Путь желаний

Глава 0. Где-то…

Когда тёмно-синий микроавтобус, шурша шинами и мерно подрагивая, катился по узкой разбитой двухполосной дороге, ведущей за город, солнце ещё не успело проснуться, впрочем, как и большинство жителей, кроме тех, что ещё и не думали ложиться. Несмотря на мутный вязкий сумрак зарождающегося утра, фары были выключены. Машину периодически подбрасывало и трясло на очередной яме. Слева монотонно простиралось пустое голое поле, которое в это время представляло собой серое грязное пятно, никак не напоминавшее плодородные земли. Справа высились чахлые голые деревца редкой лесопосадки. За рулём сидел крупный мужчина с круглыми близко посаженными глазами, бугристым носом и маленьким ртом в обрамлении тонких губ, плотно сжатых от напряжения. Его большие неумелые руки крепко держали руль, а глаза сосредоточенно вперились в линию горизонта. На тонкой засаленной рубашке когда-то бывшей цвета хаки, вопреки утреннему холоду, расплывались крупные круги пота. Запах в салоне стоял душный, спёртый, но он этого не ощущал. Здоровяк вообще ничего не замечал, тихо мыча себе под нос простой мотив.

Внезапно в голове его будто всполохом промчалась одна-единственная мысль, и он резко затормозил. Мужчину бросило на руль с такой силой, что тот сдавленно крякнул и стукнулся лбом.

– Так, так, так… – пробормотал амбал вяло. – Тормоз, тормоз. А! Рычаг.

Заглушив мотор, он уже собрался выйти и схватился за ручку. На миг в глазах его промелькнула какая-то мысль, над переносицей залегла глубокая складка и мужчина, снова громко вскрикнув, сильно ударил себя рукой по лбу, затем ещё раз. На бледной зеленоватой коже появилось красное пятно.

– Ручник, ручник. Следующий ручник, – сказал он сам себе, отжимая педаль.

– Что ещё? Что-то ещё. Точно! – мужчина вынул из замка зажигания ключ на длинной тканевой верёвке и повесил их на шею.

Ещё какое-то время здоровяк сидел так, тупо глядя вперёд и покусывая губу крупными жёлтыми зубами.

– Так, так, так.

Когда боль отрезвила его, он всё же открыл дверь и вышел из машины, плотнее запахивая огромный полиэтиленовый дождевик. Здоровяк взялся за ручку боковой двери, и та послушно отъехала в сторону. Пора было приниматься за дело, времени оставалось уже не так много, а ему было очень сложно за ним следить. Время было непонятным, слишком непонятным. Невидимым и неосязаемым.

Мужчина не любил время.

Поджав губы, он сосредоточился настолько, насколько был способен, и снова замычал, едва слышно, но так успокаивающе. Затем здоровяк нагнулся и, тяжело кряхтя, поднял на руки мужчину. Поднимать его было очень трудно и неудобно. Голова человека с тихим стуком встретилась с дверкой, а слишком длинные ноги чуть не столкнули драгоценные чаши, надёжно закреплённые в коробке. Амбал снова тихо зарычал, но всё же смог сделать неуклюжий прыжок от машины и разогнуться. Мужчина безвольно свисал с его могучих рук. Несколько шагов он пронёс его так, но слишком устал, поэтому перехватил его под грудь. Ноги тихо бухнулись на грязную землю. Пришлось идти спиной вперёд, но так тащить тело стало намного легче. И он начал свой долгий путь к кромке высаженных деревьев. Чуть углубившись в заросли, верзила тут же наткнулся на небольшую полянку и бросил тело на сырую землю. Оно кулём свалилось к его ногам лицом вниз и здоровяк тут же кинулся переворачивать мужчину, заботливо уложил его на спину, расправил руки и ноги, опустил задравшийся джемпер тёмно-синего цвета. Завязал шнурки на мокасинах. Вздохнул и довольный, выполненной работой, отправился к машине, одиноко стоявшей на пустой трассе.

Небо снова посветлело, времени оставалось ещё меньше. Чёрт бы побрал, это время. Плохое время!

Женщину он вытащил из машины уже легче, даже ни обо что не стукнув, однако ноги снова прошли в опасной близости от важных коробок. Едва спустившись с пригорка, он опять перехватил тело под грудью и поволок к предыдущему. Женщину нести было приятнее. Дамы вообще приятнее. От её тщательно причёсанных им светлых волос восхитительно пахло. Грудь лежала на его сомкнувшихся под ней предплечьях. Правда, по дороге с правой ноги слетел ботинок, за ним пришлось вернуться. Он потратил время. Уложив женщину головой к мужчине, здоровяк поправил её одежду и натянул непослушный ботинок на холодную жёсткую ногу.

Вернувшись в третий раз к машине, он легко вытащил из салона последнего пассажира – маленькую хрупкую девочку. Казалось, она просто спала на руках у великана, если бы не буро-чёрная полоса на тонкой бледной шее. На малышке было нежно голубое шерстяное платьице, белые колготки и лаковые синие ботиночки. Крошку он принёс на руках и шёл быстро, почти бегом – на родителей было потрачено непростительно много времени. Девочку положил в центр этого импровизированного треугольника и бегом понёсся к машине. Таких пробежек ему пришлось сделать ещё две, перенося чаши, нитки, пакеты – всё, что было так нужно. Всё время приходилось держать в голове чётко выверенный план действий, стараясь ничего не забыть и не просмотреть. Будет беда, если что-то упустить. Стряхнув грязь с колен, он взялся за одну из трёх бутылок и стал, медленно обходя по уже нарисованному кругу проливать на землю кровь, рисуя ею эту замкнутую линию, затем все символы из его головы. Сложнее всего было связать прутики нитками. Его пальцы были слишком толстыми и неуклюжими.

Закончив выкладывать простые символы из веток поверх круга, безумец встал и оглядел свою работу, задумчиво почесав затылок.

– Что-то забыл, он что-то забыл, – повторял здоровяк монотонно.

Затем торопливо вбежал в круг, сел на мужчину и задрал свитер. На синеватой мёртвой коже ему улыбался кровавым ртом полукруглый разрез, тянущийся вдоль всего живота. Схватив пакет, вывалил самое крупное сердце в чашу, установленную над головой. Оно булькнуло, плюхнувшись в густую жижу, расплескав кровь. Тоже он проделал ещё дважды. Снова вышел из круга и стал ждать. Ничего.

– Что-то…

Вновь сильно ударил себя по лбу и вернулся к телам. Переплёл пальцы мужчины и женщины. Задирать руки девочки, оказалось сложнее, но он справился и, едва выскочив из круга, восторженно оскалился. Внутри соединённых рук заклубилось чёрное вязкое нечто, по воздуху разнёсся сладко-сливочный запах магнолии, запах смерти.

– Молодец, – бормотал увалень, слегка раскачиваясь. – Он молодец.

Чёрная дымка постепенно заполняла круг, клубилась внутри, колыхалась и закручивалась. Казалось будто в ней копошится что-то мелкое и склизкое. Когда тел уже было не разглядеть за смолянистой субстанцией, мужчина шагнул в круг и застонал, как только тьма рванулась к нему и облепила от ног до самой макушки. По крупному рыхлому телу безумца расползлось нечто похожее на плесень или грибок, захватывая всё большие участки кожи по мере продвижения к лицу.

Ещё через минут десять он медленно и неторопливо вышел из леса. Походка его изменилась, стала уверенной и лёгкой, следов он за собой не оставил. Глаза здоровяка всё ещё были пусты, но уже не тупой отсталостью, а отстранённой сосредоточенностью. Вопреки всей своей грузности, он легко запрыгнул в машину, вставил ключ и повернул. Мотор тихо загудел, громила ухмыльнулся, облизал сухие потрескавшиеся губы. Стянул с себя полиэтиленовый дождевик, источая сильный запах пота и грязи.

Машина тронулась с места и снова покатилась по дороге, медленно и спокойно. На весь салон раздавался навязчивый мотив детской песенки:

Глава 1. Кристина

 Она проснулась в тот смутный предрассветный час, когда всё вокруг, кажется, замерло и прилипло к полу. Когда тени неправдоподобно прозрачные и вязкая мгла ночи начинает мутными клоками расползаться в углы и щели, прячась в них, чтобы снова выбраться наружу следующим вечером. Это то время, когда сила духа человека максимально подавлена. Как много обещаний данных себе были нарушены именно в это время безволия. Самый холодный и промозглый предрассветный час. Час, когда для неё стартовал новый день. И ни минутой позже.

Сегодня он начинался паршивее, чем обычно. Когда просыпаешься от вязкой надоедливой мысли, как бы не сблевать, день вряд ли сулит быть хорошим. А даже нормальные дни были для неё большой роскошью. Головная боль маячила где-то у затылка с охапкой камней, швыряя их по одному в гудящий мозг.

Кристина поморщилась и коснулась головы. На месте. Хоть что-то. Она медленно повернулась набок, и мир пошатнулся, готовый опрокинуться и придавить её дряблым пузом.

– Вот чёрт, – еле слышно пробормотала девушка, – убирая волосы с лица.

Сквозь неплотно сдвинутые синие шторы сочился бледный призрак рассвета, едва ощутимый, ещё полуживой.

Хотелось послать всё, снова провалится в глубокий спасительный сон, который отложит её борьбу с нарастающим похмельем ещё на несколько часов, но дел было слишком много. Крис поставила мысленно галочку вспомнить про это утро в следующий раз, когда решит так набраться. Но она, конечно же, не вспомнит. Никогда не вспоминала.

Она опустила руку с кровати, долго шарила по полу в поисках бутылки. Безуспешно. Только гладкий, чистый ламинат и никакой спасительной влаги.

Неожиданно в голове что-то щёлкнуло: синие шторы, пол без вечных клоков шерсти постоянно линяющего пса, отсутствие укоризненного лая Честера. Где-то под ложечкой засосало неприятное чувство, подозрение. Кристина широко распахнула глаза и медленно, чтобы вновь не нарушить гравитацию повернула голову в обратную сторону.

– Твою мать, – прошептала девушка, закрывая глаза ладонью. – Замечательно, просто великолепно.

Неторопливо, очень медленно, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину она выбралась из кровати и свалилась на прохладный пол, больно ударившись при этом коленом и подавляя новый рвотный позыв. Голова безжалостно кружилась, и ей пришлось некоторое время просидеть так, уставившись в одну точку.

Почувствовав себя немного лучше, Кристина поднялась и с трудом огляделась в поисках собственных вещей. Такого в её довольно разнообразной биографии ещё не было. Радовало только, что парень, лежавший на животе и уткнувшийся носом в подушку, кажется, даже не думал просыпаться. Чутким его сон никак нельзя было назвать. Это было однозначно на руку: чтобы избежать лишних вопросов и вытекающих из них проблем, ей нужно было убраться отсюда как можно скорее.

Краткий осмотр территории порадовал практическим всеми найденными вещами. Проблема оставалась одна. Бродя на цыпочках по небольшой комнате, чёртов лифчик так и не обнаруживался.

После четверти часа изнурительного поиска предатель практически с хирургической аккуратностью был удалён из-под подушки парня, и торжественно водружён на законное место. В этот момент тело на кровати что-то прокряхтело и зашевелилось. Кристина замерла с наполовину натянутой майкой, боясь сделать лишний вздох и разбудить своего случайного любовника. Но парень только поудобнее затолкал руки под подушку и повернул голову в сторону окна. На щеке красовалась живописная роспись наволочки. От густых тёмных ресниц на лицо падали длинные тени, и девушка на мгновение залюбовалась – красавчик. Дыхание его было ровным и спокойным, сон – глубоким. Но надолго ли?

Кристина тихо вышла из комнаты и оказалась в тёмной прихожей. С кухни едва заметно доползал слабый свет. Повинуясь страшной жажде, Крис быстро шмыгнула к раковине и, открыв кран, припала к нему губами, стараясь не похрюкивать от удовольствия. Вода была холодной и живительной. Мысль о том, что дома она залезет под душ, заставила её оторваться от источника чудотворной жидкости и закрыть вентиль. С подбородка капало прямо на футболку, оставляя тёмные кляксы. Мокрые руки прошлись по шее, и девушка позволила себе на миг закрыть глаза от удовольствия. Затем ещё влажные тонкие пальцы запустила в густые растрёпанные волосы, пытаясь хоть как-то привести их в порядок. Тёмные пряди снова упали на глаза.

Нужно было убираться отсюда и как можно быстрее, если она не планировала заводить знакомства и неловко мяться у входа. Хотя кто сказал, что он вообще захочет с ней разговаривать. Она, немного пошатываясь, вернулась в коридор, нащупала свои потрёпанные кеды и быстро в них вскочила. Оставалась последняя проблема – дверь. Нужно было не только суметь открыть её, но и запереть после себя. Не оставлять же спящего парня с распахнутой настеж дверью, совершенно беззащитного.

Кристина подошла к зеркалу сбоку у стены и поймала своё едва различимое отражение с лихорадочно блестящими глазами. На задворках сознания промелькнула мысль, что возможно всё не так плохо и именно это ей и было нужно, чтобы сбросить напряжение, накопившееся за долгие месяцы. Но тут же её догнало чувство вины и стыда, за последствия её необдуманного поступка. Девушка бросила затравленный взгляд в сторону двери, за которой спокойно спал парень. С ним она провела, очевидно, неплохую ночь. Её совесть зачесалась с удвоенной силой. Что теперь будет с ним?

Она встряхнула головой и потянулась к замку. Ей некогда было думать о нём, да и незачем. Оставалось надеяться, что он не слишком восприимчив. Это научит его впредь быть осмотрительней и не тащить в свою кровать первую попавшуюся особь женского пола.

Замок оказался на удивление простым. Должно быть, Кристине наконец-то начало везти, потому что дверь ещё и захлопывалась снаружи, стоило только поднять ручку вверх. Такой же механизм был установлен на её двери.

Стараясь производить как можно меньше шума, девушка повернула незатейливое устройство и, нажав ручку, открыла дверь. В подъезде царил лёгкий полумрак, нарушаемый слабым свечением одинокой лампочки. Запахло котами и жареной яичницей. День начался не только у неё. В остальном всё было тихо.

Бросив последний взгляд на тёмную квартиру, Кристина, повинуясь сиюминутному порыву, схватила с тумбочки у зеркала помаду и размашисто написала на серебристой поверхности одинокое «Прости». Вернула футляр на место и шагнула за порог, пообещав себе больше не допускать таких ошибок. Щелчок замка прогремел выстрелом в тихой пещере сонного подъезда. Кристине показалось, что вот сейчас дверь снова распахнётся и её поймают за бегством с места преступления. На какое-то время она замерла, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги в квартире, а затем тихо и торопливо стала спускаться по ступеням вниз.

На улице было сыро и промозгло. Ночью прошёл небольшой дождь оставив после себя кляксы луж и запах озона. Небо всё ещё было затянуто хмурыми недружелюбными тучами, лениво плывущими над городом. Кристина посильнее запахнула кофту и накинула на голову глубокий капюшон, спрятавший беглянку от случайных любопытных взглядов. Осмотревшись, девушка поняла, что не имеет представления, где находится. Она настроилась на внутренний компас, уставилась себе под ноги и позволила телу самому вести её домой. Это было лучшим решением, потому что голова сейчас соображала скудно.

Тонкие драные кеды быстро промокли, изо рта вырывались клубочки пара, и Кристина жутко мёрзла, кутаясь в кофту. Похмелье уже не ощущалось так остро, как раньше. Весна в этом году как примерная девушка прилично опаздывала и заставляла всех ждать себя с ещё бо́льшим нетерпением и предвкушением. Дни стояли серые промозглые и неприглядные как этот уже пару недель. Хандрить в такие дни хотелось особенно сильно, а травмированное плечо давало о себе знать с удвоенной силой. Утренние пробежки казались сущей каторгой, а вылезать на рассвете из тёплой кровати виделось абсолютно невозможным. Не сегодня, разумеется.

Перепрыгивая лужи и огибая припаркованные машины, Кристина выбралась на ещё не особо оживлённый проспект, по которому в зыбкой полудрёме брели малочисленные похожие, большинство из них работали за городом. Мимо проносились автомобили, сонно выдвигались на рейсы автобусы. Над головою глухо и раздражённо каркали вороны. Чувствуя где-то к северо-западу маячивший дом, Кристина быстро пересекла проезжую часть и снова нырнула в квартал.

На скамейке у ближайшего подъезда сидело двое парней печальной наружности в компании бутылки и одноразовых пластиковых стаканов. Их день не начинался, а только подходил к концу. Один из них уставился на невысокую сутулую фигурку, быстро перебирающую худощавыми ногами.

– Эй, девушка, компанию не хотите составить? – донёсся до Кристины невнятный окрик. – Мы вас не обидим. Не убегайте.

Не меняя темпа, не отрывая взгляда от собственной обуви, она свернула наискосок через квартал, стараясь как можно быстрее исчезнуть из их поля зрения. Но неожиданно прямо ей под ноги упал пушистый похожий на булаву хвост, кончик которого был усыпан шипами. Кристина недовольно поджала губы и уставилась в непропорционально большие зелёные кошачьи глаза. Те по-человечьи хитро прищурились.

– Ты, как я посмотрю, остатки воспитания растеряла, крошка, – послышался тихий, вкрадчивый голос у самых ног. – Уходишь, не попрощавшись, не отвечаешь на приглашения. Этому тебя мама учила?

Девушка не удивилась, отпихнула надоедливое существо лишь на первый взгляд неотличимое от кота ногой и пошла дальше. Настроения беседовать с саркастичными потусторонними сгустками у неё не было никакого.

– У меня нет мамы, – едва слышно буркнула Крис. – Следишь за мной?

– Оно мне надо? Просто мимо проходил, – донеслось насмешливое фырчание существа.

– Ну да, разумеется, я так и предполагала.

– Ты всегда думаешь обо мне хуже, чем есть на самом деле, – притворно обиделся собеседник, но от бодро шагающей девушки не отставал.

– Я вообще о тебе не думаю.

– Дорогуша, ты бы друзьями с Изнанки не разбрасывалась, тебя там и так недолюбливают. За тебя беспокоюсь, между прочим.

Кристина остановилась и снова уставилась на существо, чьи острые когти оставляли глубокие борозды в сырой земле.

– Ладно, вру, – тут же согласился Шушь и оскалил клыки в хищной улыбке. – Но мне-то можно, я из себя святошу не корчу.

– У тебя и не получится, – раздражённо бросила Крис, безнадёжно пытаясь посильнее закутаться в одежду, прячась от мелкой дрожи, стараясь не думать о мокрых холодных кедах.

– Я смотрю, ты сегодня не в настроении, детка, – в голосе послышалась досада.

– Всё верно, – снова направилась девушка к дому.

– Мне тут птичка на хвосте принесла, что у тебя сегодня опять работёнка намечается.

– Я в курсе, – коротко ответила она, перепрыгивая очередную лужу.

От мусорных баков возле дома сладковато пахнуло гнилью. Кристина поморщилась. Навстречу ей с абсолютно пустым лицом прошаркал дворник в рыжей спецовке. От него веяло унынием.

– Вот все-то ты вечно знаешь, даже бесит как-то. Это в моей компетенции, между прочим.

– У тебя нет компетенции, – неохотно ответила девушка, проходя очередной квартал.

На бортике детской песочницы сидела женщина и сосредоточенно рылась в пакете. С хмурого неба снова начали срываться мелкие капли мороси.

– Зато у меня есть булыжник. Хочешь, я в тебя им кину? – С этими словами Шушь плюхнул свой огромный хвост в лужу, обдавая Кристину ледяными грязными брызгами.

– Очень мило, – буркнула девушка, даже не потрудившись отскочить или хотя бы отряхнуться.

– Я знаю, я душка, – с этими словами бес исчез, оставив Кристину в гордом одиночестве, не потрудившись попрощаться.

– И зачем приходил? С кем поведёшься, – пробормотала девушка недовольно, чувствуя, что уже совсем близко.

Местность становилась знакомой. Людей на улицах появлялось всё больше, звуки начинали заполнять все пространство, пиканьем сигнализаций, чиханием, шуршанием пакетами и шарканьем обуви. Кто-то зевал, а кто-то, кому ни погода, ни ранее время не могли испортить настроения, бодро насвистывал.

Впереди уже виднелась дверь подъезда, когда на плечо Кристине легла чья-то рука, а в нос ударил сильный запах любопытства, пахнущий свежей резиной. Девушка отпрянула и раздражённо уставилась на сухие руки нарушителя личного пространства.

– Кристиночка, доброе утро. Ты откуда так рано? С работы? – услышала она приторный старческий голосок.

– Угу, здрасьте, – буркнула девушка, стараясь не отпрянуть.

Пенсионерка неодобрительно покачала головой. Кристина знала, что соседка была не лестного мнения о ней, но в глаза никогда бы такого не сказала. Она часто обсуждала её с собратьями у подъезда, предполагая всякие небылицы по поводу того, что к ней слишком часто ходят разные незнакомые люди. На прошлой неделе соседка предположила, что она торгует наркотиками. В прошлом месяце думала, что крадеными телефонами. В общем, Кристина явно что-то продавала, и надоедливая бабулька всё никак не могла разобраться, чем конкретно, меняя одну догадку на другую.

– Сегодня собрание, ты помнишь? Нужно решать что-то с управляющей компанией.

Крис тяжело вздохнула и попятилась к подъезду.

– Я никак не смогу, тёть Зин. Занята сегодня очень. Вы уж там решите сами, а я как все, сами знаете.

Глаза старушки неодобрительно сверкнули, но Кристина не увидела. Она не смотрела людям в лицо без особой надобности, тем более так близко подобравшимся к смерти. Она быстро скрылась за подъездной дверью и с облегчением выдохнула.

Телефон в кармане противно задребезжал, но сердце девушки приятно сжалось. На экране высветилось самое любимое имя – «Ксеша».

– Да, радость моя, – прохрипела Крис в трубку, взбегая по ступеням к лифту.

В ответ раздалось насмешливое фырканье.

– Ты опять забыла, что обещала зайти ко мне? – спросил мелодичный женский голос и Кристина звонко шлёпнула себя ладонью по лбу.

– Прости, – простонала она. – У меня была такая ночка, что из головы всё вылетело.

– И почему я не удивлена? Мы, вообще-то, ждали тебя вчера к ужину. Ты помнишь, как звонки сбрасывала?

Не успела кнопка лифта моргнуть красным глазом, как створки гостеприимно распахнулись и приняли замученную беглянку в свои объятия.

– Прости, Ксеш, я вообще ничего не помню, напилась и проснулась в квартире незнакомого парня.

Какое-то время с той стороны доносилась только тишина.

– Крис, нельзя так. Я, конечно, понимаю, что ты взрослая девочка и всё такое… Но тебе не кажется, что это закончится плохо?

– Да знаю я, – Кристина прикрыла глаза и поморщилась. – Без понятия, как такое могло случиться, вообще ничего не помню, только то, что сидела в баре.

Кабина заскрипела, готовая вот-вот рухнуть туда, откуда начала подъём, но продолжала медленно и верно ползти вверх, сотрясаемая и дребезжащая как разваливающаяся телега. Кристина стояла, скрестив руки на груди и закрыв глаза, пытаясь побороть снова подступающую тошноту.

– Слушай, не хочу занудствовать, но ты же не маленькая уже, надо думать…

– Не начинай, я знаю всё.

– Просто не хочу, чтобы ты потом сожрала себя от чувства вины. В прошлый раз-то…

– Ой, даже не напоминай, – прервала её Кристина. – Заеду вечером.

– Вечером Миша будет на смене.

– Кошмар какой, думаешь он очень расстроиться? – наигранно ужаснулась Кристина.

– Ты невыносима, – отозвалась девушка.

– А то ты не знала, – впервые за сегодня тихо рассмеялась Кристина. – Твой драгоценный супруг, кстати, тоже тот ещё…

– До вечера, – снова прервала её подруга и сбросила звонок.

Кристина ещё пару мгновений с улыбкой на губах держала аппарат у уха и очнулась, только когда кабина дёрнулась и остановилась, створки разъехались.

Попасть ключом в замочную скважину удалось лишь на третий раз. Как только дверь распахнулась, в живот больно упёрлись две когтистые лапы и раздалось радостное поскуливание.

– Ох, Честер, я про тебя совсем забыла, бедолага, – простонала девушка обречённо, потрепав собаку за ухом. – Мой хороший. Пошли.

Сколько ни вздыхай, а многострадального пса выгуливать было нужно. Хвост, загнутый бубликом, яростно ходил из стороны в сторону, грозя ненароком оторваться, что сделало бы хаски значительно менее весёлым. Пришлось вернуться в злосчастную коробку, нажать кнопку и протрястись до первого этажа вниз.

Пока Честер радостным кабанчиком носился по лужам и гонял ворон, Кристина старалась как можно сильнее слиться с лавочкой и не привлекать внимания сердобольных соседей и вообще кого бы то ни было. Пёс периодически подбегал к понурой хозяйке, обнюхивал ноги и вопросительно заглядывал в усталые глаза.

– Нет, не сейчас, поиграй сам, – отвечала она всякий раз, когда пёс еле заметно тявкал, приглашая на пробежку по лужам.

Его сильно озадачивал возмутительный факт, что ежедневный ритуал был наглым образом нарушен, особенно после того, как хозяйка не чесала своего лучшего друга за ухом аж со вчерашнего вечера. Но Честер был умным псом и понимал, что её сегодня лучше не доставать. Лужи были просто восхитительными и так и манили его к себе.

После получаса бешеных скачек, поздоровавшись и обнюхав всех местных псов и котов, Честер вернулся к дремлющей на скамейке девушке и положил ей крайне довольную мокрую и грязную морду на колени.

– Что, поросёнок, пользуешься вре́менной свободной? Я надеюсь, ты не жрал там всякую дрянь? – пробормотала Кристина сонно.

Пёс окинул её таким взглядом, будто она сморозила самую большую глупость в мире, поднял морду с колен и гордо засеменил к подъезду, сообщая хозяйке о том, что он нагулялся. Остановившись у двери, собака вопросительно оглянулась на всё ещё сидящую на скамейке хозяйку и возмущённо тявкнул.

– Иду, – вздохнула Кристина, с трудом отрывая пятую точку от горизонтальной поверхности. – Нельзя же быть таким нетерпеливым. Тем более что в душ-то ты пойдёшь первым.

Зайдя в квартиру, Честер прямиком ринулся в ванную и уже там стучал о её стенки хвостом. Кристина устало стащила с себя грязные, мокрые кеды и, поёжившись, жадно втянула запах дома. Можно было расслабиться до поры до времени. Честер призывно залаял.

– Ты что мстишь мне за отсутствие? – спросила девушка, показываясь на пороге в ванную и потирая больные виски.

Честер ответил звонким лаем, усилившемся в маленьком помещении.Кристина, в очередной раз вздохнув, склонилась над псом и включила душ. Честер любил воду чуть ли не сильнее, чем его хозяйка, а её в этом мало кто мог превзойти. Пёс, сча́стливо высунув язык, наблюдал, как она мылила ему испачканные лапы, хвост и брюхо, смывала всё тёплой водой.

После того как Честера искупали и вытерли, его нагло выставили из ванной, насыпали корма, налили воды и бросили. Кристина стояла под горячим почти обжигающим душем и всё никак не могла согреться. Усталость сидела у неё на плечах и стучала по макушке тяжёлым кулаком. Ноги были словно ватные и немного дрожали. Худые тонкие руки упёрлись в обложенную плиткой стену, а на поникшую голову обрушивались горячие струи. Девушка уже отчётливо понимала, что никуда сейчас не пойдёт. Ни на встречу с человеком, которому она ещё на прогулке с собакой настрочила сообщение с извинениями, ни на почту, ни на работу, чтобы написать заявление на продление отпуска. Крис не будет никому звонить и ни за что браться. Сегодня у неё совершенно провальный день и нет сил. Сегодня она берёт выходной у всех и всего, кому что-то должна. Вот только у совести взять его не получалось. Перед глазами всё ещё стоял мирно спящий в своей постели парень. Парень, впереди у которого в лучшем случае тяжёлая неделя, наполненная странными и неприятными вещами.

В отвратительном настроении Кристина выбралась из душа и доползла до кровати. А там, свернувшись калачиком под двумя пуховыми одеялами, быстро погрузилась в тяжёлый беспокойный сон, наполненный ничем.

Глава 2. Такие клиенты

 Её разбудила трель дверного звонка. Кристина резко подскочила на кровати, совершенно не понимая, что происходит. Честер тихо рычал, скаля длинные клыки. Он вообще был не особо гостеприимным псом. Хозяйку делить со всякими подозрительными личностями не любил, но приходилось, иначе мог получить взбучку.

Крис бросила быстрый взгляд на часы и тихо простонала, потирая вечно ноющее плечо. Половина пятого. За окном вечер плавно перетекал в сумерки. В дверь снова позвонили. Секундное сомнение закралось в её голову, ведь можно было ещё притвориться, что дома никого нет. Но вместо этого она обречённо побрела в коридор, плотно закрыв дверь в спальню.

– Проходите, – прохрипела Кристина застывшей на пороге женщине.

Та ошарашенно поправила дорогущий шёлковый платок, модно завязанный на голове. Одарив растрёпанную ещё сонную Крис надменным, скептическим взглядом, гостья, переминаясь с ноги на ногу в своих модных лаковых сапожках. Недоумение явственно читалось во всей её позе. Она, очевидно, ожидала увидеть на пороге кого угодно, только не маленькую худую девушку с растрёпанными волосами в трениках и линялой майке Keane. Честер сел у ног хозяйки и как приличный пёс приветственно тявкнул. Женщина вздрогнула и попятилась.

– Извините, девушка, я наверняка ошиблась, – сказала она, сверяясь с листочком в подрагивающих руках. Тонкие каблуки зацокали уже к лифту.

– Вы от Марины? – спокойно спросила Кристина, привыкшая к подобной реакции.

Женщина обернулась и замерла, видимо, снова осматривала хозяйку квартиры с ног до головы.

– Вообще-то, да, – промямлила она невнятно, покусывая накрашенные накачанные ботоксом губки.

– Тогда ошибки нет, вы пришли по адресу.

– Но мне нужен…

– Давайте решим, что вам нужно внутри, – грубо перебила Кристина, ненавидевшая, когда ей пытались подобрать название. – Мне здесь немного холодно. Решайте быстрее, требуется ли вам помощь.

– Я не очень понимаю, о чём вы, – повысила тон женщина.

– Заходите, я за посещение денег не беру, – пробурчала Крис, как ворчливая старуха и, видя, продолжавшееся замешательство добавила значительно мягче. – Мне, правда, надоело мёрзнуть.

Гостья ещё несколько мгновений помедлила и нерешительно переступила порог.

– Вам придётся разуться. Я предпочитаю передвигаться по квартире босиком, – небрежно бросила Кристина и, не оборачиваясь, пошла в зал. – Вешайте пальто и проходите.

Девушка направилась к раковине и, набрав чайник, поставила на огонь. Умылась холодной водой, насыпала корм обжоре Честеру и взяла со спинки стула большую крупной вязки накидку. Дамочка неуверенно мялась в проходе коридора.

– Присаживайтесь, – сказала Кристина, указывая на диван и кресла, стоя́щие вокруг небольшого журнального стола.

Сама она прошла и с ногами забралась на сидение, поудобнее закутавшись в шаль. Осторожно мысленно сняла слой, погружаясь в серую вязкость и шуршание. Первый нырок был самым приятным, все остальные давались значительно сложнее. Вокруг неё наконец-то стало теплее. Конечно, не настолько, чтобы Кристина согрелась и смогла расслабиться, но всё же трясти её перестало.

– Мне кажется, здесь какая-то ошибка. Меня отправляли к гадалке, – смущаясь, заговорила женщина, глядя на свои ухоженные тонкие пальчики в дорогих перстнях.

Такие особи приходили только от двоих: Марины и Людмилы. Бестолковые жёнушки богатых папиков увлекающиеся эзотерикой и видящие на каждом шагу проклятия, порчи и сглазы.

Крис давно заметила простую закономерность: чем больше у человека денег, тем суевернее он становится. Работяги, в большинстве своём, не ходят к астрологам и не составляют натальные карты не потому, что у них нет на это денег, им просто на подобное наплевать. Правильно делают, кстати говоря. Столько, сколько жёны крупных бизнесменов оставляли у всяких шарлатанов и чернокнижников в десятом поколении их мужья не теряли в самых убыточных сделках. Кристина тоже была дорогим специалистом, значительно дороже среднего по рынку, вот только она никого не обманывала. Этого, разумеется, никто не знал и записывали её в один ряд со всеми экстрасенсами, ведьмами и шаманами. От этого девушку каждый раз коробило. Названий она себе не придумывала и другим делать этого не позволяла.

Кристина ухмыльнулась и огляделась в поиске помощников. Мир её стал вязким и тёплым, реальность была намного холоднее, чем изнанка. Девушка уставилась в угол, где копошились рыхлой грудой мелкие пузырчатые тени. Этих должно́ было хватить.

– Тогда вы действительно ошиблись, – спокойно ответила Кристина, выпуская каплю раздражения в воздух, приманивая пузырей поближе. – Я не гадалка.

Женщина раздражённо цокнула в стиле «ну я так и думала» и начала было уже подниматься.

– Но Марина отправляла вас именно ко мне, – медленно проговорила девушка, глядя, как пара склизких буро – зелёных шарика ползут к её ноге, начиная нашёптывать. – Хотя, я уверена, она предлагала вам и более хороший вариант в виде психолога, подумайте об этом. Гадалка вам не нужна, так что присядьте, вы всё равно никуда не торопитесь.

Какое-то время пришлось наблюдать за тем, как плечи дамочки расправляются ещё сильнее, переходя от робкой пугливости к яростной раздражённости. Комнату наполнил противный рыбный запах, от которого у Крис начали слезиться глаза. Привычная мысль, что человеческие эмоции не могут пахнуть, приятно проскользнула практически незамеченной.

– Ты что несёшь? – воскликнула она. – Заманила меня в свою квартиру!

– Мы перешли на «ты»? – усмехнулась Кристина, смахивая слезинку и прислушиваясь к шуршанию, шипению и клокотанию. – Что же, я не против. Я не отказываю тем, кого направляет Марина, хотя чаще всего ваши проблемы – полный бред. Если она обещала, что я помогу, значит, я это сделаю. И сядь уже, пожалуйста, ты сама знаешь, что никуда не уйдёшь. Время, которое должен был выждать водитель, уже прошло.

Гостья открыла рот, не издав ни единого звука, сомкнула губы и села. От неё всё так же веяло презрением, но уже не таким решительным. Запах рыбного павильона никуда не делся, но там будто приоткрыли форточки.

– И как ты можешь мне помочь? – спросила она язвительно, окидывая комнату скептическим взглядом.

– Ты же пришла с конкретными вопросами, разве нет? – глубоко вдыхая сказала Кристина, аккуратно касаясь пальцами вязкого тела пузырчатого слизня, заползшего ей на ногу, оставляя на ней липкий след.

Пузырь утянул её ещё на слой ниже, свет сделался более тусклым, а запах вполне терпимым. Мышцы девушки расслабились и дышать стало немного легче. Вокруг недовольной клиентки проступили три нечётких силуэта-пузыря. Они будто присосались к женщине, не отстраняясь от неё далеко, блуждая вдоль тела. Кристина с грустью подумала, что придётся снять ещё пару слоёв.

– Ты экстрасенс? – выдохнула женщина едва слышно, но тут же у неё на лице появилась язвительная ухмылка.

– Зачем нужно было приходить сюда? – игнорируя её реплики, спросила Кристина.

Стало совсем тепло, накидка сползла с плеча девушки, но та даже не заметила. Единственным плюсом Изнанки была возможность отдохнуть от вечного холода и состояния лёгкой дрожи. Зато шум в голове усиливался многократно.

– Мне Ма…

– Нет, ответь сама себе, зачем ты пришли сюда. Что тебе нужно?

– Мне необходима помощь, но человека компетентного, а не… – она замялась, пытаясь подобрать слова правильнее. Её голос для Крис звучал очень глухо и отдалённо. Нужно было переставать принимать людей дома, слишком высокий этаж не способствовал поиску помощников. Жители Изнанки любили быть поближе к земле.

– Ты пришла сюда, в мой дом и здесь работают мои правила, – тихо сказала Крис, глядя, как Честер укладывается у её ног, опасливо косится на гостью. – Я не экстрасенс и не фокусник, я не раскладываю карты, не читаю по чаинкам или камням, я не гадаю на кофейной гуще и у меня нет стеклянного шара, в котором я вижу будущее. Хочешь этого? Иди в битву экстрасенсов. Я не буду ничего доказывать, я не обязана. Ты можешь сейчас вскочить на эмоциях и уйти отсюда – дверь открыта. Но проблемы сами собой не исчезнут. Или ты можешь остаться, спокойно задать свои вопросы и уйти с ответами на некоторые из них. Что с ними делать впоследствии решать тебе, мне на это категорически насрать.

Ещё какое-то время Кристина ощущала на себе пристальный взгляд гостьи, чувствовала, как в её голове лихорадочно метались мысли. Женщина отчаянно хотела уйти, так же сильно, как остаться.

– Как это работает? – спросила она.

– Просто задавай вопросы, а я отвечу, – пожала плечами Кристина. – Но я не гарантирую, что тебе понравится всё мною сказанное. Скорее наоборот.

– Любимое блюдо? – ехидно улыбнулась дамочка, откидываясь на спинку кресла.

– Я же говорила, никаких проверок, – раздражённо бросила хозяйка квартиры, встряхнув копной тёмных волос.

– Всего одна. Хоть цвет?

Кристина тихо засмеялась и провела неожиданно тёплыми ладонями по лицу. Стянув ещё один слой защиты, мир приобрёл неприятную липкую консистенцию.

– А ты сама-то знаешь? – спросила она устало, бросив взгляд на гладкий, ровный лоб.

Девушка тщательно контролировала погружение в Изнанку, чтобы ни в коем случае не спускаться слишком глубоко и не ощутить чужую смерть на собственной шкуре. Этого Кристина наелась ещё в детстве.

– Ты настолько раздвоилась в своей жизни, что ничего определённого в ней уже нет, – хмыкнула она, отводя взгляд к окну на унылое серое небо подходившего к концу дня.

– Что ты имеешь в виду? – теперь она хмурилась и безнадёжно пыталась поймать взгляд хозяйки мрачного жилья.

– Можешь продолжать говорить всем, что обожаешь цвет фуксии, ведь он модный яркий вызывающий. Такой, какой тебе хочется быть. Но взять, к примеру, твою комнату в старом доме, когда ещё была возможность самой занималась обстановкой. Или любимую пижаму. Все вещи и воспоминания, которые тебе дороги. Какой цвет там в приоритете? – Кристина криво улыбнулась и сама отсетила на вопрос. – Коричневый, такой непритязательный и спокойный, как шоколада, который ты тайком уплетаешь, когда грустно. Когда весело, кстати, тоже.

Гостья некоторое время пристально с сомнением разглядывала её. Затем закусила накрашенную губку и полезла в сумку. Недолго рылась там и положила на стол перед Кристиной фото. Девушка протянула тонкую бледную руку и покрутила прямоугольник в пальцах.

На снимке была счастливая на первый взгляд семья. Высокий представительный мужчина с чуть тронутыми сединой висками, держал на руках малышку лет трёх в ярко-голубом комбинезоне. Мужчина едва заметно начинал полнеть, а девочка сча́стливо улыбалась. Рядом с ними стояла красивая, ухоженная шатенка, сидевшая сейчас в кресле напротив. На лице едва уловимая улыбка и гордо расправленные плечи. За руку она держала мальчишку лет двенадцати с модной стрижкой и высокомерным взглядом.

Кристина хмыкнула.

– Симпатичное фото, – сообщила она и протянула его обратно. – Зачем ты дала его мне?

– Думала, сможешь что-то рассказать мне, – растерянно отозвалась собеседница.

Девушка едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо руками с протяжным стоном. Пагубное влияние телевизора, все хотели заклинаний на крови и ворожения трясущимися пальцами над фотокарточками. Всем почему-то казалось, что без ритуалов магия не работает. Дебилы.

– Расскажу, только картинки мне твои не нужны. Я же говорила – задавай вопросы. Нет никакой необходимости видеть вашу «счастливую» семью, чтобы знать что-то о ней.

– Ну, хорошо, – снова недовольно скривилась она. – Миша?

– А что с твоим сыном? – насмешливо улыбнулась Крис, повела бровью.

Гостья недовольно поджала губы, но наживку уже заглотила и готова была слушать ответы. Пузыри задрожали, жадно впитывая её эмоции, не давая расходиться тошнотворному запаху по Изнанке.

– Он сильно изменился в последнее время, – поговорила клиентка, гордо задирая аккуратный прооперированный пару лет назад носик. – Стал замкнутым, раздражительным. Мой мальчик никогда таким не был. Мишка – лидер по натуре, возле него всегда много друзей, очень активный мальчик. Сейчас я его совсем не узнаю́. Он или сидит в своей комнате, или ходит неизвестно где. Стал пропускать пары в университете, мы ведь с таким трудом туда поступили. Мужу пришлось дать большую взятку, а теперь сын на грани отчисления.

– Это хорошо. Пусть гонят его оттуда взашей, – сказала Крис.

– Гениально, ты вообще слышала, что я говорю?! – воскликнула женщина. – Муж уже волосы на себе рвать готов. Ему стольких сил и средств стоило пропихнуть его туда.

– Это не наркотики, – спокойно глядя на Честера, сказала Кристина. – Твой сын – изгой, над ним там издеваются. Пусть отчисляют. Жизни ему всё равно там не будет.

– Ты понятия не имеешь какой он! Миша никогда не был изгоем!

– Спроси его сама. Мальчишка уже на той стадии, когда плевать на гордость, расскажет в красках. Парень не наркоман, но может стать им, если продолжите заставлять его ходить туда.

Дамочка хотела было начать яростно возражать, но её остановил громкий свист чайника.

– Чай или кофе? – спросила Кристина услужливо.

– Зелёный, пожалуйста.

Хозяйка квартиры направилась к полкам под пристальным взглядом карих глаз. Сняла две кружки, разлила напиток. В комнате повис запах бергамота.

– В чём причина?

Голос гостьи был безгранично холоден. Крис не нужно было оборачиваться, чтобы чётко знать, как она сидит с идеально прямой спиной и смотрит в окно ничего не видящим взглядом. Встречи с реальностью, как правило, болезненны, они дезориентируют, а иногда даже ломают.

– В вас, в вашей семье, – сообщила девушка безразлично. – Он избалован. Ты сама сказала, что мальчик всегда был в центре внимания. Это так. Но почему? Потому что Миша талантлив? Нет, не думаю, дарованиями парень не блещет. Может, потому что он душа компании? Пожалуй, тоже нет. Миша добрый и славный? Снова нет. Остроумный и весёлый? Пожалуй, но скорее с уклоном в едкий сарказм. Ответ прост – он богат, вот и всё. Подростки любят крутиться возле таких, урывая кусочки роскошной жизни.

– Хочешь сказать, что все дружили с ним из-за наших денег?

– Конечно. А с тобой думаешь, общаются по какой-то другой причине? Он кичился ими, сорил направо и налево. Им пользовались для оплаты весёлых пьянок, развлечений и дорогих игрушек.

Женщина начала источать новый «аромат», в ней кипела неверие, злоба и раздражение. Пузыри настороженно замерли и перестали перекатываться, кажется, они уже пресытились. Кристина устало прикрыла глаза и сжала виски.

– Не сто́ит злиться на меня, я говорила, что тебе не понравится правда. Можешь уйти в любое время.

Гостья наклонилась, взяла чашку и сделала большой глоток, прикрыв глаза. А Кристине пришлось отложить свидание с кроватью ещё ненадолго.

– Пусть всё так, как ты говоришь. Что же изменилось?

– Среда. Университет, в котором много таких, как он. А твой сын привык быть единственным и неповторимым, не умеет привлекать внимание, заводить друзей. А среди подростков достаточно раз неправильно повести себя и вот тебя уже заклеймили. Ты же и виновата в том, что он не знает базовых вещей. Нельзя растить ребёнка в роскоши, позволять ему всё и надеяться, что парень сам по себе вырастет хорошим человеком. Мальчика воспитывать надо было, а не потакать каждому капризу.

– Миша был поздним…

– Я знаю, после трёх выкидышей сложно не обезуметь от счастья, но этим вы его только губите. С девочкой уже не так, хотя и её баловать надо бы поменьше. А парень… ему сложно. Мировоззрение ломать в таком возрасте больно и тяжело, но в его случае просто необходимо. Забери его оттуда.

– И что делать? Терять целый год?

– Пусть в армию идёт, ему там вправят мозги. Причём отдать надо без всякого блата.

– Да я с ума сойду, – воскликнула женщина. – Никакой армии.

– Решать тебе, – пожала плечами Кристина и почесала Честера за ухом. – Твой сын.

– Вот именно, мой.

– Я тебе совет дала, армия будет для него болезненным уроком, даже более болезненным, чем университет, но от неё будет толк конкретно в его случае. К тебе вернётся человек с более правильными представлениями и ценностями. Просто подумай об этом. А психолог ему особо не поможет, он слишком закрылся, дорогие клиники сделают всё только хуже.

– Я вообще перестала понимать, что происходит с нашей жизнью, всё так резко стало рушиться! Если это не проклятие, тогда что?

– У вас слишком много людей, которые вас тихо ненавидят. Вот и всё. Проколы на шинах, глупые аварии, битые стёкла и отменённые важные встречи – это всё мелкая месть тех, кого вы так или иначе обидели или оскорбили.

– Характер у меня, конечно, не подарок…

– Это ещё мягко сказано, порой ты абсолютно невыносима. Придя сегодня домой посиди в тишине и перевари мои слова. Вспомни, кем ты была, и по сути, являешься до сих пор. Чего добилась в жизни помимо финансово удачного брака?

– Удачного брака? – всплеснула она руками и принялась вытирать слёзы.

– Вот только не надо изображать удивление, будто и сама давно не догадалась, что у него любовница. Это не новость. Но я должна тебя расстроить их целых три. Его просто не хватает на тебя, возраст не тот.

– То есть он просто не…

– Да. Потому что удовлетворять трёх похотливых женщин не так просто в его годы. Плюс то количество алкоголя, которое этот мужчина потребляет. Ты бы записала его к врачу. Хотя, учитывая ваши отношения, тебе наверняка будет только на руку его образ жизни. Ведь если ничего не изменить, он умрёт года через три, лет пять максимум.

– Вот же ублюдок, – выдохнула возмущённая женщина, забыв про весь свой скепсис.

Тяжёлый запах боли и разочарования доносился как сквозь вату. Кристина откинулась на спинку кресла и тихо фыркнула, вызвав неодобрительную мину собеседницы.

– Зачем так распаляться?

– А это что должно значить? – скорчила она гримасу оскорблённой особы.

– То же отношение, те же измены, – сказала Кристина, грея руки об остывающий стакан.

Она узнала всё, что ей было нужно и вынырнула с Изнанки, привычно окунаясь в сырую промозглость реальности. Озноб прокатился по телу ледяной волной. Честер то опасливо косился на дамочку в кресле, то начинал деловито покусывать лапу.

– А вот этого я Марине не говорила, – процедила гостья напрягшись. – Откуда? Следили за мной?

Крис закатила глаза, поражаясь непробиваемости куриных мозгов. Ведь эта женщина целенаправленно шла за «магической» помощью, но упорно отказывалась верить в неё.

– Это прекрасно понятно, ты привыкла иметь дело с шарлатанами и жуликами. Не хотелось бы тратить впустую своё время и силы. Копаться в грязном белье занятие не из приятных, знаешь ли, удовольствия мне не доставляет.

– Но как ты это делаешь?

– А как ты дышишь? Я не собираюсь свою квартиру завешивать травами, амулетами и чучелами животных, чтобы быть достаточно убедительной. Хорошо зная Марину, должна понимать, что такая не станет портить свою репутацию плохими рекомендациями.

Какое-то время собеседница молчала, всматриваясь в девушку пристальным взглядом.

– Думаю, мне лучше уйти, – женщина вскочила со своего места, она достала из сумочки конверт и аккуратно положила на стол. – Думаю, этого должно хватить.

– Более чем, – отозвалась Кристина, даже не взглянув на конверт.

Девушка встала, провожая гостью в коридор.

– Я поняла, что ты мне не поверила, но прими совет, – сказала Крис, когда та уже обулась. – Плюнь на мужа, пусть будет как будет. Подумай о сыне и моих словах, не отбрасывай единственный способ вытащить мальчишку из этой ямы и не начинай бизнес с так называемой подругой, которая слишком сильно любит перемывать всем подряд кости. Ничего хорошего из этого не выйдет. Тебя кинут, не сомневайся. Парень, с которым она тебя познакомила её любовник. Тот ещё тип. Можешь его пробить, он сидел дважды. Грязи на нём столько, что лопатой не разгребёшь.

– Проверю, – сказала женщина, поджав губы. – Приятно было познакомиться.

Кристина пожала протянутую руку.

– Не ври, – усмехнулась девушка, глядя на уходящую фигуру. Дверь закрылась. – Ну вот, теперь квартиру проветривать…

С этими словами Кристина сорвала со стены звонок, в надежде, что больше он её не разбудит и пошла допивать чай, нужно было срочно что-нибудь съесть.

Глава 3. Красавчик

 Егор стоял возле зеркала с зияющими под глазами тёмными провалами. Вокруг плавала мутная серая пелена. Он всматривался в зеркальную поверхность, с которой неделю назад яростно стирал губную помаду. Филатов ненавидел теперь это зеркало.

Сколько раз за прошедшую неделю парень порывался разбить его вдребезги. Но теперь гладкая поверхность служила напоминанием того, что девушка была на самом деле, что Егор сошёл с ума не сам по себе.

Вены ломило от уколов далеко не ловкой медсестры. Он сдал все возможные анализы, литры мочи, но наркотик, которым его опоили, так и не был определён. Да и какое вещество может действовать целую неделю? Всё это уже начинало походить на сплошной отвратительный сон, кошмар от которого он никак не мог проснуться с тех самых пор, как заснул с ней в одной постели. Мутные силуэты продолжали медленно перемещаться за его спиной, бесцельно бродя по комнате. К этим троим он уже привык, практически научился не обращать на них внимания, иначе они налипали на него плотным коконом и дышать становилось труднее.

А вот с тем чтобы выходи́ть из квартиры в реальный мир, теперь вставала серьёзная проблема. Учитывая, что сегодня заканчивался его двухнедельный отпуск и работу завтра утром никто не отменял. Егор только пару дней назад научился засыпа́ть под этот странный скрежет в его голове, который издавали серые сгустки. И то лишь потому, что он начал становиться всё тише с каждым днём. Это давало надежду, что когда-нибудь всё прекратится. Но «когда-нибудь» было слишком абстрактным понятием. К утру ему нужно было быть в форме, а никакой формой здесь и не пахло. Разве что той, которая висела в шкафу на вешалке выстиранная и выглаженная.

Сослуживцы не должны понять, что с ним что-то не так. Этим придуркам и повода-то особого не нужно было для придирок, а сейчас, когда выглядел он, как ходячий труп это привлечёт к нему ещё больше нежелательного внимания с их стороны. Начальство и так его не жаловало. В о́рганах красивых молодых мужиков не любили. В его подразделении, если ты не был чуть симпатичнее обезьяны, то тебя записывали либо в «педики», либо в «красавчики». Причём непонятно, что из этого было хуже. Ни того ни другого хорошим работником не считали. Егор сразу записали в «педики», исправлять ситуацию пришлось любовными похождениями, но оказалось, что и статус «красавчика» немногим лучше.

Сам Филатов собственную внешность особо выдающейся никогда не считал, в особенности сейчас. Вот только окружающие с ним не соглашались и твердили ему об этом при любой удобной возможности. Даже когда год назад на первом задержании ему сломали нос и целую неделю его фиолетовая оплывшая физиономия пугала прохожих, Егора не переставали так называть. Каждый считал своим долгом побеспокоиться, не испортит ли кривой нос его нежную мордашку. Ни щетина, ни шрам под правым глазом не помогли ему сбросить это прозвище, так что он старательно его игнорировал.

Были в такой внешности, конечно, и свои плюсы: особы женского пола охотно делились с ним любой информацией, в надежде на непременную благодарность. Вот этот аспект своей жизни он давно научился игнорировать и ничего, кроме глухого раздражения, не испытывал. Многие говорили ему, что он самодовольный выскочка и надменный нарцисс, но и это было далеко не так. Просто женщины не знали меры в заигрываниях, и стоило ему быть с ними хотя бы элементарно вежливым, они считали, что им дали зелёный свет залезть к нему в штаны. Мужики, в свою очередь, завидовали, а это никогда до добра не доводило.

Егор устало потёр припухшие веки, снова уставился в зеркало. Нужно было идти и ложиться спать, но Филатов оттягивал этот момент как мог. А мог он это делать очень долго, учитывая, что парня ожидали несколько незабываемых часов великолепного скрежетания и сопения в самое ухо. Будто большой подкроватный монстр, наконец, выбрался наружу и склонился над ним раздумывая, сожрать его целиком или отгрызал по кусочку небольшими порциями. Голова безжалостно раскалывалась.

Егор прошаркал на кухню, налив стакан холодной воды, быстро закинул в себя таблетку обезболивающего и две снотворного. Иначе и пробовать ложиться не стоило. Желание найти и придушить эту мелкую дрянь возникало яркой вспышкой в его мозгу с завидным постоянством раз по сто за день. Маленькая тварь, такая обворожительная и загадочная вечером, сотворила с ним что-то ужасное и слиняла, оставив его разбираться со всем этим дерьмом.

Одно только Филатову было непонятно. Зачем? Зачем всё это было сделано? Когда его сердце перестало уходить в пятки от каждого хрипящего сгустка и тени в его квартире, Егор тщательно проверил всё. Ничего не было тронуто и осталось на своих местах, кроме злосчастной помады. Она не была воровкой или убийцей. Он был не настолько пьян тем вечером как девушка, поэтому довольно хорошо помнил их сумбурный разговор, конвульсии на танцполе и очень даже неплохой секс несколько раз подряд, пока их не сморило. Егор не подписывал никаких документов, не рассказывал особо ценных све́дений. Да и кто он по сути такой? Конечно, у любого следака были враги. И хотя работал Красавчик в о́рганах год с небольшим, но и у него недоброжелателей хватало с лихвой. Чего не скажешь об опыте и репутации. В отделе его держали за мальчика на побегушках и ничего серьёзного не доверяли.

Егор в сотый раз прокручивал в голове последовательность событий и не находил, за что ему можно было зацепиться, чтобы объяснить самому себе, что произошло. В тот бар он пошёл совершенно случайно. Девушка уже была там, в полном одиночестве. Егор заметил её, как только вошёл, а вот она никого не замечала. Сидела, качала головой в такт музыке и не поднимала взгляда от стакана. Казалось, гостья заведения была там совершенно одна, но её никто и ничто не интересовало. Это его и привлекло. Егор, так уставший от вечно голодных и похотливых женских глаз, просто кожей ощутил её отстранённость, и его на это потянуло. Он уже и не помнил, когда в последний раз сам знакомился с девушкой, обычно они липли к нему как назойливые мошки. Однако, нелюдимая чудачка какое-то время реагировала на него крайне вяло, но потом будто передумала и сменила гнев на милость. Ему было с ней легко и хорошо, интересно.

– М-да, Филатов, совсем ты в бабах перестал разбираться, – вздохнул он и побрёл в спальню под одобрительное бульканье галлюцинаций.

* * *

– Слушай, ты как мем в интернете: «Это был такой отдых, после которого нужен отдых» – в который раз ужаснулся Мельник. – Реально паршиво выглядишь, Красавчик. Хуже, чем те ребята в морге. Ты какой дряни вчера набрался, что такой зелёный?

Егор подумал, что если бы этот придурок хоть минут десять полюбовался тем, что он видит уже целую неделю, его лицо выглядело бы точно так же. А именно, будто он сейчас сблюёт прямо себе под ноги. По дороге на работу ему попалось что-то совсем омерзительное красно-бурого цвета, воняющее гнилью и мочой. Это не прибавило ему настроя на продуктивную рабочую неделю.

– Неудачно отметил окончание отпуска, не парься всё со мной нормально, – пробормотал парень, отхлебнув кофе. – Тут как всегда завал?

– А то, – усмехнулся коллега. – У нас разве бывает по-другому? Вон Константиныча опять на ковёр дёрнули по поводу плохой раскрываемости. Он и так кого попало уже в тюрьму сажает, лишь бы «палки» подбить, а его ещё драконят. Сейчас вернётся злой как собака и посыпятся шишки на наши бедные головы.

– Настолько всё плохо? – протянул Егор.

– На каждое раскрытое три – четыре висяка. По старушке той из однушки на Калужской мы мокрушника взяли два дня назад. Завершили, так сказать, общепринятую трудовую неделю. Сосед оказался, что свидетелем проходил. Ушлый скотина, вообще отморозок полный. И с дураками с поножовщиной разобрались.

– Да ладно? – всплеснул руками Егор, стараясь не обращать внимания на то, как из стены справа начинает пузырями выползать желтоватое нечто с противным фыркающим звуком. – Напьются идиоты, потом хрен разберёшь кто, кому, что сказал и сделал.

– Да. Тут радости предела не было, – довольно прокряхтел Мельник, почёсывая заросший рыжей щетиной подбородок. – Ты чего на стенку пялишься. Грязная?

Егор вздрогнул, пересёк узкий кабинет и плюхнулся за свой небольшой стол. Дунул на пыльную клавиатуру и ткнул кнопку процессора. Сделал он это не глядя и запоздало понял, что палец угодил в очередной прохладно-рыхлый сгусток. Чуть не заорал, но вовремя прикусил язык.

– Да нет