Болото истины. Меж двух мечей

«Зависть – один из наиболее действенных элементов ненависти». О. Бальзак

«Каждый час, посвященный ненависти, – вечность, отнятая у любви». Л. Бёрне

Пролог

Девочка прикрыла глаза, с наслаждением делая глубокий вдох. Настало особенное время, когда в воздухе витает пьянящее спокойствие, свойственное одним лишь осенним вечерам. Небо всё ещё пронзительно-синее. От кучки сухих листьев, аккуратно собранных у калитки, поднимается пахучая струйка дыма, заполняющая лёгкие едким пряным запахом. Запахом осени. По-прежнему тепло, но ветер уже сменил мягкую ласку на зябкую свежесть.

Мама велела надеть куртку, но девочке не хотелось прятать под ней новое чёрное в белый горошек платье. Она получила его в качестве подарка на день рождения месяц назад. Теперь ей уже десять. Мама говорит, что она взрослая, но девочке не хочется быть взрослой. Взросление пугает. С этой, теперь часто повторяющейся, фразой появилось много ответственности, крадущей её беззаботное детство. Девочке сказали, что она сама должна понимать, как правильно одеваться во избежание болезни, но куртка прячет красоту кружев, поэтому она расстегнула замок до середины, выпуская наружу изящный ворот.

Всё же, были у взросления и свои плюсы. Теперь не приходилось украдкой бегать в лес. Девочке доверяли самой возвращаться домой в оговоренное время. К счастью, солнце пока не село, а значит, сегодня можно еще погулять.

Овражек с неглубоким ручьём делил пролесок на две части. Находясь недалеко от жилых домов, он привлекал внимание местной детворы. Вот и сейчас на другом берегу резвился пятилетний светловолосый мальчик, размахивающий палкой, словно мечом, в борьбе с невидимыми врагами.

Снова этот мальчишка!

С тех пор, как новые соседи перебрались в их коттеджный посёлок, этот мелкий задира неустанно следовал за девочкой по пятам. Она не возражала против игр, но мальчишка всё время дразнился, кривлялся, а иногда и больно щипал её. Кому понравятся такие друзья?

– Эй, Ада, иди сюда! У меня для тебя сюрприз, – нарочно растягивая последнее слово, мальчишка достал из кармана что-то, едва помещающееся в детскую ладошку. Он спустился с покатого бережка, жестом свободной руки приманивая девочку.

Стоило ей приблизиться, как шалун тут же разжал кулак, дав волю скрученной игрушечной змее, выпрыгнувшей на Аду, как чёрт из табакерки. Она взвизгнула от неожиданности, отпрянув назад.

– Ах ты… Гад мелкий! Подожди у меня. Вот поколочу, будешь знать, – погрозила она кулаком.

Мальчишка, смеясь, показал Аде язык и, быстро разувшись, влез в ручей, маленькими ножками поднимая в её сторону дождь из брызг.

– Ты дурак, Лука. Ни за что не буду дружить с тобой! – стряхивая с себя противные капли, Ада помчалась прочь, желая как можно скорее отделаться от проказника.

– Нет, Ада, спаси меня! Тут змея! – голос мальчика звучал испуганно. Позабыв о недавней обиде, она со всех ног помчалась к ручью. Оказавшись рядом с ребёнком, Ада осмотрелась по сторонам, ища опасность. Случайно пойманный взгляд дал понять, что её снова надули. Правая бровь Луки взлетела вверх, губы искривились в довольной улыбке. Очередная шалость удалась с блеском.

Вот же мелкий засранец.

Ада уже была готова отшлёпать мальчишку и вернуться домой, когда увидела за его спиной самую настоящую змею, скользящую по берегу прямо к воде.

– Не двигайся, – властно скомандовала она. – У тебя за спиной змея.

Мальчик, конечно же, не поверил ей. Он сам так часто проказничал, что грех было вестись на столь очевидный трюк.

Засмеявшись, он начал прыгать и кривляться. Ада не на шутку взволновалась. Змея была слишком близко, и вместо того, чтобы позволить ей убраться восвояси, он пугал её и провоцировал.

– Остановись сейчас же. Я не шучу. Змея настоящая.

Резкий крик и кромешный ужас в глазах ребёнка дали понять, что предупреждать об опасности слишком поздно. Гадюка уже успела вонзить острые зубы в ногу мальчика.

Лука истошно вопил от боли, завалившись в холодный ручей. Не задумываясь об опасности, Ада метнулась к нему и, схватив в охапку, поволокла к берегу. Повернув орущего, до нитки вымокшего, ребёнка на живот, Ада попыталась найти место укуса. К счастью, долго искать не пришлось. Два мелких окровавленных отверстия сразу обращали на себя внимание на фоне покрасневшей и уже начавшей отекать голени.

Не растерявшись, она припала губами к ране, начав высасывать из неё быстро распространяющийся яд. Отплёвываясь, Ада почувствовала, как рот онемел. После полоскания онемение не исчезло, но, по крайней мере, больше не ощущался стальной привкус крови. Сделав всё от неё зависящее, она усадила на спину громко всхлипывающего мальчугана и понесла к дому.

Десятью минутами позже Ада наблюдала, как чёрная Лада родителей мальчика быстро удалялась в сторону ближайшей амбулатории. Она жалела глупого ребёнка, несносным поведением нажившего себе проблемы. Но присутствовало и приятное чувство. Всё-таки, она спасла ему жизнь. Мама будет гордиться ею.

***

– Мне сказали, сегодня ты помогла малышу Луке, – мамин голос звучал довольно. – Ты молодец.

Женщина поправила одеяло, целуя нежную щёчку дочери.

– В качестве награды, можешь сама выбрать историю.

– Тогда я хочу послушать о змеях, – попросила Ада.

– Хм, что же тебе рассказать о них?

– Хочу знать, есть ли у них король?

Мама ненадолго задумалась, устраиваясь поудобнее у изголовья кровати.

– Да, у них есть король. Его имя – Левиафан.

Мир был создан из капли воды, в которой после зародилась вся прочая жизнь. Со временем капля стала океаном, полным разных удивительных существ. Самым огромным из всех был Великий Змей Левиафан. Алчный и жаждущий быть королём над всем, чего касался его взор. Были в океане и другие Великие Змеи, но все они проиграли в схватке за власть и преклонились перед силой и могуществом Левиафана.

Получив неограниченное господство, затревожился он о безопасности своих владений от внешних угроз. Тогда породил Змей сына Уробороса и отправил его охранять Мир сверху, из космоса. Свернулся тот в кольцо вокруг Земли, поглотив собственный хвост, в знак нескончаемой череды жизни и смерти, незыблемого закона кармы. Так образовался невидимый барьер – купол, раскинувшийся над всем миром.

Еще больше укрепив власть, заскучал Левиафан в своём водном царстве. Захотелось ему новый мир в границах владений. И тогда породил он второго сына Офиона. И создал тот сушу. Со временем на ней появились растения, звери и птицы. Тогда выполз Владыка из океана и поселился в прекрасных земных садах.

Полюбил он мир, полный звуков и запахов, но скоро тоска опять поглотила его. Звери и птицы оказались слишком глупы и свободны, чтобы преклоняться и благоговеть перед ним. И дал тогда он жизнь своей единственной дочери На́ги. И создала она людей: прекрасных, пугливых и послушных. Тех, что имели достаточный разум для признания Левиафана своим царём и Богом. Дала Наги людям знания и науки, обучила ремёслам.

Доволен был Левиафан, но начал опасаться, что совсем без защиты оставил океан. Сотворил он тогда младшего сына Ёрмунганда, и даровал ему дыхание, преисполненное смертельным ядом. Свернулся тот кольцом на дне, опоясав всю Землю, словно отражение старшего брата. Так был создан нижний купол. Сплелись две силы, из космоса и океана, образовав нерушимый барьер. Скрылся мир от посторонних глаз. Обезопасился от множественных врагов.

– Так значит, Офионы пришли к нам из океана? Я думала, они прибыли с других планет.

– Не стоит воспринимать сказки буквально. Ты знаешь, что Офионы не порождение Земли. Не порождение Солара. Ты просила историю о змеином короле, а не о захвате нашей планеты.

Девочка вынужденно согласилась.

– Но если спустя столько времени у них всё тот же король, выходит, они бессмертны? Вот бы и люди жили вечно.

– А мы и живём. Просто из-за блоков восприятия большинство из нас не осознаёт этого. Истина дремлет глубоко внутри, поэтому изнашивание физической оболочки воспринимается как смерть. Тела Офионов также бренны, но их уровень развития много выше человеческого. Они перебрались на постоянное место обитания в тонкий план, оттуда и управляют нашим миром. Им больше нет необходимости использовать родные тела, а когда приходится вступать в прямой контакт с людьми, Офионы без труда создают себе подходящий сосуд.

– Гомункула?

Мама, довольно улыбаясь, кивнула.

– Но раз их король Левиафан, почему же тогда их зовут Офионами, а не Левиафанами?

– Сами Офионы зовут свою расу иначе. Кто-то из древних магов дал им такое название, услышав имя среднего из сыновей Владыки. От этого всё и пошло. По крайней мере, так принято считать.

– А как выглядят их настоящие тела?

– Об этом я расскажу в другой раз.

Девочка с отвращением поморщилась.

– Уверена, они скользкие и отвратительные. Я буду сильной и истреблю их всех. Я могу видеть их тёмное нутро. Им от меня не скрыться.

Мама засмеялась, потрепав волосы дочери.

– Сперва нужно подрасти и набраться сил. Мало видеть Офионов. Нужно еще и понимать их не меньше, чем они понимают нас. А вообще, я верю, что с каждым можно договориться. Просто людям пока нечего предложить им в обмен на свою свободу.

Глава 1. Помещик Зотов

Затуманенное зрение не давало чётко разглядеть интерьер комнаты, в которой очнулся Ларт. Его мутило, голова нещадно болела, а рот словно набили вонючей ватой.

Вот же, «повезло» оказаться в теле какого-то пьяницы. Сколько теперь придётся выводить из организма всю эту годами накопленную дрянь?

Кряхтя и едва шевеля головой, чувствительной, будто нить накала в лампочке, Ларт попытался подняться с резной деревянной кушетки, на которой, судя по всему, провёл крайне нескучную ночь.

– Батюшки! – высокий причитающий голос, как серп, прошелся по звенящим нервам.

– Антон Платонович, совсем плохо? Может, рассольчику?

Невысокая светловолосая кухарка лет тридцати пяти, с пышными округлыми формами и длинной светло-русой косой наклонилась к своему барину, участливо заглядывая в лицо. Сжав обеими руками стремящиеся разъехаться виски, он простонал, жестом прося говорить потише.

Женщина повторила вопрос уже менее терзающим голосом, но Ларт, не сумев выговорить слово «можно», лишь невразумительно мычал, кивая на предложение.

– Совсем плох сегодня, – пробубнила под нос кухарка. – Пашка, тащи из погреба рассол.

Сдавленные стоны с кушетки заставили женщину умолкнуть. Бросив виноватый взгляд, она прижала к губам натруженные пухлые пальцы. Подол длинной голубой юбки в цветочек, покрытой сверху белым передником, взметнулся от резкого разворота. Кухарка поспешила в буфетную, стараясь больше не тревожить барина. Он был миролюбивым человеком в моменты трезвости. Беда лишь в том, что трезвым встречали его в последнее время нечасто. Похмелье делало помещика Зотова довольно грубым, поэтому женщина опасалась злить его с утра.

Открытая входная дверь впустила в прихожую поток морозного воздуха. Обстукивая валенки о половик, молодая неопрятная девушка в наспех покрытом на голову платке и тёплом овчинном тулупе, негромко позвала:

– Глаша, я рассол принесла, – девушка обветренными руками удерживала двухлитровую банку маринованных огурцов, беззастенчиво пялясь на кушетку в прихожей, где разлёгся хозяин дома.

Расторопная Глаша явилась мгновенно и, велев не шуметь и без того тихой помощнице, замахала руками, скорее выпроваживая её во двор.

– Иди, нечего холоду нагонять.

Ларт застонал, принимая дрожащей рукой стакан вкуснейшего, ледяного рассола. Напиток немного привёл мужчину в чувство. Прокашлявшись, он осмотрел уютную прихожую с обоями в сине-голубую полоску, на которых разместилась парочка деревенских пейзажей. Несколько арочных дверей вели в комнаты, точное количество которых трудно было определить расплывающимся взглядом.

Обратив внимание на стоящую напротив женщину, Ларт, нахмурившись, выдал:

– Ты кто?

В ответ та подняла брови, с немым укором покачав головой.

– О, допился до чёртиков. Глафира я, кухарка ваша.

– А я кто? – выдержав паузу, поинтересовался Ларт.

– У-у-у…, – только и вымолвила женщина, немедленно направившись на кухню готовить настой от похмелья.

– Антон Платонович Зотов вы. Помещик, – послышался далёкий голос Глаши.

Немного отлежавшись, Ларт поднялся и нетвёрдым шагом побрёл по дому в поисках зеркала. То, что стало для него очевидным, говоря о новом, временном теле, так это то, что владелец его не выделялся ростом. А еще он был худым и, судя по всему, выпивохой со стажем.

Интересно, по какому же критерию выбирался сосуд? Ему говорили, что это будет кто-то, схожий с ним по внутренним характеристикам, и непременно в пределах ближней локации к месту разлома. Но всё же, почему именно этот человек? Неужели альтернативой могла быть только свинья, зимующая в хлеву?

Найдя наконец зеркало в комнате, больше всего похожей на гостиную, Ларт с отвращением уставился на отёкшего от алкоголя мужчину, с виду лет тридцати восьми. Волосы тёмные и всклокоченные. Глаза глубокие и синие. Нижняя часть лица покрыта густой тёмной бородой и распушёнными усами. Он скорее напоминал батюшку, чем помещика. Не хватало только рясы. Правда, с такой рожей его едва ли и близко подпустят к церкви. Шевалье брезгливо уставился на чёрный пиджак в сомнительных пятнах, надетый поверх уже несвежей белой рубашки. В тон к пиджаку брюки тоже выглядели неопрятно, но, по крайней мере, были сухими. Это вызвало у Ларта чувство благодарности к их законному владельцу.

– Глаша, принеси набор для бритья. И одежду сменную.

– Да неужто удумали бороду сбрить? – женщина торопливо вошла в комнату, протягивая барину горячую кружку отвара, приятно пахнущую ягодами, мёдом и смесью каких-то трав.

– Может, подождёте, пока хмель сойдёт? А то, чего только не учудишь спьяну. Жалеть ведь потом будете.

– Неси, милая, – между глотками приказывал Ларт. – Не хочу носить на подбородке труп облезлого бобра. Кстати, я с минуты на минуты жду важную гостью. Подготовь для неё еду и комнату, будь любезна.

Кухарка с жалостью посмотрела на мужчину, окончательно потерявшего рассудок. В его-то молодые годы! Помещик всего на пару лет был старше самой Глафиры, а уже спился. Гостью какую-то выдумал ни с того, ни с сего. Так и чертей скоро гонять начнёт.

***

Ада приземлилась на ворох соломы в пропитанном едким запахом навоза хлеву. Её внезапное появление встревожило животных, блеянием и мычанием проявивших своё недовольство. Изящная черноволосая красавица в изумрудном платье лежала на сене в нелепой, совсем не соответствующей её благородному облику позе. Колени широко расставлены, утончённые руки, до кистей прикрытые рукавами, утопали в колючей сухой траве. Часть соломы запуталась в длинных шелковых волосах, придавая Аде комичный облик.

Тихие смешки, раздавшиеся у двери, заставили обернуться. Еще толком не разглядев смеющегося, магирани, по волне накатившего раздражения, безошибочно определила, кто перед ней.

– Да ты у нас сама грация, – стройный мужчина невысокого роста в соболином пальто с усмешкой пялился на неё.

– Уверен, ты приземлилась здесь неслучайно. Если задуматься, хлев идёт тебе гораздо больше, чем уютный дом. Кстати, я как раз его владелец. Не считаешь, что в этом есть смысл? – издевательская манера и нахальный тон выдали бы Ларта и без особой связи магирани и шевалье.

Он вплотную приблизился и, едва не завалился на Аду, потеряв равновесие в попытке опереться на солому. Проворно увернувшись от резкого движения колена, нацеленного в пах, Ларт рассмеялся, поднимаясь на ноги. Он снял с себя пальто, примирительно протягивая его даме.

Не желая общаться с этим опухшим усатым кретином, Ада без тени жеманства выхватила из рук предложенную одежду. Надоедливый голос вновь обратился к ней:

– В жизни не поверю, что ты способна устоять против этого, – он подвигал пышными усами, единственной растительностью, оставшейся на лице. – Готов поспорить, они вскружили голову не одной местной крестьяночке. А уж какие чудеса они вытворяли в обществе благородных вдовушек, можно с трудом вообразить. О нет, я даже не стану. Хотя, если ты не возражаешь, я готов испытать магию барских усов и на тебе.

Оттолкнув смеющегося в голос Ларта, Адель встала, натянув на себя пальто. К удивлению, оно оказалось в пору. Мужчина, тело которого занимал шевалье, был на полголовы ниже её, тогда как прежний Ларт на голову выше. Возможно, поэтому его обычное дурацкое поведение казалось сейчас больше комичным, чем раздражающим. Усиливала эффект и внешняя особенность мужчины – оттопыренные кончики ушей.

– Будешь паинькой, и я позволю тебе переночевать в моём уютном тёплом доме. А не будешь – оставлю в сарае, – издевательски бросил Ларт, чем нисколько не разозлил Аду. Даже напротив – на её лице появилась лёгкая улыбка, обескуражившая и насторожившая шевалье.

– Йода1 усатый, – пробубнила она под нос, покидая хлев.

Холодный ветер бросил горсть липкого снега в лицо. Плотнее закутавшись в меховой воротник, магирани быстрым шагом направилась к большому деревянному одноэтажному дому с мезонином и подвальным этажом. Нежно-голубой цвет здания смотрелся гармонично на фоне окутанного белым ковром поместья.

Без тени стеснения пройдя в дом, Ада сняла мокрое от снега пальто. Дверь открылась снова, впуская в тепло озябшего, трясущегося от холода помещика.

Удивлённая кухарка вышла навстречу, выпучив на вошедших свои круглые синие глаза.

– Что с тобой, Глаша? Я ведь предупреждал, что жду важную гостью, – Антон Платонович добродушно подмигнул опешившей женщине.

– Проходите, – едва вымолвила она, пропуская вперёд неизвестно откуда взявшуюся гостью, прибывшую без собственной тёплой одежды в разгар непогоды.

Бросая полные недоумения взгляды, кухарка отправилась разогревать самовар. В это время Ларт и Ада вошли в одну из нескольких комнат, имеющих вход из прихожей.

Это оказалась не слишком большая гостиная, пол которой покрывал пёстрый ковёр. Обои тёплого оттенка, не менее пёстрые. Из мебели стоял круглый стол в окружении четырёх венских стульев с мягкими сиденьями и в том же стиле диван. Правый угол украшала кафельная печь, в левом – сверкал тёмным лаком буфет с горкой посуды. По стенам расположились картины: портреты и натюрморты. Двери в другие комнаты располагались с двух сторон анфиладой2. Облик интерьера выдавал холостяцкое жилище, так как в нём не было и намёка на женскую руку, способную разнообразить уныние комнат приятными мелочами в виде цветочных ваз и прочих милых безделиц.

– И как прикажешь называть тебя? – Ада удобно уселась на мягкий диван, устремив вопросительный взгляд на шевалье.

– Ну, ты могла бы называть меня, как и остальные, барином, но если тебе этого мало, то к вашим услугам Антон Платонович Зотов. Помещик, а по совместительству самый сексуальный мужчина Всея Руси. С огромными усами и не менее огромным…

– Твоя клоунада прекратится когда-нибудь? – устало вздохнула Адель, перебивая хвастливую тираду.

– Кстати, ты выяснил, где мы находимся, и какой сейчас год?

Ларт заметно посерьёзнел.

– Пока нет. Я и так до смерти напугал Глашу, узнавая, кто она и кто я. Выясним это позже, самостоятельно. Амог – Будда северного направления. Стало быть, по локации мы где-то на севере.

Ада поднялась с дивана, начала прохаживаться по комнате. Дрова в печи потрескивали, даря тепло и особенный зимний уют.

– Совсем не обязательно приземлиться на севере. Вспомни опыт Марго. Не стоит забывать, что наши Будды – своеобразные существа. Если подумать, путешествие для каждой магирани оказывается судьбоносным и не ограничивается одним лишь поиском силы. Если мы попали сюда, значит, это зачем-то нужно.

– Ну, хотя бы во временном отрезке я уверен, – постарался реабилитироваться Ларт, которого задевало давящее превосходство Ады.

– Должно быть, сейчас начало XX века, – он поднял палец вверх, указывая на хрустальную люстру, источающую электрический свет.

– 1915 год. Двадцать пятое ноября. – Ада склонилась к отрывному настенному календарю.

– Тревожное время, – задумавшись, мужчина начал накручивать на палец свои пушистые усы. – Первая мировая война в разгаре. И до революции чуть больше года. Вот так повезло. Умеют же маги прятать артефакты. И почему не в более спокойной обстановке?

– А когда она была спокойной? Офионы заботятся о том, чтобы в мире не прекращались кровавые бойни. Когда в одной части света спокойно, в другой непременно идёт война.

Ада бросила взгляд в направлении выхода.

– Сюда идёт твоя управляющая. Поговорим позже.

Столовая, куда вошли маги следом за Глашей, оказалась просторной. Длинный стол, накрытый льняной скатертью, приглашал насладиться неспешным чаепитием. Липовый мёд, несколько сортов варенья в хрустальных розетках, масло и булочки, манящие ароматом свежей домашней сдобы.

Вошла кухарка с дымящимся самоваром. Видимо, сказались утренние волнения, её тяжелая ноша начала быстро выскальзывать из рук. Всеми силами пытаясь устоять, она пошатнулась назад, едва не залив себя кипятком.

Вовремя сориентировавшись, Ларт незаметным жестом направил слабо осязаемый поток ветра к женщине, подталкивая её в спину. Справившись с равновесием, она тут же поспешила водрузить самовар на стол, при этом громко выдохнув, не веря собственной удаче. Уже готовая уйти, она обернулась, окликнутая Лартом:

– Куда же ты, Глаша? Попей с нами чаю.

Его добродушная улыбка смутила женщину. Барин приглашал составить ему компанию, только когда не желал пить в одиночестве. В часы трезвости такого отношения за ним не наблюдалось.

– Да неловко как-то, – покраснев, ответила она.

– Отчего же? – вступила в беседу Ада. – Нам было бы очень полезно послушать Вас. Антон Платонович не совсем здоров сейчас, а я прибыла издалека. Интересно узнать последние новости.

Глаша присела, расправляя передник, но, спохватившись, вскочила, начав разливать чай в бледно-розовые фарфоровые чашки.

– Что тут расскажешь? Год уже как воюем. Неспокойно. То одна война, то другая3. Люди устали. В Петрограде, да и в Москве бунты частые, говорят. Хоть у нас тут, в Сибири, спокойно. Бунтовать не с кем. Крестьяне в основном одни, да арестанты.

– Это хорошо, что спокойно, – улыбнулась кухарке магирани.

– Достань мне завтра тёплую одежду, – потребовала она, склонившись к уху шевалье.

– Слушаюсь, дама моего хлева, – Ларт каждый раз отвечал колкостью, когда Ада вела себя напыщенно. Демонстрируя свой якобы превосходящий статус, она больно задевала его мужское самолюбие. Выстроенная ею непроницаемая стена должна была ослабить жар гордого сердца, однако, напротив, заставляла с еще большей страстью добиваться столь желанного им внимания. Пусть и таким идиотским способом.

Если бы саму Аду спросили, отчего она так резка с Лартом, вероятнее всего, она бы ответила, что навязчивость шевалье раздражает её. Хотя, стоило признать, подобное ребячество иногда развлекало, избавляя от скуки. Она прекрасно понимала причину его несносного поведения. Отчаяние, вызванное безответным чувством, побуждало Ларта любыми доступными способами привлекать к себе её внимание. Погрязший в мучительной зависимости, он не желал признать факт, что в шкале приоритетов Ады нет места романтическим отношениям.

***

Комната, в которой поселили Адель, не выделялась изысками. Типичная гостевая с кроватью, туалетным столиком и платяным шкафом.

Оставшись в одиночестве, магирани, наконец, позволила себе задрать длинный рукав изумрудного платья, чтобы взглянуть на беспокоящую её руку. С внутренней стороны правого предплечья, сквозь бледную кожу едва пробивалась метка, саднящая, будто невидимый огонь пожирал изнутри. Чтобы не привлекать внимание, ей пришлось терпеть всё это время ноющую боль без возможности хоть как-то её облегчить. Заметив на туалетном столике тазик для умывания, Ада уложила в него руку, начав обдавать водой из кувшина. К несчастью, вода не была достаточно холодной, чтобы полностью унять жжение, но лёгкий благотворный эффект всё же имелся. Почувствовав слабое облегчение, она, сняв платье, улеглась в постель, продолжив рассматривать метку.

Амогхасиддхи Будда, выделяющийся слабо-зеленоватыми очертаниями, сидел в позе лотоса, выставив правую руку в мудре бесстрашия, раскрытой ладонью вперёд. В его левой руке, покоящейся на коленях, Адель заметила едва различимые скрещенные ваджры4.

Началось. Предвкушение заставляло порхать бабочек в животе. Как же давно она ждала возможности заполучить силу божественного уровня! Алатея отправила её самой последней, дав возможность наблюдать за тем, как другие возвращаются, преисполненные великой силы. Не все справились сразу. Севиль не справилась и вовсе. Но Ада знала – она сильнейшая из всех магирани ковена. Кроме Алатеи. Но и ту она превзойдёт со временем.

Глава 2. Говорящий с деревьями

Проснувшись утром, Ада обнаружила, что совсем одна в доме. Ларт и Глафира куда-то уехали, оставив ей в столовой завтрак, прикрытый льняным полотенцем с вышитыми дубовыми листочками. После еды магирани решила осмотреть дом. Он оказался немаленьким. На первом этаже была уже знакомая ей гостиная, переходящая в кабинет, будуар и хозяйскую спальню. В другом крыле раскинулся зал, где в лучшие времена наверняка устраивались вечеринки с танцами. Нашлась еще пара спален, не считая той, где спала Ада. Отдельный выход вёл в столовую, кухню и уборную, располагавшуюся в отдалении.

Вернувшись в гостиную, магирани от скуки начала перебирать столичные газеты месячной давности, забытые на журнальном столике. Судя по красным разводам, газеты нередко служили подставкой под бокалы с вином. Одна статья привлекла особое внимание, заставив Аду внимательно изучить подробности.

***

Прежде чем отправиться за покупками, Ларту пришлось попотеть, разыскивая утром тайник, где хозяин дома, то есть он сам, прячет деньги. Солидная сумма почти в 500 рублей5 и чековая книжка были найдены в запертом на ключ секретере. Прихватив с собой наличку, Ларт стал упрашивать Глашу съездить с ним за покупками, желая приобрести зимнюю одежду для Ады.

Женщина всё еще не могла свыкнуться с разительными переменами барина, который к тому же со вчерашнего дня ни разу не просил налить настойки. Это еще больше заставляло Глафиру волноваться о душевном здоровье помещика Зотова.

Поездка увенчалась успехом. Ларт щедро потратился, приобретая для магирани соболиную шубу, шапку из того же меха и тёплые кожаные сапожки. Удалось также узнать, где они примерно находятся и как, в случае необходимости, добираться в столицу. Еще он узнал, что на помещика работают с десяток дворовых, конюхи и крестьяне, желающие выкупить часть его обширных земель. В целом, мужчина понял, что дела здесь идут неплохо. Ларт надеялся, что помещик Зотов не обидится за незначительную растрату его капиталов. По крайней мере, не пропьёт.

Вернувшись в поместье в середине дня, шевалье обнаружил Аду в гостиной, с задумчивым видом рассматривающую огонь, придвинув стул поближе к печи.

– Смотри, не подожги свои развратные мысли, – пошутил Ларт. – Иди лучше посмотри, что я купил тебе. Найдётся ли еще смельчак рискнувший потратить такие огромные деньги на занозу вроде тебя?

Магирани никак не отреагировала на шутки, не отрывая взгляд от пламени.

– Мы поедем в Петербург. Завтра, – сообщила она.

– Хорошо, – последовал спокойный ответ. – Я подготовлю все необходимое. Дорога займёт четыре дня, если нигде не задержимся.

Утром они были готовы отправиться в путь. Предстояло двигаться на санях по тракту до ближайшей пристани. Оттуда доплыть до Тюмени и после по железной дороге в Петроград, с пересадкой в Москве.

– Сколько ты получаешь от меня жалования в месяц? – поинтересовался Ларт у кухарки.

– Восемь рублей, барин. Вы и это позабыли?

– А остальные дворовые?

– Кто сколько. Пашка пять рублей. Конюхи по двадцать.

– Я дам тебе двести рублей. Раздели на всех. И пока меня не будет, позаботься здесь обо всём.

– Так ведь много же, – женщина едва не лишилась чувств от такой небывалой щедрости. – В себя ведь придёте, хуже будет. Скажете еще, что ограбили Вас. Мне лишнего не надо.

– А мы вот как поступим. Ты ведь наверняка знаешь, где я деньги храню. Так вот, этот ключ я беру с собой. А если вернусь прежним, увижу, что замок не сломан, а ключ при мне, так и сказать будет нечего. А если что, весь двор мне в свидетели, подарок такой я вам делаю к Новому Году.

– Тьфу ты, бес вселился в вас, право, – Глаша замахала руками на смеющегося Ларта. – Куда едете-то?

– В Петроград, моя хорошая.

Кухарка перекрестила сани, в которые Антон Платонович помогал взобраться своей красивой спутнице.

Жениться бы ему, – подумала Глафира. – Может, от любви подобрел так.

– Ты не иначе как Христос местного разлива, – подтрунила над Лартом Ада, удобно устраиваясь в санях.

– На что только мужчина не пойдёт, чтобы добиться расположения дамы сердца. Но вот беда, когда женщина глупа, без толку всё. Что бисер перед свиньёй метать.

Сани тронулись и Ада захохотала. То ли от высказывания Ларта, то ли от снега, летящего ей прямо в лицо. Она уже и забыла, как это весело – кататься на санях в разгар метели. Когда снег хлёстко бьёт по щекам, залепляя глаза и рот, но эта неприятность только ширит радостную улыбку.

Ларт редко видел её такой счастливой. Пожалуй, даже никогда. Он покрикивал и смеялся сидя рядом с Адой, пребывая в эйфории от того, что ему посчастливилось быть причастным к её веселью. Если бы она позволила, он бы горы свернул ради неё. Ада не знает, но именно из-за неё он подался в маги. Пришёл к Алатее, которую опасались соседи, считая странной. Парадокс, но те же люди не брезговали обращаться к ней за помощью, когда кто-то начинал серьёзно болеть. Он сам напросился на обучение магии, проявив недюжинную стойкость и упрямство. И всё ради надежды снова встретить её дочь, в тот момент находящуюся недосягаемо далеко от дома. Однажды она вернётся, и мы встретимся, верил Ларт. Это время пришло. А сейчас она рядом и улыбается. Ему хотелось верить, что у них всё еще есть шанс.

Дорога оказалась более выматывающей, чем виделась на первый взгляд. До пристани всё еще оставалась пара километров, но Ларт попросил остановить сани, чтобы они с Адой могли размять ноги.

Снег хрустел под подошвами новых зимних сапог, оказавшихся на удивление удобными и очень тёплыми. Голову грела меховая шапка, а шуба сидела на ней как влитая.

– Я забыла поблагодарить тебя. Одежда шикарная. Вижу, ты изрядно потрепал состояние помещика Зотова, – Ада улыбнулась, разглядывая стоящего напротив мужчину. – Но откуда ты знаешь мой размер?

– Я всё о тебе знаю, – усмехнулся Ларт. – Я большую часть жизни потратил, наводя о тебе справки.

– Ты вообще бываешь когда-нибудь серьёзным? – Адель вопросительно подняла бровь.

– Я серьёзно. Размер одежды и обуви – самое простое. Еще я знаю, что твои любимые цветы – пионы, собственно, как и у твоей матери. Знаю, что ты обожаешь персики, а еще – что у тебя гетерохромия. Не все обращают на это внимания, считая твои глаза карими, но только не я. Твой левый глаз – болотного цвета. Но это заметно только при солнечном свете.

– Вообще-то я не особенно люблю пионы, – возразила магирани. Они нравились мне в детстве, но не сейчас.

– Интересно было бы знать причину, по которой ты вдруг разлюбила их. Уж не виной ли тому страстная привязанность к ним твоей матери?

– С чего бы вдруг? – фыркнула Ада.

– Просто заметил, что ты отвергаешь всё, что связано с ней. Не знаю причину вашего противостояния, но взаимное упрямство ни к чему хорошему не приведёт. Кто-то должен сделать первый шаг. Не будь вы так схожи в своей упёртости, уже бы давно помирились.

– Мы с ней не похожи. Как вообще тебе пришло в голову сравнивать нас? – чувственный рот искривился в недовольстве.

– Да ты её отражение в зеркале.

Поймав свирепый взгляд женщины, не терпящей выразить своё несогласие, шевалье примирительно поднял руки, сдаваясь.

– Не злись. Я просто высказал мнение.

Внезапно Ада стала сосредоточенной. Заметив такую перемену, Ларт тоже обострил чувствительность. Где-то неподалёку, словно живой ключ, била мощная энергия.

– Офион? – предположил Ларт.

– Я так не думаю. Но пока трудно сказать, – не успев договорить, Ада уже со всех ног неслась через лес, сбивая пышные шапки снега с еловых лап, местами по колено застревая в сугробах, но ловко выныривая из них. Главное, не упустить. Кто бы он ни был, подобную силу нечасто встретишь.

Они остановились вблизи просторной поляны. Магирани не сомневалась: человек, обладающий столь мощной духовной энергией, наверняка почувствует их присутствие. Однако, в поле зрения оказались двое.

Мужчина, привлёкший внимания Адель, выглядел как обычный крестьянин. Тёмные брюки из грубой ткани, валенки и русская рубаха, отчётливо виднеющаяся сквозь полы овчинного тулупа нараспашку. Голова не покрыта, словно мороз совсем не беспокоил его. Тёмные всклокоченные волосы доставали плеч, а длинная косматая борода спускалась до самой груди. Как и большинство крестьян, он выглядел неопрятно, сидя прямо на снегу под одним из укрытых белой шалью деревьев. В сидячем положении было не просто определить его рост, хотя он не казался крупным. Не больше, чем его собеседник, стоящий неподалёку.

Второй мужчина являл собой самую обычную, не представляющую интереса, персону. Такой же крестьянин, только занимающийся собиранием хвороста. Он лишь изредка перебрасывался фразами с бездельничающим под деревом мужиком.

Они не походили на давних приятелей, скорее, на случайно встретившихся в лесу людей, решивших поболтать от скуки. Возможно, собирающего хворост брало любопытство, отчего тот другой просто сидит на промёрзшей земле посреди леса. Прислушиваясь к их негромкой беседе, наблюдатели притаились за стволом крупного дерева, дожидаясь, когда мужчины закончат, и второй уйдёт восвояси.

– Вот ты, Степан, отчего выбрал самую непривлекательную бабу в селе?

Вопрос, обращенный к собирателю, позволил Аде уловить нить текущей беседы.

– Так потому, что не дурак, – последовал полный самодовольства ответ. – Я ведь часто не бываю дома. Зачем мне головная боль, что её таскали по всей округе в моё отсутствие? А так я спокоен. Кто на неё позарится-то? Да и старается ведь всё время угодить мне. Понимает, что некрасивая. Мне только одна выгода от такого союза.

– А всё ж дурак ты, Стёпа, – последовал неожиданный ответ косматого. – Молишься каждый день, поклоны бьёшь, а далёк от Бога. По любви не женился. Красоты боишься. От твоей бабы завсегда уйти можно без сожаления. Бог – одно из обличий красоты, а ты городишь меж вами каменну стену. Разве ж можно так стать ближе к Богу?

– Вот прицепился ты к этой красоте. У Савелия тоже жёнка некрасивая, а скажи слово о ней, так он за топор сразу хватается. Вон как любит.

– Так в том-то и дело, что любит. Для него она краше всех, потому как в ладу живут. Любовь даёт красоту. Ты-то свою бабу не любишь.

– Ох, чья бы корова мычала. Сам-то как с бабами хороводишься. Люди всё знают. Все о шашнях твоих говорят. Учить меня будешь еще.

– Да мало ли что говорят! Во мне-то любовь Божья живёт. Я люблю мир, люблю людей. Ну и баб, конечно, как часть мира. Бабы-то несчастные, в большинстве своём. За помощью, утешением идут. Вот и помогаю.

Мужчина взвалил на спину вязанку хвороста, и, бросив на косматого полный нескрываемого скепсиса взгляд, побрёл прочь.

Убедившись, что собиратель покинул их, Ада вышла на поляну.

– Дружок твой тоже пущай выходит, – кивнул в сторону деревьев крестьянин, подзывая и Ларта, решившего остаться в отдалении.

Как только гостья приблизилась, глубоко посаженные глаза мужика расширились, выражая крайнее удивление. Но стоило Адель заговорить, лицо его сделалось спокойным и добродушным.

– Мы ехали к пристани, но заблудились. Надеюсь, мы не побеспокоим вас недолгой беседой.

Крестьянин насквозь видел её лукавство. Но Ада и не старалась провести его. Она, скорее, прощупывала способности человека с таким уровнем духовной энергии. Кроме того, искала способ завести разговор.

Мужик перевёл любопытный взгляд на Ларта, который нехотя вышел из-за деревьев и, скрестив на груди руки, опёрся о сосновый ствол.

Косматый совсем не боялся этих странных, явно не случайно оказавшихся здесь, незнакомцев. Он лишь шире улыбнулся и удобнее устроился на своём месте.

– Почему вы один сидите посреди леса? – очаровательно улыбаясь, поинтересовалась Ада.

– Беседую, – без тени иронии ответил он.

– Ваш собеседник едва ли вернётся в скором времени, – ухмыляясь, заметил Ларт.

– А что, разговаривать только с людьми можно? Тот, что ушёл – дурак. Чего с ним говорить? Я здесь с самим Богом. Бог везде. В деревьях, в земле, в реке, по которой вы поплывёте в скором времени. А что создано Богом, в том он сам и есть.

– И как успехи? Бог вам отвечает? – с издёвкой спросил шевалье.

Сидящий усмехнулся.

– Вы что же, в Бога не верите?

– В то во что верю я, откликается мне. Я знаю как это действует, и умею использовать. Но поверьте, никакого мужчины с бородой, подобно вашей, на небе не сидит. Там вообще никто не сидит.

– А разве я упоминал, как выглядит Бог? – косматый бросил вопросительный взгляд. – Бог – есть Верховное. Как же можно научиться говорить с великим, не умея говорить с малым? Ты смеёшься над тем, что я беседую с деревьями, но каждое деревце, ручей и камень имеют силу. Сливаясь с ними, понимать их начинаешь. Вы становитесь едины. С людьми сложнее. Относятся друг к другу, как к вещам. Управляют да используют. Понять их порой непросто. Правильнее сказать, не всем это дано. Обычно ты думаешь, что понимаешь кого-то, но это лишь твои домыслы. Если ты не способен понять деревья, то людей и подавно не поймёшь. Это всё равно, что немой замахнётся на песню.

Ада одарила Ларта многозначительным взглядом, и тот одобрительно кивнул. Из беседы стало очевидно, что крестьянин явно разбирается в том, как устроен мир и понимает его основополагающие принципы. Конечно, он интерпретирует всё по-своему, но это не так уж важно. С высокой долей вероятности можно было утверждать, что перед ними не просто духовно сильный от природы человек, реализующий свой потенциал не более чем интуитивно, а самый настоящий маг, способный управлять дарованным ему знанием.

Энергия крестьянина – открытая и тёплая, что редко встречалось даже у магов. Впереди подстерегают опасности, и совсем неплохо заиметь здесь знающего союзника.

– Звать-то тебя как? – пронзительный взгляд устремился на Аду.

– Адель. А это Ларт, мой защитник.

– Что за имена такие дрянные? – с лёгким недовольством поморщился мужик. – Я ж вижу, что вы свои.

– Ну, так бывает, – беззлобно усмехнулась магирани, пожав плечами.

– Защитник? – крестьянин скривился, метнув короткий взгляд на шевалье. – Кто кого еще защищать будет.

Ларт нахмурил брови, недовольно покосившись на косматого, чьё отношение беспричинно сменилось с дружественного на придирчиво-недовольное.

– Он не так слаб, как выглядит на первый взгляд, – вступилась Ада.

– А то я не вижу, – последовал уверенный ответ.

– Ты нравишься мне, – обратился он к магирани. – Но зачем искала? Из любопытства или помощи ждёшь?

– Возможно, – уклончиво ответила она.

– Может и мне от вас польза выйдет. Людей, как вы, редко встретишь, – задумчиво протянул мужик.

– И как же нам найти вас в случае необходимости? Мы проездом в этих краях.

– Свидимся, – многозначительно пообещал крестьянин.

Магирани подняла левую бровь, сомневаясь, не поспешила ли она обрадоваться новому союзнику. Возможно, от них просто пытаются отделаться.

Крестьянин встал, готовый уйти. Очевидно, беседа была окончена, но Ада не выяснила еще кое-что важное.

– Не скажешь своё имя? – напоследок крикнула она.

– После. Сказано же, свидимся, – проворчал тот, скрывшись среди деревьев.

Глава 3. Путь в столицу

Ада и Ларт проделали путешествие до Тюмени на пароходе, планируя здесь сесть на поезд, который доставит их в Москву, а после в Петроград.

Они прибыли на железнодорожный вокзал, словно муравейник, кишащий людьми разного достатка, нетерпеливо ожидающими своего долгого путешествия.

– Может, зайдём внутрь? – Ларт кивнул на двухэтажное здание вокзала из красного кирпича, скорее похожее на особняк именитого семейства, чем на постройку общественного назначения. – Твой нос уже достаточно красный. Отвалится еще, как у снеговика по весне.

– Если замёрз, иди, погрейся. А я останусь. Здесь столько всего любопытного.

Явно заинтересованная обстановкой, Ада начала пробираться сквозь толпу пританцовывающих от холода людей к железнодорожным путям, всё еще пустующим в ожидании состава. Шевалье, удивлённо хмыкнув, последовал за ней. Слишком много разительных перемен происходило с его спутницей с момента прибытия. Она стала более впечатлительной. Ларт не считал, что это плохо, скорее непривычно, а непривычное всегда воспринимается с опаской.

Ада остановилась в паре метров от путей, сливаясь с сотней пассажиров, ждущих заветный гул приближающегося поезда. Как типичный представитель холодной, неприступной красоты, она редко бывала милой. Не сумев скрыть пылающий взгляд, Ларт наблюдал, как Ада по-детски пытливо озирается по сторонам, грея щёки и нос замерзшими ладонями. Пальцы свело страстное желание коснуться. Он взял озябшие ладони в свои и, поднеся к губам, начал греть их тёплым дыханием.

Адель отвела взгляд. Она нарочно не смотрела на Ларта, но тепло его рук и дыхания действительно помогали согреться, поэтому она не отнимала ладоней.

Ритмичный тяжёлый стук возвестил о долгожданном прибытии состава. Чёрный локомотив, такой же, как на старинных открытках, издал длинный протяжный звук, выпустив плотное облако серого пара. Следом за ним разместились багажный и почтовый вагоны. Далее шли разноцветные вагоны без нумерации, своей особой окраской определяющие класс обслуживания. Самый дорогой, первого класса, имел синий цвет. Следующим шёл жёлтый вагон, для более экономных пассажиров. Между ними вагон-ресторан. За ним зелёный. И самый последний – серый вагон, рядом с которым собрался рой неопрятных, плохо одетых людей.

Ларт купил билеты в вагон синего цвета, беззастенчиво транжиря состояние помещика Зотова. По-царски обставленное купе приветствовало теплом и комфортом. На голубоватых, в мелкий узор стенах, разместилась пара изящных светильников и несколько картин, навевающих домашний уют. Сверху располагались полки для сна, а на двери красовалось огромное зеркало. Тёмно-зелёные, с золотистыми кисточками по краю, шторы создавали контраст с зимним пейзажем за окном. Ада уселась на мягкий диванчик, обтянутый нефритовым бархатом, а шевалье развалился в кресле напротив и уставился в окно. Тонкие пальцы магирани провели по белой крышке деревянного столика, сбоку увенчанного золочёным вензелем.

Поезд толчкообразно тронулся, уведомляя об отправлении характерным скрипом.

Часом позже магирани и её шевалье потягивали чай в вагоне-ресторане. Крепкий бурый напиток в прозрачном стакане, вставленном в узорный металлический подстаканник, обжигал горло. Вагон был полон людей, ужинающих за столами, устланными белой скатертью. В воздухе витал пряный запах печеной рыбы с овощами.

– Так ты думаешь, Амог находится в Питере? – внезапно заговорил Ларт, переводя взгляд с завешенного тьмою окна на магирани.

– Что? – отвлёкшись от мыслей, спросила та, недовольно нахмурив брови.

– Я говорю об артефакте. Ты так внезапно приняла решение отправиться в Петроград, что я предположил, у тебя появились какие-то идеи относительно нашей миссии.

– Алатеи здесь нет, поэтому можешь не притворяться, – резко ответила Ада. – Держать меня за идиотку нет никакого смысла. Я давно уже в курсе всего.

– О чём ты? – лицо шевалье выражало недоумение.

– Да о вашем с Алатеей плане, из которого следует, что ты должен втихаря отправить меня на тот свет, тем самым обеспечив встречу с Амогхасиддхи.

– Но как ты догадалась? – Ларт выглядел еще более растерянным.

– Я достаточно образована, чтобы не повестись на эту чепуху об артефакте. Любого из Дхиани Будд возможно встретить только в Бардо. Каждый, кто хоть немного знаком с культурой востока, знает это. Удивляет только, как востоковед Айана не раскусила замысел.

– Всё не так очевидно, как ты думаешь. Никто из магирани не догадывался. Существует масса магических предметов, так почему бы не быть фигурке Будды одним из них?

Ада безразлично пожала плечами.

– Меня больше волнует, почему Алатея доверила исполнить роль проводника именно тебе. Я думала, подобная беспечность ей не свойственна. И ежу понятно, что ты не сможешь привести план в действие. Как ты вообще собирался справиться с подобным заданием?

– Я сделаю всё, что должен, – несмотря на довольно уверенный тон, лицо Ларта выражало смятение.

– Ей стоило выбрать мне другого шевалье, – разочарованно фыркнула Ада, скрестив на груди руки. – Но раз уж имеем что есть, должна предупредить: не вздумай встать на пути к моей цели. Я, во что бы то ни стало, получу силу Амога, а вздумаешь колебаться, без раздумий пущу в расход.

Услышав в голосе магирани угрожающие нотки, Ларт дёрнулся, как от незримого удара. В его глазах заблестела неподдельная решимость.

– Я справлюсь. Можешь не сомневаться. Твоя мать считает, я подхожу для этой цели лучше всех. Но чем я заслужил твоё недоверие?

– Пока ничем. Но я неплохо знаю тебя, чтобы иметь определенные сомнения, – Ада подозрительно сузила глаза, через мгновение расслабившись. Поняв, что неприятный разговор окончен, шевалье тоже позволил себе облегченный выдох.

– В Петроград мы едем, чтобы испытать мои силы, а еще встретиться кое с кем.

Ларт заинтересованно поднял бровь.

– 1915 год. Как ты помнишь из курса истории, сейчас крайне неспокойное время. На носу революция, да и Первая Мировая в самом разгаре. Смекаешь, к чему я клоню?

– Офионы. Разумеется. Ни одна война или революция не начинается без их чёткого плана. Если они где-то и обосновались, то уж, наверняка, в столице. Не проще ли не попадаться им на глаза? Уверен, они и так будут усиленно нас искать. Так зачем же лезть на рожон?

– Много чести этим скользким тварям, чтобы я сидела и ждала, пока меня выследят. Предпочту сама стать охотником, а не добычей. Офионы самонадеянно полагают, что все люди жалкие и слабые создания. Вот и докажем обратное. В столице вообще много занятного. Например, загадки истории, которые мне не терпится разгадать. Столько поводов развеять скуку, а ты предлагаешь отсиживаться где-то в сибирской глуши.

Ларт напряженно сжал челюсти, уткнувшись взглядом в стакан недопитого чая. Обдумывая сказанное магирани, он по привычке начал трепать волосы. Ему не нравилось беспечное отношение Ады к врагам. Так рассуждать о них мог либо глупец, либо уверенный в себе, знающий человек. Дочери Алатеи несомненно подходил второй вариант, однако, думая о подстерегающих опасностях, шевалье не мог полностью расслабиться, равно как и высказать Аде свои сомнения, без риска поймать на себе очередной убийственно-разочарованный взгляд.

– Могу я хотя бы узнать, что ты подразумеваешь под загадками истории?

Она не ответила, приставив палец к губам, лишь зрительно указала Ларту на соседний столик, призывая прислушаться к разговору.

Ужинающая напротив немолодая пара тихо беседовала, обсуждая достигшие Сибири петербургские сплетни.

– Покуда монархия под колпаком у хлыстовца6, не будет в России порядка, – тихо говорил мужчина. – Мужик вместо царя страной правит. Куда только катимся!

– В пропасть, не иначе, – вторила мужу женщина с редкой проседью в волосах, собранных в тугой пучок на затылке. – Это всё императрица. Она старца привечает, а он ей науськивает, кого с поста снять надобно. Так и до государя доходит. А тот, как известно, с супругой не спорит.

Пара некоторое время помолчала, потом мужчина добавил:

– И что такого в мужике этом грязном, что весь свет клином на нём сошёлся? Я слышал, не просто так во дворец он ходит. Есть люди знающие, они говорят, императрица письма любовные ему пишет и рубашки лично для него вышивает.

Женщина сокрушенно качала головой, не найдя, что ответить.

Дослушав разговор за соседним столиком, Ларт на секунду задумался.

– О Распутине ведь говорят?

Улыбка Адель ярче всяких слов подтверждала, что шевалье не ошибся в своих суждениях.

– Распутин – весомая фигура текущего времени. Мне жуть как интересно выяснить, какое отношение он имеет ко всей этой ситуации. А он имеет, не сомневайся.

Шевалье тяжело вздохнул. Он переживал, что Ада может влезть в очень опасную авантюру. Понимал он так же и то, что затянувшаяся скука, наконец, оставила магирани, а значит, едва ли удастся отговорить её от опрометчивых и опасных решений.

***

Ларт от безделья рассматривал однообразный пейзаж за окном, уже успевший наскучить за несколько дней пути. Редко в поле зрения появлялись озёра и реки, покрытые коркой льда. В основном, за окнами мелькала тайга, раскинувшаяся нескончаемой стеной. Путешествие близилось к концу, и шевалье предчувствовал, что их спокойная жизнь исчезнет вместе со стуком удаляющихся по рельсам тяжелых колёс.

– Как думаешь, почему Сила выбрала именно это место и время?

Ада, развалившись в кресле, почесала предплечье с меткой Будды, которое начало слабо зудеть.

– Кто его знает. Но я думаю, всё имеет смысл. Если анализировать прошлые путешествия, никто не вернулся без личной истории, если ты понимаешь, о чём я. Кто знает, возможно, и нам с тобой что-то особенное уготовано. Об этом сможем судить, только когда вернёмся домой.

– Так, значит, буддисты правы, если после смерти мы все попадаем в Бардо?

Ада одарила шевалье скептическим взглядом.

– Вот еще. Нет никакого буддистского или христианского загробного мира. Есть только сила, разумная энергия, которая создаёт всевозможные иллюзии, голограммы. Человек своей мыслью, верой или намерением выбирает тот путь, которым пойдёт после смерти. Христианин непременно встретит апостола Петра у дверей Рая. Буддист попадёт в Бардо, а древних греков наверняка уносил Харон по реке Стикс. В нашем случае выбор за нас уже сделан Алатеей, передавшей нам заряженный силой артефакт в виде Дхиани Будды. В этом главный фокус Старшей и проблема для Офионов. Их технологии способны уловить всплеск энергий, но какого рода она будет, предугадать нереально даже для них. Гораздо проще выловить мага и пытать, пока он не выдаст всё, что знает. Но и тут, как известно, Алатея подстраховалась.

– Но раз ты в курсе всего, отчего не боишься за свою жизнь?

– Думаешь, она по случайности отправила меня последней? Эта женщина всё продумывает до мелочей и многое знает наперёд. Уверена, ошибку Рэйна она тоже предвидела. Удивить её совсем не просто. Первыми пошли в Пути Идунн и Марго. Болтушка и заносчивая стерва. На недостатках обеих можно легко сыграть при необходимости. Своим выбором Алатея обезопасила их от несведущих Офионов. Следующими отправились Севиль и Рури. Как ты знаешь, расторопные гады вступили в игру довольно быстро. Обеих магирани постигла неудача. К моему удивлению, слабенькой Айане всё же удалось заполучить Вайрочану. Но и, зная Рури, она непременно вернётся за силой Амитабха. Остаюсь я. Сильнейшая магирани напоследок, как говорится.

– Да, Рэйн крупно накосячил. И если бы Айана вместе с Вайрочаной и гомункулом не пропали, он бы не вышел на связь, и мы бы до сих пор не знали, чем закончилось их путешествие. Они все чудом остались живы, и ты не можешь отрицать, что Офионы крайне опасны. Как твой шевалье, я обязан просить тебя быть осторожней и не справляться с трудностями в одиночку. Мы команда. Помни это.

– А я и не отрицаю опасность, – проигнорировав последние слова шевалье, парировала Ада. – Просто я не боюсь их. Говорят, самые человечные из людей на войне погибают первыми, и только холоднокровные способны выжить. Чтобы тягаться с Офионами, нужно мыслить, как Офионы, иметь схожие с ними повадки, понимать их чувства. Поэтому именно я прошу тебя при столкновении держаться от них подальше. Ради твоего же блага.

***

Сделав пересадку в Москве, Адель и Ларт медленно приближали к завершению своё утомительное четырёхдневное путешествие. Поезд неспешно въезжал в Петроград. Шевалье включил свою привычную игривость, вызвав тем самым недовольный вздох спутницы.

– Помнишь, как мы встретились здесь спустя много лет? Кто бы знал, что этот город станет дважды особенным для нас. Эх, мне бы моё настоящее тело, я был бы не прочь повторить те отличные деньки, особенно тот, когда…

Ларт не успел договорить, как в его голень с силой въехал носок сапога, заставив скорчиться от боли.

– Мы здесь не за тем, чтобы упиваться твоей ностальгией. Расправь усы, маленький Йода. Твои мучения и мои приключения только начинаются.

Необузданная энергия столицы еще до выхода из вагона захватила не только шевалье, но и его магирани. Здесь воедино слились страх, отчаянье, горечь и скорбь вместе с хмельным весельем, кокетством и праздностью. Здесь незримым духом витали религиозность, порочность и магия – гремучая смесь, будоражащая душу и леденящая кровь.

Их встречал город, на болотах рожденный, трижды крещенный и непобеждённый. Город, хранящий их общие воспоминания. Санкт-Петербург, в прошлом году переименованный императором Николаем II в Петроград.

Глава 4. Воспоминания

5 лет назад.

В этом году сентябрь выдался на удивление тёплый для Петербурга. Ада с кипой только что полученных учебников шла вдоль красно-белого здания университета – памятника петровского барокко, раскинувшегося до самой Невы.

Она любила этот город, его неспешность и размеренность, особенно в такие погожие дни. Петербург имел неповторимую стать и по духу очень подходил Аде. Именно поэтому она предпочла его всем прочим городам своей необъятной страны.

Девушке нравилось уединение и самостоятельность, которую предполагала её студенческая жизнь. Она стремилась к этому с тех пор, как их с матерью отношения пошли трещинами, всё больше разрастающимися из-за частых конфликтов. Их ссоры становились всё более жаркими, и сдерживать себя под постоянным прессингом властной Алатеи было не просто.

Отпраздновав совершеннолетие и сделав глоток долгожданной свободы, Ада первым делом покинула родительский дом, отправившись покорять Северную столицу и её главный вуз. Тогда перед молодой перспективной абитуриенткой встал вопрос выбора будущей возможной профессии. В сущности, ей было всё равно, на кого учиться. Ада справлялась со всем, за что ни бралась, будь то физика, математика, языки или право. Однако, девушка предпочла самую неожиданную из всех доступных ей спе�