50 писем к А.Л.

В оформлении переплета использованы фотографии Марии Шлыковой

Иллюстрации в блоке Владиславы Тишко (Leepsh)

© Шалашова А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

К Александре Шалашовой

Звучащая внутренняя речь, неостановимый (читай, непрекращающийся) внутренний монолог заставляет тебя все время прислушиваться. Не к себе, к другим. Это парадокс. Кажется, уйди в себя, в свой щебет, в свою темноту. Но нет, нам всегда нужны чужие голоса.

Вот женщина стоит в переходе метро, продает ягоды (а ты выходишь из подземки). Что мне эта женщина, что автору эта женщина?

Но женщина стоит там и становится темой стихотворения. Для этого у автора должен быть особо устроенный взгляд – и хищный одновременно, и равнодушный.

Нас предадут, мы выйдем из метро и пойдём.

Так герой какого-нибудь нового фильма выходит и идёт. Он идёт не мимо зданий и не сквозь толпу, он идёт через стихи. Как будто через собственную пустоту.

Стихам нравится эта особая пустота.

Она особая – тягучая, чем-то наполненная. Стихи, собственно, и есть оксюморон: наполненная пустота. Попробуй пересказать стишок – ничего не получится.

Ну сижу я на балконе, ну на другом какие-то дети. Мальчишки. Кажется, они говорят обо мне. Чушь какая-то, а в стихах всё получается.

Больше всего в стихах мне нравится эта наполненная пустота. Жизнь – это и есть пустота. Клейкая, плотная, шебаршащаяся.

Всё, что останется у нас от жизни, – это тоже она, пустота. Пустые рамки от портретов, место рядом с тобой, где когда-то спали, зеркало, которое отражает уже не вполне тебя.

Когда ты поэт, у тебя есть только два состояния. Первое – ты пишешь и слушаешь. Второе – когда стихи уже написаны и ты живешь в вакууме и пустоте. Это совсем другая пустота, не пустота гудящего или скребущегося слова.

Но потом опять приходит звук – и начинает плести свою историю, складываться в новый, непонятный сперва узор. Но вот же он, перед тобою текст, смотри: он живой. Его нельзя уже затолкать в твою золотую голову обратно.

Нет, Таня не выйдет. Она уже сорок лет не выходит.

Нам жалко себя, нам жалко невышедшую сорокалетнюю Таню. Но у нас есть утешение: мир наших стихов куда сложнее, чем нам показалось раньше. Тетя Таня когда-нибудь выйдет и такое нам скажет…

…Прочел тут недавно. В Москве спасатели приехали вскрывать захлопнувшуюся у кого-то дверь, открыли, но потом случайно закрылись сами. Проверяли: все ли теперь нормально. Захлопнули дверь со стороны квартиры, а инструменты остались снаружи. И дверь снова предательски решила не открываться.

В общем, этим спасателям пришлось вызывать еще одних спасателей.

Это же про стихи.

И Александра Шалашова это отлично знает.

Мы открываем один текст (должны его открыть), оказываемся в нём, и теперь нам нужны новые инструменты, чтоб перейти в другой. Потому что старые инструменты остались за дверью. А вызвать на помощь некого. Только всё сами, сами.

И вот ты пишешь новый тест, новое спасительное стихотворение – и всё повторяется заново.

Дмитрий Воденников

Пятьдесят писем к А. Л.

2

Продолжить чтение