Лучшее предложение

Глава 1

– Вероятность, что Эдвард Салливан (образец T) может быть биологическим отцом Адель Флеминг (образец B) – 99,99999999997104%.

– Что? – только и смог сказать Эдриан, вырывая бумагу из моих рук.

Всё вмиг встало на свои места. Кроме сердца, которое ухнуло в пятки и не торопилось возвращаться обратно.

Теперь мне стало понятно, почему мама так противилась нашим отношениям с Эдрианом. Она не просто встречала как-то Эдварда, она с ним встречалась. И если бумажка не врёт и он мой отец, то… Эдриан мой сводный брат. И мама поняла это сразу же.

И не сказала об этом…

Я бросила взгляд на человека, которого полюбила и ужаснулась.

– О, господи!

Ужас поселился на моём лице, я чувствовала, как оно горит. Губы, руки, тело в тех местах, где касался его… БРАТ! Какой кошмар! В голове словно улей, мысли метались, пытаясь найти адекватное объяснение, пытались убедить меня, что это ошибка, что всё нормально, что я не наделала глупостей.

Но взглянув на Салливана в ушах начало шуметь, перед глазами всё поплыло и последним, что я увидела, был сам Эдриан, подскакивающий ко мне, хватающий и зовущий меня. Но будто сквозь толщу льда, я не могла ни услышать его, ни схватиться за него. Я падала в глубокую чёрную пропасть.

Где-то в невесомости, где было спокойно и хорошо, где не было никаких проблем и условностей, я плыла сквозь время, наслаждаясь умиротворением, когда услышала знакомый и родной голос Кэтти…

– Адель! – она звала меня где-то издалека. Словно выходя из тумана, проявлялась её тонкая фигурка, рыжая копна волос. Силуэт приближался, обретая чёткие контуры, всё более отчётливо я слышала и голос подруги.

– Где я? Что происходит? – голова была тяжёлой, но не болела. Я увидела над собой лицо лучшей подруги. Я лежала на диване, напротив сидели Марк и Мэди. В кресле у незажжённого камина – Роберт.

А где сам Эдриан?

Воспоминания начали накатывать на меня, как волны во время прилива. Постепенно и неотвратимо. Когда я осознала, что произошло, я снова онемела. Глаза наполнились слезами, не в силах их сдержать. Комната снова поплыла, но сознание осталось при мне.

Я поняла, что под головой что-то не очень мягкое и, приподнявшись на локтях, поняла, что лежала у Салливана на коленях. Отвращение капнуло ядом в сердце, и я подорвалась из его рук, быстро вытирая мокрое лицо ладонями, пытаясь привести себя в порядок.

А он молчал. Он сидел мрачный, отстранённый, будто ледник. На лице не было никаких эмоций, лишь губы сжатые в тонкую полоску и напряжённый взгляд, прорисовавший складу меж бровей.

Как теперь…

Что же…?

Я не знала, что сказать. Что подумать! Я смотрела на него и не могла разобрать своих чувств. Сердце вопило о любви к нему, и в то же время обливалось кровью от осознания… Боже, я даже не могу подумать это слово. Какой кошмар!

Со стороны, наверное, казалось, будто я его ненавижу, но это не ненависть, это… липкое, противное ощущение на коже. Будто грязный бездомный попал на тебя слюной. Мерзко, противно, фу! Но при этом не смотреть на его лицо я не могла, я чувствую, что всё ещё люблю его. И от этого дышать становится только тяжелее.

Мы никогда не сможет быть вместе.

Ком в горле увеличивается в размерах, преграждая путь воздуху, лёгкие сдавливает от невозможности дышать, сказать и слова… Я закрываю лицо руками и в слезах убегаю в ванную.

Горькие слёзы не прекращаются, они всё текут и текут, с новой силой. Я уже не тихонько всхлипываю, я уже полноценно реву, потому что эмоций через край. Умываюсь несколько раз подряд, но это не помогает. Холодная вода не остужает, не помогает прийти в себя.

«Это лишь вода, а не спасение. Чего ты от неё хочешь?» – бурчит кто-то в моей голове.

Но продолжаю судорожно умываться, будто лишь вода в состоянии смыть с меня всё то, что мы с Эдрианом делали. Избавить мой разум от памяти о нём, о наших ночах, очистить сердце от чувств к нему. Но тщетно…

Моя тушка обессилено сползает на кафельный пол, прекращая вздрагивать от нового всхлипа. Слёзы, наконец, иссякли. Истерика закончилась. Я опустошена. Не могу и не хочу что-то чувствовать. Не хочу, приходить в себя. Пусть лучше до конца жизни буду таким овощем, каким чувствую себя сейчас, но больше никогда-никогда не хочу приходить в себя. Испытывать те нежные чувства и прикосновения, а потом стыд и омерзение из-за них же.

Моя жизнь превратилась в кошмар наяву.

В дверь тихонько постучались. Не дожидаясь ответа, зашла Кэтти. Она села рядом со мной. Обняла меня крепко-крепко, погладила по волосам, поцеловала в щёку и подняла меня с пола.

– Пойдём, – сказала она, приглашая на выход. – Пойдём, приведём тебя в порядок, и ты расскажешь мне, что с тобой.

Мы беззвучно миновали зал с такими же мрачными парнями, как и сам Эдриан, и прошли к ступеням наверх. В моей спальне, Кэт заперла дверь. На прикроватном столике уже стоял стакан с любимым какао, пара зефирок и успокаивающее. А подруга-то подготовилась.

– Адель, милая, послушай. Я не хочу на тебя давить, но если белобрысик что-то с тобой сделал…

– Нет, – ответила я, не узнав своего голоса, такой хриплый, словно старушечий.

– Что у вас произошло? Со стороны всё выглядит… Всё так ужасно? Прошу тебя, не мучь меня, я уже нафантазировала не бог весть что. Скажи коротко, просто чтоб я знала.

– Кэт, мы… Эдриан, он… Я…

– Нет. Стоп. Так дело не пойдёт. Адель, ты должна взять себя в руки. Что бы между вами не случилось, ты должна отодвинуть эмоции на второй план и трезво взглянуть на ситуацию. Прошу тебя, Дели, соберись, – она назвала меня Дели. Я вздрогнула, но подняла глаза на подругу.

Дели. Так называл меня Пол, но у него это выходило приторно-гадко, меня это раздражало. Но когда так говорила Кэтрин… Это был такой момент, который объединял, который показывал – подруга рядом со мной, она за меня, всегда и везде, и она ближе, чем кто-либо на этой планете.

Сосредоточившись на подруге, я смогла обуздать мысли. Эмоции и так из меня все уже вытекли, но отчего-то спускаться вниз мне было страшно. Я выпила успокоительное, запила шоколадом и съела зефир. Кэт взяла меня за руку, и мы пошли «разбираться с этим белобрысым», как сказала моя подруга, вытаскивая меня едва не силой в коридор.

В зале царило молчание. Ребята сидели с виски, Мэди суетилась на кухне. Я не смогла себя пересилить и сесть на прежнее место, всунулась между Марком и Робом на диванчик напротив Салливана. К тому села Кэт. После минуты напряженного молчания, подруга не выдержала.

– Так что между вами произошло?

– Ничего, – коротко произнёс блондин.

– Мы расстались, – одновременно с Салливаном сказала я.

Глава 2

Его глаза расширились от такой новости, но более ни один мускул на лице не дрогнул. Он быстро взял себя в руки и, видимо, тоже подумал, что это лучшее объяснение в данной ситуации.

У нас не было ни времени продумать, что сказать, ни смелости, что бы сообщить правду. Да и как? Все здесь взрослые люди, все понимают, какие отношения между парой в двадцать первом веке.

Что если, узнав правду, друзья отвернуться? Не поймут? Или будут смотреть с брезгливостью или пренебрежением? Или что хуже с жалостью!

Нет, я этого не вынесу. Да и расставание…

Разве можем мы быть вместе в нашей ситуации? Очевидно же, что нет. Так что разрыв это лишь вопрос времени. Вопрос принятия. Вот только принимать это вообще не хочется. От слова совсем.

Мэди вернулась из кухни с подносом в руках. Раздала всем по кружке горячего чаю и поставила большую миску с круассанами, купленными в качестве гостинца, на столик перед всеми. Повисла звенящая тишина, которую прерывал разве что, сёрбающий жидкость, Марк. Все взгляды устремились к нему.

– Ну что? – пожал плечами. – Лучше так, чем в полной тишине.

– Так ты переезжаешь? – Мэди задала вопрос, а я не сразу сообразила, что адресован он мне.

Глупо распахнув глаза, я онемела. Всё, на что меня хватило, коротко кивнуть. Видимо, это тоже одна из тех вещей, которые неизбежно произойдут.

Кэт сидела темнее тучи и сверлила взглядом то меня, то Салливана. Однако никто из присутствующих больше не решился задать интересующий вопрос снова.

Что между нами случилось?

Тот день был безнадёжно испорчен. Как и все предстоящие.

***

Небо было освещено луной, деревья столбами стояли вдоль аллеи, отбрасывая призрачные тени на дорогу. Я шла в одиночестве по темноте, но мне не было страшно, в руке плескался горячий шоколад.

Хэвенсайд казался таким пустым, особенно ночью, по сравнению со столицей. В Шатвиле ночь – это время бурных действий, безумных вечеринок и веселья. Здесь же словно пустыня без песка.

Прошло много недель, а моя душа рвалась обратно. Мне было душно в этом маленьком городке после большого и, словно улей, шумного Шатвиля. В то же время была не готова вернуться в город, который связал меня с человеком, ставшим мне дороже всего на свете, и оказался абсолютно недоступен лично для меня.

Ещё никогда прежде не было мне так одиноко в родной провинции. Кэтрин не поехала со мной сразу, сославшись на работу в отеле Марка. Но я-то знаю, что – или точнее кто – её там на самом деле держит. Ребята уже даже не скрывают своих симпатий относительно друг друга, но всё ещё не решаются сойтись.

Глупые! Глупые! Глупые! Столько теряют! Я бы многое отдала за возможность быть с любимым человеком.

Однако, вот она я, иду по улочке к автовокзалу, что бы встретить блудную подругу. Рыжуля наконец вырвалась ко мне, пообещав вторую половину августа провести со мной.

Автобус остановился у своего перрона, на улицу медленно начали выползать заспанные пассажиры. Только лишь моя бестия сном и не пахнет, спрыгивая с верхней ступеньки большого двухэтажного автобуса, позабыв о багаже и прочем, несётся ко мне на всех парах. Хватая в свои объятия, сжимает, целует и крутится со мной от радости встречи. И мне становится хорошо, тепло, она со мной.

– Ну, как ты, Дели? – говорит, размыкая объятия. Берёт под локоток и уводит от автобуса.

– Погоди, а как же вещи… – не сразу понимаю я, а потом замечаю ещё одну рыжую шевелюру. – Бенсон! Ты?

Радости нет предела, эмоции захватывают так, что я успела позабыть, какими сильными они бывают. Бросаюсь ему на шею, от чего тот роняет сумки на землю, хватает меня за талию и, поднимая в воздух, крутит вокруг, аж ноги летают. Не в силах сдержать радостный хохот, едва отпускаю его.

– Ты как здесь? Почему не сказал? Это наверняка Кэтти подстроила. Я права? – перевожу внимательный взгляд на подругу, та хитро улыбается и пожимает плечиком. Мол, я тут со всем ни при чём.

– Ну, да, в общем-то, но я тоже хотел тебя навестить! Так что ты не думай, что это она меня притащила. Я рад тебя видеть Адель.

– Я тоже скучала, Джек. Спасибо, что приехал. Это невероятный сюрприз!

– Ого! – воскликнула Кэт. – Это высшая похвала, Бенни! Наша Адель ведь ненавидит сюрпризы! А тут на тебе!

– Бенни? – приподнимаю бровь, переводя взгляд с одного на другую.

– Ай, не обращай внимания, – весело отмахивается рыжуля.

Кэт щебетала и щебетала, Джек подхватил свою дорожную сумку и чемодан Кэтрин. Направляясь на выход с вокзальной территории. Подруга вызвала такси, и мы в считанные минуты оказались в единственной гостинице Хэвенсайда.

Первым желанием было забрать Кэтти к себе на ночёвку, но не хотелось оставлять Бенни в одиночестве в чужом городе. Поэтому я написала маме смс, что сегодня останусь с подругой, а домой вернусь уже завтра.

Как обычно, прихватив бутылочку нашего любимого вина, Джек предложил посидеть за душевными разговорами. Пока Кэт приводила себя в порядок в душе, Джек доставал свои припасы. Ну, надо же было из самого Шатвиля переть сюда вино, чипсы, конфеты и зефир с пачкой какао.

– Думаешь здесь совсем деревня и подобного купить нельзя? – обижено надула губки за свой родной городок.

– Не был уверен, что когда мы приедем, магазины будет ещё открыты. Мы сели на поздний рейс.

Проболтав всю ночь, мы уснули только под утро шведской семьёй. А когда проснулись, то можно было смело отправляться на обед.

Мы с Кэт решили провести друга сразу по самым авторитетным местам Хэвенсайда. И первой наша остановкой стала любимая пиццерия! Засели мы там, на добрых несколько часов, пока в голову Джеку не стукнула гениальная идея.

– Давай позовём Дэниела!

Не дожидаясь одобрения или хоть какого-нибудь ответа, рыжий балагур уже набрал номер и с той стороны послышался голос Харпера.

Дэниел оказался лёгким на подъём и даже более бедовым, чем Джек и Кэтрин вместе взятые. Приехав в Хэвенсайд на следующий день после звонка, парень предъявил четыре билета на поезд.

– Ты смерти моей хочешь? – спросила у него недовольно, выискивая конечный пункт прибытия.

Дэнни оплатил небольшой коттедж в горах на нас четверых, без возможности отмены и возврата денег. Как представлю лица родителей, которым сообщаю, что я в очередной раз куда-то уезжаю непонятно с кем – хотя это для них непонятно кто, а не для меня, – то они просто съедят меня с потрохами. И косточками не подавятся.

А уж тем более, если мама захочет познакомиться с этими кем-то и одним из них окажется тот самый Дэниел Харпер, которым я три месяца назад представила ей Эдриана. Мама с ума сойдёт, а папу снова… в общем, надо что-то придумать. И срочно.

– Вообще-то, я хотел сделать приятно. Это сюрприз, вроде как… – парень поник, едва дёрнув плечом, провёл рукой по волосам. Кажется, я перегнула.

– Эй, Харпер, веселее! Ты просто ещё не так хорошо знаешь нашу Флеминг! Она у нас не сторонник сюрпризов, – попытался приободрить его Джек.

– А уж тем более незапланированных поездок, – добавила рыжая предательница.

Дома меня ожидал нелёгкий разговор с родителями, как я думала, но всё оказалось куда прозаичнее. Мама с лёгкостью отпустила меня в горы с друзьями, взяв с меня слово, что никто из них не является Салливаном.

Кольнула в самое сердце.

Пришлось признаться, что приехал настоящий Дэниел Харпер, а с ним Джек Бенсон, и если нужно, я и познакомлю, и даже их документы покажу. Мама обрадовалась моему настрою и даже предложила помочь собрать вещи, но я отказалась.

Когда я только вернулась домой, после тех новостей, родители первым делом стали расспрашивать о причине столь внезапной ностальгии. Но заметив, что меня накрыло депрессией, они отступили. Несколько дней я вообще не выходила из комнаты, сидела взаперти, не хотелось ни есть, ни пить, ничего. Стыдно признаться, я даже в душ ходила раз в неделю.

Полная апатия поселилась в голове и теле. Однако, мама не оставляла попыток разговорить меня. Само собой, я не рассказала ей о том, что узнала. Я не знала, как подойти к этому разговору, но не стала скрывать, что отношения с Эдрианом для меня больше невозможны.

– Ибо он не тот, кем я его считала, – призналась маме, надеясь, что мне хватит смелости продолжить откровение.

– Он тебя обидел? – беспокоилась родительница.

– Нет, мам, он просто… Он… – но мне не стало силы воли обличить мать. – Он не для меня.

Разговоры про Салливанов в этом доме резко прекратились. И мама, и папа видели моё состояние, пытались отвлечь, когда было время, но всё было бесполезно. Мне нужно было просто пережить, обуздать свои чувства и мысли, суметь совладать с реальностью.

– Ну что ж, если все готовы, прошу на борт, – весело изрёк Джек, подавая мне руку из дверей поезда.

Надо отметить, с приездом ребят мне действительно стало лучше. Я начала отвлекаться на них, заражаться их весельем и беззаботностью. Всё-таки от лета осталось всего ничего – лишь две недели, надо провести их так, что бы было весело вспоминать и стыдно рассказывать. По крайней мере, так убеждала меня Кэтти.

Глава 3

Горный городок Фаяста встретил нас тёплыми солнечными лучами. С вокзала до коттеджей в горах мы добирались заказным микроавтобусом, служащим здесь почти как такси. Только вот нас довезли до остановки и бросили на развилке. Но Дэниел быстро сориентировался, он бывал здесь в детстве, когда отдыхал с семьёй.

Парни взяли наш чемоданчик – мы собрали с Кэт один на двоих, летом ведь вещей много не надо, особенно в горах – и свои сумки, а рюкзаки мы накинули на плечи и пошли за верховодом Харпером.

Нас уже ждал двухэтажный домик. С большой верандой, открытым балконом на втором этаже и небольшим бассейном на заднем дворе. Интересно, сколько Харпер отвалил за всю эту красоту?

Большая комната была ярко освещена солнцем, сквозь огромные окна от пола до самого потолка. Стены были из закруглённых горизонтальных деревянных брёвен, книжные шкафы застилали две смежные стены, а так же перекрывали часть гостевой, образовывая ещё одно помещение вдали общей комнаты. В ней были цветочные горшки с рассаженными в них папоротниками или фикусами, в конце комнаты был обустроен камин с двумя креслами, диванчиком и небольшим столиком между ними.

Уют был в каждом уголочке, в каждом кусочке мебели, находящимся здесь. Мы с Кэт переглянулись, а потом, обгоняя парней, побежали вверх по деревянной лестнице, завитой спиралью, что бы посмотреть и занять самые классные комнаты.

Наверху была душевая и две спальни, помимо выхода на балкон, а ещё игровая, где стоял бильярдный стол, висела на стене мишень и пара тренажёров велосипедов. Внизу ещё одна спальня с личным входом в ванную, общая комната, что встретила нас солнцем и чувством уюта, а так же кухня со столовой и выход на террасу и двор.

– Так, кому-то придётся ночевать вдвоём, – констатировала Кэт, спускаясь к мальчишкам.

– Спальни только три, – объяснила я, глядя на их удивлённо-возмущённые лица.

– Это какая-то ошибка, – начал Дэнни. – Должно быть четыре личные комнаты.

– Они есть, – снова встряла подруга. – Но четвёртая – это игровая.

Ребята порывались найти арендатора и поговорить, но мы с Кэт воспротивились. Нам слишком понравился этот домик, а потому мы согласились с ней занять спальню на нижнем этаже с личной ванной. Ведь при комнатах наверху была душевая, а внизу – ванная. Потому, не чувствуя ни капли сожаления, мы подхватили наши рюкзаки и чемоданчик, утаскивая в нашу спальню, пока парни не догадались о подставе.

Несколько часов ушло на обживание домика. Мы разбирали вещи, раскладывали свои туалетные принадлежности, коих оказалось больше, чем одежды, разбирали остатки дорожных продуктов. Собравшись в гостевой, наконец, решили пройтись по городу и отыскать магазины, что бы набрать еды в холодильник.

Кривая дорожка вывела нас вверх по горе, к небольшому селению, по главной дороге которого стояли разнообразные магазинчики. Тут были и сувенирные лавки с магнитиками, и лавки с деревянными украшениями и камнями из горной породы – бусы, браслеты, серёжки – всё, чего душе угодно. И кафе, рестораны, шашлычные. Глаза разбегались от такой торговой конкуренции.

– Нам обязательно нужно зайти сюда, – указывала пальцем Кэт на кафе с мороженными и молочными коктейлями. – И сюда, точно, – вдруг её палец повернулся к бару «У Фрэнка». Мда, Кэт не меняется, вроде ребёнок ребёнком, но со своими взрослыми замашками.

Когда мы дошли до супермаркета, я успела насчитать около одиннадцати или двенадцати мест, куда нужно обязательно зайти. В основном они состояли из баров и шашлычных, но попалась и парочка магазинов со шмотками.

Мы закупились на неделю основными продуктами вроде картошки, мяса, овощей, но почти половину суммы занял алкоголь, которого мы набрали не на неделю, как было, а на месяц, как казалось. Сказать, что кассирша странно на нас посмотрела – это приуменьшить. Мы поулыбались ей, пока расплачивались, и свалили в закат.

Небо становилось розоватым, приобретая персиковые оттенки. Сегодняшний день отдыхом не назвать, наверное, мы здорово вымотались, но морально все были счастливы, включая меня саму.

Дома мы разбрелись по комнатам и почти сразу отправились спать. Мы с Кэтти по очереди сходили в душ, переоделись в свои парные пижамы – одинаковые с единорогами, но разных цветов, – которые когда-то подарили друг другу прикола ради. Но уснуть не получалось.

Уж не знаю, чем там были заняты ребята, но мы с подругой решили помочь себе. Она достала из чемодана ликёр, который припрятала от парней, на случай «а вдруг нам станет грустно, а с парнями подробностями не поделишься».

– Серьёзно? – не поверила я. – Мы только въехали, дня не прошло, а ты уже предлагаешь выпить?

– Как будто ты против, – поддела подруга. Ведь права, чертовка.

Я сдалась и пошла на кухню в поисках рюмочек, на крайний случай – стаканов. Вернувшись с добычей, застала Кэт с дилеммой – как открыть бутылку. Она была с пробкой, а не как прочие ликёры, а штопора у нас не было.

– Я второй раз на кухню не пойду. Дуй сама, – заявила я с порога. Подруга кивнула и решительно направилась в кухню, щеголяя салатовым шёлковым задом.

Спустя несколько мгновений я уже пожалела, что не пошла сама. Раздался сначала высокий «ОЙ!», а потом треск битого стекла, на который, разумеется, прибежали наши защитники.

Я выскочила в коридор, едва не сбивая с ног Джека, который успел ухватить меня за талию, не давая упасть окончательно.

– Что здесь случилось? – спросил Дэниел, включая свет.

Моя рыжая бестия стояла посреди кухни с ножкой от бокала в одной руке и штопором в другой. Выглядела она немного комично, стоя на цыпочках с перепуганными глазами и виноватым взглядом, со слегка вжатой в плечи головой.

– А я тут это, стакан искала. Пить хочу, – ляпнула первое, что пришло ей в голову.

– Так-так-так, – протянул Джек, оборачиваясь и на меня тоже. Мы попались. – Хотели начать вечеринку без нас?

– Нам просто не спалось, Кэт сказала, что у неё есть отличное снотворное.

– Которое обязательно нужно открывать штопором и пить исключительно из бокала, иначе не подействует? – подключился Дэнни, ехидничая.

– Ой, да что вы понимаете, – Кэт решила, что лучшая защита – это нападение.

Она, конечно, предприняла попытку, но та не увенчалась успехом. Пока Джек задавал нам наводящие вопросы, играя в детектива и отвлекая на себя внимание, Дэнни вышел из нашей комнаты с неопровержимым доказательством в руках – бутылкой сладкого карамельного ликёра.

Долго не думая, я прошла в кухню, выключила большой свет, и включила свет над плитой от вытяжки, достала ещё пару бокалов и махнула головой ребятам, мол, садитесь. Кэт достала веник и быстренько собрала остатки от чаши бокала.

Вот сдались они ей? Ещё расплачиваться с хозяином потом.

Так мы вчетвером встретили первую ночь отдыха. К слову, весь ликёр мы так и не выпили, потому, как большую часть времени провели за шутками над бедовой рыжулей и первыми впечатлениями от местности.

Харпер поделился своими детскими воспоминания, но признал, что с тех пор слишком многое изменилось и теперь здесь стало куда удобнее, ибо в прошлом ближайшие продуктовые находились в самой Фаясте, а не в посёлках типа этого, где сдаются домики в аренду.

Кое-как сон нас всё же сморил, но проснулись мы довольно рано и выспавшиеся. То ли здесь особый горный воздух, то ли особенности молодого и дикого организма, но в девять утра все были как штык на кухне.

Я нажарила хлебных тостов, Кэт заправила их мясом, сыром и яйцом, формируя сэндвичи, а парни пускали слюнки, пока я не отправила одного из них делать кофе.

После завтрака Дэниел предложил прогуляться, посмотреть окрестности, подняться на гору, что мы и сделали. Единственным минусом в горной местности является отсутствие нормальных дорог, из-за чего ходить не просто неудобно, но и немного опасно. У меня раз десять соскользнула нога с камушка, дважды я уже упала, про подругу даже говорить не стану. И тут ни удобная обувь, ни рука идущего рядом Дэна не спасали.

Подниматься на крутой склон в обычных кроссовках не так-то просто. Хотя и в не обычных, думаю, не легче. Но все эти сорок минут страданий того стоили. Гора, на которую мы поднимались, не была одной из самых высоких здесь, просто ближайшая, но даже с неё открывался неописуемый вид.

Верхушки её соседок прятались в облаках, заставляя гадать, где они заканчиваются, а воздух… Летний ветерок не казался летним, хоть солнце жарило нещадно. Август самый жаркий месяц в этих местах, но на вершине так не казалось. Ветер царапал кожу своей прохладой, заставляя одновременно и ёжиться от холода, и покрываться испариной от прямых солнечных лучей.

Обратно мы спускались на подъёмнике.

Одно дело, когда ты идёшь вверх, контролируя вес тела, перенося его так, как тебе нужно, глядя себе под ноги, а другое – спускаться вниз и понимать, что если поскользнёшься, то на руки приземлиться не получится, ибо полетишь кубарем вниз. И помощь друга тут бессильна.

Домой мы добрались потные, голодные и уставшие под лучами зенитного солнца. Небольшая передышка – определённо то, что нам сейчас необходимо. Тело ныло после вчерашнего путешествия, ночных посиделок и сегодняшнего горного марафона, нужно было восполнить силы.

Хорошо, что ещё вчера, вернувшись из города, Кэт с Джеком замариновали мясо. Теперь можно отправлять парней к грилю, который стоял во дворе, а самим сходить в душ и привести себя в божеский вид.

Я вышла из ванной, когда мясом пропах весь первый этаж. Кэт дорезала салатики, которые начала я, пока она была в душе, ребята стояли на улице, махая какой-то картонкой над мясом, разгоняя огонь.

Мы накрыли стол на веранде, я вынесла посуду и приборы, Джек расставил стаканы, Дэн притащил бутылку недавно купленного красного вина.

– Идеальный вечер, – вздохнула довольно я.

Послышался звук открывшейся пробки и Дэн разлил вино по стаканам. Бокалы мы брать не решились. Себе дороже.

– За хороший отдых, – сказал Харпер, поднимая стакан над столом.

– И за вкусную еду, – добавил Джек. Мы чокнулись и сделали по глотку, а потом с аппетитом набросились на приготовленное.

– Ммм, это божественно, – похвалила Кэтти. Я лишь молча закивала головой, поддакивая и пережёвывая свинину. Лучше и быть не может.

Мы наелись до отвала и сидели, болтали до самого заката. Небо покрылось звёздами, а расходиться всё не хотелось, тогда Джек предложи сыграть в бутылочку на правду или действие.

Мы быстренько убрали со стола посуду, сложив её в посудомоечную машину, и раскрутили опустевшую бутылку вина. Первой попалась Кэт. Так как разгон мы ещё не набрали и выпили, судя по всему, ещё недостаточно, подруга выбрала вопрос. А так, как мы заранее договорились, что вопрос задаёт участник, играющий перед тобой – в случае Кэт это был Джек, я сидела напротив, – то и вопрос задавать ему.

– Пожалуй, начнём с лёгкого. Будем повышать ставки со временем. Итак, Кэтти, расскажи самый смешной случай произошедший с тобой.

– Ахахаха, – не сдержалась я, стоило услышать вопрос друга. Сразу всплыло одно забавное воспоминание. Готова поспорить, именно о нём Кэт подумала тоже.

– Адель! – зашипела та. Я тут же замолчала, но хохот норовил прорваться. – В общем, как-то вечером, когда я собиралась к парню на свидание, мама попросила заскочить в магазин перед выходом и купить огурцов. Т.к. она у меня строгих принципов, я сказала, что иду с Адель погулять. Мы и правда, тогда встретились, но лишь на полчасика. Мы зашли в супермаркет, и я набрала огурцов, как и просила мама, а для себя на свидание прихватила презервативы и смазку, ну, вы понимаете, – я уже начинаю похихикивать, когда Кэт подбирается ближе к окончанию, а парни слушают с упоением, бросая на нас заинтригованные взгляды. – Но я не предусмотрела тот факт, что две девушки будут стоять на кассе с таким набором товаров. И когда мы подошли, чтобы расплатиться, кассир… – она делает паузу, но всем и так ясно, что мог подумать несчастный мальчишка. Парни валятся на спину, едва сдерживая хохот, щёки Кэтрин вмиг становятся красными и не понятно, это уже вино дало о себе знать или она вдруг засмущалась, но я уже не сдерживаю смеха.

– Мы вылетели из супермаркета со скоростью света! – закончила я за подругу.

– Да, мы вывалились из здания и так дико начали смеяться, что прохожие, наверное, думали, что у нас припадок. Весело, однако, было, – подтвердила Кэт.

– Так, ну ладно. Кто дальше? – спрашиваю я, пока подруга крутит бутылку. Но та соскальзывает и катится куда-то под деревянную лестницу на траву. Хорошо, хоть не разбилась.

Да, не везёт Кэтти со стеклянными ёмкостями сегодня.

– Тогда давайте просто по кругу, – предложил Джек. – Харпер, правда или действие?

– Действие. Кэтти? – перевёл он взгляд на подругу, ожидая своё задание.

– Хмм, – приложила палец к губам. – Дэн, ты должен говорить «банан» в конце каждой своей и чужой реплики, пока не придёт снова твоя очередь.

– Хорошо, банан, – сказал так, будто обращался к Кэтти, и повернулся ко мне. – Правда или действие, банан? – снова обратился он к банану. Когда, я всё же перестала хохотать, то выбрала вопрос. – Ты когда-нибудь нарушала закон, банан? – казалось, он намеренно ставит это слово с такой интонацией, будто все здесь присутствующие были бананами. Все, кроме него.

Я слегка прикрыла глаза и широко улыбнулась. Кэт уже знала ответ. Да и Джек тоже. С Кэт я когда-то на спор своровала в магазине жвачку. При Джеке договорилась с подругой, что бы та достала справку о хламидиозе для Салливана в кабинете своей матери. Чем тебе не нарушение закона?

– Да, – коротко и ясно.

– Банан, – вставил Дэн. – А подробности, банан?

– Да что там, пару раз стырила жвачку в магазине. Ерунда. Подумаешь?

Джек даже поперхнулся, так залился хохотом. Пришлось выложить и про справку для Эдриана, и как я украла тесты и подставила его же. Ржали все, особенно, когда я рассказывала подробности.

Но потом я вспомнила, как Салливан меня поцеловал после этой выходки со справкой, как ушёл, не проронив ни слова, с этого начались мы, и мне стало немного грустно. Столько всего произошло, а судьба такая сука. Как можно было влюбиться в собственного брата? Почему так?

Заметив непрошенные эмоции на моём лице, Кэт перетянула внимание на себя, а Джек ушёл за новой бутылкой. Ушло ещё два круга, прежде чем в нас хватило алкоголя перейти на действия. Правила ужесточились.

Нельзя было дважды подряд выбирать вопрос, но можно действие. Если не отвечаешь на вопрос, выполняешь действие, если не выполняешь действие – пьёшь. Не то, что бы кто-то сильно расстраивался, если нужно было выпить, но никому не хотелось сидеть самым пьяным в разгар такой игры.

В итоге эта забава стала нашим ежевечерним ритуалом.

С утра мы все завтракали, выбирали план действий на день, а, возвращаясь вечерами домой, играли в правду или действие. С каждым днём порог дозволенного рос, позволяя нам и пошлые шуточки, и неоднозначные вопросы, и провоцирующие задания.

– Дэн, правда или действие? – спросила подруга, когда снова настал черёд Дэна. Хотя учитывая, что прошлый круг он ел с закрытыми глазами всё, что мы ему давали, у меня были домысли, что он сейчас выберет. И я не прогадала.

– Правда.

– Если бы ты мог заиметь раба среди присутствующих, кто бы это был?

– Адель, – немного подумав, выдал он.

– Почему? – поинтересовался Джек.

– Ну, Кэт я ещё не лишком хорошо знаю, ты – парень, а с Адель точно не соскучишься, учитывая всё, что мы уже узнали… – ухмыльнулся он. Я залилась краской.

Ну подумаешь, рассказала о том, как целовалась с девочкой, учувствовала в гонках на мотоциклах, после чего сидела в полиции в ожидании родителей и заставила Джека съесть острый перец, запретив запивать водой в течении пяти минут.

Не такая уж я и плохая. Так, божий одуванчик, в сравнении с тем, что могла бы загадать Кэт. Особенно, после того, как мы перешли на вопросы 18+.

Когда мне предстояло выбрать действие, подруга уже потирала ручки. Боюсь представить, на что она надоумит Дэниела, что бы вдоволь поизмываться на бедной мной.

– Поцелуй любого из здесь находящихся, – пошёл ва-банк Харпер, а мой взгляд скользнул по всем троим. Портить дружбу с мальчишками не хотелось, потому свой выбор я остановила на Кэтрин, и подруга быстро это поняла, подыгрывая мне бровями.

Не исключаю, что ребята на то и рассчитывали. Хотя, они в любом случае ничего не теряют. Если бы я поцеловала Джека или Дэна один из них точно был бы не против, второй бы долго нас подкалывал. А раз я выбираю подругу, наши ребята насладятся зрелищем и все останутся довольны.

Мы обе привстали, потянулись друг к другу и поцеловались, да так, что парни присвистнули. Кажется, только что порог действий 18+ тоже был пройден, а очередная бутылка вина прикончена.

По ходу игры мы несколько раз менялись местами для разнообразия, а ещё танцевали, снимали лифчики через рукав, иногда выпивали вместо правды или действия (не всё нужно мальчишкам знать). Парни танцевали лебединое озеро, целоваться отказались наотрез и даже согласились выпить двойную порцию, только бы не это. Позже стриптиз нам танцевали, но сопровождали это пошлыми частушками, от чего хохот в нашем коттедже стоял невообразимый.

А потом как-то так случилось, что у нас пошли парные действия, и нам с Дэниелом предстояло разыграть сцену ревности и страстно помириться. Я начала ругать его, обвинять в многочисленных изменах, в том, что он никогда меня не любил и вообще, нам было бы лучше развестись.

Дэниел подыгрывал, ничуть не хуже меня. Клялся в любви, убеждал в том, что я всё не так поняла, а Кэт это его троюродная сестра и бла-бла-бла.

Джек наблюдал, чуть разинув рот, ибо мы настолько вошли во вкус, что даже вскочили со своих мест, яростно жестикулируя. Кэт тоже задрала голову, сидела и смотрела, не шевелясь.

– Я бы никогда не стал тебе изменять! Я не сделаю тебе больно. Давай будем вместе? – вещал Дэниел так самозабвенно. Я посмотрела на него, и от чего-то мне показалось, что он не так уж и играет. Хотя, может алкоголь в голову ударил.

Кэт шёпотом напомнила о примирении, видимо, подумав, что я торможу от того, что забыла концовку, но Дэн опередил меня. Он схватил меня, резко притянув к себе, наклонил, отворачивая от ребят, держа рукой под спину, и будто бы целуя.

Сам же едва сдерживался от смеха, дабы не запороть выполнения задания. Хорошо, хоть наших лиц не было видно ни Джеку, ни Кэтти, а то заставили бы ещё переигрывать.

Но близость Дэниела меня немного ввела в ступор. Пусть это и было лишь игра, мне на секунду показалось, что он меня поцелует по-настоящему. На какую-то секунду мне даже захотелось этого. Но стоило ему вернуть меня в вертикальное положение, я отогнала от себя странные пьяные мысли.

Когда мы встали, оба были красные, как помидоры. Понять бы ещё кто от чего. Я – точно от неловкости и своего неожиданного ступора и мимолётного желания, Дэн – либо от того, что удерживал меня на весу и был пьян, либо думал о том же, о чём и я. Его взгляд нервно скользнул по моим губам, но тут же исчез в стороне Джека и Кэтти.

Кажется, у меня с головой проблемы, пора закругляться.

Глава 4

С утра мы позавтракали как обычно, и решили сходить на прогулку. Путь был неблизкий, мы долго шли вдоль железной дороги, не зная, рабочая ли она вообще. Потом по огромному мосту через мелководье, а когда перешли на ту сторону и спустились вниз, то оказались в небольшом кармане русла, благодаря чему воды здесь было по голову, а не как в десяти метрах отсюда – по щиколотку.

Вокруг никого не было, а купаться захотелось невероятно, кристально чистая вода. На пробу она была слегка прохладной, проточная ведь, но где наша не пропадала, организм молодой, а закалка полезна для здоровья!

Мы с Кэт как были в одежде, так и ринулись в воду. Долго плавать в ограниченном пространстве не удалось, и мы обрызгивали парней водой, пока те привыкали к температуре.

– Не ожидала, что вы такие неженки, – пошутила я, подбадривая их быстрее окунуться.

– Ах, неженки? – завёлся Бенсон. – Ну, я тебе сейчас покажу неженку, Флеминг. Держись! – едва успел предупредить он, и сиганул в воду бомбочкой с небольшого выступа, служащего одной из опор для моста над нами.

Брызги разлетались во все стороны, но веселья это лишь добавило. Дэнни тоже не остался в стороне и быстренько окунулся, а потом нырнул, подплывая сзади, намереваясь напугать. Но вода была настолько прозрачной, что даже у самого дна его было прекрасно видно, потому попытка не увенчалась успехом.

Когда он вынырнул, я уже ждала его, сложив руки на груди. Дав ему несколько секунд набрать воздуха, я несильно схватила его за волосы и окунула под воду. Он подсёк меня, перебрасывая через себя в воду.

Кэт взобралась Джеку на плечи и вовсю прыгала с него как с трамплина, потом парни сцепили руки, приглашая нас по очереди прыгать, ведь с выступа не так интересно, а они раскачивались, помогая набрать амплитуду для прыжка. Мы наслаждались этим детским весельем, до посинения.

Обратно брели абсолютно мокрые и счастливые вылазкой. Отобрав у парней их футболки, поскольку наши с Кэт послужили нам купальниками, оставили их в одних шортах, насквозь мокрых. Возвращаться в дом не хотелось, а пока дошли до посёлка, то успели обсохнуть под палящим полуденным солнцем и мы оделись в своё. Решили зайти, в конце концов, в одну из закусочных, что бы сегодня не готовить.

К моему удивлению Кэт не потащила нас в шашлычную – да мясо и мы сами готовим отлично, – а повела в кафе-мороженное с коктейлями и сладостями. Для более сытного обеда мы недостаточно проголодались, а вот для десертного перекуса – в самый раз.

Я не стала изменять себе и выбрала шоколадный коктейль, но с кокосовым сиропом, Кэт взяла себе солёную карамель на пробу. Мальчишки молоком баловаться не стали, предпочитая обычное мороженное ягодных вкусов.

После мы прогулялись по сувенирным лавкам, где купили себе по магнитику в память об общих каникулах. Здесь можно было сделать фото на месте или принести заготовленное и перенести его на магнит, что мы и сделали. У Джека на телефоне был один отличный кадр у реки, где мы все мокрые, немного продрогшие после холодной воды, но с искренними улыбками до ушей.

А вечер встретили в баре «У Фрэнка». Парочка шотов с водкой и сладким синим ликёром и мы были готовы. Кэтрин стало немного дурно, и мы решили, что самое время вернуться домой.

Брести в темноте по бездорожью оказалось не простой задачей, но кое-как с падениями наперевес мы добрались до дома. Да только решили остаться на свежем воздухе во дворе, дабы хоть немного прийти себя. Завалились на траву у бассейна, в котором ещё ни разу не купались и мне в голову, разумеется, пришла гениальная идея его испытать.

Я стянула майку и шорты, оставаясь в нижнем белье, по-моему, стесняться уже было не кого, все свои, а после наших правд и действий – тем более. Опустила ноги в бассейн, а затем погрузила полностью под недоумевающие взгляды друзей. Тёплая вода приятно окутывала тело.

– Ну а что? Мы ни разу не купались в нём, а вода, между прочим, с подогревом, не то, что речная.

Джек не стал отвечать, пока я молча окунулась с головой. А когда вынырнула, то обнаружила спускающегося в воду Дэна. Кэт вскочила, убегая в туалет по понятным причинам, а Бенсон… Он не знал, стоит ли пойти следом за подругой или лучше оставить её одну, потому занял выжидательно-наблюдательную позицию.

Мы с Дэниелом начали брызгаться, хохотать, звать Джека к нам, но он всё же решил проверить состояние Кэт. Спустя пару минут он вышел к нам и сообщил, что уложил нашу бестию в постель и сам тоже идёт спать. Мы с Харпером немного притихли, усаживаясь на бортик.

– Так хорошо я себя не чувствовала уже очень давно, – призналась Дэниелу, глядя на звёздное небо.

– То есть мой сюрприз не такой уж и неудачный? – не удержался он от шпильки в мой адрес.

– Я не люблю сюрпризы, которые могут помешать моим планам, если те имеются. Но твой подарок нам всем… Это нечто большее, чем просто сюрприз. Такие воспоминания как те, что мы здесь натворили, останутся с нами до самой старости. Так что твой сюрприз ни в какое сравнение с теми, что мне не нравились, – объяснила своё отношение к неожиданностям.

– Я рад, что смог отвлечь тебя.

И стоило ему сказать об этом, как я сразу вспомнила, от чего я тут отвлекаюсь. Стало немного грустно, но я старалась не выдавать этого изменения.

– Эй, выше нос, принцесса! Всё будет хорошо. Уж не знаю, что у вас там с Салливаном произошло, и мне жаль, что напомнил об этом, но он точно не стоит того, что бы грустить из-за него в такую чудесную ночь, – улыбнулся Дэн, накрывая мою руку своей. Я слегка сжала его пальцы и вернула улыбку. Он прав.

Мы посидели ещё немного, я уже хотела вставать, что бы пойти спать. Но Дэн вдруг спросил:

– Правда или действие, Адель?

Он застал меня врасплох, потому я засмеялась сначала. Подумав, выбрала правду.

– Когда ты врала последний раз? – спросил Дэн.

– Эмм, даже не знаю. А что?

– Ничего, просто. Тогда я оставлю этот вопрос себе на будущее. Идёт?

– Идёт, – рассмеялась я.

Последние дни в коттедже мы провели весело и, на удивление, трезво. В день отъезда, когда все вещи уже были собраны, мы устроили турнир в бильярд. Понятное дело девочки против мальчиков.

Выиграть честно у ребят мы не смогли, потому пустили в ход все свои женские штучки. То отвлекающие манёвры, пока кто-то из нас втихаря передвигал шары, то помогали закатиться в лунку, лёгким толчком наманикюренного ноготка. Было весело, но каникулы подошли к концу, нам с Кэт предстояло вернуться в Хэвенсайд, а парням в Шатвиль.

На вокзале ребята проводили нас к нашему поезду, мы тепло попрощались, долго обнимались и ждали следующей встречи. Особенно Кэт. Я-то вернусь в сентябре в академию. Наш поезд тронулся, а парни остались на перроне. Их поезд отправлялся через несколько часов.

Дома мы с Кэтти разошлись, она уехала к себе, а меня встретила мама. Моему счастливому виду она была рада едва не больше моего. Впрочем, я не удивлена. Последний месяц я сама на себя была не похожа, скорее на грозовую тучу.

Эта вылазка с ребятами явно пошла мне на пользу, напоминая о том, что не на одном Салливане мир клином сошёлся. По крайней мере, так я думаю сейчас. Но что ждёт меня по возвращении в академию?

– Ты уже решила, когда будешь ехать? – спросил папа за ужином.

– Так торопишься меня поскорее сплавить? – поддела его.

– Ха-ха! Очень смешно, – ничуть не обиделся он, искря сарказмом. – Хочу знать, сколько ещё у нас есть времени до начала твоей учёбы.

– Неделя. Я уеду в ближайшую субботу, что бы воскресенье был днём отдыха после дороги и разбора вещей, а понедельник нормальным первым днём без спешки и стрессов. Билеты уже смотрела, но ещё не купила.

– Лучше сразу купить, потом начнётся суматоха, все ринуться в последний момент, вот увидишь, – добавила мама. А когда мы все разошлись по комнатам после ужина, она зашла ко мне, что бы узнать в порядке ли я.

– А почему нет? – спросила я, не понимая к чему вопрос.

– Ты возвращаешься в академию, где будет человек, сделавший тебе больно. Я переживаю за тебя, доча.

Если бы мама не напомнила об этом, я бы до самого понедельника чувствовала бы себя прекрасно. Наверное. Не знаю.

Но мама напомнила, и сердце снова сжалось в тисках. Не знаю, расскажу ли я ей вообще когда-нибудь о том, что знаю правду. Но почему она мне не расскажет? Зачем скрывает это?

– Знаешь, у меня когда-то тоже был человек, сделавший мне больно. Ещё до папы. Мне хватило смелости уйти от него, и то благодаря Ричи.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Я приехала в столицу на экскурсию со своими одноклассниками…

Сара Чедвик

Мы ходили по паркам, по музеям, были в центре космонавтики, в зале по наблюдению за небесными телами и в других не менее захватывающих местах. Мы присматривали себе разные колледжи, университеты, академии – кому, что интересно было. Нас отводили так же в генетическую лабораторию, откуда и появилась моя любовь к медицине.

Вернувшись в гимназию, я сделала упор на химию, биологию и сопутствующие предметы. Выбрала углублённые факультативы по необходимым мне наукам. А когда поступила, моему счастья не было предела.

Я довольно быстро обросла друзьями, своей компанией по интересам и кучей несерьёзных поклонников. Но один особенно выделялся. Он был неординарным парнем. Он долго ухаживал за мной, дарил цветы, делал много комплиментов, но держался немного в стороне от моих друзей. Он был очень хорошим, и я не смогла устоять.

Он пригласил меня на свидание в парк аттракционов, мы катались на колесе обозрения, я едва смогла уломать его пойти на крутящийся молот, после чего почти сразу пожалела, потому что храбрости у него поубавилось.

– Что-то я не очень хорошо себя чувствую, – сказал Эдвард.

Мы решили отдохнуть от шума в близлежащем парке. Мы сели на лавочку, в ларьке неподалёку он купил нам мороженое и мы просто сидели и болтали ни о чём. Когда стало уже прохладно, он галантно обернул меня в свой пиджак и проводил в общежитие.

Он не торопил меня и это подкупало. Я никогда не была ханжой, и когда была на первом курсе, уже имела кое-какой опыт, но мне было приятно растягивать этот конфетно-букетный период, подогревая наше желание.

– Я приятно провёл время, – он наклонился, касаясь губами кончиков моих пальцев. Я поцеловала его на прощание и упорхнула в общежитие.

Эдвард Салливан был очень галантным кавалером, но немного скрытным. Я почти ничего о нём не знала, кроме того, что он учится в частной академии и, что я нравлюсь ему. Его интересовала наука, но не какая-то конкретная, а всего понемногу.

Он занимался бизнесом, изучал психологию, маркетинг, международные отношения. Он был необычайно умным молодым человеком, чем приковывал к себе внимание не только девушек, но и парней своего возраста и даже мужчин постарше. Его уважали за то, как он умеет себя преподнести.

Он был гордым, остроумным и точно знал, чего он хочет. И шёл к своим целям вопреки всему. И одной из его целей стала я. Не сказать, что я была против, но и торопиться не хотела. Он привлекал к себе внимание не только из-за того, каким он был, но и из-за своей фамилии.

Как я узнала намного позже, он был сыном бизнесмена, не последнего человека в стране. Я никогда не знала, его родителей лично, но слухи ходили разные. От того, что его отец глава местной мафии до того, что он сбежавший иностранец, решивший начать новую жизнь. Никогда не узнаю, что из этого правда, да и мне было всё равно.

Деньги и слава никогда не привлекали меня, скорее наоборот. Я не жаждала быть в центре внимания и не хотела, что бы обо мне ходили сплетни как в университете, так и в городе вообще. Потому я очень долго скрывала наши свидания и не позволяла ему проявлять чувств на публике.

Чуть позднее, один из профессоров в моём университете уволился. То ли по состоянию здоровья, то ли из-за семьи, не имело значения. И группу студентов, которую он курировал, временно присоединили к нам. У них было совершенно не похожее на наше направление, но только наш куратор взял на себя эту ответственность.

Когда эту новость объявили на квартальном собрании, группа присоединилась к нам в аудитории, а ко мне подсел симпатичный молодой человек. Кристофер. Он был очень обаятельным, улыбчивым, но немного нелюдимым. Мне было странно, что он выбрал профессию, с непосредственным контактом с людьми.

Однако чуть позже выяснилось, что Крис только на первый взгляд нелюдим, ведь когда мы сдружились с ребятами с их потока, каждую недели закатывали в общаге смешанные вечеринки.

– У тебя есть парень? – однажды спросил Крис.

– Есть кое-кто, кто мне нравится, – уклончиво ответила я. Мне нравился Крис, но я была влюблена в Эдварда. И поскольку была молода, то не собиралась разбрасываться вариантами.

– И кто он? – он навис надо мной, прислоняя руку к стене у моей головы, наклонился так близко ко мне, что наши носы почти соприкасались. Я нервно вздохнула, но Крис расцени этот вздох как приглашение и поцеловал меня, чего я совершенно не ожидала.

Кристофер Ричардсон был нагловатым, весёлым, обаятельным парнем, который не думал завтрашнем дне. Он жил настоящим и наслаждался каждой секундой, потому не подумал о том, что я дам ему пощёчину, как только он оторвётся от меня.

Его глаза округлились, но на лице заиграла самодовольная улыбка. Я сбежала с вечеринки, не подозревая о том, что на неё пришёл и Эдвард, и видел всё, что произошло.

На следующий день, когда я пришла в универ все вокруг шептались, искоса поглядывая на меня. Я чувствовала себя максимально неуютно, будто меня раздели догола и пришпилили к стеклу под большим микроскопом.

Оказалось, вчерашний инцидент оброс свидетелями и слухами. Кто-то называл меня шлюхой, кто-то жалел, а кто-то просто развешивал уши, ловя очередную версию событий.

Заходя в аудиторию, я не знала, куда мне деться, так горели лицо и уши. Я смотрела только в пол, стараясь не встречаться глазами с другими студентами. Я заняла своё обычное место, а возле меня плюхнулся Кристофер Ричардсон.

– Как дела? – небрежно спросил он, закладывая руки за голову, и вытянул ноги под столом.

– Ты с ума сошёл? – спросила я шёпотом. – Как могут быть мои дела, если весь университет шепчется том, что вчера случилось. Ты не должен был меня целовать.

– Это ты не должна была меня бить. Если бы мы просто целовались, никто бы и внимания не обратил, Сара.

– Я не намерена терпеть то, что мне не нравится.

– Не нравится? Разве? По-моему тебе очень даже понравилось, – он расплылся в улыбке. Я не знала, как возразить, ведь он был прав.

Его поцелуй был наглым, настойчивым, таким возбуждающим, что только потому я его и ударила, боясь, что зайду дальше, чем собираюсь. И мне хочется ещё, стоит взглянуть на его губы и обворожительную улыбку. Однако, признаваться ему в этом я не стану. Не хватало ещё пошлых шуточек с его стороны.

После пар меня у выхода из здания поджидал Эдвард. Он отлично умел собирать информацию, и я не была удивлена, когда он задал прямой вопрос, хочу ли я с ним расстаться. Но я не хотела, о чём и поспешила сообщить. Он кивнул, принимая это во внимание, а потом потянул меня за руку, прочь от здания.

– У меня для тебя сюрприз, – он открыл передо мной дверцу своей машины и подал руку, что бы я села.

Мы приехали в какой-то очень крутой ресторан, к чему я была совершенно не готова. На мне были хлопковые бежевые штаны, лёгкий сиреневый свитер крупной вязи и волосы, собранные в небрежный пучок. Я даже не была накрашена. Всё, чего мне хотелось, это уехать домой. Но Эдвард пообещал, что мне не о чем переживать и повёл внутрь.

Мы оказались в огромном пустом зале, где нас встречали трое официантов, шеф-повар, администратор и ещё какие-то люди, которых я не успела классифицировать. Администратор проводил нас к центру зала и усади за красиво сервированный стол.

Эдвард сделал заказ, взял меня за руку и сообщил, что у него самые что ни на есть серьёзные намерения относительно меня. Он достал небольшую бархатную коробочку и подарил мне пару замечательных серёжек с бриллиантами.

– Я не могу это принять, Эдвард, – я рассматривала украшение с нескрываемым восторгом, но стоило мне представить, во сколько они ему обошлись, в голове начинало зудеть. Я не содержанка какая-то, мне не нужны драгоценности.

Но он был непреклонен.

– Это подарок, Сара. Если ты примешь их, я буду считать, что мы официально пара, и это больше не будет тайной. Не стану скрывать, мне очень не нравятся те слухи, что ходят о тебе, я знаю о вчерашнем поцелуе, поэтому и пошёл на этот шаг. Если ты их не примешь, я буду считать это отказом, и мы просто разойдёмся. Если примешь – ты моя, и об этом будет знать каждая собака, включая тех парней, что захотят поцеловать тебя.

Его прямота, спокойствие, рассудительность восхищали меня. Всё в нём кричало, что с этим мужчиной никакое будущее не будет страшным или непредсказуемым. С ним будет надёжно, как за каменной стеной, как за скалой, как в чёртовом замке Дракулы.

И это то, чего я хотела от жизни. Разойтись всегда успеется, потому я приняла подарок и поцеловала его в благодарность. Не став терять время, примерила их и так и осталась с бриллиантами в ушах.

Тем же вечером, встретившись с Крисом в компании общих друзей, я поставила его перед фактом – у меня есть парень, и теперь я неприкосновенна для него. Ну и для других тоже.

– Значит, будем дружить, – радостно ответил тот.

Меня смутила такая его реакция, но я не стала заморачиваться. Чего можно ожидать от парня, который живёт одним днём? Одной юбкой больше, одной меньше, какая разница, верно?

Я натянула улыбку и стукнула его в ладонь, давая пять, когда он поднял для этого руку.

Глава 5

Эдриан Салливан

После того дня, я не мог смотреть на отца. Не мог поверить, что он не сказал, но его поведение стало для меня понятным. Он не хотел затащить молодую девчонку в постель, он хотел просто сблизиться с ней.

Но почему не сказал сразу? Хотя бы мне? Я бы сумел сохранить этой в тайне, если бы пришлось, но тогда я хотя бы не влюбился в неё. Мы бы не натворили глупостей.

Да что уж сейчас говорить об этом? Слишком поздно. Но как ни странно, я не жалею о том, что у нас было. Ещё ни к кому подобных чувств я не испытывал. Одно лишь это, стоило того, что бы встретиться и полюбить её.

– Гргрграа! – злюсь я и бросаю бутылкой Джека Дэниелса в стену. Осколки разлетаются по всему кабинету, и я плетусь за шваброй, что бы прибраться.

Чёрт! Почти три месяца прошло, а я всё ещё не могу отпустить.

Звонит телефон, и я оставляю попытки подмести мокрый пол, усеянный стеклом. Роб предлагает встретиться, голос Марка слышно на заднем плане. Я не хочу никуда ехать, потому ребята решают приехать ко мне. Никого не хочу сейчас видеть, но они как танк.

Я вроде и понимаю, что они переживают за меня, но мне от этого легче не становится. Эти жалкие взгляды, безмолвная поддержка – они ничего не дают. Мне становится только хуже, когда они своим присутствием напоминают мне о ней. Как же руки чешутся, что-нибудь сломать или с кем-то подраться!

Вскоре раздаётся звонок, и я впускаю друзей в дом. От меня несёт алкоголем, Бёрк хмурится, даже улыбка весельчака Марка сползает с лица.

– Я не пил, бутылка разбилась, – Роберт бросает взгляд на мои руки, но, не обнаружив там ни ссадин, ни чего другого, молча проходит внутрь мимо меня.

Они усаживаются на кресла у камина и не произносят ни слова. Завалившись на диван, я закрываю глаза. Ну и чем мне поможет их присутствие здесь? Чёртовы надзиратели.

Видимо последнее, я произношу вслух, потому что Марк демонстративно прокашливается и предлагает развлечься в каком-нибудь клубе. Но у меня нет желания, потому я отказываюсь.

– Да тебя бы и не пустили, запашок тот ещё. Ты когда последний раз мылся?

– Тебя волнует не Мэдисон в душе, а я? – подкалываю друга, но он лишь ухмыляется, не обидевшись.

– Давай, сходи и смой с себя этот запах. Ты воняешь, – бросает Марк, и я поднимаюсь с дивана.

Всё же он прав, если я забью на себя, это ничего не изменит и уж точно делу не поможет. К тому же я давно собирался поговорить с ним на одну тему. И будет лучше, если он не будет отвлекаться на моё состояние, а сосредоточится на деле.

Выйдя из душа, не становится легче. Но осколки под ногами не дают забыть о порыве ярости полчаса назад. Я спускаюсь к парням и замечаю, что Марк уже вовсю хозяйничает за баром, а Роб сидит там же, где и до этого – в кресле у камина. Разве что теперь в его руках телефон и напряжённое выражение лица.

– Что случилось? – спрашиваю у него.

– Ничего, порядок, – бросает он и встаёт. – Мне пора по делам. Не напивайтесь до беспамятства, – он предупреждающе смотрит на Марка и переводит строгий взгляд на меня. Я лишь киваю, едва сдерживаясь, чтобы не отдать честь, такой он серьёзный, и Бёрк уходит.

Когда Марк подвигает ко мне стакан для виски с прозрачной жидкостью внутри и льдом, я не раздумывая опрокидываю всё в себя и только потом отмечаю кислый вкус напитка.

– Что это, черт тебя дери? – я морщусь, давая понять, что шутка мне не зашла.

– От похмелья, – говорит он. – На всякий случай.

Он пожимает плечами, но я не злюсь. Пофиг.

– Мне нужно одолжение, – наконец, говорю я. – Я не так давно нашёл сейф, в кабинете отца, когда он снова улетел. Но не могу его открыть, не знаю код. Есть среди твоих знакомых кто-то, кто может помочь?

– Не за бесплатно? Разумеется, – улыбается он и наливает себе виски. Я смотрю на тёмно-золотистый напиток и глотаю слюну.

Нет, не буду. Лучше трезвая голова.

– Как быстро он сможет приехать и открыть его?

– Ну, чувак, я не знаю. Сперва мне нужно связаться с ним, узнать, свободен ли. Как долго твой отец ещё будет в отъезде? – Марк становится более серьёзным.

– Неделю.

– Хорошо. Завтра дам тебе ответ. А пока… как на счёт немного расслабиться? Нейтан Колфилд закатывает вечеринку у себя дома, в честь окончания лета и бла-бла-бла. Будет много девчон�