Сталь и Пламя – 3. По следам перворждённых

© Илья Гутман, 2025

ISBN 978-5-0062-9069-3 (т. 3)

ISBN 978-5-0062-9311-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Илья Гутман

Сталь и Пламя

Том третий

По следам Перворождённых

Благодарю Алексея из Краснодара и Андрея из Москвы за помощь в написании книги.

Пролог 1

В Диаманте вновь воцарился порядок. Вуаль Хаоса, ещё недавно окутывавшая город густым заклятьем безумия, рассеялась, как испарина над горячей землёй. Маги-анархисты были обезврежены, наиболее фанатичные монархисты – отданы под суд. Уличные банды, расплодившиеся в хаосе восстания, либо перебиты, либо разогнаны. По улицам снова ходили мастера и строители: латали мостовые, восстанавливали фасады, зачищали следы боёв. Даже тот самый провал в мостовой, что вёл в подземную языческую гробницу, был наконец заделан. Хотя, надо признать, с ленцой – сам проход оставили в неприкосновенности, будто надеясь, что если его не трогать, он исчезнет сам собой.

Экзорцисты сюда не спешили. Да и зачем? Говорили ведь – паладины уже были там. Провели зачистку. Неужели после неё могла уцелеть хоть крупица скверны?..

В узком замурованном тоннеле царила непроглядная темень. Воздух был тяжёлым, сырость впиталась в камни, из щелей веяло сыроватым сквозняком. Стояла тишина – глубокая, вязкая, как будто сама смерть затаилась в этом чреве города. Но если бы в проход спустился паладин, обладающий внутренним зрением, он бы сразу заметил нечто чуждое – багровый отсвет в энергетическом спектре: клочок Вуали, пульсирующий Хаосом.

Если бы это зрение пронзало камень, паладин увидел бы нечто ещё более зловещее: маленький, едва различимый сгусток тьмы, притаившийся в самом сердце завала. Он колыхался, как дым над чёрным пламенем. Безмолвный, бесформенный. И живой.

Знающие паладины и маги узнают в нём Гонца – посланца Хаоса. Такие тени рождаются из душ погибших шеддитов – тех, кто при жизни стремился служить разрушению, демонам или просто более могущественным из себе подобных. Хаос исполнял их мечту, как и всегда – извращённо: лишал воли, разума и чувств, превращая в молчаливых рабов, слепых и равнодушных.

Редко, но и живые адепты Хаоса – одержимые, стремящиеся подчинить себе силу разрушения – могли оставить после смерти такие тени. Но их существование было мимолётным: демоны не терпели непокорных, и без подпитки такие создания быстро рассыпались.

Но эта тень жила. Не просто жила – крепла. Сама гробница, насыщенная древним мраком, подпитывала её. Она медленно пожирала остатки силы, что витала в осквернённом склепе. За два дня она полностью впитала энергию, оставшуюся на останках демонических созданий, затем – извлекла жалкие искры из костей погибших жрецов.

Теперь Гонец подбирался к более могущественной добыче – к телу трейковского аватара. Несколько раз он пытался проникнуть в него, но свет Абсолюта был для него недосягаем, как солнце для мотылька. Тогда тень издала беззвучный вздох, метнулась сквозь камни, проскользнула сквозь завал – и вынырнула уже на улице, под прохладным ветром.

Ночь над Диамантом была тиха. А тень, неуловимая и безликая, вспорхнула в воздух, оторвалась от земли – и, набирая скорость, устремилась на северо-восток, в сторону Стейнгарда.

Пролог 2

– Владыка, похоже, ваш план сработал, – проговорил Альвин, полковник масхонской армии, обращаясь к своему спутнику – фигуре в багровом, чужеродном доспехе, отливающем зловещим блеском в дрожащем свете факела.

Баал Шамдан – шеддит, но не такой, как прочие. Его доспехи были выкованы не из обычного демониума, а из редкого, почти мифического сплава, чей багряный отлив напоминал засохшую кровь на клинке. Шлем, венчавший его голову, был вылит в форме черепа, навеки застывшего в оскале. Забрало, как и полагалось, опущено – не из уважения к кодексу, а скорее, чтобы избежать лишних разговоров среди своих. Впрочем, Шамдан давно презирал кодексы. Просто пока ещё не пришло время бросить им вызов открыто.

– Конечно, – отозвался он, голос его звучал гулко в каменном коридоре, – я всё предусмотрел. Этот тоннель не заметят ни маги, ни паладины, даже если будут рыть землю в метре от нас. Я пропитал стены веществом, созданным на основе минерала из гор Айсенвайра – когда-то его добывали только в Гиперборее. Но теперь он у нас. В Масхоне.

– И всё ради того, чтобы переправить диверсантов в Ариаду? – уточнил Альвин.

– Ради этого и многого другого. Там, в Ариаде, они создадут культ Хаоса, заразят умы, подготовят почву для распада. А когда начнётся война – а она начнётся, – мы используем этот путь, чтобы ударить в самое сердце врага.

Полковник кивнул, но в его взгляде мелькнуло беспокойство.

– Только… Вчера ночью часовые слышали удары. На поверхности.

– Камнепад. Не пугайся, – отмахнулся Шамдан, но вдруг осёкся. Его голова резко дёрнулась в сторону ответвления тоннеля. Он замер.

– Что?

– Беги, Альвин! – в голосе шеддита зазвенело напряжение. – Нас засекли. Паладин. Сильный. Очень сильный. Поднимай тревогу!

Шамдан развернулся и с поразительной лёгкостью, несмотря на тяжёлую броню, побежал вперёд, доставая с плеча глефу – массивное оружие с двумя лезвиями, выточенными из Небесной Стали.

***

Паладин Эллинор шагал по подземному ходу, чувствуя, как напряжённая тишина сжимает грудь. Ветерок, едва заметный, доносил отголоски зла. Он уже знал – кто бы ни прятался в этой тени, это не просто враг. Это кто-то особенный.

Проход расширился – тоннель вышел в древнее русло подземной реки. И именно здесь, на гладком камне, встретились два противника.

– Баал Шамдан, владыка шеддитов, – представился шеддит, поднимая забрало и отдавая честь глефой, которая вспыхнула алым пламенем Преисподней.

– Эллинор, архимагистр Ордена Стали и Пламени, – отозвался паладин, извлекая меч, загоревшийся синим светом Абсолюта. Шамдан заметил второй меч, что остался в ножнах.

Клинки сошлись, высекли искры. Энергии – Хаоса и Абсолюта – столкнулись, и земля задрожала под их ногами.

– Как вы нашли тоннель? – бросил Шамдан между ударами.

– Простукиванием. Старый гномий способ, – отрезал Эллинор. – Маскировка не помогает.

– Об этом я не подумал, – усмехнулся шеддит, ловко парируя. – Надо признать: в горном деле гномы – мастера. Хоть и мерзкие.

– Забавно слышать это от служителя Хаоса, ненавидящего всех нелюдей, – парировал Эллинор, вкладывая в каждый удар Силу.

– Я ненавижу Баала Хаммона не меньше вашего, – огрызнулся Шамдан, но не успел развить мысль – Эллинор с силой ударил, целясь в сердце.

Глефа успела встать на пути. Взрыв энергии отбросил обоих в стороны. Своды тоннеля застонали, но выдержали.

Шамдан первым поднялся и метнул молнию Хаоса. Эллинор, теряя равновесие, уронил меч, но мгновенно выхватил второй – клинок странного фиолетового металла. Слова заклятия – и клинок покрылся инеем.

Молния ударила в него… и отразилась.

Поток Хаоса рикошетом ударил обратно в шеддита. Шамдан едва успел отклонить удар – энергия ударила в опорную балку.

Грохот. Обвал. Камни обрушились между врагами.

– Мы ещё встретимся, Эллинор! – прокричал голос из-за завала.

– Жду с нетерпением, – ответил паладин, туша меч и пряча оба клинка.

Уже повернувшись к выходу, Эллинор заметил на полу слабый отблеск. Он присел, извлёк из грязи медальон – золотой диск с выгравированными весами. На одной чаше – книги, на другой – алхимическая реторта.

– Интересно, откуда это у шеддита? – прошептал он. – Или… это не его?

Медальон исчез в складке плаща. Эллинор ушёл, не оборачиваясь.

А далеко позади, в заваленном туннеле, Баал Шамдан яростно рыл камни, не замечая, что шея под его шлемом уже покрылась чёрной трещиной от отражённой молнии…

Глава 1. Подготовка экспедиции

Почти вся Ариада погрузилась в ночную тьму, но в городе Октавия солнце уже час как царило над крышами. В мастерской на последнем этаже гильдии изобретателей, подставляя лицо утреннему свету, сидел Леонард ди Октавия Турарий – или, как звали его все, кто хоть раз слышал о техномагии, – Леон Турарий. Он чертил схемы, непрерывно возвращаясь к столу, на котором пылилась заготовка зачарованного двигателя. Его пальцы ловко прикручивали новую деталь, одновременно удерживая в голове десятки формул.

Запах машинного масла плотно въелся в его рабочий комбинезон, как и копоть на защитных очках, потемневших от тысяч искр. Та же копоть покрывала и титанопластмассовую нагрудную пластину – наследие давнего опыта в полевых испытаниях. Ветер, проникавший сквозь распахнутое окно, трепал его длинные, взъерошенные, как гнездо, седые волосы. Леон не замечал ни времени, ни ветра: только чертёж, только замысел.

– Сперва доработаю модель геликоптера… – бормотал он, водя пером. – Да, задача посложнее, чем с продвинутыми големами, но оно того стоит…

Леон с недавних пор увлёкся проектами летающих машин – тех, что могли бы заменить боевых тани́нов. А до того работал над речевыми големами: самообучающимися, лингвистически одарёнными, почти неотличимыми от человека. Сейчас, однако, все мысли были заняты полётами: текущая модель геликоптера страдала малой дальностью и слабой устойчивостью в воздухе. Но сегодня он намеревался это исправить.

Он только собрался вновь углубиться в расчёты, когда кристалл мадаббара на его столе вспыхнул мягким светом. Леон протянул руку, прикоснулся – и в сиянии сферы возник образ паладина.

– Приветствую, Леон! – произнёс Маркус Антоний.

– Господин Антоний, взаимно! – отозвался Леон, оживившись.

– Поговорим по делу, – голос паладина стал серьёзным. – К нам прибыли представители ордена из Гипербореи. Они утверждают, что надвигается новая Всемирная Война. Нам понадобятся ваши изобретения.

– Всемирная? – переспросил Леон, насмешливо приподняв брови. – Неужели вы всерьёз полагаете, что масхонская авантюра в Гиперборее обернётся войной против всего мира?

– Не недооценивайте Хаос, Леон. Масхонцы изощрённы. И весьма коварны.

Изобретатель отложил перо, сощурился:

– В таком случае я вылетаю в Ривергард немедленно. Заодно протестирую геликоптер.

– Не спешите, – остановил его Маркус. – Гиперборейцы уже здесь, в Телисии. К тому же… есть нечто, что, полагаю, вас заинтересует.

***

Тем временем Ларратос Мельд, с рассветом покинувший зал медитаций, шагал по тихим коридорам Ордена. Он направлялся в архив – тот самый, куда ещё вчера доступ ему был закрыт. Но теперь, с получением статуса адепта, двери знаний распахнулись.

Экспедиция в гору Нурия требовала подготовки. Совет ордена заседал почти непрерывно, решая, кого из паладинов послать на задание. Ларратоса утвердили сразу – только он видел сон о Нурии. Элиддина, его наставника, включили в отряд, как и Маркуса Антония, возглавившего экспедицию. К удивлению совета, в группу вошла и Зарина – хотя к ней всё ещё оставались вопросы. Зато кандидатура Апиона вызвала единодушное одобрение: ловкость бывшего вора пригодится при взломе древних механизмов.

Совет завершился к утру. Ларратосу, вместо сна, вновь пришлось медитировать – но он уже знал, что паладин способен долго обходиться без еды, воды и отдыха, погружаясь в поток Абсолюта.

С первыми лучами солнца начались приготовления. Маркус отправил в город гонца – искать учёных, способных расшифровать надписи в пещере. Ларри же выбрал путь иной: в библиотеку. Он знал, что ответы на самые важные вопросы часто скрыты не в оружии, а в строках.

На дубовой двери, ведущей в библиотеку, золотыми буквами на мизрахийском языке сиял девиз ордена:

Leit ihpat – yesh hababa

Leit lifsekel – yesh Eliyon

Leit garal – yesh bahira

Leit amina – yesh sekel

Leit ra’a – yesh yedi’a

Yedi’a – hia kahat1.

Внутри было тихо. Общедоступные книги Ларратос давно прочёл. Его манил дальний зал, где находилась фиолетовая дверь с символом треугольника и всевидящим глазом. Он уже протянул руку к ручке, как вдруг:

– Кто ты, жаждущий пройти? – раздался глухой металлический голос.

Ларри вздрогнул. Такого он не ожидал.

– Мельд. Ларратос Мельд, – ответил он, ощутив лёгкую дрожь.

– Тебя нет в моём списке, – прозвучало в ответ. – Вход разрешён лишь паладинам ранга адепта и выше. Предъявите амулет.

Глаз на двери вспыхнул, засиял. Ларратос приложил амулет – тигр на его поверхности вспыхнул золотым огнём.

– Статус подтверждён, – объявил голос. – Ларратос Мельд, внесён в список. Повторной идентификации не требуется.

Дверь тихо скользнула в сторону. Впереди был зал запретного знания – и, возможно, ключ к тайнам Перворождённых.

Дверь архива медленно отворилась, и Ларратос шагнул внутрь, чувствуя, как с него спадает напряжение. Посетить этот зал ему советовал Элиддин – его бывший наставник, а ныне равный собеседник.

– Настав… – Ларри запнулся, – Элиддин, а что можно найти в закрытом зале? Что-то, чего нет в открытых секциях?

– Многое, – мягко ответил паладин. – Истинные версии пророчеств. Рукописи, слишком древние и опасные для юных умов. Тексты, что могли бы развратить тех, кто ещё не обрел опору в себе. Потому сюда не пускают таламидов. Даже восемнадцатилетним, которым уже позволено сражаться, доверяют не всё.

– То есть… даже взрослые ученики не допускаются?

– Статус адепта, Ларри. Вот условие. Его редко получают до двадцати двух. И только с ним ты вправе читать… книги серых паладинов.

– Серых? – Ларратос удивился. – Разве такие существуют? Это что-то вроде нейтралов? Как Зарина?

– Отчасти. Серыми называют тех, кто носит мечи из небесной стали, но не принадлежит ни нашему ордену, ни шеддитам. Еретики, свободные от клятв, но не от памяти.

– Но ведь… наш орден свободен от предрассудков, – Ларри запнулся, – мы служим Абсолютному Закону, а не догмам.

– Верно. Но даже в ордене есть слепые пятна. Например, запрет для женщин и нелюдей быть паладинами. Молчаливый, негласный – но всё же запрет. Я не поддерживаю его. А некоторые выразили несогласие открыто. Их изгнали. Они и стали серыми.

– То есть, кого-то сослали. А кто-то ушёл сам?

– Именно. Бывают и такие, что сбиваются с пути. Баал Хаддад, например, был серым паладином прежде, чем стал владыкой шеддитов.

– Значит, серый путь – не всегда во Тьму.

– Он не ведёт ни к Свету, ни во Тьму. Часть серых паладинов независимо странствует по свету – а некоторые начинают вести образ жизни обычных людей, при этом используя Абсолют в личных целях.

Ларратос молча кивнул и двинулся вдоль стеллажей. Его взгляд упал на старинную книгу с тяжёлым переплётом. Надпись на обложке гласила: «Абдель Рахман. Правда и ложь о сущности Хаоса».

– Уже нашёл, с чего начать? – послышался голос Элиддина – он только что вошёл, встряхивая капюшон.

– Думаю, да. Это, похоже, важный текст. Вы знаете его?

Элиддин нахмурился.

– К несчастью. Книга – опасная. Маркус говорил, что именно она стала причиной изгнания Абделя. Я удивлён, что её до сих пор не уничтожили.

– Но я уже адепт, – спокойно возразил Ларратос. – Думаете, одно лишь слово способно отравить моё мышление?

– Читай. Но с умом. Там не просто слова. Там идеи.

Ларратос раскрыл книгу. Вступление гласило:

«Некоторые дилетанты, даже из ордена Стали и Пламени, отождествляют Хаос со злом, что есть в корне неправильно. Хаос есть отсутствие порядка как такового, Хаос нередко несёт разрушение, но он сам по себе злом не является. У хаотических созданий красная аура, а у приспешников зла – чёрная. Конечно, темные владыки шеддитов обладают смешанной красно-чёрной аурой, но ни в коем случае нельзя ставить знак равенства между Хаосом и злом.

Хаос не есть зло. И Хаос ни в коей мере не изменяет принявшего его человека – в плане ориентации на добро и зло. Тёмный лорд Баал Хаммон изначально был ксенофобом – даже будучи формально паладином. Хаммон был злым до принятия Хаоса. Хаос – понятие, лежащее по ту сторону добра и зла. Человек, принявший его, освобождает свою истинную личность от груза культурных установок.

Если человек был злым, он станет истинно злым. А нравственный человек, даже приняв Хаос, останется нравственным. Хаос – лишь средство, а не цель. В одном паладины и шеддиты сходятся: они отрицают воспитание как главный формирующий личность фактор: паладины утверждают, что лишь в зрелом возрасте можно осознать нравственность, шеддиты – что хаос и есть свобода. И в этом отношении правы и те и другие.

Диктатура Масхон не есть страна чистого Хаоса. Скорее это – страна чистого зла. Несмотря на то, что она приняла имя Хаоса, она – его полная противоположность, ибо никто не знал более организованного режима, чем режим Масхона. Шеддиты действительно черпают свои силы в Хаосе – но они направляют эти силы на дело строгого порядка.

Принадлежность к добру или злу сидит в каждом человеке – причём она не предопределена, зависит не от склонности, а от самого человека. И никак не от принадлежности к светлому или тёмному ордену.

Хаос – естественное состояние человека. Истинный Хаос есть свобода, не подразумевающая опасного поведения. Выбор человека ограничен логикой, в нем заложенном. Когда ребенку говорят ни в коем случае не делать что-то, он наоборот это сделает, и зачастую именно потому, что ему запретили. Ему указали на выбор – на то, что этот поступок возможен, и соблазнили его этим вариантом.

Хаос – это высшее благо: освобождение от запретов и оков, благо к которому все должны стремиться. Высшее благо потому, что свободный человек спокоен, его не беспокоят мысли о том, что есть какие-то правила. Человек Истинного Хаоса безгрешен. Тут очень существенен такой момент как понятие греха – человек, который никогда не воровал и не слышал, что это такое, никогда не начнет воровать – то есть он просто не будет понимать как это вообще возможно. То же самое и с убийствами. Как это вообще убить человека? Это же человек, такой же, как и ты».

Ларратос поднял взгляд.

– Интересная мысль, – пробормотал он. – Не соглашусь со всем… но есть зерно истины. Особенно о том, что принадлежность к свету или тьме – не определяет, кто ты есть.

Элиддин смотрел на него пристально.

– Тебе кажется, что автор оправдывает Хаос?

– Нет. Он говорит, что Хаос – инструмент. А зло – это то, что в человеке изначально. Хаос лишь снимает покров.

– Осторожно, Ларри. Это философия опасных людей.

– А разве Канис Тайверский не был нетерпимым ещё до того, как стал шеддитом?

– Вы правы, Ларратос, – голос Эллинора вновь возник из-за книжных полок, как и в тот раз, когда он появился беззвучно, словно тень, опалённая светом. – Я давно пришёл к мысли, что шеддиты и паладины – не враги, а отражения. Они как два полюса одного магнита: равны по мощи, но противоположны по знаку. Беда лишь в том, что фанатизм разъедает и тех, и других. Хаммон, Харизи… – он пожал плечами. – Эти имена давно стали символами крайности.

Он говорил спокойно, как человек, вкусивший и Свет, и Тьму, но не покорившийся ни одной из них.

– Абсолютное добро, насаждаемое силой, – продолжал Эллинор, – превращается в насилие. И вот уже паладин сжигает еретика во имя милосердия, а шеддит порабощает народы во имя свободы.

– Но разве не меняется орден? – спросил Ларратос.

– Меняется. Медленно, с болью, но меняется. Среди нас появляются те, кто видит шире. Кто, подобно тебе, Ларри, задаёт вопросы.

***

Позже, листая старинные фолианты, Ларратос наткнулся на труд Омара Ханифа – паладина-философа, изгнанного за ересь. Речь шла о пророчестве, связанном с Шаддаем.

«Избранник баланса, дитя Вестланда, – писал Ханиф, – он – Утренняя Звезда, Areas Astior. Его приход нарушит равновесие, чтобы обрести его вновь. Если он примет Свет – волны Хаоса отступят. Если же Шаддай падёт во Тьму – мир Эрты погрузится в вечную ночь. Он есть Искра, вольная, не подчинённая ни Закону, ни Безумию. Он есть мера всех вещей…»

Слова отдались в сознании Ларратоса – тяжело, как удары колокола в храме Семи.

***

Во сне он снова увидел Абделя Хариба – не шеддита, не диктатора, но человека, всё ещё не утратившего верность Абсолюту. Рядом с ним шёл Саид, в сумраке подземной галереи. Позади, будто тень от несбывшегося будущего, двигалось существо, отдалённо напоминающее голема – но слишком изящное, почти эльфийское. Мускулы у него были очерчены, как у живого, а голос звенел металлом, проговаривая фразы на неведомом языке.

– Абдель, – тихо спросил Саид, – ты уверен, что кристалл здесь?

– Уверен, – ответил тот. – Я его чувствую. Как чувствовал в Масхоне. И чувствую другой – в Мизрахе. Но их больше. Перворождённые не ограничились тройкой. Мы найдём все.

И вдруг: свет. Не просто свет – сияние, способное заменить солнце. Радужный, но с преобладанием фиолетового и зелёного, кристалл озарил зал, пробудив насекомообразных существ, что караулили древний артефакт.

Они встрепенулись, словно почувствовали чужаков. Клешни поднялись, глаза вспыхнули жёлтым.

– Лежать! – сказал Абдель, спокойно подняв ладонь.

Твари затихли. И – по его команде – опустились на камень. Их глаза угасли.

– Спать, – шепнул он. – Ещё не время.

***

– Ларри! Проснись! Экспедиция почти готова!

Ларратос открыл глаза. Над ним склонялся Элиддин, озабоченный и бодрый, как всегда.

– Сон… снова Абдель. Он говорил о кристаллах. О древней магии. О Перворождённых. Почему эльфы ушли так далеко вперёд?

– Потому мы и идём на север, – ответил наставник. – Чтобы узнать.

Они покинули библиотеку. У дверей их ждал высокий шатен в дорожном плаще с меховым воротником и инженерной сумкой через плечо.

– Господа паладины? – осведомился он. – Я – Леонард ди Октавия Турарий. Изобретатель геликоптера и автоматических големов. Зовите меня просто Леон.

– Наслышан, – кивнул Элиддин. – Ваши чертежи попали в Гиперборею. Некоторые из них легли в основу наших артефактных войск.

– А вы, юноша, – обратился Леон к Ларратосу, – интересуетесь техникой?

– Чем отличаются големы от гомункулусов?

– Гомункулус – человек, выращенный в реторте. Он обладает разумом, пусть и примитивным. А голем – лишь магическая программа в теле из глины, металла или дерева. Души нет у обоих. Но гомункулус ближе к нам. И потому опаснее.

– Ясно, – кивнул Ларратос.

– К слову о технике… – добавил Леон. – Ваш корабль. «Ужас Абсолюта». Он работает на магическом винте, верно?

– Именно, – подал голос подошедший Маркус Антоний. – Леон, ты его увидишь. А пока – собираемся. Пора в путь.

– В путь? Сейчас?

– Четвёртый день сборов, Ларратос. До Нурии – полдня. Мы теряем время.

– А можно взять геликоптер? – с надеждой спросил Ларри.

– Ну, я был бы не против, паладин, – хмыкнул Леон, поигрывая медным браслетом на запястье, – но после осмотра вашего корабля мне бы хотелось наведаться в Ривергард. Побеседовать с военным начальством… Поднять вопрос о массовом производстве геликоптеров.

– Жаль, – вздохнул Ларри. – А мы-то надеялись, что вы присоединитесь к нам в разведке пещеры. Там, между прочим, полно забытых технологий – без толкового специалиста мы рискуем остаться глухими и слепыми.

При словах «забытые технологии» в глазах Турария вспыхнул неумолимый огонь, сродни тому, что бывает у охотничьей собаки, завидевшей в чаще сочного зайца после трёх дней поста.

– Хотя, – медленно кивнул он, – геликоптеры у меня, признаться, пока что работают не идеально… Ещё один полёт в качестве испытания – почему бы и нет?

***

На расчищенной площадке возвышался странный механизм – нечто среднее между самоходной повозкой и кузнечным мехом, снабжённым коротким хвостом и огромным винтом, который, казалось, мог поднять в воздух даже башню. Из-под днища торчали три металлические опоры – ноги, придавшие устройству вид паука в засаде. От корпуса шёл крепкий запах: смесь масла, дыма и ещё какой-то химической пакости, явно не предназначенной для человеческого носа.

– Прошу на борт! – бодро объявил Леон. – Хотя… минутку. Надо кое-что расчистить.

Он ловко подпрыгнул, юркнул в кабину и исчез в клубке железа и тряпья. Ларратос, горящий любопытством, встал за его спиной.

Внутри кабины царил идеальный хаос: детали, провода, пыльные контейнеры, засаленные перчатки и тряпки. Леон с ловкостью жонглёра начал засовывать всё это под сиденья – которых, кстати, оказалось всего два. Причём сама кабина казалась подозрительно тесной, как будто рассчитанной на карликов или эльфийских детей.

– Леон, – спросил Ларри, хмурясь, – а вы уверены, что здесь хватит места? У нас, между прочим, одиннадцать человек.

– Хватит, не сомневайся, – отмахнулся изобретатель. – Я на нём возил и грузы побольше. Всё будет хорошо. Лезьте!

Они полезли. И очень быстро стало ясно: даже если грузоподъёмность машины и позволяла, то вот её вместимость – точно нет. Особенно учитывая, что двигательный отсек почему-то совмещён с кабиной.

– Да в эту консервную банку только четверо влезут, – выругался Маркус Антоний, растирая ушибленный локоть. – Хоть бы вас силой Абсолюта туда запихивать!

– Может, сократим экспедицию? – неуверенно предложил Ларри.

– Это невозможно, – покачал головой Элиддин. – Состав был утверждён советом…

– Который, между прочим, назначил меня командиром, – хмыкнул Антоний. – Так что все, кто не влезет, останутся на земле.

Это заявление стало сигналом к штурму.

– Наставник, сюда! Быстрее!

– Осторожно! Вы мне на ногу наступили!

– Не сажайте меня на пульт управления! Мы же взлетим прямо в Безмолвные горы!

– Расступитесь! Мне как командиру положено быть внутри первым!

– Ну всё, закрывайте двери!

– Какие двери?! Мы ещё не влезли!

С шумом, пиханиной и взаимными упрёками геликоптер, наконец, был забит до отказа. Апион, изловчившись, запечатал двери своей отмычкой – и внутри остались шестеро: Ларри, Элиддин, Маркус, Зарина, Апион и, конечно же, сам Леон.

– Приготовьтесь, – предупредил изобретатель, нащупывая стартовый рычаг. Его локоть тут же врезался Антонию в бок.

– Леон! – зарычал тот. – Осторожнее!

– Простите! Места маловато…

Геликоптер вздрогнул, затем что-то внутри него с грохотом взорвалось. Машина подскочила, словно от боли, Зарина едва не прикусила язык, а Ларратос впечатался затылком в потолок.

– Проклятая жестянка, – прошипел Антоний.

– Да уж… Бросает сильно, – хмыкнул Леон. – На сиденьях ремни есть, но не на всех. Кто успел – тому повезло. Остальные… держитесь за что сможете.

– Осторожно, сейчас ещё раз тряхнёт!

Изобретатель дёрнул рычаг уже правой рукой – и попал локтем по Апиону.

Новая встряска. Мотор грохнул, затем заурчал, перешёл в гул, который быстро набрал оглушительный оборот. Винт начал вращаться, создавая воздушный вихрь. Из всех щелей повалил чёрный едкий дым.

– Леон! – закашлялся Апион. – Ты что, нас задушить собрался?!

– Не волнуйтесь! Это… нормальный выхлоп!

Он крутанул ещё один рычаг, и запах палёного наполнил кабину до предела. Геликоптер содрогнулся, будто собирался чихнуть – и, наконец, оторвался от земли.

– Это что – геликоптер или коптилка?! – орал Антоний сквозь ревущий гул.

– Сейчас выветрится! Потерпите! Поднимемся – и всё будет хорошо!

– Может, открыть дверь?! – завопил паладин, кашляя.

– Что?!

– Дверь открыть, говорю!!!

Но в этот момент Леон дёрнул ещё один рычаг, и аппарат взмыл вверх с такой резкостью, что голос Антония захлебнулся в рёве двигателя.

Маркус, мысленно выругавшись, просто задержал дыхание – к счастью, тело паладина позволяло ему делать это надолго.

***

– По-моему, получилось недурно, – с удовлетворением заметил Трейк, глава Стейнгардской гильдии боевых магов, обводя взглядом своё новое творение.

Перед ним стояло существо, в котором нетрудно было узнать искажённый образ погибшего аватара. Те же альмагтиновые доспехи – помятые, потемневшие, словно извлечённые из пожарища. Те же тяжёлые тёмные штаны, теперь дополненные внутренней стальной подкладкой. И та же изрезанная полумаска, некогда расколотая Карханом. Только теперь маска была приплавлена к старому боевому шлему, под которым не скрывалось лица – вообще ничего. Пустота.

Вместо глаз – две прорези, из которых вспыхивало весёлое, безумное пламя. Оранжевые отблески играли на стальном металле, освещая изнутри шлем. Казалось, будто внутри, там, где когда-то могла быть душа, теперь пляшет один-единственный язычок живого огня.

Этот голем был лишён энергии Абсолюта – и в этом заключалась его принципиальная разница с аватаром. Но в нём явно чувствовалась другая сила: чистая, первородная стихия огня. И, может быть, не только она.

Голем между тем изучал себя с неожиданным вниманием. Его взгляд скользнул по повреждённым доспехам, затем задержался на грубых латных перчатках орочьей ковки – они заменяли ему кисти рук.

– Великолепно, – его голос оказался гулким, низким, с металлическими обертонами – и напоминал речитатив огненного элементаля Шакира. – Вы действительно гениальный маг, господин Трейк.

– Ну, не преувеличивай, – хмыкнул Трейк. – Особенно учитывая, что собирал тебя буквально из обломков.

– Обломков? – голем с интересом провёл пальцами по альмагтиновой пластине. – Я бы не сказал. Это… достойный доспех.

– Может, и так, – признал маг. – Но восстановлению он не подлежал. Альмагтин крайне плохо поддаётся ковке. Некоторые пластины держатся на честном слове.

– Что ж, будем надеяться, они не отвалятся в бою, – пробасил голем и чуть сверкнул пламенными глазами. – Кстати… а какой артефакт вы во мне активировали?

Трейк усмехнулся.

– Перо Феникс. Артефакт, изъятый при обыске в министерстве колдовства. Поразительная вещь: мощная реликвия Хаоса, маскирующаяся под порождение огненной стихии.

– Феникс? Это демон?

– Не совсем, – маг пожал плечами. – Согласно оркским хроникам, это была… она. Бессмертный огненный дух, не богиня, но и не элементаль. Её уважали, ей приносили дары. Считалось, что она бессмертна в буквальном смысле: всякий раз, погибая, возрождалась из пепла.

– Интересно, – протянул голем. – И что с ней стало?

– Без понятия, – признался Трейк. – Орки не склонны делиться своими мифами с посторонними. Возможно, она до сих пор существует – где-нибудь на их островах, среди стихийных духов. Хотя… странно, что перо этого существа источает Хаос. Возможно, она была не совсем тем, за кого себя выдавала.

Голем промолчал. Но где-то в глубине его шлема пламя, казалось, вспыхнуло чуть ярче.

Глава 2. Руины Перворождённых

Геликоптер летел на север, рассекая винтом бездонное телисское небо. Перелёт оказался куда приятнее, чем старт: никто уже не пихался, аппарат больше не трясло и не дымило, а едкий выхлоп, сопровождавший запуск двигателя, давно рассеялся. Единственными досадными помехами оставались теснота и гул винта, который давил на уши, как будто кто-то жужжал в черепе огромным шершнем.

Ларратоса, прижатого к лобовому стеклу, трясло не от страха – от предвкушения. Он с интересом вглядывался в горную цепь, раскинувшуюся внизу. Пейзаж чем-то напоминал суровую Гиперборею – те же хребты и ущелья, те же снежные лбы скал. И всё же это был юг. Яркое солнце резало глаза, да и оттенок у него был чужим, багроватым, как у разъярённого воина.

Под ними неспешно проплывали серые кручи. Лесов здесь почти не было – лишь цепочки изумрудных рек, брызги водопадов, сбегающих с ледников. Среди гор вырастала одна, особенно высокая, увенчанная белоснежной шапкой.

Нурия, догадался Ларри. Скорее всего, все эти речушки – её дети. Она питает водопады и саму реку Азур.

У подножия горы он заметил небольшое озеро, берега которого заросли стройными кипарисами. Из озера вытекала тонкая серебристая струя, почти сразу срывающаяся вниз каскадом – водопадом, гремя на камнях.

– Что-то чувствую! – крикнул Маркус.

– Что вы сказали? – Леон, с трудом различая слова сквозь рев мотора, обернулся.

– Я говорю, здесь есть нечто! – Антоний перекрикивал гул.

И впрямь – Ларратос почувствовал лёгкую вибрацию в груди. Пульсации Абсолюта. Сначала слабые, но с каждой секундой становившиеся яснее. Он метнул взгляд на Зарину – та уже закрыла глаза, вслушиваясь внутренним слухом. Элиддин последовал её примеру. Даже в ауре Апиона замелькали беспокойные импульсы.

Ларри зажмурился, нащупывая источник, и почти сразу увидел его – прямоугольник чистого синего света, пульсирующий у самого подножия. Нечто вроде двери, ровной и плоской, как поверхность озера в штиль.

– Наставник! Это, похоже, врата!

– Что?! – Элиддин не услышал ни слова.

Мельд вновь обратил взгляд вниз. Гора выглядела обыкновенно – камни, щебень, осыпи. Никаких видимых артефактов или разломов. А вот чуть поодаль, у основания скалы, внутреннее зрение уловило уродливое багровое пятно. Не расплывчатое, не мираж – пятно Хаоса. Искажённый отпечаток чего-то чуждого.

– Хаос! – заорал Антоний.

– Что?!

– Я говорю, снижаемся! Там артефакт! – паладин ткнул пальцем вперёд. – Вон, на ту площадку!

Леон, похоже, всё же понял – или угадал. Геликоптер пошёл ниже, плавно скользя к обнажённой каменистой осыпи. Ларратос уже различал впадину в скале, залитую чем-то похожим на застывшую лаву. Именно туда, возможно, и направлялся Абдель.

Когда площадка приблизилась, геликоптер завис в воздухе. Винт взметнул вверх облако пыли и щебня. Затем аппарат мягко опустился, шасси скрипнули, двигатель сипло чихнул – и заглох.

На мгновение повисла звенящая тишина. После рева мотора она казалась почти болезненной.

– Прибыли! – радостно объявил Леон. – Прошу на выход!

– Сейчас… Тьфу ты, как тут дверь открывается? – буркнул Антоний, дёргая ручку.

– Потяните на себя, – невозмутимо подсказал изобретатель.

Наступила пауза. Элиддин и Маркус возились с дверями, дёргали и толкали.

– Похоже, замок заклинило, – выдохнул Элиддин.

– Можно и выбить… но осторожно! – начал было Леон, но поздно: Маркус вскинул руку, и с глухим грохотом дверь вылетела наружу, отлетев на добрых двадцать шагов. Элиддин обошёлся мягче – его дверь лишь жалобно повисла на петле.

Пассажиры один за другим выбрались на свободу.

– Наконец-то! – облегчённо сказал Антоний. – Я уж думал, начну срастаться с креслом. И копчёным пахнет до сих пор.

Каменная площадка лежала у подножия Нурии, чуть в стороне от аномального пятна. Под ногами хрустел сухой гравий, воздух был прохладен и свеж. Тонкий ветер обтекал скалу, вдалеке сверкало озеро. Здесь, в отличие от долины, не было ни травинки – только камень, молчаливый и чужой.

– Все готовы? – произнёс Антоний. – Тогда вперёд. Выясним, что за мерзость пробудилась здесь – и уничтожим её.

До цели добрались быстро. Под ногами хруст исчез – камень сделался гладким, стекловидным. Как будто лаву вылили и дали застыть.

– Странно… – пробормотал Леон. – Эта гора никогда не считалась вулканом. Но следы извержения налицо…

– Признаки демонической деятельности, ты хочешь сказать, – мрачно проговорил Антоний, вынимая из ножен меч. – Вглядитесь: от этой «лавы» прямо несёт Хаосом. Как от демона!

И действительно – внутреннее зрение подсвечивало потёк багровым свечением, густым и тревожным, словно он вновь собирался растечься, обретая жизнь. Камень будто дышал в такт чужому сердцебиению.

– Странная порода, – пробормотал Элиддин, откалывая кусочек Малькинуром. – Прямо-таки хаосоносная.

– Похоже на спящего демона, – мрачно заметил Маркус. – Надо будет срочно сообщить Совету. Такая плотность энергии требует обряда экзорцизма. Без него – ни шагу.

– А мне это напоминает камень душ, – усмехнулся Ларратос, постучав эфесом меча по застывшей поверхности. – Только в исполинском масштабе.

– Ты прав, – кивнул Элиддин. – Это действительно пленённый демон. Только он не просто заточён – он вплавлен в скалу. Его сущность стала частью камня. И кто-то сделал это намеренно. Уму непостижимо, как.

– Надо покопаться в архивах ордена, – пожал плечами Антоний. – Уверен, здесь приложил руку кто-то из наших предшественников. Причём не самый трезвый.

Тем временем Леон отошёл в сторону и, присев у основания горы, внимательно разглядывал неровное отверстие в скале.

– Глядите сюда! – окликнул он остальных. – Лава, похоже, вытекала прямо отсюда. Скала оплавлена, будто ей вспороли чрево.

Проникнув в проём, отряд оказался в небольшой пещере – но её гладкие стены и идеально ровный пол не оставляли сомнений: это не природное образование. Это – работа рук, пусть и нечеловеческих.

– Похоже на крепость, – предположила Зарина, её голос эхом прокатился по каменному своду.

– Нет, скорее шахта, – возразил Леон, уже стоя у небольшого колодца. – Смотрите, тут множество таких вот скважин. Возможно, тут что-то добывали. Минералы, артефакты…

– А вот это? – Элиддин указал на стену. – Следы от когтей. Гигантских. И ещё вон на полу – не так чётко, но рисунок повторяется.

– Эх, и пыли тут… – проворчал Ларратос, чихнув. – Такое впечатление, что веками никто не заходил.

– Может, так и есть, – отозвался Леон, доставая из чемоданчика кисточку и скребок. Он методично расчищал угловую плиту. – Тут, на полу, выцарапаны какие-то символы…

– Капище Хаоса, – скривился Антоний. – Без сомнений.

– Рунический знак всего один, – заметил Леон. – Похоже на орочью «Пх».

– Вот и говорю: демонопоклонники. Орки.

– А мне это место напоминает тайник. Господин Антоний, поможете приподнять вот этот камень?

– Конечно.

Паладин вогнал клинок в щель и налёг всем телом. Плита подалась. Под ней обнаружился укрытый кусок белёсого материала – гладкая пластинка размером с ладонь.

– Вот это интересно, – оживился Леон, поднимая находку. – Материал странный. Вроде кости, но гладкий, будто отполированный. И лёгкий, как пергамент.

– Костяная пластина? – удивился Ларратос.

– Нет, не кость, – покачал головой Леон. – Надо будет показать алхимикам. Похоже на… органический полимер. А вот и надписи.

Пластинка была испещрена тонкими, выжженными символами – рунами, едва различимыми в полумраке.

– Мелковато. Выйдем на свет, – предложил маг.

Отряд покинул пещеру. Леон уселся на валун, разложил находку и внимательно вчитался.

– Интересно… Это не надпись, а письмо. Личное. Похоже, кто-то оставил послание перед бегством. Послушайте:

«Извини, но я не могу больше ждать…

Моя скромная персона почему-то удостоилась пристального внимания демонов. Сегодня ночью в окрестностях озера объявился шарду. Ты помнишь этих мерзавцев – бывших прихвостней покойного Карерона. От адского создания так несло злобой и холодом, что меня чуть не стошнило.

Хотя мои планы всегда были гибкими, пикник с демоном туда явно не входил. Я поспешила укрыться в шахтах Перворождённых…»

– Значит, это и правда шахты! – довольно кивнул Леон.

Он продолжил чтение:

«…будучи уверенной, что он сюда не сунется. Наивная дурочка. Он выследил меня и начал штурм. Проход узкий…»

– Узкий?! – фыркнул Антоний, бросив взгляд на зияющую дыру. – Сомнительно.

«…и плоскомордый урод разрывал его больше часа, заливая вход волнами холода…»

Тишина повисла над экспедицией. Даже ветер, гулявший среди скал, на миг притих, будто и сам слушал историю, замурованную в камне.

– Ледяной демон? – Элиддин приподнял брови. – Эти твари опасны даже для десятка паладинов. Боюсь, концовка письма будет не из приятных…

Леон снова склонился над табличкой, и голос его зазвучал в полумраке шахты, будто эхо далёкого прошлого:

– «Не знаю, что хуже – зверский мороз, от которого воздух превращался в иней и оседал на стены, или не менее зверская ругань шарду. Он подробно расписывал, что сделает со мной, если поймает, и подбирал для меня… весьма образные сравнения».

– Знакомо, – усмехнулся Элиддин. – Демоны любят красивую речь, особенно когда обещают медленную смерть.

– «Я до последнего надеялась, что он не рискнёт сунуться в эту гору. Всё-таки она искажает высшие энергии…»

– Искажает? – нахмурился Маркус. – Я ничего подобного не заметил.

– С тех пор могли пройти века, – заметил Леон. – Силы могли иссякнуть.

Он перевернул табличку, прочёл строчку про себя, и на его лице промелькнуло странное выражение – смесь удивления и лёгкой досады.

– Нет, стиль изложения просто убивает. Это не жрец, не воин… Больше похоже на ремесленницу или лекарку с чувством юмора.

Он продолжил:

– «…но этот псих проигнорировал все попытки договориться. Ты же знаешь, я не воин. Терпеть не могу драки. Но когда он загнал меня в угол и начал рвать на части – моё терпение лопнуло. Он получил горячий отпор. Заранее представляю вытянутые рожи его приятелей, выковыривающих шарду из расплавленного камня».

– Она победила демона?.. – выдохнул Антоний. – Простой орк?

– А почему нет? – Элиддин пожал плечами. – Не все орки поклонялись Тарадашу. Были и иные.

– Но… ледяной демон! Он поглощает магию! Как можно было…

– Думаю, речь идёт не о простой магии, – тихо произнёс Элиддин. – Похоже, в ход пошла огненная стихия – что-то сродни тому, что Дарагор использовал при защите Диаманта. Камень не просто расплавился. Он испарился. А с ним и демон.

– Но чары не так-то просто пробить… – возразил Ларратос, но Леон уже кивнул:

– Тут были энергетические искажения. Автор упоминает их с удивлением. Может, именно они помогли ей.

Он прочёл заключение:

– «Я не могу здесь остаться. Не выдержу ещё одной встречи с демоном. Ухожу на Северные острова, восточнее Гипербореи. Там тишина, горы, леса, не хуже эльфийских. Там мы и встретимся. Жду с нетерпением».

– И всё? – недовольно хмыкнул Маркус. – Ни имени, ни подписи…

– Значит, адресат знал, кто она, – пожал плечами Леон. – Вряд ли он нашёл тайник. А вот мы нашли.

– Северные острова… – пробормотал Элиддин. – Возможно, речь о Гирдашане. Когда-то они действительно были пустынны. Может, мы только что прочли послание одного из первых поселенцев.

– Древности – это прекрасно, – раздался глухой голос Апиона, до сих пор молчавшего. – Но, кажется, у нас была цель: добраться до недр горы?

– Верно, – подтвердил Антоний. – В шахтах больше делать нечего. Вперёд, к озеру.

Они вышли из пещеры, и их встретила тишина ивы, журчание воды и запах живой магии. Воздух над озером был густ, насыщен – будто сама природа пела в нём беззвучную колыбельную. Невдалеке на опушке паслись олени, и даже Маркус замедлил шаг, чтобы полюбоваться.

– Настоящий рай… – прошептал Ларратос.

– Рай, где не хочется никого убивать, – отозвался Элиддин. – Местность буквально подавляет агрессию. Похоже, мы в природном магическом заповеднике.

Но Антоний не разделял их созерцательного настроя. Он уже осматривал подножие горы.

– Здесь должна быть дверь, – произнёс он наконец. – Скрытая, слившаяся с породой. И, похоже, защищённая чарами.

– И не простыми, – Элиддин коснулся скалы ладонью. – Это энергия Абсолюта.

– Выбиваем? – предложил Ларратос, сжимая кулак.

– Осторожней. Здесь может быть ловушка, – предостерёг наставник.

– Ничего не чувствую, – сказал Маркус. – Попробуйте.

Ларратос отступил, собрал силу, прыгнул и ударил ногой точно в обозначенный прямоугольник. Камень дрогнул, но остался на месте.

– Не поддаётся.

– Значит, выламываем Абсолютом, – рассудил Маркус. – Тем, чем дверь запечатали – тем её и раскроем.

Четверо вытянули руки, посылая в скалу силовой импульс. Но она словно проглотила его – без ответа.

– Придётся прорубать, – Ларратос стиснул рукоять Зариндуила, поднял клинок и с силой опустил на камень.

Меч звякнул, врезался – и застрял. Он рванул – тщетно. Только с пятой попытки выдернул клинок, и тот с глухим звуком упал в траву.

– Даже Небесная Сталь не справляется… – признал Маркус. – Что ж, значит, перед нами не просто дверь. А вызов.

– Предоставьте дело профессионалу, – с весёлым блеском в голосе объявил Апион, подходя к скале.

– Ты? – изумился Ларратос. – И как же ты откроешь дверь, перед которой спасовали четверо паладинов?

Апион ничего не ответил. Он извлёк из кармана отмычку – ту самую, древнюю и загадочную, что поблёскивала фиолетовым отблеском в утреннем свете. И вдруг… отмычка словно ожила. Она сама повела руку бывшего вора вверх, туда, где во внутреннем зрении Ларри угадывал контур спрятанного проёма. В каменной плите появилась тонкая, изогнутая щель. Словно отзываясь на зов, артефакт скользнул в неё, проворачиваясь внутри – и скала издала тяжёлый, глубокий звук, больше похожий на вздох. Перед ними возникла дверь. Самая настоящая. И она открылась.

– Прошу вас, господа, – сказал Апион с лёгкой издёвкой и шагнул в образовавшийся проход.

Остальные обменялись взглядами – и последовали за ним.

– Подожди… – пробормотал Ларри. – Но как Абдель открыл эту дверь? У него же не было такой отмычки…

– Возможно, раньше этой двери вообще не существовало, – пожал плечами Апион. – А может, он её сам и создал при выходе.

Пещера встретила их непроглядной тьмой. Воздух был сух и неподвижен, словно сам камень вытягивал из него живительную силу. Энергии Абсолюта здесь больше не ощущалось. Лишь глубокое, инертное безмолвие.

Ларратос сразу включил внутреннее зрение – и впереди вспыхнули слабые очаги магии: несколько сфер, похожих на светильники. А ещё дальше – нечто странное. Оно не было живым, но источало магию. Потенциал.

Когда отряд поравнялся со сферами, те вдруг вспыхнули бледно-лиловым светом. Тени дрожали, отплясывая на стенах, и холодный коридор наполнился рассеянным сиянием.

Вскоре проход упёрся в массивную металлическую дверь. По её сторонам возвышались колонны, вытесанные из того же металла, что и дверь. А на потолке – барельеф: странные фигуры с вытянутыми конечностями, как у эльфов, но с мускулатурой, больше подходящей древним воинам. Все они были в длинных мантиях с капюшонами. Лиц не видно – только силуэты. Что-то в их позах было величественным. Или зловещим.

– Есть идеи, кто это может быть? – спросил Ларри.

Ответа не последовало.

И тут дверь сама распахнулась. С лязгом, эхом ударившим в грудь. Изнутри шагнуло существо.

Оно было ростом с человека. Металлическое, но не мёртвое. Свет магических шаров отражался от гладкой поверхности, заставляя её переливаться, как ртуть. Глаза – если их можно было так назвать – светились чистым сиреневым огнём. Из груди доносился ровный, глухой гул – будто эхо забытых заклинаний.

Существо замерло, оценивая гостей.

Его голос, когда он заговорил, был подобен скрежету засовов, открывающих древний саркофаг:

– Кто проникает в святилище древних? Почему вы тревожите его покой?

– Невероятно… – прошептал Леон. – Это… это продвинутый голем! Я сам создавал подобных – но лишь подобий. А этот… он древнее всех моих творений. Создан задолго до моей эпохи. И он говорит! Он преодолел языковой барьер!

– Мы научились, – прогудел голем, не без гордости.

– Мы – паладины, – выступил вперёд Ларратос. – Мы исследуем эти руины.

– Паладины… Понятно. Но опознать вашу расу я не смог.

– Почему?

– Вы не Перворождённые. Но и не примитивные народы: не Удус, не Шукул, не Путуш, не Туфунк и не Удугв.

– Ни о ком из них я не слышал, – прошептал Леон.

– Согласно инструкциям, вы – пришельцы. Но я не ощущаю в вас вражды…

– Он считывает ауру! – удивился Ларри.

– …а также вижу, что двое подобных вам уже посещали это место. Поэтому – добро пожаловать в святилище Перворождённых. Вы стоите у врат колониального правительства.

– Древние эльфы были мастерами магии и техники! – изумился Леон.

– Эльфы? – переспросил голем.

– Перворождённые. Это ведь и есть эльфы, разве нет?

– Перворождённые – это Перворождённые, – с нажимом произнёс голем. – Древнейшая раса мира Укун. Эльфы… Эльфы – самоназвание расы Удус. Удус были рабами Перворождённых. Эта крепость – Тудшуф. Столица колонии Удус. Удус – низший, смертный, раболепный народ.

Ларри едва слышно выдохнул:

– Скажи… сколько лет Тудшуфу?

– Двадцать одна тысяча сто тридцать семь лет.

– Всё сходится, – улыбнулся Ларратос. – Эти существа были задолго до эльфов. Их Империя предшествовала нашей истории. Эльфы – их рабы. Людей тогда просто не существовало, поэтому голем нас и не узнал.

– Удивительно… – прошептал Элиддин. – Значит, он и вправду старше Первой войны с демонами!

– Ха! – фыркнул Апион. – Вот тебе и эльфийская аристократия! Всю жизнь кичились своим происхождением – а сами начинали с рабства.

– Народ Удус не обладал аристократическим духом, – подтвердил голем. – Им далеко до Перворождённых.

– А самоназвания других рабов ты знаешь?

– Нет. Я – страж колонии Удус. Моя память ограничена.

– И всё-таки… куда исчезли Перворождённые? – задумчиво произнёс Ларри. – Раз уж они были столь могущественны…

– Указ Архонта, датированный тринадцать тысяч триста сорок вторым годом назад. Все колониальные войска отозваны. Остались лишь надсмотрщики…

– А причина?

– Имело место некое вторжение… – с механической неуверенностью ответил голем. – Подробности мне неведомы. Колониальные войска покинули территорию и не вернулись. Спустя несколько лет последовал бунт рабов племени Удус. Они одержали верх. В здании колониального правительства остались лишь големы.

– Полагаю, это было нечто большее, чем просто восстание, – произнёс Ларри, задумчиво глядя в тусклое магическое освещение. – Возможно, мы имеем дело с нулевым демоническим вторжением. Древней историей, предшествующей тем сведениям, которые нам передали эльфийские хроники. Похоже, когда эльфы ещё были рабами, они не владели письменностью. Их память началась позже – уже после падения Перворождённых.

– Всё равно трудно представить себе эльфов дикарями, – тихо заметил Элиддин, качая головой. – Больше верится в их надменность, чем в былую беспомощность.

– А жива ли сейчас империя Перворождённых? – спросил Ларри, глядя на стража.

– Мне неведомо. Колония Удус заброшена. Сведения о других колониях мне недоступны. Но известно одно: народ Перворождённых, победивший смерть и Хаос, не мог быть уничтожен.

– Вот почему Абдель Хариб стремился их найти, – сказал Ларри. – Он искал тех, кто одолел зло… Надеялся, что в их наследии найдёт ключ к победе над Хаосом. И, судя по всему, путешествовал по миру, ища следы исчезнувшей цивилизации.

– Если она всё ещё существует… – пробормотал мрачно Антоний.

– Голем, скажи: где находятся остальные колонии Перворождённых? И где располагалась столица их империи?

– Две колонии находились на континенте Муфуд – Удус и Путуш. Туфунк и Удугв были обособлены, расположены на других материках. Колония Шукул находилась на острове у берегов континента Фукшул. Там же находился и главный город империи – Зумкшуй, столица Мировой Империи.

– Эти названия ничего нам не говорят, – произнёс Ларри. – Ни на одной известной карте они не отмечены.

– Тем не менее, – продолжил голем, – на верхнем этаже, в зале заседаний, расположена трёхмерная магическая карта мира. Если она уцелела и продолжает функционировать, вы сможете с её помощью отыскать все важнейшие точки – столицы колоний и саму Зумкшуй.

– Как нам туда добраться?

– В центре этажа находится подъёмник. В случае неисправности – используйте лестницу.

– Благодарю, – кивнул Ларри. – Нам нужно осмотреть всё здание.

Они прошли через раскрытую дверь, оказавшись в просторной зале, стены которой освещали мягким сиреневым светом древние магические лампы.

– А вот и лестница, – заметил Леон. – А рядом с ней, вероятно, шахта лифта.

Изобретатель подошёл к панели вызова и нажал кнопку. Ничего не произошло.

– Похоже, не работает, – пробормотал он. – Указатель показывает, что кабина внизу, но, видимо, механизм сломан.

– Позвольте профессионалу, – вмешался Апион, и, вытащив отмычку, вставил её в узкую щель панели. Лифт с лёгким щелчком открылся.

Экспедиция вошла в кабину. Леон нажал кнопку верхнего этажа – и снова тишина.

– Придётся подниматься пешком, – вздохнул Ларри.

Паладины двинулись вверх по винтовой лестнице. Турарий, как всегда, бежал впереди, заглядывая в комнаты на каждом этаже. Везде было пусто – только пыль, плесень и мёртвое молчание. Возможно, Перворождённые унесли всё с собой. Или это сделали восставшие Удус… а может, вещи попросту истлели за тысячи лет.

На пятом этаже лестничная площадка оказалась украшена барельефами. Один изображал Перворождённого, ведущего за собой на верёвке строй эльфийских рабов. На другом – тот же персонаж отстреливался от трёх лучников, выпуская из металлической трубки огненные шары.

– Мне эти Перворождённые всё меньше нравятся, – мрачно проговорила Зарина.

Наконец они достигли шестого, последнего этажа. Ларри отворил одну из дверей – и перед ними предстала комната, залитая мягким светом. На стене за массивным каменным столом мерцала карта. Линии очерчивали материки и острова.

– Вестланд… Мизрах… Альбион… Гирдашан… – пробормотал Ларри, глядя на знакомые очертания.

– А вот и Урукгаэш! – воскликнул Леон, указывая на восток. – Родина орков! Огромный, зелёный, почти легендарный материк.

– Если это и правда карта, – осторожно заметил Антоний, – где же тогда другие города Перворождённых? Где столица?

– Похоже, устройство повреждено, – нахмурился Леон. – Смотрите: половина колонны, поддерживавшей постамент, отколота. Возможно, эльфы, подняв бунт, устроили здесь разгром. Карта осталась, но её функции – нарушены.

– А если Абдель уже нашёл столицу?.. – тихо сказал Ларри.

– Если верить твоему видению, – напомнил Антоний, – он знал о нескольких городах. Возможно, карта его не интересовала – он искал кристалл.

– Кристалл… – вспомнил Ларри. – Нам нужно обыскать здание. Он должен быть где-то рядом.

– Ищите, – буркнул Леон, уже колдуя над повреждённым постаментом, – а я попытаюсь восстановить устройство.

Они двинулись дальше. Коридор сделал поворот, затем вывел в ещё один зал – менее обширный, но всё же величественный.

– Вот он! – воскликнул Ларри, взволнованно указывая вперёд. – Здесь я видел Абделя. И вон – кристалл!

На вершине каменной колонны сиял многогранный камень. Он переливался всеми цветами радуги, словно хранил в себе отблески разных миров.

И тут сдвинулись массивные зелёные глыбы у его подножия.

– Монстры! – выкрикнул Антоний, выхватывая меч. Пламя Абсолюта вспыхнуло вдоль клинка.

«Камни» вдруг зашевелились, заскребли по полу и поднялись на лапы. В отблесках магического кристалла стало видно: это были вовсе не камни – четыре создания, напоминавшие гигантских богомолов, сверкающих зелёным панцирем.

– Удус! Йукун ур Удуса! – прошипело одно из них, щёлкнув лапами-серпами и встав в боевую стойку.

– Это название эльфов на языке Перворождённых… – ошеломлённо произнёс Ларри. – Они приняли нас за рабов-бунтовщиков!

– Апион, беги! – резко скомандовал Элиддин. – Это работа паладинов!

Твари выстроились в ряд, злобно сверкая жёлтыми глазами. В них не было ни разума, ни сомнений – только древняя программа.

– Смотритель, по крайней мере, не шипел, – мрачно отозвалась Зарина, выхватывая короткий меч. Клинок немедленно вспыхнул небесным пламенем.

– Не будем разочаровывать их, – добавила она и рванулась вперёд, оставляя за собой фиолетовый след пламени.

Ларратос вскочил из-за колонны. Слова из сна всплыли в памяти, как забытая молитва:

– Лежать! Спать! Спать сейчас же!

Он вложил в приказ всю свою волю – но твари даже не вздрогнули. В следующий миг они бросились в атаку.

Зарина встретила одного из богомолов ударом в грудь – клинок располосовал панцирь, и тот занялся огнём. Существо завизжало, вздымаясь на задние лапы, но не отступило.

– Горят! – крикнул Ларри, уворачиваясь от удара лапы-серпа. – Горят отлично!

Два быстрых удара – крест-накрест, и один из големов развалился, объятый пламенем.

Антоний, окружённый сиянием Абсолюта, поднимал в воздух обломки пола и швырял ими в нападающих. Каменные блоки сминали хитин, ломали конечности, преграждали путь.

Леон шептал заклинания, вплетая формулы техномагии в воздух – и богомолы вспыхивали, как сухие листья, разлетаясь на части.

Элиддин же скользил меж врагов, словно тень. Он бил точно – в сочленения, в спину, в глаза. Его меч не просто резал – он судил.

И вот, наконец, всё стихло. Последний из богомолов с глухим стуком рухнул на пол, рассыпавшись на обломки. Тишина повисла над залом.

Леон не удержался – ловко вскарабкался на груду щебня и склонился над телом твари. Стучал кулаком по панцирю, прислушивался.

– Глухо, – хмыкнул он. – А крови нет. Даже слизи. Странно…

Он достал кусачки, поддел краешек трещины и отломил кусочек панциря.

– И не особо прочный. Всё дело в магии – именно она держала их вместе. Панцирь – это просто форма. А вот режущие кромки серпов… хм… Это чистая Небесная сталь. Возьму пару осколков – алхимикам будет чем заняться.

– Големы? – переспросил Элиддин.

– Несомненно, – подтвердил Леон. – Пустотелые, без внутренних органов. Только энергия. Тот же принцип, что у вратаря внизу.

– А кристалл? – напомнил Маркус.

– Верно! – встрепенулся Ларратос и подбежал к постаменту.

Камень в центре зала сиял всё слабее – от многоцветного пламени остался лишь холодный фиолетовый отсвет. Затаив дыхание, экспедиция склонилась над ним.

– Похоже на алтарь, – задумчиво произнёс Леон. – Возможно, тут проводились ритуалы. Храм?

– Или лаборатория, – возразил Антоний. – Харибу этот кристалл был интересен. Почему? Сила? Воспоминания?

– А я вижу, что он повреждён, – отметил Леон, внимательно ощупывая расколотую поверхность. – Вторая половина, возможно, ушла с Харибом. Или была уничтожена.

Ларратос напряг зрение, переходя на внутреннее восприятие. И увидел: кристалл всё ещё жил. Он был узлом нитей Абсолюта, тонких, почти незаметных, уходящих вдаль, за горы. Иногда по ним пробегали слабые искры, словно далекий пульс.

Он потянулся к камню, хотел взять – и тут же отдёрнул руку: по телу пробежал холод, от пальцев до плеча. Сердце забилось чаще. Он обернулся:

– Наставник… я вижу ваши ауры. Прямо так – обычным зрением. Не переключаясь.

– Это кристалл, – сказал Антоний. – Он изменил твоё восприятие. Мы тоже это почувствовали.

Ларри попытался вытащить камень. Потянул раз – другой. Напрасно. Тогда начал раскачивать.

И тут – вспышка. Он ощутил всех: паладинов за спиной, магическую карту в соседней комнате, голема на первом этаже. Мир стал прозрачным, как ледяная вода.

– Он усиливает меня, – прошептал он. – Я могу видеть всё. Одновременно. И внутри. И снаружи.

– Тогда отойди, – спокойно сказал Маркус. – Дай мне проверить.

Оттеснив Ларратоса в сторону, Антоний подошёл к кристаллу, положил на него обе ладони и закрыл глаза. Паладины напряглись в ожидании.

– Странная штука, – пробормотал Маркус спустя полминуты. – Сила в нём есть, но очень малая. Однако на адепта Мельда почему-то повлияло…

– Может, попробовать ещё раз? – неуверенно предложил Ларри, глядя на кристалл с жадным интересом.

– Только аккуратно, – предостерёг Элиддин, нахмурившись. – Не забывай, возможно, именно этот артефакт стал тем порогом, за которым началось падение Абделя.

Получив молчаливое разрешение, Ларратос вновь дотронулся до кристалла.

И вновь волна ощущения захлестнула его – словно вены и нервы перестроились под пульсацию самого мира. Ему показалось, будто сердце его теперь бьётся в унисон с самой плотью реальности. Потоки Абсолюта проступили в сознании: неторопливые, древние, как дыхание гор.

Перед его мысленным взором проступили образы: сначала – знакомые структуры, големы, подземные механизмы, а затем… что-то дальше, восточнее, тёплое и зовующее.

– Элиддин! – почти срываясь, обернулся Ларри. – Я вижу ещё один город Перворождённых! На юго-востоке, возле Шалема!

– Отлично, адепт Мельд, – одобрительно кивнул Антоний. – Аура ваша стабильна, силы в норме. Продолжайте медитацию.

Ларратос опустился на одно колено и закрыл глаза. Мир перед ним исчез – и обнажилась его внутренняя ткань. Пульсация кристалла уже не подчинялась случайности: она следовала за ритмом его сердца. Глубже… ещё глубже… Он увидел второй город – на севере, в пределах Масхона. Но в этот миг что-то хлынуло навстречу – как холодная волна, как безмолвный крик.

Он не просто увидел. Он почувствовал. Чужое присутствие. Тьму, заключённую в оболочку артефакта. Силу Хаоса, скользящую, как змей в тени… И того, кто её носил.

– Там… там артефакт Хаоса, – прошептал он. – И… рядом с ним кто-то. Могущественный шеддит. Я… боюсь, это Хаммон.

Паладины вздрогнули, как по команде. Даже в этом тёмном мире имя шеддита звучало, как заклятие.

– Этого достаточно, – твёрдо сказал Элиддин. – Не стоит касаться Хаоса, пусть даже мысленно.

– Да, всё верно, – поддержал его Антоний. – Мы пришли за знанием, а не за безумием.

Ларри нехотя отстранился от кристалла. Он чувствовал себя так, будто оторвали от источника света. Камень теперь сиял мягким голубым светом – спокойным, но настороженным.

– Кажется, я всё забрал, что мог, – пробормотал он. – Но, наставник… я стал сильнее.

– Не совсем, адепт Мельд, – сдержанно возразил Маркус. – Ваша сила осталась прежней. Но чувствительность… она стала сродни той, что бывает лишь у рыцарей-осьминогов.

– Интересно, есть ли такие же кристаллы в других городах? – задумчиво пробормотал Ларри.

– Возможно, – кивнул Элиддин. – Но не факт, что они повлияют на тебя так же.

– В любом случае, мы своё дело сделали, – подвёл итог Антоний. – Осталось только забрать кристалл.

– Я попробую, – отозвался Апион, вытаскивая свою универсальную отмычку. Несколько движений – и камень поддался, будто сам позволил взять себя.

***

Паладины покидали подземелья Нурии с приподнятым настроением. В воздухе витало чувство выполненной миссии – до тех пор, пока над горизонтом не замаячил вертолёт.

– Ну уж нет, – проворчал Антоний, прищурившись. – Опять в эту коптильню? Мы бы и пешком дошли.

– Как хотите, – пожал плечами Леон. – Я могу перегнать его один. Вернётесь как герои – по тропам.

– Эх, будь что будет, – махнул рукой паладин. – Надеюсь, в этот раз задохнёмся меньше – всё-таки дверей нет…

– Сейчас будут, – пообещал Турарий, раскрывая свой чемоданчик с инструментами.

Пока техномаг колдовал над креплениями, Антоний продолжал бурчать под нос, а остальные, по одному, забрались в тесную, прокуренную кабину. Запах гари всё ещё витал в воздухе.

Когда Леон снова завёл машину, раздался привычный рёв и – облако серого дыма, щедро влитое внутрь. Пассажиры закашлялись. Кто-то ругнулся. Кто-то захохотал.

Но геликоптер, скрипя и ревя, всё же оторвался от земли и понёс их к ордену паладинов.

***

Посадочная площадка наконец показалась за скальным уступом. Геликоптер затрепетал корпусом и начал плавно снижаться.

– Смотрите – нас уже встречают! – крикнул Ларратос, перекрывая грохот винта.

И действительно, у самого края площадки толпились паладины в парадных доспехах. Казалось бы – триумф, встреча героев. Но в лицах встречающих не было ни радости, ни облегчения.

Винты затихли. Двери геликоптера, с грохотом вылетевшие наружу по мановению мысли, выпустили наружу густые клубы синеватого дыма. Антоний и Элиддин выскочили первыми, поспешно отмахиваясь от едкого смрада.

– Тьфу, пакость! – скривился Маркус, выбравшись следом. – Сегодня эта коптилка превзошла сама себя. Всю дорогу чадила, как вулкан.

Ларратос, напротив, чувствовал себя великолепно. После контакта с кристаллом всё внутри него пело: силы хлынули, как после удара колокола.

– Мы нашли руины Перворождённых! – крикнул он встречающим, сияя. – И знаем, где искать другие города!

Но радость мгновенно угасла. Он заметил, что лица паладинов мрачны. Кто-то глядел на него откровенно настороженно, даже со страхом.

– Что за… – пробормотал он. – Почему у вас такие кислые мины?

– Посмотри наверх, – буркнул Бейл Харизи, тот самый старший паладин, что в первый день окинул Ларри подозрительным взглядом.

Ларратос поднял голову. Одна из башен академии пылала. Над ней завис ковер-самолёт с магами воды – они сплетали руны тушения, направляя потоки на полыхающий камень.

– Кто поджёг башню? – выдохнул Ларратос. Но ещё до ответа понял: он знает.

– Она, – кивнул Харизи на центр двора, где валялась связанная гидра – трёхголовая, изумрудная, грозная даже в плену.

– Что… как… – Ларратос шагнул вперёд. – Как вы её связали?

– Небесная сталь, юный адепт, творит чудеса, – не без гордости ответил Бейл. – Мы снарядились хлыстами, сплели круг – и загнали твою тварь до бессознательности.

Теперь Ларри разглядел, что крепкие светящиеся путы и впрямь были не из верёвки, а из полупрозрачного металла, мерцающего голубым светом.

Он подошёл к Мириде. Она задышала быстрее, заметив его. Её головы шипели вразнобой, из пастей капала ядовитая слюна.

– Мирида… Что случилось?

– Хоззззяин, прошшу вассс… разззвязшшитте меня! – зашипела левая голова.

– Только если ты пообещаешь, что не тронешь никого из паладинов.

– Но этот… – она дернулась, оглядываясь на Харизи. – Этот подонок…

– Тише! Обещай.

– Ладно… Обещщаю, – ответила она с таким усилием, словно отрывала себе часть сердца.

Ларратос прикрыл глаза, сосредоточился. Верёвки-хлысты расплелись, сгорая в воздухе. Мирида, задыхаясь, встала, но не сделала ни шага. Она дрожала – не от страха, от ярости.

– Рассказывай.

– Этот ссслизшняк – осссскорбил вас! – прошипела левая голова. – Я чуууувствовала в его словах угрозззу!

– Что он сказал?

– Он сссказал: «Не нравитссся мне этот Ларратоссс. В его ауре – включения Хаоссса». Ссскоро, мол, сступит во зззло…

– Это правда? – Ларратос повернулся к Харизи.

– Правда, – спокойно ответил старик. – Я чувствую угрозу. Ты изменился.

– Да как ты смеешь! – вскипел Элиддин. – Он Избранник! Он уравновесит Свет и Тьму – и победит Хаммона!

– Хозззяин, – зашипела Мирида. – Теперь ты позззволишшшь мне его растрессзарть?!

– Ни в коем случае! Ты обещала!

– Сс-с-с-шшш… – она выпустила яд, но сдержалась.

– Вот этого я и боюсь, – сказал Харизи, не мигая. – Сейчас Тьма подчинила Масхон. Но если баланс склонится – полмира падёт.

– Это ты утрируешь, Бейл, – тихо сказал Ларратос. – Баланс – это Свет наверху, а Тьма – внизу. В клетке. Навсегда.

– Возможно, – вздохнул Харизи. – Ладно. Инцидент исчерпан. Что за кристалл ты нашёл?

– Заряженный энергией Абсолюта. Он усилил мою связь с потоками и указал на Масхон… и Мизрах. Я думаю, Абдель тоже нашёл такой. И он привёл его в Тааневер.

– Хм. Тааневер… Никогда не слышал.

– Я тоже. Но думаю, в других городах Перворождённых – кристаллы. И они укажут путь к столице древней империи: Зумкшуй.

Харизи прищурился.

– Чтобы их найти, придётся отправиться в путь.

Мирида приподняла крылья, вновь напрягшись.

– Я поеду, – сказал Ларратос, глядя ему в глаза. – В Мизрах. А не в Масхон, где всё ещё опасно. По пути заедем в Шалем – и в Ривергард, чтобы встретиться с Альянсом.

Элиддин поддержал его кивком.

– Правильный выбор, Ларри. Мир на пороге войны. Но ты – один из тех, кто может склонить чашу весов.

Глава 3. Великий Альянс

Два судна – «Ужас Абсолюта» и «Белый Орёл» – неторопливо скользили по волнам великой реки Азур, направляясь на восток, к Ривергарду – столице Ариады и штабу Великого Альянса. На борту каждого – важные гости и опасные спутники: чудовища, маги, воины и пророки. Заседание, к которому они спешили, могло изменить судьбу всего мира.

По соображениям безопасности, Руханнура и Мириду разместили на разных кораблях: один – водяной дракон, другая – ядовитая многоголовая тварь с пламенным нравом. И хотя они были союзниками, встреча между ними могла обернуться катастрофой.

Капитаном «Белого Орла» выступал Элиддин. «Ужасом Абсолюта» командовал Ларратос. На его борту плыли Зарина, Апион и Беллердаш, а также сама гидра – Мирида, свернувшаяся кольцами на нижней палубе. Апион, как водилось, дымил трубкой, задумчиво глядя в реку.

***

Корабли остановились в порту Ривергарда. Когда Ларратос ступил на берег, он увидел, что Элиддин с тремя старшими паладинами уже покинули «Орла», и теперь ожидали их. Рядом стояли и Мирида, и Руханнур – под пристальным надзором воинов Альянса.

К делегации приблизился долговязый мужчина в сером дорожном плаще:

– Делегация ордена Стали и Пламени, как я понимаю?

– Верно, – кивнул Маркус Антоний.

– У меня сообщение от Арктура Марцелла – паладина, проживающего в Ривергарде.

– Арктур?! – воскликнул Элиддин. – Мой старый друг… Мы вместе учились в масхонской академии. Что он передал?

– Ждёт вас на площади Лутара.

– Прекрасно. Как туда пройти?

– По улице Гартмана минут десять, затем сверните у церкви Камриэля на север. Пять минут – и вы на месте.

– Благодарю. Друзья, идём, – скомандовал Элиддин.

Отряд двинулся вперёд. Когда они углубились в городские кварталы, Эллинор и Бейл слегка замедлили шаг, позволив остальным отойти вперёд.

– Ну и что ты думаешь о юном Мельде? – спросил Бейл, не глядя на собеседника.

– Думаю, он уже мог бы померяться силами с любым из нас, – ответил Эллинор. – Ещё пару кристаллов – и, пожалуй, даже с Хаммоном.

– Вот именно, – мрачно заметил Бейл. – А не приходило тебе в голову, что он может примкнуть к Тёмному Лорду?

Эллинор поперхнулся:

– Ты с ума сошёл? Он – светлый. Его аура – чиста. Наставник – опытен. Он сам в ярости от творимого шеддитами!

– Канис Тайверский тоже был светлым, – глухо отозвался Бейл. – И весьма опытным.

– Так по-твоему, мы должны обучать только слабаков? – усмехнулся Эллинор. – Ты начинаешь видеть шеддита в каждом паладине.

– Нет, – тихо ответил Бейл. – Лишь в тех, кто слишком быстро становится сильным.

***

На площади Лутара их уже ждал пожилой человек в паладинской мантии цвета выгоревшего янтаря. Увидев Элиддина, он расплылся в широкой улыбке и поспешил навстречу.

– Эли, друг мой! Как же я рад тебя видеть! – Он обнял его и похлопал по плечу.

– Я тоже, Арктур, – ответил Элиддин, сдерживая слёзы. – Как ты тут, в солнечном Ривергарде?

– Живу. Хотя, сказать, что счастливо – язык не поворачивается. Скучаю по тебе, по погибшим ученикам… но больше всего – по Канису. Он не умер. Он пал.

– У тебя было послание?

– Да. Как помощник мэра, я обязан сопровождать вас на заседание Альянса. Но прежде… – его взгляд упал на Ларратоса. – Кто это с тобой?

– Ларратос Мельд. Мой бывший ученик. За два месяца прошёл весь четырёхлетний курс академии. Мы думаем, он – Избранник. Шаддай.

– Избранник? – Арктур прищурился. – В одной из версий пророчества говорилось: «Выберет Абсолют – победит свет. Выберет Хаос – победит тьма».

Он замолчал, глядя Ларратосу прямо в глаза.

– Что же ты выберешь, юноша?

Ларратос остолбенел. Такой прямоты он не ожидал. Вместо ответа он лишь сжал губы.

– Думаю, ты скажешь, что выберешь Абсолют, – продолжил Арктур. – Но то же говорили и Раиль Хаддад, и Канис, и Абдель Хариб. Все трое – ныне шеддиты.

– Позволь, – вмешался подошедший Эллинор. – Абдель Хариб не был демонопоклонником.

Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Все обернулись.

– Что ты сказал? – прошипел Бейл. – Он был владыкой шеддитов! Как же не демонопоклонник?

– Разные вещи, друг, – спокойно ответил Эллинор. – Шеддиты черпают силу из Хаоса. Демоны – тоже. Но не всегда – друг от друга. Хаос – это поток, не зло. Он может быть источником гнева, но не обязательно пороком. Более того, шеддиты могут питаться любыми сильными эмоциями. Даже добром.

– Но ведь, – недоумевал Бейл, – Раиль Хаддад принял титул владыки шеддитов только после того, как стал демонопоклонником.

– Да, именно так, – кивнул Эллинор. – Но он заключил сделку с некромантом Мугдашом. Принял демонопоклонничество – формально. Ради новой руки. Стал вассалом ордена «Чёрный Скорпион», члены которого служили демонам…

– А как же Хаммон? – нахмурился Бейл.

– Хаммон следовал традиции. У него не было сомнений. А вот Абдель… Абдель стоял над традициями. Он знал, что поклонение демонам погубит его душу. Потому и оставался в душе правоверным камриэльцем.

Бейл прищурился:

– Откуда тебе всё это известно?

– Я читал мемуары. Серых паладинов, бывших шеддитов… соратников Хариба. Он был человеком-загадкой. И до конца мы его так и не поймём – ни как он принял Хаос, ни зачем. Но ясно одно: Хариб – не был таким диктатором, как Хаммон.

Он не ломал – он вёл. Не кричал – а внушал. Он был политиком. Манипулятором. Играл сразу на нескольких досках.

Ненадолго воцарилась тишина. Каждый переваривал услышанное. Ларратос вдруг поймал себя на странном чувстве – уважении к Харибу. Даже сочувствии.

– А это кто? – вдруг спросил Арктур, указав на Зарину. – В ней – сильные потоки Абсолюта.

– Зарина, – коротко сказал Ларратос. – Инициирована в паладины своим мужем. Шеддитом.

– Но она никогда не войдёт в наш орден, – отрезал Арктур. – Женщинам, как и нелюдям, путь закрыт. Такие у нас правила.

Ларратос молча поднял взгляд.

– А знаете, господин Марцелл… Паладины, утверждающие, что в ордене нет места ни для женщин, ни для нелюдей, – по духу мало чем отличаются от шеддитов.

Он улыбнулся краешком губ. Арктур отвёл взгляд и промолчал. Ответа не находилось. Но тут он заметил Апиона.

– Мюрид! Где твой меч? Ты нарушаешь устав!

– Простите… как вы меня назвали? – округлил глаза Апион. – И о каком ордене идёт речь?

– Не прикидывайся дураком. Орден паладинов – не шутка. Я вижу твою ауру, мюрид.

Апион побледнел. На лице застыла смесь ужаса и комического недоумения.

Ларратос вмешался:

– Простите, господин Марцелл, но вы ошиблись. Апион – не мюрид. Цвет его ауры объясняется иным. Позвольте – я объясню.

Он повернулся к Апиону.

– Слушай. В ордене есть своя иерархия. Всё начинается с кандидата. Один из паладинов передаёт ему крошицу силы – она почти незаметна. Кандидат проходит Испытание Силы – убивает трёх магических существ. В нём пробуждается Абсолют. Затем – серия испытаний, проверка характера, веры, стойкости. Если он достоин – получает меч из Небесной Стали.

А дальше – финальный тест. Паладинские наклонности. И распределение: рыцарь-дракон, рыцарь-тигр или рыцарь-осьминог. И – к наставнику.

Апион ссутулился, глядя под ноги.

– Понятно… Но при чём тут я? Я никого не побеждал. Мне никто не вручал меч…

– И никаких артефактов Абсолюта не получал? – хмыкнул Ларратос.

– Разве что… отмычка. Она открывает любые замки. Все. Абсолютная отмычка. Она… наверное, и есть артефакт.

– Да, – подтвердил Элиддин. – Это артефакт Абсолюта. Был в коллекции Трейка. С тех пор, как она стала твоей, часть её энергии перешла в тебя.

– Так… я могу стать паладином? – с надеждой выдохнул Апион.

– Нет, – мягко, но твёрдо ответил Элиддин. – Ты стал другим. Исправился. Но пока не готов. Лет через пять… семь… быть может, десять – посмотрим. Сейчас ты ещё не готов.

– Интересно… – задумчиво протянул Бейл Харизи. – Откуда у Трейка такие артефакты? И почему он раздаёт их кому попало?

Арктур не слушал. Его взгляд снова метнулся к Ларратосу:

– Что касается Шаддая… Я не уверен, что это ты. В пророчестве сказано: он – Утренняя Звезда.

Как ты это объяснишь?

– Утренняя Звезда – это планета Арес. Символ войны. Я был воином, – спокойно ответил Ларратос.

– Всякий паладин – воин. Но в тебе нет конкретики. У предыдущих кандидатов были сильнее аргументы. Давид бен Арье, например, основал легион «Утренняя Звезда» ещё до пророчества. Лордевит Фламос, Хариб, Тайверский – все родились в месяце Утренней Звезды. А ты?

– Февраль. Месяц Белого Тигра. Так сказано в документах.

– Видишь? Не сходится, – резюмировал Арктур. – Слишком мало совпадений.

– Но ведь в пророчестве сказано, что он будет могуч как тигр, – вмешался Эллинор.

– И я никогда не видел никого, кто прошёл четырёхлетний курс за два месяца, – добавил Элиддин. – Если он не Шаддай – тогда кто?

Отряд остановился у массивного входа в здание Великого Альянса. Заседание должно было начаться с минуты на минуту.

– Прошу вас сдать оружие, – проговорил один из охранников, вежливо, но твёрдо.

– Хоззяин, – раздался шипящий голос Мириды, всё это время скромно молчавшей. – Разрешшите мне поджжарить этого теплокровного мышшака.

– Кого-кого? – удивлённо переспросил Ларратос.

– Мышшака, – уточнила правая голова гидры. – Ссамца мышши. Люди – жжалкие теплокровные тварьки вроде мышшей. Кроме хоззяина, раззумеется, – поспешно добавила левая, перехватив строгий взгляд Ларратоса.

– Мирида, – произнёс он сдержанно, но внушительно. – Ты не должна убивать людей.

– Поччему, хозссяин?

– Потому что это плохо.

– Поччему?

– Потому что Абсолют против этого.

– Поччему?

– Потому что это грех.

– Поччему?

– Потому что так нельзя! – с раздражением выкрикнул Ларратос. – Представь, что кто-то убьёт тебя. Тебе это понравится?

– Тот, кто нападёт на меня, не усспеет ссам понять, отчего жже он умер, – философски заметила гидра.

– Тяжело с тобой, Мирида… – вздохнул Ларратос. – Оставайся здесь. Прямой приказ: никого не трогать.

Элиддин передал похожее указание Руханнуру, и отряд вошёл внутрь.

***

Зал заседаний был величественен: высокие колонны, флаги всех стран Альянса, длинный овальный стол. За ним уже собрались делегаты.

– Заседание объявляется открытым, – произнёс председатель Великого Альянса, седовласый Октавиан Сулла. Его голос эхом разнёсся под сводами зала. – Присутствуют: консул Ариады…

Седой дипломат слегка поклонился.

– Представители телисского ордена Стали и Пламени…

Поклонились Маркус, Эллинор, Бейл и Арктур.

– Представители королевств Альбион, Мизрахийского султаната, Бутейна, королевства эльфов Иссар, гномов Хад-Арак, северной республики Гипербореи…

Ларратос и Элиддин обменялись взглядами и склонили головы.

– Представители орочьих государств – Гра-Шакана и Гирдашана…

Посол Беллердаш степенно поклонился. Его взгляд был холоден и внимателен.

– Также приглашён великий изобретатель Леон Турарий.

Сулла выдержал паузу.

– Мы собрались здесь по делу чрезвычайной важности. Диктатура Масхон вторглась на территорию республики Гиперборея. А она, несмотря на отдалённость и политическую изоляцию, входит в состав Альянса. Война против одного из нас – война против всех. Слово представителям Гипербореи.

Элиддин выступил вперёд. Его речь была спокойной, чёткой:

– Масхонские отряды, действуя заодно с пиратами и повстанцами-монархистами, атаковали Гиперборею. В наступлении использовались гомункулы – искусственные люди. Над ними командовали два владыки шеддитов. Республика оказалась перед лицом угрозы, которую нельзя игнорировать. Мы призываем страны Альянса выдвинуть свои войска к границам Чёрной Страны и быть готовыми к контрудару.

Консул Ариады встал.

– Мы сожалеем о нападении, – произнёс он сухо. – Но у нас слишком много внутренних проблем. Мы не можем рисковать теми силами, что у нас остались.

Слова были дипломатичны, но их суть Ларратос уже слышал – ранее, от гирдашанских орков, но в куда более грубой форме.

– И мы не вмешаемся, – добавил эльфийский посланник. – Люди снова воюют между собой. Мы пока не видим повода нарушать нейтралитет.

– Пр-редатели, – встал орк из Гра-Шакана. Его голос гремел, как удар боевого барабана. – Люди делились с нами торговлей, наукой, миром. А вы – хотите спрятать головы в песок!

– Ах ты, зелёнокожий ублюдок! – вскочил гном. – Зря мы вас не добили тысячу лет назад!

Сулла вздрогнул. В зале начался шум.

– Похоже, хаос проник и в этот зал, – прошептал Элиддин.

Ларратос молча кивнул: он понял, к чему клонит наставник. Слишком знакомый сценарий.

– Господа! – голос председателя прозвучал властно. – Именно наше бездействие позволило Масхону поглотить Перифию и Келонию. Мы уже допустили ошибку. Не допустим второй.

– Одумайтесь, – добавил Элиддин. – Кто завтра заступится за вас, если вы сегодня отвернётесь от нас? Масхон не пощадит никого. Ни эльфов, ни гномов. Они не станут обращать вас в демонопоклонство. Они просто вырежут вас до последнего.

Наступила тишина.

– Объявляю открытое голосование, – заключил Октавиан. – Кто за выдвижение войск к границам Чёрной Страны?

Руки поднялись – почти единогласно. Но трое остались неподвижны: Ариада. Иссар. Хад-Арак.

И вновь, как много лет назад, стало ясно: одни готовы сражаться. Другие – выжидать.

– Отлично, – председатель слегка кивнул. – Кто против?

Руки подняли представители эльфов и гномов. Консул Ариады демонстративно воздержался.

– Благодарю вас, господа. Голосование завершено. Каждое королевство обязуется выдвинуть свои силы к границам Масхона.

– Нет, – раздался твёрдый голос гнома, – мы отказываемся. Голосование – это одно, а интересы Горного Короля – другое. Он голосует против и своих воинов не пошлёт. Мы не уверены в вашей победе – и рисковать своими армиями не станем.

– Прошу вас не игнорировать волю Альянса, частью которого вы являетесь, – холодно парировал консул. – Упрямство может повлечь исключение из состава Великого Альянса. Надеюсь, вы обдумаете это.

– Позвольте мне вмешаться, – поднялся Элиддин. – Тем, кто сомневается в победе, стоит знать: Ларратос Мельд – кандидат в Избранники. Он идёт по следу паладина, однажды уже сокрушившего Хаос. Если мы нанесём удар по Масхону с фронта, а Избранник – с тыла, победа будет не просто возможна. Она станет неизбежной.

– А если вам не хватает солдат, – отозвался Леон Турарий, – я готов предоставить чертежи новых боевых големов. Модели усовершенствованы и прекрасно зарекомендовали себя в полевых испытаниях.

– Возьму на себя их производство, – тут же отозвался консул Ариады.

– Что ж, – скривился представитель гномов, – в таком случае мы примем участие. Но, по правде говоря, не питаю больших надежд.

***

Тем временем Мирида и Руханнур скучали под стенами здания.

– Интересно, добьются ли паладины своего? – задумчиво проговорил дракон, поигрывая когтями.

– Шшш! Не сссомневайссся в хозссяине, – прошипела гидра, метнув в бронзового ящера взгляд трёх пар глаз.

– А с чего вдруг? И вообще, Ларратос – не мой хозяин.

Мирида ничего не ответила. Лишь зыркнула и на время замолкла.

– Кстати, – пророкотал Руханнур, – давно хотел спросить: почему все гидры такие… скажем, неулыбчивые?

– Сс-сшшшш! – вспыхнула яростью Мирида.

– Удивительно. Всё, что движется, вызывает у тебя желание его расплавить или перегрызть. Такое ощущение, что ты в вечном приступе ярости.

– Не всё… – процедила гидра. – Но жшшёлтая ящш…

Она осеклась. Глаза у всех трёх голов сузились.

– Что случилось? – удивился Руханнур. – Язык проглотила? Все три?

– Хаоссс… Чшшшуссствую его приссутсствие…

В этот момент к ним подошли Ларратос и Зарина.

– Мирида, ты снова шипишь? – с улыбкой спросил паладин.

Гидра тут же смолкла и, свернув шеи, последовала за хозяином. Вся группа направилась к кораблям.

***

После заседания Элиддин задержался, чтобы поговорить с Маркусом и Бейлом. Рядом с ними стоял Эллинор.

– Чувствую в Ариаде след Хаоса, – произнёс наставник. – Всё, как было в Гиперборее. Культисты, тайные храмы, масхонские агенты. Если ничего не предпринять, народ сам свергнет правительство, а Масхон вторгнется под прикрытием мятежа. Мы с Ларратосом отправляемся на поиски кристаллов Перворождённых. Вам придётся заняться храмами.

– Понял, – кивнул Маркус.

– Я подозревал это, – нахмурился Эллинор. – И теперь опасения подтвердились.

– Что именно? – спросил Бейл.

– Граница с Масхоном охраняется, но они оказались хитрее. Прорыли тоннель, тщательно замаскировали. Я обнаружил его и обрушил, но перед этим столкнулся с владыкой шеддитов.

– Ты победил?

– Нет. Обвал нас разделил. Но я успел подслушать его разговор с каким-то масхонским офицером. Они говорили о скором падении Ариады.

– Звучит тревожно…

– Есть ещё кое-что. Доспех шеддита был не из демониума, а из тёмно-багрового металла.

– Адское железо? – понизил голос Бейл.

– Да. Его можно найти лишь в мирах демонов. Оно усиливает хаотические силы. Если Масхон получил к нему доступ, всё гораздо хуже, чем мы думали.

– И это не всё?

– Не всё, – Эллинор вынул медальон с изображением весов, на которых лежали книга и реторта. – Это эмблема Королевской гильдии алхимиков Масхона. Выпал из плаща того шеддита.

– Разве гильдия не была уничтожена при Хаммоне?

– Почти. Немногие выжившие ушли в подполье. Ходили слухи, что они до сих пор борются с диктатурой. Я думал, что всё это – миф. До этого дня…

Он задумался, сжимая медальон.

***

Ларратос и Элиддин шли к кораблям, где команды уже заканчивали погрузку.

– Господа паладины! – окликнул их Леон Турарий. – Не будете ли вы против, если я присоединюсь? Мне тоже интересно исследовать технологии Перворождённых.

– Присоединяйтесь, Леон. Мы будем только рады, – сказал Элиддин.

Два корабля – «Белый Орёл» и «Ужас Абсолюта» – готовились к отплытию. Впереди был долгий путь – в Мизрах и к древним тайнам.

Глава 4. Дорога на восток

– Это и есть тот самый легендарный адамант? – с недоверием протянул Бейл Харизи, разглядывая меч в руке Эллинора.

Паладины, проводив корабли «Ужас Абсолюта» и «Белый Орёл», возвращались в здание ордена, когда разговор свернул на оружие.

– Он самый, – с улыбкой подтвердил Эллинор. – Подарок от стейнгардских алхимиков. Похоже, им удалось взломать тайну металла.