Революция разума. Почувствуй безумие этого мира

Глава 1

5:30 утра. Я запряг в повозку своих котов и поехал на работу по раздолбанным дорогам нашего города.

– Доброе утро, Ди!

Я оглянулся. Возле паутинного дома на меня смотрела муха-проститутка, сегодня на ней было розовое платье.

– И тебе удачного дня, Шел, – ответил я и поехал дальше. Она выглядела уставшей, наверное, пауки здорово ее вымотали. Паутинный дом находился прямо возле моего, и это просто ужасно! Спать по ночам невозможно во всех смыслах этого слова.

Я надеялся, что хотя бы этим утром моя дорога будет спокойной, но, как назло, со своей гнусной маской чумного доктора мне на пути встретился зоркий. Ненавижу нашу власть. Никчемные мрази-зоркие, возомнившие себя…

– Доброе утро, достопочтеннейший, – сказал я зоркому и про себя подумал: «Уродливый ублюдок». Он ничего не ответил, и я бы поехал мимо, но заметил рядом с ним своего знакомого музыканта.

– Неужели Бик в чем-то провинился? – спросил я и остановил повозку.

– Не теряй свою выручку и езжай вперед, – буркнул зоркий, взглянув на моих котов. Они у меня здоровенные, один аж три метра вымахал, хотя обычно средний рост кота – два с небольшим. Я гордился тем, что в моей повозке было аж пять котов. Прокормить их, правда, сложно, а еще же содержать стойло и покупать огромных засушенных мышей. Но мои ребята свое отрабатывают, выносливые котики.

– Бик – замечательный музыкант, за что же вы его так? – спросил я у зоркого, в то время как мой знакомый стоял с поникшей головой.

– Несанкционированная музыка со словами. Уже пятое нарушение за неделю, – ответил зоркий. После этих слов Бик словно позеленел.

– Хэй, смотри! Твоего ворона кто-то хочет украсть! Вон там! – закричал я. Зоркий посмотрел назад. На его маске чумного доктора был довольно длинный клюв.

– Ты врешь! Никто не крадет моего ворона, – рявкнул он. Единственные, кто летали на воронах, это были зоркие. Я надеялся, что он поведется на мою уловку, но тот оказался умнее.

– Да приглядись ты! – перебил я и усмехнулся. Не знаю, бывают ли такие совпадения, но во̀рона этого зоркого действительно кто-то хотел украсть. Впервые я соврал и в то же время сказал правду.

– Черт! – закричал он и совершенно забыл про Бика. Возглас этого зоркого меня рассмешил, но все настроение пропало, когда я взглянул на часы. Твою кошачью дивизию, я опаздывал!

– Спасибо, Ди, – поблагодарил Бик. Он держал в руках небольшие палочки (постоянно забываю, как они правильно называются).

– Эй, не попадайся больше этим тварям на пути. И жду твоих песен под окнами, – сказал я и приказал котам идти вперед.

Стоит сказать, что я работаю извозчиком, а сегодня самый ужасный день под названием понедельник. Моя работа заключается в том, что мы возим разных людей, сущностей и тому подобных тварей.

А вчера я еще до утра следил за гонками на велосипедах. Это такой вид спорта, при котором к велосипеду привязывают воздушные шары, и они взмывают в небо. И там происходит самое интересное: велосипедисты крутят педали, и кто быстрее врежется в главное облако, тот и победитель. Я поставил 500 ун на красного велосипедиста, но как обычно проиграл. Впрочем, 500 ун – не такие уж большие деньги, чтобы из-за них переживать.

Наконец я приехал на работу. Успел впритык, скоро пойдут клиенты, на горизонте показался мой друг Спектр.

– Доброго чертового утра, – сказал я. Спектр не отреагировал.

– Твои коты снова сонные, – сказал он. Спектр был парнем высокого роста, на его плечах развевался длинный цветастый вязаный плащ, а на голове красовалась треугольная шляпа. Он часто ходил в рваных перчатках и обожал кожаные штаны. На шее у него был небольшой шрам в виде креста, он никогда мне не рассказывал, откуда он взялся, а я никогда не спрашивал. Что интересно, у его брата Одуванчика был такой же шрам на том же месте.

– В моем районе это неизбежно. Когда ты живешь возле борделя с кучей мух-проституток, ублажающих пауков. И орущая музыка. Какой урод придумал паутинную гитару и виолончель? Я хочу его задушить, – сказал я.

– Кажется, это был паук по имени Гази, – сказал Спектр.

– Передай ему, что я хочу его убить.

– Так он давно умер. Повесился на паутине.

– Отстой, – расстроился я. У меня неожиданно заурчало в животе. – Просто у одуванчика истекал срок годности.

– Вчера видел, как в кафе Дики Ри сенатор поедал деликатесную розу. Она была такая аппетитная, – сказал Спектр, и мне еще больше захотелось есть. Деликатесная роза – моя мечта, а уж тем более в лучшем ресторане Дики Ри. Каждый раз, когда проезжаю мимо, представляю, как сижу рядом с водной стеной, меня обслуживают роботы, а за соседним столиком люди обсуждают очередную новость из газеты «Скорость». Их девиз: «В нашей газете вы первыми увидите главную новость дня».

– Сенатор, кстати, встречается с человеком-змеей, – сказал я, и Спектр рассмеялся.

– Один с головой дождевого червя, а другой с головой змеи, смотрится органично, – добавил он. Сенаторов, как и зорких, я тоже ненавидел. Их человеческое тело сочеталось с головой дождевого червя, которая на ощупь довольно слизкая. Терпеть не могу возить их в своей повозке, вечно от них приходится отмываться.

– Сегодня опять пойдешь в «Полет»? – спросил Спектр.

– Не без этого.

Я люблю эту забегаловку, там самое вкусное – «Цветное облако». Особенность этого кафе в том, что здесь ты с помощью лупы сам создаешь облако с тем цветом, который тебе больше всего нравится. Больше всего мне нравятся зеленые.

– Кажется, идет первый клиент, – сказал Спектр.

Я взглянул на симпатичную девушку в черном длинном платье.

– Мадам, мои коты вас заждались! Я довезу вас в любую точку мира! – воскликнул я, она улыбнулась и мельком взглянула на меня. Но все мое наслаждение прервал голос слева.

– Идиотский краб! Двигайся быстрее!

Краб с аквариумом на горбу шел в мою сторону. Это означало лишь то, что в аквариуме была рыба-аристократ. Обычная рыбешка не могла себе позволить расхаживать на суше, услуги краба стоили очень дорого.

– Нам нужно доехать до сто двенадцатого поворота третьего переезда возле храма Святой Марии, – сказала рыба через передатчик и добавила. – Мой чертов краб ни на что не годен. За что я отдал свои деньги, если он не может преодолеть такое маленькое расстояние?

Симпатичная девушка села в повозку к Спектру, а я с недовольным лицом повез скучную рыбу к храму. Пока Спектр смеялся надо мной, я проклинал этого краба-инвалида с наглой рыбой.

Мы ехали к храму Святой Марии через сто десятый и сто одиннадцатый повороты восьмого и одиннадцатого переездов. Мне нравятся эти переезды, здесь я могу восхищаться Зимним дворцом, который стоит рядом с Версальским. Хоть что-то интересное в этой унылой поездке. Там же находится пирамида Хефрена, вокруг нее ночью часто любят собираться пауки, которые устраивают соревнования между собой, кто быстрее заберется на вершину. А после идут в паутинный дом, к шлюхам-мухам.

– Как вас зовут? – спросила рыба. Обычно никто не спрашивает мое имя, для меня это было даже как-то странно.

– Ди, – ответил я.

– Довольно незамысловатое имя. Скажите, Ди, почему вы используете кошек как средство для передвижения? Я долго думал, почему бы не использовать длинноногих слонов, – сказала рыба. Это звучало крайне глупо.

– Ха! Слоны долго боролись за равенство, вы знаете, что за такие слова вас могут усадить за решетку?

– Я знаю лишь то, что мир слишком несправедлив для котов и почему-то вдруг стал справедливым для слонов, – сказала рыба.

– Коты не прочь работать в повозках, иначе им не на что будет прокормить себя, – сказал я.

– Возможно, первое время им будет тяжело. Но впоследствии они адаптируются и займут важное место в обществе. Вы так не думали, юный Ди?

– Думаю, это стоит спросить у котов, – возразил я.

– Достаточно ли они образованы, чтобы ответить на столь глубокий вопрос? Расскажу пример, у нас даже низшие рыбы давно заимели равноправие. Многие из них работают на себя. Вот мой прапрапрапрадед имел хозяина, а прапрапрадед уже открывал свое производство после освобождения. Это ли не прогресс?

– Возможно, вы правы. Ну вот и храм Святой Марии, – сказал я.

– Приятно было с вами подискутировать, юный Ди, – сказала рыба, и краб вышел из моей повозки. Он понес аквариум к храму, а я случайно наткнулся на киоск с газетами «Скорость». Там был заголовок «Пожар в паутинном борделе». Меня это заинтересовало, и я отдал человеку-крапиве 25 ун за газету.

Глава 2

Из-за ярко-красного солнца небо казалось огненным. Мне было шесть, я смотрел, как отец уходил на войну, тот год забрал много жизней, в том числе и жизнь моего отца. Я каждый день ждал письма, любого известия, но однажды мне сообщили о его смерти. Скоро умерла моя бабушка, последний родственник, и меня определили в детский дом. Постепенно лицо отца стерлось из моей памяти, но я почему-то на всю жизнь запомнил его форму: темно-зеленая с черными полосами, ее освещали яркие солнечные лучи. Это все, что я помню.

В детском доме я познакомился с Одуванчиком и Спектром, они были единственными, кто хотел дружить со мной. Остальные были злыми и жестокими, война сделала многих жестокими, даже детей.

А потом сказали, что мы проиграли, и к власти пришли зоркие. Помню, как впервые увидел зорких, их черные кожаные костюмы, длинные клювы. Они часто были с летающими псами, у которых длинная вытянутая морда и тощее тело. Все псы черного цвета, их нюх невозможно обмануть. А во̀роны зорких казались мне в детстве особенно большими, словно самолеты.

Мы смотрели на них с осторожностью, Одуванчику стало страшно, но я не боялся. В этот день я возненавидел зорких за то, что они сделали с моей страной. Они разрушили все хорошее, что в ней было, расплодили коррупцию, бесчинство, появилась пропасть между высшим и низшим слоем населения. А также постоянная слежка с воздуха, собственная интерпретация своих же законов.

Несправедливое решение суда стало обыденностью. Ты можешь быть хоть тысячу раз прав, но в деле в итоге победит рыба-аристократ, у которой больше всего ун. Рабочим, вроде человека-крапивы, нечего ловить. Они в основном работают на тяжелых предприятиях и выполняют самую грязную работу. Их зеленые руки очень стрекучие, но к старости становятся гладкими и обездвиженными из-за условий, в которых им приходится жить.

– Ди, ты что, уснул?

Я испугался и чуть не выскочил из повозки. Передо мной стоял Одуванчик, его белокурую охапку кудрей развевал легкий ветерок. На лице виднелась бледненькая борода, а руки были обвешаны разноцветными резинками. Он был одет в огромную лоскутную кофту длиной до пола, на ногах сверкали заостренные туфли.

– Твою кошачью дивизию, уже вечер! Я и не заметил. Клиентов сегодня мало, – сказал я.

– Спектр уже уехал, пора и мне домой, – сказал он устало и погладил своего кота.

– Слушай, Оди, – иногда я называл его сокращенно, – как думаешь, что было бы с нами, если бы зоркие проиграли тогда?

Одуванчик сел в свою повозку.

– Прошлое не изменишь, а зацикливаясь на нем, мы теряем будущее.

Я усмехнулся.

– Чертов засранец! Ненавижу, когда ты говоришь так серьезно.

Я подошел к нему и потрепал по голове, его кудри спутались.

– А я ненавижу расчесываться после того, как ты запутал мои волосы, – возмутился Одуванчик.

– Езжай уже. И передай Спектру, что этот предатель увел у меня красотку.

Одуванчик что-то крикнул мне и скрылся вместе со своей повозкой. Наступила ночь. В животе заурчало, и я решил перекусить. Зашел в кафе, наскреб на ужин из лилий, чем был безмерно доволен, и отправился в свой ракушечный дом. Сегодня чудесная ночь, я стоял на маленьком балкончике и наблюдал за обстановкой. Огромная муха, напялившая на себя кучу разной одежды, уходила в паутинный бордель с жирным пауком. Я как-то был в паутинном доме, двери, мебель, стены – абсолютно все из паутины. Выглядит отвратительно, но паукам нравится.

Слева от меня пел церковный хор, играли колокола, а спереди разрывалась музыка из казино. Там просаживали свои уны богатенькие мужики-черви, оставив своих жен дома в одиночестве.

По руке у меня кто-то полз. Это была микролисица, они часто досаждали, особенно в жару. Я аккуратно смахнул ее и взглянул на небо. Мимо пролетел зеленый жирный воробей, который странно посмотрел на меня. Хотел бы я бросить в него что-нибудь за такой злобный взгляд.

Я перестал злиться, когда услышал музыку. Это был Бик, он снова пел и играл палочками. Это меня безумно радовало, парень не желал сдаваться даже под гнетом зорких, и в шуме этого безумного города раздавалось что-то действительно стоящее.

Я лег в гамак и открыл крышку люка на потолке, ведущую прямо к звездам. Сегодня их было особенно много, а на улице особенно тепло. Под шум из окна я и уснул.

Этим утром у меня был выходной. Сегодня наступил важный для меня день, в кинотеатрах показывали мой любимый сериал. Его повторяли уже в третий раз, но я все равно ходил на него в кино. Билеты очень дешевые, всего лишь десять ун, газета «Скорость» стоит дороже. Я подошел к зеркалу и поправил свои зеленые волосы. Сегодня я надел оранжевые линзы, мне нравилось менять каждый день свой цвет глаз. Вместо синего рабочего комбинезона я надел рваную футболку и джинсы.

По пути к кинотеатру мне встретилось несколько рыцарей, похоже, сегодня намечался турнир. А еще пять королей одновременно, довольно редкое явление, обычно они не любят появляться вместе. Хотя короли они лишь по названию, на самом деле это обычные жители, средний класс.

На рынке я соблазнился и купил ручку желаний. Нажимаешь на нее, и она выстреливает в воздух бодрящие фразы из серии: «Сегодня ты отлично выглядишь» или «Удача на твоей стороне». Наверное, слишком по-детски, но зато повышает настроение.

Возле кинотеатра всегда стояли зоркие. Каждый раз хочу плюнуть в их длинный клюв, когда прохожу мимо, но сдерживаюсь. Они всегда такие сконцентрированные, словно их готовили к этому всю жизнь.

Я зашел в кинотеатр. Здесь шло много разных фильмов, все они были о нашем мире. Например, сейчас шел фильм ужасов о восставших из-под земли людях-червях. И кому вообще пришло в голову, что человек-червь мог появиться из-под земли? Бред полный. И подобных фильмов полно, их часто рекламировали на ходячих телевизорах. Ненавижу такой вид рекламы, сначала телик на тонких ножках орет, что крутой режиссер снял очередной шедевр, а потом крутят трейлер. Хотя иногда с теликом можно поболтать, но обычно у телевизоров очень ограниченное мышление, собеседники из них так себе.

Но тот фильм, на который я шел, он особенный. Во-первых, в нем нет хаотично расположенных зданий, все дома примерно одной архитектуры, там нет извозчиков, а только автомобили, велосипеды (которые, кстати, не летают, что еще более странно). Коты там маленькие и выступают в роли домашних животных. Но что меня особенно радует, там нет жирных зеленых воробьев, честно, безумно надоели их отвратительные клювы. И все люди одинаковые, нет гибридов, как у нас, а мухи вообще насекомые. Кажется, чистое безумие и фантастика. Но мне так нравится этот мир, что я готов смотреть эту историю снова и снова.

Сегодня первая серия моего любимого сериала. Он называется «Грань». Вообще, я никогда не смотрел его до конца. По ходячему телику только недавно увидел, что теперь сняли продолжение к этому сериалу. Раньше он постоянно обрывался на одной и той же серии, а теперь я посмотрю его целиком. И это очень круто. Я зашел в зал с цветным облаком на палочке и приготовился смотреть. Рядом со мной сел слон в зеленом костюме.

Глава 3

Я глубоко вздохнул и посмотрел на небо. На нос упал маленький камушек, который тут же превратился в каплю. Похоже, начался дождь. Я закрыл люк, ведущий на крышу, и подошел к окну. Огромное огненно-красное солнце было на горизонте, неплохо бы прогуляться.

На улице как всегда было шумно, проходя мимо рынка, продавцы в костюме поросенка зазывали меня. Это их обязательная униформа. В одной лавке продавались поющие абрикосы, можно хоть целый хор купить. Другой продавал домашний телепорт, они стояли безумно дорого, и многим были не по карману. У третьего были огромные мыльные пузыри для полета. Взглянув на четвертого, я подумал, что надо бы не забыть купить засушенных мышей моим котам на обратном пути. Пятый торговец, самый настойчивый, предлагал купить мне руки-уборщицы: «Если тебе лень убираться, то бегающие роботизированные руки без проблем приведут дом в порядок». В конце концов, мне удалось отделаться от этого торговца.

Над головой пролетел велосипедист, который кричал что-то на испанском. Я шел по песчаной дороге, и слева от меня располагались готические строения. Рабочие заканчивали строительство Реймсского собора, о нем я читал в газете. Очень необычно разглядывать такую громадину рядом с собой, но мне безумно нравится готика.

Справа от меня стояли покошенные деревенские дома. Особая история была у синего дома. Там жила курица-аристократка, которая оставила свое положение и деньги ради науки. Кажется, эту курицу зовут Элис. Куры очень часто становились учеными, делавшими различные открытия, но родители этой курицы запретили ей заниматься подобным. Тогда она оставила все и стала нищей одиночкой.

Смог бы я оставить все ради своей мечты? И о чем я мечтаю? Моя мечта слишком нереальна, я хочу жить в мире из сериала «Грань». Такому не бывать. Таких миров просто не существует, где на завтрак ты ешь яичницу, а дождь выглядит не как груда камней, падающих с неба.

В череде долгих мыслей я не заметил, как пролетело время, и пришел к саду дождей. Я подошел к одному из деревьев и снял с него висящую каплю, на ее месте тут же выросла другая. С неба на меня упал лист, кажется, начался листопад. Частое явление здесь. Все деревья росли на примерно одинаковом расстоянии где-то два метра друг от друга. Я подошел к самому толстому дереву и прислонился к нему. Иногда возникало ощущение, что в одном дереве больше жизни, чем во всем городе.

Неожиданно я услышал чьи-то голоса. Я медленно выглянул из-за дерева, неподалеку стояли двое зорких с большими воронами на привязи. Они редко бывали в таких местах, это довольно странно. Я решил прислушаться к их разговору.

– Возможно, скоро мы его найдем, – сказал первый зоркий.

– Почему нельзя просто все подорвать? Так было бы проще, – предложил второй.

– Если бы все было так просто, мы бы давно снесли этот чертов мир. Это делать запрещено, ЕГО условием было то, что мы должны его найти. И с каждой ошибкой найти его будет все сложнее. Плюс ко всему, в этом мире у нас есть власть, если мы избавимся от беглеца и сможем полностью завладеть этим миром, то мы в шоколаде.

– Значит, если мы снова ошибемся и убьем не того… – сказал второй.

– Мы еще дальше отдалимся от истины. ОН считает, что он обязательно будет среди тех, кто смотрит «Грань». Он просто не сможет быть равнодушным к этому сериалу.

– Это довольно смешно, смотреть на то, как…

Послышался шорох.

– Здесь кто-то есть, – сказал второй.

Я напрягся. Со лба скатилась капля пота. Из ветвей дерева вылетел зеленый воробей.

– Чертовы воробьи, – сказал первый.

– К черту воробьев, нужно убираться отсюда. В этом городе стало строиться слишком много храмов, во всем виновата она. Убил бы ее своими руками.

– Убить их всех, – сказал первый.

– Убить всех, – повторил второй.

Они сели на во̀ронов и взлетели. Я смотрел на то, как двое зорких исчезали в закате огромного солнца. Я не мог поверить в услышанное, мой мир перевернулся в этот миг. Они не просто нас ненавидели, они хотели нас убить. И что самое ужасное, они кого-то искали. Кого-то, кто сильно увлечен сериалом «Грань».

Глава 4

Со Спектром и Одуванчиком мы договорились встретиться в вакуумном кафе. Это такое кафе, где столик огорожен большим звукоизолирующим пузырем, отличное место, где ты можешь поговорить с кем-то и быть уверенным, что никто не услышит твой разговор. Преступники любят это место, а еще тут частенько бывают зоркие, которые что-то подолгу обсуждают. Я зашел в один из таких пузырей и заказал лилию, скоро подошли мои друзья.

– Давно не виделись, – сказал Одуванчик. Он был одет в длинное белое одеяние, перевязанное черным поясом. Спектр сегодня был в балахоне из разноцветных лоскутков и новой шляпе, на которой был нарисован двигающийся кот. Этот кошара так уставился на меня, словно я был засушенной мышью из магазина «Жизнь и коты» (магазин для элитных кошек).

– Сегодня я случайно подслушал разговор двух зорких, – начал я.

– И? – спросил Спектр и записал заказ на листочке, который запустил во всасывающую трубу. Она вела прямо к официантам, так исключалась даже возможность случайного подслушивания разговора персоналом заведения.

– Они говорили о том, что ищут человека, который сильно увлекается сериалом «Грань». И что они хотят убить этого человека. И убили бы всех в этом городе, если бы это было бы возможно.

– Нет, конечно, я слышал, что они часто проворачивают темные дела. Но чтобы мечтать убить весь город, – сказал Одуванчик, и к нему спустилась тарелка с одуванчиком.

– Теперь тебе страшно смотреть сериал «Грань», потому что они ищут увлеченного этим сериалом? – спросил Спектр.

– Я не боюсь, но… Не могу понять, что такого особенного в этом сериале? Это же просто сериал, который крутят в кинотеатре. Его многие смотрят, – сказал я.

– Но немногие пересматривают, – сказал Спектр.

– Но это естественно. Кому-то нравится мир этого сериала, и они его пересматривают, а кому-то хватило одного раза, – сказал я.

– И они возвращаются к своей обычной жизни, забыв о том, что увидели, – сказал Одуванчик.

– Что? – спросил я.

– Неважно, – Одуванчик улыбнулся и отодвинул тарелку.

– Скажи, Ди. Продолжишь ли ты смотреть дальше то, что тебе нравится? Или отвернешься? – спросил Спектр.

Я задумался. С одной стороны, мне было страшно после услышанного чрезмерно увлекаться сериалом, но с другой… Не хотел прогибаться под зорких. Хотя я мог бы забыть про этот мир и жить обычной жизнью, но с каждой серией мне становилось все интереснее и интереснее наблюдать за сюжетом. Странное ощущение.

Я посмотрел на друзей, они выглядели задумчивыми. Обычно они себя так не вели, скорее, казались даже легкомысленными, но сегодня на них нашло что-то странное. Я встал из-за стола и сказал им:

– Думаю, мне надо подумать над этим. Я позже вам отвечу. А теперь мне нужно идти.

Я попрощался с друзьями и вышел из кафе. Спать не хотелось, и я решил прогуляться по ярким ночным улицам среди висящих в воздухе фонарей. В кварталах побогаче дороги горели разными цветами. Там почему-то любили гулять длинноногие слоны, которые всего каких-то десять лет назад выходили на митинги и боролись за равноправие. Что странное, у них получилось, теперь за оскорбление слонов можно было здорово схлопотать. Их приравняли к людям.

Задумавшись о словах зорких, я случайно наткнулся на синий дом курицы-аристократки. Шторы на нем были завешаны, а на железной двери было множество узоров. Элис редко выходила на улицу, я видел ее лишь однажды, когда она покупала себе еду на месяц вперед. Я хотел пройти мимо этого дома, но вдруг входная дверь открылась. И, может, мне показалось, а, возможно, нет, но я услышал свое имя. Кто-то меня позвал, а точнее, она. Дорожка к ее дому подсветилась розовым светом, но по-прежнему не было видно, что находилось внутри дома.

Мое любопытство взяло верх. Я медленно пошел к открытой двери, которая захлопнулась за мной. Мрак. И тут неожиданно включился свет, такой яркий, что я прищурился. Я надеялся увидеть перед собой лабораторию с кучей современного оборудования, но здесь не было ничего такого. Слева от меня стоял шкаф с кучей пыльных разноцветных колбочек, какие-то книги: «Магия и наука», «Неотъемлемая связь науки и волшебства», «Магические свойства плутония».

– Моя история была изменена, – послышался женский голос. – Чтобы избежать позора, была придумана версия, что мои родители были против моего чрезмерного увлечения наукой. На самом деле они отреклись от меня из-за моего мировоззрения по поводу связи магии и науки. Общество «куриных ножек» отрицает существование магии, я же считаю, что наука и магия взаимосвязаны. Эти книги я с трудом отыскала в разных уголках города, практически нет литературы на эту тему.

Элис стояла возле окна на другом конце коридора. На голове у нее была маленькая шляпка, а на ноге красный бантик, все ее перья были белыми. Ростом она была чуть выше меня, рядом с ней я заметил помощника-спичку. У каждой курицы или петуха, которые занимались наукой, были помощники, так как самим им было трудно выполнять различную работу. У спички были маленькие ручки и ножки, зато они очень ловкие и быстрые. Довольно трудолюбивые и преданные, часто готовы умереть за своего хозяина.

– Почему ты впустила меня в свой дом? – спросил я. Элис села на голубой диванчик, который стоял напротив столика-многоугольника.

– Я часто смотрю в окно и вижу, как ты проходишь мимо моего дома. И у тебя особенный взгляд, не такой, как у других. Другие слишком погружены в этот мир, ты же погружен в нечто другое. Прошу, не стой возле двери, мне неудобно так разговаривать.

Я прошел по коридору и сел на кресло. В камине по кругу танцевали угольки.

– Так забавно, им всегда весело. Думаю, даже если этот мир однажды исчезнет, они все равно будут танцевать. Пойдем, я тебе кое-что покажу, – сказала Элис.

Мы вышли из гостиной и подошли к комнате в конце коридора.

– Открой ты, – сказала она.

Мы зашли в комнату, и первое, что я почувствовал, это запах старых деревьев. Хотя немного еще пахло какой-то химией. Элис включила свет, и передо мной открылось небольшое помещение с разными предметами. В шкафах стояли баночки с записками, в углу висела черная прямоугольная картина. Статуэтки королей, дам червей и пики. Небольшой мопед и в самом центре висел костюм. Этот костюм привлек особое внимание, словно был ключевым предметом. Он был серебряного переливающегося цвета. Я потрогал материал, наощупь тот оказался гладким и мягким.

– Это костюм-невидимка. Ты станешь невидимым, если наденешь его, – сказала Элис.

– Да ну. Невозможно.

– Магия и наука. То, что отрицали мои родители. То, что мне удалось сделать. Я подарю тебе этот костюм в обмен на одно условие.

– Какое? – спросил я.

– Ты должен будешь пробраться в нем в логово зорких и достать одну книгу. А потом принести мне.

Я схватился за голову.

– Это невозможно. Пробраться к ним – просто безумие, – сказал я.

– Не безумие, если ты будешь в этом костюме. К тому же он станет твоим, если ты достанешь эту книгу.

– Что за книга такая? Почему она так тебе нужна? – спросил я.

– Тебе же нравится сериал «Грань», и ты чувствуешь необъяснимую тягу к этому миру. Тогда ты должен понимать, что я ощущаю сильную тягу к миру той книги, которую прячут зоркие.

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Ты пересматриваешь сериал по несколько раз, ходишь с одной и той же книгой мимо моего дома. Тут легко догадаться.

Я посмотрел на костюм. С одной стороны, мне самому хотелось узнать, что происходит у зорких, и тут выпал такой шанс. Но с другой… Кто я такой? Разве я герой, который должен что-то изменить? Разве я отношусь к людям, которые совершают перевороты? Неужели именно я должен сделать что-то особенное? Я ведь ни солдат, ни шпион, я обыкновенный извозчик, который ненавидит свою работу. Я просто…

– Почему я, а не кто-то другой? – спросил я.

– Ты тот, за кем я долгое время наблюдала из окна.

– Но разве я смогу вот так взять и проникнуть…

– Зоркие хотят все уничтожить, – сказала Элис.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды, когда я жила еще с матерью и отцом, зоркие были в нашем доме. Это был ясный солнечный день, они стояли в саду и ждали отца, а я тогда играла, но, завидев их, спряталась. Они говорили, что ненавидят этот мир и хотят его уничтожить. Отец в тот день отдал нашу книгу им, за которой они пришли. Книгу под названием K.R.E.D.I.

В ее глазах я увидел грусть, Элис отвернулась. Мне стало ее жалко, но я до конца еще не мог совладать с мыслью проникнуть к зорким.

– Где находится эта книга? – спросил я.

– Она находится на самом видном месте, ее легко заметить, но сложно украсть.

– Можно мне подумать? – спросил я.

– Возьми костюм с собой. Если решишься, иди сразу туда.

Элис посмотрела на помощника-спичку, и он молча достал костюм. За все время он не издал ни звука, неразговорчивый тип. С небольшой коробкой в руках я вышел из синего дома, но перед тем как уйти, оглянулся. Слабый силуэт Элис я видел из окна. Ее потухший взгляд провожал меня, пока я не скрылся из виду, держа в голове желание пойти в кинотеатр.

Глава 5

Я снова сходил в кинотеатр. Рискованно. Но я не могу не смотреть этот сериал. Я все гляжу на костюм и думаю, стоит ли… Спектру и Одуванчику я не рассказывал, они наверняка будут меня отговаривать.

Я не герой и никогда им не был. Я не тот, кто будет говорить о благе общества и этого мира. Но я тот, кто ненавидит, когда от меня что-то скрывают. И, наверное, еще я хочу помочь Элис. Странно, но в тот день мне показалось, что мы очень похожи, наша странная тяга к неизвестному.

Стоит ли делать этот шаг? Ненавижу зорких, ненавижу их власть, все в них отвратительно. Я посмотрел в окно, там по-прежнему был галдеж, смрад, грязь, хитрые лица продавцов и лишь иногда попадалось то, на чем можно было заострить внимание.

Я отошел от окна и надел костюм-невидимку. Всю дорогу я думал о том, нужно ли это мне. Иногда мысли мешают, порой лучше избавиться от них, они как паразиты, жрут тебя потихоньку, а ты вроде соглашаешься с этим.

Наконец, я пришел к штабу зорких. За толстым забором высокие здания почти доставали до неба. В них не было ни одного окна, но это не мешало зорким видеть все. Я спрятался, теперь осталось только дождаться повозки, тогда ворота откроют. С каждой секундой мне все меньше хотелось туда идти, но мысль о том, что же это за такая важная книга скрывается за стенами, не отпускала меня. Возможно, она поможет ответить на вопрос, почему зоркие охотятся на тех, кто увлечен сериалом «Грань».

Я услышал топанье кошачьих лап, подъезжала повозка. Мне нужно было только решиться. Да или нет. Одно чертово решение!

Я сделал шаг в сторону остановившейся повозки. Ворота открылись, повозка проехала внутрь, но я замешкался. Вдруг оттуда я уже не вернусь? Вдруг меня поймают, и я там умру?

Ворота начали закрывать. Твою кошачью дивизию! А плевать! Я побежал и чуть не опоздал. Ворота закрыли, я оказался на территории зорких, откуда никто не возвращался. Теперь нужно было узнать, где находится эта книга. Описание Элис мне мало чем помогало, слишком уж оно расплывчатое. В первую очередь я решил оглядеться. Здесь было полно зорких в одинаковых костюмах, я отошел в сторону, чтобы случайно не столкнуться с ними.

Это было похоже на мегаполис с кучей работников, у каждого свое задание. Все они куда-то нервно спешили, будто в муравейнике, здесь не росло ни одного растения. Все было серым, по ходу зоркие помешаны на этом цвете. Территория довольно большая, но выглядела голой. Кроме высокого здания и одинаковых прямоугольных домиков без окон ничего не было, разве что тюрьма для особых заключенных.

Я пошел вперед в надежде найти эту книгу. С виду идеальное место, ни соринки, даже пыли нет, но, как нет ничего идеального, так и здесь среди показушной стерильности пахло мерзостью.

В поисках чертовой книги я наткнулся на тюрьму, о которой ходило много слухов. Говорили, что пытки здесь невыносимые, это ясно по крикам, доносящимся отсюда каждый день. Я взглянул на одну из решеток и заметил парня с выколотыми глазами. Его изрезанное лицо было таким уродливым, что без жалости смотреть невозможно. Я подошел к окну и заговорил с ним.

– Давно ты здесь? – спросил я.

– Ты кто?

– Мне нужно найти одну книгу. Возможно она в том здании, но я не знаю где именно, а здание это здоровое, – сказал я.

– Стоп. Ты не зоркий и не в тюрьме? Как они тебя не заметили?

Вблизи этот парень выглядел еще более измученным. Он протянул к решетке руку, на которой остался лишь один указательный палец.

– Скажи, это они с тобой сделали? За что они тебя так? – спросил я.

– Они тебя убьют, если найдут. До того, как они оторвали мне все пальцы и выкололи глаза, я видел одну книгу на площади. Она лежит в самом центре. Но она того не стоит, беги отсюда, пока можешь. Они хуже убийц. Хладнокровный убийца уничтожает жертву сразу, избавляет от мучений. Они же наслаждаются мучениями, им нравится уничтожать все. Кромсать плоть. Ты видишь лишь мое лицо, взглянешь на тело – сойдешь с ума.

Послышались шаги. Мое сердце бешено забилось в груди.

– Ответь мне только на один вопрос. За что они так с тобой? Что ты сделал? – спросил я.

Зоркий повернул ключ.

– Я смотрел «Грань», – ответил он.

Дверь открылась, и я увидел зоркого с небольшим сундуком в руках. Заключенный отвернулся от решетки и забился в угол. Двое здоровых зорких схватили его и повели из камеры. Он кричал:

– Будьте вы прокляты! Я вас ненавижу!

– Я сегодня с твоим любимым сундуком. Тебе же он так нравится, – съязвил зоркий. Заключенный бился в истерике:

– Прошу, убейте меня скорее! Только не этот сундук, только не этот чертов сундук! Пощади! УБЕЙ МЕНЯ!!!

Его с воплями повели на выход, последнее, что он выкрикнул было:

– Отсюда никто не возвращался!

Я понял, он кричал это мне. Зоркий с сундуком улыбнулся и глянул в окно. Его взгляд показался мне странным и в какой-то мере пристальным. Он смотрел прямо на меня, будто костюм перестал действовать. Я перестал дышать. Какого черта он так уставился? Меня же не видно. Он подошел ближе, его длинный нос уткнулся в прутья.

И тут до меня дошло.

По мне ползали микролисицы, выглядело это так, будто они бегают по воздуху. Но это невозможно. Бежать? Сейчас? Смахнуть? Что делать?

Зоркий резко нажал на кнопку, и по всей округе взвыла сирена. Я смахнул чертовых лисиц и побежал прочь. Зоркие засуетились, но они еще не поняли, кого искать. Знал только этот тюремщик, значит, у меня есть время. Но сколько? Книга, чертова книга. Главные ворота уже были закрыты, можно только проскользнуть с другого выхода, я побежал туда.

На пути я чуть не столкнулся с зорким. Возможно, они думают, что сбежал заключенный. В жизни мне еще не было так страшно, все зоркие достали оружие. Я добежал до площади, эта книга лежала на пьедестале, они ее даже не охраняли. Это казалось удачей. Я обошел толпу бегущих зорких, побежал к пьедесталу и схватил книгу, но ее последняя страница тут же сгорела. Я засунул ее под костюм и почувствовал жар. Черт, я не донесу ее такими темпами до Элис.

Некогда думать о дурацкой книге, нужно выбираться отсюда. Внезапно по всей территории раздался голос, сирена прервалась.

– Невидимый человек проник на территорию! Используйте порошки, чтобы обнаружить его! Закройте все ворота!

Пока он говорил, я бежал, не останавливаясь. Бешеный адреналин долбил в голову, я еле успевал увернуться от обезумевших зорких, которые беспорядочно бегали по территории.

– Порошки с неба! Все садимся на воронов!

Я посмотрел налево, зоркие готовились к взлету. И в эту секунду я врезался в другого зоркого. Мы оба упали, меня отбросило в сторону. Я так сильно ударился ногой, что еле поднялся, зоркий тут же закричал:

– Он здесь! Я с ним столкнулся!

Я побежал к воротам, но те уже закрыли. Все выходы заблокированы. Я взаперти, мне не выбраться из этого места. Половина книги уже сгорело, нужно спрятаться, но долго ли я смогу скрываться? Я посмотрел на ворона и зоркого, стоящего рядом с ним. У меня был последний шанс.

– Садимся на воронов! По моей команде взлетаем!

Я подбежал к одному из зорких и сел позади него. Кажется, он не заметил. Главное, чтобы он не двинулся назад и ничего не почувствовал.

– Взлетаем!

Мы взлетели. Я вцепился в ворона. Пока они сбрасывали порошок, я надеялся, что этот зоркий все-таки приземлится где-нибудь в городе. Если он вернется, все кончено. Придется прыгать с ворона, если он даже высоко пролетит над городом. Умереть мгновенно от падения – лучший вариант, чем попасться и сдохнуть от боли и пыток. Этот ворон летал над территорией зорких. Черт, не могу я снова вернуться в то же место, это безумие.

– Летим севернее, кажется, кто-то его заметил там, – скомандовал их командир. Не знаю, какой идиот решил, что я там, но благодаря этому вороны выстроились и сделали большую дугу. Эта дуга выходила за пределы ворот, но прыгать на землю… Стоит ли умирать или же подождать, что будет дальше… А если они меня заметят?

Я решил, что лучше умру сейчас. Деваться было некуда, я приготовился прыгать. Скоро подойдет наша очередь, и мы пролетим за территорией.

Осталось пять воронов, и я должен буду прыгнуть.

Четыре. Я мысленно попрощался с жизнью.

Три. Интересно, Спектр и Одуванчик будут по мне скучать?

Два. Почему перед смертью такие идиотские мысли?

Один. Ну вот и пришел конец. Я уже готовился прыгать, как вдруг ворон пошел на спуск. Почему?

– У моего ворона какие-то проблемы, – крикнул зоркий.

– Срочно возьми другого, этого загони!

Ворон резко приземлился в городе возле ворот, и я тут же с него спрыгнул. Неужели удача сегодня на моей стороне? Но расслабляться было некогда, я с горящей книгой побежал как можно дальше.

Я не останавливался, кажется, книга уже прожгла мою футболку. Огонь был слабым, но таким темпом все страницы скоро сгорят. Я забежал за угол, снял костюм и вытащил книгу.

Пошел дождь. Камни прикасались к книге и превращались в капли. Она перестала гореть, теперь нужно было отдать книгу Элис. Я в спешке побежал к синему дому, в голове несколько раз прокручивал, как расскажу ей все, что случилось.

Оказавшись возле синего дома, я увидел огромное пламя, охватившее весь дом. Огонь отражался в глазах глядящих на дом людей. Один рыцарь кричал:

– Вызовите пожарных!

Кто-то говорил:

– Элис так и не спасли! Она сгорела заживо! Это был поджог! Среди белого дня!

Я посмотрел на того, кто это кричал. Это была муха. Ее быстро увели отсюда, а я стоял, не в силах пошевелиться и что-то сделать.

Глава 6

Мне было страшно открывать остатки книги Элис, я тут же ее спрятал. Целая армия зорких бродила по городу и вынюхивала. Я боялся выйти из дома, украдкой выглядывал из окна, зоркие даже обшарили паутинный дом. Я нервно стучал пальцами и думал, куда спрятать костюм.

Послышался стук в дверь, я вздрогнул. Тело оцепенело, как если бы меня замуровали в цемент. Я быстро пихнул костюм и книгу в шкаф, хотя это была и не лучшая идея. При желании псы зорких быстро найдут улики. В дверь начали ломиться, ноги стали ватными, кто-то закричал:

– Ди, открой! Это Спектр и Одуванчик! Открой нам!

Я узнал их голоса, от радости пришел в себя и тут же открыл дверь. Они испуганно смотрели на меня, Спектр забежал в дом, Одуванчик немного замешкался.

– Ты слышал, что творится? – спросил Спектр.

– Зоркие кого-то ищут, – сказал я.

– Они заходят в каждый дом и переворачивают все с ног на голову. Скоро они придут к тебе, – сказал Одуванчик. – Что они ищут?

– Я лишь слышал, что кто-то проник на их территорию, или кто-то сбежал из тюрьмы. Последний вариант кажется более правдоподобным. Зачем кому-то понадобилось проникать к зорким? Это же безумие, – размышлял Спектр.

– Ди, у тебя есть что-то запрещенное? – спросил Одуванчик.

Я встал перед выбором, рассказать им сейчас или скрыть.

– Зоркие ищут меня, – сказал я. Спектр и Одуванчик, которые до этого оживленно разговаривали, синхронно замолчали и посмотрели на меня. Особенно запомнилась дергающаяся бровь Одуванчика.

– Ты решил пошутить? – спросил Спектр.

Я рассказал им про то, что был у Элис, и всю историю, которая случилась на территории зорких. Друзья тут же захотели взглянуть на книгу, и я показал им ее.

– И о чем она? – спросил Одуванчик и засучил рукава на своем черном длинном халате.

– На самом деле я еще не открывал ее. И часть страниц сгорела, пока я нес ее, – ответил я.

– Нам нужно срочно избавиться от нее, пока они не нашли ее. И от костюма, – сказал Спектр.

– Неужели нет ни одного способа сохранить костюм? – спросил я.

– Уже нет, мы не успеем. Они придут раньше, чем мы что-то сделаем, – ответил Спектр.

– И что нам делать с ним? – спросил Одуванчик. Мы все посмотрели на камин.

– Думаю, больше мы не успеем уже ничего сделать, – сказал Спектр. – И книгу тоже надо сжечь.

– Давайте хотя бы быстро прочитаем, что там, – предложил Одуванчик.

– Если хочешь, читай вслух, а я пока разведу огонь в камине, – скомандовал Спектр. Я отдал книгу Одуванчику, и он начал читать.

Подпись: K.R.E.D.I.

«Покажите мне настоящую тишину, чтобы забыться. Расскажите мне, где я могу найти покой. Я долго искал тот путь, по которому мне следует идти, но я так и не нашел его. И больше не найду. Мне так хотелось создать что-то невероятное, но я ошибся, думая, что смогу это сделать. Видите ли, не все, о чем мы мечтаем, сбывается.

Я понял, что важна не только цель, но и дорога, по которой ты идешь к ней. Прозрение приходит не сразу, оно не часть тебя, оно не рождается вместе с тобой на свет, оно дается тебе лишь тогда, когда ты прошел огромный путь, тяжелый, совершил десятки ошибок. И ничего уже нельзя исправить, повернуть, разложить так, как тебе нужно. Жизнь любит бить по самым больным местам. Потихоньку откройте ворота. Я хочу умереть».

Подпись: K.R.E.D.I.

«И тогда я спросил себя: зачем…? Почему я делаю это? Почему мне вдруг понадобилось изменить весь этот чертов мир, разнести в порошок? Все просто, так больше не могло продолжаться. Я мечтал расквитаться, мечтал освободить себя раз и навсегда. Другого выхода у меня не было. Они бы преследовали меня. Мир кому-то может представляться прекрасным, вдохновляющим, но только не мне. Из-за некоторых ублюдков он испорчен. Он мог бы быть лучше, если бы не они.

Я всегда чувствовал, что я особенный, знал, что должен сделать что-то сумасшедшее. Я готовился изменить сегодняшний день, остановить стрелку часов, но все время трусил, отговаривал себя, выжидал. Но больше ждать я не могу. Сегодня все начнется, осталось сорок пять секунд, и я это сделаю».

События того дня.

В тот день он зашел в класс и убил своего учителя. Прежде радостное утро стало мрачным событием, о котором жители городка будут еще долго вспоминать. Учитель собирался сегодня в привычной манере пойти в магазин за булочками, поздороваться с кондитершей, которая ему нравилась, покормить своего кота новым кормом. Но теперь его тело было залито кровью, а сердце остановилось.

Одноклассники замерли. Кто-то осмелился закричать, и убийца направил на него свой пистолет. Все сразу умолкли, их глаза, словно у мыши, загнанной в угол, сверкали от страха. Убийца взглянул на своего одноклассника по имени Артем, его лицо показалось ему отвратительнее всех. Артем догадывался, что он может быть следующим, кто получит пулю в голову. И на то была причина, ведь он несколько лет подряд издевался над парнем, что держал сейчас в руке пистолет, засовывал его голову в унитаз, читал всему классу переписки из телефона, глумился, швырял вещи со своими друзьями. Теперь все были в сборе, убийца ликовал.

Он понимал, назад пути уже нет. Его сердце бешено колотилось, он хотел завершить начатое и направил пистолет на своего одноклассника Гришу. Тот издевался над ним вместе с Артемом, заметив дуло пистолета, воскликнул:

– Эй, ты чего? Ты чего, блин, творишь? Какого хрена?

Он заметно нервничал, готов был обмочиться от страха. Ведь понимал, за какие грехи может лишиться жизни.

– Девятнадцатое февраля, одиннадцать утра. Ты три раза меня ударил ногой по голове, потом в живот, говорил, что мало, нужно еще, – сказал убийца.

– Слушай, я не хотел, прости меня! Прости!

Он встал на колени и зарыдал, он готов был сколь угодно унижаться, выглядеть жалким, беспомощным, но сохранить себе жизнь.

– Сейчас ты трясешься за свою поганую жизнь, как последний ублюдок. Ты боишься, ведь я прямо сейчас могу выстрелить в тебя, я даже не моргну, когда это сделаю. Ты так боишься потерять свою гнусную жизнь, в которой отец – алкоголик, а мать – самая настоящая шлюха. Да, если кто не знал, его мать – шлюха! И даже сейчас, когда любой другой убил бы меня за эти слова, ты стоишь, как урод, и боишься пошевелиться. А вот скажи, если бы мы были на войне, где я был бы твоим врагом и поставил условие: если сдашь своих, сохраню тебе жизнь, что бы ты выбрал?

Убийца высказал все, что накопилось у него за много лет. Он направил пистолет на следующего одноклассника, имя которому Илья. Он затрясся, стал елозить на стуле, его лицо так исказилось, будто по нему проехал грузовик. Он вцепился в стул, но убийца продолжал наслаждаться своей игрой и снова направил пистолет на Гришу.

– Ну так что, расскажешь, что сделал твой дружок на той вечеринке? А? Или мне прострелить тебе башку прямо сейчас?! – закричал убийца.

– Я скажу! Скажу!!! Не стреляй!!! Только не стреляй!!! – взмолился Гриша.

– Только попробуй рассказать, – пригрозил ему Илья.

– А ты заткнись! – заорал убийца. Наступила тишина, все ждали, когда заговорит Гриша.

– На той вечеринке это Илюха изнасиловал твою сестру. Это был он, – наконец осмелился произнести он.

Парень с пистолетом проследил за тем, как отреагировал класс. Многие знали об этом ужасном событии, но не все. Часть класса была шокирована, все молчали, боялись.

– А ты?! Что делал ты? – спросил убийца.

– Я.. я ничего не делал… Я не хотел ее насиловать, – промямлил Гриша и зарыдал. Он всегда пытался казаться крутым, но на деле был беспомощным, пытался скрыть свои слабости и пороки за счет высмеивания других.

Убийца снова направил пистолет на Илью и сказал ему:

– Оказывается, не такой уж я и урод. На твоем фоне я разве что не святой, – а потом обратился к другому однокласснику. – Гриш, слушай внимательно сейчас. Я ставлю тебя перед выбором. Думай, времени у тебя мало. Ты хочешь, чтобы я прикончил твоего друга?

Гриша посмотрел на убийцу заплаканными глазами:

– Не трогай его, он повел себя как козел, но не убивай его, пожалуйста!

– То есть ты не хочешь, чтобы я убивал его? – уточнил убийца.

– Да, я не хочу, чтобы ты убивал его, – подтвердил Гриша.

– Но ведь тогда придется умереть кому-то другому. Например, тебе. Ты бы отлично подошел. Я не убью твоего друга, а выстрелю тебе в башку прямо сейчас, как тебе?

У Гриши началась истерика, он зарыдал сильнее, захлебывался в собственных слезах и соплях. Илья вдруг опомнился, понял, что прямо сейчас может лежать в луже крови вместе с учителем. Он начал умолять убийцу:

– Не убивай! Я сяду в тюрьму, только не убивай!

– Моя сестра тоже умоляла тебя, ты ее не послушал. Ну так что, Гриш, – убийца перенаправил на него пистолет, – я выстрелю в тебя, если ты не скажешь, чтобы я выстрелил в твоего друга.

– Хватит! Зачем ты это делаешь? – закричал мне кто-то из класса, но парень не обратил внимания.

– Итак, насчет три. Раз…

Гриша зарыдал сильнее, вырывал несколько прядей волос с головы, его сопли потекли на пол.

– Два…

– Убей его! – крикнул Гриша.

Убийца выстрелил Илье в голову. Он сидел за партой один, его голова упала на стол, из раны потекла кровь. Она стекала по парте, потом начала капать на пол. Гриша не мог остановиться, не мог посмотреть на мертвого друга. Это был первый человек, чью психику сломал парень с пистолетом.

– Молодец, Гриш. Браво! Ты только что убил своего друга! За это я сохраню тебе жизнь, за которую ты так трясся. Живи!

Убийца посмотрел на Артема и усмехнулся. Его вырвало от одного взгляда человека, возомнившего себя судьей. Артем догадался, что его оставят напоследок, его участь будет самой ужасной, ведь это он предложил изнасиловать сестру убийцы».

Подпись: K.R.E.D.I.

«Это был конец. Кровь моего врага хлынула из его шеи во все стороны. Она обрызгала некоторых моих одноклассников, я убил Артема. За окном люди кричали мне: „Сдавайся! Еще все можно изменить!“. Но я понимал, ничего уже не изменить. Все кончено».

– Кажется, это все, – сказал Одуванчик.

– Вот и отлично, я как раз развел костер. Ничего интересного в этой книжке нет, так что…

Спектр не договорил. В дверь постучали.

– Откройте дверь, или нам придется ее выломать! – закричали зоркие.

Спектр тут же вырвал книгу из рук Одуванчика и бросил ее в огонь вместе с костюмом. Книга вспыхнула, оставив лишь пепел, но костюм никак не мог догореть до конца. От него пошел кислотный запах.

– Эта вонь нас убьет, – сказал Спектр.

– Костюм еще не догорел, – сказал Одуванчик.

– Выламываем дверь! – крикнули зоркие.

– Стойте! – закричал я. – Я сейчас открою.

Я подошел к двери и стал ковыряться с ключом, но это не помогло.

– Быстрее, – скомандовали они.

Я отворил замок, в дверном проеме появилось трое зорких, с ними были летучие собаки. Длинные носы властителей закона едва ли не упирались мне в лицо.

– Чем тут воняет? – спросил зоркий и зашел внутрь, остальные прошли за ним.

От растерянности я посмотрел на Одуванчика и Спектра. Они успели усесться и зачем-то рассыпать цветочный порошок по всему столу. Одуванчик что-то рисовал.

– Теперь твой ход, – сказал он Спектру и взглянул на меня. – Зря ты отказался с нами играть, а твой колокольчиковый штрудель ужасен. Не думал, что он будет так вонять, хреновый из тебя повар.

Я чуть не подавился.

– Просто колокольчики были несвежие, – прокомментировал я.

Зоркий посмотрел на камин, там горели колокольчики. Огонь поглотил последний кусочек костюма.

– Сегодня вечером было совершено несанкционированное проникновение на территорию зорких, а также похищена книга. В целях поиска преступника мы проведем обыск вашего… помещения, – зоркий презрительно оглянул мое жилище.

– Конечно, – сказал я и сел за стол к Спектру и Одуванчику. Они играли в карты совершенно странным образом.

– У меня туз червей, я выиграл, – сказал Одуванчик.

– Нечестно постоянно рисовать себе козырей. В этот раз туза должен был я нарисовать, – возмущался Спектр. Зоркие не обращали на нас особого внимания, мне было отвратительно оттого, что они рылись в моих вещах. Один из них достал мою книгу «Грань» и взглянул на недавний билет из кинотеатра, который я забыл выбросить.

– Нравится ходить в кино? – спросил он.

– На самом деле нужно как-то отвлечься от работы. Каждый день возить жирных пауков с тощими слонами удовольствия не доставляет. Другое дело, попадались бы красотки, – сказал я, и его это развеселило.

– «Грань» очень необычный сериал. Не так ли? – спросил зоркий.

– Так и есть, но меня он интересует не больше и не меньше, чем другие фильмы. Вы смотрели фильм «Пустые знаки земли»?

Зоркий положил книгу на место, остальные молча обыскивали мой дом дальше. Спектр и Одуванчик делали вид, что ничего не замечают и погружены в игру.

– Интересная концепция, пересматривал пару раз. Как тебя звать?

– Ди, – ответил я.

– Если ты хоть иногда читаешь газеты, то ты знаешь, что все актеры, создатели сериала и автор книги «Грань» умерли при странных обстоятельствах, а их настоящие имена стерты. Жалко, наверное, не иметь возможности наблюдать за кумиром, – сказал зоркий. Он перебирал какие-то мелкие бусины, его черный клюв был длиннее, чем у других двух зорких.

– У меня нет кумира. Это же обыкновенный сериал, – сказал я.

– Валет пики! – внезапно выкрикнул Одуванчик.

Зоркий исподлобья посмотрел на меня. Отражение его линз ослепило мои глаза.

– Приятно было поболтать, Ди, – сказал зоркий.

– Мы закончили. Подозрительных или запрещенных вещей не найдено, – сказал один из тех двоих.

– Возможно, еще как-нибудь свидимся при более удачных обстоятельствах, – сказал зоркий и пошел к выходу.

– Возможно, – сказал я и подождал, пока выйдут остальные «гости», и сразу же хлопнул дверью.

– Неужели они ничего не заметили? – удивился Одуванчик.

– Тот зоркий и манера его общения мне не понравились, – сказал Спектр и смахнул весь порошок со стола.

– Плевать на него. Проблема совсем в другом. Целая армия зорких ищет человека, который увлеченно смотрит сериал «Грань». Ищет определенного и хочет убить. Скольких они уже убили и замучили по ошибке? Сколько пыток перетерпели невинные люди? И ведь раньше я никогда не задумывался о создателях этого сериала и писателе.

– Зоркий сказал, что все мертвы, – перебил Одуванчик.

– Но, возможно, он соврал. Единственный, кто может знать правду, это те, кто хоть как-то причастны к созданию этой истории, – сказал я.

– Это очень рискованно. Этот зоркий, скорее всего, тебя подначивал, – сказал Спектр. Я понимал, высока вероятность, что он прав.

– Я думаю, это они подожгли дом Элис. Только она в городе занималась магией. С чего ты взял, что однажды они не прикончат нас? – размышлял я.

– Возможно, Ди прав, – согласился Одуванчик.

– Я настаиваю на том, что это огромный риск, – запротестовал Спектр. – Я в этом участвовать не буду.

Спектр встал из-за стола и пошел к выходу. Я окликнул его:

– Завтра я не выйду на работу. Я пойду искать создателей сериала и автора книги, – сказал я.

– Надеюсь, они тебя не поймают, – сказал Спектр и ушел. Я остался с Одуванчиком, и мы стали обдумывать предстоящий план.

Глава 7

Есть только одно место, где я смогу узнать больше об авторе книги «Грань», и это МГПК, что расшифровывается как «Место, где печатают книги». Туда мы и собрались с Одуванчиком.

Одуванчик был первым, кто подошел ко мне в детском доме, следом уже подоспел Спектр. Они были очень общительными ребятами, в то время как я постоянно сидел в стороне в роли наблюдателя. Именно эти двое вытащили меня из состояния депрессии.

– Надеюсь, мы не заблудимся, – прервал мысли Одуванчик.

– У моих котов превосходный нюх, – сказал я. Мы сидели в повозке, коты сонно везли нас по ночному городу. На небе светило зеленое яблоко, отчего казалось, будто все погрузилось под воду.

Чем ближе мы приближались к МГПК, тем пустыннее становилась местность. Все чаще попадались одинокие обветшалые дома в форме полукруга, откуда выглядывали кримеры. Это тощие вытянутые существа с желтыми глазами, черной кожей и тонкими длинными пальцами. Их присутствие здесь означало лишь то, что мы еще ближе к МГПК, ведь именно там основная масса этих существ.

Дорога сужалась и становилась каменистой. Повозка то и дело тряслась, я уже начал бояться, как бы не отвалилось колесо. Коты недовольно мяукали, им хотелось поскорее домой, поэтому всю дорогу я старался их успокоить. Одуванчик задумчиво молчал и смотрел на яблоко в небе.

– Твои кудри позеленели, – заметил я. Одуванчик покрутил у виска, и мы резко остановились.

– Эй, кошаки, что за бунт? – возмутился я.

– Мы прие-е-е-е-ехали, Ди, – сказал Одуванчик и вышел из повозки.

– Ты так медленно протянул эту фразу, что я практически уснул.

– Еще одно слово – и пойдешь один.

Я оставил котам горящую лампу и привязал поводья к столбу. Вокруг стало гораздо больше полукруглых домов, почти в каждом окне горел свет. Над головой летали громкие жуки, возле каждого жилища стоял факел на длинной ножке. Кримеры удивленно смотрели на нас, их глаза светились в темноте.

Я случайно взглянул на маму-кримера с двумя детьми. Они пугливо оглядывали меня, я улыбнулся, но мама загнала детей в дом. Самый маленький кример помахал мне рукой.

По земляной дороге мы подошли к большим воротам, за которыми скрывалось МГПК. Это походило на три больших муравейника, соединенных проводами из каждого отверстия, по которым кримеры ловко перебирались из одного здания в другое. Создавалась настоящая каша из кучи кишащих кримеров, но у них была своя система, благодаря которой они избегали аварий.

Мы подошли ближе к МГПК. Я заметил, что муравейник сделан из очень твердого и плотного материала, вроде кристаллического. Пока я разглядывал местные здоровые кактусы, к нам подошел кример с синей лентой, цвет свидетельствует о статусе и должности.

– Вам чем-нибудь помочь? – дружелюбно спросил он.

– На самом деле мы хотели бы узнать об авторе книги «Грань», – ответил я.

– Пройдемте за мной, – сказал кример. Я и Одуванчик молча последовали за ним и зашли в один из муравейников. Мы оказались в огромном освещенном помещении с блестящим полом и сверкающими стенами. Кример шел быстро, и мы едва за ним успевали. Это была одна из тысяч комнат, здесь кримеры работали над стихотворениями, много тетрадей были подвешены к потолку на крепкой нити, и рабочие сочиняли стихи. Здесь было очень громко, как в цехе, кримеры сочиняли рифмы, которые переплетались между собой, путались и создавали настоящую бездну стихотворений.

– Нам сюда, – сказал наш проводник.

Мы зашли в узкий лифт и встали на шаткую дощечку, которая взмыла вверх. Мы проехали этажей пять и снова последовали за кримером. Комнаты сменялись одна за другой, рабочие, словно офисные планктоны, сидели за компьютерами и придумывали сюжет. Никто даже не обратил на нас внимания, они практически в такт поворачивали головой слева направо, перечитывая текст.

В следующей комнате была группа рецензентов, они активно обсуждали каждую книгу и решали, стоит ли ее тиражировать. Кример с оранжевой повязкой стоял возле доски и презентовал рукопись, которую остальные оценивали и делали записи в тетради.

И таких комнат бесконечное множество: комната на проверку ошибок, комната на достаточное использование средств художественной изобразительности, комната художников для обложки. И везде было очень громко.

Наконец мы добрались до кабинета, в котором оказалось довольно тихо, и кример закрыл за собой дверь. Он сел за большой стол, там я заметил фотографию его семьи в рамке. Помещение было полупустое, кримеры любили простор. Справа лишь располагался небольшой шкафчик, а слева – четыре высоких стула.

– Прошу, садитесь, – сказал кример, мы забрались на стулья, и он продолжил. – Как вам известно, все книги, которые вы когда