Ну, возьми меня!
Пролог
Возьмите меня!
Вам что? Сложно?
Вы же ректор!
Молодой красавец – ректор высунул голову в дверную щель. И опасливо осмотрел жуткий коридор самой мрачной академии темных искусств всех времен и народов.
Дверь ректорского кабинета Академии Темных Сил осторожно открылась.
– Вроде бы никого, – выдохнул он с облегчением. – Но я знаю, что ты где-то здесь…
Он бросил резкий подозрительный взгляд на статую древнего темного мага.
Но мрачный коридор не подавал признаков жизни.
В нем было тихо, спокойно и даже по-своему уютно.
Где-то на сквозняке шелестел гобелен. Мрачные зеленые огни освещали черные стены.
Глаз ректора дернулся. «Возьмите меня!», – пронеслось в памяти. И ректор померял себе заклинанием давление.
Такого он за собой раньше не наблюдал. Один из величайших темных магов почувствовал неприятные мурашки, топающие стадом у него по спине.
Сколько лет уже существует Академия. Но такого не было!
Нет, он вовсе не боится! Ну не может боятся один из самых могущественных темных чародеев, находясь в собственной Академии!
– Неужели нет? – с некоторым облегчением выдал ректор. Его взгляд стал еще более подозрительным. И упал на пару черных горгулий в конце коридора.
Зловещий коридор, оформленный в самом зловещем стиле, казался пустым.
Но ректора знал. Это впечатление может быть обманчиво.
Он бесшумно вышел из кабинета. И так же бесшумно прикрыл роскошную черную дверь, обильно украшенную черепами и прочим оптимизмом.
– Кхе-кхе! – ректор тут же вернул своему лицу надменное и жесткое выражение, присущее всем темным магам.
Он расправил красивые плечи. Потом отряхнул несуществующую соринку с черного дорогого одеяния – ничто не должно бросать белое пятно на безупречно – черную репутацию. И снова стал тем ректором, которого знают и боятся до судорог студенты и преподаватели.
Ректор уверенным шагом направился по коридору. «Возьмите меня!», – чудилось ему в каждом темном углу. «Ну возьмите! Я уже опытная!» – мерещился ему голос. И ректор ускорил шаг.
За ним шелестел черный плащ – одна из самых известных ректорских регалий. Серебряный медальон на шее в виде черепа сверкал изумрудами.
Ректор тормознул у приоткрытой двери с надписью «ДеканАД».
Он открыл ее хозяйским жестом. Без стука.
Из мрачной обители бюрократии и расписаний пахло чем-то съедобным. Прямо в центре стоял огромный черный котел, вокруг которого собрались ведьмы. Они обсуждали жениха одно из них. И делали ставки, сколько он протянет.
– Ой! Здравствуйте ваше темнейшество! У нас тут… эм… перерыв на шабаш, – испуганно переглянулись ведьмы. – По расписанию… С часу до двух.
Котел булькал и чадил. Стопки бумаг на столах шелестели на сквозняке. Старинный шкаф стонал под тяжестью личных дел учащихся.
– Никого не было? – надменно процедил ректор.
Он на всякий случай глянул на огромную стопку папок «Поступивших в этом году». Цепкий взгляд пробежался по старинным столам и стульям. Нет никого. Вроде…
Ведьмочки в деканАДе отрицательно замотали головами. Зелье тоже булькнуло, словно подтверждая их слова. Одна их сотрудниц с кашлем вернула зелье в кружку.
– Если кто-то будет меня спрашивать, меня нет! – бросил высокомерно ректор. – Ушел. Понятно?
– Куда? – поинтересовались ведьмы.
– На тот свет! – ответил ректор, скрипнув зубами.
Дверь закрылась. Ректор направился дальше по коридору. И внезапно остановился возле огромного окна. Бархатные черные шторы с кисточками открывали вид на славный город Тварьбург, который был ужасен в любое время года.
– Да что со мной такое?– задумчиво выдохнул ректор. – С каких это пор, я начал нервничать?
Зловещие тучи нависали над черными шпилями и крышами этого проклятого города. В этот момент город выглядел по особенному мрачно и красиво. Еще бы! Тварьбург был столицей темных искусств, черной магии и некромантии.
– Возьми меня…
Нет, ректору это не почудилось. Рядом прошуршала бархатная штора.
– Возьми меня, – послышался нежный голос совсем рядом. Ректор даже боялся поворачивать голову в сторону голоса.
Его Мрачнейшество нервно сглотнул. Он чувствовал, что скоро поседеет. Хоть ректор и планировал поседеть лет через пятьсот, как все уважающие себя маги. Но чувствовал, что сделает это прямо сейчас.
– Ну пожа-а-алуйста! Вам что? Сложно? Вы же ректор! – послышался все тот же девичий голосок.
Черная штора отодвинулась. Показалось старомодное алое платье в крупный горох. Нарядный и потрепанный бантик на шее был сколот потертой брошкой.
– Ыыыыы… – пробежали мурашки по спине ректора.
На него смотрел его персональный кошмар – милое девичье личико со вздернутым носом. Каштановые волосы были заплетены в две растрепанные косы. В них виднелась пыль. На ногах у девушки были гармошки старых чулок. Коричневые туфли со сбитыми носками слегка косолапили. Потому что были на три размера больше, чем нужно.
– Вы что? Меня избегаете? – спросила девушка, обиженно шмыгнув и пытаясь заглянуть в глаза ректору.
Тот уже открыл завод по производству зубной крошки. Пока еще свойства зубной крошки с зубов ректора были не изучены. Но наука не стояла на месте. И не ровен час, что завтра кто-нибудь изобретет новое зелье с зубной крошкой ректора, обладающая чудодейственным свойством изгонять нечисть в горошек.
– Я же сказал, – процедил ректор, пытаясь сохранить спокойствие. – Нет!
«Гори в аду, Горошек!», – мысленно добавил ректор. Но вслух ничего подобного не сказал. Он был из очень богатой и благородной семьи. Поэтому ругался нехорошими словами только по праздникам после бокала кровавого вина или в случае внезапного банкротства.
– Неужели я вам совсем не нравлюсь? – удивилось юное создание лет двадцати. – Я уже опытная! Я все умею! Только возьмите! Вы не пожалеете!
Ректор нервно сглотнул, глядя на то, как его персональный гороховый кошмар сплевывает прядь волос.
– Нет. Я больше никого не беру! – произнес ректор. Это прозвучало так, словно он импотент. И красавец – ректор решил вежливо пояснить:
– Для того, чтобы учиться в Академии Темных Искусств Тварьбурга нужно иметь нечто большее, чем желание…
– Понятно, – кивнуло чудовище в горошек. Оно чихнуло и запуталось в шторе. Карниз сорвался и устремился вниз. Прямо на голову ректора.
Бум!
– Ой, извините! – послышался смущенный голос. – Я случайненько…
Перед глазами ректора от неожиданного удара по голове пронеслась вся жизнь. От начала и до возможного конца. Он увидел себя бледного в гробу. А над гробом склонился рыдающий Горошек. "Так и не взял!". "Умер, но не сдался!", – подумал ректор, цедя воздух сквозь зубы.
– Охрана! – позвал ректор, пытаясь выпутаться из шторы. Он прижал руку к голове. – Проводите юную мисс из Академии!
Охрана появилась из черного дыма. Два могучих стражника в черных доспехах вежливо взяли девушку под руки.
– Пройдемте на выход! – послышались их грубые голоса.
Ректор выдохнул, видя, как в черной дымке растворяется провинциальное платье в крупный горох.
Он направился в свой кабинет, повернул магический ключ и бросился в роскошную ванную. Вид у него был помятый. И вовсе не ректорский. Одним движением ректор поправил волосы, исцелил шишку и убрал кровавый подтек с виска. А потом направился в уборную. Он расстегнул первую пуговицу на штанах, потом потянулся за второй.
– Возьмите меня! – послышался голос. Ректор подскочил на месте. Его бесчувственное сердце испуганно забилось.
– Показалось, – успокоил себя ректор. Он расстегнул вторую пуговицу, как вдруг с диким кашлем рядом появился … Горох.
– Кхе! Грубияны! – заметил девичий голосок. Она отряхивалась и шмыгала вечно простуженным носом. – Как хорошо, что я взяла с собой зелье невидимости!
– Ты что здесь делаешь? – процедил ректор, пытаясь застегнуть пуговицы обратно и одернуть сюртук.
– Я вас поняла, – послышался обреченный голос. – Значит, слухи не врали…
Ректор даже боялся поворачиваться. Он пытался понять, как ей удалось обвести вокруг пальца опытную охрану!
– Чтобы поступить в Академию я должна вам отдаться! – торжественно объявил девичий голос.
Рядом что-то начало шелестеть.
– И пусть вам будет стыдно! Я – приличная девушка! А вы вынуждаете меня! Сами знаете, что я не могу вернуться в Гнильтаун! Поэтому, не смотря на строгое воспитание, высокие моральные принципы, я готова отдаться вам! И это останется на вашей совести!
Ректору показалось, что ему все это снится. Что это просто дурной сон. Что это у него просто здоровье пошатнулось. Оно у него отменное, но в последнее время что-то пошатнулось!
– Охрана! – закричал ректор. Ему срочно нужно было поправить здоровье и штаны.
– Я буду страдать! Я буду мучится! И, возможно, проклинать вас всю жизнь! Потому что я мечтала, чтобы мой первый раз был по большой любви! И получается, что мой первый раз по большой любви к магии, а нек мужчине! – послышался самоотверженный голос.
Таким голосом говорят, что задержат преследователей, остановят летящую комету или собираются погибнуть в неравном бою!
Ректор опомнился и бросился к девушке, которая уже отстегивала брошку и расстегивала пуговички на груди.
– Прекратите! Я кому сказал! – возмущался ректор, пытаясь стянуть платье на девичьей груди обратно.
– Ну тогда… Возьмите меня? – в голосе послышалась надежда. – Ну, возьмите меня!
Глава первая. Кто в доме козляин?
Как только я шагнула с поезда на не качающуюся землю, мимо меня пробежал какой-то мужик. С бешенными глазами.
Он прижимал к груди женскую сумку с бантиком, ловко перепрыгивал через багаж и расталкивал людей на перроне.
За ним бежал еще один мужик. Глаза у него было еще более бешенные. Он расталкивал тех, кого еще не растолкал первы. Но уже отставал и задыхался: «Сумку отдай!».
Мне говорили, что столица помешана на моде, но чтоб настолько!
Хотя, у нас в Гнильтауне и не такое бывало. Однажды мимо моего окна пробежал сосед. С выпученными глазами. А следом другой сосед. С выпученными глазами и топором. Так что только умение кидаться ведрами спасало мою рассаду от вытаптывания.
– Ну, – выдохнула я. – Здравствуй, Тварьбург!
– Ой, ну и вырядилась, – послышался женский голос рядом. Я обернулась и увидела даму в шляпе с черными перьями. – Ни стыда, ни совести!
– Ага, ничего лишнего! – с улыбкой ответила я, поправляя единственное платье в горошек, поверх которого была накинута воробьиного цвета кофта с тремя пуговками.
Ну… Погнали!
На моей шее был хомут из одеяла. А вдруг пригодится? Мало ли? Вдруг у родственников одеял не окажется? Или они настолько гостеприимны, что зажмут одеяло для сиротки? А это домашнее, теплое из шерсти йети! Попробуй найди такое в столице!
В правой руке была корзина, прикрытая платком.
Мне уже про цены в столице понарассказывали! Вон, дядька один ездил в столицу, проголодался и решил купить себе пирожок на вокзале… Пришлось хозяйство продавать! Чистая правда! Говорили, что хозяйство его брали неохотно. Дамы от его хозяйства нос воротили. Нехозяйственные они все в этой столице! Но за три года как-то хозяйством пирожок и отработал! Мне бабка покойная рассказывала. Когда я ее из могилы подняла посоветоваться.
Подмышкой у меня был мешок с подушкой. Ну еще бы! А вдруг у родни подушек не окажется? А тут – грифоний пух! Перышко к перышку! Сама выдирала!
В левой руке я тащила потертый вечно открывающийся чемодан с бельем и книгами по черной магии. А то вдруг в библиотеке не будет?
– Ой! – дернулась я, а какой-то мужик сдернул у меня с шеи мешочек. И бросился бежать, как ошпаренный.
Странные они какие-то тут все!
Вот интересно, зачем ему мой мусор понадобился? Там же огрызки от яблок, шелуха всякая и скорлупа от яиц.
– Выбрось по дороге! – крикнула я вдогонку. А то вдруг не догадается?
Мужчины – они же недогадливые. Им прямым текстом намекать надо. Это я уже знала по горькому опыту.
Я в Гнильтауне, между прочим, восьмой красавицей числилась. Знаете, сколько женихов за мной бегало? О! А сколько от меня? А все потому, что мужики у нас, как цветы! Распустились!
Вот говоришь им, куда руки кладешь! Свои колени есть! На свои и клади! На мои-то зачем класть? Положил на свои, и самому теплее будет!
Но не понимают намеков! Совсем не понимают!
Приходится намекать прямым текстом! Ударом лопаты по голове. Жаль, половина из них намека даже после удара не поняла. Так… упокоилась. В непонятках.
И вообще, недогадливого мужика мне не надо! А не то буду, как троюродная тетка. Гадил-гадил ей муж ее всю молодость. А на старости лет взял да и бросил! Ну куда ж это годится? Недогадил жизнь, так сказать! Оттого и недогадливый.
– Девушка, может я вам помогу? – спросил меня какой-то вертлявый мужичок. – А то вон сколько на себя взвалили!
– Помоги! Буду не против! Сейчас адрес дам! В Гнильтауне. Поедешь, там тебя троюродная тетка встретит! Я ей напишу. Письмо дойдет через денек – другой. А ты на вокзале заночуешь пока что. А когда тетка придет, ты ей скажи, что от Пенни! Так она тебя быстро припашет! – ответила я. – Быстрее, а то поезд скоро тронется!
Мужик опасливо отошел. И к какой-то мадаме пристал. Я пока стояла, передыхала, мадама ему улыбается, глазки строит. И чемоданчик свой отдает. Короче, прохвост чемодан схватил. И был таков с чужим чемоданом!
– Жилье! Недорого! Клоповник пять медяков! Тараканник – шесть! Крысятник – семь! – кричал охрипший голос. – Ночуйте с комфортом! Прабабушкин ремонт! Обзывчивые соседи!
Я упорно ползла к магическим пролектам, стоящим в один ряд. В одну из них уже грузили чьи-то чемоданы.
– Девушка! Вы приехали завоевывать столицу? О, я по глазам вижу! – подошел ко мне разодетый мужчина в цилиндре. И вежливо поклонился. – Мммм! Интуиция меня никогда не обманывала! Я сразу разглядел в вас талант! Да что там талант! Талантище! Прям так и хочется похлопать!
И почему-то смотрел на мою грудь. Вот это он дает! Не мужик, а ренген просто! Разглядел шерстяные носки, которые я в бюстгалтер положила! Места в чемодане не хватило! Я, между прочим, эти носки сама вязала. На четырех спицах.
– На мой талант у вас аплодисментов не хватит! – гордо выдохнула я. И потащила дальше свои вещи. Некогда мне тут любезности слушать!
– Постойте! – улыбался сомнительный тип, догоняя меня. – У меня есть для вас работа! Скажем так…
Он почему –то загадочно улыбался:
– Наверное, спрошу так… Вы на лошадке прыгать умеете? М?
И что-то мне бровями показывает.
– Умею, – ответила я, сплевывая шерсть одеяла. – Через забор прыгала.
– О! Отлично! – обрадовался тип, потирая руки.
– Только я тогда забыла, что позади меня телега. И она снесла и забор, и сарай, и половину дома соседей! – вздохнула я. – До сих пор стыдно!
Тип как-то помрачнел и отстал. Позади меня снова послышался его голос: «О, красавица! Вы приехали покорять столицу! Какая грация, какая осанка! Вы… дайте-ка угадаю! Танцовщица! Ну, конечно, у меня глаз наметан! Как на счет очень прибыльной работы? О, согласны? Пройдемьте!».
Меня обгоняли случайные прохожие, гремя багажом. Все куда-то спешили, торопились. Где-то слышались гудки волшебных поездов. Они то прибывали, то отправлялись.
– Дамы и господа, поезд «Тварьбург – Смрадвилль» отправляется с третьей платформы! – послышался женский голос.
Люди похватали вещи. И дружной толпой бросились в портал.
– Ой, не туда посмотрела! Извините! – послышался голос. – Поезд «Тварьбург – Смрадвилль» отправляется с девятой платформы!
Мимо меня снова пронеслась толпа с детьми и чемоданами.
– Нет, нет, все правильно! С третьей! Итак, дамы и господа, поезд «Тварьбург – Смрадвилль отправляется с третьей платформы! – снова послышался женский голос на весь вокзал.
Толпа опять пронеслась мимо меня.
– Гляньте кто-нибудь, что это за цифра? Три или девять? – послышался громкий голос. – Ой! Пока мы тут разбирались, поезд уже ушел!
Я увидела очередь к магическим пролеткам. И побрела к первой попавшейся, шатаясь под тяжестью вещей. Это было что-то типа кареты. Только маленькая и без крыши.
– Садитесь! – кивнул мрачный извозчик. Двухколесная пролетка была обшарпанной и грязной.
Дорого, наверное! Но пешком –то вряд ли дойду! Эх! Придется раскошелиться!
Я полезла грузить вещи на сиденье. Извозчик прочитал заклинание и из земли появился магический конь.
– Поехали! – вздохнул извозчик, а я проводила взглядом вокзал.
Вокруг мелькали мрачные дома. Колеса то и дело попадали в грязные лужи, обливая прохожих.
– Вам куда? – спросил извозчик, повернувшись в мою сторону.
– Улица … Сейчас посмотрю! – я достала из кармана мятую бумажку, которую дала мне покойная бабушка перед тем, как я упокоила ее окончательно. – Мр… Мр…
Ветер трепал листочек в руках, а я пыталась разглядеть буквы.
– Мрачная, дом один… – прочитала я, прищуриваясь. И в ту же секунду ветер вырвал у меня из рук бумажку и унес куда-то вверх.
– Мрачная дом один? Ну ладно! – послышался голос.
Я уселась и нахохлилась. Дорого, небось! В столице все дорого!
Мой взгляд цеплял угрюмые окна и покосившиеся дома. Потом дома стали ровнее, словно выпрямились. А на первых этажах замелькали красивые магазины. В магических лавках было полным- полно народу. Кто-то рассматривал витрины. А кто-то уже выносит красивые коробки.
– Так вот ты какая! – вздохнула я. – Столица черной магии Тварьбург!
О! Не может быть! Я вижу… Академию Темных Искусств! Вон же она!
Я подскочила на месте. И даже встала, чтобы получше рассмотреть ее!
Огромная какая! Аж дух захватывает! Башни черные, из обсидианта! Ничего-ничего! Скоро я буду в ней учиться!
Усевшись поудобнее, я стала мечтать. Однажды я стану великой темной чародейкой. И мое имя прославится на весь мир! Да-а-а-а!
– Приехали! С вас три медяка. И за багаж столько же! – озвучил сумму извозчик и повернулся ко мне.
– Да это же ручная кладь! – отозвалась я, показывая на свои пожитки.
– Шесть медяков! – произнес извозчик. Волшебная кляча помотала головой, как настоящая.
– А ну быстро отвернулся! – засопела я, расстегивая брошку на груди. А потом зыркнула по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит, где я прячу деньги! А то знаем мы, столицу! Здесь глаз да глаз нужен!
Извозчик закатил глаза и отвернулся. Тэкс! Это носок! Это платок… Вот!
– Ну, ты там скоро? – повернулся извозчик.
Я тут же стянула платье на груди и прищурилась.
– Не подглядывай! Так! Я кому сказала! Я – девушка стеснительная, поэтому быстро глаза выколю!
Я расстегнула еще две пуговицы, осмотрелась по сторонам и достала скромный узелок.
– Девушка, а побыстрее можно? – нетерпеливо заметил извозчик, пока я развязывала его.
– Быстро только хлеб дорожает, девственности лишают да кошки рожают! – ответила я, сосредоточенно отсчитывая деньги. И пересчитывая их внимательно, перед тем, как отдать.
– Все, сочлись!
Я выбралась из пролетки вместе со своими пожитками.
– Улица Мрачная дом один, – прочитала я красивую надпись на каменной заборе. За которым прятался, но никак не мог спрятаться огромный особняк. Ничего себе дальние родственники устроились! Это раньше они были дальними. А теперь – самые ближние!
Схватив все свои вещи, я побрела к красивым воротам. Они были увиты черным ядовитым плющом.
– Эй! – крикнула я во все горло. И встала на цыпочки, чтобы проверить, не высунулся ли кто? – Открывайте!
Глава вторая. Только волей случая не последняя!
Меня огорчало, что меня никто не встретил! И даже не торопился открывать. Видимо, зазнались совсем! А может, просто спят!
– Открывайте! Я приехала! – погремела я закрытыми воротами. – Я – ваша любимая троюродновнучатая Пенни! Пенни Вайс!
Ну не могли же они умереть, узнав о моем внезапном визите?
И тут я вспомнила! Ну как же я могла забыть! Бабушка, покойная, говорила, что моя какая-то там тетя, имя которой не помнила даже бабушка, слегка глуховата! И слышит только то, что хочет слышать. Но только левым ухом.
Я встала ногами на ворота и покачалась, издавая грохот. Но никто так и не выбежал меня встречать.
– Плохо, – вздохнула я, пытаясь присесть. «Не сюда!», – похолодела попа. Я мельком глянула, что чуть не раздавила корзину с яйцами.
Время шло. Мрачные тучи собрались над Тварьбургом, обещая дождь и неприятности. От нечего делать, я залезла рукой в красивый почтовый ящик и достала оттуда свежую газету.
– Прогноз погоды. Сегодня над Тварьбургом ожидается дождь и возможно конец света. Так что берите с собой зонт! – прочитала я прогноз погоды.
Новостей в Тварьбурге было много! Не то, что у нас! У нас с новостями вообще беда. Если бы не местный зельеголик, то вообще новостей не было бы!
Не то, что здесь. «Жестокое убийство среди бела дня! », – прочитала я заголовок. «Юная красавица была найдена мертвой в могиле! Родственники в шоке! Они похоронили ее пять лет назад!». Как интересно! Столько новостей!
Ладно, потом почитаю!
Я сунула газету себе в чемодан. Должна же я быть в курсе всех новостей?
Накрапывал противный дождик. Темная брусчатка стала еще темней. Капли дождя попадали за шиворот. Где-то вдалеке дымили радугой трубы. Красота!
Мне бы еще сегодня в Академию успеть поступить! Я вспомнила башни Академии, представила, как меня берут с руками и ногами! «Ой, где же ты раньше была!», – причитает старенький ректор. – «Нам такие талантливые студенты очень нужны!».
Я посидела под дождиком, но никто так и не открыл.
Потом я вспомнила, что тетя уже очень старенькая. И ей будет тяжеловато проделать весь этот долгий путь от двери до ворот. Поэтому решила облегчить ей задачу. Нечего тете под дождем ходить. Она, по словам бабушки, и так на свечку еле дышит!
– Уии! – перебросила я через ядовитый плющ скатку одеяла. Следом полетела подушка. И старый чемодан с остальными вещами. Корзину с яйцами я привязала веревкой к воротам, чтобы потом аккуратно втащить ее.
Уцепившись за ядовитый, мокрый от дождя черный плющ, я стала взбираться на забор.
– Вот сволочи! – обиделась я на родственников, когда поняла, что на заборе острые пики. – Ииии! – спрыгнула я вниз, чувствуя, как треснули мои панталоны.
– Не ну надо же! – обиделась я, глядя, как они висят прямо на заборе. – Ладно, пусть думают, что сушатся!
Осторожно втащив корзину, я нацепила на шею хомут одеяла и заняла руки своими багажом.
Ровная дорога вела к ступеням. Справа и слева сидели две зловещего вида горгульи с высунутыми языками.
– Да что ты будешь делать! – простонала я, затаскиваясь по ступенькам в двери.
Я сначала просто постучала. Потом, когда никто не вышел, постучала носком старого ботинка. Потом я залезла на мокрую горгулью и дотянулась до красивого большого окна.
– Открывайте, в самом деле! – прозвенела я стеклом. А заодно и посмотрела, что там и как. Но ничего не увидела. Окно было плотно занавешено шторами.
– Небось, деньги считают, – вздохнула я, снова постучав в окно. Ветер поднимал мою юбку, а я зажимала ее ногами. Руки чесались, но я не сдавалась. На всякий случай я пошарила рукой под подоконником, потом заглянула в пасть горгульям и под конец проверила над дверью. А вдруг ключ положили?
Я вспоминала, кто еще живет вместе с глуховатой тетей. Бабушка говорила про других родственников, которые приезжали один раз. И то, когда я только-только родилась!
Ну если дело так пойдет и дальше, то я не успею ни в какую Академию!
Я стала стучать в дверь носком. Потом чемоданом.
– Открывайте! – кричала я, ломясь изо всех сил. Тоже мне, родственники! Как соболезнования слать, так первые. А как открыть дверь, так последние!
Я взяла чемодан понадежней, размахнулась им как следует… Если они и сейчас не услышат, то… Я зажмурилась и…
Внезапно дверь открылась. И кто-то согнулся с диким стоном.
Мне стало очень неловко. Я совсем забыла про хорошие манеры. Оттянув юбку в разные стороны я отвесила косолапый реверанс. Бабушка говорила, что в столице любят хорошие манеры.
Пока что я видела макушку. Седые волосы. И ровный пробор. А еще я видела черный шелковый халат. Длинный такой. Дорогой, наверное.
– Здравствуйте, тетечка. Извините, что так получилось! Я не хотела, – до меня только дошло, что я чемоданом, будь он не ладен, чуть тетку на тот свет не отправила! Старенькую, между прочим!
– Ты кто такая? – процедил тихий голос, не разгибаясь.
– Я ваша любимая внучатая троюродная, – загибала пальцы я, вспоминая степень родства. – Племянница по материнской линии… Пенни Вайс! Пенелопа, если что! Помните меня? Вы меня еще голенькой на руках держали?
Тетечка подняла голову. И оказалась … дядечкой. Причем, очень молодым. Не смотря на седину. Вид у дядечки был бледный, нездоровый. Что называется аристократичный.
– Девонька! – послышался отчаянный крик с улицы. Я обернулась. За воротами стояла сгорбленная старуха. В серой шали поверх траурного платья. Она видела все происходящее сквозь черные ворота.
– Здрасте! – вежливо поздоровалась я. – Соседка? Ну будем знать!
– Что ж ты натворила! Беги, девонька! – крикнула старуха. – Беги оттуда, родненькая! Заклинаю… Беги! Пока не поздно!
– Ой, да ладно вам! – вздохнула я, глядя на бабку. – Это ж мой восьмиюродный дядюшка! Нет, ну может он и извращенец какой, я не знаю. Но родственник! А родственников, как говорится, не выбирают!
Бабка исчезла за забором.
– Вот бдительные тут соседи! Прямо как у нас! Один раз так набдели, что еще месяц носило! – улыбнулась я.
– Ну… вспомнили меня? Голенькой на руках? – подняла я брови, пытаясь напомнить, как понаехали родственники со всех концов, когда я только родилась.
На лице мужчины было явное непонимание.
– Голенькой… – крутила я рукой, пытаясь стимулировать процесс воспоминаний. – Я еще орала громко! Ну… Вспоминайте…
Глаза у мужика были странные. Розоватые какие-то. Светлые и большие. Брови черные, хищные. А щеки впалые. Но в целом он был красивым. У нас все родственники красивые! За бабкой до конца ухажеры увивались. Один дед с цветами пришел. Я ему говорю, что померла! А он: « И эта меня бросила!».
– Да что ж такое! Ну… Я… Голенькая… На руках… И писялась, – сдавалась я.
И тут я не выдержала. С пасмурного неба накрапывал премерзкий дождик. А я уже и так намокла.
– Короче! Здравствуйте! Я – ваша внучатая племянница по троюродной тетушке! Я из Гнильтауна! Пенни Вайс! – начала я сначала. – А где тетя?
– Вон, – послышался мрачный голос. Аристократ поднял руку.
– Очень приятно, – пожала я его руку. – А я Пенни! Имя у вас красивое! Вон! А если вас ищут, то как говорят:» «Вон там?». Да ладно вам, красивое имя! Вон! Надо запомнить! А то память у меня на имена ужасная! Вон, Вон, Вон…
Небо над Тварьбургом стало рассеиваться. Погода «распогаживалась». Как говорила моя покойная бабушка. Серые тучи, понабежавшие, чтобы подмочить репутация города, превращались в облака. А сквозь них пробивалось яркое солнце.
Родственничек резко сделал шаг назад, прячась в сумраке дома. Он снова поднял руку и…
– Ой, да ладно, я сама занесу! Я вам гостинцев тут привезла! А ничего, что я поживу у вас тут с месячишко? – втаскивала я чемоданы и свертки. А потом с грохотом закрыла дверь. И перевела дух.
– А что? Кто-то помер? – спросила я, видя черные глухие шторы на каждом окне. И мрачную обстановку.
И тут же вспомнила.
– Ой, я забыла! Тетечка же померла… Остальные тоже померли, я так понимаю? Нет, ну разве так можно? Померли, а нам не сказали! Я всем написала, когда бабушка померла! Она нарочно неделю не умирала, чтобы все успели приехать и попрощаться! Хотела половину на тот свет утянуть! – заметила я, втаскивая чемодан.
Света не было. В роскошном коридоре было темно и пыльно.
– А что? Магический свет отключили за неуплату? – удивилась я, глядя на подсвечники, поросшие паутиной. – Или экономите? Ну правильно! Вы тут цены видели? У нас из Гнильтауна самоубийцы частенько к вам приезжают в Тварьбург. Заходят в магазин, на цены смотрят. И все!
Я осматривалась по сторонам, отмечая, что места тут на всех хватит! И стеснять я никого не буду! Это хорошо.
– Ой, – всплеснула я руками. – Что ж я стою! У меня тут гостинцы! Или вы думали, что я с пустыми руками приехала к дорогим родственникам? Билеты до Тварьбурга вон сколько стоят! Поэтому вы и дорогие!
Мужик явно мучился. Видимо с похмелья! Но был очень рад меня видеть! В темноте было видно, как у него глаза загорелись! От радости!
– Ну, – уперла я руку в бок. – Вспомнили? Эх, а еще говорят, что память девичья!
Я наклонилась к корзине и скинула с нее платок. Сверточки, обтянутые веревкой были аккуратно сложены друг на друга.
– У вас вообще что дома есть? – спросила я, шурша свертками. – Ой, а что мы все здесь! Где у вас тут кухня?
Родственничек уже пришел в себя. Ну еще бы! Радость-то какая! Столько лет не виделись!
– Пройдем, – послышался его мягкий, обволакивающий голос. Он звучал в темноте как-то по-особенному. Словно завораживал.
– Ну хоть бы помогли, а? – произнесла я с укором. – А то тоже мне, джентльмен!
Родственник взял чемодан. И корзину. На шее у него появился хомут одеяла.
Огромная каменная лестница, стыдливо прикрытая пыльным ковром, насчитывала сорок ступеней.
– Ну и лестница! Смотри, яйца не побей! – заметила я, тревожно глядя на корзину.
– Спасибо за заботу, – послышался странный голос.
– А то потом растекутся по всей лестнице! Орать будешь, – вздохнула я, глядя на широкие плечи и черный халат.
– А, налево! Ну ладненько! – кивнула я, идя мимо старинных портретов родни. Родня делилась на два вида. Унылые и злобные. И висели по очереди. Унылый – злобный, унылый-злобный.
Ну еще бы! В столице жить – удовольствие недешевое! Бабушка говорила, что в городе и подышать бесплатно нельзя! Она сама когда-то в Тварьбурге жила. И все про него знает!
Я остановилась возле портрета какого-то мрачного деда. В костяных руках у него была бумажка.
– О, сразу видно, что счета получил! – вздохнула я. И прочитала: «Последний портрет лорда Рунвэна». – И помер, как очки нашел! И пригляделся!
Мы шли по коридору. Черная дверь открылась и впустила нас в старинную столовую. Посредине стоял огромный стол. За ним бы поместилась половина Гнильтауна! Роскошные стулья стояли в идеальный ряд. Справа и слева от стола.
Огонь в камине не горел. Оттого и выглядело все неуютно.
– Сразу видно, что яиц у тебя… ну то есть, вас, нет! – заметила я, осматривая смежную комнату, которая звалась кухней.
– А с чего это ты моими яйцами интересуешься? – спросил родственничек странным голосом. Он присел в кресло возле камина. Огонь вспыхнул моментально. Но он был каким-то странным. Впервые я вижу зеленый огонь!
Ну, может, в столице это модно? Я ж пока не в курсе всех мод.
– Потому что свои привезла! У меня яйца – загляденье! Одно к одному! – доставала я свертки и раскрывала их. – Вот, яйца грифонов. Грифоны в этом году знаете, как неслись!
– Прелестно, – задумчиво заметил родственник, глядя на меня со странной улыбкой.
– А вот бедрышки грифоньи! Сама забивала! Вот приготовлю – пальчики оближете! – шелестела я сверками. – А вот варенье. Из имбиря! Только много его нельзя! Так, на хлебушек и хватит! От него у троих уже слиплось. Потом не разлепили! Так что с ним поосторожней! А вот соленья! Сама делала! Урожай нынче так себе! Видали, какая нынче мандрагора мелкая пошла! Я весь огород перекопала! На восемь банок хватило!
Я доставала из корзины продукты, переживая, что что-то забыла.
– Яблоки молодильные! Как съешь сразу на пять килограмм помолодеешь! – выкладывала я на стол наливные яблочки. – Так, вяленый единорог. Суховат, правда, но тоже ничего так! Он у меня три года валялся. Дай, думаю, заберу!
Корзина пустела на глазах. На стол перекочевывали приправы и даже грибной чай.
– Знаю я, что как только за порог, соседи все разграбят! Бессовестные. Ничего оставить нельзя! – вздохнула я. – Нет, я всю скотину уже давно забила…
Меня слушали очень внимательно. С явным интересном.
– Так что криминала в Гнильтауне стало меньше! – вздохнула я. – Но дом все равно сожгла! Точнее, я жгла сарай, а на дом само перекинулось. И правильно сделала! Знаю их! Нечего чужое добро присваивать. А то чужое зло прилетит! Как говорил мой покойный дедушка, добиваться всего и добивать жертву нужно самостоятельно.
Я снова подняла глаза на родственника. Он сидел так вальяжно, так напыщенно. Сразу видно, столичный!
– Короче, потом комнатку мне выделите? – попросила я. – А вон какой домина огромный! Можно на чердаке. Я привычная!
– Зачем же тебе комната на чердаке? – спросил родственник, не сводя с меня глаз.
– Как зачем? А вдруг вы насильник какой? – с подозрением посмотрела я.
– Разве что правилами этикета, – послышался ответ. Но все равно глаза его горели в полутьме от радости.
– О, нет! Мне эта… как его… дефекация… или как-там правильно, когда ну… девушку невинности лишают! Запамятовала! – нахмурилась я.
– Правилами этикета в грубой извращенной форме, – предложили мне.
– Эх! Течет ручей, бежит ручей! А в нем мужик плывет ничей! – усмехнулась я, глядя на свои запасы. – Нет, спасибо! Мне сейчас не до романтики! Мне бы в Академию поступить! Ой! А сколько времени натикало? Мне не пора?
– Думаю, что ты никуда не пойдешь, – заметил родственник.
– Ну да! Думаете, устала с дороги? – спросила я, присаживаясь на стул. – Да, есть маленько! Академия вообще до скольких принимает? Не знаете?
Глава третья. Мужчина с маленьким хозяйством
Родственничек молчал. Он смотрел на меня очень внимательно. И мне это показалось подозрительным.
Сейчас как начнет отговаривать! Ой, чую, что начнет!
– То есть, ты хочешь стать магом? – послышался тихий вкрадчивый голос. – Как интересно…
– А что? – тут же с вызовом ответила я. И уперла руку в бок. – Я уверена, меня возьмут с руками и ногами!
– Прекрасный настрой. Значит, поступаешь в Академию Магии, – с улыбкой повторил родственник, откинувшись на спинку кресла. Он о чем-то задумался. Его тонкие пальцы соприкоснулись подушечкам.
Вот не могу привыкнуть. Седой, как старик. Но при этом лицо молодое, красивущее! Я бы его сзади за тетечку приняла. Если бы не рост и плечи. А так мужик красивущий. Хоть ставь и любуйся!
– А жена ваша где? – спросила я, на всякий случай осматриваясь.
– Я не женат, – ответили мне загадочным голосом. Все еще что-то обдумывая.
– Понятно, – начала я, оглядывая замок и халат. – Потому что хозяйство у вас маленькое!
Родственник расширил глаза от ужаса и чуть не подавился.
– Мужик с маленьким хозяйством – это горе для бабы! – ответила я, тяжко вздохнув. – Вот у нас у одного хозяйство маленькое было! Так ни одна девушка за него не пошла! Хотя всем предлагал! Женщине от мужчины что нужно? Чтобы хозяйство большое было! Что ж она в руках держать будет? А то смотришь на большое хозяйство – душа радуется! Прямо сердце поет! Есть к чему руку приложить!
– А с чего ты решила, что у меня хозяйство маленькое? – прошипел родственник. И сощурился.
– Вы на руки свои посмотрите, – вздохнула я. – Это ж по рукам видно! Вон какие руки у вас тонкие, изящные. А было бы большое хозяйство, то вот такие мозоли бы были! Чем больше хозяйство, тем больше мозоли!
Я с укором посмотрела на него. Тоже мне, родственничек! Позор!
– Утречком встал и сразу за хозяйство хвать! То яйца проверить! Мало ли, что за ночь изменилось? То хрен потеребить! Мало ли, что на нем выскочило? – рассказывала я, вспоминая, как иду мимо грядок и проверяю листики. – У нас вообще горе! В этом году многие без хрена остались! Пожрала их какая-то болячка! Красные такие, огромные штуки выскочили! За ночь, причем… Пришлось срезать всем под корешок!
Я чуть не заплакала, вспоминая, как своими руками хрен срезала.
– Плакали, но срезали! Бабы рыдают. Как же им теперь без хрена? Мужики рыдают! Им без хрена вообще никак! – выдохнула я, опустив голову и вспоминая вкусные закрутки из хрена. Ммм! Пальчики оближешь!
Родственник сидел в гробовой тишине. Видимо, сочувствует. Сердечный он, как погляжу. Сразу видно, что душевный человечище! Хоть и с хозяйством маленьким!
– У меня столько их было! – я чуть не разрыдалась, вспоминая грядки. – И большие! Толстые прямо! Загляденье одно! И маленькие! И средненькие! В рот берешь, так сразу такое блаженство! Все срезать пришлось. А что вы хотели? А вдруг гадостью какой заразят? Ой!
Я посмотрела на стол и опомнилась. Что это я все о своем хозяйстве, да о хозяйстве? Нет у меня больше хозяйства! Променяла я хозяйство на мечту заветную. Вон, одна банка с хреном осталась. Из старых запасов.
– Ешьте, что ж вы сидите, как неродной! – я показала на угощение. – Налетайте! Я что? Зря через полстраны везла? Ну-ка, давайте, за щеку и челюстями работайте!
– Я не хочу, благодарю, – на меня смотрели пристально. .
– Погодите! А вы точно не из этих? – спросила я, присматриваясь к лицу родственника. Внезапная догадка осенила меня. И я ужаснулась! Не может быть! К кому я приехала?
– Из кого? – с любопытством спросил мой родственник. И подложил кулак себе под подбородок.
– Ну… из этих! – припоминала я. И щелкала пальцами. – Бледная кожа… Вид у вас нездоровый… Глаза красные…
Его брови на секунду приподнялись. И тут же опустились. Уголки губ чуть-чуть дрогнули в улыбке.
– Вы живете один… – вспомнила я, как он бросился в дом, как только первые лучи солнца пробились сквозь тучи. – Боитесь яркого света…
– Продолжай, – послышался мелодичный голос. Улыбка становилась шире.
– Вы ничего не едите по утрам, – посмотрела я на нетронутые гостинцы. И тут же подняла глаза. – Я знаю кто вы…
Повисла тишина.
– Ну, говори, – в голосе послышалась усмешка. На меня смотрели с широкой хищной улыбкой.
– Вы – алкоголик? – с ужасом спросила я, зажав рот рукой. Вот только алкоголиков среди родни мне не хватало!
– Что? – резко встал с кресла родственник. – Алкоголик?
– Ой, да ладно вам, – вздохнула я. – Сразу предупреждаю! Я не пью! Ни капли в рот! А вы лечитесь! Если хотите, то я могу вылечить вас! Шансы серединка на половинку. И это то, что выживете! А то, что излечитесь – почти сто процентов!
Я посмотрела на старинные часы.
– Ой, что-то я засиделась! – всплеснула я руками. – Мне ж в Академию поступать сегодня! Ладно, побежала я! Скажете в какой стороне она? Туда или туда?
Я подошла к окну и слегка отодвинула глухую черную штору. Что-то отсюда Академии не видать совсем!
И тут я почувствовала, как меня схватили. Хоть и алкоголик, но такой замечательный! Просто диву даешься, как такие люди вообще в этом мире выживают!
– И я очень рада вас видеть! – выкрутилась я, обнимая его в ответ. – Вы такой милый и душевный человек! Я думала, что меня за порог выставят! А оказалось!
Нет, ну чудесный он! Я встала на цыпочки и по-родственному чмокнула его в щеку.
– Фу! – послышался голос. И меня тут же отпустили. На лице родственника читалось омерзение!
Мне стало стыдно. Запах не выветрился. Ничего, по дороге в Академию выветрится!
– Ой, простите! – вздохнула я, принюхиваясь к платью. Пахло оно жутко. Чесноком и немного хреном. – Это я в поезде чеснок хреном закусывала, чтобы с комфортом ехать! Чтоб сидишь такая, а вокруг никого! Даже ноги есть куда выпрямить! Красота!
Я помолчала.
– И осуждать меня не надо! – прокашлялась я. – Я на билет сама заработала! А эти лодыри безбилетниками ехали! Понабились в вагон, так еще и тебя с законного места сживают!
И тут я вспомнила! Мне ж в Академию надо! А то вдруг закроется? Тут в столице все по часам работает! Мне бабушка говорила.
– Ладушки, я в Академию! Вечером вернусь и все расскажу! – улыбнулась я. Нет, ну до чего же замечательный человек у меня в родственниках ходит! Главное, понимающий такой!
Я вышла в коридор. В коридоре стояло огромное зеркало. Занавешенное черной тканью.
Ну да, я же забыла! Тетка-то померла. Традиция!
Осторожно стянув ткань, я отряхнула свое единственное платье, приосанилась перед зеркалом и переплела косы. Ну все, красавица! Сейчас только чулки подтяну! И вперед! Завоевывать Академию!
Я сбежала по ступеням, как вдруг…
Увидела, что мой дорогой родственник стоит возле двери.
– Нет, – с улыбкой произнес он. – Ты никуда не пойдешь. Слишком поздно…
Я глянула в окно, отогнув шторку. Да не поздно! Вот, еще светло на улице! Поздно, это когда луна взошла. А пока день – деньской!
Эх, приятно, когда за тебя кто-то волнуется, переживает! Мы тут без году два часа знакомы, а он вон как тревожится!
– Ой, да не волнуйтесь вы! – улыбнулась я, глядя на эту заботу. – Понимаю, что девушке молодой нельзя вот так вот по столице разгуливать. Знаю я, что тут маньяков полным-полно! Бабушка говорила, что по статистике на каждую жительницу столицы два маньяка приходятся! Вот и следят за ней по очереди. Расписание составляют. Сегодня ты, а завтра я.
Я смотрела в розовые глаза с мольбой.
– Ну хватит вам, – вздохнула я. – Я очень ценю вашу заботу… Но мне срочно нужно в Академию! Вот прям срочно-срочно! Срочнее не бывает!
Глава четвертая. День закрытых дверей
Мой дорогой родственник стоял насмерть. Я решила не допускать членовредительства. И приберечь его для маньяка.
– Хорошо, я никуда не пойду, – вздохнула я, поворачивая обратно. Как только родственник успокоился и отошел от двери, я бросилась к выходу, дернула двери и выскочила на улицу.
– Вечером вернусь и все расскажу! – помахала я, направляясь к выходу из поместья.
Мне ужасно хотелось прогуляться по Тварьбургу и увидеть все его достопримечательности!
Я столько наслышана про этот чудесный город, в котором правит темная магия! Говорят, что в одном месте была вечно текущая канализация. Так вот, городские власти устали с ней бороться и сделали из нее фонтан! А еще есть великая яма! Прямо посреди дороги! Там исчезли двадцать шесть карет и три миллиона на ремонт! Как не посмотреть такую достопримечательность?
Пока я шла, любуясь городом, мои мысли возвращались к моему очень дальнему родственнику. До чего же он красив! Красивые мужчины, конечно, встречаются. Но в основном друг с другом. Эх!
Дождик оставил свои мокрые следы вдоль тротуара в виде огромных луж . Прохожие шарахались к витринам, когда очередная карета лихо окатывала их грязной водой.
Мне говорили, что Тварьбург – самый мрачный город на свете! И люди здесь злые. Особенно к провинциалам, вроде меня.
Но я что-то не заметила злобы и ненависти! Наоборот! Даже проезжающие мимо кареты приостанавливались, чтобы не обрызгать грязной водой из огромной лужи мое единственное платье.
– Спасибо, – вежливо улыбалась я каретам.
Может, дело в моей улыбке. А может, дело в огромном грязном кирпиче, который я демонстративно несла на вытянутой руке.
Бабушка всегда говорила: «Люди при виде улыбки сразу становятся добрыми и отзывчивыми. Улыбка – это ключ к сердцам людей. А окровавленный кинжал – это всего лишь приятное дополнение к милой улыбке!».
Я вспоминала те деньки, когда сидела возле дома и мечтала. Вокруг меня роились стайкой голодные вампиры с местного кладбища. А я расчесывала мелкие вампирские укусы, предавалась мечтам о будущем.
Я мечтала о том, что однажды переступлю порог Магической Академии, надену форму и буду учиться. Конечно же, на отлично! Академия будет мною гордиться. А старенький ректор лично пожмет мне руку и вручит диплом!
– Свежие новости! Свежие новости! – шуршал газетами маленький босоногий мальчик в огромном потертом цилиндре. – В городе объявился известный маньяк-насильник! Запись по адресу…
Я с удивлением рассматривала ближайшую витрину. Ох, ничего себе! Это что за циферки такие? А! Это цены?!! Мамочки!
Мимо меня прошла настоящая темная фея. Огромные черные крылья торчали из спины. И я обернулась, чтобы рассмотреть ее получше. До чего же они красивые! В наших краях феи встречаются редко! Они обычно встречаются в столице. С богатыми и знатными дядями!
– Свежие новости! Свежие новости! – надрывался мальчишка охрипшим голосом. – В Тварьбурге проходит ежегодный фестиваль великих черных магов! Великие чернокнижники меряются концами света! В программе: ужасы, кошмары, паника и много-много жертв! Вход свободный! Туалет платный!
Я прошла мимо мальчика, рассматривая большие респектабельные дома. И завидуя тем, кто в них живет.
– Грабитель напал на добропорядочного гражданина и отобрал всю зарплату! Бедняга запомнил нападающего! Еще бы, жену трудно не запомнить! – хрипловато, но очень громко выкрикнул мальчишка. – Вот, сэр! Возьмите! Благодарю! Свежие новости! Свежие новости!
Я обернулась и увидела, как господин в черном покупает газету и несет ее в карету.
Однажды я тоже буду ездить в карете! И жить в роскошном особняке!
С этими мыслями я свернула за угол. В туманной дымке поднимались черные башни Академии. Грозно, неприступно и величественно они нависали над городом.
В шпиль одной из башен ударила яркая молния. Из соседней башни черной тучей сочилась тьма, вытекая из узких окон.
– Ух-ты! – выдохнула я, рассматривая каждую башенку.
Черные ворота были открыты. Я с радостью шагнула навстречу мечте. Сердце то замирало, то билось со страшной силой. Даже руки тряслись от волнения.
Остановившись перед огромными дверьми с ручками-горгульями, я выбросила кирпич и одернула платье.
Дверь открылась. Из нее хлынули студенты. В руках девочки, идущей мимо меня, был огромный потертый фолиант по черной магии для начинающих!
Я вошла в открытую дверь. Просторный черный холл гулким эхом отразил мое вежливое: «Здравствуйте!».
– Ничего себе! – задрала я голову, глядя на зеленых светлячков, которые облепили черные стены. Кровавый ковер под ногами вел меня в сторону роскошной лестницы.
– Вы куда? – спросила меня стража, стоящая возле лестницы.
– Эм… Я поступать! – улыбнулась я, рассматривая мрачную роскошь черной магии.
– Вступительные экзамены закончились вчера! – послышался хриплый голос одного из стражников.
– Так это ж здорово! – пожала плечами я, пытаясь пройти.
– Нельзя! – передо мной скрестились сверкающие ленты заклинаний. – Если вы по поводу результатов, то вон туда!
Меня развернули в сторону целой стены: «Информация для поступающих!».
Я подошла к стенду, глядя на кучу бумажек. «Результаты не обжалуются!», – прочитала я. Поводив носом и повставав на цыпочки, чтобы было лучше видно, я перечитала расписание результатов поступления. И списки поступивших.
– Ну, – спросила я у суровой охраны. Они стояли в темных доспехах. В прорезях сверкали жуткие глаза. – Где написано, что не берут? Я все прочитала!
– Экзамены закончились. Результаты на стенде, – хором ответила охрана.
– Приемная комиссия принимает с девяти до трех, – начала перечитывать я. – Все вопросы по поступлению в приемную комиссию!
Я бросилась обратно к охране. Огромные часы показывали пять часов. Зловещая большая стрелка подбиралась к пяти.
– А приемную комиссию можно? – спросила я, слыша эхо своего голоса.
– Они уже не принимают, – скрипнули зубами охранники.
– Завязали что ли? Так это ж хорошо, что уже не принимают! – обрадовалась я, вспоминая кличку местного зельеголика «Приемщик». – Дольше жить будут! А то принимать – это плохо! Раз принял, два принял, три принял, а потом постоянно принимать начинаешь! Скажите им, чтобы завязывали!
– С утра приходите, – послышался голос одного из охранников.
– Пока трезвые? Ну да, – согласилась я. – Пока трезвые еще можно поговорить. А когда уже приняли, то все! Я просто хочу поступить в Академию. Очень хочу. Мечтала всю жизнь! Представляете?
Часы пробили пять. Гул пошел по черному залу Академии, сотрясая ее эхом. Волшебные светлячки плавали в полумраке, вздрагивая от каждого «бом!».
– Прием посетителей окончен! – послышался голос охраны. – Освободите помещение!
– Так я и не захватывала его! – ответила я. Но тут же в сердце вспыхнула надежда. – Так с кем мне поговорить, чтобы в Академии учиться?
– Если вы есть в списках, то с ректором! – отрезала охрана, заслоняя мне проход заклинанием.
– А где я могу найти ректора? – оживилась я, глядя на неприступную лестницу, охраняемую надежными заклинаниями.
– На третьем этаже! – послышался ответ.
– Ну так пустите меня на третий этаж! К ректору! – возмутилась я, упирая руки в боки.
– Не велено. На третий этаж могут пройти сотрудники Академии, студенты и те, у кого есть полномочия, – ответила охрана. – Например, министр темных сил! Или сам темный лорд!
– Значит, полномочия, – вздохнула я, начиная расстраиваться. – Везде полномочия нужны! А девушкам что? Как им без полномочий жить! Ой, а можно тогда ректора сюда позвать? А?
– Не положено. Ректор занят! – послышался голос охранника.
– Да я что тут жениться пришла? Или отбивать ректора?– удивилась я. – Ну занят, так занят! Нет, понимаю, я девушка молодая. Но скажите его девушке, чтобы не ревновала! Я просто спросить!
– Прием посетителей окончен, – хором произнесла охрана. – Ректор занят работой! Приходите в другое время.
– А у вас тут написано, что ректор ведет прием до шести, – показала я на стенд.
– До шести … – переглянулась охрана, получившая четкий приказ сверху. – До шести человек. Шесть уже было. За черту не заходить!
– Ой, а если я его позову? – спросила я, тревожно глядя наверх. – У вас не написано, что звать ректора нельзя…
***
Охрана, конечно же, соврала! Ректор Академии Темных Искусств города Тварьбурга Мортифер Торн был вовсе не занят. Ни работой, ни ревнивой красоткой. Да и приемный день по регламенту заканчивался в шесть, а не в четыре.
Просто у ректора уже голова гудела от возмущенных криков не поступивших и их многочисленной и разъяренной родни.
Роскошные черные волосы Мортифера были идеально расчесаны и уложены. Ведь можно быть темным властелином и думать о красоте собственных волос?
Его суровый и строгий взгляд внимательно следил за каждой строчкой в газете. Ректор пытался понять по скудным очеркам, куда дует политический ветер. И в какую сторону прогибаться Академии.
Следить за политической жизнью славного города Тварьбурга мог только человек с крепкими нервами. Или стоящий посреди поля пустырника. Чтобы срывать и глотать, не жуя.
Бедная муха, случайно залетевшая к нему в кабинет, ломилась в стекло: «Выпустите меня! Или хотя бы не читайте вслух!».
– Значит, власть в Тварьбурге… да и во всем Черном Мире сменилась, – задумчиво произнес Мортифер, закрывая свежую газету. – Смертельная битва великих чародеев окончена. Интересно, кто победил? И есть ли вообще победитель? Сейчас сидят, небось, и зализывают раны…
Красавец ректор откинулся на спинку черного трона. Черные, искусно вырезанные розы обвивали не менее искусно вырезанные черные черепа, сплетаясь с такими же черными змеями. Старинные книги аккуратными рядами стояли на полках, тщательно разложенные по цвету и толщине.
Мортифер очень любил порядок.
– Имя так и не объявили, – махнул рукой ректор, закрыв газету.
Он прекрасно знал, что битва за власть – это самая страшная битва. На какие только ухищрения не идут чародеи, чтобы победить. Кто-то нарочно отлавливал оборотня, предлагал ему деньги, дабы тот укусил его. Кто-то разрешал демону вселиться в себя, ради обретения сверхчеловеческой силы. Кто-то не без удовольствия приносит в жертву всю родню, дабы удостоиться высшей власти.
– И с каждым разом все чудовищней и чудовищней, надо думать, – поднял брови ректор и поджал губы. – Чудовища сражаются друг с другом. А потом самое чудовищное чудовище становится Темным Лордом.
Предыдущий Темный Лорд, уничтоживший почти половину мира, сеющий панику и пожинавший ужас, случайно подавился печеньем. И скончался еще до прибытия злопыхателей.
Когда подоспела помощь, остыл не только ужин, но и сам старенький лорд с надкушенной печенькой в руках. Вот такая глупая и нелепая смерть одного из самых могущественных чародеев.
– Бррр! – поморщился молодой ректор, представляя ужасы, который творились во время битвы за опустевший трон.
А потом успокоил себя тем, что Академии никакие ужасы не касаются. Вступительные экзамены уже позади, истерики и вопли неудачников тоже. Так что волноваться нечего.
– РЕКТОР!!! – послышались жуткие вопли. Они напоминали крик призрака Баньши, предвещающего смерть, вой голодного оборотня на высоких тональностях и еще что-то очень ужасное.
Морфтифер подпрыгнул от неожиданности. Красивые зеленые глаза ректора расширились. И он тут же очень понадеялся, что ему это почудилось!
– РЕКТОР!!! ВЫХОДИ!!! – снова послышался тот самый жуткий вопль. Он многократным эхом отражался от стен. И становился еще страшнее.
Впервые в жизни ректору Магической Академии Темных Искусств стало как-то не по себе. Неуютненько. Он даже повел широкими плечами, слегка сутулясь.
– РЕКТОР!!! – снова закричал этот пронзительно жуткий голос. И он мурашками пробежал по ректорской спине.
Мортифер сомневался, что в мире есть такое создание, способное издать столь мерзкий и ужасный звук. А если и существует, то его срочно нужно прикончить. Это его долг перед всем человечеством.
– РЕ-Е-ЕКТОР!!!
В крике слышалась некая гнусавость. Некто гнусаво и мерзко тянул букву «е». Хотелось встать, бросить все, спуститься, своими руками сдавить чью-то шею и сделать мир лучше.
– РЕ-Е-ЕКТОР!!! ВЫХОДИ-И-И! – крик стал еще гнусавей и противней.
Все нервные клетки корежились, словно их кто-то наматывало на кулак. Неведомое создание с чудовищным голосом заставило ректора передумать.
– Да что там?!! – вскочил ректор окончательно, направляясь к двери.
Глава пятая. Грязная история
– РЕ-Е-ЕКТОР! – крикнула я, вставая на носочки. – ГОСПОДИН РЕ-Е-ЕКТОР!
Однажды я так в гости пришла. А мне не открывают. Кричу-кричу, кричу-кричу. Потом парнишка вышел. Открыл мне. А по улице мамка его бежит. Глаза квадратные. Парень с детства не ходил. А тут взял и пошел! Правда, теперь заикается. Но ходит!
Я набрала воздуха в грудь и соплей в нос. Так быстрее открывают обычно!
– РЕ-Е-ЕКТОР, ВЫХОДИ! – крикнула я, высматривая ректора.
Вместо него выбежала тетечка с круглыми глазами.
– А вы не знаете, ректор выйдет? – спросила я, прокашлявшись. Голос нужно беречь. А то неизвестно, когда ректор выйдет.
– А вы что? Его съели? – в ужасе спросила тетечка. Но тут послышались шаги. И я увидела молодого, статного красавца в черном. Он прямо шел и весь шелестел. На секунду он остановился, глядя на меня.
– Господин ректор, – отчиталась охрана. – К вам девушка пришла!
Так вот ты какой! Ректор! Красивый, молодой!
– Вот это вот издает вот этот вот звук? – осмотрелся ректор. Он указал на меня. Охрана кивнула.
Ректор смотрел вокруг с подозрением. Словно где-то спряталось чудовище.
– Итак, что вы хотели? – спустился ректор, шелестя по ступеням черной накидкой.
– Вас! – ответила я, глядя в глаза ректору.
– Меня много кто хочет, но мало кто получит, – улыбнулся ректор, слегка польщено. И тут же посмотрел на мое платье и ботинки и презрительно усмехнулся. – Ты по какому делу?
– Хочу поступить в Академию! – ответила я, глядя на то, какой он весь из себя нарядный.
– Поступить, – улыбнулся ректор. И тут же вздохнул. – Увы, экзамены были вчера. А сегодня прием окончен! Мне очень жаль!
– Да, но… – начала я, глядя на ректора снизу вверх.
– Увы, таковы правила, – улыбнулся мне красавец-ректор. – Ты вообще откуда пожаловала?
Он еще раз осмотрел меня и вежливо улыбнулся.
– Из Гнильтауна, – ответила я, с надеждой глядя в красивые зеленющие глаза.
– А….а…а… – протянул ректор. – Это где? Просто я в провинции не бывают…
– Это … там, – показал я рукой примерное направление.
– А где ж ты была раньше? – вздохнул ректор, посмотрев «примерно туда».
– Работала, – ответила я, опустив глаза на сбитые носки ботинок. – Чтобы заработать деньги на билет и книги по магии!
– Понятно, – протянул ректор. – Мне очень жаль, но правила есть правила. Так что ждем тебя на следующий год! Всего хорошего!
Он развернулся, чтобы уйти. Но я схватила его за рукав.
– Но вы даже не спросили, что я умею! – умоляющим голосом произнесла я. – Я многое умею! И очень хочу учиться!
– Ну конечно же, – повернулся ко мне ректор, закатив глаза. Он положил мне руки на плечи. – Одного желания и красивых глаз недостаточно! Нужен талант! Причем, незаурядный! Не путай его, пожалуйста, с провинциальной наглостью. Наглость – хорошее качество для чародея. Но талант – превыше всего!
– Он у меня есть. Могу показать! – прошептала я, с надеждой глядя на ректора.
– Это лишнее, – меня вежливо вели в сторону выхода. – А сейчас покинь, пожалуйста, Академию. Приходи через годик.
– Да но… – дернулась я, почти возле самой двери. – Вы так и не посмотрели…
– Послушай, я по тебе прекрасно вижу. Магия – это не твое, – дверь передо мной открылась. –Жду тебя на следующий год. Если не передумаешь! Всего хорошего!
Меня вытолкнули за двери. Массивные двери с грохотом закрылись.
– Так, эту больше на порог не пускать, – послышался раздраженный голос. – Сразу на выход. Пусть катится обратно в свой Гниль… что-то там!
Я почувствовала в горле комок слез. Не приняли… Даже посмотреть не захотел!
Я брела по дороге, чувствуя, что мир рухнул. Мои глаза застилали слезы. Вот если бы знала, то постаралась бы приехать раньше! Может, сдала бы экзамены!
«Магия – это не твое!». А он откуда знает, что мое, а что не мое? Нет, ну откуда? Я смотрела на свои руки. И главное даже не захотел узнать, что я умею!
Меня окатило грязью от кареты, которая пронеслась мимо. Прямо накрыло сплошной грязной волной. .
Я сплюнула волосы и выставила вперед руку. Карета подпрыгнула, и у нее отвалилось заднее колесо. Карета села в глубокую лужу.
– Мамочки! – послышался истеричный женский голос. – Платье! Грязь! Спасайте меня и мое платье!
Дверца открылась. В нее высунулась перепуганная дама в светлом платье.
– Помогите! – кричала она, пока кучер плыл в сторону двери, высоко поднимая ноги: «Сейчас сниму, мадам!».
Я побрела дальше.
– Что значит, магия – не мое? – вздыхала я, роняя слезы и растирая грязь по лицу. Мое единственное платье стало коричневым. Ручьи грязи текли по рукам и капали с волос. Я была насквозь промокшая в зловонной луже. Даже трусы были мокрыми.
Свернув за угол, я снова увидела того голосистого мальчонку.
– Свежие новости! Свежие новости! – кричал неутомимый охрипший мальчик и тыкал прохожим газету. – Жестокое убийство! Покойный господин так обрадовался, что у него появилась любовница, что рассказал жене! Свежие новости!
Я уныло посмотрела на предприимчивого паренька и пошла дальше. Все дома на улице были респектабельными. И заборы почти одинаковыми. Я шла и пыталась угадать наш забор.
Вдруг поднялся ветер. И словно парус надулись мои панталоны!
– Нашла, – вздохнула я, дергая ворота. Ворота, как ни странно были открыты.
Со скрипом и лязганьем я отворила их.
– Девушка, – бросился ко мне какой-то мужик в потертом сюртуке с пушистыми бакенбардами. – Не ходи туда… Если жизнь дорога, то не надо!
– Да вы что? Сговорились все? – вздохнула я, глядя на роскошный и мрачный особняк.
– Там живет страшное чудовище, – прошептал мужик, бешено вращая глазами.
– Вот если бы вы сказали, что там «�