Храм боевого мага

Глава 1

Северное Царство Агарон. Столица Гаард

Вилетта проснулась в собственной постели и счастливо потянулась. Приятно осознавать, что выспалась, впереди чудесный новый день, и даже боль в затылке не остановит ее на пути к счастью. Девушка вылезла из нагретых перин и открыла шторы на окнах. Чудесная солнечная погода, золотым светом залит родной Гаард, а приятный морозец обрисовал рамы окна причудливыми узорами. Вилли рассмотрела все подробности, дунула горячим воздухом на стекло и нарисовала свиной пятачок.

У неё горничная по имени Ям, тот суетится с платьем и знает, что она любит синий и зелёный цвета. Лучше оливковый и изумрудный, голубой на лето, темно-зелёный на самую стужу. Ям несносный зануда и бездарь, но она не замечает того. Напротив, поспорить с ним, как разминка на предстоящий день.

– Миледи, вам лучше подойдет золотистая короткая шубка. Только особы с дурным вкусом могут на оливковое платье просить синий полушубок.

– Ямчик, не беси меня, – прыгала она по стылому полу в одних панталонах. – Именно такие особы задают моду, отлей это в бронзе. И голубую муфточку.

– Ужас, – с кислым лицом ворчал юноша.

– Ужас, это когда ты трогаешь меня своими лягушачьими лапками. Холодно же!

– Миледи, всё отопление Храма на одну вашу комнату. Здесь жарко.

– Упарилась, – мычала она от довольства, погружаясь в тёплое платье. – А мурашки у меня от перегрева. Чего там у нас на сегодня? Ах, да, куча дел. Не знаю даже, как все успеть.

Вилли выскочила за пределы комнат, блеснула роскошным бархатом платья и синим полушубком и неслучайно натолкнулась на бегущего мимо Азиура.

– Медвежонок, – подскочила она и бежала рядом, не отставая ни на шаг, – куда спешишь? Зачем? Когда долг отдашь?

Мужчина нарочито старался ее не замечать, но на последних словах встал, как вкопанный, и уставился на девушку.

– Какой долг?

– Все вы так, спешите обмануть доверчивую девушку, – въедливо подначила она. – Никакого пиетета перед прекрасной половиной человечества. Про долг он забыл. Девичья память у меня, а золото возвращать не хочет он.

– Какое золото? – оторопел мужчина.

– Золотое золото, – нетерпеливо пояснила она. – Ты занимал у меня меру золотом?

– Никак нет, миледи.

– То есть, отдавать отказываемся, – обрадовалась она. – Так и запишем.

– Куда запишем?

– Прямо сейчас и придумаем. Для начала в книжицу. Где моя книжица неоплаченных долгов? Азиурчик, последнее время провалы в памяти такие, что совершенно теряюсь. Запишу пока… что зажал подмышкой?

Магистрат вцепился в книгу, как в родную, упирался, пока она дёргалась с фолиантом у него подмышкой. Но находчивая особа со всей дури наступила ему на ботинок каблуком. Медвежонок взвыл и упустил заветную книгу.

– Ага, – раскрыла она фолиант. – Так я и знала. Магическая ерундень. Здесь и запишем.

Она выдрала из книги десять первых страниц.

– У тебя пера и чернил с собой не найдётся? – невинно хлопнула она ресницами. – Я же вечно забываю с собой прихватить.

– Ничего я вам не должен, миледи! – взревел магистрат.

– Азиуряша, ты меня пугаешь. Зажал две меры золотом. Тебя в детстве не до любили? Роняли часто? Лишали сладкого? Потому ты не любишь долги отдавать?

– Не вижу связи…

– Ты хочешь об этом поговорить? – сощурила она внимательные глазки, прижимая к груди останки книги. – Не стесняйся, здесь все свои. Выворачивай душевные карманы перед тетушкой Вилеттой. Детские травмы они такие, их нужно сразу дожимать. Чтобы, как говориться, закрепить результат.

– Результат чего? – рявкнул мужчина.

– Медвежонок, да у тебя приступы неконтролируемой агрессии, – вытаращила она глаза. – Лечиться нужно.

Мужчина попытался вырвать книгу и сбежать, девушка отчаянно сопротивлялась и вопила:

– Стой!

Магических артефактов у неё при себе нет, она и не помнит, есть ли у неё собственные кристаллы. Но те всегда находятся у магистратов и работают столь же исправно, как если бы покоились на ее руке. Азиур дернулся и рухнул на пол спиленным деревом. Девушка испуганно прижала книжицу к груди.

– Три меры золотом снова не вернул, – подвела она итог и перешагнула через тело.

Откровенно говоря, жизнь в Храме ей нравилась. Здесь отчего-то нет женщин, она почти на вершине всеобщего внимания. Все обитатели дома спешат ее обойти и оббежать, а лучше развернуться и скрыться прямо по коридору. Те несчастные, что имеют неосторожность столкнуться с ней нос к носу, становятся еще более несчастными.

– Зельтиурчик, барсучок, чем занимаешься? – ворвалась она в святая святых верхнего этажа Храма.

Старик вздрогнул и привычным движением убрал со стола бумаги и кристаллы. Обычно у него складывается из бумаг управляемый хаос, но в присутствии этой особы хаос сразу становится неуправляемый.

– Миледи, доброе утро, – пробасил он и невольно прижался к спинке кресла, максимально подальше от гостьи.

– Доброе оно не для всех, – заразительно улыбалась девушка от уха до уха. – Азиурчику снова дурно. Не знаю, может у него падучая? Как считаешь, может нам его сдать в лечебницу? На опыты?

Высший магистрат понятливо кивнул и приготовился к худшему.

– Разумеется, – согласился он, чтобы она поскорее закончила с тем, с чем пришла.

– Так вот, – Вилли изобразила серьёзное выражение лица и суетливо плюхнулась в кресло. – Мне нужна помощь, как никогда. Напомни мне, по-девичьи забывчивой, как у нас обстоят дела в стране с судопроизводством?

Мужчина на мгновение растерялся, пока судорожно перебирал в голове все возможные варианты очередной ловушки. Он заведомо знал, что не догадается, фантазия у неё буйная, если не сказать хуже. Вилетта пронзала его взглядом подозрительных серых глаз.

– Эм… что не так с нашими судами? – он постарался нейтрализовать тему и убрал в стол все оставшиеся свитки, на всякий случай чернильницу и надкушенную булку.

– Очень может быть, что все хорошо. Но мне же нужно понимать, как организовать масштабное судилище.

– В смысле, организовать?

– В смысле, судиться хочу с одним очень хорошим человеком, поведшим себя недостойно.

– Ах это, миледи, – отмахнулся он и с облегчением выдохнул. – Всё не так сложно, мой помощник умело организует процесс. Нет сомнений, вы выиграете дело.

– Барсучок, как приятно слышать от тебя такие обнадеживающие слова, – ковыряла она от скуки сукно на его столе. – У нас в стране прекрасная судебная система. Живо скрутим лихоимцу жвалы. У тебя как со временем? Сможешь меня сопровождать в зал суда?

– Никак нет, миледи. Вам потребуются опытные законники, а к ним я не отношусь, – привстал он, намекая, что аудиенция закончена.

Но Вилли только расковыряла небольшую дырку и совершенно не собираюсь уходить, пока не испортит весь стол.

– Очень жаль тебя расстраивать. В зал суда ходить придётся. Прими это как разминку. Ходить полезно.

– Это почему? – насторожился он.

– Потому что ответчик ты. Я с тобой судиться намереваюсь, – сообщила она так, будто осчастливила его радостной новостью.

– Как так? – выпучил тот глаза.

– Вот чувствую, что ты у меня что-то забрал. У меня в памяти провалы последнее время. Даже не знаю, голова часто болит, подташнивает немного. Но ты ответишь по всей строгости закона.

Зельтиур со стоном рухнул назад в кресло.

– Не было такого.

– Зельтиурчик, сердцем чувствую, ты неохотно скрываешь от меня правду. Сними оковы, сбрось бремя, откройся и тем заслужишь отпущение. Забрал же что-то, что мое по праву? Может ты столовое серебришко у меня тиснул? Или платочки шёлковые для носа? Было же что-то, что признано моей собственностью, а ты не смог устоять? Я приму тебя любого, барсучок. Пусть вор, пусть мошенник, но мой дорогой и бесценный друг.

– Маг Вилетта, – устало выдохнул он. – Вас ждёт мой помощник, чтобы написать заявление в суд. У меня нет больше слов.

– Скудный словарный запас, барсучок. Над этим мы еще поработаем.

Вилетта покончила с сукном, захватывающее зрелище, даже Высший магистрат завороженно наблюдал за тем, как она умело вспорола обшивку и оставила после себя привычные разруху и безобразие. Но это меньшее, что она могла сделать.

Двушка выпорхнула из кабинета и тут же столкнулась с ещё одним достойным собеседником.

– Итуурчик, бурундучок, чего такой кислый? – девушка схватила его за рукав, и магистрат уже не вырвался.

Хотя старался, рванул так, что рукав треснул, и Вилетта с интересом запихнула нос под меховую мантию.

– Мм… дустовым мылом моешься? Чешется? Давно чешется? Хочешь, полечу?

– Миледи, – взвизгнул сварливый старикашка. – Руки уберите от меня!

– Ууу, какой зуд стоит? Итуряша, вовремя нужно обращаться. Здоровье беречь. Посмотри, как достало. Значится так, – притянула она рукав, и тот окончательно пошёл по швам. – Не смей сопротивляться. Кожа сухая, дряблая, обвислая. Будем натягивать.

– Да я вам дамся только при смерти, зараза вы боевая! – отбивался тот. – Мне и прошлого раза хватило!

– А что было в прошлый раз? – расплылась она в сладенькой улыбочке. – Бурундучок, провалами в памяти страдать стала. Видно, старость подкралась. Вижу, в прошлый раз все закончилось хорошо? Ты живой и подвижный, как осенний лист.

– Ты… Вы… в прошлый раз, миледи, вы перхоть мне лечили! Насильно, после того как оцепенели. А излечили от волос. Не смейте даже приближаться ко мне!

– М-да, перхоти нет. Это прогресс, не находите? – она перехватила меховую накидку за другой рукав.

– Не нахожу. И много чего не нахожу после того оцепенения!

– Дружочек мой зудящий, твоя комната ровно под моей. И вот, что я скажу. По ночам чувствую запах еды. Ты на кухне стряпню тыришь?

От подобного обвинения пожилой человек даже задохнулся и не сразу определился с линией защиты, потому она продолжала:

– Это нервное, я знаю. У тебя зудит, ты потому не можешь остановиться. Прешь все, что съедобно. Я тебя не виню, – заговорщически прошептала она в его разгневанное лицо. – Но осуждаю. Фактически, что выходит? Я из-за тебя масло не доедаю.

– Да как у вас язык…

– Бурундучок, вижу в тебе ожидаемые нотки отрицания. Всякий мошенник не верит в свою вину. Это нормально, просто прими, как данность, и не сопротивляйся. Мы проведём тщательное расследование и поставим диагноз. С лечением я не задержу.

– Спасите! – завопил тот.

– Пока свободен, жди меня с обыском, – отпустила она рукав, и бурундучок юркнул в ближайшую норку, скрылся из виду так, что она не найдёт его до следующего раза.

Вилли шагнула в ближайшую дверь и застала помощника Зельтиура за постыдным делом. Аравид, задрав мантию, примерял шерстяные штаны с начесом и находил их тесноватыми в районе бёдер.

– Женские панталоны, – сделала вывод девушка и со знанием дела ткнула в спорное место. – Голос изменится, Аравидушка.

Молодой человек закатил глаза и повернулся спиной к гостье, чтобы она не ткнула в спорное место уже ногой. Она может, он знал наверняка и потому был настороже. Маг он слабый, возвысился до старших магистратов только потому, что славно выполнял секретарские обязанности и владел прекрасным почерком. А боевой маг девушка непредсказуемая, поначалу половину Храма положила в оцепенение, случайно, как всегда, ибо даже слова «Не торопись, крольчонок» воспринимала буквально. После того ее лишили всех артефактов, но и без них она опаснее василиска.

Аравидушка рванул к шкафчику с кристаллами и запер его на запор.

– Крольчонок, будь другом. Накатай заявление в суд. Две штуки.

– По поводу? – носился парень по кабинету и прятал все, до чего ее руки гарантировано дотянутся.

– Если коротко, я подверглась жестокому обращению. Жизнь дальше потеряла смысл. Я видела тебя в трико.

– Ха, ты видела меня и без трико, – тряхнул головой тот. – Причем, дважды. В первый раз, после твоего удара я льдом обложил весь пах и застудился. Теперь нижние штаны подбираю. А второй раз, ты в баню залезла, когда я пытался прогреть травму.

– Не залезла, а пришла с проверкой. Ты почему моешься, когда я обход совершаю?

– Фр… у меня много дел. Можно оставить меня в покое хотя бы на день?

– Не все штанцы перемерил? – заинтересовалась она и дотянулась-таки до вороха его бельишка. Пропало бельишко.

Аравид подскочил следом и вцепился в старые штаны. Они ещё греют и пока не давят в местах болезненных.

– Миледи, если нечем заняться, пишите сами своё заявление. Бумага и перо вам в помощь.

Вилли резко отпустила тряпьё, буквально влетела в его кресло и начала щёлкать шкафчиками в поисках принадлежностей. Секретарь запрыгнул на стол и всеми членами тела сдержал заветные дверки от ворвавшейся злодейки. Извернулся так, что вынул только один лист, одно перо и баночку чернил.

Девушка закатила в порыве творчества глаза.

Штаны не лезут на мужчину!

Кто знает, в чем на то причина?

Быть может брюки не по чину?

Или мешают величины,

Или не кушать вкусовщину,

Или отсечь сию кручину…

Секретарь выпучил глаза, выхватил лист и смял его в ком.

– Как Он тебя вообще терпел? – взревел Аравид.

– Кто Он? – заинтересовалась поэтесса. – Ты ненароком про Барсучка? Зельтиурчик всегда терпел. Он с детства меня на руках носил. Отцом родным был. Помню, как возьмёт меня маленькую на руки, как надую ему на мантию…

– Да, – рявкнул он и вытряхнул ее из кресла. – Я сам напишу заявление!

Молодой человек подхватил перо и быстро написал вступительное слово.

– Кто ответчик? – по-деловому сухо спросил он.

– Высший магистрат Храма первородных, Господин Зельтиур, – диктовала она, водя ногтем по бумаге.

Аравид судорожно сглотнул и в глухом отчаянии обратил взор на девушку.

– А его… за что?

– Ну, было бы за что, вообще бы по судам затаскала. А так, банальщина, он присвоил мою собственность, – пожала она плечами.

– Какую?

– Крольчонок, – поставила она локотки на стол и заглянула в душу, – отлично помню, была у меня собственность. Собственная собственность, представляешь? Было что-то, может напомнишь? Я последнее время сама не своя. Идея такая, было что-то, что я у него отвоевала в честном бою, но он незаконно оспорил. Я милостиво дозволила попользоваться, а он не вернул. Штуковина такая, длинная…

Аравид хлопнул глазами и поджал губы.

– Слово «Нечто» подойдёт? – смирился он.

– Для начала подойдёт, – снисходительно кивнула она.

Уже к вечеру она довершила обход храма и с глубоким удовлетворением прошла в подземные этажи здания. Здесь самое интимное и интересное, нельзя оставлять без внимания кухню, баню, кладовые, котельную и младших магистратов, что исполнительно трудились на благо общего дела. Оповещение о ее приходе уже прозвучало набатом во всех помещениях, потому здешние маги и не маги затихли в трепетном ожидании.

– Фариил, пирожок, что у нас на ужин? – хлопала она крышками кастрюлей и пробовала все, что находила привлекательным.

– Ничего, миледи, если вы уже здесь.

– Я что-то подзабыла, когда уловил взаимосвязь? Дай что-нибудь для девичьей памяти. Есть пироженки?

– Сколько угодно, миледи. Они ждут вас на столике при выходе, – угодливо сообщил главный маг по кухне.

– Угу, и не придерёшься, – поджала она губки. – Пироженки на законном месте, кастрюльки булькают. Что не так? Все не так!

– Миледи, очень прошу, не надо!

– Надо, пирожок, – уверенно заявила девушка. – Душа требует обновления и праздника. Где мой любимый фартук? Итак, главное блюдо ужина… мм… Что я готовила в прошлый раз?

– Разруху, миледи.

Девушка на миг задумалась.

– Это что-то мучное? А, впрочем, не важно. Сыроядение. Современно, полезно и натурально. Итак, с сегодняшнего дня всё подаём сырым и с ядом. Иначе, мои мальчики совсем захиреют. Итуур чешется, Аравид мёрзнет, Азиур детские травмы никак не залечит. Это у них от несварения. Живо шинкуем сырое мясо.

А уже в библиотеке ее перехватил занудливый старикан Уюр. Древний маг следил за порядком и сохранностью книг, кои подвергались опасности рядом с боевым магом.

– Уюрушка, когда такое было? – возмутилась девушка.

– Давеча было. Исчезли два фолианта. Один об искусстве поэзии, второй и в руки брать нельзя… тьфу…

– Про искусство любви, – охотно напомнила Вилли. – Не исчезли вовсе, хранятся у меня в комнате под ножками кровати. А что у нас не так с любовью? Уюрчик, ты хочешь об этом поговорить? У тебя проблемы с женщинами? И давно?

Щуплый сморщенный старикашка сверкнул глазами и пожевал тонкие губы. Если у него и были проблемы с женщинами, то начались они ровно с приходом Вилетты.

– Ох, и выпорол бы я тебя, да руки коротки.

– Вот и симптомы, – поддакнула она. – Неприкрытая агрессия, склонность к насилию, неуверенность в своих силах. Какой женщине это понравится? Есть масса способов решить проблему.

– Вам зачем, миледи, такое непотребство?

– Память в последнее время подводит, – пожаловалась она. – Чувствую, что-то забыла. А поэзия лучше прочего развивает память.

Магистрат злодейски захихикал.

– Это что же развивается от книжки с картинками про любовь?

– Фантазия, хомячок, – улыбнулась Вилли. – И кстати, картинки так себе. Всю ночь сидела, поправляла огрехи неумелого художника. Книга после моей редакции начнёт пользоваться популярностью. Замуслякают страницы.

– Ничего более того брать не позволю, – возмутился хранитель книг.

– Да я, собственно, не за тем, – светилась она счастьем. – Где у нас тут проводят творческие вечера молодые перспективные авторы? Плотное расписание? Для меня найдётся местечко?

Поздно вечером оставшись одна, девушка открыла фолианты. В обложках книг о поэзии и любви из библиотеки вынесены важные реликвии, которые под страхом смерти запрещено брать. Зельтиур говорит, что оберегает ее от тяжёлого бремени знаний. Ни к чему девочке погружаться в темные глубины магии, где можно и себя потерять, и людей погубить.

Вилли терять себя не хотела и долго сопротивлялась любопытству. Целых два дня, пока природа не взяла своё, ибо всё, что прячется от неё под запорами и запретами непременно должно предстать пред ее светлые очи.

Искусство боевой магии и История магических битв. Что может быть интересного в боевой магии? Скукотища, да и только.

Книги писались много лет разными авторами, все сведения сводились к тому, что природа такой магии очень примитивна, исходит непосредственно от владельца и от того разнится всякий раз. Их называли сокрушителями и отдавали самое последнее место в магической иерархии, если оценивать пользу для людей. И самое первое место с точки зрения угрозы для людей.

Боевые маги тоже имели свою классификацию, среди сокрушителей и душегубов всех мастей отдельно выделялись так называемые маги-миротворцы. Их отличительная черта была лишь в том, что воздействие миротворца на людей не приводило к гибели, а заклятие легко снималось магическими целителями. Использовали магов-миротворцев по назначению, останавливали войны, преступность, распространение заразы. От того миротворцы ценились превыше золота и числились в классификации среди самых полезных магов.

– Ну, и стоило скрывать от меня такую ерундень? – девушка подхватила перо, закусила язык и снова подправила картинку, пририсовывая персонажам рога и свиные пятачки. – Хм… вот, здесь интересно. Копьё Светоликих в руках боевого мага может использоваться постепенно, сила расходуется частями, без рывков. Радиус покрытия удара разнится, в зависимости от силы и опыта мага. Ага…

Глава 2

Уже бесчувственного его доставили в посольский дом, заволокли вместе с цепями на второй этаж и уложили в кровать. Лаг замёрз, почти ледяной. Родион распорядился принести одеяла, растопить камин. Осторожно, чтобы не потревожить мученика, с рук сняли последние оковы.

Братья сидели рядом и молча рассматривали старшего. Без сознания тело расслабилось, мышцы лица вернулись к прежнему состоянию, перед ними просто спящий Лага, он устал, не может открыть глаз, чтобы прохрипеть им слова приветствия. Он почти не изменился. Бледная кожа, резко очерченные скулы, длинный прямой нос, широкие брови и пушистые ресницы отбрасывают тени на застывшие щеки. Волосы сильно отросли за эти годы, спутанными колтунами разбросаны по подушке. Он вернулся, и это главное.

– Что это было с Вилли? – первым пришёл в себя Ти.

Родион и забыл о том, от встречи с Лагом он потерял голову.

– Мы знали, что потребуют в оплату, и разыграли спектакль.

– Ей сотрут память тоже по сценарию? – заинтересовался Яни.

– Я не знаю, – устало ответил Родион.

– Надеюсь, вы это тоже предусмотрели? – допытывался Ти. – Так ведь? В ней защитный эликсир, противостоящий магии Летрана?

– Эрсэн и Летран, – зло шикнул Родион, – двуличные прихвостни первородных. Один сдал ящик, второй гроб. Они охотились за нашим копьем. Как знал, что их нельзя близко подпускать?

– Что с Вилли?

– Не знаю! – шёпотом кричал он, чтобы не беспокоить Лага. – Я не знаю, – повторил он по слогам. – И даже не знаю, что делать, если она не выберется.

– Если Летран сотрёт ей память, она не захочет выбираться.

– Что предлагаешь? Я должен был оставить им Ридалага? Чтобы они замучили его до смерти? Каждый день в таком состоянии сплошное мучение.

Близнецы растерянно отступили и потупили глаза. Ридалаг в неволе много месяцев, его нельзя оставлять ни при каких обстоятельствах. Родион все сделал правильно. Но правильно, не значит хорошо. Они сделали бы тоже самое для любого Ялагра, и Конни рядом тому живое подтверждение. Все прочие мелочи в сторону, он больше переживал за Лага, чем за свои несчастья.

– Теперь Вилли будет в таком состоянии? И что, мы просто уедем?

– Завтра покинем Гаард. В Степи подумаем, – устало отвечал Родион.

Вся эта история сильно вымотала Принца. Он знал, что будет тяжело, знал, что неприятель крайне опасен, и победил. Вкус победы ему не нравился, но он спас брата и выполнил свою миссию.

– Есть ещё время, пока привезут Шали. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Подождем.

Близнецы согласно кивнули.

– Выезжаем рано утром. Всем быть готовыми засветло. К лихим богам проклятый город. Не хочу оставаться ни дня. Лаг пусть отдохнёт. В пути будет спать столько, сколько нужно. Мы с Конни поедем верхом.

– Зима разгулялась. Верхом, только если на буйволах Летучих мышей, – буркнул Яни.

– На юг едем. С каждым днём будет теплее.

Родион уснул рядом, он не хотел оставлять брата одного. Ридалаг спал так тихо, что страшно даже, он всякий раз прислушивался, не умер ли тот. Но нет, ресницы иногда шевелятся, будто брат смотрит яркий сон. Всё такой же холодный, дрожь била при одном прикосновении к его коже. Заклятье должно отступить. Должно.

Утром Лаг продолжал спать. Чуть изменил позу, это хороший знак. Родион встал и отправился торопить сборы. Внизу его уже ждали участники спасательной миссии. Близнецы ещё не поднялись, но Титтава и Джея на ногах и занимаются обозом. Рисмаг Дэвони собирает почтовые бумаги. Дедуля вычищает из гроба шишки.

– Милорд, с вами не вернулся Норинэльт, – ждал его Бальзаар.

– Он остался в Храме первородных. По собственной воле.

Агаронец внимательно вчитывался в лицо Принца, искал ответы на невысказанные вопросы. Но Родион лишь равнодушно отводил взгляд, не до того сейчас.

– Княжна Вилетта осталась с первородными на время. Тирэлл пожелал поддержать ее решение.

– Я должен вернуться к ним.

– Сколько угодно. Мы выезжаем в степь. Рисмаг, остаёшься в посольстве, держишь ситуацию.

Тибель собирал вещи Принца и тащил за собой Скотину. С третьего этажа спустились Биннет и Шиэль. Они в недоумении озирались по сторонам, словно искали Вилли и брата. Без опеки им некуда деться, кроме как следовать за ригоронской миссией в Степь. Кокетка привычно негодовала, Фея молча тащила свой сундук с вещами и сундук Вилли. Вещи боевого мага велели отправить в Храм первородных. Быть может это позволит ей не забыть…

Астерон упрямо тянется за ригоронцами.

Люди и вещи в сборе, на улице ещё не рассвело. Они готовы к отъезду, когда на втором этаже раздался грохот стёкла, и сквозь оконную раму выпрыгнул человек. Путники увидели, как наследный принц Ригорона буквально слетел на землю, выпрямился и на миг застыл перед строем изумленных лиц.

Куда делась утренняя расслабленность? Куда ушло вчерашнее бессилие? Он будто за одну ночь восстановился, пришёл в себя и готов прыгать из окна. Что за заклятие? Он в одной рубашке, камзол сняли для удобства, на улице такой мороз, что пар изо рта стынет.

– Лаг, что ты делаешь? – пришёл в себя Родион. – Это же мы, твои братья, посмотри на нас. Что с тобой?

Мужчина зверем зыркнул по сторонам, ощущая свободу в руках и ногах. Волосы развеваются на стылом ветру, в глазах нет безумия, только насторожённость и безграничная решимость. Он будто ориентировался на местности, удар сердца, он понял, куда держать путь. Ридалаг развернулся и лёгкой рысцой побежал по улице.

– Лаг, стой! – кричал в след Родион.

Люди бросили вещи и поспешили следом. Кто-то по глупости побежал, но прочие вскочили на лошадей. Родион прыгнул в карету и дал команду к отъезду. За наследником трона рванула вся ригоронская миссия.

Братья продолжали рвать глотки, пытаясь образумить безумца. Но тот бежал без оглядки, так прытко, что преследователи терялись в догадках. Что за заклятие? Бег ровный, без рывков, он будто не знает устали, не путается в темноте, не пасует перед преградами. Просто бежит, ориентируясь только ему ведомыми звёздами, не сбиваясь с ритма, не откликаясь на их голоса. И бежит так, что кареты и лошади все ещё позади, а все препятствия лишь лёгкие пригорки на его пути.

Он петляет по улицам города, будто знает его с детства, без труда найдет выход из любой подворотни. Обморозится, к лихим богам, простынет и сляжет в лихорадке. Целительное заклятие на входе в Храм вершителей не сработало. Ридалаг опутан сетями такого колдовства, что они не могут его остановить. Что-то подобное случилось с Норинэльтом, того слабыми магами излечить не удалось. С Ридалагом также, простенькие заклятия на входе Храма вершителей не помогли.

Родион дал команду объезжать беглеца, заходить со стороны и брать в клещи. Но не работает тактика, тот ускользнёт из любых ловушек, передвигается будто заворожённый. Куда? Поймать его скорей, хоть бы и для того, чтобы укутать в шубу.

Погоня продолжалась, время будто перестало существовать. Трудно понять в темноте, куда беглец направляется. У него наверняка есть цель, он словно цепной пёс ведёт их по следу. И след этот ведёт ровно в противоположную сторону от Степи. Они держат курс на север, всякий раз отклоняются из-за тупика или перекрытого прохода, но снова выравниваются и продолжают идти в предместья города.

– Набросьте на него аркан! – вопил Принц.

Никакие уловки не работают. В своём беге он идеален, будто ждал того в заточении многие дни, недели, месяцы. Он уклонялся от ловушек, лавировал меж домов, ловко использовал местность для ускорения, слету перепрыгивал через заборы, а им приходилось в объезд.

Позади остались телеги. Возницы не справились с высоким темпом погони. Все то, что готовил Рисмаг Дэвони, увязло в снегу и растерялось. За Лагом спешили всадники и кареты с Принцем и Дедулей.

– Лаг, постой ты! Остановись! Некуда бежать! За городом ледяная пустыня. Холодно же, дурень. Простынешь!

Мужчина в одной рубашке уже к рассвету вырвался из столицы и рванул дальше на север. Это что-то невероятное, но лошади выбились из сил, а он продолжал бежать, даже дыхание не сбилось. Тут не обошлось без воздействия магии. Но что за магия, если он без еды и передышки по лютой стуже даже не споткнулся?

Родион устал искать ответы, он просто устал и терялся в этом перевёрнутом мире. Что делать, если ты просто хочешь спасти брата, а его привозят таким, что любой тренированный боец завистливо присвистнет ему вслед? Что его питает? Откуда столько силы? Куда он спешит? И так целый день, пока всадники не почувствовали, что теряют лошадей. Преследователи в какой-то момент выдохлись и молча смотрели в спину, удаляющейся в вечерних сумерках фигуры.

– Что это? – взревел Яни.

Ти не находил слов, грел отмороженное на ветру лицо. Титтава упал в снег и там тихо постанывал. Родион вывалился из кареты и бессмысленно смотрел туда, где по бескрайним пустыням снежного Агарона все ещё бежит его брат.

– Магия, не иначе, – прошептал он. – Мы не догоним его. Он явно… что-то или кто-то.

– Роди, я все понимаю, – хрипел Дядюшка. – Но это нормально для… человека?

Принц потерянно тряс головой.

– Это ненормально даже для зверя. И тому нужна вода, еда и отдых. Эдак, он в один не прекрасный миг свалится замертво.

– Идёт на север, – деловито спрыгнула с лошади барон Протаар. – Самым прямым путём. Упирается в препятствие, огибает его, и снова на север. Его словно кто-то ведет.

– Боюсь, даже в самых смелых мечтах мы его не догоним, – устало роптал Родион.

– Нужно сворачивать, – сделала вывод Джея и вытащила из сугроба остывшего супруга. – Едем в Гавань, на корабле будем нагонять. Совсем мальчонка озверел, если так бежит.

– А на корабле догоним? – встрепенулся Родион.

Барон в сомнении пожала плечами.

– Ветер слабый. Это же сухопутные корабли. Морскими можно в течение войти, а тут только ветер и лёд для скольжения.

Джея смотрелась в этой снежной пустыне настолько естественно, что поверишь в потомков великанов. Обычно она отшучивалась про крупную кость и нормально принимала любые разговоры о своей необычности. Для Родиона стало приятным откровением узнать, что женщина шутит забористее мужчин, а хохочет над собой так, что земля дрожит под ногами.

Она держится лучше прочих, это ее стихия, ее мир, в котором она строила корабли и управляла целым флотом. А снег и мороз – это спутники и главная движущая сила ее судов.

– Никак иначе корабли не сдвинуть с места?

Джея недовольно поморщилась. У неё очень подвижное лицо, без слов понятно, что она в этот момент думает.

– Есть отдельные проходимцы, которые заявляют, будто используют на кораблях магию. Недопустимое кощунство и святотатство. Всех чернокнижников и магов, магистратов и прочую гниль в лёд морозить следует. Без разбора и суда.

«Прочая ригоронская гниль» нервно переглянулась.

– Как они используют магию? – заинтересовался Родион.

Джея поджала мясистые губки, не скрывая своего отношения к тем, кто даже интересуется подобной скверной.

– Во-первых, на моих кораблях это строжайше запрещено.

– Я догадался. Во-вторых?

– Опасно, – зло процедила она. – Магия опасна и всегда имеет темную сторону. Твой брат околдован, а ты, Милорд, интересуешься тем же. Чаще всего в ловушку магистратов попадают именно такие неопытные юнцы. Ищут легкие пути и дергаются потом в сетях магистратов.

– Благодарю за юнца, я старался. А в-третьих?

Джея зло зарычала и закатила круглые глаза:

– Используют природных магов. Те наполняют паруса ветром. Премного наслышана о том. Маги берут золотом и не всегда оправдывают ожидания. У них с кристаллами морока. Разряжаются артефакты быстро, а ветер нужно постоянно подправлять.

Родион понятливо кивнул и впервые за день перестал чувствовать глухое отчаяние. В голове сквозь сумбур паники и разочарования начал робко прорисовываться план. Он оглянулся на вторую карету, откуда уже шагнула Шиэль, поправила корсет и смачно надкусила кусок окорока. Пусть отъедается, ей ещё в паруса дуть.

– Гавань далеко?

– Родик, – тихо стенал Титтава Орс. – Лошади устали, быстро не получится. Может за день-два доберёмся. Если поторопимся.

–Значит, поторопимся.

Джея растерла щеки возлюбленного, тот довольно щурился. Милые семейные ласки этой пары всех приводили в невольный трепет. Супружница тискала мужчину, будто ручного кота, до треска костей и вставшей дыбом рыжей шерсти. Титтава не скрывал довольства и взаимной привязанности, почти мурлыкал и грелся у тёплой груди.

Биннет вывалилась из кареты следом за сестрой и громко тошнила в снег. Самое время спросить духов о том, что происходит, но в этом и проблема. Барон Протаар все ещё не знает в какую компанию попала, и что-то всем подсказывало, что лучше, пусть не узнает. Родион и без того считает, что, если есть возможность жить без магии, лучше не вспоминать о том.

Отряд сделал привал, расставил шатры и обогрел животных. Вокруг невероятно красиво, природа привыкла к зиме и радовала путников своим белым обликом. Раньше Ригоронцы не думали о том, нынче снежная сказка окружала их повсюду. Снег искрился под низким зимним светилом мириадами ярких звёзд. Белоснежным покрывалом прикрыты поля, редкие леса и изящные утесы. Воздух почти звенел от чистоты и прозрачной свежести. Небо поражало своей глубиной. И где-то там, под этой синевой бежал на север один Ригоронец.

Утром Родион с трудом разлепил веки, ощутил себя в одежде и шубе, со стоном поднялся и сделал два затяжных глотка из бутылки крепкой настойки. На душе такая скверна, что никакие красоты его не привлекали. Есть только цель, которая гонит его из шатра дальше, на север, да нарастающее чувство одиночества, словно он остался один, беспомощный и покинутый всеми.

Он перестал верить. Понимание того, что Ридалага он не вернёт, нарастало с каждым днём. Все ранее сказанные слова и пророчества тяжелым грузом легли на плечи. В это утро он должен быть в Степи, выхаживать брата и расспрашивать подробности его плена. А тот должен счастливо прижимать к груди свою дочь. Так должно было быть, но так уже никогда не будет.

И есть ещё Вилли.

Эта девочка всегда была в его жизни, он всегда где-то в глубине души знал, что стоит только позвать, она образуется из ниоткуда, и мир перестанет быть таким серым от одной смешливой улыбки. Если ей сотрут память, и она даже не вспомнит о нем, пройдёт мимо или будет вежливо улыбаться ему, будто чужому… больше того, станет сражаться против него… Родион сделал ещё глоток, не подошёл к зеркалу, не совершил утренний туалет, не расчесал косу, а просто двинулся в путь.

В гавань прибыли на следующий день. Ригоронцы лишь по рассказам знали об этой диковине. Теперь они могли воочию убедиться в ожившей легенде.

Корабли оказались небольшими, с необычной кормой и формой парусов. Сам корпус сделан из сдвоенных вытянутых лодок, стоящих на мощных многослойных полозьях, как две узкие лапы на коньках. Паруса занимали огромную площадь и выходили далеко за борта. В остальном сходство даже пугало. Суда стояли на приколе, со спущенными парусами и якорями, реи скрипели от тяжести, веревки, шкоты, тросы покрыты тонким хрустальным слоем льда.

Искусство управления таким судном очень сложное, паруса не всегда играли ключевую роль. Рулевой механизм завязан на полозьях, которые являлись главной движущей частью судна. Капитаны кораблей настоящие мастера своего дела, если смогли проложить путь по земле через весь Агарон до ледяных долин.

Титтава Орс взахлёб рассказывал о тонкостях сухопутного флота, все слушали, затаив дыхание, и только Родион Ялагр с трудом сдерживал зевоту. В кораблях он разбирался слабо и интереса к тому не имел. Ему важны только скорость и участие в том магов-природников.

– Родик, опасное это дело, – шипел ему в ухо Дядюшка. – Джея не потерпит подобного вмешательства.

– Мой подкаблучный предок, меньше всего я думаю о терпении твоей избранницы. У неё в принципе того нет, если припомнить, что она вышла замуж буквально на второй день знакомства. Я бы и на корабль ее не взял. На полозьях каждый лишний мешок моркови отражается.

– Моя жена не мешок моркови! – возмутился тот.

– Вовсе нет, – согласился племянник. – Она сотня таких мешков, мы с места не сдвинемся даже при наличии магии.

Судно состояло из двух лодок по принципу двух устойчивых коньков, его сопровождал капитан и помощник, которые должны работать слаженно, синхронно управлять полозьями обоих корпусов и совместными парусами. Стоит восхититься изобретательности Агаронцев. Они создали идеальный транспорт для своего климата и проложили широкие тракты с севера на юг. На подобных судах путь займёт…

– До ледяных долин при хорошем ветре за неделю можем долететь, – заметил капитан.

– А при плохом ветре останемся на месте, – догадался Принц.

– Покружимся немного, корабль повредим. И такое случалось. Ветер переменчив и чаще северный.

– А нам нужен Южный.

Ветра нет, и потому барон Протаар не спешит. Она незаметно растворилась в служебных строениях гавани, в то время как Ригоронцы нервно притоптывали на «пирсе». Родион попросил вторую бутылку настойки и велел грузиться на первое попавшееся судно со звучным именем «Ялагр». Капитан судна в недоумении разводил руками, пытался отговорить захватчиков, но те упрямо таскали вещи и располагались на лодках.

Джея вернулась и попыталась вмешаться.

– Милорд, мы потащимся медленнее, чем на собаках. Паруса едва трепыхаются. А с таким грузом треснут.

– Джея, – пьяно икнул он. – Коротко о главном. Мы выезжаем. Если магическая составляющая тебя беспокоит, просто отойди. Мне нужно найти брата, пусть хоть подземные псы потащат эту колымагу, плевать.

– Мага-природника нужно найти. Ригоронец, ты думаешь, чем я занимаюсь?

– Понятия не имею. Хоть бы и носик пудришь, мне до того заботы нет. Шиэль, раздувай щеки, – грозно рявкнул он. – Расступись, мы отплываем, или как это в сухопутном контексте звучит?

Княжна Тирэлл робко ступила на палубу корабля. Шиэль нервно кусала губку от страха и неуверенности. Магия ее интересовала меньше прочего, все порывы были связаны с замужеством, которое ускользало всякий раз. На тренировках она отмахивалась от наставлений, в школе упивалась восхищением к своей несравненной красоте, а магический кристалл носила только в качестве украшения.

Ригоронец схватил девушку за ворот шубки, притянул к себе и так таращил красные глаза, что она поневоле смирилась с неизбежным.

– Шиэль, – хрипел он. – Прошу тебя. Нам нужно догнать его.

– Поднять якоря, – крикнул капитан, видя, как девушка дрожащими руками достала из муфточки кристальный кинжал.

Джея одним махом взлетела по трапу на борт, когда взгляд Шиэль остекленел, а кристалл взорвался магической силой. Резкий удар ветра придал ей ускорение, барон грохнулась на палубу с гулким звуком.

– Спустить паруса. Ветер Южный.

На глазах у изумленных провожающих, спущенные паруса наполнились силой, корабль дрогнул и пошатнулся. Путники от удара повалились, словно городошные фигуры. Не упала только Шиэль, прижатая Принцем к борту. Он вцепился руками в поручни и продолжал давить ее немигающим взглядом.

– Нам ещё возвращаться. Следи за ветром, и будет тебе все, что пожелаешь, – угрожающе хрипел он.

– Свадьба по возвращении, – упрямо поджала она губки.

– Шиэль, даже не пытайся меня шантажировать. Не советую. Я изволю пребывать в той стадии озверения, что не пощажу никого, – сквозь зубы рычал мужчина. – О свадьбе сама позаботишься, не впервой. Мне бы твои проблемы и твоё упрямство.

Девушка обиженно потупила взгляд.

– Не так много я прошу.

– Ты не о награде думай, а о возмездии. Чтобы ты понимала, наследного принца Ригорона околдовали. И ради чего? Точнее, ради кого? Ради твоей сестры, которая теперь на стороне наших недругов.

– Ты ее, Милорд, там и оставил.

– Поправочка, Шиэль, – шипел он. – Она сама захотела остаться. Потому прикусила свои желания, взяла кристалл и сделала то, что я велю. Иначе и ты, и Фея останетесь с будущим весьма далёким от ваших девичьих фантазий. Я тебе, как Ялагр, обещаю, и впервые на моей памяти не шучу.

Корабль тем временем рывками сдвинулся с места и потянулся на север. Команда корабля во главе с капитаном и помощником суетилась с управлением парусов и полозьев. Почти также, как в море, но Дядюшка счастливо таращится по сторонам, снова валится и снова поднимается, чтобы уловить каждую деталь. Это настоящее чудо, от которого замирает сердце. Движение судна плавное, нет качки, но есть ощущение хода, нет шума моря, но есть скрип снега, нет крика чаек, но есть едва уловимый звон мороза и музыка трескающихся под полозьями льдинок.

Судно быстро покинуло гавань и устремилось в розово-белёсую даль северных долин.

Глава 3

Северное Царство Агарон. Столица Гаард

– Творчество, и, в частности, поэзия, лучшее средство от…

Вилли дождалась, пока Эрсэн допишет последнее слово, критично проверила каждую букву, пододвинула ближе чернильницу и продолжила:

–…от ревматизма, метеоризма, маразма, сарказма, спазма и навязчивого энтузиазма. Точка. Пять запятых не забыл?

– Миледи, в грамоте я всегда был лучшим. Чистописание – мой любимый предмет.

Девушка оценила чистые пальцы ратного мага. Она всего лишь постояла рядом, а все руки уже в чернилах.

– Передовые методы науки, медицины и литературы в моем лице гарантируют больному чудесное оцепенение. Точка, – ткнула она в бумагу и оставила смазанный отпечаток. – «Оцепенение» аккуратно зачеркни, сверху допиши «исцеление». «Гарантируют» подчеркни. Всем страждущим посещение поэтического вечера строго обязательно. Восклицательный знак три раза.

– Три раза не влезет.

– Допишем на стене краской. Ежонок, не ершись, тебя это тоже касается. У тебя хронический цинизм, вялотекущий атлетизм и назревающий из-за всего этого алкоголизм, беречься нужно.

Эрсэн покорно мокнул перо в чернильницу и приготовился к худшему.

– Всех отсутствующих и считающих себя здоровыми людьми ждёт личная аудиенция с поэтическим целителем Вилеттой и последующее за тем разочарование. Я докажу вам, что вы глубоко заблуждаетесь и безнадежно больны! Летраша, персичек, чего притих? Боишься, что я не замечу твой неизлечимый пессимизм?

– Нисколько, миледи, – улыбнулся душевный мастер. – Но на афише лучше писать коротко, без обиняков. Иначе…

– Прогрессирующий минимализм. Без обиняков не придут, я ещё даже не начала угрожать. Ежонок, рисовать умеешь? Афиша без рисунка, драматизм на ветер.

– Боюсь, нет, миледи. Бог уберег, – ратный маг подул на чернила и те стекли черными каплями. Афиша приобрела такой жуткий вид, что на вечер не придет даже тот, кто чешется от мазохизма.

– Художник в храме есть? Творчество только я вытворяю, или всё не так безнадежно? – уточнила девушка.

– Я слышал, у Аравида хороший почерк, – заметил Летран.

– Нет-нет, – отнекивалась поэтесса. – Симптомы похожие, но не то. Больной страдает периодическим травматизмом после каждого нашего сеанса. Хорошенького в меру, иначе впадет в зависимость. Ох, как тяжело нести бремя духовного просветителя в общество, пораженное деспотизмом, невротизмом и анахронизмом! – закатила она глазки. – Будто идешь по темному лесу с дубинкой разящего искусства.

– Его Магичество Итуур, по слухам, имеет склонность к художеству. Однажды он купил натюрморт с сушеной рыбой.

– Уже лучше.

– Господин Азиур – маг-иллюзор. Иллюзоры больше прочих тянутся к искусству.

– Ну, вот, список жертв, в смысле, художников набросали, за афишу я теперь не беспокоюсь.

– Вызывается к ответу Маг Вилетта, – прозвучал громкий голос, и раскатистое эхо докатилось до самых дальних мест, где Вилли с Эрсэном и Летраном ваяли афишу. – Прошу пройти к скамье свидетелей.

Вилли намеренно пропустила большую часть собрания, прослушала речи предыдущих ораторов, ничего интересного по сравнению с подготовкой к творческому вечеру. В зале заседаний привычно шумно, собравшиеся маги переговариваются и спорят, нет времени, слушать их склоки. В зале собрались все высшие магистраты и часть старших магистратов, чтобы обсудить дела Храма.

Девушка, свернула афишу в трубочку и прошла к месту в качестве ответчика. С возвышения судьей на нее взирал высший магистрат Зельтиур, по правую руку от которого истошно зевал Бириар, по левую Аравид педантично перекладывал бумажки.

– Маг Вилетта, на вас поступило несколько жалоб. Я вынужден разбирать внутренние дела Храма, которых стало больше внешних проблем. Что вы можете сказать в свое оправдание? – нахмурил брови Зельтиур.

Вилли нервно озиралась по сторонам.

– Что-то я… не понимаю, ваше Магичество, о чем речь. У меня, знаете ли, проблемы с памятью последнее время. Одно могу сказать с уверенностью, что все мои помыслы и поступки направлены только во благо Храма и его служителей.

– Высший магистрат Азиур, пройдите к скамье свидетелей. Озвучьте вашу жалобу.

Вилли лучезарно улыбнулась хмурому магистрату и приготовилась слушать.

– Донимает меня какими-то долгами…

– Медвежонок, курсы финансовой грамотности не желаем посещать? – бросилась она в атаку.

– Ррр…

– А стоило бы? – развернулась девушка. – Открою тебе дверь в мир образованных и порядочных людей. Долг платежом красен. Ты, кстати, как относишься к теории всепрощения? Я тоже плохо, простить четыре меры золотом против моей бережливой природы.

– Откуда четыре меры? – взревел тот.

– Типичная отговорка потратившегося должника. Вопрос, после которого каждый судья плюнет тебе в лицо: «Виновен!», – гаркнула она в трубу свитка. – И добавит, верни пять мер золота бедной девушке! Я же пытаюсь договориться мирно. А ты на меня доносы строчишь?

– Чудовище! – пояснил он Зельтиуру.

– Ещё одно подтверждение твоей плутовской натуры. Все должники ссылаются на эту отговорку, дескать наша судебная система настоящее чудовище! Медвежонок, кстати, ты не хочешь об этом поговорить?

– Злодейка, а не женщина! – покраснел от гнева Азиур.

– И снова сонм невольных оговоров. Всякий должник в зале суда будет валить вину на бедную женщину. Как это знакомо, злодейка-жена всё золото спустила на модные лавки. Верный признак, по которому любой дознаватель сорвет с тебя плюшевую маску. Кстати, медвежонок, ты хочешь поговорить об этих негодниках из модных течений? Послушай только, они напрочь не принимают сочетание синего и зеленого.

– У меня нет никакой жены!

– Азиурчик, ты и любимую женщину заложил? – девушка развернулась к собравшимся и взмахнула свитком. – Какая личная драма! Ты хочешь об этом поговорить? Держать в себе нельзя, излей на бумаге, лучше в стихах. Кстати, ты получил приглашение на мой творческий вечер?

– Я никогда не был женат! – взревел тот.

– Это всё объясняет. Теперь понятно, на что ты спускаешь одолженное золотишко. Доступные женщины вытягивают из тебя последнее. Азиряша, ты нам нужен здоровый и пышущий чистой совестью. Вернись в семью первородных, оставь позади мотовство и блуд!

Девушка поперхнулась пламенной речью и прополоскала горло стаканом воды.

– Маг Вилетта, магистрат Азиур обвиняет вас в том, что вы всякий раз при встрече применяете против него магию.

– Кто? Я? Барсучок, нет у меня кристаллов. Хочешь, обыщи. А медвежонок отрастил пузо, протискивается в двери со скрипом, вот и касается меня своими кристаллами. А если в тот момент в диалоге я невольно скажу: «стой, куда прешь?», так это не меня винить нужно, это худеть кому-то давно пора!

– Маг Вилетта, – прервал ее излияния Зельтиур и устало размял виски. – Высший магистрат Итурр обвиняет вас в том, что вы намеренно разрушили его покои. Ваше Магичество, пройдите к скамье свидетелей.

– Кто? Я? – оторопела девушка. – Барсучок, ложный донос. Поклеп и подтасовка фактов!

Магистрат Итуур сменил на посту Азиура и дрожал от негодования.

– Итуурчик, бурундучок, я к тебе в каком смысле в гости заходила? – поджала губки девушка. – Верно, в гастрономическом смысле. Накануне из твоих покоев доносился несносный душок тухлятинки. И тут два варианта, либо пропал сам Итуряша, либо его продуктовый запас, который он тырит с кухни. Я так сразу и предупредила: «никому не двигаться, это обыск!»

Старикашка взвился с места и засучил рукавами.

– Зараза, истинная зараза! – верещал он.

– Именно это ты и прокричал, не оценив мои добрые намерения. А если бы запах был уже от тебя? Небезразличное лицо, то есть, я, приходит в гости, и вместо благодарности получает Это. Барсучок, он на меня своих волков призвал! Сразу оговорюсь, я с такими уже сталкивалась. Не помню, где и когда, но зверюги опасные, они могли Итуряшу порвать. Что я могла сделать во имя спасения Храма? Так и сказала: «Итуурчик, барсучок, без паники. Я тебя спасу».

– Спасла? – хмуро спросил Зельтиур.

– Разумеется, – округлила глаза девушка. – Итуряша, как вы можете видеть, жив, здоров и пахнет дустом.

– Она мне комнаты разгромила! – взвыл старикан.

– Преувеличение, дверной и оконный проем остались. Технически, комнату громили его волки.

– Она канделябром все зеркала побила!

– Защищалась, – пучила глаза Вилли. – Волки ничего не боятся, а канделябров почему-то опасаются. Моя ли вина в том, что эти твари бегали от меня вдоль стен, а там полно зеркал? Кстати, бурундучок, хочешь вылечить нарциссизм, приходи на мой творческий вечер. Приглашение получил?

– Я протестую, она все вещи попортила, кровать…

– А что не так? Само оборонялась чем придется. Итуряша все правильно сделал, под стол забился и не мешался, пока мы с волками выясняли, кто не прав. Я исходила из того, что жизнь нашего высшего бурундучка дороже каких-то там кувшинов, подушек…

– Всё уничтожено! Всё! – трясся от бессильной злобы магистрат. – Мои картины!

Бириар давно перестал зевать, прикрыл рот ладонью и натягивал на лицо скорбную маску. Выходило плохо, глаза слезились от смеха. Утереть нос высшим магистратам – мечта детства, но именно с Итууром он всегда осторожничал. Призванные волки чихали на его светоликость. А Вилетта чихала на волков канделябрами.

– Кстати, если надеть картину на голову волка, – заметила Вилетта, делясь опытом, – то он совершенно теряет способность к кусачести.

– Старший магистрат Уюр обвиняет мага Вилетту в поджоге.

– Кто? Я? – подпрыгнула девушка. – Секундочку. То есть, библиотеку тоже я?

– Господин Уюр, пройдите к скамье свидетелей, – кивнул Зельтиур.

Старикашка бодро посеменил к скамье и смачно сплюнул, проходя мимо боевого мага.

– Хомячок, от тебя я этого не ожидала! Господин судья, донос должна была писать я, как пострадавшая сторона. Я к тебе зачем заходила, хомяк зажигательный? Подготовка помещения для творческого вечера. Приглашение получил? Пожар случился не по моей вине. Нашли кого ставить библиотекарем! Он же маг-пироман!

– Ваше высшее Магичество, подсудимая начала перестановку. Шкафы рухнули, книги попортились и перемешались.

– Для творческого вечера нужна соответствующая подготовка, пространство для рифмы, – оборонялась она. – Все помнят, что творческий вечер на носу? Ни минуты отдыха, я с ног падаю от усталости! Вот и упала. Случайно! А он сразу в меня струей огня.

– Не сразу! – взвился Уюр. – Она эти книги разбирать начала!

– Заметьте, – подчеркнула девушка. – Пока ни одного предумышленного и противоправного действия с моей стороны озвучено не было. Если бы он в меня огнем не плевался, всё бы быстренько разобрала.

– Не разбирала, а портила. Складывала свитки куда попало! А те, что лишними оказывались, в нужник определила.

– Кстати, барсучок. Там в нужнике бумага закончилась. Кто у нас по хозяйственной части? Слаба памятью стала. Так может, я возьмусь? Я вам такой порядок наведу, кричать будете! От восторга. По ночам.

Зельтиур сдержал себя, чтобы не закатить глаза. Бириар изображал кашель, чтобы не смеяться в полный голос.

– Старший магистрат Фариил, пройдите к скамье свидетелей. Что у вас?

Повар робко прошел в центр зала и неловко улыбнулся.

– Ваше Магичество, я отзываю свою жалобу. У меня нет претензий к магу Вилетте.

– Фариил, пирожок, это вообще, как называется? – возмутилась девушка. – Ты на меня донос накатал? Что-то мне нехорошо. Посмотри у меня в спине, кинжал не торчит? Я к тебе зачем приходила? Меню на творческий вечер обсудить! Пироженки, тарталетки.

– Так и есть, миледи. У меня нет претензий.

– А у меня есть! – сжала она кулачки.

– Маг, Вилетта, кухню привели в негодность Вы? – уточнил Зельтиур суровым голосом.

– Я? – придушенной змеей прошипел она.

– Я, – поспешил признаться Фариил.

– Значит, как крыс и тараканов плодить на кухне, – хрипела она, – так всех всё устраивает. А как я травить начала, так на меня жалобы катать?

– Одна букашка случайно залетела, – покраснел Фариил.

– Зимой? – выпучила она глаза. – Он не залетел, он жил на кухне! Грязными лапищами лез в кастрюли. Безобразие, грязь, рассадник заразы! Вот, чем была наша кухня до того, как я провела зачистку помещения! Где один тараканчик, там полчища крыс, муравьев и мокриц.

– Нужно было позвать мага-природника, он бы провел очистку, – заметил Аравид.

Вилетта надменно рассмотрела секретаря в подзорную трубу свитка.

– Барсучок, что-то я не поняла, меня за что судят? За то, что я не дала уйти и спрятаться рассаднику заразы?

– За то, что ты не дала ему это сделать ковшами, кастрюлями, и в итоге погромом и потопом.

– Он пытался скрыться.

– Пусть бы уж лучше скрылся. Храм не остался бы без обеда, а заодно и ужина, – въедливо подчеркивал Аравид.

– Аравидусик, втяни раздвоенный язычок. Лучше остаться без обеда, чем есть из одной кастрюли с тараканами. Фариил быстро привел в порядок кухню, а трупик нарушителя теперь торжественно водружен под стеклянную рамку в поучении всем поварам и их приемникам. Фариильчик, претензии есть?

– Нет, – мотал головой магистрат.

– Приглашение на творческий вечер получил? Аравидусик, лжесвидетельство запомнила. С тебя баллада на три страницы. Есть ещё жалобы?

– От служителя бани, от служителя прачечной и от астрономической лаборатории, – прочитал Зельтиур.

– А у нас есть астрономическая лаборатория? – заинтересовалась девушка.

Главный астроном сошел с лица.

– Уже нет, – поджал губы высший магистрат. – Она переезжает в магическую школу.

– Это что? – задумалась Вилли. – Из-за меня? Барсучок, с лабораторией чиста, как снег на шпиле нашего Храма. Просто заблудилась. Все помним, что у меня провалы в памяти? Вот и настроила трубу в поисках выхода. А тот факт, что я увидела в трубу окна бани и непотребства, что там творились…

– Непотребства – это то, что я подумал? – заинтересовался Зельтиур и перевёл взгляд на своего помощника.

Аравид вытаращил глаза.

– А там пел, просто пел и чуть танцевал!

– Корчился в диких судорогах и звал на помощь, – подтвердила Вилетта. – Пришлось принимать меры. Аравидусик, признай, если бы не я, ты бы разбил голову.

– Если бы не ты, я бы не захлебнулся!

– Спасение, в моем лице, не заставило себя ждать, – подтвердила девушка. – А прачечная это так, по пути двери перепутала, спешила утопить, в смысле, спасти Крольчонка.

– Маг Вилетта, зайдите ко мне в кабинет, – встал из-за судейского стола высший магистрат.

Вилли гордо прошагала в кабинет на верхнем этаже Храма. В стороне раздался громкий хлопок дверей помощника, Аравид зло щелкал замками и щеколдами.

Зельтиур сидел в своем кресле, на столе чисто, стол без сукна, покрыт свежей натиркой из свечей. Мужчина тяжело вздыхал и хмурил брови в сторону девушки.

– Маг Вилетта, что ты… помнишь? – тихо спросил он.

– Кто? Я? – заволновалась девушка. – Вопрос с подвохом? Барсучок, ты конкретно, о чем? Насчет кладовки? Конюшня? Трапезная? Если ты про склад кристаллов и магические артефакты, то я не имею к этому никакого отношения.

Зельтиур помял усталые брови.

– Я про… детство, юность, – осторожно пояснил он.

Вилетта шумно выдохнула и поджала вспоминательные губки.

– Всё помню. Дом, Папеньку, сестер и брата. В чем нестыковки?

– Как попала в Агарон, тоже помнишь?

– Конечно, мы в ригоронском обозе приехали. С принцем Родионом Ялагром. Приехали спасать его брата и моего брата тоже. Сколько лет назад это было? Я ещё крошкой была. А потом ты меня удочерил?

Мужчина задумчиво смотрел в лицо девушки и пытался найти скрытые мотивы, но девушка с кристальной честностью пялилась ему в глаза и растерянно пожимала плечами.

– А… Родиона Ялагра помнишь?

Вилетта задумчиво поджала губы.

– Ну, что-то размытое, бледное. Косу помню, вроде коса у него была. Или у меня была. Ах да, у меня же коса есть. Барсучок, ты меня пугаешь. Что я забыла, что ты вызвал меня на допрос?

– Гм… Вилли. Так он тебя называл?

– Кто?

– Родик, – прищурил он глаза.

Девушка неуверенно почесалась и ещё раз с недоверием уставилась на приемного отца.

– Бириарчик, ты хотел сказать? Он так меня называет.

– Ты замуж за него собиралась.

– Так и есть. Скоро мы с Ильчиком поженимся. А ты сомневался? Я его таки прижала, не вырвался. Хотел, конечно, поганец такой. Помнишь, сколько раз он мне голову пудрил? Косы растил ради своей любовницы, Лариджы. Но теперь всё позади, она беременна. Ильчик полностью в моей власти, косы я ему остригла, не помню, когда. Зельтиурчик, барсучок, помоги со свадьбой, будь папочкой. Сам знаешь, я боевой маг, мне в Храм первородных нельзя вступать. Но если я буду женой Светоликого, кто меня упрекнет в том, что я живу здесь? Мы же всегда с тобой об этом мечтали.

Зельтиур задумчиво опустил ресницы.

–Не всегда.

Глава 4

Продолжить чтение