Бунтарку нельзя любить

Пролог

Он был летней песней, которую я ставила каждый раз на повтор, как только оставалась наедине с грустными мыслями. Был моим теплым дождем, разгоняющим душевную непогоду за счет своих сильных рук. А его объятия напоминали мне шипучку от всех болезней, они проникали прямо под кожу и расплывались магмой по всему моему телу. Потом он был сном, самым прекрасным и необычайно спокойным. После таких снов просыпаться вовсе не хочется. Но сперва он стал для меня нежным чувством. Чувством, что забыть уже невозможно и из сердца не высечь.

На поселок опустился поздний вечер. Единственным источником света служили тусклые фонари у стадиона и холодное свечение луны. Я поежилась, когда первое дыхание приближающейся осени коснулось моей шеи. Только первопричиной, вызвавшей эту дрожь, стал не колючий ветер, а тот, кого я намеревалась оттолкнуть от себя. Мне было нелегко это сделать – и ему, я знаю, тоже. Но я решилась. Решилась и разорвала биение двух сердец в унисон.

– И вместе мы не будем? – спросил он.

– И вместе мы не будем, – ответила я.

– Почему?

– Потому что… я не люблю лжецов!

Так, мы потонули в зыбучих песках печали и выхода из которых, казалось, уже никогда не найти.

Часть I «Детство»

«*** ХУЖЕ МАЛЬЧИШКИ, КОТОРЫЙ *** ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, ТОЛЬКО ОДНО – мальчишка, который тебя любит.»

Маркус Зузак «Книжный вор»

Лето №1. Соседский мальчишка.

С детства я любила смотреть на облака. Они напоминали мне сахарную вату, отчего нестерпимо хотелось дотянуться до неба рукой и поскорей схватить это сладкое лакомство. Я представляла, что где-то там, за голубыми просторами, сидит добрый волшебник. На голове у него колпак из звезд, которые сияют с приходом темноты, а из-под колпака торчат белые виски, словно он их в муку обмакнул. Сидит этот добрый дедушка изо дня в день, из года в год и рассыпает всюду воздушную массу. А внизу по траве скачут озорные детишки. Они все время толкаются, смеются и пытаются ее поймать.

Я долгое время пребывала в числе этих самых детей, пока мой миф не развеял папа своими научными объяснениями. Словом, что облака – никакая это не сахарная вата, а всего-навсего коде… канде… короче, что-то там в атмосфере из водяного пара.

В общем, детство не закончилось, но любоваться небом я не перестала. Поэтому и вишу сейчас здесь – на заборе, когда все еще спят. Я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как в самом конце улицы из земли вылезает огромный желтый шар, похожий на лимон. Он поднимается медленно, все выше и выше, а его лучи, словно акварель, мягко растекаются по небосводу, ненавязчиво затрагивая крыши-треугольники и окна-квадраты. После чего кто-то неловкий щедро разливает всю краску на асфальт. А это значит, что ближе к обеду босиком уже не побегаешь, иначе пятки сгорят.

Петухи давно пропели, и во дворе загудел мотор желтого автобуса. Значит, дед Степан засобирался на работу. Это у нас с Киром первое июня и впереди три месяца летних каникул, а у взрослых все скучно. Ведь трудовые будни никто не отменял. Правда, бабуле с этим повезло чуть больше. Не по своей инициативе, но все же бабушка вышла на пенсию три года назад. После того как наши с Кириллом родители, впервые оставив нас на все лето гостить в поселке, почему-то решили устраивать им такие «подарочки» ежегодно.

– О, Лерок! Аккуратней на заборе, а то занозу подцепишь.

«Первомайский огонек!» – ух дед! И как он меня нашел? Я это место еще прошлым летом узрела, когда с местными ребятами носилась по улицам и играла в догонялки. С тех пор я стала частенько лазить в свое убежище, расположенное между гаражом и огородом, чтобы уединиться от всего мира и понаблюдать за ним со стороны. Настолько оно мне приглянулось, что даже Маринке не рассказала.

– Ай, ты же у нас сама заноза! – махнул дедуля рукой в мою сторону и, сев за руль, захлопнул за собой дверь.

Совсем не обиделась, разве, что язык в ответ показала.

Я хоть и не Машенька из русской народной сказки, но высоко сидеть да далеко глядеть тоже умею. Из моего личного короба ой… точней – штаба, отлично видна вся улица. Всегда знаешь, кто куда пошел и в какое время. Вот прямо сейчас со двора вышла Раиса Павловна с небольшой тележкой, в которой она каждое утро возит цветочки на рынок, чтобы их продавать. У нее большой рассадник всяких роз, мимоз и чего-то там еще, а в растениеводстве я мало что понимаю.

Баба Рая живет за три дома от нашего и раньше они с моей бабулей вместе ходили на работу, пока моя Ба не обзавелась другими, более важными делами. Но несмотря на свою занятость, по вечерам они частенько бегают друг к другу в гости. А еще у бабы Раи есть внук Вовка Шишкин и все его зовут Шиш. Он, как и мы, каждое лето проводит время здесь, в поселке.

С Вовкой мы не особо ладим, потому что он старше меня на два года. А вот с моим братом Кириллом, он сдружился крепко. Они вместе играют в войнушку, гоняют мяч на стадионе, бегают на речку и устраивают всякие свои мальчишеские вылазки, на которые категорически не хотят брать меня. Только я нисколечко не обижаюсь, потому что характер у меня золотой, как говорит моя мама, а потом тихонько добавляет: «Поэтому-то и тяжелый».

В нашей семье старший брат, скорее всего, я – нежели Кир. Он старается показать себя грозным и сильным, но я-то знаю, что вся эта грозность напускная, и обычно во всех наших стычках ему от меня больше достается. А значит, и сегодня скучать не придется. Как только Кир выспится, они с Вовкой начнут проворачивать что-нибудь интересненькое, а я им в этом обязательно помогу. Ну и что ж, что – малявка? Ну и что ж, что – девчонка? У них нет выбора! Потому что моя подружка вернется домой только завтра.

В отличие от нас, городских, Маринка – местный отросточек. Она родилась и выросла в поселке «Солнечный свет». И как только мы с ней познакомились, она сразу же провела обзорную экскурсию, во время которой я успела для себя отметить пару интересных заброшек и рынок, где утрами собирается такой движ, что даже в самых шумных развлекательных центрах редко подобное встретишь. Наша улочка ведет прямиком к этому самому рынку, история которого богаче, чем у русско-японской войны. Откуда могли взяться такие познания у восьмилетнего ребенка – спросите вы. Тут все просто. Мой папа – историк, а я самый любознательный ребенок в семье и именно поэтому перед сном, в отличие от моего брата, меня пичкали недетскими сказками, а подробными рассказами об освоении и захвате новых территорий.

Самая-пресамая широкая река, которая обычно прогревается только к середине июня, протекает, конечно же, через наш поселок. Вот только добраться до нее стало немного сложней, чем раньше. Там, где заканчивается территория рынка, еще недавно был небольшой пустырь, но как-то раз по весне к нам из заморских стран прилетел один «авторитет», так дядю застройщика назвал мой дедуля, при этом недовольно поморщившись. Так вот, этот самый авторитет построил целый экологический жилой комплекс, и теперь дорога к речке, стала извилистей и длинней. Место-то невероятно живописное, и для нас с Маринкой не помеха ни погодные условия, ни температура воды, и уж тем более никакие–то там заморские дяди, когда мы одержимы энтузиазмом переплыть наперегонки с одного берега на другой. И как только моя подруга вернется домой, мы на ее велике сразу же погоним к манящей холодной водичке.

Должна признаться, у меня до сих пор нет двухколесного велосипеда. И так как Марина научила меня на нем кататься еще прошлым летом (конечно, без ссадин и ободранных коленок не обошлось. Ох, сколько же тогда зеленки пришлось на меня потратить!), с тех пор я периодически клянчу у родителей, чтобы и мне купили такого вида транспорт. На что папа заверил: «Дочка, жди августа» – а в августе мне исполнится уже девять.

Все в поселке «Солнечный свет» замерцало солнцем и светом. Розовый туман постепенно рассеялся и окрасил небо теплыми лучами. Так, жители, до этого торопящиеся по своим делам – скорее всего, уже благополучно добрались до заветных мест. А вот в соседнем доме только сейчас появилось какое-то движение. Там жили люди преклонного возраста, которые любили вставать с рассветом. Соседи добрые, и приветливые. Были. Пока не переехали в город. Бабушка сказала, что в доме напротив вот уже полгода, как живет какая-то женщина с двумя кошками, и, по-видимому, все свое внимание она уделяет только своим питомцам. Неизвестную мне тетю на улице встретишь редко, а если и встретишь, то она лишь пройдет стороной, ни разу не поздоровавшись. Взрослые, что с них взять? У каждого свои причуды.

Движение в доме напротив могло показаться ничем не приметным. Живет себе человек своей жизнью и своими делами, мне-то какое дело? Но вдруг дверь железных ворот приоткрылась, и наружу выскользнул не кто иной, как самый-пресамый человеческий мальчишка. Ни тебе не приветливая женщина, ни ее две любимые питомицы, а мальчик: светловолосый, немного хмурый и на полголовы выше меня.

Он пару раз оглянулся по сторонам, а затем уверенной походкой направился прямиком к нашей калитке. Я настолько удивилась, что от неожиданности даже с забора чуть не свалилась, пришлось забраться еще выше и ухватиться покрепче за деревянные зубчики. Головой склонилась к расщелине между досточками, но сделать это нужно было весьма аккуратно, чтобы соседский мальчишка, чего доброго, не выследил меня по кепке.

Затаив дыхание, я стала следить за ним. Паренек этот походил возле палисадника туда-сюда, глянул в окно, затем вновь проделал тот же маршрут, а потом резко бросил взгляд прямо на меня и я, вместо того, чтобы крепче вжаться в забор, отпрянула назад. На этот раз у меня были все шансы слететь вниз и все же я каким-то чудом смогла удержаться.

«Что же он тут высматривает? Увидел? Не увидел? Хм… да он никак в оградку пробраться решил…».

– Эй, недоросль! Ты же сейчас все бабулины цветы тут перетопчешь! – хотелось возмутиться, но получился пронзительный визг, похожий не то на трель соловья, не то на клич о помощи.

Мальчишка снова уставился в мою сторону, только теперь на его лице вырисовывалась задорная улыбка. Она не совсем соответствовала образу угрюмого мальчика, но неплохо сочеталась с его непослушными светлыми волосами.

– Вот тут-то ты и попался, парнишка, – произнес он.

Я стушевалась. В голове пронеслось: «Парнишка? Какой еще парнишка?»

Развернулась в сторону сада, уверенная в том, что за моей спиной притаился Кир. Наверняка поджидал лучшего момента, чтобы меня напугать. Так, обычно выжидают приближающийся к остановке транспорт с нужным тебе номером. Вот он уже совсем близко, всего-то в двух шагах, как вдруг загорается красный, и автобус вынужден сделать паузу, уставившись на тебя своими желтыми фарами. А ты ждешь, ждешь и ждешь… Да, только вместо брата я наткнулась на все те же кустарники, тянувшиеся вдоль по периметру всего огорода, и одинокие яблоньки с созревшими, переливающимися на солнце спелыми плодами.

– Мелкий, как там тебя?

Ах, все-таки это он мне. Подтянулась и ловко перебралась через волнообразные края забора. Оказавшись по другую сторону от своего штаба, я столкнулась прямо нос к носу с соседским мальчишкой.

– Ну, допустим, Валера! – ухмылка так и просилась наружу, но я намеренно опустила глаза, натянув пониже козырек.

– А меня Тема! Будем знакомы!

В моей голове кружилось множество вопросов, будто бы стая сизых голубей. Кем ему приходится эта необщительная женщина? Как давно он здесь? И зачем к нам пришел? А, ну и еще один вопрос, который волновал меня больше всего, так это… Все ли в порядке со зрением у этого парнишки? Только ни один из них не был озвучен, и мальчик, назвавший себя Артемом, рассеял мои мысли новым вопросом. Ну и кто тут теперь из нас самый любопытный?

– Слушай, Валер. А ты, получается, брат Кирилла, да? – он засунул руки в карманы шорт и зажмурился от прямых лучей, которые вскрыли еще один немаловажный фактор о нем: этот мальчишка был поцелован солнцем. На его тонком носу россыпью расположилась цветочная пыльца.

– Ага, младший.

– А сам-то Кир дома?

– Где ж ему еще быть-то в такую рань. Конечно, дома, – беспечно бросила я и стала вновь прятаться под козырьком дедушкиной кепки.

В прошлое лето, когда мы играли с друзьями в прятки, я так далеко забралась, что оказалась на заброшенном чердаке нашего дома. За ненадобностью туда ссылалась вся вышедшая из моды мебель и одежда. Я настолько увлеклась рассматриванием старых вещей, что напрочь позабыла о своих друзьях, об игре и о взрослых, которые наверняка меня уже потеряли. Лишь ближе к вечеру поставленные на уши родные с трудом обнаружили свою пропажу. Брат покрутил пальцем у виска, дедуля прочитал целый список нотаций о том, что нужно всегда предупреждать взрослых о своих планах. Но больше всего запомнился щедрый букет крапивы от моей бабули. Ох, и горело же потом одно место. Только… в тот день ничто не могло омрачить моих мыслей, ведь я сжимала крепко в руках темно-синюю восьмиклинку, которую до этого нашла в самом низу выцветшего чемодана.

– А… – отрешенно провозгласил мальчишка. – Мы вчера с ним договорились мяч погонять на стадионе, – понуро опустив плечи, Артем стал коситься в оконце, словно проверяя, не появился ли там мой брат.

– Ай, ты его теперь до позднего вечера будешь ждать, – сложила руки крест-накрест. Похоже, у меня намечается занятие куда поинтересней, чем просто доставать братика и его друга Вовку.

– Почему это? – искренне удивился Артем.

– Почему… почему… – пробубнила я. – Кир, как коала, пока выспится, уже и ночь наступит, – пошли! – Выдернула из его рук мяч и быстрым шагом вышла на тропинку.

– Куда? – интонация его голоса изменилась и, судя по всему, мальчишка поспешил за мной вслед.

– Куда… куда… мяч гонять. Куда же еще!

Прошло часа два, а может, и больше. Сложно отследить время, когда ты увлечен игрой. Особенно в детстве, ведь тут на каждом шагу тебя подстерегает что-то новое, неизведанное и оттого интересное.

Только к полудню солнце начало палить так, что не в силах больше терпеть, я сдернула с себя кепку. Часть светло-русых волос прилипла к макушке, а остальные распушились по плечам. Я оттянула край футболки и вытерла им со лба бисеринки пота, а затем встретилась глазами с соседским мальчишкой. Его щеки, как и мои, были похожи на две помидорины, но не это привлекло к себе столько внимания. Артем замер на месте так, будто его ноги корнями вросли в землю.

– Что?

– Почему ты сразу не сказала? – на одном дыхании произнес мальчишка.

– Не сказала «что»?

– Что ты девчонка! – рассердился вдруг Тема.

Мой собеседник насупил брови и встал в воинственную позу. Его злость вызвала лишь раздражение, потому что, я сильно утомилась. А еще мне пора было возвращаться домой. Поднявшись на ноги, я стряхнула с себя прилипшую к шортам траву.

– Привет, Артем! Меня зовут Ва-ле-ри-я, – я вплотную подошла к мальчишке.

– Но ты можешь называть меня просто «Девчонка, которая сделала меня в панну» – хлопнув ладошкой Тёму по плечу, я развернулась и вприпрыжку побежала в сторону дома.

Лето №2. Девчонка, которая сделала меня в панну.

Август начался с проливных дождей. Погода бесновалась, а ливень шел сплошной стеной. Казалось, еще немного и он затопит собой все в округе. При таких осадках выбор был очевиден – сидеть дома и никуда не вылазить. Только… не в моем случае.

Наверняка у каждого человека слово «дом» вызывает самые теплые чувства. Ведь дом – это что-то такое воздушное, как фруктовый зефир. Для ребенка так вообще самая настоящая крепость и защита, а для взрослого – нет более уютного места на Земле, чем родное пространство, в котором человек бы чувствовал себя в безопасности.

Мне пришлось рано повзрослеть – это случилось тогда, когда я переехал в другой дом. Пытался свыкнуться с потерей и прижиться на новом месте, но оно и близко не стало тем, в котором я жил раньше. Так получилось, что теперь крыша над головой для меня – это лишь холодные стены и белый потолок. И больше не мог оставаться ни в этой комнате, ни в этом доме. Наблюдать за тем, как моя тетка изо дня в день сознательно превращает себя в сорняк?! Уж лучше пробежать через дорогу, промокнув насквозь, но только поскорей убраться из этого склепа.

Я вырвался на улицу прямо под холодные, словно стальные пули, струи дождя. А когда очутился на веранде дома Герасимовых, моя толстовка и шорты уже настолько прилипли к телу, что могли сойти за вторую кожу. Крупные капли природных осадков стекали по лицу, и я смахнул их ладонью. Как вдруг заметил какое-то движение за занавеской. После чего дверь широко распахнули.

– Артемка, заходи бегом! – в голосе Нины Анатольевны всегда присутствовала некая властность. Кому-то женщина могла показаться немного грубой или даже черствой, но я и раньше успел заметить, как за толстыми линзами очков спряталась нерастраченная доброта.

Из металлического носика повалил пар, а я принялся помогать бабе Нине расставлять чайный сервиз. На что женщина тут же пресекла мои действия словами:

– Что я настолько стара стала и сама не расставлю чашки гостю?

Чувствуя оплошность, я не стал настаивать и скромненько уселся в уголочке на табурет.

– Ох, Артемушка. Я только испекла вишневый пирог. Вот ты прямо как знал!

Я стал забывать о том, насколько бывает счастливым детство. И только мое имя, произнесенное в уменьшительно-ласкательной форме из уст пожилой соседки, не отпускало устоявшейся факт кануть в забвение.

– Баб Нин, не стоит. Я ведь совсем не голоден.

– Не голоден? Как же? А отогреться? – оторопело произнесла женщина, застыв на месте с подносом в руках, откуда уже вовсю шел жар ароматной вишневой начинки.

– Мне и чая достаточно. К тому же домочадцам больше достанется.

Заерзал на стуле, пытаясь углядеть в проходе, не появился ли еще кто из семьи Герасимовых. Но в доме господствовала тишина, сопровождаемая музыкой дождя, которая тонким шлейфом лилась из приоткрытой форточки.

Баба Нина испустила тяжелый вздох и, пошаркав в домашних тапочках к столу, водрузила на самую его середину горячее лакомство.

– Артемка, твои бы манеры, да моей Лерке, – и в ее голосе я уловил грустные нотки.

Лерка. Ва-ле-ри-я. Или… «Девчонка, которая сделала меня в панну» – я до сих пор слышу ее голос и вижу васильковые глаза, в которых тогда плескалось озорство и веселье. Ведь она обыграла не абы кого, а мальчишку, который практически еще с рождения знал, кто такой вратарь и что такое гол. Но первое, что я узнал – это про позицию нападающего.

Когда мне исполнилось пять, мама купила мне книгу про одного известного футболиста. Тогда я только-только стал читать по слогам, а предложения в тексте казались очень длинными и объемными. Поэтому мама каждый вечер читала мне перед сном. А когда она закончила знакомить меня с историей аргентинца, я расплакался. Меня поразила его биография. Диего Марадона – чемпион мира, когда-то тоже был ребенком из самой обычной семьи, но своим стремлением и упорством он вырос и стал легендой мирового спорта. Сколько же у него было взлетов и падений, просто не счесть, как и голов, которых он забил. И тут действительно было чем восхищаться. Люди называли его Богом футбола, а мама спросила, почему я плачу. Я ей ответил:

– Ну как? Мальчик отыграл матч со сломанной рукой и привел команду к победе.

– Лучик мой, это называется сила духа. Она способна на многое и даже поднять человека до небес.

– Я тоже хочу быть футболистом.

– Хочешь? Значит, будешь!

Вот так у меня появилась мечта. Мечта стать футбольным гением. Пускай я не был таким упорным, как Марадона, но зато мое стремление ничем не отличалось от стремления звезды.

Девчонка утерла мне нос. Я сразу провалился в печаль. Испытал на себе колкость такого чувства, как унижение.

«Меня обыграла девчонка! Меня! Мальчишку! И… девчонка!».

Все прошлое лето я был занят тем, что раздумывал, как бы насолить этой малявке, но Лера оказалась еще тем крепким орешком. Всякий раз, реализовывая очередную проделку в ее честь, девочка ловко выходила сухой из воды. Правда, ей было мало отбиться – она любила побеждать, поэтому умело расставляла всюду свои сети, в которые я каждый раз попадал как в первый.

– Ба, смотри! – в кухню влетела маленькая дюраселина.

Лерка подбежала к бабушке и начала интенсивно размахивать прямо перед ее лицом картонной коробкой, в которой наверняка была припрятана какая-то настольная игра.

– Здравствуйте, деда Степа! – следом за внучкой на пороге комнаты появился Степан Лаврентьевич.

– О, привет юным джентльменам! – добродушно ответил Леркин дедушка и направился прямиком к плите, чтобы вновь вскипятить чайник.

Вода еще была относительно горячей, но деда Степа предпочитал пить чай с «парком»

– Лерка, ну не тряси ты над столом! Лучше вон – иди, полотенцем оботрись, а то с тебя брызги летят.

На что девчонка, развернувшись к бабе Нине спиной, начала тут же корчить рожицы и, перепрыгивая с одной ноги на другую, стала удаляться вдаль по коридору, ненароком задев вошедшего в дом Кира. Я помахал ему ладошкой, а он в ответ бросил:

– Тема, привет! – и поспешил вслед за своей сестричкой.

– Лерка, ты почему с гостями-то не здороваешься? – громко возмутилась Нина Анатольевна ей вдогонку.

Каскад светлых волос разлетелся в стороны, и девчонка резко повернулась. Хотя бы дома она снимает свою любимую кепку. Раньше мне думалось, что она даже спит в ней.

За этот год Лера немного изменилась. Она стала чуть выше ростом и отстригла короткую, не закрывающую бровей челку, за которую можно дергать, пока восьмиклинка покоится где-либо еще, помимо ее чудной макушки.

– Какие гости? Ваш юный джентльмен, – передразнила своего дедушку Лерка, – уже давно влился в наш дружный семейный подряд.

Она бросила на меня испытывающий взгляд и быстро скрылась в своей комнатке. Мне же оставалось только гадать. Как она относится к слову «семья»? Может, эти ее колючки – своего рода бойкот? Может, я и в самом деле стал злоупотреблять гостеприимством? Надо потом будет поговорить с ней об этом.

Дедушка Степа и младшие Герасимовы привезли с собой не только летнюю прохладу, запах мокрой листвы, но и: безмятежное тепло, улыбки, заливистый смех.

Мы объединились за круглым столом, наслаждаясь ягодным чаем с домашней выпечкой. А в это время за окном стал утихать дождь. Сначала редкие капли барабанили по крыше, затем и они остановились. Сквозь серые тучи проклюнулось солнышко, но бежать сразу наулку – могло стать опрометчивым решением. Ведь дожди шли всю неделю, а значит, и асфальт просохнет еще не скоро. Поэтому Кир включил на приставке какую-то гонку, и мы тот же час принялись за дело.

– Быстрей!

– Не лезь!

– Обгоняй его!

– Сам разберусь!

«О, нет!» – палец соскользнул с кнопки управления, и моя тачка в тот же миг собрала на капот парочку дорожных знаков.

Кир издал возглас, что-то среднее между рычанием и фырканьем. Я толкнул его в плечо, но тот вырвал из моих рук пульт и дожал до финишной прямой.

– Кирыч, отдай!

– Не, теперь моя очередь.

– Ты меня отвлек. Так что еще один круг остается за мной!

В зал влетела мелкая ядерная ракета, которую я обычно зову «Бунтаркой» и прямо на наших глазах выдернула шнур из телека.

– Все! Достали! Закончились ваши игры. Я буду смотреть «Проклятие Аннабель», – заявила девчонка и, растолкав нас в стороны, забралась с ногами на диван.

Кир прямо так и завис с открытым ртом. Скорей, он уже даже забыл, как собирался передо мной выкручиваться, потому что в ту же секунду развернулся к сестре и дернул ее за лодыжку.

– Слышишь ты, казюлина! Катись-ка в свою комнату и с компа смотри! – сердито прошипел Кирилл.

На что Бунтарка другой ногой лягнула его в грудь.

– Валер, дружище, – вмешался во вспыхнувшую перепалку между братом и сестрой я, – прости, но тебя и так много, а второй такой Аннабелины, боюсь, мы не осилим.

В ответ последовал уничтожающий взгляд. «Ба–бах» – за ним прилетела подушка.

– Ан-на-бо-ли-на, – давясь от смеха, произнес Кир.

Зуб даю на отсечение, что именно тогда в глазах Леры вспыхнул огонек несокрушимой ненависти, в котором читалось только одно: «Я отомщу вам, придурки!»

Разрешил войну между родными дед Степан. В субботу после обеда он обычно закрывался в своей комнате, и означало это только одно: дедушка собирался проводить священный ритуал по выкуриванию сигары. После чего, распахнув двери, приступал к шахматам. Его соперниками выступали все из присутствующих в доме. Таким образом, в этот выходной день подошла очередь старшего внука – Кирилла. Но прежде чем составить компанию деду Степану, Кир взъерошил сестрице волосы, а потом пулей вскочил с дивана и помчался в коридор.

Лерка показала в удаляющуюся от нас спину язык и с особым вниманием стала следить за развитием событий, уставившись своими большими глазищами в экран телевизора.

По дому прокатилась волна своеобразной колыбельной: с кухни доносились отрывочные сведения о том, что там вовсю готовится что-то невообразимо аппетитное на ужин, а прямо за стеной слышались щелчки электронных часов, так «молодой человек» и «дедуля» отмеряли нажатием кнопки каждый свой ход. Гармоничная мелодия послужила усладой для моих ушей, и веки сами собой стали вдруг неподъемными. Я склонил голову к подлокотнику и, прежде чем провалится в полуденный сон, заметил Лерку – девчонка, подложив под правую щеку ладошки, мирно сопела на противоположной стороне от меня.

Матч.

– Год. Целый год пролетел. Наша малышка уже совсем взрослая, – в глазах мамы заблестели одновременно слезы радости и печали.

В детстве взрослые кажутся нам всемогущими. Они ничего не боятся и никогда не плачут. Но грусть в маминых глазах лишний раз напомнила мне о том, что все-таки даже у них есть страх. И этот страх – МЫ, дети. На самом деле они очень боятся нас потерять, как и того, что все мы однажды вырастем, заведем свои семьи и в конечном итоге все равно их бросим. Они боятся того, что время мимолетно и быстротечно. Оно ускользнуло от них, так теперь ускользает и от нас. Еще я думаю, что взрослые в душе остались такими же маленькими, просто с появлением нас им пришлось брать ответственность и притворяться серьезными, больше ходить на эти свои работы, изучать мир не играючи, а путем исследования, как некий опытный следопыт.

Возраст – всего лишь цифра, которая стремительно летит ввысь, но, откладывая самое важное, мы никогда не успеем насладиться этой жизнью за любимым словом «потом». Надеюсь, когда я вырасту, то буду меньше работать и больше проводить времени со своими детьми. Мама грустит оттого, как время беспощадно над нами. Сможет ли она извлечь из этого какой-то урок? Вряд ли…

– Наш сорванец, наша маленькая звездочка! – подхватил пламенную речь папа.

Дальше они будут вспоминать, какой озорной я была в раннем детстве. Откроют фотоальбом, где хранятся первые годы моей жизни, и будут пересматривать самые памятные моменты, (которые я еще называю «самые позорные»). Особенно их любимое – это как я впервые пошла на горшок, но, немного перепутав, сходила в маленький тазик. Сама я этого, конечно же, не помню, вот родители и решили заснять на камеру, чтобы напоминать об этом каждый год!

В прошлый мой день рождения эти фотографии попались на глаза Теме. Так, я впервые пережила ужасное состояние застенчивости.

– Девочка наша! Сегодня тебе уже десять. Еще вчера ты впервые пошла, а уже сейчас ровно стоишь на ногах, – продолжила свой тост мама.

– Какой ровно? Носится, как ошалелая, – вмешался Кирюха.

– Цыц!

С хмельных напитков у взрослых раскраснелись щеки, а разговоры становились все громче и громче. Когда внимание к моей персоне угасло, я забралась под стол и юрко проползла к выходу, оставаясь незамеченной. И только в проходе услышала, как следом за мной увязался Кир. Из-за стола он, конечно, вышел более цивилизованным способом. Извинившись перед взрослыми, он предупредил их о том, что пойдет гулять с друзьями.

Пока мы шли к стадиону, навстречу к нам показался Темыч со спортивной сумкой. Обычно он таскал мяч в руках. Я удивилась, но виду не подала. Затем по дороге мы столкнулись с Вовкой. Шиш только что закончил помогать бабе Рае с посадкой кустовых роз и отправился на прогулку. Потом была Маринка, которая, в отличие от Вовки, провела этот день с овощами. Точнее… грядки поливала, чтобы поскорее взошли эти самые овощи. После еще несколько ребят с нашей улицы. Таким образом, когда мы прибыли на стадион, нас ни много ни мало собралась целая сборная по футболу.

Кир стал шикать на меня, чтобы я скорей вернулась домой и прихватила с собой свою подружку.

– Ага, щас же! Я не для этого столько лет топала сюда, чтобы поцеловаться с газоном, развернуться и отчалить обратно.

Видите ли, они не играют с девчонками и вообще с малявками не дружат. Правда, такого настроя придерживался только мой брат, остальные же разбрелись по полю и заняли свои позиции. Осталось одно место на воротах, и Кир, потеряв к нам всякий интерес, поплелся туда. А мы с Маринкой к трибунам.

Взобрались повыше, чтобы лучше видеть и дальше слышать. Слушать особо было нечего, да и навряд ли отсюда что-то можно услышать, а вот рассказать, напротив, предостаточно.

Поэтому первый тайм пролетел под наши громкие комментарии:

– Шиш делает передачу мяча игроку справа, – во мне зарождается голос профессионального комментатора. – Игрок справа принимает мяч и несется напролом.

– Слушай, а тот справа это не Генка с параллельной улицы, – обратилась я к Маринке.

Та прищурилась, пытаясь рассмотреть в толпе темноволосого мальчишку.

– Ага, кажется, он.

– Вот шустрый! – удивилась я.

– Ага, он же младше нас года на два.

– Да? А я думала, он с тобой в одном классе учится.

– Ты, наверное, перепутала с Сергеевым, тот тоже Генка. А у этого фамилия то ли Жуков, то ли Ко…

– Ну че он не пасует-то? – перебила Маринку я. – Тем-а-а-а… используй перехват!

Правда, Тема на этот раз оказался куда сообразительней, чем я.

– Игрок Артем смело перехватывает мяч, – с восторгом принимает роль второго комментатора Маринка, – и ведет его прямо к воротам противника.

– Игрок Артем наносит удар по мячу, и тот летит прямо в цель. И…

Казалось, даже слабый ветерок прекратил делать выдохи. На вдохе все вокруг замирает.

– Вратарь Кирилл делает взмах рукой, чтобы не дать мячу пройти в ворота, но все безуспешно.

– Го-о-ол! – срываю голосовые связки я.

– Атас! – тоненьким голоском щебечет Маринка.

– Ура-а-а! – подрываюсь с места, как кипятком ошпаренная. Даже звездочки перед глазами замелькали.

– О нет! – жалобно пищит Маринка.

– Стоп, подруга! Ты за какую команду-то болеешь?

– Как за какую? За наших, конечно же.

Пристыженная, я вдруг понимаю, что со мной что-то не так. Опускаю глаза на свои потерявшие давным-давно цвет от накопившейся пыли кеды.

– А кто наши? – Даже блеяние овцы на фоне моего голоса выглядело бы куда мелодичней.

– Лерка, ты чего? – вытаращила глаза подружка.

– Ты про Кира?

– Шиш тоже в одной команде, – вкрадчиво проворковала Маринка.

Ай, я же совсем забыла, как подружка этим летом по уши втрескалась в Вовку. Только увидит его, то алой становится, как роза, то бледной, как поганка. А тот ее в упор не замечает. Хоть он и старше нас на два года, но не зря говорят: мальчики взрослеют позже, чем девочки. Пока до этого толстячка дойдет, что к чему. Подружка уже вовсю вырастет, замуж выйдет и детей родит.

– Брось, Марина. Они же придурки.

– Ага, то-то я и смотрю, с каким отвращением ты «гол» прокричала.

– Подумаешь… порадовалась за команду противников. И дело тут совсем не в соседском мальчишке, – решила зачем-то уточнить я.

– Да-да-да!

Глазки ее заблестели хитрецой, но уверовать подругу в обратном я не собиралась, лишь добавила:

– Просто я из принципа не могу поболеть за собственного брата.

Второй тайм прошел в затянувшемся молчании. Каждый из нас думал о своем, а когда закатное солнце опустилось к горизонту. Маринка, не дожидаясь окончания матча, села на свой велик и отчалила скорей домой, снова грядки поливать.

Закинув ноги на соседний ряд, я натянула козырек пониже и решила вздремнуть. Очень скоро кто-то резким толчком в плечо разбудил меня.

«Плюх» – приземлилась спортивная сумка на скамейку слева.

В ноздри ударил теплый воздух, в котором я уловила частички пота. Резко подорвавшись с места, я обнаружила возле себя сумку, принадлежавшую Артему. Зажала нос, так как запах стоял уже просто невыносимый. Сначала я подумала на сумку, потом на Тему, а оказалось все просто. Это такой сюрприз от моего любимого братишки, который до этого вытерся футболкой и заботливо водрузил ее мне прямо на лицо.

– Ну ты и поганец! – запрыгнув на брата, я принялась молотить его кулаками.

Тема, держась за живот, покатился со смеху, а Кир завизжал как девчонка.

– Че ты ржешь? Сними с меня эту ненормальную!

– Вот тебе! Вот тебе! Получай! – всласть отыгрываюсь на брате.

Отсмеявшись, Тема попробовал снять меня с Кирилла, но не тут-то было!

– А ну, быстро убрал от меня свои клешни!

Кир изворачивается, краснеет, как вареный рак, и пыхтит. Пускай мальчишки и старше меня, но за этот год у меня появилось преимущество. Я выросла и стала выше их на целую голову.

– Лерка, зараза мелкая, слезай давай! – злится Кирилл.

– Не трогай меня! – возмущаюсь я, когда Тема пускает вход опасное оружие – щипки.

Кир скидывает меня на пол, дергает больно за ухо и уходит.

Все вокруг вечереет, становится темным. Мне не верится, что он вот так вот просто взял и ушел.

– Пойдем, поздно уже.

– Я сама доберусь.

– Доберешься, а как же… Полпоселка на уши поставишь или пришибешь опять кого ненароком.

Ничего не ответила, лишь скорчила рожицу и поплелась в сторону дома. А Тёма за мной. Сначала было слышно, как он шаркал подошвами по бетонному полу, затем пол сменился на асфальт, а после уже стала шелестеть трава под ногами.

В черном небе появился яркий диск луны, когда мы поравнялись с нашими домами. Нам пора было расходиться, но Тема вдруг остановил меня словами:

– Лер, подожди! Чуть не забыл! – Он потянул за бегунок, и молния на спортивной сумке расстегнулась. После чего Артем достал оттуда какое-то мохнатое чудо.

– Вот, держи, – проликовал сосед.

– Ай! – сначала я подумала, что это чудовище меня укусило, но, присмотревшись повнимательней, поняла, что это вовсе никакое не чудовище.

– Кактус? – вытаращилась своими и без того большими глазищами на Тему я.

– С днем рождения, Бунтарка!

Лето №3. Дохлая кошка. Урок милосердия для Шиша.

Два руля уверенно мчались на встречу к склону. И миновав жилой комплекс, дорожка стала сужаться, а асфальт под колесами редеть. Сменив пейзаж, она плавно перешла в заросшую диким сорняком тропинку. Мы бросили крутить педали, когда небольшая возвышенность сама подтолкнула нас прямо вниз, к берегу.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

От волнения свело живот. Теплый ветер играл с моими волосами, торчащими из–под кепки, а Маринкину мешковатую футболку гнуло, как белый одинокий парус в тумане моря голубом.

На песок полетели велики, туда же мы побросали свою одежду, врываясь в холодную, подсвеченную солнечными лучами воду. Мы прыгали, смеялись и кидали друг в друга леденящие брызги. Нам все было нипочем. Как вдруг услышали недовольное ворчание со стороны мелководья:

– Опять эти девчонки! – возмутился Кир, поднимаясь с дощатого мостика.

– Ага. Нигде от них покоя нет, – подхватил Шиш.

Один Тема не обращал на нас никакого внимания, он сосредоточенно опускал складной малявочник в воду, который они с Киром мастерили вчера весь вечер под чутким дедушкиным руководством, а сегодня принялись испытать его в действии.

– Че, вы тут делаете? – Маринка ухватилась за край мостика и выбралась из воды.

– Тише! – шикнул на нее Тема. – Всю рыбу распугаешь.

Он был в одних шортах, и его тонкие плечи обжигал жесткий солнечный свет. За год соседский мальчишка почти не изменился, разве что заметно вытянулся и даже стал чуточку выше Кирилла.

– Эй, Шиш. Помоги мне.

Тема передал крепеж другу, и Вовка растянулся дугой, став отражением в реке, отчего смешной кудрявый хохолок на его голове начал раскачиваться, словно маятник. Тик-так, тик-так…

В отличие от Артема, Вовка за год изменился. Причем сильно. Начиная с пяток и заканчивая самой макушкой. У него отросла шевелюра, как у одной из поп-звезд советской эстрады. В придачу еще и щечки округлились.

– Завидный жених растет, – как-то раз высказалась моя бабуля, когда мы всей гурьбой, сидя у нас на веранде, уплетали ее фирменные пирожки.

Маринка в тот момент даже не зарделась. Ее любовь плавно сошла на нет и развеялась пеплом по ветру, когда под Новый год к ним в класс заявился новенький. Правда, у подруги теперь мало поводов для счастья. Ведь Бореньку на лето забирает отец, который живет в городе. Потому что родители в разводе, – поделилась новостью о своем предмете воздыхания Марина.

– Не, баб Нин. Я никогда не женюсь, – деловито протянул Шиш.

– Чего это? – оторопела бабуля.

– Так от девчонок же только одни проблемы. Они тарахтят без умолку, а потом так голова болит…

Я успела выдернуть пирожок из его рук, прежде чем лакомство попало ему в рот. Вовка замер, вытаращив на меня глаза:

– Лерка, ты че?

– Вот и иди к себе! Сам пирожки жарь! Тут же де-вчо-о-он-ки, – протянула я, – а то еще голова разболится от наших разговоров.

За столом, правда, были не только девочки, но никто и не обиделся. Стали все смеяться, да так, что потом даже животы разболелись.

– Лерка, я тебя последний раз предупреждаю, – выдернул меня из воспоминаний голос брата.

А Маринка и вовсе схватилась за мое плечо.

– Че тут происходит? – чуть наклонившись к подруге, спросила я.

– Че-че? Ты пока в облаках летала, ребята решили тебя утопить.

– Горбатого лепишь?

– Не, Лер. Реально рыбу отпугиваешь.

– Вот прицепились же! – цокнув языком, я ускорила движения. Тудым-сюдым. Стала бултыхать ногами еще сильнее прежнего. Пока кто-то не подхватил меня подмышки.

Позже я услышала Темин голос у самого уха:

– Тебя предупреждали, Бунтарка!

Я не рассчитала сил от худенького мальчишки и за это поплатилась своим здоровьем. Он с небывалой легкостью один раскачал меня и рывком сбросил в воду, словно я какой-то мешок картошки!

«Бульк!»

Вода попала в нос, уши и даже в легкие, которые успело прожечь огнем. Проморгавшись, я показала этим предателям кулак.

Тоска зеленая и разочарование века! Ребята смеялись надо мной и хуже всего то, что вторым предателем после Темы стала моя подруга – Марина. Она осталась там – на мостике, вместе с парнями, а должна была плыть за мной… Или не должна?

Так, я извлекла для себя еще один жизненный урок: не строить иллюзий насчет своих друзей.

Как уличный художник создает мимолетный портрет, так и я создала в своей голове образ. Но всегда ли выходит именно то, что мы рисуем в своем воображении? Тогда я еще не понимала, что мои фантазии – это моя беда. Друг не может исполнять роль ездовой собаки. У каждого человека есть свое мнение, свои взгляды, вкусы и идеи. И если они не соответствуют твоим собственным – это нормально.

Маринку я простила, но все равно еще немного пообижалась. Ведь в моем понимании «дружба» заключалось очень многое: и в огонь, и в воду. Просто в тот момент во мне взыграла вредность, и я лишь хотела, чтобы друзья были со мной на одной волне. Хотя бы подруга. Но этого, к сожалению, не произошло.

Самодельный малявочник прошел испытание с переменным успехом. Ребята никак не могли допустить ошибки при проектировании, поскольку весь процесс курировал самый опытный рыбак в поселке. Мой дедушка.

Ну не мог дед пропустить какую-то деталь. Он ни за что бы не накосячил. Потому тень вины целиком и полностью легла на нас с Маринкой. И главной проблемной тучей в глазах парней выступила именно я! Видите ли, ноги им мои не понравились. Шороху они навели… Ну-ну…

– Ах, какой клев и коту под хвост! – причитал мой братец.

– Кстати, о котах. Я все думал, куда нам этих мальков девать… – потер свою «репу» Вовка.

– Ага, уху-то с них не сваришь, – горестно подметил Темыч.

– Эх… – вздохнули ребята.

– Может, бродячей кошке скормим? – торжественно возликовал Шиш. – Вон, как раз одну среди кустов видел, когда мы только шли сюда.

И мы безоговорочно свернули в ту сторону, куда показал Шиш. Правда, не многие решились лезть в камышовые заросли. Там и песок был хлипким, с примесями грязи. Маринка брезгливо поежилась. Кир нахмурился. Ну а я че? Я ниче. Побежала в самую глубь по следам за Темой и Вовкой.

– О, вот она. Давай сюда наш улов, – пролепетал Шиш Теме.

Из-за высоких растений мне не до конца раскрылся пейзаж. Я стала руками перебирать ветки, а потом притаптывать их ногой. Совсем близко раздалось какое-то шуршание. Сначала я увидела только торчащие среди травы головы, а затем и самих ребят целиком. Вовка наклонился к животному, которое лежало, не подавая никаких признаков жизни.

– Странно, – сказала я. Но получилось так тихо, что вряд ли мальчишки меня услышали.

Над кошкой летали мухи. Я нахмурилась.

– Погоди, Шиш, – стал останавливать друга Артем.

– Фу! – Вовка зажал нос, а потом, ка-а-ак замахнулся. Да как пнул бедное животное… Та и откатилась на другой бок, явив нам не самый приятный вид.

В тот же миг мои глаза застелила плотная, белая, сплошная пелена. Очнулась я уже в крепких руках. Точнее, руки были самые обычные, просто держали меня очень крепко. Так, я перестала брыкаться и почувствовала, как щеки начало колоть, будто бы кто-то со стороны стоял и тыкал в мое лицо иголкой. Проверял меня на вшивость.

– Девчонки – дуры! – вопил Шиш, закрывая ладонями лицо. – А королева всех дур – Лерка! – всхлипнув, закончил он свою пламенную речь.

– За словами следи, убогий! – шикнула на него Маринка.

Только сейчас я заметила, что мы находимся на проселочной дороге, подальше от тех злосчастных камышей.

– Прекратите! – скомандовал Кирилл и выдернул меня из объятий соседского мальчишки. – Пошли домой, – сбавив тон, сказал брат.

Что тут поделаешь? День был испорчен основательно. Я даже про свой велик забыла. Так и остался бы на пляже. Хорошо, что никто не своровал. Позже, вечером мне его Тема привез.

– Вовке сильно досталось.

Он не смотрел мне в лицо, но в этом не было необходимости. Я и так уловила в его голосе искреннюю печаль.

– Ну и пускай. Этот урок милосердия он запомнит надолго.

– Жестокая ты, Лерка.

– Ага, прямо как тот кактус, – не упустила я момента припомнить ему прошлогодний подарок на мой день рождения.

Желтый автобус. Уроки вождения от Кира.

– Там же тупик! – вопит Маринка.

– Не ссы, пробьемся, – отвечает наш водитель.

– Кир, тормози! – орет Тема.

– Вот засада! – присоединяюсь к общему негодованию я. – Впереди гаишники…

– Па-па-до-с… дед нас убьет.

– Не ссы, не убьет, – передразниваю брата я, а затем поддаюсь вперед, тем самым смещая его с водительского места немного в сторону.

Я лихо заворачиваю руль вправо и автобус мчит нас в неведомые дали, оставляя позади стражей порядка с выпученными, как у рыб, глазами. Самые настоящие карасики, а папа их еще называет «свистуны». Ох, как же сильно он раздражается, когда его тормозят, но, несмотря на это, всегда со всеми общается уважительно. Еще папа часто говорит Кириллу: «Запомни, сынок. С сотрудниками Госавтоинспекции нужно вести себя вежливо, тогда и они ответят тебе тем же».

Я быстренько вытряхиваю из головы всплывшее, словно надоедливое окно с рекламой в браузере, воспоминание. Будем считать, сейчас у нас иной случай.

– Ну ты, Лерка, совсем отмороженная! – на одном дыхании выпаливает подруга.

И я не успеваю ей ничего ответить, как Кир отпихивает меня назад. Автобус собирает все кочки и, потряхивая, виляет из стороны в сторону, будто бы коварная змея. Секунду назад за окнами мелькал лес, а теперь вокруг собралась дорожная пыль и совсем ничего не видно. Мы выехали из поселка, когда опустился вечер. А сейчас уже почти ночь.

Я возвращаюсь на свое место, по пути несколько раз ударившись о ряды с сиденьями. Тема цепляет меня за запястье и рывком садит рядом с собой:

– Лер, зачем ты это сделала? стараясь перекричать шум, громко спрашивает Артем.

Ответ так и не приходит на ум, потому что тряска становится невыносимой. Как мне могло показаться в тот момент, я в последний раз пробежалась по лицам друзей. Они были все напуганы.

Резкий удар! Хлопок! И… тишина…

А как все начиналось…

Теплым августовским вечером, таким же, как подтаявшее эскимо, нам совершенно нечем было заняться. Горизонт только-только украл у нас солнце. Эх… он какой! Воришка-крокодил! А небо… небо-то какое! Ну просто загляденье! На таком светлом полотне нам не сразу удалось заметить белое сияние луны. Еще безумно захотелось приключений. Только… не просто приключений! А вот прям самых настоящих при-клю-че-ни-щий! Чтобы можно было собрать их на целый багаж, а багаж этот оставить на всю жизнь. Доставая лишь только в минуты ностальгии, дабы вновь окунуться в памятные моменты.

– Сейчас бы прокатиться с ветерком, – скучающе я посмотрела на велики, но подружка неправильно интерпретировала мой взгляд.

– Бли-и-и-н, Лер! У меня от этих педалей уже ноги гудят, – Марина тяжело вздохнула и принялась рвать траву, что торчала у нее из-под подошвы. – Сегодня весь день катаемся.

– Хватит ныть, подруга! Что, если я тебе скажу, что есть транспорт, который сам может нас покатать? – осмотрев двор, глаза сами собой остановились на восьмиметровом железном проводнике.

Марина сидела и смотрела на меня в упор, а на лице у нее застыло явное непонимание того, что я собиралась сделать.

– У-у-у! Долго же до тебя доходит.

– Лер, ты о чем?

– Ты когда-нибудь угоняла автомобиль?

– Нет, – Маринкины зрачки от ужаса расширились.

– Вот и я нет. Если мы не совершим этим летом что-нибудь безрассудное, то, считай, каникулы прошли даром, – тяжело вздохнув, я облокотилась на свои колени и зарылась лицом в ладони.

– Угу. Только что делать-то?

– Искать водителя.

– Не надо никого искать, – раздался рядом голос Кирилла.

«Ну усе! Пиши пропало. Сейчас побежит стучать на меня».

– Тебя еще здесь не хватало, – дерзновенно произнесла я и стала мысленно готовиться к разоблачению.

– Девчонки, такси заказывали? – за кадром, ой, то есть за спиной брата появился еще один участник беседы. Тема сделал шаг вперед, и теперь при свете уличных фонарей его стало лучше видно.

– И кто нас повезет? Ты, что ли? – недоверчиво пролепетала Маринка.

– Не, я всего раз в жизни сидел за рулем, но то была старая семерка и тогда дядя меня на коленки к себе посадил, дал порулить.

– Ну, допустим, я! – горделиво произнес Кирилл.

Ах и как я могла забыть. Кир из года в год донимал папу своими: «Ну бать, ну, дай порулить! Ну пап, ну, пожалуйста!» – в общем, в этом январе папиной выдержке пришел конец.

Они почти каждый вечер выезжали за город, и в одиноком поле папа учил Кирилла водить автомобиль. Так теперь у братца руки чешутся при каждом счастливом случае покрутить баранку. Он даже замечтался о собственной машине.

– Так-с ну, допустим! Вы тогда стойте на стреме. Кир, идем. Будешь отвлекающим маневром, пока я нам ключи добываю.

– А я уже! – воздух разрезает звон ключей, которые он вертит указательным пальцем.

– Тогда че стоим? Погнали!

Легко сказать. Очевидно, у всех – у нас из головы вылетел тот факт, что при запуске мотор начинает издавать храпящие звуки, покрепче морской свинки в самом глубоком сне.

– Х-х-хр! Х-х-хр! Х-х-хр!

Я бросилась испуганно глядеть в окна нашего дома. Свет горел только в гостиной. Дедуля сегодня лег пораньше, а бабушка занималась стряпней на кухне. Вот она-то могла вмиг услышать, что что-то здесь нечисто.

– Систрух?

– М-м?

– Расслабься!

– Какой там…

– Дедуля после рыбалки всегда крепко спит, а у бабули время новой серии бразильского сериала.

Точно! Сегодня же понедельник! Если бабушка у телевизора, то мир вокруг нее теряет реальность, разлетаясь на части, словно битый фарфор.

Кир вывез нас бесшумно (насколько это вообще возможно) со двора, и мы наконец-то отправились навстречу настоящим приключениям.

Я сидела на переднем сидении за водителем, Маринка с противоположной от меня стороны, а Тема забился в середину салона. И мы все прилипли к окну. Мимо нас плыли пейзажи маленьких домишек, коттеджей и небольших магазинчиков. На вечер подступали глубокие сумерки. Люди стали зажигать в комнатах свет и готовится ко сну. А у нас все только начиналось.

– Кир, гони на поляну. Слишком палимся. Вдруг кто из соседей увидит, – беспечно бросил Тема.

Но мне захотелось его немножко позлить:

– Пусть видят. Все равно собственным глазам не поверят. А ты, если такой трусишка. Дуй домой и прячься под тетину юбку.

Не знаю отчего, но каждый раз, когда мы проводим время вместе, мне постоянно хочется его как-то задеть. Меня просто раздражает Темина слабохарактерность. Он часто выкидывает странные вещи. Вот, например: однажды, когда мы случайно заснули вместе на диване под один ужастик. Я проснулась оттого, что кто-то накрыл меня одеялом. Сначала подумала, что бабушка зашла в комнату и, сощурив глаза, я присмотрелась, но вместо бабули увидела удаляющуюся Темину спину. Зачем он это сделал? Не понимаю…

– Ай! – схватилась за голову, чтобы поймать кепку, но меня нагло обворовали. – Верни! Живо!

Артем сидел через два сиденья от меня и, скрестив руки у груди, зажал мою восьмиклинку, которая сейчас стала плотней на мне держаться, чем первые два года после того, как я ее нашла.

У меня отросли волосы. Они почти скрывают лопатки. И я постоянно заплетаю их в косу, чтобы не мешались. Но сегодня я этого не сделала и, поэтому ветер, летящий из форточки, устроил на моей голове какареку-макареку, превратив гладкие локоны в своего рода в торчащие во все стороны многочисленные антенны.

Я поднялась над сиденьями и хотела дотянуться до Темы, чтобы выдернуть у него из рук свою любимую вещь. Вот только роста мне не хватило, и я больно шлепнулась на пол, ударившись подбородком о край мягкого сиденья. Стала подниматься, как натолкнулась на протянутую ладонь.

– Валер, ты как? – с беспокойством в голосе спросил Тема.

С тех пор как я его обманула в первую нашу встречу, он частенько переиначивает мое имя в мужскую форму.

– Кепку отдай.

Думала, этот парнишка снова будет упираться, но нет. Он вернул вещицу и уставился на меня в упор. А я почувствовала жжение в той части лица, которое только что ушибла. Мне не хотелось быть слабой в глазах соседского мальчишки, поэтому, бросив на него мимолетный взгляд, я вернулась на свое место.

Наш водитель прислушался к просьбе своего друга. И мы выехали с частного сектора. Колеса не спеша покатились вдаль объезжая поля с душистыми цветами и виляя возле ароматных ягод, которые с приходом солнца будут сверкать, зазывая каждого жителя близлежащего поселка, попробовать их на вкус.

По причине неработающей магнитолы Маринка начала петь свою любимую попсу, а Кир на удивление подхватил. За ним подключился и Тема. Ну а я че? Левая что ли? Не прошло и минуты, как мы все дружно запели. Хотя дружно – это лестно сказано. Киру с детства медведь на ухо наступил. Тема тоже так себе справлялся. Я вообще не сильна в попсовой музыке и петь не люблю. Мне больше танцевать нравится. Правда, продемонстрировав минут десять назад свои акробатические способности меня как-то больше не тянет на подвиги. Поэтому за всех отдувалась Маринка. Голосистая подружка соловьем заливалась, а мы так, ребята на подпевке. Тем не менее наш сплоченный союз напомнил мне персонажей мультфильма «Бременские музыканты». Только голос брата оборвал общее веселье:

– Ребят, пора возвращаться.

– У-у-у… – в унисон протянули мы с Мариной.

– Лер, еще немного, и дед точно заметит, что бензина сильно поубавилось. Начнутся подозрения.

В поселок возвращались под шум ночного леса. Вдруг Маринка заверещит:

– Там тупик!

– Не ссы, пробьемся, – заверил Кир.

Я знаю брата. Голос его подвел.

– Кир, что случилось? – взволнованно поинтересовалась я. Только брат начал юлить. – Ты что, не знаешь, на какую дорогу выезжать?

– Лерка, не выдумывай!

– Кир, тормози! – орет Артем.

Я подпрыгиваю на месте и выглядываю в лобовое. А там они – карасики. Стоят и жезлом нам машут.

– Вот и приплыли, – бурчу себе под нос, и в тот же момент мою голову посещает светлая мысль.

Эх, если бы я тогда только знала, что не все, что несет в себе свет, может быть спасением. Иногда свет бывает настолько ярким, что способен ослепить все живое вокруг.

Подавшись вперед и сместив Кира, я резко крутанула руль. Кириллу ничего не оставалось, кроме как давить на газ, что он и делал, а после втолкнул меня обратно в салон.

Автобус виляло и трясло. Тема, схватив меня за запястье, усадил рядом и устроил мне допрос. Но дорога становилась все опасней, трудней. Нас всех покачивало из стороны в сторону. Я даже думала, язык прикушу. Кажется, я тогда не успела испугаться, только заметила застывший страх на лицах друзей. Кирилл что-то кричал, но сильный грохот оглушил на время меня. Позже раздался визг. Я перестала видеть и понимать, что происходит. Тогда в моих ушах образовалась тишина.

Стоит ли рассказывать, как мы чудом остались живы? Больше всего досталось Кириллу. Он ударился об руль и сломал нос. Маринка ушибла локоть, но не сильно. Рука функционирует. Тема действительно чудом остался без единой царапины. Ну а я просто получила ремня, когда нас привезли домой.

Кажется, бабушка и дедушка больше не примут нас к себе в гости. Дед остался без работы. Повезло то, что начальник – его лучший друг, с кем они по выходным на рыбалку ездят. Дедулю быстро вернули в строй, как только он отремонтировал служебный транспорт.

На третий день после аварии родители забрали нас домой. Поэтому я не успела попрощаться с Маринкой, а уезжая, не сводила глаз с соседкой калитки. Но Тема так и не появился.

Впервые в новом учебном году мне не хватит и тетрадки, чтобы написать сочинение на тему: «Как я провел это лето».

Лето №5

.

Прятки в соседском курятнике.

Раньше мне неважно было, какое на дворе время года. Мое настроение не зависело ни от погоды, ни от окружающего мира. Я просто был счастлив. У меня была любящая мать, своя комната, крутые игрушки, в которые я играл на площадке с другими детьми. Беззаботное детство. Мне казалось, оно останется таким навечно. И осталось. Только… в моей памяти.

Детство закончилось быстро. Слишком быстро. Так стремительно падают только с высоты в пропасть. Я помню мамину улыбку, которая стала угасать день ото дня, словно догорающий фитиль. Помню ее частые обмороки, которые меня здорово пугали. Она слишком была утомлена. Утомлена болезнью, а тетя Дина – жизнью. Даже подняться по лестнице на второй этаж для мамы было подвигом, как взобраться на вершину Эвереста. А я всего лишь хотел вернуться туда, где она всегда улыбалась.

Поэтому, познакомившись с Киром Герасимовым и его сестрой Лерой, я будто снова шагнул через невидимый портал �