Русская душа. Часть 1. Таинственный Афганистан

«…Кап!… Кап!… Кап!…» – гулко падали капли воды. Роман открыл глаза и силился понять, где он находится.

Первые лучи восходящего солнца освещали пещеру; ее серый свод был украшен густо усеянными мелкими и крупными сталактитами.

– Кажется, пришел в себя, – услышал он чей-то голос, и два женских силуэта склонились над ним. Одна из женщин села рядом, приподняла его голову и положила себе на колени.

– Пить…, – попросил Роман, но с его слипшихся губ сорвался лишь стон.

– Он просит пить, – сказала вторая и потянулась за фляжкой. Смачивая бинт, она стала прикладывать его к губам Романа, приговаривая: «Спаситель наш, наш герой! Слава Богу, ты пришел в себя. Теперь все будет хорошо. Скоро поправишься. Я обработала твои раны, они не такие опасные».

– Где я? – спросил Роман.

– Мы в безопасном месте, – ответила одна из женщин, и спросила: – Ты не помнишь, что произошло?

– Нет, – покачал головой Роман.

– Это ничего, память скоро вернется. У тебя была легкая контузия и осколочные ранения, когда ты остался в ущелье прикрывать наш отход.

– Фея, – ласково произнес Роман. Так в батальоне спецназа звали доктора со старомодным именем Фиона. Память медленно возвращалась к нему. В сознании стали всплывать обрывки событий последних дней.

… Они шли в середине колонны, на переходе Файзабад – Чарикар. Бойцы на идущем впереди бронетранспортере горланили под гитару песню: «Как тревожно в пути Чарикар – Файзабад, здесь товарища спас верный бронежилет, здесь седеет солдат восемнадцати лет».

После затяжного подъема, перед перевалом Саланг, как обычно, сделали остановку, чтобы долить воды в перегретые радиаторы и размять ноги. «Вертушки», сопровождавшие их, развернулись, и, на прощанье выпустив красные ракеты, повернули назад на базу.

Дальше была зона ответственности Ахмад-шаха Масуда, с которым год назад было заключено мирное соглашение, и все это время на этом участке дороги не возникало никаких проблем. Был конец апреля 1985 года, ясный солнечный день, и ничто не предвещало беды.

…После тоннеля дорога круто пошла на спуск и стала сильно петлять; местами она была вырублена в скалах, нависающих над головой. Прошли небольшое селение, приютившееся на склоне горы, и мост через протекавшую бурную речку Саланг.

Когда головной бронетранспортер вдруг подорвался на мине и вся колонна встала, с правой стороны на них обрушился шквал огня. Командир и Сергей, прикрывая женщин, стали отстреливаться, откинув брезентовый тент «уазика».

Роман, сидевший за рулем, мгновенно оценил ситуацию, включил передний мост и, взяв влево, съехал с дороги, а затем, медленно подпрыгивая на камнях, стал продвигаться в горы по небольшому ущелью, стараясь вывести машину из—под обстрела. Но и с этой стороны гор оказались душманы.

С соседнего холма их заметили и стали обстреливать. Спасали тюки и коробки в доверху набитом багажном отделении. Пуля пробила заднее колесо, но легкий «уазик» продолжал карабкаться в гору передним приводом. Отъехав от дороги несколько километров, машина встала. Ехать дальше было невозможно, дорога закончилась, и лишь крутая тропа, петляя между валунами и кустами, уходила в горы к далеким заснеженным вершинам.

– Уводите женщин, – приказал раненый командир, – я прикрою. Отступая и отстреливаясь, Роман слышал, как один из душманов, преследующий их, приказал взять женщин живыми. Тропа становилась все круче, двое мужчин и две женщины карабкались по ней, скользя на сыпучих склонах и хватаясь исцарапанными руками за выступающие камни и кусты.

Вконец измученные, выбившись из сил, они выбрались на вершину горы и попадали на траву. Перед ними раскинулось высокогорное плато, сплошь усеянное полевыми цветами. Немного передохнув, они благополучно преодолели мутный поток, стремительно несущий талые воды со снежных вершин.

– Кажется, немного оторвались, – сказал Сергей, – но надо уходить!

Примерно через полчаса выстрелы за спиной стихли. Роман, бежавший последним, остановился, оглянулся назад, снял берет: «Прощай командир!» От нахлынувших воспоминаний защемило сердце, слезы покатились из глаз: «Прощай командир! Эх – х!»

***

– Ну, что ты? Что ты!? Не надо так расстраиваться, – шептала Феня и ласково гладила его по небритой щеке. – Теперь все будет хорошо!

Роман вспомнил, как они еще долго бежали и карабкались по тропе, все дальше забираясь в горы, пока женщины не упали без сил на землю. Некоторое время все четверо лежали на траве, прислушиваясь. Далеко внизу уже три часа шел бой…. Эхом разносило в горах грохот от взрывов подствольных гранатометов. И вдруг… наступила удивительная тишина. Лишь было слышно, как где—то высоко в небе щебетали жаворонки!

– Какая тишина…, – сказала Светлана, приподнимаясь. – Неужели все погибли?

– Нет, – успокоил ее Роман. – Бой не затих, он только прервался. Скорее всего, подоспели наши вертушки. И, как бы в подтверждение его слов, эхом разнесло в горах канонаду разрывов реактивных снарядов.

– Наши! – торжественно прошептала Феня.

– Что-то долго их не было, – сердито проворчал Сергей.

– Бардак! – поддержал Роман. – Такую колонну оставить без прикрытия – это преступление! Вот об этом и напишите, – обратился он к Светлане. Молодая, красивая, она была корреспондентом газеты «Красная звезда».

– Напишу, конечно, обо всем напишу! Дай Бог нам только выбраться отсюда!

– Как нам выбираться отсюда? – услышал Роман голос Сергея. – Положение критическое. Душманы нас потеряли из виду, но загнали высоко в горы. Потребуется два дня, чтобы выйти к дороге. Без продуктов, без связи мы долго не продержимся.

Во фляжке закипела вода. Светлана бросила в нее щепотку душистых трав, собранных Сергеем при осмотре окрестностей.

– Ночью пойдешь, – согласилась Феня. – Пока ты не ослаб без пищи, надо идти. Попив чаю и, напоив Романа, они заложили камнями узкий проход в пещеру и легли пораньше спать.

В середине ночи Феня встала раньше всех, развела небольшой огонь, заварила чай и разбудила Сергея: «Пора!» Пока Сергей пил чай, она разобрала камни, прикрывающие вход в пещеру, выбралась наружу и осмотрелась вокруг. С левой стороны алел восток. Небо было чистым, а звезды так близко, как никогда еще в жизни ей не приходилось видеть. Сергей вышел из пещеры, бряцнув прикладом автомата о камень. Провожая его, Феня поцеловала и перекрестила:

– Ну, с Богом, капитан! Будь осторожен! Через два дня будем ждать вертолет, подготовим костер.

– Договорились, – сказал Сергей, – но до моего возвращения не высовываться!

***

Часа два он шел по намеченному заранее маршруту и вышел на тропу, которая становилась все круче. Местами ноги его скользили на сыпучих склонах, и Сергей, подобрав корявую палку, передвигался, опираясь на нее. Когда первые лучи восходящего солнца осветили гряду гор, величественно раскинувшихся на сотню километров, он невольно остановился и залюбовался красотой первозданной природы. Зубчатые пики заснеженных горных вершин удивительным образом напоминали спину гигантского динозавра. А внизу белые облака, прижимаясь к горной гряде, обрамляли ее, делая эту сказочную картину завершенной. Казалось, будто гигантское чудовище мирно нежилось в озере, наполненном молоком. Вспомнились слова из песни: «Облака укрыли Землю, усыпили, укачали. Спит Земля, ей снятся сны – сны волшебницы весны!»

Сергей поежился. Утренний ветерок, прохладой продувая гимнастерку, вернул его в реальность. «Надо бы передохнуть на солнышке перед тем, как вступить в этот холодный, тревожный мир», – подумал он. Но когда подошел вплотную к завесе тумана, останавливаться не стал: «Нужно идти, нигде не задерживаясь. Роман продержится еще дня два-три, не больше. Потеря крови и отсутствие лекарств и питания сделают свое дело. И женщины рядом с ним такие беспомощные! Я должен как можно быстрее выбраться отсюда». Мысли уносили его то вперед – к своим, и он представлял, как ворвется в штаб и потребует вертолет, то назад, в пещеру, где остались близкие его сердцу люди. На какое-то мгновение он потерял бдительность, идя по тропе, и задел небольшой камень, который покатился вниз в ущелье и наделал много шума. Сергей остановился, прислушался, и стал ругать себя беспощадно: «Дурак! Какой же я осел! Непростительная оплошность может стать роковой. Это все дурацкие горы с их очарованием расфокусировали мое внимание. А еще говорят, что красота спасет мир. Как бы она не погубила меня, эта красота!» Полчаса он просидел, прислушиваясь, но потом потихоньку начал спускаться по крутой тропе в узкое ущелье, больше похожее на каньон.

Туман закончился неожиданно, и Сергей обнаружил, что тропа вывела его на небольшую равнину. Осмотревшись по сторонам, он стал продвигаться от одного куста к другому. Что-то его настораживало… Сняв автомат с предохранителя, он не торопился идти дальше, понимая, что душманы, потеряв их в горах, непременно оставят дозорных, которые будут патрулировать местность. И эта ровная полоса земли как нельзя лучше подходила для этой цели. К тому же, предательский камень, скатившийся вниз, мог привлечь внимание и предупредить о его приближении. Присев за кустом, он никак не мог решиться идти дальше. Появился явный признак ощущения опасности… Сердце стало биться учащенно, а по спине пробежал холодок. Озираясь по сторонам, Сергей просидел так минут пять и решил ползти назад, в полосу тумана, как вдруг услышал:

– Эй, урус! Дельта раша¹! – властно прозвучал насмешливый голос. Из-за камня вышел высокий, бородатый душман с автоматом, держа его на прицеле. Второй, с карабином, стоял в стороне, прицелившись. Сергей понял, что за ним давно наблюдали и окликнули лишь после того, как убедились, что он один. Ему стало стыдно и неловко от мысли, что их развеселило зрелище, как он неуклюже, на четвереньках, пятился задом наперед.

– Урус, инджо бийо²! – строго повторил душман, взмахивая автоматом.

Сергей понял, что тот требует подойти ближе. Держа в правой руке автомат, поднятый над головой, он стал приближаться к душману, готовясь из этого положения дать очередь. Но афганец разгадал его маневр, и рявкнул так, что Сергей ощутил себя на волосок от смерти. Опустив автомат на землю, он сделал два шага вперед и встал на колени, подчиняясь приказу. Душман подошел ближе, с интересом разглядывая русского. Затем, указав на нож, висевший на боку у Сергея, приказал отбросить и его в сторону. Сергей ждал этого момента. Это был его последний шанс на спасение. Правой рукой он вынул нож, а левой, отвлекая внимание, стал расстегивать офицерский ремень, на котором висели ножны и фляжка. Афганец сделал еще шаг и остановился перед ним, широко расставив ноги. Сергей протянул к его ногам трофеи и нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал неожиданно, как гром с ясного неба. В рукоятке ножа таилась пуля крупного калибра. Душмана отбросило назад. Стреляющий нож не раз выручал разведчиков в критическую минуту. Прыгнув рыбкой и кувыркнувшись через голову, Сергей распластался на траве, возле своего автомата. Схватил его, перекатился в сторону и дал длинную очередь, уложив второго душмана наповал. Оттащив обоих в кусты, он вытащил из-за пояса убитого два рожка с патронами, снял халат и шапку-афганку – полушерстяную, удобную на все случаи жизни, которую бойцы называли «душманкой». Встряхнул все это, подумав: «Буду ночевать, еще как пригодятся».

Немного успокоившись, Сергей почувствовал боль в правом бедре: «О, нет! Только не в ногу! Вот гад, он все-таки меня зацепил!» Вспомнилось, как второй афганец от неожиданности всплеснул руками, и, осознав происшедшее, вскинув карабин, выстрелил, стал перезаряжать его, но не успел, подкошенный очередью из автомата, уткнулся лицом в землю. Осмотрев рану, Сергей убедился, что кость не задета. Достал из кармана пакет и перевязал ее. Пустяковая царапина, в другое время не придал бы этому серьезного значения, но в данной ситуации она все осложняла. Главное остановить кровь, но как это сделать, если целый день придется идти? «Буду держать рукой», – решил он. Отыскав за камнем котомку³ душманов, он вытряхнул из нее на траву все содержимое, взял хлеб – пол лепешки и пакетик с сушеной дыней.

Напяливая на себя халат и засаленную шапку-афганку, Сергей подумал, что нужно уходить отсюда как можно скорей. Со стороны он теперь ничем не отличался от местных жителей. Часа четыре шел по тропе никем не замеченным, но, когда спустился на плато, покрытое цветами, услышал лай собаки. Афганец, пасший отару овец, издали поднял руку, приветствуя его: «Салям рафик! Бие чай бухор!»

– Салям, салям! – отозвался Сергей, понимая, что тот назвал его другом и зовет выпить чаю. Подняв левую руку в приветствии, а правую прижимая к сердцу и кланяясь в ответ, Сергей лишь махнул рукой, мол, тороплюсь! Афганец что-то еще кричал, но Сергей только прибавил хода, не обращая на того внимания.

Когда солнце почти уже закатилось за гору, Сергей подумал: «Надо бы отдохнуть и посмотреть, не будут ли его преследовать. Часа через два начнет темнеть, и это хорошо». Сойдя с тропы, он присел за кустом, доел лепешку с приторно сладкой сушеной дыней и попил чаю. Нога болела. Штанина, мокрая от крови, прилипла к ягодице, сковывая движение. Ничего, осталось немного, километров двадцать я уже отмахал. Теперь нет смысла торопиться, ночью на трассе наших нет, все равно придется ждать до утра.

С трудом поднявшись, одной рукой опираясь на палку, другой прижимая повязку к ране, прихрамывая, Сергей пошел по тропе. Сумерки сгущались быстро. Птицы затихли, лишь вдали где-то ночная выпь монотонно призывала свою подругу. Тропа пошла круто вниз, где-то вдали послышался шум горного потока. «Осталось совсем недалеко, дай Бог сил!» – присев на камень, Сергей достал фляжку, допил чай, заваренный Феней, и подумал: «Как они там?»

***

Лишь к концу следующего дня Роман снова пришел в себя. Голова у него сильно кружилась, а по всему телу разлилась предательская слабость. Безотчетно он осознавал, что-то его беспокоит, силился понять, но мысли путались. «Боже мой, что происходит? Рядом кто-то плачет. Это близкий и родной человек, я должен помочь!». Р Роман попытался подняться, но лишь стон вырвался из его груди.

– Лежи, лежи! – склонилась над ним Феня. Положив руку на его лоб, она поняла, что температура спала, значит, надо разжечь огонь, потому что больного вскоре начнет знобить.

– Хочешь чаю? – спросила Феня. Роман кивнул и, сделав несколько глотков, спросил:

– Почему ты плачешь?

– Я не плачу, тебе показалось. Роман нахмурился:

– Не обманывай меня, я должен знать правду!

– Единственное, что ты должен сейчас, слушать меня. Ты – больной, а я – врач. И я говорю тебе, поспи! Только это лекарство я могу тебе предложить.

– Я не усну, скажи мне, пожалуйста, что случилось? Почему ты плачешь?

– Ночью Сергей пошел к дороге, а утром мы слышали внизу где-то вдалеке стрельбу и автоматную очередь.

– Это еще ничего не значит, – сказал Роман. – Он мог столкнуться с кем-то и убрать их, или отступить в горы. Сергей – опытный разведчик, ты не плачь, лучше помолись за него! Молитва женщины – великая сила!

– Ты начал шутить, – улыбнулась Феня, – значит, дело пошло на поправку!

– Дай мне еще чаю, сегодня он какой-то особенный! Мне, кажется, немного полегчало. Феня приподняла его голову и стала поить душистым отваром.

– Представляешь, я сегодня вышла собрать травы для чая, здесь, недалеко, в низине, и нашла дикий овес, почти спелый. Высота его стеблей чуть ли не с меня ростом! Я так обрадовалась, собрала колосьев, мы их подавили камнем и прокипятили. И еще я нашла там маленькое деревцо дикой вишни. Сначала не поняла, что это вишня, а потом распробовала. Ягоды мелкие, как горох, не очень сладкие, но приятные на вкус. Интересные здесь места. Там, внизу, солнцем и войной выжженная земля, а здесь – такая благодать и красота первозданная! Можжевеловые деревья такие мощные и высокие, как наши сосны. Залюбуешься! Побродить бы здесь в мирное время, не таясь!

– Так мы что, забрались высоко в горы?

– Мы забрались очень высоко, почти к заснеженным вершинам.

– Я сам шел, или вы тащили меня?

– Мы несли тебя всю ночь, – сказала Феня. – Когда тебя контузило, Сергей стал прикрывать тебя сверху, не подпуская душманов. А потом стемнело, и они отступили. Ну ладно, это все в прошлом. Теперь все будет хорошо! Ты послушай, я тебе расскажу, что интересное еще видела, когда гуляла. Сегодня, когда я возвращалась, высоко-высоко в небе я увидела перламутровые облака. Такая красота, переливаются всеми цветами радуги! Я позвала Свету, и мы долго лежали и смотрели на них – любовались, не могли оторвать глаз, пока они не растаяли. Это очень редкое атмосферное явление, почти уникальное! И еще мы решили, что это – хороший знак. Говорят, когда серебристые или перламутровые облака появляются в небе, на Земле рождается святой человек.

– Фея, ты – романтик! – ласково сказал Роман и погладил ее по руке.

– А вот вам известно, что знаменитый ученый, селекционер и генетик Вавилов еще в тридцатые годы создал опытную станцию недалеко от этих мест? – спросила Светлана. – Если точнее – в высокогорном районе на границе между Туркменией и Ираном. Его тоже все называли романтиком! Но именно такие люди продвигают эволюцию вперед, потому что умеют наблюдать и предвидеть. Утром, когда мы услышали отголоски стрельбы внизу, мы очень расстроились и поплакали с Феней, а потом, когда я смотрела на перламутровые облака, мне как-то стало спокойнее. И в тот момент я почувствовала, что все будет хорошо.

– Дай-то Бог! – сказал Роман, и внимательно посмотрел на нее, осознав, что она открылась перед ним какой-то своей новой гранью. Он подумал: «Интересный она человек, необычный! С виду такая вся городская – шляпки – перчатки, а в душе оказалась очень цельной натурой – самоотверженной и готовой поддержать в трудную минуту». – Света, это твоя интуиция говорит, что все будет хорошо? Разведчикам хорошо известно, что способность предвидеть обостряется у человека, попавшего в экстремальную ситуацию. Знаю по собственному опыту! Дай Бог, чтобы она тебя на этот раз не подвела.

– Если способность предвидеть обостряется в экстремальных ситуациях, значит, в обычной жизни, когда мы занимаемся рутинными делами, она притупляется? – предположила Светлана.

– Скорее всего, так. В обычной жизни ей просто взяться неоткуда, – отозвалась Феня. – По привычке мы ходим на работу, выполняем свои обязанности, попадая в круговорот дел. А экстремальная ситуация вышибает нас из привычной колеи, и тогда мы начинаем смотреть на жизнь по—новому!

– Конечно, – согласилась Светлана. – Сейчас многое из того, что казалось мне важным еще неделю назад, стало малозначительным, а те вещи, которым я не придавала значения, заняли в моем сознании особое место. Вдруг стали всплывать в памяти мимолетные встречи, скомканные впопыхах, слова, необдуманно брошенные…

– Получается, мелочи повседневной жизни препятствуют видению истинной реальности? —предположила Феня.

– Может быть, не сами мелочи, а неправильное отношение к ним, – сказала Светлана. – Мы все время куда—то торопимся, в суете комкаем встречи и отношения, упуская важное и существенное…

– Я с тобой не согласна, – возразила Феня. – Здесь, на войне, все ясно и просто. Это на гражданке суета порождает противоречия и неудовлетворенность, от которой хочется бежать. Единственная возможность не застрять в этой рутине и сделать что-то стоящее – идти вперед, не обращая внимания на мелочи жизни. Я давно стала задумываться над этим, наверное, поэтому и оказалась в Афгане!

–Ты обобщаешь! – не согласилась Светлана. – А я говорю о себе. В моей жизни произошел разрыв с любимым человеком. И теперь, просыпаясь по ночам, я лежу и думаю, и многое поняла. Я увидела свои ошибки и повороты судьбы, которые из-за них произошли. Если суждено мне будет выбраться отсюда, я все изменю в своей жизни. Может быть, чтобы понять это, я и согласилась на эту командировку. Наверное, человеку иногда полезно посмотреть на свою жизнь со стороны.

– Мне кажется, вы обе правы, – тихим голосом сказал Роман. – С одной стороны мелочей и условностей в жизни много, но с другой, мы закапываемся в них лишь в тех случаях, когда не хватает ясности. А ясности не хватает потому, что недостаточно развиты наблюдательность и осознанность. Для разведчика это смерти подобно.

– Тогда каким будет главный вопрос? – спросила Светлана.

– Главный вопрос? – усмехнулся Роман. – «Жить – или тужить?»

– Ты имеешь в виду наше положение, выберемся мы из него или нет? – спросила Феня. Роман покачал головой.

– Не только. Я хочу сказать, что в повседневной жизни мы не живем, а существуем. Мы – это толпа людей, усталых и опустошенных. Но и те, кто манипулирует нашими жизнями, тоже не ведают, что творят.

– В таком случае главных вопросов будет несколько, – сказала Светлана. – Как вырваться из плена условностей и иллюзий и стать хозяином своей жизни – свободным, развивающимся и независимым человеком?

– Я уже говорил, – сказал Роман. – Нужно привести свое сознание к ясному пониманию. Ведь плен условностей внутри нас, и тот, кто мешает мне стать хозяином своей жизни, тоже во мне. Если я увижу существующие во мне противоречия, то смогу избавиться от них. С ними не надо бороться. Они сами собой испарятся, если я пролью на них свет своего понимания. И в результате мое сознание станет более раскрепощенным и восприимчивым. Не знаю, достаточно ли ясно я выражаюсь.

– Наверное, Вы правы, – сказала Светлана, с интересом разглядывая его. – Не ожидала я от Вас такое услышать. Удивительным образом в Вас сочетается мужская сила и такая тонкая нервная организация.

– Он у нас герой! – положив руку на его лоб, сказала Феня. – Только температура опять пошла вверх…

Ночью самочувствие Романа ухудшилось. Температура то поднималась до критического уровня, то опускалась. Женщины хлопотали над ним, укрывали сухой травой, растирали руки и ноги. Лишь к утру, когда солнце взошло и согрело пещеру, им удалось уснуть.

***

Уже ночью Сергей подошел вплотную к горной реке и стоял некоторое время в нерешительности. Бурный поток стремительно и сердито нес свои воды, перекатывая камни, и было слышно, как они бились друг о друга, как бы предупреждая: «Будь осторожен!» Пройдя немного вниз по течению, он обнаружил подходящее место для перехода, снял обувь, и, опираясь на палку, стал медленно продвигаться на противоположную сторону. Голова кружилась от усталости и потери крови. С трудом преодолев препятствие, он выбрался на крутой берег и сел на траву. Полой халата растер ноги и обулся. Осталось немного, но сил встать не было…

– Держись, капитан, часа два—три можно поспать, но для этого нужно выбрать место, здесь сыро и шумно, – подумал он вслух.

Закинув автомат за спину, и, опираясь на палку, он медленно пошел вниз по тропе. Через некоторое время, найдя небольшое углубление, в котором было немного сухой травы и листьев, он забрался туда, свернулся калачиком, запахнул халат и уснул, строго приказав себе не расслабляться.

Разбудили его среди ночи топот ног и голоса. Сердце его сильно забилось и готово было вырваться из груди. Группа людей, увешенных оружием, с ящиками и тюками за спиной, спускалась с гор по тропе. Они шли совсем рядом. Выглядывая из своего укрытия, Сергей насчитал человек двадцать. «Серьезные мужики! – мелькнула мысль. – Идут явно к дороге! Хотят повторить диверсию. В прошлый раз засада у них получилась. Пока подоспели вертушки, они успели израсходовать весь свой боекомплект и разбежались. Расстрелять бы их в спину! Но не выйдет… Слишком сильно они растянулись. Человек десять можно вывести из строя, не больше. Что-то надо придумать. Лучше всего подобраться к дороге и открыть по ним огонь, когда будет приближаться колонна, и предупредить таким образом своих, исключив фактор неожиданности».

Выбравшись из своего укрытия, Сергей пошел за ними на некотором расстоянии. Через час начало светать. Уже были видны очертания гор и долина, по которой проходила автомобильная трасса Чарикар – Файзабад. До нее осталось километра три. Спустившись еще немного, Сергей присел на отвесной скале, оценивая ситуацию. Сверху ему хорошо было видно, как душманы выбирали позиции и окапывались. Скоро может пойти колонна. Нужно как можно быстрей зайти им в тыл. Где—то пригибаясь, где—то ползком он стал подбираться все ближе и ближе и, выбрав, наконец, удобное место, залег и стал наблюдать сверху.

С высоты положения ему хорошо было видно, как афганцы подкапывали обочину дороги, закладывая фугас. «Почему они выбрали именно это место? Наверное, знают, с какой стороны пойдет колонна, значит, у них есть информация!» – мелькнула догадка.

«Духи» заложили мину, заняли позиции и затихли. Сергей, наблюдая за ними, размышлял: «Какие они высокие, все как на подбор, наверное – пуштуны, голубоглазые и белокожие. Прирожденные воины, выносливые и свободолюбивые. Говорят, когда в их семье рождается мальчик, рядом с ним кладут карабин. Еще никому в истории не удавалось покорить этих людей. Да! Но на этот раз вам не повезло! Вот этих двоих с гранатометами надо убрать в первую очередь…»

Размышления его прервал условный сигнал, его подавали с противоположного склона. Душманы затихли. Из-за поворота показался БТР, за ним три порожних бензовоза и один грузовой ЗИЛ. Они шли в сторону Союза. «Их, наверное, пропустят, – решил Сергей. – Если судить по мине, заложенной у обочины, то колонну ждут с противоположной стороны». И не ошибся, колонна прошла спокойно. Молодые солдаты, выглядывая в окна, озирались по сторонам, показывали друг другу на разбитую технику, которая валялась внизу. «Счастливые! – подумал Сергей, – домой едут. А тем, кто из дома, не позавидуешь. Но сегодня им повезло! Я их ангел хранитель!»

Солнце выглянуло из-за гор и стало пригревать. Он снял халат, сложил вдвое и подстелил на камни. Через полчаса условный сигнал повторился. Афганцы попрятались в расщелины и за кустами. В небе показался вертолет, отстреливающий пучками ракеты. Он шел вдоль трассы, просматривая обстановку.

«Это – удача! – решил Сергей. – Надо привлечь их внимание, и они сделают свое дело. Встав во весь рост, он начал махать руками и автоматом. Его увидели. Вертолет развернулся и стал приближаться. Жестикулируя, что есть сил, прыгая и указывая вниз, Сергей подавал сигналы. Вертолет приблизился, он даже разглядел удивленные лица пилотов и направленный на него пулемет. Один из них указательным пальцем покрутил у виска, как бы говоря: «Откуда ты взялся здесь, капитан, и что ты пытаешься нам показать!?»

– Смотрите сюда! Сейчас я вам покажу! – начал кричать Сергей, плохо осознавая происходящее, и, ступив на край скалы, открыл огонь по противоположному склону. – Это вам за командира! Получите должок!

Афганцы забегали и их заметили сверху. Вертолет метнулся в сторону, затем стал разворачиваться, набирая высоту, и вышел на огневую позицию. К этому моменту, расстреляв два магазина с патронами, Сергей, закинув за спину автомат, стал уходить в сторону. Реактивные снаряды начали рваться совсем близко, земля гудела и стонала под ногами. «Все, дело сделано! – решил он, – осталось только обезвредить фугас. Можно спуститься к дороге. Духи теперь сюда не сунутся, те, кто уцелеет, попытаются уйти в горы».

Только сейчас он понял, как устал. Все это время он держался неимоверным усилием воли и сейчас, когда выполнил свой долг, нервное напряжение спало, и силы покинули его. Опустившись на колени, он закрыл лицо руками и уткнулся в землю. Все, что происходило дальше, он почти не осознавал. Как подошла колонна и остановилась внизу, как бойцы прочесывали местность, собирали брошенное оружие и пинками гнали раненных афганцев вниз. Как приземлился вертолет с начальником штаба сороковой армии и чьи-то руки подняли его и понесли, как он стонал и указывая вверх рукой твердил:

– Наши там, наши! Феня!

Его принесли и положили возле вертолета на носилки. Санитарка разрезала штанину и стала обрабатывать рану. Подошел начальник штаба, долго смотрел на него, потом, положив руку ему на лоб, спросил:

– Серьезное ранение?

– Нет! – ответила медсестра. – Неделю проваляется в госпитале, может, чуть больше!

– Но посмотри, какой он бледный, – заметил один из офицеров.

– Вы правы, – согласилась медсестра, – большая потеря крови.

– Держись, капитан! Спасибо тебе! – поблагодарил Сергея начальник штаба. – И, обращаясь к сопровождающим, распорядился:

– Выяснить все подробности и доложить мне лично. Представить к награде!

– Орден Красной Звезды? – уточнил штабист.

– Да нет, пожалуй, на Звезду героя потянет!

– Товарищ полковник, – обратился к командующему один из офицеров. – Второй раз они пытались нас разгромить здесь! Место для этого подходящее. Если бы не счастливый случай, потери могли бы быть очень большими.

– Вы правы, майор! Будем укреплять здесь высоту, и оборудовать сторожевой пост. Но кто этот капитан и как он здесь оказался? Вот что меня интересует.

– Мы это выясним, документов при нем не оказалось, но я думаю, что он из той колонны, которую здесь разбили три дня назад. Там было пять человек, без вести пропавшие.

– Да, я помню! – нахмурился полковник. – И среди них корреспондент газеты «Красная Звезда». И, помолчав, добавил:

– Уже звонили из Москвы несколько раз. Расширьте зону поисков! О результатах ежедневно докладывать мне лично!

Роман очнулся в середине следующего дня, его голова лежала на коленях у Фени, а Света с ложкой рисовой каши склонилась над ним, приговаривая:

– Проснись! Проснись, пожалуйста, надо поесть!

Подчиняясь настоятельным просьбам, Роман открыл рот и ощутил приятный вкус теплой, рисовой каши, сваренной на молоке. Съев несколько ложек и выпив горячего молока, он опять уснул. Проснулся, когда уже было темно.

«…Кап, кап, кап», – мерно стекали капли воды в подставленную чашку.

– Мы спасены, – услышал он голос Фени. – Кто бы они ни были, они – наши друзья.

– Но если они друзья, то почему бы им не открыться нам? К чему эти тайны?

– Не знаю, не знаю, – сказала Феня. – С другой стороны, чтобы это изменило? На данный момент – ничего! Получается, что все необходимое у нас есть. Они предусмотрели все – от лекарств для Романа до теплых одеял. Похоже, это в духе лучших традиций восточного гостеприимства – оказать путникам, попавшим в беду, помощь, ненавязчиво, не требуя благодарности.

– О ком вы говорите? – спросил Роман. Женщины, сидевшие у небольшого костра, оживились, как будто давно ждали этого вопроса. Склонившись над ним, они стали говорить наперебой.

– Мы спасены! Понимаешь? У нас есть друзья!

– Мы не знаем, кто они, – сказала Феня. – Я никого не видела, и следов вокруг нет никаких. Но если они помогли нам один раз, то уж точно помогут и второй.

– Ничего не понимаю, – проворчал Роман.

– Мы тоже ничего не понимаем! – согласилась Светлана. – Мистика какая-то, да и только!

– Откуда молоко и рис? – спросил Роман.

– Утром на рассвете я вылезла из нашего укрытия, чтобы собрать травы для чая, – стала рассказывать Феня. – Я вышла пораньше, потому что днем больше вероятности быть замеченной. Смотрю и глазам своим не верю! Перед входом лежит аккуратный сверток. Вечером, когда я закладывала вход в пещеру, его точно не было. Я позвала Свету, и мы развернули его с опаской. Сначала мы подумали, что это Сергей вернулся с нашими, и так шутит. Но потом, поразмышляв и рассчитав по времени, мы поняли, что вернуться так быстро он не мог, а если бы прилетел на вертолете, мы бы не могли не услышать его. Вчера мы весь день прислушивались.

– И что было в свертке? – спросил Роман

– Три домотканых шерстяных одеяла, продукты, лекарство для тебя в ампулах и шприцы. Причем, лекарство американское, но на нем шариковой ручкой написано – «Антибиотик». Просто чудеса какие-то! Мы сбиты с толку, не знаем, что и думать!

– Покажи лекарство, – попросил Роман. Светлана вытащила из кармана упаковку, на которой русскими буквами, ровным, красивым почерком было написано одно слово.

– Подожди-ка минуточку, – отстранила ее Светлана. – Соловья баснями не кормят! Покушай-ка вот это. Роман стал жевать сыр с лепешкой и от удовольствия зажмурил глаза.

– Удивительное дело! – сказала Феня. – Антибиотик тебе точно подошел, я вижу это по твоим глазам. Через два дня ты сможешь подняться. Тот, кто это принес, не просто добрый и мудрый человек, он удивительно проницательный, этот таинственный незнакомец! Все это никак не укладывается в моей голове. Прям капитан Немо какой-то.

– Не стоит забивать голову различными предположениями, – сказал Роман. – Ситуация нестандартная. Пусть наше восприятие будет чистым и реальным. Не нужно быть излишне доверчивыми. Посмотрим, как будут развиваться события дальше.

– Но мы не можем не говорить и не думать об этом! – возразила Феня. – Это просто выше наших сил и понимания!

Роман улыбнулся и, продолжая жевать, стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Проглотив последний кусок лепешки с сыром, сказал:

– В том-то и дело! Может быть, именно по этой причине наши благодетели и не идут с нами на прямой контакт. С нашей стороны последовала бы масса вопросов, на которые им пришлось бы отвечать и что-то объяснять. Мы привыкли много говорить, и за этим нагромождением слов зачастую теряется суть. А восток – дело тонкое…

– Все правильно, – поддержала Светлана. – Смотрите, они и так нам многое сказали без слов. Послали все необходимое на первое время, и – ничего лишнего, тем самым говоря: «Мы знаем, кто вы, знаем ваше положение и в чем вы нуждаетесь». Все вещи тщательно упакованы заботливой рукой. Этим самым они подчеркнули: «Ничего не бойтесь, ситуация под контролем. Мы вам поможем».

– Если ты все так хорошо понимаешь, – сказала Феня, – тогда скажи, о чем говорит тот факт, что нет никакой записки? И при этом нам явно дали понять, что русский язык для них не проблема! Слушайте! Может быть, они держат дистанцию, как бы говоря нам, что в этой войне они нейтралитет?

– Наверное, ты права, – сказала Светлана. – И еще! Этим фактом нам дают понять, что люди они немногословные и не терпят суеты. По—моему, они предлагают нам общение на уровне сердца, а не на уровне слов. Этот язык был близким и понятным нашим предкам, но потом мы его забыли. Я вспомнила один исторический факт! Когда персидский царь Дарий вторгся на территорию скифов, те собрали войско. И на совете было принято решение послать Дарию протест и предупреждение. Гонец прибыл в стан Дария и вручил ему ларец. Когда тот открыл его, то обнаружил в нем лягушку, птицу и пять стрел. Мудрецы царя растолковали это послание так – если ты не улетишь с нашей земли как птица, то мы, объединенное войско пяти племен, раздавим тебя, как лягушку!

– Я тоже вспомнил одну интересную историю на эту тему, – сказал Роман. – В спец подготовке по теории «Науки побеждать» нас знакомили с образом жизни и психологией спартанцев. Так вот, они очень высоко ценили каждое слово. Однажды соседи прислали к ним делегацию с просьбой дать им взаймы зерна, так как у них случился неурожай. Спартанцы собрались на площади по призыву колокола. Делегаты развернули целый «талмуд» и стали читать послание, в котором говорилось о добрососедстве, о том, что их отцы и деды были дружны и помогали друг другу, о том, что нужно хранить эту память и преумножать добрые отношения, что подобное завтра может случиться и в вашей стране, и тогда мы – соседи, придем на помощь вам, потому что будем помнить добро, и т д. Всю эту длинную тираду спартанцы выслушали молча, и сказали: «Пока выслушали до конца, забыли, о чем говорилось в начале. Нельзя ли еще раз, и покороче». Парламентарии посовещались, поняли свою ошибку и сказали: «Мешки есть – зерна нет!» Спартанцы молча наполнили их мешки зерном, и ответили: «Можно было сказать еще проще: «Зерна нет!» Вот и вся история. А насчет того, что мы забыли этот язык, я не согласен. Он живет в наших сердцах, и мы им постоянно пользуемся. Это – язык танца, изобразительного искусства и вообще творчества. Плюс к этому – музыка! Все это развивает культуру сердца. Конечно, мы стали многословными и не чуткими. Может быть, именно поэтому в данном случае прямых контактов с нами избегают. Одной фразой, написанной красивым почерком на русском языке, нам дали понять, что они в совершенстве владеют разными языками, но не желают строить отношений на уровне слов, как бы предлагая нам прочувствовать ситуацию и раскрыть свои сердца для общения.

– Ах, как хорошо вы это выразили! – сказала Светлана. – Я все больше и больше удивляюсь, глядя на вас. У меня были подобные мысли, но я не могла бы так четко их сформулировать, хотя это и является моей профессией. Я чувствовала, что это не просто посылка нам, а нечто большее. Как будто нас взяла под свою опеку какая-то могущественная сила – такая теплая и родная. Я чувствую это энергетически! У меня с первого дня пребывания здесь было ощущение, что за нами кто-то наблюдает, более того, будто нас кто-то вел в это безопасное место… Согласитесь, без него мы бы пропали. Здесь есть вода, и с севера склоном горы мы защищены от холодных ветров.

– У меня тоже было такое чувство, – призналась Феня. – И то, что мы нашли это укрытие – большая удача. Наверное, они за нами наблюдали и не вмешивались, пока ситуация не стала критической.

– Мне кажется, нам важно сейчас не суетиться и не пытаться искать каких-то следов и встреч, – сказал Роман. – Тогда они поймут, что мы понимаем их, и с благодарностью принимаем их помощь. На том и порешили.

…На следующий день ждали вертолет. Весь день выглядывали и прислушивались, но безрезультатно. День прошел спокойно, а уже под утро Светлана тихонько разбудила Феню.

– Кажется, там кто-то есть! – сказала она, указывая на вход. Феня села, прислушалась.

– Ты слышишь?

– Да, шаги. По—моему, удаляются!

– Может быть, выйдем, посмотрим?

– Нет, подождем до рассвета. Мы же решили не суетиться. К тому же, Романа разбудим. Давай спать.

– Я не усну! Я боюсь! Давай поговорим.

– О чем?

– О чем-нибудь.

– Ну, давай. Я тоже, пожалуй, не усну.

– Ты Романа давно знаешь?

– Давно. А что, понравился тебе?

– В—общем – да, но не в этом дело. Человек интересный. Ему бы в школе преподавать, или в институте свой потенциал реализовывать, а он здесь своей жизнью рискует. Непонятно, ради чего! Странная наша страна, большая и неустроенная. И людей своих мы не ценим.

– Может быть, от такой жизни наши мужчины и бегут на войну?

– Ну да! Они ее и придумали для разнообразия, чтобы не скучно было.

– Говорят, Брежнев был против, долго сопротивлялся, но молодые генералы—карьеристы, авантюристы настаивали, убеждали, и вот, теперь жизнь стала яркой и интересной! Женщины стали тихонько смеяться, боясь разбудить Романа.

– Кажется, мы с тобой докопались до истины! – уткнувшись лицом в одеяло, тихонько смеясь, сказала Феня. – В мирной жизни мужчинам не хватает ярких впечатлений, жизнь становится однообразной и унылой, поэтому их так тянет на подвиги.

– Ой, как правильно ты рассуждаешь, – поддержала Светлана. – А ведь так всегда было! Помнишь это: «Ты куда, Одиссей, от жены от детей?» И он ей отвечает: «Шла бы ты домой, Пенелопа!» Сейчас я быстренько на войну с Троей сплаваю и вернусь… И потом 15 лет где-то его носило, а красавица жена хранила верность, ждала его, дурака, который вернулся ни с чем… Чужое государство разрушили, свое почти потеряли, и ничего толком не добились! По преданию, даже Зевс – их главный Бог от них отвернулся. Я читала «Илиаду»⁴, восхищаюсь ей! Так вот в ней сказано, что Зевс сказал белой расе, что устал от их воинственности, агрессивности и гордыни и полетел отдыхать в Африку, к людям, подобным детям! Правильно говорят, история ничему не учит…Все повторяется по накатанной колее.

– Точно, точно! – согласилась Светлана. – Мужчинам постоянно нужны встряски. Женщина ближе к природе, она может родить ребенка и это добавляет ей ярких впечатлений. Дите растет, женщина наблюдает за ним, любуется, заботится о нем, и это переполняет ее сердце чувствами, наполняет красками. А мужчина что? Живет умом, постоянно улавливает себя в догму привычного восприятия жизни. И только экстремальная ситуация может вышибить его из этой колеи условностей и позволить взглянуть на жизнь свежим взглядом – со стороны.

– Конечно! – отозвался Роман. – Если смотреть на жизнь с высоты птичьего полета, ясности должно прибавиться. Все стали смеяться. И смеялись так, как никогда в жизни. Видимо, все нервное напряжение, накопленное за последние дни, вылилось в этот смех и трансформировалось во что-то новое.

– Извини, мы тебя разбудили, – сказала Феня. – Или ты не спал? Признавайся, лежал и подслушивал наши секреты!?

– Все слышал, все про вас знаю! – подтвердил Роман и погрозил им пальцем. – И про Одиссея слышал, и про мужчин в целом ваше нелестное мнение.

– Эта история про Одиссея случилась три тысячи лет назад, – сказала Феня. – С тех пор женщины изменились, а мужчины нет! Нам надоело сидеть дома в ожидании вас, и вот, мы здесь! Может быть, ты скажешь нам, зачем мы здесь? А зачем вы затеяли эту дурацкую войну? Почему вы, мужчины, такие агрессивные авантюристы? Посмотрите, наконец, на нашу историю – сплошные войны и революции, кровь и страдания! Когда это кончится? Когда вы обратите внимание на своих женщин и детей и подумаете о них?!

– Фея, моя дорогая, успокойся, пожалуйста, – пытался отшутиться Роман. – Не могу же я здесь один, да еще в таком состоянии, держать ответ за всех мужчин!

– Нет, я не успокоюсь! – не унималась Феня. – Я скажу тебе все, что о вас думаю. Вы, русские мужчины, не выполняете своих обязанностей перед своими женщинами. Здесь, с высоты трех с половиной тысяч метров, я это вижу ясно и отчетливо! Немецкие выполняют, французские выполняют, японские выполняют, все выполняют! А вы – нет!

– О каких это обязанностях ты говоришь?

– О каких? Посмотрите на него, он не понимает! Вы должны научиться править в своем государстве по—человечески, так, чтобы всем жилось комфортно, а не воевать на чужих территориях невесть за что! Ведь в нашей стране все для этого есть – огромные энергетические ресурсы, образованные и очень творческие люди… Руководства вот только нет нормального, а потому элементарные вопросы для людей не решены. Вот это и будет настоящим подвигом!

– Ну вот, Фея, моя дорогая! Сдернула ты меня с высоты птичьего полета и прямо мордой лица в грязь. А ведь я еще больной! Как-то непрофессионально с твоей стороны получается…

Женщины стали шутить.

– Вот так вы мужчины от ответственности уворачиваетесь! – поддержала подругу Светлана. – Чуть что, сразу больной. Роман сел рядом с Феней, попытался обнять ее и успокоить, но она, отстранив его руку, в сердцах воскликнула:

– Как я устала за вас переживать, лечить вас и терять!

– Уже светает, – сказала Светлана, – давайте посмотрим, возможно, нам что-то принесли. Женщины разобрали камни, прикрывающие вход. Феня выглянула наружу, и увидела на камне аккуратно лежащий пакет с продуктами. Взяв его и оглядевшись по сторонам, она поспешила назад в пещеру – обрадовать остальных. Пока Светлана выкладывала и рассматривала продукты, Феня разожгла огонь. Женщины сварили кашу, заварили чай и, подвинув все это ближе к Роману, сели завтракать.

– Знаете, о чем я подумала, когда разворачивала сверток? – неожиданно спросила Светлана. – Продуктов нам передали на два дня! Если эти люди, взявшие над нами шефство, такие прозорливые, то, может быть, они знают, что вертолета не будет в ближайшие два дня?

Эта мысль настолько поразила присутствующих, что они отложили ложки, и, в наступившей тишине, смотрели друг на друга, пытаясь понять и прочувствовать, насколько она соответствует реальности.

–Давайте есть! – нарушил тишину Роман. – Поживем, увидим! А насчет прозорливости наших неизвестных покровителей ты права. На востоке без магии и волшебства не обходится! Через минуту Роман доел кашу, и, налив себе чая, сказал:

– Как—то я читал заметки одного европейца, который путешествовал по востоку. Не помню точно, в какой стране это было, кажется, в Афганистане, не в этом суть. Так вот, этот путешественник в поисках романтики и приключений пришел к одному шейху⁵, живущему высоко в горах. С большими трудностями он добрался до него, надеясь, что тот возьмет его в ученики. Шейх выслушал его и спрашивает: «Почему ты думаешь, что должен учиться у меня?» Тот начал горячо убеждать старца, мол, я чувствую это, и специально учил язык: «Как только я услышал о Вас, я сразу понял, что должен приехать сюда. Сердце мое устремилось к Вам! Пожалуйста, позвольте мне остаться». Шейх покачал головой и сказал: «А почему ты считаешь, что можешь учиться у меня? Для этого нужно иметь определенный уровень подготовки». «Что Вы имеете в виду? – встал в позу европеец. – У меня прекрасное образование и неплохая физическая подготовка». Старец помолчал немного, разглядывая гостя, а потом спрашивает: «Что это у тебя в руках?» «Это – тетрадь, в которой я делаю путевые заметки». Старец взял ее из его рук, развернул, посмотрел и велел позвать самого младшего из учеников. Когда тот приблизился, шейх вручил ему тетрадь и сказал: «Прочитай, что здесь написано!» Мальчик стал читать и сразу же переводить текст на родной язык. «И о чем это говорит?» – спросил путешественник старца, когда тот остановил читающего. «Это говорит о его подготовке и развитых способностях, – ответил тот. – Разве ты не понял? Самый младший из моих учеников прочитал записи в тетради, не зная вашего языка». Провожая гостя, шейх сказал ему: «Ты хотел меня повидать и повидал, это хорошо! Храни мой образ в своем сердце и иди своей дорогой по жизни, я вижу, что твой путь – жить в миру, среди людей».

– Быть может, здесь тоже какой-то шейх живет с учениками? – сказала Светлана задумчиво.

– Или кто—то из зороастрийцев, – предположил Роман, – не принявших мусульманства. Они остались верны религии своих предков, которой более 3-х тысяч лет, и которая служила им верой и правдой в их развитии все это время, и не подводила их – ремесла, искусства здесь были развиты на очень высоком уровне.

– Думаю, второе исключено, – сказала Светлана. – У шейха может быть высокая культура и ученики, знающие русский язык, а у племени, затерявшегося высоко в горах – маловероятно!

– Почему ты так думаешь? – спросил Роман. – Почему ты не допускаешь мысли, что племя, ушедшее высоко в горы, может иметь высокую культуру?

– Я допускаю, что племя, ушедшее в горы, может иметь высокую культуру, – ответила она. – Вопрос заключается в том, как ее сохранить? Как ее поддерживать, развивать и не одичать? Обратите внимание, все эти дни мы только и говорим об этом. Два часа назад мы с Феней пришли к выводу, что мужчины не могут жить без ярких энергетических ощущений и по этой причине устраивают всевозможные авантюры, войны и революции, например. Мы вспомнили примеры из древней истории, и пришли к такому выводу – так было всегда и у всех народов.

– Возрази! – усмехнулась Феня. – Мы будем рады, если ты сможешь нас переубедить! Молчишь? Тогда ответь на вопрос, если мужчинам в огромном городе, где есть театры, рестораны и прочие развлечения не хватает ярких впечатлений, то как могут они жить в такой глуши и при этом не спиться и не одичать, сохранять высокую культуру и развивать ее? В крупных городах мужчины заполняют пустоту в душе разными способами – погоней за модой, карьерой, политикой, деньгами, волочатся за женщинами, покупают дачи и машины, тешат свое тщеславие. Ты не обижайся, мы сейчас о мужчинах в общем говорим. И заметьте, так обстоят дела в крупных городах, а в провинциях вообще сонное царство!

– Не думал я, что ты у нас такой философ, – улыбаясь, сказал Роман. – Не знаю даже, что и ответить!

– Ну да, я стала здесь философом, когда взглянула на свою жизнь с высоты трех с половиной тысяч метров! – шутливо ответила Феня. – А вы заметили, какая странная метаморфоза со всеми нами произошла? Мы все вдруг стали философами. Наверное, потому что попали в экстремальную ситуацию – между жизнью и смертью. Но, возможно, свежий воздух, дивная природа, красивая пещера и тишина поспособствовали этому….

– Прибавь к этому еще недельный пост! – в такой же шутливой манере поддержала Светлана. – Во-вторых, здесь действительно какое-то необычное место. Не могу объяснить словами, но всем своим существом чувствую это!

– Да уж, ясности эта нестандартная ситуация нам точно прибавила, – заметил Роман. – И я с вами соглашусь – место здесь действительно загадочное.

– Слушайте! А, может быть, у нас ясности прибавилось после того, как нас взяли под свою опеку эти благородные люди? – предположила Светлана. – Не это ли влияет на наше сознание?

– Прибавилось не только ясности, но и энергии! – сказала Феня. – Я себя, например, чувствую очень хорошо, да и Роман быстро поправляется.

– Как бы там ни было, вся моя прошлая жизнь сейчас кажется мне сплошной суетой, – сказала Светлана. – А здесь мы будто прикоснулись к чему-то очень важному!

– Вот ты сама и ответила на вопрос, который вы мне задали, – сказал Роман. – Там, внизу, не пустота в душе порождает суету и авантюры, а наоборот, суета в мыслях и делах заслоняет от нас истинное и не позволяет остановиться на минуту и задуматься о смысле жизни. Мы стесняемся говорить друг другу добрые слова, а в светской беседе считается неприличным заводить разговоры на серьезные темы. В результате образуется пустота, которую человек изо всех сил старается чем-то заполнить.

– Я думаю, эта пустота образуется из—за отсутствия истинных ценностей, – сказала Светлана. – И важно понять, что же такое эти истинные ценности?

– И что произойдет в результате этого понимания? – спросила Феня. – Изменится наша жизнь? Исчезнет чувство опустошенности?

– Конечно, мы станем более сознательными, активными и творческими, – ответила Светлана. – А у творческих людей чувства опустошенности не бывает!

– Я, например, считаю любовь истинной ценностью, – немного смутившись, сказала Фиона. – Она наполняет душу необычной энергией, яркими эмоциями, придает силы.

– А я, как военный человек, а теперь еще и философ, считаю, что к истинным ценностям относятся мудрость, мужество и великодушие! – сказал, улыбаясь Роман. – Думаю, что это настоящие человеческие качества, которые возвышают.

– Ну, конечно же! – подхватила Светлана. – Эти качества в народе чтят превыше всего. Истории о мудрых людях, совершающих героические и благородные поступки, человечество помнит веками и тысячелетиями. Потомки гордятся ими, стараются быть похожими и подражать.

– Я думаю, – сказала Феня, – что к вышеперечисленному следует добавить такие ценности, как сострадание и терпение, которого у меня совсем не осталось….

– Получается, эти качества разлиты в мире и существуют, как энергии?! – то ли спрашивая, то ли утверждая, сказала Светлана.

– Думаю, что так и есть! – подтвердил Роман. – И когда человек дотягивается до них своим нравственным пониманием и проявляет в своей жизни и поступках, они становятся его свойствами и истинными ценностями, которые наполняют душу и делают его цельным, сильным и гибким.

– Как все просто и мудро, оказывается, в жизни устроено, – задумчиво сказала Светлана. – Проявляет человек в своей жизни высокие духовные качества – растет, не проявляет – деградирует.

– Ну почему же сразу деградирует? – не согласилась Феня. – Человек может просто жить, звезд с неба не хватать, но быть честным и порядочным.

– Думаю, что Света права, – сказал Роман. – Если человек не проявляет в своей жизни высокие духовные качества, то в его поступках неизбежно будет проявляться их отсутствие.

– Их отсутствие, или их противоположность, – заметила Светлана. – Ведь сказано: «Свято место пусто не бывает!» Если человек не великодушный, значит, мелочный, если не благородный, значит, в экстремальной ситуации может совершить подлость или коварство.

– Совершенно верно, – подтвердил Роман. – Если в человеке не развито какое-то качество, то на его месте проявится каким—либо образом его отсутствие. Не проявляет человек любви и великодушия по отношению к людям, значит, в его поступках будет сквозить недоброжелательность, зависть или хитрость.

– Это хорошо, это правильно подмечено! – сказала Феня. – А вот мне интересно, отсутствие какого качества характера порождает агрессивность в человеке?

– Думаю, что агрессивность порождается жадностью и высокомерием, – сказал Роман.

– Возможно – похотью и неизмеримым желанием обладать, – неожиданно изменившись в лице, заявила Светлана. – Присваивать себе то, что принадлежит только Богу – Путь и душу другого человека! Гнуть его, ломать – не дай Бог он выйдет из повиновения! Сразу – повесить или расстрелять, а еще хуже – постоянно гнобить и делать зависимым во всем! Да чтобы так зависел, что ни одного свободного желания, чтобы аж пищал, и деться ему было некуда. Тогда возникает полная зависимость во всем – служить беззаветно и ничего не просить взамен. А там смотришь, через несколько лет человек превращается в бессловесное существо… И пусть он только попробует не выполнить «нашу» или по-другому выражаясь – сатанинскую волю, мы-то знаем, как его заставить!

Выпалив все это, Светлана смахнула слезу и отвернулась в сторону. Возникла пауза. Роман внимательно посмотрел на нее.

– А я думаю, агрессивным человек становится, если его в детстве мама недолюбила, – пытаясь как-то разрядить ситуацию, сказала Феня. – В результате психика ребенка не может сформироваться, как положено. Если в основе воспитания человека не заложены любовь и доброта, как он может вырасти благородным и великодушным?

– Мне кажется, – сказал Роман, – в основе воспитания должны преобладать два качества – любовь и ответственность. И я так думаю, что даже если человеку в детстве чего—то недодали, или в жизни сложились какие-то сложные психологические обстоятельства, он все может в своей судьбе изменить, если будет читать мудрые книги и общаться с мудрыми людьми.

– Это так, конечно, – сказала Феня. – Только через понимание может измениться человек. А вот как на счет гневливости, как ее держать в узде?

– Мне кажется, это особый случай! – сказал Роман. – Гневливый человек может обладать массой достоинств: быть добрым, человеколюбивым, великодушным, но при этом – вспыльчивым, как наш командир, например. Царствие ему Небесное! Хороший был человек – вспыльчивый, но отходчивый! Думаю, что противоположным гневу является воля, стремление к развитию. Вот их и надо укреплять.

– Все, что ты говоришь – интересно, – сказала Феня. – Но скажи мне, откуда иногда возникает это чувство опустошенности, особенно здесь, на войне?

– Знаешь, я думаю, что это – нормальное состояние, – сказала Светлана, оправившись от нахлынувших на нее эмоций. – Ты просто живой, открытый человек, и твое сердце реагирует на все происходящее вокруг естественным образом. К тому же, сказывается синдром усталости. Он возникает даже в мирной жизни, а здесь – тем более. Тут важно понять, как вести себя при этом человеку, как реагировать!

– А что тут понимать? Хочется спрятаться от всех, никого не видеть и не слышать.

– Конечно, конечно! – согласилась Светлана. – Тебе надо морально отдохнуть. Но с другой стороны, я уверена, что нужно сознательно выходить из этого состояния. Смотри, мы же ведем диалог внутри себя, размышляем, анализируем, делаем выводы. Это помогает нам найти правильное решение, подбодрить себя, вспомнить приятные моменты, помечтать о будущем, поделиться с друзьями своими размышлениями. Вот как сейчас мы делаем. Мы не теряем времени попусту даже в такой трудной ситуации. Этим самым поддерживаем друг друга и энергетически, и психологически. И я уверена, скоро нас найдут и все изменится! Но этот опыт мы не забудем уже никогда, потому что он приобретен нами в экстремальной ситуации. Он останется в нашем сознании.

– Может быть, сменим тему? – грустно сказала Феня.

– Можно и сменить, – сказал Роман, – тем более, что мы уже докопались до сути вещей!

– И что? – спросила Феня. – Что это меняет?

– Многое! Человек может наполнить свою душу истинными ценностями и проявлять их в своей жизни. Постепенно они укоренятся в нем, станут его качествами. Тогда он станет более цельным, спокойным, мудрым, проницательным. И его уже так просто вокруг пальца не обведешь! Коварство, хитрость, ложь он будет видеть насквозь. И тогда уродливая жизнь с ее агрессией, войнами, конфликтами начнет меняться на Земле.

– Роман прав! – поддержала Света. – Должна быть активная позиция и устремленность к осознанности. Ведь мы живем очень определенно: мало что чувствуем и замечаем, не осознаем, не ценим, не понимая, теряем, останавливаемся, ссоримся, ошибаемся, злимся, срываемся, критикуем, воюем! Боже мой! Какие еще нужны сильные глаголы, чтобы выразить это и понять?

– Почему же так устроена наша жизнь? – развела руками Феня.

– Ответ один – мы мало осознанные и пассивные! – сказал Роман. – У нас не хватает ясного понимания, инициативы и устремленности к ее изменению. И обратите внимание на то, что здесь и сейчас мы не можем говорить о малозначительных, ничего не значащих вещах, о которых принято говорить там. А там, в суете жизни, мы не задумываемся о самом важном и, в результате, упускаем возможности и не реализуем свой творческий потенциал. Отсюда неудовлетворенность и пустота в душе, которую хочется чем-то заполнить. Но заполнить ее материальными вещами невозможно, сейчас мы это ясно понимаем, а понимать, значит – действовать. Если мы не действуем, значит, у нас нет ясного понимания! Только так можно объяснить все, что с нами происходит. Можно сказать даже, что все искажения, извращения и излишества, которые только существуют – ничто иное, как попытка заполнить эту щемящую пустоту в душе.

– То есть, ты хочешь сказать, что мысль человека – это ключ, открывающий все двери?

– Именно так! – сказал Роман. – Мысль – это великая сила, перед которой ничто не может устоять. Если человек ломается, то только потому, что мысль его зашла в тупик.

– Ладно, – сказала Феня, – вы меня убедили. Буду стремиться к ясному пониманию.

– А понимать, значит действовать, – сказал Роман, – стало быть нам сейчас надо спеть одну хорошую песню, а потом неплохо было бы попить чайку! Женщины посмеялись, после чего Феня сказала:

– А мое ясное понимание говорит о том, что ты выздоравливаешь! С чем нас всех и поздравляю. Ну, давайте споем, только тихонько. Знаешь, Светлана, у Романа ведь шикарный баритон.

Эх, дороги… – начал протяжно Роман.

Пыль да туман,

Холода—тревоги, да степной бурьян.

Знать не можешь доли своей,

Может крылья сложишь посреди степей.

Вьется пыль под сапогами – степями, полями.

А вокруг бушует пламя да пули свистят.

Эх, дороги… Пыль да туман, холода тревоги,

Да степной бурьян…

Сделав небольшую паузу, Роман посмотрел на женщин, потом положил руку Фене на плечо и, глядя в глаза, запел:

Мы так давно, мы так давно не отдыхали.

Нам было просто не до отдыха с т�