Бесноватый цесаревич 3

Пролог

Дача, до которой его довёз присланный возок, на поверку оказалась небольшим дворцом. Расположена она была вёрстах в пятнадцати от столицы, уютно разместившись среди вековых сосен. Воздух был наполнен ароматами июньского леса, а ещё сильно пахло морем, которое было отсюда не видно, но запахи просто обволакивали и кружили голову. Он на некоторое время замялся перед парадным входом, но через несколько секунд решительно зашагал по ступенькам к двери.

Последние месяцы выдались просто ужасными. Николай ранее думал, что самым тяжёлым будет узнать об обручении его ненаглядной Катеньки с другим. Но когда зимой пришла новость, что свадьба состоялась, ему с трудом удалось сохранить душевное равновесие. Три или четыре раза он заряжал пистоль, подносил дуло к виску и уже был готов нажать на курок. От самоубийства его удержала не боязнь смерти, ведь он уже давно был мёртв. Ему хотелось одного, отомстить подлому обманщику и предателю. И ещё таинственная незнакомка, которая прислала письмо с описанием свадьбы и приглашением посетить столицу в начале лета для приватной беседы. Никто не знает, чего ему стоило дождаться указанной даты и не показать сослуживцам своих душевных терзаний. Только лучший друг Стёпа всегда был рядом, поддерживал и пытался его расшевелить. Он сделал вид, что смог пережить свою трагедию, но иногда хотелось выть волком от тоски и безысходности.

Полковник без раздумий дал двухнедельный отпуск для решения мнимых дел по наследству. Но очень строго предупредил, чтобы он не задерживался, так как бригада, уже которую неделю готовится к долгому походу и все офицеры должны быть в расположении своих рот. В столице Николай остановился у дальних родственников, а через день за ним прибыл возок от загадочной незнакомки. И вот он стоит перед дверью дворца, за которой должна решиться его судьба. А может, не только его.

Лакей провёл его в небольшую гостиную, где в глубоком кресле сидела хозяйка дачи. Красивое лицо с тонкими чертами, роскошные чёрные волосы, заплетённые в косу, воздушное платье, которое скорее открывало, нежели скрывало точёную фигурку. А ещё глаза, яркого голубого цвета, смотрящие на него с добротой и нежностью. У Николая перехватило дыхание, от явления такой чудесной картины.

– Поручик, ну что же вы стоите, – произнесла дама звонким голосом и ласково улыбнулась, – Проходите и не бойтесь, я не кусаюсь. С каких пор русские офицеры стали опасаться слабых и хрупких женщин?

– Я прапорщик, – хрипло произнёс Ушаков, глядя на откровенный вырез. К своему стыду он осознавал, что не может отвести глаз от выпирающих из лифа полушарий.

– Скоро будете поручиком, – ещё обворожительнее улыбнулась незнакомка, протянув руку для поцелуя.

Николай подскочил и припал губами к изящной ладошке. После чего резко выпрямился и отошёл на два шага, встав чуть ли не по стойке смирно. К ещё большему смущению он почувствовал, что кровь ударила ему не только в голову. Его собеседница опять улыбнулась, встала и подошла к нему вплотную.

– Поручик, – обратилась она к нему. – Позвольте показать вам дом. Все разговоры оставим на потом.

Ольга Жеребцова водила ухоженным пальчиком по великолепному молодому телу и загадочно улыбалась. Буквально полчаса назад она завела в спальню этого недотёпу. Но и после этого пришлось проявить чудеса кокетства, чтобы он наконец-то начал действовать. Зато потом его было уже не остановить. Сначала прапорщик чуть не разорвал её новое платье, специально пошитое к этой встрече. Затем долго путался в своём мундире и рейтузах, которые никак не мог снять. Ей с трудом удалось не расхохотаться, глядя на потуги этого юного девственника. Первый раз закончился, не успев начаться и чтобы успокоить, начавшего впадать в панику прапорщика, она взяла всё в свои опытные руки. Второй заход был просто чудесен. Теперь она начала понимать покойную Императрицу, которая становясь старше, выбирала любовников всё моложе и моложе. Уитворт, конечно, мужчина видный, да и в постели неплох, но ему не сравниться с напором и очарованием юности. Ушаков уже несколько минут лежал с осоловевшими глазами и смотрел в какую-то одну ему ведомую точку на потолке. Ольга игриво укусила его за сосок и засмеялась от забавно дёрнувшегося любовника. Затем резко сменила игривый тон.

– Поручик, – серьёзно произнесла она, глядя в удивлённые глаза юноши, – Мы с вами оказались жертвами коварства одного человека. У вас он украл самое лучшее в мире чувство, под названием любовь. А моей жизни просто угрожает опасность. Этот страшный человек, привык играть людскими судьбами, как шарами его любимого кегельбана. Мало того что ранее я терпела сплошные унижения от этого подлеца, но теперь он вознамерился уничтожить меня и всю нашу семью.

– У Константина Павловича много недостатков, в том числе излишняя резкость в суждениях и поступках. Я никогда не прощу ему перенесённые издевательства и обман, когда он обещал посодействовать мне в сватовстве к Катеньке, – Ушаков будто очнулся, произнеся имя любимой, и начал натягивать на себя простынь, стараясь не смотреть на лежащее рядом обнажённое тело, – Но я не слышал, чтобы Его Высочество воевал с женщинами.

Понимая, что настал шаткий момент, и весь план может рухнуть, Ольга обхватила руками прапорщика и прижалась к нему своей роскошной грудью. Выдавив слёзы, она поведала трагическую историю, как была изгнана Константином с приёма, про прилюдное унижение и издевательства. Самое страшная часть сей драмы в том, что ей удалось узнать, о готовящейся опале и предстоящей ссылке в Сибирь вместе с детьми.

– А знаете, отчего все эти страсти поручик? – произнесла Жеребцова, подняв заплаканное лицо и посмотрев в глаза растерявшегося юноши, – Я отказала Константину в близости. Да, мы давно живём раздельно с мужем, но это не причина считать меня доступной и даже падшей женщиной. В нежном возрасте я насильно была выдана отцом за человека, гораздо старше меня. И только десятилетие спустя при помощи своих братьев мне удалось разъехаться с этим мерзким человеком. Сейчас братья в опале, чем не преминул воспользоваться похотливый царевич. Мне просто негде искать защиты от этого сластолюбца.

Прапорщик попытался вскочить, обуреваемый чувствами искреннего возмущения, но был удержан в кровати неожиданно сильными женскими руками. Ольга плотно прижалась к нему своей грудью и опять начала рыдать.

– Это возмутительно и омерзительно. Если бы я знал это ранее, то непременно вызвал подлеца на дуэль, – чуть ли не прокричал Ушаков.

– И не дожили бы до следующего утра, мой милый мальчик, – тихо произнесла «жертва».

Ольга перекатилась набок, положила голову на согнутую в локте руку и грустно посмотрела на негодующего юношу. Ловкая ладошка опять начала своё путешествие по груди любовника постепенно опускаясь всё ниже.

– Вы правы, – произнёс прапорщик, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать от наслаждения, – Константин окружил себя фанатично преданными людьми. Я понял это только сейчас после ваших слов. Они просто не позволят свершиться справедливости и готовы на любые подлости, как их хозяин.

– Не нужно спешить, душа моя, – прошептала Ольга в ухо Ушакова, отчего тот вздрогнул и по его телу пошли мурашки, – Всему своё время. Скоро поход и война, а там может произойти всё что угодно. Только пообещайте мне не рисковать своей жизнью, я никогда себе не прощу, если с вами, что-то случится. Не получится свершить правосудие, то значит такова моя несчастная судьба.

Ушаков хотел возразить, но не смог, вернее ему не дали. Рука Жеребцовой дошла до члена, который давно стоял колом. Она перевела взгляд на опять покрасневшего как рак прапорщика. Нежно поцеловав его, она произнесла.

– Помните одно, мой герой. Сегодня преследованию подверглась я, завтра другая, а потом Константин может добраться и до вашей милой Катеньки.

Не дав возмущённому Ушакову ответить, она с силой впилась в его губы. Николай пытался что-то сказать, но потом с жаром ответил. Далее осмелев, он начал покрывать поцелуями набухшие розовые соски.

Лёжа под пыхтящим прапорщиком, обхватив его ногами, Ольга думала, что как легко всё прошло. Но у неё есть ещё целых два дня для того, чтобы окончательно заморочить голову этому глупцу до состояния полного умопомешательства. А пока можно полностью отдаться плотским наслаждениям и задуматься о постоянном молодом любовнике.

Глава 1

Июль 1798 года Порховский тракт, Российская Империя.

Если раньше я думал, что путешествовать по нынешним российским дорогам невыносимое испытание, то вынужден признать своё заблуждение. Одно дело неторопливо ехать из столицы в Новгород, а далее в Москву, по вполне себе ровному и утрамбованному шоссе. Но совсем иначе выглядят тракты на других направлениях. Такое ощущение, что с 1784-го года, когда по новой дороге проехала Екатерина, её больше не ремонтировали. Это я так ворчу, отбивая задницу на очередной кочке. После трёх дней езды верхом решил не мучить себя и пересел в свой комфортабельный возок на рессорах. Царевич я или нет? Тем более что все хозяйственные и прочие бытовые вопросы были решены заранее. Рота была в надёжных руках Фитцнера, егерям мои советы не нужны в принципе.

В начале, когда полк выступил в поход, хватало сумбура и неразберихи. А как ещё могло быть, если одновременно начинается передвижение почти трёх тысяч человек, а ещё огромный обоз с артиллерией. Фон Миллеру не удалось полностью переформировать наш полк в бригаду, но полноценные двенадцать рот были созданы. Ещё у нас, в отличие от обычного мушкетёрского полка, было шестнадцать орудий, вместо положенных восьми. Несколько офицеров и полсотни старослужащих солдат остались в Новгороде на хозяйстве и должны были обучать следующее рекрутское пополнение. С учётом того, что именно мы первые получили новые фуры, передки и прочие транспорты, то сила получилась внушительная. Главное, что Выборгский мушкетёрский, наверное, самая мобильная пехотная часть в Империи, да ещё с максимальной автономностью. Пока идём не до конца загруженные, но на зимних квартирах должны пополнить свой арсенал боеприпасами.

К чему я не могу до конца привыкнуть, так это к контрасту в нынешнем русском обществе. С одной стороны, тотальное засилье европейских товаров, культуры и даже языка. С другой фанатичный патриотизм, поддержка и абсолютная вера в нашу армию. Приятно, чёрт возьми, когда внутри страны такое отношение к собственным воинам. Новгородские дворяне, купцы, духовенство и мещане тоже внесли свой вклад в обеспечение полка. Крупами и фуражом мы были буквально завалены. Купцы очень помогли с одеждой, обувью и разного рода мелочёвкой. Артели, которые давно производили разнообразную продукцию, тоже внесли свой вклад. В общем, полк собирали и провожали всем миром. После этого мы просто не имели права опозориться и проявить слабость в предстоящих сражениях. Глядя на лица горожан, которые заполнили древний Кремль, каждый офицер и солдат испытал чувство невиданного единения со своим народом. Даже один циник из XXI века проникся, чего уж говорить о пейзанах. В Кремле прошёл молебен во славу русских воинов, а так как в храм все не поместились, то мероприятие провели под открытым небом.

Как раз накануне я вернулся из столицы и сразу попал в гущу событий. Две недели непрерывных сборов, нервотрёпок, судорожных попыток решить все оставшиеся дела, раздать поручения и вот мы в пути. Наивный поручик думал, что тяжело было последние дни, когда мы готовились к долгому маршу. Основные проблемы полезли буквально через несколько часов. Полк двигался поротно, и нам пришлось плестись в конце бесконечной колонны или каравана, называй как знаешь. Первый батальон выдвинулся за два дня до нас, мы шли в арьергарде. Обоз был разделён на несколько частей, чтобы можно было в рабочем порядке кормить солдат и коней. Скотина, кстати, оказывается более требовательная и капризная, нежели русский солдат и её надо беречь с особым тщанием. Это какой-нибудь рядовой Иванов может шагать целый день без еды и с одной флягой. А вот Сивки и Бурки должны отдыхать, вовремя питаться и получать воду. Также их нужно рассёдлывать, мыть, протирать потёртости, следить за подковами и ещё много чего.

Так как наша часть самая обеспеченная в плане транспорта и вообще везёт с собой чуть ли не годовой запас припасов, то караван получился внушительным. И это с учётом того, что новый вид фуры более лёгкий и вместительный, нежели используемый сейчас русской армией. Но не это самая большая проблема. Большое количество новобранцев, которые привыкли к маршам, но не столь длинным, сильно замедляли движение. Мелкие травмы, стоптанные ноги и желудочные расстройства стали причиной того, что у врачей хватало работы. В моей роте заболевших не было, солдаты пили только колодезную или кипячёную воду, но других мелочей хватало. Плюс обычная сиволапость и необразованность вчерашних крестьян.

Не исключаю, что некоторые солдаты специально так себя вели, чтобы остаться долечиваться в каком-нибудь городе, а далее дезертировать или другим способом отклониться от войны. Но фон Миллер был человеком принципиальным и опытным, все больные были посажены в фуры, до полного выздоровления. Никто же не будет ждать засранца, пока он сделает свои дела и не один раз. Санитарная фура плелась в самом конце и давала возможность нуждающимся сбегать в кустики. Тех же, кто был пойман на питье грязной воды отправляли в вечный наряд копать нужники. Та ещё проблема, особенно для следующих в арьергарде. Стоянки располагались примерно на одинаковом расстоянии и нам приходилось использовать места, где уже ночевали идущие впереди подразделения. Если наша четвёртая рота работала как единый механизм-часть солдат ставила палатки, другая копала отхожие места, третьи занимались мелким ремонтом, то у других всё было не так гладко.

После того как мы встали на очередном изгаженном до невероятности месте, которое в итоге пришлось покинуть, я послал гонца вперёд. Офицеров попросил проконтролировать, чтобы следили за гигиеной и чистотой. А солдатам как бы невзначай донесли, что если кто-то ещё раз нагадит вне отведённого места, то в следующий раз пошлю егерей, которые заставят поганцев сожрать продукты своей жизнедеятельности. Это не стоянки для ночлега, а какие-то смердящие минные поля. Взвод егерей постепенно обрастал специфической репутацией и даже самые тупые поняли, что лучше не искушать судьбу. Далее места для ночевок были относительно чистые, костры тушили залив водой, а не кое-чем иным, в общем, почти благодать. Не лучше дела обстояли с питьевой водой. По дороге были вычерпаны все колодцы, так что приходилось посылать нашего водовоза в деревни, отстоящие дальше от тракта. И таких мелочей были десятки. Но тяжело в учении, поэтому мы с офицерами роты учились со всем старанием. Боевой опыт имел только старший Фитцнер, который совсем молодым застал подавление восстания Костюшко. Да и в том походе на нём не лежало особой ответственности. Как оказалось, война – это не красивые перестроения в колонны и атаки под гром канонады. Это в первую очередь бесконечная дорога, пыль и грязь. А мы ещё до сражений не добрались, где к нам присоединятся кровь и смерть.

– Ваше Высочество, – отвлёк меня от размышлений Дугин, – Ужин готов, господа офицеры ждут.

У нас изначально действовало правило, что в походе все едят из одного котла. Понятно, что кое-какие разносолы на офицерском столе присутствовали, но основным блюдом была каша, сегодня гречневая с салом. Окидываю взглядом наш бивак и ещё раз убеждаюсь, как мне повезло с Фитцнером. Палатки расставлены, солдаты собрались в две очереди, одна перед умывальниками и вторая уже около походной кухни. Я ввёл очень жёсткие порядки в плане гигиены. После похода и установки лагеря личный состав моется и хорошенько оттирает руки щёлоком, мыло штука дорогая и даже не все офицеры могли себе его позволить. Наш фонд недавно начал выпускать большой ассортимент мыла и даже аналогов шампуней, от которых женщины были в полнейшем восторге. Это я как-то заикнулся про такой девайс, дамы дружно на меня насели на предмет информации, заставив рассказать всё, что удалось вспомнить. Далее сами нашли химика, который взялся за работу. В итоге после года экспериментов, что-то у него получилось. Мне шампунь без надобности, волос на голове почти нет, а вот мылом, я запасся основательно.

За раскладным столиком собрался весь офицерский состав, кроме егерей. Они держались наособицу и разбивали лагерь обычно подальше от роты. Оснащены мои башибузуки были гораздо лучше, чем обычные солдаты, так что за них я не переживал. Кроме каши на ужин у нас был хлеб, копчёный окорок, зелень и вино. На алкоголь никто особо не налегал, а вот кашу смели за пару минут. Молодым здоровым организмам, которые провели несколько часов на марше, требовалось восстановить калории. Даже я проголодался, хотя особо не напрягался, и весь путь провёл в возке. Денщики убрали посуду, а мы приступили к дегустации неплохого вина.

– Ваше Высочество, – начал Фитцнер на правах старшего после меня офицера, – Не хочу сомневаться в талантах наших полководцев, но вам не кажется, что сама компания начинается очень странно.

– Называйте вещи своими именами, здесь вроде чужих нет. Кампания начинается в жуткой спешке, что ещё никого до добра не доводило. Едва мы подписали соглашение о вхождение в Коалицию[1], как выдвинули огромные силы армии и флота в сторону противника, практически без подготовки. Наверное, англичан сильно припекло, если они активизировали все свои ресурсы и уговорили Императора, чтобы мы присоединились к этой ненужной войне. С учётом того, что теперь среди наших союзников Порта, то им очень нужны русские войска в Европе. Османы оттягивали на себя значительную часть русской армии, но сейчас в этом нет необходимости.

На самом деле эти английские торгаши вообще ничего не обещали. Решили проскочить бесплатно, пользуясь непоследовательностью и эмоциональностью Павла. Я ему написал письмо, где попросил просить больше денег или добиваться списания части наших долгов. Благо, с Безбородко мы тоже обсудили тему переговоров и планов будущей компании. Надеюсь, на его опыт и что мы не продешевим.

– Но позвольте, что значит ненужная война? – воскликнул Ушаков, который в последнее время был какой-то хмурый и нелюдимый, – Наша святая обязанность разбить республиканцев и восстановить во Франции монархию.

Судя по одобрительным кивкам части офицеров, это мнение поддерживал не только прапорщик. Надо срочно проводить ликбез по международной политике.

– Восстановление монархии на чужих штыках дело затратное и трудноосуществимое. Всё равно, когда-нибудь её опять свергнут. Это без учёта того, что именно французские войска угрожают Вене, а не наоборот. А ненужная потому, что у нас нет никаких интересов в этой кампании. Вместо того чтобы окончательно разобраться со шведами и турками, мы в союзе с ними будем спасать Австрию. Более того, я уверен, что ни Австрия, ни Англия не выполнят своего союзнического долга и предадут Россию при первой возможности. Они и продовольствием с фуражом нас не обеспечат, помяните моё слово. В остальных пунктах договора тоже обманут. Не знаю, чего пообещали англичане, но обещать – не значит жениться, особенно в политике.

После моих слов Ушаков дёрнулся как от пощёчины и сильно покраснел. Чего с ним такое происходит? Неужели переживает, что его юношеское увлечение выдали замуж за соответствующую её положению партию? Ну не идиот же он, должен понимать, что такие неравные браки бывают только в сказках.

– Вы считаете, что русскую армию ждёт неудача? – задал вопрос фон Рентелень, батарея которого двигалась сразу за нами, и вечером он присоединялся к посиделкам.

– Барон, наши сухопутные силы возглавляет Суворов, а флот Ушаков. О какой неудаче может идти речь? Я говорю о том, что ничто не мешало России пойти по пути Пруссии и придерживаться нейтралитета. Мы даже свои войска не можем провести через их территорию, и приходится делать большой круг. И никто на Фридриха[2] не ополчился, все понимают, что это политика, и каждый правитель заботится о своей державе. Помяните мои слова, в итоге получится, что мы понесём большие людские и материальные потери. Англичане с австрияками предадут нас или развернут ситуацию в нужную им сторону. Турки и шведы задействуют только свой флот. А через три-четыре года никто не помешает тем же англичанам натравить их на нас, если Россия захочет выйти из коалиции. Или джентльмены просто решат, что мы слишком сильны, и пора ослабить своего союзника, во избежание, так сказать. Только наша армия будет потрёпана, а страна иметь огромные финансовые проблемы. Враги, наоборот, за несколько лет успеют накопить силы. Ведь ещё есть Персия, с которой мы ввязались в такую же ненужную войну. А если неприятели ударят по нам одновременно с трёх направлений?

После моих слов наступило продолжительное молчание. Я давно учу своих соратников смотреть на ситуацию не с точки зрения сословной солидарности и прочей чуши, а исключительно со стороны выгоды для России. Процесс этот тяжёлый, потому что русское дворянство действительно в некотором роде зашорено. Это выражается в попытках доказать европейцам какие мы мол настоящие рыцари, а не варвары. Вообще это черта, что о нас подумаю в каком-нибудь вонючем Лондоне, бесила меня и в прошлой жизни. Да плевать, что о нас думают всякие пидорасы, главное – оборачивать любые процессы в свою пользу. К сожалению, инерция мышления, заданная ещё Петром превалировала над здравым смыслом. Аристократия пыталась доказать, что они более европейцы, нежели жители всех этих Вен с Парижами. А с учётом того, что Павел строил из себя рыцаря без страха и упрёка, всё было гораздо хуже. В результате за всё будет расплачиваться русский солдат своей кровью. И это я про экономические потери молчу.

– Более того, – продолжаю свою речь, – Мне совершенно непонятно, зачем дробить наши силы на две армии? То есть часть наших войск под командованием Суворова пополнят австрийские полки, и они будут действовать в одном направлении, а другая опять-таки совместно с союзниками в другом. Может, в Гофкригсрате[3] придумали какой-то гениальный план предстоящей войны, но я очень в этом сомневаюсь. Политика опять берёт верх над здравым смыслом. Но мы не можем ничего изменить и наше дело выполнять приказ Императора.

– Мне всё равно не понять ваше критическое отношение к предстоящей кампании, – не унимался Ушаков.

– Наша армия не готова к войне. Нет, личный состав обучен и вряд ли уступит неприятелю, – я остановил жестом, готового перебить меня прапорщика, – Меня смущает, что наши войска в плане снабжения будут зависеть от австрийцев. Одно дело воевать, опираясь на собственные военные магазины и иное дело передать все поставки продовольствия, фуража и боеприпасов другой стороне. Повторяю ещё раз, нас просто используют. Как только союзники почувствуют, что русские войска начали мешать или выполнили локальную задачу по нейтрализации неприятеля, то ситуация может развернуться в любую сторону. Нас могут предать или поставить в неприемлемые для ведения боевых действий условия. Например, не доставят вовремя фураж, и мы не сможем накормить лошадей. Этого хватит, чтобы остаться без артиллерии.

Я сделал глоток вина, недурного надо отметить. Посмотрел на притихших соратников и продолжил.

– На самом деле не всё так плохо. Русская армия способна воевать автономно несколько месяцев, припасов хватит. А в наших моряках я вообще не сомневаюсь. Адмирал Ушаков целенаправленно готовил эскадру последние два года. Думаю, господство флота союзников в Средиземноморье будет тотальным. И если не станут мешать, то есть шансы закончить компанию через два года в Париже. Полководцев в Европе много, но Суворов один и других не предвидится. Но опять всё упирается в политику. Я очень хочу ошибиться в своих ожиданиях и подозрениях в отношении союзников.

* * *

– Мы не должны больше видеться, – говорю Ей, как только немного отдышался. Но все мои аргументы сразу рушатся под ироничным взглядом прекрасных глаз.

Опять Сестрорецк. Сначала я посетил завод, очень продуктивно пообщался с Даниловым и осмотрел готовые транспорты. А далее проторённой дорожкой, тайком проник в знакомую усадьбу. В этот раз меня уже ждали на расстеленной кровати, и мы сразу окунулись в водоворот безумной страсти. Следующий день опять провёл на заводе, где обговаривал с Даниловым порядок поставок фур с артиллерийскими передками. Оказывается, часть продукции уже в дороге, а вторая партия выдвинется в ближайшие дни. Далее немного поспал и вечером опять побежал на свидание. Никак не могу разобраться, что мною вообще движет – страсть, наваждение, любовь или безумие. Но сейчас это неважно. Мы опять вместе и это главное.

– Что мешает нам видеться дальше?

Вот как ответить на этот вопрос? Я только за продолжение встреч, но понимаю, что в перспективе это может навредить всем моим усилиям по реформированию страны. Вернее, оттолкнёт от меня часть возможных союзников. Совершенно не к месту вспомнил о Юле. После моего приезда в столицу она ходила за мной как хвостик, будто боялась отпустить даже на минуту. Ещё и этот печальный взгляд, когда мы расставались. Резанул он мои чувства как по живому и периодически образ супруги возникает перед глазами.

– Ты замужем, а я женат, – пытаюсь привести хоть какой-то удобоваримый аргумент.

– Когда и кому это мешало? Половина высшего света, живёт особо, не стесняясь своих связей.

– Мы не высший свет.

– Вот уж не думала, что главного возмутителя спокойствия Империи заботят какие-то условности. Или правду говорят, что ты влюбился в собственную жену?

Что-то нехорошее, даже злое блеснуло в прекрасных глазах. Затем Она грациозно перекатилась и легла на меня. Подсознательно понимаю, что мной нагло манипулируют, но ничего не могу поделать. Любимое лицо уже рядом и Её глаза очень серьёзно смотрят в мои.

– Ты понимаешь, что вместе мы сила, которой никто не сможет противостоять? По крайней мере, в будущем, – скромно улыбнулась обнажённая искусительница.

Это было что-то новое. До этого мы обсуждали разные вопросы, но вот тему политики никогда не затрагивали. Что у них в столице происходит, если витают такие мысли? Вообще-то, Павел ещё жив и здоров. Да и я особо не обозначал своих притязаний на власть, потому что наследником является Александр. Параллельно с думами я сжимаю в объятиях прекрасное тело и начинаю путешествовать руками от лопаток до аппетитных ягодиц. Голубые глаза всё также внимательно рассматривавшие меня, покрылись поволокой, и Она не смогла сдержать чувств, издав сладостный стон. Я начал спешно пристраивать Её на себе, потому, что уже не мог сдерживаться.

Но это было ещё не всё. Светлые волосы рассыпались на моей груди, но глаза всё также смотрели в мои.

– Каков будет твой ответ Костья? – с улыбкой произнесла моя любовь.

– А что ты будешь делать с Юлей? Отравишь или несчастный случай? – спрашиваю с усмешкой.

– Как ты мог даже представить такое? – с придыханием отвечает прелестница, даже не думая прекращать соитие, – Юля нам всем как младшая сестра. Просто ей придется отойти в сторону, и выполнять роль послушной жены, как изначально было предписано. За моего супруга тоже можешь не беспокоиться.

Откуда в ней эта жёсткость и цинизм? Понятно, что я последнее время нахожусь в Новгороде и не знаю всех нынешних раскладов. Всё-таки я влюбился в другую женщину – весёлую, добрую и очень несчастную от пренебрежения собственного супруга. Но она не была расчётливой стервой, коей показала себя за поседение несколько минут нашей встречи.

Я ушёл под утро. Мы больше не поднимали вопросы политики и нашей личной жизни. В последние часы Она будто бы взбесилась и попыталась меня буквально вымотать. После ухода осталось чувство недосказанности и понимание, что сегодня я совершил какую-то ошибку. Могу сказать одно, не на такое послевкусие от нашей встречи я рассчитывал. Мало того что меня мучает совесть, так ещё возникли вопросы, на которые нет ответа.

– Ваше Высочество, пора!

– А? Что? Чего? – не могу понять, о чём речь.

Вскакиваю и понимаю, что лежу не на перине в Сестрорецке, а в походной фуре и меня будет собственный секретарь.

– Лагерь уже просыпается. Вы приказали, будет вас вместе со всеми, – произносит Дугин.

Нормально так меня накрыло воспоминаниями. С другой стороны, чему удивляться? Постоянно пытаюсь гнать от себя мысль о том, что придётся принимать какое-то решение и разрывать эту связь. А ведь его всё равно придётся принимать, и никуда от этого не спрячешься. Ладно, ещё года полтора есть в запасе, и буду думать по мере поступления информации.

Глава 2

Июль 1798 года, Полоцк, Российская Империя.

Не знаю, кто у нас такой резвый, но в городе знали о нашем подходе и обо мне, как офицере роты в составе полка. Интересно, как горожане будут нас встречать? Городок небольшой, но вокруг живёт достаточно дворян, которые наверняка захотят выразить верноподданнические чувства. Я бы проследовал через Полоцк ускоренным маршем и не останавливался. Но, кроме меня, есть ещё почти 3000 человек, лошади и фуры, которым требуется отдых с ремонтом.

Город оставил двойственное впечатление. Главный собор принадлежит униатской церкви. Каждый второй житель города иудей, униатов и католиков больше, чем православных, русская власть представлена небольшим числом чиновников и дворян-землевладельцев. Будто попал в другую страну. А ведь отсюда до героического русского города Опочки всего сто пятьдесят вёрст, а какие различия. Если учесть, что большая часть дворянства – это поляки и полонизированные русские, то ситуация понятная. Поэтому не стоит удивляться тому, что через двадцать лет после присоединения, императорская армия вступает практически в чуждый ментально город. Но особой встречи не было. Немного позвонили в колокола, да на улицы вышли бабы с детишками поглазеть на бравых молодцев и пушки.

На фоне достаточно оживлённого Полоцка ужасно и убого выглядели прилегающие деревни. У меня складывалось впечатление, что белорусский мужик ещё более забит и унижен, нежели русский, хотя куда уж хуже. Я с крестьянами особо не общался, но слышал разговоры собственных солдат. Сами же горожане активно используют возможности, которые открыло присоединение к России. Поток товаров в Ригу вырос в несколько раз, что отразилось на благосостоянии жителей. Население растёт, город быстро меняется, строятся новые здания. Внешне всё это выглядит замечательно, если не знать всей подноготной.

Из положительного радовало, что полк двигался по плану. Может, и были умершие с тяжело заболевшими, но не в моей роте. Покинув город, мы расположились на окраине вёрстах в трёх. Солдаты сразу начали готовить более капитальный лагерь. По расчётам командования нам здесь куковать примерно дней пять.

Я, в свою очередь, ждал новостей совсем по другой теме. На переговоры с раввином-интриганом выдвинулся сам Волков в сопровождении Игнатьева, братьев и ещё парочки профильных специалистов. Не то чтобы особо нервничал, но периодически думал, так как вопрос этот крайне важный и щекотливый. Мы примерно рассчитали, что встретимся в районе Полоцка, но пока тишина. Чтобы не забивать себе голову лишними мыслями, решил пройтись по лагерю.

Что я могу сказать – приятно, когда твой труд получает воплощение в слаженных действиях солдат. Понятно, что основная заслуга здесь Фитцнера, но и я приложил к этому немало усилий. По крайней мере, материально-техническое снабжение – это полностью моя заслуга. Лопаты, кирки, запасная кузница, разного рода инструменты для ремонта обуви, иголки и многое другое. Ещё в роте создана полноценная санитарная команда с большим запасом перевязочного материала и медикаментов. Думаю, такого разнообразия лекарств нет ни в одном полку Империи. Фон Миллер меня в этом полностью поддерживал и помогал.

Солдаты тем временем начали вытаскивать новинку, которую также начали выпускать наши артели. Сегодня у походной кухни профилактика, потому и достали девайсы. Обыкновенный очаг в виде бочки на ножках, вещь элементарная, но очень удобная. Сейчас больше используется тренога или подставка из камней. В результате уходит гораздо больше дров и времени на приготовление пищи. Заодно я обеспечил роту достаточным количеством самоваров. Разные травы для взваров собирали и сушили всё прошлое лето, заодно в дороге ещё чего нарвём. Часть дров везём с собой и также заготавливаем во время пути. Благо шли по новгородским и псковским лесам, где этого добра хватает.

С улыбкой вспомнил как Лебедев-Ласточкин, который умудрился поймать меня перед самым отъездом, отреагировал на нашу продукцию. Хотя сам разговор у нас состоялся отнюдь не шуточный. Участие в обсуждение проекта по созданию системы хабов для золотодобытчиков и переселенцев принял Шульц, недавно вернувшийся из Европы. А также младший из братьев Астафьевых – Григорий. Встретились мы как раз в новом помещении, которое представляло собой одновременно склад, магазин и контору. Заведовали здесь Григорий и бухгалтер, являвшийся креатурой Шульца. Основным пайщиком был я, по пятнадцать процентов принадлежало Астафьеву и моему финансисту.

Магазин был похож на хозмаг из моего времени. На здании, которое было построено недавно, не экономили. Большие оконные пролёты освещали полки с товарами, которые наши артели усиленно производили всю зиму и весну. Надо сказать, что продукция вызвала нешуточный ажиотаж как у купцов, так и дворян с офицерами. В данное время, перемещение по стране достаточно затруднительный процесс. Никто ещё не начал выпускать целенаправленно товары для путешественников.

Сибирский купец долго ходил по торговому залу и с удивлением рассматривал самое настоящее изобилие. В центре зала стояла палатка и тент. В углу располагался шанцевый инструмент и несколько видов тележек. Рядом расположились очаги с котлами, над ними висели сковороды, разнообразные топоры и пилы. На соседнем стенде разместились несколько видов керосиновых ламп. Особый восторг бывалого промысловика вызвала непромокаемая плащ-палатка. Он, наверное, так не удивлялся пятикилограммовому самородку, который оставил Краузе в подтверждение, что золото найдено. Разнообразные рюкзаки, седельные сумки, верёвки, вязаные свитера и шапочки, куртки, спальники, одеяла, тёплые сапоги занимали целую стену. В отделе мелочей гость чуть ли не обнюхал флягу, компас и компактную дорожную печку. Я смотрел на своего компаньона и гордился за проделанный колоссальный труд. Понятно, что основная заслуга у артелей и КБ, но мне тоже пришлось побегать.

– Всего более трёхста наименований предметов, необходимых путешественникам, старателям и в обычной жизни. Пойдёмте в кабинет, Павел Сергеевич, удивлю вас по-настоящему.

– Куда уж дальше, Ваше Высочество. Я итак, будто в сказку попал! Нет, по отдельности я многое из представленного использовал ранее. Но такого продуманного магазина, ни разу в жизни не видел. Ещё и все эти новые приблуды. Да за вашу дорожную печку с плащ-палаткой половина купцов душу продадут. Это же в дороге можно не мёрзнуть и не мокнуть. А то едешь в возке и думаешь глотать дым от жаровни, либо зябнуть, обложившись двумя шубами.

Если Лебедев-Ласточкин думал, что я пошутил, то скоро изменил своё мнение.

– Это как такое может быть? – купец спрашивал в очередной раз и чиркал зажигалкой.

Шульц с Астафьевым снисходительно смотрели на купца, хотя сами недавно вели себя подобным образом. Прибор получился не таким компактным, как в моё время, но пока в этом не было нужды. Самое забавное, что сейчас ещё неизвестны спички. Я упустил этот момент, так как самолично огонь не разводил. Удалось вспомнить, что оптимальным и безвредным для здоровья были шведские спички из красного фосфора. Как мог, описал саму идею Бергу. Оказалось, что попытки создать подобную новинку осуществляли многие европейские учёные ещё в прошлом веке. В общем, наш химик головой погрузился в новую работу.

– Вы же знаете, как работает кремнёвый замок у ружья? – вывожу я купца из состояния транса, – Примерно такой же принцип у зажигалки. Только вместо пороха в специальную ёмкость помещается продукт переработки нефти, который поджигается при помощи колёсика. Сама конструкция достаточно простая, основная трудность заключалась в получении топлива. Но господину Бергу удалось решить этот вопрос.

Некоторое время Лебедев-Ласточкин изучал список товаров и задавал вопросы. Новостями он поделился вчера, и в принципе всё шло по плану. В этом году будут открыты хабы в Нижнем Новгороде, Перми, Казани и Уфе. Через год в Екатеринбурге, Тюмени и Тобольске, а далее будем смотреть по ситуации. Людей мой деятельный компаньон уже нашёл, и они занимались поиском нужных помещений. Более того, Прокопович передал отчёт людям купца и я его внимательно изучил. На нескольких страницах агроном сухо описал свои успехи. А хвалиться было чем. Объём работ был проделан колоссальный, и можно начинать отправку первых переселенцев. Сам малоросс возвращаться не планировал и решил остаться в Сибири. Это оптимальный вариант, иметь такого грамотного человека в тех диких краях.

– Есть у меня для вас ещё новинка, Павел Сергеевич, – ставлю на стол тарелку с бруском пеммикана и отправляю в рот небольшой кусочек.

Купец прожевал свою порцию и произнёс.

– Похоже на мурцовку[4], Ваше Высочество.

– Не совсем, но принцип одинаковый. В состав входят вяленое мясо, сало, сушёные ягоды и лесные орехи. Вещь питательная и полезная в случае недостатка еды. Хранится может годами и не гниёт. Думаю, вам не составит труда организовать производство данного продукта на местах. Также дайте задание своим людям открывать артели или договариваться с тамошними мастерскими. Нет смысла везти из Новгорода черенок лопаты, рукоятку топора или корпус для тачки. Это же касается разного рода мелочей, вроде иголок, мешков или одеял. Также глупо тащить за несколько тысяч вёрст лезвия для инструментов или котлы, если их производят в Нижнем или Казани. Нужно не только продавать товары старателям, но и развивать производства. В конце концов, это удобнее, быстрее и дешевле. Наша задача – основать сеть универсальных магазинов, где человек может купить любой товар необходимый в дороге или на прииске. Обсудите всё с господином Шульцем, может, дополните список необходимых инструментов.

Аргумент про снижение издержек понравился всем присутствующим гораздо больше моей идеи развивать артели и мануфактуры на местах. Если можно уменьшить расходы, то кто же от этого откажется?

– Герман Карлович, – обращаюсь к своему финансисту, – Места для новых поселений выбраны, значит, имеет смысл в следующем году озаботиться покупкой крестьян и пересылкой их на восток. Если получится, то найдите какую-нибудь разорившуюся дворянскую семью, которая может встать во главе артели. Лучше, чтобы их было несколько. Сами понимаете, что к дворянам местные чиновники лезть побоятся, а крестьян постараются ограбить. В этом есть и другая составляющая. Дворяне будут писать родственникам, как устроились и обживаются. Если их благосостояние начнёт расти, то появятся другие желающие. Грамотных людей не хватает как воздуха, вот вам и ресурс. Кто-то же должен учить людей грамоте, считать, писать и многое другое. За это буду доплачивать отдельно из своих средств.

После того как Шульц сделал пометки в своём блокноте, я продолжил.

– Но для начала необходимо отправить на место управляющего, который решит вопрос с собственностью земли и организует строительство жилья для переселенцев. Мы уже обсудили с вами и утвердили план, что впереди будет двигаться артель строителей, а за ними уже крестьяне. В аграрном вопросе поможет господин Прокопович, но лучше озаботиться своими людьми. Знаток земледелия, врач, разного рода мастеровые должны ехать вместе с переселенцами. Как вариант, кроме покупки крепостных, предлагаю вербовать отставных солдат, обязательно семейных. Люди они бывалые и трудностями с разбойниками их точно не испугать.

Далее мы погрузились в технические детали. Часть товара уже была готова к отправке. Узнав об этом, Лебедев-Ласточкин решил не тянуть и отправляться в ближайшие дни в Нижний, дабы подготовить всё к встрече груза. После этого логистику на себя берёт Астафьев младший. Также его семейство нашло людей, из которых сформируют охрану караванов. В принципе на Волге сейчас разбойников нет, но бережёного Бог бережёт.

– Господин поручик, – вернул меня к реальности денщик, – Значится ужин готов, господа офицеры изволят ждать.

– Скажите Ваше Высочество, откуда всё это и зачем? – произнёс фон Рентелень, неопределённо махнув рукой, когда все съели кашу и приступили к вину.

– Землю сотворил Господь, об этом даже в Библии написано. Зачем я не знаю, – решил пошутить над артиллеристом.

Народ шутку оценил и с удовольствием заржал. Поручик не отставал от коллектива, раскурил трубку и, затянувшись, уточнил.

– Я про все эти вроде простые, но такие полезные в дороге вещи. Та же подставка под котёл, лопатка, которую вы назвали сапёрной, повозка с бочкой для воды. Палатки, спальные мешки и многое другое. Про походную кухню я вообще молчу, все роты нашего полка чёрной завистью завидуют вашим солдатам. Ещё и целые три медицинские повозки, – ответил поручик, выпустив дым изо рта.

Голубые глаза фон Рентелена смотрели на меня внимательно и даже подозрительно. Он человек весьма неглупый и образованный, артиллерист всё-таки. Но вопрос его был глубже, чем просто праздный интерес.

– Начну издалека. Все вы наверняка читали победные реляции наших полководцев, как русская армия победила очередного ворога. Что наши потери по сравнению с убитыми турками или поляками мизерны. Только если почитать отчёты и сравнить списочный состав армии по итогам войны, то возникает много вопросов. Реальные потери намного больше, чем указано в реляциях. Начинаешь разбираться и оказывается, что от дизентерии, тифа, обычных простуд людей умерло больше чем на полях сражений. Также огромное количество людей гибнет от ран. Обидно, что многих из них можно было спасти, если сразу вывозить раненых с поля боя и незамедлительно оказывать помощь в передвижных госпиталях. Вы, наверное, обратили внимание, что в полку количество докторов гораздо больше, нежели в других частях. Более того, они подготовлены иначе и занимаются предотвращением заболеваний. Не просто так прошлой осенью такое внимание было уделено сбору целебных трав и ягод. У нас ими целая фура заполнена. Как начнутся холода или просто дождливая погода солдат будут поить взварами с клюквой и другой ягодой. И это придумал не я, а доктор Блок. Надеюсь, в его компетенции никто не сомневается?

Сомневающихся не нашлось. Док, вернее уже академик, имел непререкаемый авторитет во всех слоях общества. Идею передвижных госпиталей, санитарных команд, профилактику заболеваний, употребление исключительно кипячёной воды и многое другое он донёс до Павла и смог его убедить в необходимости всех этих мер. А также была развёрнута пропаганда по внедрению гигиены среди населения. Медицинское приложение к нашей газете являлось, чуть ли не самым востребованным. Можно начинать надеяться, что со временем люди начнут заботиться о личной и общественной гигиене. До дворян пытались донести, какие убытки они несут из-за большой смертности крепостных из-за элементарных заболеваний. Знати было плевать на мрущий народ, но о своём кармане они беспокоились, и адекватные хозяева сделают выводы.

– В знаниях Ивана Леонтьевича не сомневается ни один образованный человек Империи. Об операциях, которые он проводит со своими учениками, в Европе могут только мечтать. Какое отношение к этому имеют палатки и прочие вещи? За исключением медицинских повозок и развёртывания госпиталей без всего остального можно обойтись. Это всё дорого и ляжет дополнительным бременем на военный бюджет, – не унимался артиллерист.

– Вы невнимательно меня слушали, поручик. Нестроевые потери при длительных боевых действиях, особенно в случаях перебоя поставок продовольствия, составляют до пятой части, а иногда до трети личного состава. Особенно при ухудшении погодных условий. Солдат может лечь спать голодным, но если при этом он ещё промок и замёрз, то в итоге получим большое число заболевших и умерших. Что касается бочки с водой. Это не просто бочка, а целый механизм по очистке воды углём по методу господина Ловица. Его активно применяют наши моряки, потому что для них проблема питьевой воды одна из самых главных. Палатки, одеяла, спальные мешки, непромокаемые плащи для часовых, сборы целебных трав и ягод это сущие мелочи по сравнению с потерями, которые несут войска. Если мы даже не будем обращать внимание на сам факт гибели людей, война всё-таки, то давайте посчитаем какие расходы несёт казна и экономика страны от нового рекрутского набора. Нужно собрать людей, перевезти их к месту службы, одеть, обуть, более года учить и кормить. Но это ещё не всё, мы отрываем мужика от земли и теряем часть урожая с налогами, а главное, детей, которые не будут рождены, потому что крестьянина забрили в солдаты. Если подсчитать расходы на создание нормальных условий для службы, то это просто мизер по сравнению с формированием новых полков. Плохо, что большинство наших генералов этого не понимают и продолжают относиться к солдатам как к скоту. Мол, бабы ещё нарожают.

За столом повисло молчание, которое разбавлялось обычными звуками большого количества людей, вставших лагерем. Солдаты занимались своими делами, где-то за костром вели беседу, кто-то тихонько пел, всхрапывали лошади, в общем, обычный бивак. Я сделал глоток вина и продолжил урок политинформации.

– За три недели марша полк не потерял ни одного солдата безвозвратно. Более того, в нашей роте нет серьёзно заболевших дизентерией и прочими кишечными инфекциями. У некоторых солдат есть проблемы со стоптанными ногами, и часть получила незначительные травмы. Это мелочи. Завтра на совещании у полковника запрошу данные по остальным ротам. Заодно предоставлю информацию по нашей и буду просить более строго контроля. Уверен, что все больные окажутся с желудочными расстройствами, причиной которых является некипячёная вода.

На следующее утро мы вместе с Фитцнером поехали в город, где остановился фон Миллер и большая часть офицеров. Это я уже потом узнал, что роты, по сути, были предоставлены сами себе и все заботы по размещению временных лагерей легли на унтеров и прапорщиков. И это в одной из самых дисциплинированных частей. Поразительное разгильдяйство по моему мнению. Буду поднимать тему перед полковником.

Удалось более внимательно ознакомиться с Полоцком и увиденное мне понравилось. Город перестраивался, что заметно по большому количеству зданий в лесах. Насколько я понял, недавно были снесены здания в старой части города, расширили улицы и замостили их камнем. Народ был одет весьма прилично, было много повозок и незаметны нищие или праздношатающиеся. К моему удивлению, местные жиды не были каноническими товарищами с пейсами, одетыми в лапсердаки и ермолки. Были отличия в одежде, мне показалось, что предпочтение отдавалось немецким кафтанам и шляпам. Понятно, что русские купцы и мещане одевались по-иному, но например протестанты столицы, которых там было очень много, носили похожие одежды. В общем, бурно развивающийся город с достаточно большой деловой активностью.

Штаб полка разместился в доме городской управы. Судя по небольшому количеству лошадей у коновязи, прибыли ещё не все офицеры. Караульные подтянулись и усиленно ели меня глазами. Кстати, надо задуматься о введении нормального воинского приветствия. В данный момент оно осуществляется методом поднятия треуголки или шляпы. В частях, где в качестве головного убора применялись каски, застёгивающиеся на подбородке, солдатам приходилось делать поклон. Жуткая ересь по моему мнению. Подкину идею Суворову, как доберёмся до Ровно, а он пусть пишет Павлу.

Совещание получилось ниочём. Разобрали мелкие проблемы, обсудили сроки нахождения в Полоцке и порядок дальнейшего движения. Я в очередной раз поднял тему гигиены и воды, чем порядком надоел ряду офицеров. Фон Миллер неожиданно выступил с очень жёсткой критикой командира первой роты Резвой и пригрозил, что отстранит его от командования. У них было очень много заболевших, если сравнивать с остальными. И это стало причиной задержки ещё на два-три дня. Полковник хотел дать людям время выздороветь и набраться сил. Далее офицеры разошлись и в помещении остались только фон Миллер и фон Лоде.

– Ваше Высочество, думаю нам надо отклониться от маршрута и посетить Витебск. Недавно прибыли гонцы от губернатора, предводителя дворянства и ещё нескольких важных персон. Люди ждут вашего посещения столицы губернии и обидятся, если вы откажетесь.

Мне вот реально плевать на обиды местного дворянства, ещё и в основном польского. Были бы какие-нибудь толковые промышленники или купцы, то с радостью пообщался. Но выслушивать всё это лицемерие, наверняка ещё бал организуют.

– Вы предлагаете ради кучки скучающих дворян изменить маршрут следования полка? – удивлённо спрашиваю полковника.

– Нет, – улыбнулся старый вояка, – Полк выдвинется в Минск и далее на Ровно. Мы же возьмём егерей и нескольких солдат поедем в Витебск.

Видя моё удивление, полковник уточнил.

– Я не вчера в армии и прекрасно вижу, как подготовлены ваши башибузуки. Да-да, именно ваши. Но речь не об этом. Они всё равно осуществляют охрану, очень плотно перекрывая расположение подступов к роте. Я со своей стороны тоже дал приказ очень внимательно отнестись к караульной службе. На марше мы фактически действуем как на территории врага. И это вполне оправданно. Данные земли совсем недавно вошли в состав России и нельзя исключать действий каких-нибудь инсургентов. С момента подавления мятежа[5], прошло менее четырёх лет. Прекрасно знаю местную публику и уверен, что нельзя исключать покушения. Вы внук Императрицы, которую местная шляхта ненавидит и считает причиной всех бедствий Польши. Поэтому лучше передвигаться с егерями, и я буду спокоен за вашу жизнь, которою мне доверил Его Величество!

– Почему тогда не отказаться от приглашения и не следовать по своему маршруту?

– Вас ждёт губернатор и представители русской власти с дворянством. Отказ станет для них большим потрясением. Местные дворяне уже отбыли в Витебск, потому вас никто и не встречал. А для польской знати это может стать причиной распустить слухи о том, что вы проявили неуважение или вообще струсили.

Вот знает полковник моё больное место и этим беззастенчиво пользуется. Чтобы я дал повод пшекам распускать какие-либо небылицы? Лучше сдохнуть.

– Когда выдвигаемся?

Интерлюдия

Сегодня хозяин особняка опять нарушил свои принципы и пригласил гостя обсудить насущные проблемы домой. Настроение было замечательное, наконец-то удалось найти взаимопонимание, как с вигами, так и с тори. Мятеж в Ирландии[6] и угроза высадки французского экспедиционного корпуса стала последней каплей, которая смогла объединить все силы страны, пусть и временно. Ещё и неоднозначные новости о вторжении Франции в Египет изрядно напугали лондонских купцов, которые со своей стороны оказали давление на парламентариев.

Лакей принёс поднос с бутылкой портвейна, и налил премьер-министру полный бокал. В последнее время вино стало способом успокоиться и примириться с постоянным давлением со всех сторон. Он не мог уже бороться с чудовищным нервным напряжением, которое нарастало с каждым годом. К женщинам Питт был равнодушен, поэтому предпочитал иную релаксацию. Алкоголь позволял просто забыться и не вспоминать о горластых коррупционерах в Парламенте и жадных торгашах из Сити. Сам он взяток не брал и старался держаться подальше от подобных персон.

Его соратник и кузен был одним из немногих людей во власти, которые ставили интересы Англии выше собственных. Иногда он сам удивлялся, как его любимой стране удаётся добиваться таких успехов и бороться с многочисленными врагами. Это какой же задел сделали предшественники и выстроили чёткую систему противовесов в обществе, что им удаётся уже более ста лет считаться ведущей силой в Европе. Кстати, данный вопрос он и хотел обсудить с кузеном. А вот и он.

Уильям Гренвиль был как всегда подтянут и серьёзен. Он не одобрял пристрастия своего тёзки и брата к алкоголю, но поддерживал во всех политических начинаниях.

– Выпьешь со мной дары виноделов славного города Порту или налить чего-то другого? – с улыбкой спросил Питт.

После некоторого раздумья гость кивнул в знак согласия. Взяв в руку бокал, он поднял его и начал рассматривать кровавые блики на фоне лучей заходящего Солнца, проникающих в кабинет через большое окно. Приняв решение, министр иностранных дел сделал внушительный глоток и поставил бокал на столик.

– Чёртовы моряки и вояки. Вынули из меня всю душу. Вот скажи, зачем им знать, как мы уговорим русских прислать войска? А этот напыщенный индюк Фредерик[7] нёс сущую чушь о необходимости массового вторжения на континент всеми наличными силами английской армии. Этот горе-полководец похоронил половину наших войск в Европе и ведь никого другого командующим не назначить. В армии его любят и ценят, в принципе за дело. Он хороший интендант или управляющий, но никак не военачальник.

– Уильям, поменьше экспрессии. Он сын нашего короля и брат наследника престола. К тому же не самый бездарный английский генерал, которого ещё и любят солдаты. Ты же дипломат, вот и прояви все свои таланты, – ответил премьер-министр, допил вино и сразу потянулся к бутылке.

– Я в чём-то согласен с генералами. Зачем нам русские в этой экспедиции? Уитворт запросил какое-то нереальное количество золота на убеждение окружение Павла в необходимости выделения войск. А ведь нам ещё нужно обеспечить транспортировку в Голландию и содержание целой армии.

– Ты не понимаешь, что выполнение нашего замысла окупит все расходы. К тому же несколько десятков тысяч на взятки русским и перевозку их войска в Голландию это мелочи. Сформировать и вооружить в Англии сопоставимый по численности корпус гораздо дороже. Заодно ослабим русских, а то слишком уж сильная у них армия в последние годы. И никто не заставит нас полностью выполнять свои обязательства. Пусть Уитворт побольше обещает, купит нужных людей, а далее поступим, как будет выгодно нашей стране.

– Нам с большим трудом и немалыми расходами удалось убедить русских принять участие в кампании против Франции. Боюсь, если Павел поймёт, что мы не выполнили своих обязательств, то просто вернёт войска домой. И тогда Австрия останется одна против французов.

– Это может стать большим ударом для Коалиции. Но всё это произойдёт через год или два, а за это время многое изменится. Главная задача – это захват или уничтожение голландского флота. В данный момент, когда эскадра Нельсона находится в Средиземноморье, Англия не может позволить себе иметь под боком такую угрозу. К тому же эти треклятые бюргеры лишают дохода наших купцов. Я уже устал принимать постоянные делегации из Сити, которые жалуются на снижение доходов от блокады, на русских с пруссаками задравших цены и голландцев, перехватывающих фрахты. А так мы решим сразу два дела – устраним конкурентов и успокоим наших почтенных граждан, – ответил премьер-министр.

– Если мыслить тактически, то всё верно. Но в долгосрочной перспективе мы просто загоняем ситуацию в подпол. Когда-то её придётся решать. Только при помощи русских Коалиция может перевернуть ситуацию на суше. Потеря голландцами кораблей не станет критичной для Франции. Нам нужно сбывать свои товары и получать сырьё для флота и промышленности. Одних Пруссии и Швеции будет недостаточно, без России никак не обойтись. И я бы начал действовать в этом направлении уже сейчас.

– Расскажи подробнее, что там предложил этот авантюрист Уитворт? – Питт приступил уже ко второй бутылке вина.

В те�