяжелые резные ворота. Вправо и влево уходил каменный высокий забор. Из-за него выглядывало здание – такое же громоздкое и безвкусное.

– Приехали, – Рус ловко спрыгнул с телеги, подняв в воздух тучу пыли.

Кот последовал за ним. Лапы мягко приземлились, не оставив и следа.

Мне не дали это обдумать. Парень протянул руку и помог спуститься.

Мы втроем очутились пред входом. Возница не пожелал к нам присоединиться и, щелкнув вожжами, быстро скрылся. Нас будто бросили в клетку к тигру и сбежали, стараясь не смотреть.

– Ты не сказал, – я занервничала, – по какому принципу выбирают? Вряд ли хватают первого встречного.

– Именно, первого встречного, – рассмеялся юноша.

Мне хотелось сказать, что так нельзя, что надо грамотно распорядиться полученной возможностью, не то возникнет ошибка, как со мной.

– Сейчас сама увидишь, – Рус распахнул дверь и подтолкнул меня внутрь.

Легко открыл – без замков или тайных стуков. Не слишком защищенным оказался этот бастион.

Нас ожидали. За забором раскинулась просторная зеленая лужайка, точно поле для гольфа. На ней стояло четверо мужчин. И хоть бы у одного в руках находилась клюшка. Нет, какие-то пожелтевшие бумаги, которые неожиданно стали выглядеть подозрительными, даже если там договор на поставку продуктов. В этом мире мне уже ничего не нравилось. Каждый предмет был с подвохом, каждый человек представлял собой потенциального врага.

Один из присутствующих был одет просто, как все местные жители, но отличался и ростом, и телосложением: крепкий, мускулистый, ростом под два метра. Светлые коротко стриженные волосы, серые глаза, правильные черты лица – одним словом – красавчик из качалки за углом.

«Из наших», – пронеслась в голове догадка.

Наряды остальных смотрелись вычурно и по местным меркам – дорого. Теперь понятно, почему люди на улице так скромно одевались: у них забрали краски эти «три негодяя» – те самые важные шишки.

Они не походили на правителей, которых я ожидала увидеть: не толстые, не изнеженные, без рабов, смахивающих с хозяев пылинки. На лужайке стояли обычные мужчины.

Лица присутствующих вытянулись, стоило им сделать вывод относительно моей принадлежности к слабому полу.

Оставалось мило улыбнуться и помахать рукой.

А крепыш из «наших» неожиданно подмигнул и, замахнувшись, бросил в меня нож.

Глава 3

Голос Богов,

их указы вершит.

За строгим порядком

исправно следит.

Найден неверный,

будет казнен.

Благословеньем

палач одарен.3

Я зажмурилась и инстинктивно выставила перед собой ладони. Не знаю, что нужно делать в ситуации, когда в тебя летит оружие.

В фильмах крутые ребята ловят рукой, уклоняются, отбивают подручными предметами. У меня подобные умения не развиты. Школу единоборств мама не одобрила, поэтому самооборона – не мой профиль.

Художественная гимнастика – вот, что отнимало свободное после уроков время, пока наука окончательно не взяла верх над детскими увлечениями. Они прошли, навыки остались, но ни «шпагат», ни «отвертка» сейчас бы не помогли.

Внезапный звон разбитого стекла отвлек от мыслей о неминуемой гибели. За непривычным звуком тут же последовал удар в лоб – глухой, будто мячом в голову целились.

Я с опаской приоткрыла глаза, потирая ушиб. Боль была, но отличалась от ожидаемой. Куда делся нож? И что сломалось?

Ответы на вопросы нашлись быстро. Возле ног лежало оружие, сплетенное из травы. Им в меня и целились, решив напугать или оценить реакцию.

Со стеклом все обстояло интереснее. В шаге от меня трава серебрилась от осколков: крупные, с пузырьками воздуха внутри, и мелкие, почти превратившиеся в крошку.

Взгляд скользнул по лужайке и замер на мужчинах. Они обязаны прояснить ситуацию.

Тот, кто напал на меня, тепло улыбнулся и показал большой палец, ошарашив еще сильнее. А три местных царька принялись с жаром переговариваться. Им понравилось увиденное. Недовольство на их лицах развеялось как дым, а быстрая речь говорила о явном интересе.

– Отлично, – на плечо легла ладонь Руса. – Ты успешно прошла испытание.

Это прикосновение стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Я взорвалась за доли секунды, резко сбросив чужую руку:

– Катись к дьяволу! И дружков захвати! Совсем из ума выжили?! Сначала смерч, потом радушный прием, нож, стекло…

Все сложнее было сдерживаться и не начать бурно жестикулировать. Плохая привычка, которая появлялась в момент сильного волнения, брала верх, заставляя махать руками, подобно торговке на рынке.

– Вы понимаете, что это похищение?! Меня ждут на свадьбе сестры! Что она подумает?! Что мама скажет? Она… Вы…

Я зарычала от злости, осознавая: ни одно слово не было услышано. Им все равно. Людей воровали, и будут воровать. Ничего не изменится.

– Долбаные ублюдки!

Моя финальная фраза и фееричный уход со сцены с громким хлопаньем дверью.

Наступила тишина. Спина прислонилась к прохладному камню забора. Шум в голове стихал. Кровь приливала к щекам – и стало невероятно стыдно за устроенное шоу, пусть оно и отражало мои мысли.

Теперь все, наверное, подумают, что привели сюда истеричку. Вот еще одно преимущество сильного пола перед слабым.

Как теперь смотреть «долбаным ублюдкам» в глаза? Лучше сразу сбежать? Куда? В таком наряде далеко не уйдешь. До ближайшего поселения может оказаться не один день пути, а у меня ни еды, ни воды, ни карты.

Влипла, так влипла. Завязла по самые уши и понятия не имею, как выбраться.

Я огляделась. Начинало смеркаться. На безлюдные улочки заползали тени. В окнах зажигались неяркие огни – наверное, свечи или лучины.

В некоторых домах виднелись любопытные лица. Во взглядах не проявлялось агрессии или злобы – чистый интерес. Видимо все недовольные обсуждают новенькую за чашкой чая или что тут пьют?

Потянуло прохладой. Она пробежала мимо, едва коснувшись пальцами шеи, вызвав мурашки по коже. Скоро совсем похолодает, а моя одежда рассчитана на другой климат. Короткие шорты, свободная футболка с изображением русалочки и сандалии. О чем я только думала?

Длинные штаны, уютный свитер с высоким горлом – вот в чем надо выходить из дома независимо от прогноза погоды. И неважно, какая температура на улице. Никто никогда не знает, где закончится вечер и не перенесет ли меня на ледник.

Для полного счастья не хватало кровососущих насекомых: комаров, мошек, оводов или другой местной гадости. Тогда день станет еще более поганым.

Небо все чернело. Синева сгущалась, набирая краски. Становилось темнее с каждым мгновеньем. Солнце уже давно укатилось за горизонт – и лишь остатки багряного одеяния, стелившиеся на западе, напоминали о его присутствии.

Черный купол над головой замкнулся, а звезды так и не появились. Ни одной сверкающей искорки, будто наверху не небо, а крышка, как в чайнике. Неужели есть миры, где нет ни луны, ни далеких солнц, испускающих яркий свет?

Это в очередной раз напомнило, что мир чужой и мне здесь не место.

Внезапно перед глазами пролетела яркая точка. Возникла, словно из ниоткуда, и сиганула с обрыва в пропасть.

Чуть правее еще одна искра расчертила черный лист.

То тут, то там сверкали полосы падающих метеоритов, сгорающих без остатка в атмосфере.

Красиво – не поспоришь.

Я стояла, любовалась удивительным зрелищем и не сразу заметила, что мое уединение нарушили.

– Остудила голову, – поинтересовался мужской голос.

– И не только ее.

Дерзкий ответ не произвел должного эффекта. Здесь никто не отличался состраданием, считая великой честью похитить кого-то в свой мир. Спешу обрадовать: даже на свадьбе сестры будет лучше.

Раздались негромкие шаги. Рядом со мной появилась фигура. Это был тот, кто бросил в меня нож. Стало не по себе. Надеюсь, под своим балахоном он не прячет деревянную пику или самодельную гранату?

Мужчина рассматривал меня, не произнося больше ни слова. Тело с каждой секундой охватывала неловкость.

Молчание давило. Мы находились одни на пустынной улице, даже зеваки перестали интересоваться моей персоной: слишком темно. Вот так утащат – и никто не заметит. И добавят: сама виновата. Зачем надела короткие шорты? Еще и зеркало в руках… Зеркало! Куда оно делось?

– Где мое зеркало? – прозвучал в тишине громкий упрек.

– Какое зеркало? – мужчина выглядел озадаченным.

– От Тыковки! – я распалялась все больше, вновь переходя на жесты и принимаясь бить собеседника в грудь пальцем. – Вы украли его!

Пропажа уже родного предмета злила. Даже воровство людей так не возмущало. Это была единственная связующая ниточка с родным домом. Теперь и ее нет.

– Ты уже во второй раз обвиняешь меня, – серые глаза сощурились. – Здесь так не принято.

– Плевать хотела на ваши правила, тем более их никто не удосужился объяснить, – я не желала уступать типу, возомнившему себя королем. – Ты хоть что-то о понятии «гостеприимство» слышал?

– Гость не хозяин в чужом доме, – донеслось в ответ.

Моя догадка оказалась верной. Он тоже с земли, но почему так относится? Или работает принцип: плохо мне – пусть страдают все вокруг.

– А ножом бросаться можно?

Появилось желание во второй раз громко хлопнуть дверью и уйти.

Мой замысел разгадали.

– До ближайшей деревни километров тридцать.

Отлично! Стало жизненно необходимо что-то сломать. Чью-нибудь голову. Должно успокоить.

– Как насчет комнаты с кроватью и теплой, более закрытой одеждой?

Предложение звучало очень заманчиво. Даже злость на этот мир не позволила бы отказаться.

– Нет, если тебе нравится ходить в таком – пожалуйста, – в интонациях отчетливо слышалась насмешка.

– Идем, – процедила я сквозь зубы, недовольная тем, что пришлось играть по его правилам.

Мужчина галантно предложил локоть, приглашая вести.

От моего фырканья во всех домах, наверное, попадали картины со стен. «Мерзкий тип» напрашивался на драку.

А ведь с ним придется постоянно общаться. Надеюсь, среди товарищей по несчастью найдутся более приятные люди?

– Меня зовут Майкл, – представился собеседник, ожидая ответного хода.

Не дождется. Подбородок еще выше.

Раздражение переполняло голову, готовясь в любой момент выплеснуться наружу. И не повезло тому, на кого обратится гнев.

Однако Майкл оказался более стойким, чем его травяные ножи. Он продолжал говорить, не обращая внимания ни на что.

– Я из Канады. Работал шахтером. Во время смены меня и забрали. А ты откуда?

Вновь молчание было ответом.

– Злишься, понимаю, – спокойно продолжил мужчина. – Мы все через это проходили. Советую начать общаться, ведь мы один отряд. Надо доверять друг другу, а от командира и вовсе не должно быть секретов.

Он еще и командир! Великолепно!

Глава 4

Он тенью

по пятам идет,

как пес

часами напролет.

Шаг в сторону -

и он вослед,

пока не смеркнет

силуэт.4

Песок, куда ни взгляни, везде один песок. Бурый, ярко-желтый, золотистый, белый – он простирался до горизонта – бескрайний, как океан.

Ветер гладил верхушки барханов, змейкой струился по склонам, перекатывал песчинки с места на место.

Солнце нещадно палило. Его лучи касались кожи, обжигали, иссушали.

Мне не хватало влаги – хотя бы одного свежего дуновения, маленького глотка воды.

Я облизала пересохшие губы и двинулась на восток. Там могла быть жизнь.

Откуда такая уверенность? Это просто теория. Хотелось во что-то верить, а не сидеть на одном месте в ожидании гибели.

Внезапное чувство тревоги промелькнуло в сознании. Кто-то наблюдал за мной. Взгляд черных, почти угольных глаз следовал по пятам.

Где? Справа? Слева? Позади?

Вокруг ни души.

Показалось? Нет, не думаю. Ощущения слишком отчетливы. Куда он пропал?

Я всматривалась в песчаные горы, озиралась по сторонам и никого не видела. Обладатель черного взгляда был неуловим. Он шел рядом, кружил, выжидал, словно охотник, загоняющий добычу в ловушку.

Я задрожала от страха и … проснулась.

Футболка противно прилипла к телу, на шее чувствовались капельки влаги, будто вместо сна мне пришла в голову идея пробежать несколько километров.

В комнате, в которую вчера привел Майкл, было свежо. Из окна веяло утренней прохладой.

Пришлось быстро натянуть одеяло до подбородка, чтобы не замерзнуть.

Обрывки сна кружили в воздухе, как снежинки ускользали из пальцев. Вспомнить не получалось. Было в памяти лишь что-то темное и выматывающее. Кажется, сейчас поймаешь, но нет – пустота и усталость.

Уснуть не выходило. Сон не шел. Все тревоги, страхи, накопившиеся за вчерашний день, вылезли наружу, заставляя заново переживать. Может, следовало сказать местным лидерам: «Привет, ошибочка вышла. Не могли бы вы отправить меня домой, а взамен получите данные моих самых крепких студентов-спортсменов». Или «ребята, с кем не бывает, давайте вернем все на свои места и разойдемся с миром».

Вместо этого они получили истерику, и считают меня глупой взбалмошной девицей.

Следовало объяснить, почему нельзя похищать людей, как подобное отражается на их чувствах, внутреннем мире.

В уме выходило красиво. На деле получалось отвратительно. Черт!

Где же сон? Посчитаю овец? Или вспомню свою научную работу? В таком случае точно не усну, а попрошу бумагу и ручку или, если ее еще не придумали, топор, и начну выбивать мысли на ближайшей скале.

А который час? Не пора ли вставать? Во сколько это здесь принято? С первыми лучами солнца? С первыми петухами? Или тут павлины отвечают за пробуждение? Или какой-нибудь местный гибрид козы и жирафа, заглядывающий в окна и громко блеющий?

Время шло. Никакие животные за окном не шумели. Было наоборот подозрительно тихо.

Неожиданно захотелось в туалет, а буквально через пару минут желудок громко потребовал пищи.

Еще бы! Вчера кроме пресной лепешки и стакана воды ему ничего не предложили. И причину глупую придумали! Возможное расстройство после попадания в незнакомую среду. Чушь! Пожалели еду девушке. Мужчину бы накормили.

Я вздохнула и, замотавшись в одеяло, направилась на поиски сначала туалета, потом еды.

Ни того, ни другого в комнате не нашлось. Попробуем найти снаружи, но за открытой дверью обнаружился сюрприз: десятки мужчин ожидали моего появления.

– И вправду девушка, – с удивлением произнес один из них.

– Сказал же: рано проснется. А ты: проспит до обеда, – передразнил в толпе другой.

– Как ее зовут? – зашептал третий. – Надо бы поздороваться.

И он шагнул навстречу – здоровенный детина, с кулаками размером с половину моей головы. Его рот изогнулся в подобии улыбки, а огромная ручища потянулась вперед. Расстояние между ним и мной, замотанной одеялом, под которым находилась лишь футболка и трусы, сокращалось. Почему же мне не выдали эти хлопковые хламиды, скрывающие тело?

Я пискнула и закрыла дверь, запоздало понимая, что хлипкое деревянное полотно надежной преградой не будет.

На улице раздался громкий смех.

– Ну, и медведь ты, Брокк, – донеслось снаружи, – напугал девушку.

– Она сама, – принялся оправдываться великан. – Кто же знал?

– Я знал, – произнес кто-то очень довольный, – еще вчера говорил, что она спрячется в доме. Ты проиграл. Отдавай свои сапоги.

За дверью зашуршало. Трофей отправился к победителю.

– Ненавижу твое чутье, – проворчал бедняга, снимая обувь.

– Тогда зачем споришь? Сам виноват.

Этот голос не спутаешь. Командир появился.

Он поднялся на крыльцо и галантно постучал.

Следовало сделать вид, что сплю, но слишком много людей видело мое появление. Не поверят.

– Ты пришел бросить в меня очередной нож?

За дверью хором рассмеялись, а командир процедил:

– Нет, решил предложить переодеться, но ты уже нашла наряд по душе.

Я резко открыла дверь, намереваясь попасть наглецу по носу. Не вышло. Он предусмотрительно расположился вне зоны досягаемости, а руки его пустовали. Обманщик.

– Где одежда? – мой взгляд мог заморозить целый океан.

– Командир – не доставщик. Уллен приготовила тебе комплект на первое время. Она из местных и отвечает за снабжение, – мужчина разговаривал со мной, как с маленькой, даже интонации выбирал подходящие.

Он мстил за то, что мое тело не как у здоровяка с огромными ручищами? Извините, работайте с тем, кого забрали. Надо лучше рассчитывать место и время кражи, а не хватать всех подряд. Между прочим, возле меня на дороге не находилось ни единого человека. Сильно промахнулись.

– Спасибо. И где Уллен? Мечтаю сменить гардероб.

Язвительные комментарии так и рвались с языка, и лишь выдержка преподавателя позволяла держаться.

– Идем, – Майкл развернулся и спустился с крыльца.

Я, недолго думая, последовала за ним, плотнее заматываясь в одеяло. Путь пролегал мимо толпы мужчин, с интересом глазеющих на меня.

Было страшно. Неизвестно, сколько они тут живут? Месяц? Год? Женщин среди них не наблюдалось. И если Уллен не помогает с определенными проблемами, то желания у крепких, здоровых организмов никуда не исчезают.

Стоило спуститься с крыльца, как стопы обожгло росой. Ледяные капли покрывали всю траву, поблескивали в свете ночников, висящих на краю крыши.

Я стиснула зубы и пошла за Майклом. Не желаю проявлять слабость и начинать жаловаться. Можно, конечно, попросить обувь, но от меня именно этого и ждут. Нет, не сдамся.

Через пару шагов холод перестал чувствоваться. Кожу щекотали мелкие травинки, покалывали палочки. В памяти всплыли картины из детства, когда мы с сестрой бегали босиком по траве. Тогда было весело. Сейчас – не очень.

Дорога проходила сквозь строй мужчин, которые находились на расстоянии вытянутой руки – этакая тропа на эшафот.

Вот невысокий темнокожий азиат. Его одежда по крою напоминала кимоно, а за поясом, наверное, нунчаки, вряд ли поварешка.

Рядом с ним стоял молодой юноша. Лет восемнадцать – не больше. Справа крепкий смуглый мулат. За ним кто-то еще с коротким ежиком волос.

Внутри все напряглось, точно натянутая струна. Воздух звенел от напряжения – и лишь шлепанье босых ног, да мягкая поступь Майкла нарушали тишину.

Однако секунды текли – ничего не происходило. Никто не нападал, не утаскивал в свою берлогу. Дышать становилось легче.

Наконец, толпа осталась позади. Давление ослабло. Кровь с шумом стучала в ушах, сердце билось в груди. Захотелось прижаться к стене и отдохнуть, но никто не подарит такого шанса.

Надо держаться, Джемма, тем более идти недалеко. Неподалеку располагалось одноэтажное строение – бревенчатое, как и все другие. Из трубы здания валил дым, в воздухе пахло костром. В окне неровно бился огонек свечи.

Мне уже нравился этот маленький милый, аккуратный домик. Там будет тепло, уютно – и Уллен, похожая на добрую бабушку, накормит пирогами с капустой, нальет чай с тимьяном.

В мыслях все было так красиво и вкусно. Реальность разбилась о сухой голос Майкла:

– Уллен обещала принести одежду и полотенце. Долго не мойся. Запас воды рассчитан на всех.

На всех? Это не дом Уллен, а совместная ванная для меня и еще нескольких десятков мужчин?

Я схватила командира и затащила его внутрь:

– Скажи, что это шутка? – мой свистящий шепот эхом разносился в помещении. – И мы не станем вместе мыться.

Собеседник снисходительно улыбнулся:

– Вы – женщины – такие мнительные. Не переживай. Никто не собирается покушаться на твою честь. С ребятами проведена воспитательная беседа. Они к тебе не подойдут.

От его слов стало легче, но сомнения не спешили уходить. Неужели никто не захочет пойти против начальства?

Командир ответил на мой невысказанный вопрос:

– У нас главного не выбирают. Кто сильнее, тот и лидер.

– Как у волков, – неосознанно вырвалось у меня.

– Нас за этим сюда и перенесли. Мы цепные псы, а ты видимо комнатная собачка, – Майкл скалил зубы. – Будешь жить в тепле и уюте, пока мы морозим задницы на улице.

Я пропустила подколку мимо ушей. Больше волновала собственная безопасность:

– Можно попросить тебя постоять за дверью, пока… ну…

Выразительный взгляд должен был все объяснить. Мужчина понял и громко фыркнул:

– Ты за кого нас принимаешь? Мы не варвары. А если кого и прижмет – идут в деревню. Местные девушки весьма сговорчивы.

И он вышел наружу, бросив напоследок:

– Там засов. Специально для тебя поставили.

Дверь хлопнула. На ней действительно имелся засов – не больше десятой арматуры. Отличная защита!

Ноги позорно задрожали – и я упала на пол, понимая, как тяжело дался переход от комнаты до ванной, длиной около ста пятидесяти метров.

Глава 5

Подня’л чело,

сверкнул во тьме,

рассеяв

горести в душе.

Принес тепло

и жаркий день,

прогнав полуденную

тень.5

Понадобилось минут пять, чтобы прийти в себя. Майкл прав. Женщины мнительны. Никто из тех ребят не собирался нападать. Напротив, все были милы и обходительны: соорудили засов на двери, ждали моего пробуждения, старались быть вежливыми.

Я повела себя некрасиво. Непременно извинюсь, когда выйду. Познакомлюсь с каждым и скажу тому здоровяку, что было очень любезно с его стороны поприветствовать первым. Решено, так и сделаю!

Теперь волновала проблема серьезнее. Туалет. Он обнаружился напротив входа за деревянной тонкой дверью. Внешне походил на унитаз. Имелась даже веревочка для смыва. Чудесно!

Однако стоило опуститься на сие произведение местного искусства, как радостные мысли покинули голову. Я чуть не закричала во весь голос – и лишь факт того, что за дверью толпа, готовая ворваться и помочь в случае беды, заставила стиснуть зубы и терпеть.

Сиденье оказалось не просто холодным, его будто вытесали изо льда. Где же мягкие подкладки? Подогрев? Так и придатки отморозить можно.

В соседнюю комнату я входила с опаской, ожидая очередного «подарка».

Нет, все было ожидаемо. Импровизированный душ, чан вместо ванны, скамья, на которой лежала стопка белья. Под потолком расположился светильник – небольшая свеча темно-желтого света.

Занавески на окнах отсутствовали, но в помещении царил полумрак, а желание вымыться оказалось таким сильным, что прежние страхи молча уползли в угол.

Я сбросила одеяло, стянула футболку с трусами и устремилась к душу.

Первые капли теплой воды перечеркнули последние сомнения. Пусть хоть всей толпой врываются. Не сдвинусь с места, пока кожа не станет скрипеть от чистоты.

На полке, на уровне груди стояла деревянная банка с вязким содержимым. Ненавязчиво пахло травами, весенним лугом. Субстанция приятно перекатывалась на пальцах и напоминала гель для душа.

Рядом лежал волосатый шар, играющий роль губки. Даже не хочу знать, сколько человек мыло им свое тело. Вряд ли его положили специально для меня.

Больше в душе ничего интересного не нашлось. Ни кремов, ни лосьонов, ни кондиционеров. Бедные мужчины. Как они выживают с одной только баночкой моющего геля?

Ничего не оставалось, как последовать их примеру. Глядишь, через месяц-другой подобной жизни, мои ноги зарастут волосами, как у снежного человека, а под ногтями будет чернеть земля.

Нет, я не относилась к тем девушкам, которые без макияжа за порог ступить не могут, но банальный уход за собой никто не отменял. Маски для лица – два раза в неделю, ванночки для ног – по настроению, неяркий маникюр – для преподавателей другой не разрешался. И самое главное – ежедневное выпрямление волос – без этой процедуры голова походила на лохматую гриву.

Как теперь жить без привычного ритуала? И чем заменить обычную прическу? Вопросы пока оставались без ответа.

Я перекрыла воду и вышла из душа, с сожалением замечая, как за мной на полу расцветают мокрые пятна. Отблеск свечи отражался в каждом из них как немой укор. Уллен будет недовольна.

На скамейке справа от двери лежала стопка вещей. Грубое, льняное полотенце, царапающее кожу, заставило с грустью вспомнить о его пушистом собрате, оставленном дома.

От одного вида трусов-шортиков, держащихся на веревке, появилось отчаянное желание заплакать. Одежда, больше подходящая младшему брату Брокка, окончательно убедила в том, что надо бежать отсюда как можно быстрее.

И лишь кожаные изящные ботинки сгладили негативное впечатление. Они идеально сидели на ноге, словно были сшиты специально для меня. Легкие, удобные, мягкие – подобных в моем гардеробе не водилось.

Уговорили. Задержусь ненадолго. И я, отодвинув хлипкий засов, смело вышла на крыльцо бани.

Небо уже посветлело. Чернота сменилась синеватыми оттенками, на востоке заалело. Скоро рассветет.

Мои земляки переместились. Теперь они располагались возле большого костра, окруженного лавками и столами. В воздухе витал запах жареного мяса, слышался треск поленьев.

Ноги сами понесли туда. Желудок требовал добыть самый большой кусок пищи и с наслаждением вонзить в него зубы.

– Привет, можно к вам? – я подошла к ближайшему столу, на котором обнаружилась большая тарелка с чем-то вкусным.

– Конечно, – уже знакомый азиат похлопал рукой по лавке рядом с собой. – Угощайся.

– Спасибо.

Правая рука вцепилась в румяный кусок мяса. Левая – потянулась к лепешке. На столе находились еще какие-то овощи, порезанные крупными дольками, мисочка с кашей, маленькие плошки с соусами, толстые ломти сыра.

Еды хватало, но сейчас главное – мясо.

Выглядело оно великолепно. На вкус оказалось еще лучше. Мягкое, тающее во рту, с кислинкой и жгучим дополнением.

Изумительно!

Второй кусок не заставил себя ждать. Потом третий, четвертый. Лишь после шестого тело наполнила сытая истома.

Тем временем, небо становилось светлее, цвета – ярче, окружающий мир – четче.

Мои новые знакомые сидели небольшими группами, переговаривались и делали вид, что меня нет. Не хотели вновь пугать.

Правильно, мне самой еще было неловко и страшно. Голову переполняли самые разные мысли: от панических, в которых оголодавшие до женского тела мужчины переходят границы дозволенного, до менее пугающих, рисующих картины будущей жизни и старения в этом отсталом мире.

Высокая фигура обиженного мной здоровяка выделялась среди остальных подобно горе. Он вяло грыз ярко-красный, похожий на морковь, овощ и выглядел подавленным. Стало стыдно.

Я попыталась поймать взгляд мужчины. Не сразу, но это удалось. Затем в ход пошла ободряющая улыбка и помахивание рукой.

Здоровяк закашлялся и отвернулся. Морковка принялась исчезать быстрее. За ней последовала новая. Затея удалась.

Теперь надо было обратить внимание на мое окружение. За столом помимо меня сидело трое. Все рослые, крепкие, мускулистые. Они ели, изредка посматривая друг на друга, но ни слова не произносили. А еще недавно здесь царила оживленная беседа.

– Вы не разговорчивые, – несмело начала я, боясь нарушить какое-то местное правило.

Мой сосед облегченно выдохнул:

– Начальник сделал выговор, просил не пугать. Вот и ждали тебя. Отвечать-то нам никто не запретил.

И он широко улыбнулся:

– Тимур. Из Казахстана.

– Джемма. С Сицилии.

– Мы знаем, – ответил новый знакомый. – Мы все о тебе знаем.

Спасибо Майклу. Теперь не придется рассказывать. А вот своих товарищей надо узнать, но их около сорока. Как удержать в голове все разом? Имена, факты из биографии, место жительства, возраст – это представлялось невозможным.

Даже студентов удавалось запомнить в лучшем случае через два месяца. Некоторые и к концу курса оставались неопознанными. Даниэль часто подсмеивался над моим мозгом, удивляясь, как легко там хранились цифры и формулы, а люди вылетали, словно пробка от шампанского.

Постепенно воздух прогревался. Первые лучи солнца показались над горизонтом. Теплые, мягкие – стало совсем хорошо.

Для полноты картины не хватало одной вещи.

– Сейчас бы кофе, – блаженно произнесла я, снимая с волос полотенце и пытаясь пальцами привести непослушные пряди в порядок.

Увы, они уже начали кудрявиться, завиваться мелкими колечками, а когда высохнут, будет полный кошмар.

Мне не нравились мои волосы, доставшиеся в наследство от отца. К сожалению, это был не единственный его подарок. С каждым годом мы становились все более и более похожими. Мама расстраивалась. Она не говорила, но взгляд выдавал.

Это являлось одной из причин моего отъезда из дома в самый дальний Университет из возможных. Приезжала лишь по праздникам, чтобы не надоедать своим присутствием, потом и ездить прекратила.

Сестра пошла в мать: наличие выпуклостей в нужных местах и мамины черты лица. Последнее особенно огорчало ее. Агате хотелось иметь такой же прямой нос, как у меня, но где-то должна быть справедливость. Если у кого-то большая грудь, пусть расплачивается носом с горбинкой.

– Кофе, – с досадой выдохнул сидевший неподалеку мужчина, – знала бы ты, как нам хочется. Я здесь полгода без кофе, а раньше пил его по нескольку раз в день.

– Мы не помним, как он пахнет, – простонал другой.

Отовсюду принялись доноситься стенания. Каждый жаловался, насколько ему трудно без любимого напитка.

Их горе было понятным. Меня саму уже тоска взяла. Как без привычных утренних визитов в кофейню, после которых становишься счастливым обладателем капучино и теплого пончика.

Густая молочная пенка, хрустящее тесто – теперь о таком можно лишь мечтать.

– Ты наступила на больную мозоль, – со знанием дела произнес Тимур. – Иногда нам кажется, что сюда специально забрали тех, кто не представляет жизни без кофе.

Отличный критерий для выбора.

Чего еще будет не хватать в этом мире? С каждой минутой список рос, и домой тянуло со страшной силой.

Глава 6

Он сын послушный,

и любит мать,

ее страданья

желает снять.

Неравны силы,

цепь не сорвать,

осталось псов

крепче держать.6

– Нет, ты не преподаватель! – с жаром выкрикнул один из мужчин.

Не буду пытаться вспомнить его имя. Уже бесполезно. Сначала я хотела всех удержать в голове. Потом стала присваивать порядковые номера, запуталась в своих же аналогиях и бросила это дело.

Из известных были лишь здоровяк Брокк, веселый казах Тимур, любитель кошек Рус и наш капитан Майкл, который быстро поел и ушел. Говорят, на тренировку.

– Не верю, – поддержали из толпы.

– Таких молодых преподавателей не бывает.

– Я ассистент преподавателя.

Ответ всех озадачил.

– Чем занимается ассистент? – понеслись новые вопросы.

– Проверяет работы, заменяет профессора в случае необходимости, готовит материалы для студентов.

Мы словно вернулись в университет. Толпа жадных до информации людей, мой слабый, еще не готовый к долгим лекциям голос.

Мне самой до сих пор было неясно, почему именно преподаватель? О чем думал мозг, когда идея остаться на кафедре показалась привлекательной?

Не самая высокооплачиваемая должность, уйма внеурочной работы, недовольные студенты. А разница в возрасте? Ее практически не было. Многие пытались подкатить и осуществить тайную фантазию, будоражащую умы парней.

Спасителем выступал Даниэль. Он стал моим громоотводом, а я ограждала его от настырных девиц, штурмующих кабинет парня с яростью берсерка. Им было невдомек, что выбор неслучайно сделан в мою пользу. Даниэль мог заинтересоваться любой, но предпочел меня, разглядев тот же интерес к науке, который имелся у него. Он сразу понял: каждый в нашей паре будет стабильно заниматься своей работой, изредка уделяя время партнеру, и никого это не расстроит.

Девицы злились, мстили, использовали свой богатый арсенал, пытаясь показать, насколько они привлекательнее меня. Но ни одна короткая юбка, ни чулки, ни декольте не могли соперничать с потрепанным синим ежедневником, который Даниэль всегда держал поблизости. Однажды в кровати мою спину даже сильно оцарапало обложкой. Вот она какая – страсть двух юных научных сотрудников.

Странно, что мы с Даниэлем стали встречаться. Он мог пройти мимо и не заметить, мог сидеть в той же аудитории и не повернуть головы. Счастливой стала конференция, где нам довелось вместе принимать гостей.

Тогда неожиданно нашлись общие темы для разговоров, вскоре произошло первое свидание, а потом мои вещи незаметно перекочевали в квартиру парня.

Нам было удобно вместе, мы хорошо проводили время, понимали друг друга с полуслова – и если это не любовь, то не представляю, какой она должна выглядеть.

– Ты и лекции ведешь? – отвлекли меня от приятных воспоминаний о доме и парне.

– Только не говори, что в коротких юбках.

Я закатила глаза и еле сдержалась от ехидного высказывания. Какие стереотипы! Они преследуют с первого рабочего дня. На нашей кафедре не так много представительниц женского пола, и всем перевалило за пятьдесят, но ведь и им когда-то было двадцать. Или они сразу вырастают как грибы за преподавательским столом в очках, цветастой кофте и юбке ниже колена?

– Идиот, – цыкнули на особо болтливого умника, – если командир узнает.

Все начали переглядываться.

Майкл рядом не появился. Однако одно его упоминание делало окружающих покладистыми и спокойными. Надо учесть.

А может, позвать нашего начальника? Я устала отвечать на многочисленные вопросы, посыпавшиеся прямо после его ухода. Приходилось представлять, что это тренировка перед настоящей лекцией со студентами, отличающимися любопытством.

Рука потянулась к стакану с травяным чаем. Перевести дух стоило.

– Мясо, мясо бери, – посоветовал Тимур, подвинув тарелку ближе. – Завтра так вкусно кормить не станут.

Мой непонимающий взгляд заставил мужчину продолжить:

– Сегодня праздник. Пополнение.

– Вегетарианство не мое. На кашах и зелени не протяну.

Все дружно рассмеялись.

– Не переживай, – послышались утешительные выкрики, – мясо будет, но не в таких количествах.

Значит, наедаемся.

Я схватила слегка остывший кусок. Мм, даже в таком виде вкусно.

– Говядина?

Странно, что этот вопрос начал волновать лишь сейчас. Раньше надо было думать.

– Не, вайра, – ответил Тимур, не переставая улыбаться, – похоже на оленя

Радушное выражение не сходило с его лица, превращая мужчину в хозяина, угощающего гостей. И повод есть: возвращение дочери, а все остальные – его друзья, приглашенные на радостное событие.

– Вайры вкусные, – довольно проговорил один из мужчин. – Не то, что ланы.

– Ланы?

От названия вида местной фауны стало не по себе. Неужели и зверей запоминать придется?

– Быки, – тут же пояснили мне, – голова меньше, рога короче, мясо жестче.

– Коров никто не додумался коровами назвать? – становилось все тоскливее и тоскливее.

– Не-а, – хмыкнули в ответ, – здесь они именуются ларинами.

– Курицы – ронка, лошади – олнец, – продолжали вспоминать мужчины новые слова.

– О, ложка у них не ложка, а �