Школьный заговор в городе солнца

Глава 1. Спор, не рождающий истину

– Как же достала эта постоянная смена погодных явлений, – сквозь зубы процедил раскосый светловолосый парнишка, сердито хмуря почти бесцветные брови. Он выплюнул тонкую травинку, кончик которой только что грыз, и нагнулся к высокой изумрудной поросли, окаймляющей берег реки, чтобы сорвать новую. Густо растущая трава, потревоженная его неловким движением, обдала парня ворохом брызг, и тот стал брезгливо отряхиваться, ругаясь под нос.

– Опять ты начинаешь, Гай? – недовольно произнесла миловидная румяная девушка, сидевшая рядом с ним на узенькой скамье с навесом, где они прятались от сильнейшего ливня. Дождь только-только закончился. Выглянуло солнце, легкий ветерок принес запахи озона и скошенной травы. – Ты только посмотри, какая красота!

Девушка, с наслаждением вдохнув сочный свежий воздух, высунулась из-под навеса и обвела взором синее небо, через которое разноцветным коромыслом перегнулась радуга – с одного берега реки на другой. Серые тучи, принесшие недавний ливень, торопились скрыться за кромкой леса вдали, быстро исчезая друг за дружкой, словно нашкодили и теперь убегали изо всех сил.

– Ничего этого бы не было, если бы не смена погоды, – поучительным тоном сказала девушка и привычным жестом заправила за уши тонкие светлые прядки волос, завившиеся от влаги в тугие кудряшки. – Ни радуги, ни свежести, ни этого чудесного запаха после грозы…

– А заодно не было бы промокшей обуви и потерянного времени, – сварливо пробурчал Гай и, вытянув длинные ноги, с досадой уставился на совершенно мокрые кроссовки. – Можешь сколько хочешь любоваться своей радугой, Нэсти, но мне это все не нужно. Я родился для того, чтобы греться под жаркими лучами. Да мое второе слово в жизни после «мама» было «солнце»! Я жил в нашем унылом дождливом городишке одной лишь мечтой: что когда настанет время поступать в школу стихий, я попаду в город солнца…

– Ну ты же в него и попал, – робко возразила Анастасия, которую Гай предпочитал называть на свой манер: Нэсти. – Мы…

– Конечно, попал, – оборвал ее Гай, возмущенно раздувая ноздри. – Только благодаря кучке недоумков это больше не город солнца! Какой это тебе город солнца, если мы только что застряли под проливным дождем. Как же я их ненавижу!

Гай демонстративно отжал края обеих брючин, пытаясь выдавить воду, и угрюмо уставился на пестрое отражение радуги, подрагивающее на поверхности юркой речки.

– Ох, каждый раз одно и то же, – вздохнула Настя, поднимаясь. – Надоело спорить. Это тебя лишили постоянного палящего солнца над головой, а кто-то наконец выбрался из вечной мерзлоты города льда! А кому-то больше не нужно постоянно дышать пылью или отводить от себя дождь.

Гай насупленно молчал и продолжал сидеть, наблюдая за плывущей по реке радугой.

– Я тоже была рождена, чтобы управлять лучами солнца, но мне нравится то, что дарит нам природа. И я рада, что к моему поступлению все так изменилось! Как бы я ни любила свою стихию, жить в ней постоянно – это ужасно. А ты подумай о тех ребятах, которым выпали менее приятные погодные явления.

– Знаешь, не зря говорят: «Кем родился, на то и сгодился!», – высокомерно произнес Гай, тоже наконец вставая и выходя из-под навеса. Мокрые кроссовки хлюпнули, отчего парень чуть не заскрежетал зубами.

– Говорят по-другому, – начала Настя, но Гай махнул рукой.

– Проехали. Пошли домой, надоел этот разговор ни о чем.

Настя обиженно вспыхнула и замолчала. В полной тишине парочка, обходя и перешагивая многочисленные лужи, двинулась по узкой тропинке от речки к небольшому холму, за которым находилась их школа – приземистое кирпичное здание, построенное в виде замкнутой окружности. Во внутренний двор можно было пройти, не заходя в саму школу, через высокие полукруглые арки.

Гай с Анастасией все так же молча ступили под каменные своды, прошли по небольшому тоннелю и оказались на школьном дворе. Гай с кривой улыбкой махнул девушке рукой, развернулся и пошагал к кучке ребят, сидевших за небольшим деревянным столиком. Настя рассеянно кивнула ему в ответ и отправилась вдоль закругленной стены в противоположную сторону – туда, где под старым разлапистым дубом расположилась группа девушек, постелив на траву большое покрывало. Изогнутые толстые ветви простирались над головами словно множество серых жилистых рук. Листва дерева была настолько густой, что лучше любого навеса укрывала от ненастья или палящих лучей солнца.

Еще не так давно преподавателям, а потом и ученикам, овладевшим толикой магической премудрости, приходилось прятать это почти реликтовое дерево от жарких солнечных лучей, когда лето вступало в права. Система орошения, оплетавшая весь город солнца, не справлялась с постоянной жаждой, мучившей старый дуб. Ему требовался дополнительный полив, а также защита от раскаленного светила. Но вот уже шесть лет как все изменилось. Названия городов стихий стали лишь названиями, из которых становилось ясно, где каких готовят специалистов для поддержания природного баланса. В магические города вернулась обычная смена сезонов, и можно больше было не беспокоиться о том, что дерево засохнет без воды, ведь в городе солнца теперь шли дожди, а зимой засыпанный снегом ковер листьев у его подножия сохранял влагу и согревал старые корни.

* * *

Настя, бросив расстроенный взгляд в сторону, где с ребятами уже оживленно о чем-то болтал Гай, уселась на край покрывала к одноклассницам. Как-то незаметно все совсем разладилось. Подходила к концу такая чудесная, казалось бы, дружба, зародившаяся почти в самом начале их с Гаем обучения в школе стихии солнца. Это было в прошлом году, они познакомились еще на интервикис – на занятиях, где учеников из разных уголков нашего мира обучали магическому эсперанто. Люди со способностями к управлению стихиями имели врожденную предрасположенность к легкому освоению этого языка и почти сразу начинали понимать друг друга. Но все-таки некоторым интервикис давался сложнее, чем большинству, и к ним относилась Анастасия. Уверенный в себе и магически одаренный Гай взялся натаскивать симпатичную отстающую, и как-то быстро и незаметно они подружились.

Про них, конечно, сразу пошли слухи по школе города солнца. Но Гай с Нэсти действительно были просто друзьями, хотя девушке очень льстило, что о них говорят. Далеко не каждой первокурснице удается с такой легкостью сойтись с парнем в первые же дни пребывания в школе. Поэтому она не разубеждала своих новых подруг, когда они строили догадки об отношениях.

Но скоро все стало меняться. Гай и раньше неодобрительно высказывался о том, что в школах стихий снова началась смена сезонов, как в обычном мире. Но холодная и очень снежная затяжная зима, нагрянувшая в том году в город солнца, видимо, окончательно доконала вечно мерзнущего Гая. Его не радовал ни крупный пушистый снег в канун Нового года, ни выбеленная равнина за рекой, простирающаяся до самого леса, ни искрящийся лед катка, устроенного на речке. Гай не участвовал в зимних забавах, которыми развлекались ученики школы солнца. Ребята строили крепость, закидывали друг друга снежками.

– Да не собираюсь я впадать в детство, – сказал Гай как-то Насте, когда та позвала его кататься на ледянках с холма между школой и рекой. Набросив на плечи осеннюю курточку, он почти бегом пересекал школьный двор, чтобы попасть из жилых комнат в библиотеку. Можно было пройти внутри здания, но так было намного дольше, поэтому Гай торопливо шел по улице, когда его остановила Настя с оранжевым пластмассовым кругом в руках. – Мне уже по горло хватит этих мерзлых игрищ, все детство ждал, когда я вырасту и уеду сюда, в постоянное тепло. Но вот я здесь, и зима снова меня настигла.

На простые и робкие возражения Насти, что это весело, у него был свой ответ:

– Мне не весело. Правда. Иди, катайся, конечно. А я пойду погреюсь в библиотеке у камина в ожидании, когда наконец закончатся эти тоскливые выходные и мы сможем опять приступить к занятиям. Ведь только на них нам позволено работать с солнцем и его теплом! – Его зубы выстукивали дробь, нос покраснел, и Гай постоянно шмыгал. – Это же просто уму непостижимо: мне, магу стихии солнца, не позволено даже крошечный летний уголок себе создать среди этой гадостной мерзлоты! Мы должны упражняться только в специально отведенных местах! Почему?

Настя пожала плечами.

– Беги в тепло, ты совсем замерз, – с печалью, смешанной с досадой, сказала девушка. Как можно убедить человека, что происходящее – это очень весело, если ему не весело? – У тебя совсем нет теплых вещей?

– А зачем они мне? – с вызовом ответил Гай, уже отходя от нее и оборачиваясь. – Я зиму ненавижу и находиться в ней не собираюсь.

Вскоре он скрылся за тяжелыми деревянными дверями учебного сектора, а Настя, волоча за собой на ремнях оранжевую ледянку, грустно побрела к арке, ведущей наружу. Очень жаль было, что ее друг словно переключился на другую волну и все меньше и меньше становится у них общих интересов.

Несмотря на это, Гай с Настей продолжали дружить и, за исключением редких ситуаций, почти не расставались. Но после летних каникул, во время которых ученики возвращались в наш мир, каждый к себе домой, парня словно подменили. Он стал еще более нетерпимым, и казалось, даже сама Настя раздражала его своим смирением с тем, что в городе солнца слишком мало солнца.

Нынешний сентябрь удивлял местных жителей не только жаркой, совершенно летней погодой. Дожди в начале этой осени были здесь очень уж частыми гостями. Такие же по-летнему проливные, с грозами и обязательной радугой в итоге. Жара, сменяющаяся ливнями, Гая не радовала, Настины восторги делали его еще более угрюмым, и он все чаще проводил время со своими новыми приятелями, которых в прошлом учебном году словно и не замечал. В их компании Настя неоднократно видела и одну девчонку, отчего глупая и беспричинная ревность каждый раз очень болезненно колола невидимой иглой в самое сердце. Гай никогда не предлагал Насте присоединиться к его друзьям.

* * *

– Что, прошла любовь? – хихикнула одна из девчонок, по-турецки сидевшая на покрывале, когда Настя с грустной миной на лице примкнула к однокурсницам.

– Никакой любви и не было. Мы просто друзья, – буркнула в ответ Настя, поворачиваясь к девочке спиной.

– Не знаю, что ребята в ней нашли? Курносая, глазки маленькие, губки сковородничком, пацанка какая-то, а не девушка, – сказала девчонка, то ли желая сделать этим Насте приятное и подбодрить, то ли, наоборот, поддеть. – В этих своих старомодных клешах и глупой джинсовой курточке…

– Может, потому и дружат с ней, что пацанка. Она им своя.

– Как ее зовут? Одри, кажется? – наперебой заговорили девчонки, увлекаясь обсуждением Настиной соперницы.

– Ее Акула все зовут, – сказала первая девушка.

– Почему?!

– Ну вон видите, парнишка сидит чернявый, постоянно себе вверх на челку длинную дует, чтобы та на глаза не падала? Знаете, наверное, его Ли зовут. Это он мне рассказал, еще на первом курсе. – Девчонка, поерзав на покрывале и усевшись поудобнее, обвела подруг хитрым взглядом, а те, почуяв любопытную историю, придвинулись поближе. Настя тоже наконец обернулась. Увидев, что ей все с интересом внимают, девушка вдохновленно продолжила: – Они с Акулой, ну то есть с Одри, еще в детском саду дружили. И у них там игра одно время была, в дельфинов. Мальчишки были дельфинами, а девочки – акулами. Акулы гонялись за дельфинами. Ли говорит, пол-лета как-то в это играли. Парням понравилось от девчонок убегать. И чаще всего гонялись именно за Ли, мол, самый жирненький дельфинчик. Видимо, самый симпатичный был из ребят. А среди акул заводилой считалась как раз Одри. Так вот к ней это прозвище Акула и прилепилось. И в школьные годы ее так старые знакомые звали. Ну и сейчас до сих пор кто-то помнит.

– Вот бы не хотела, чтобы меня так дразнили! – возмутилась одна из слушательниц.

– Так это даже вроде и не дразнилка. По крайней мере, Одри явно не в обиде, раз на такую кличку отзывается, – предположила Настя.

– Да небось обижается, просто так хочет в компании пацанов быть, что терпит, – не согласилась рассказчица. – Вот ты, Нэсти, гордая. Ты бы не пошла за Гаем, если бы он тебя какой-нибудь барракудой обозвал. Или муреной. Ведь да?

Девчонки дружно захихикали, а Настя снова с грустью посмотрела в сторону, где о чем-то увлеченно беседовал ее приятель с новой компанией. Да какая разница, мурена, пиранья, хоть еж морской, если все равно дружба закончилась. Вон как у этой Акулы и Ли – дружба аж с детского сада! И даже удалось в одну школу попасть. А ведь действительно, глазки маленькие, подбородок тяжелый, и кривой хвостик на затылке…

Глава 2. Рождение плана

– И откуда ты столько всего знаешь? – с легким недоверием в голосе спросил у Гая один из его новых приятелей, когда их компания из четырех ребят и одной девчонки собралась в каминном зале учебного сектора на втором этаже, прячась от очередного ливня и промозглого ветра. Были только первые дни октября, но со стороны реки уже вовсю тянуло сыростью и холодом, и погода стояла дождливая. Несмотря на то, что некоторые ученики, проявлявшие усердие, довольно хорошо уже работали с солнцем и могли заставить солнечные лучи пробиться сквозь дождевые тучи, чтобы согреть воздух и высушить землю на небольшом участке вокруг себя, в школе были установлены четкие правила, запрещающие творить эту магию. Нельзя было мешать чередованию сезонов, нарушать привычный ход событий и менять погодные условия по своей прихоти или из-за личных неудобств. Лишь во время сильной жары, когда солнце расходилось не на шутку и слишком пекло, ученикам было дозволено облегчить себе жизнь и ослабить действие солнечных лучей. Но растопить зимой лед себе в угоду или согреться в морозный день считалось недопустимым.

Некоторых эти жесткие рамки совершенно не устраивали. Они часто вспоминали рассказы своих предшественников, учившихся здесь раньше, о том, как здорово было жить круглый год в тепле, наслаждаясь солнцем, и постоянно упражняться в своих магических способностях. Возможно, шесть лет было слишком малым сроком, чтобы привыкнуть жить по-новому, установить правила и порядки, комфортные для всех, и прийти к общему согласию в том, как теперь вести управление своей стихией. Но никто не знал, сколько должно пройти времени, чтобы все улеглось, а ученики находились здесь и сейчас, и им так хотелось получить как можно больше приятного от времени, проведенного в стенах школы.

Приятели расположились на полукруглом диванчике возле небольшого камина. Остальные такие же диваны и отдельные креслица с журнальными столиками, расставленные беспорядочно по всему помещению, сейчас пустовали. Небольшие каминные залы для отдыха и самостоятельных занятий учеников имелись на каждом этаже жилого сектора, а также в учебной части здания. Еще один большой камин находился в библиотеке. В те времена, когда лишь солнце имело власть в этом городе, столько каминов в здании школы всегда вызывало удивление у учащихся, да и у преподавателей. Теперь же, когда выяснилось, что давным-давно сезоны в городах стихий менялись, как и в обычном мире, все встало на свои места. Каминные комнаты снова стали собирать много учеников в холодное время года. Раньше большинство ребят предпочитало проводить свободное от уроков время на улице, под открытым небом. Почти вся крыша круглого здания школы была отведена под солярии, оборудованные навесами-зонтиками для тех, кому вдруг захочется полежать в тенечке, и небольшими купальнями. Навесами мало кто пользовался, ведь те, кому предназначено было управлять солнечной стихией, не боялись ультрафиолета и жары. Организм был защищен собственной магией стихии – например, в городах дождя, мороза, снега или ветра никто никогда не простужался, а в городе пыли – не испытывал проблем с дыханием. Сейчас эти солярии усердно поливал мелкий противный дождь, мокрые зонтики стояли сложенные, на дне слитых в конце лета купален серели тусклые лужи.

Обычно в послеобеденное время каминные комнаты были заполнены учениками, и довольно трудно было найти свободное место, чтобы посидеть с книжкой возле огня. Но на втором этаже учебного сектора чаще всего было пусто. Этот зал и облюбовали для своих сборищ и бесед Гай с приятелями. Здесь можно было наговориться всласть, ругая ненавистные новые порядки и запреты.

– И откуда ты столько всего знаешь?

Разговор шел о тех самых прошлых временах, длившихся много-много лет, когда можно было не прятаться от дождя и холода, не укрываться от ветра, не пугаться грозы и молний. Когда в городе солнца было только солнце, и попасть в магическую школу этой стихии было мечтой почти всех юных магов, ступающих на путь развития своих способностей.

– Дядя кое-что порассказал, – с легкой надменностью сквозь зубы проговорил Гай, вытягивая к огню ноги в затасканных кроссовках.

– Дядя? Твой дядя Бэррол? – с недоумением воззрился на него товарищ, дерганый вертлявый парень по прозвищу Руди. Прозвали его так за ярко-рыжие волосы, хотя и имя было под стать: Роди. – Так он же вроде это…

Парень смущенно замолчал. Он, как и многие другие ученики, слышал, что родственник Гая находится в заключении: в единственной на все города стихий тюрьме. Учреждении, куда помещали провинившихся магов, что случалось очень редко. Обычные стены вряд ли могли бы удержать людей, способных призвать на помощь одну из стихий, поэтому условия содержания там были особенные. Много сил было вложено, чтобы заключенные не могли использовать свои природные дары. И на охрану каждую смену одновременно заступали маги разных стихий, чтобы ни одной не удалось проскользнуть.

– Что – это? – с вызовом спросил Гай. – Если ты про его наказание, так он уже его отбыл и вернулся домой.

Ребята притихли, с тревогой и уважением глядя на товарища, чей родственник недавно вышел из тюрьмы, где он отсидел срок, как говорили, «за свои убеждения». Те самые убеждения, которые, пока только на словах, разделял с ним его племянник.

Бэррол до своего заключения работал кем-то из обслуги в школе города дождя и одним из первых поддержал стремления Януса, занимавшего в то время директорский пост, к смене порядков. Он тоже считал пустой тратой времени и сил удержание природного баланса на Земле в то время, когда маги стихий могли бы жить припеваючи в своем мире, выстраивая для себя погодные условия по настроению. Кому вообще в голову пришло когда-то, что они должны спасать людей ценой своих жизней?

Но переворот Януса, его верных помощников Гектора и Мелиссы и остальных приспешников был пресечен с помощью нескольких учеников и учителей школы дождя, и заговорщиков приговорили, в зависимости от степени содеянного, к разным срокам заключения в тюрьме всех стихий. Роль Бэррола во всей этой истории сочли незначительной, и спустя шесть лет он вышел на свободу. Но убеждений своих он не поменял, и его рассказы о несостоявшемся мятеже упали в благодатную почву. Он нашел достойного слушателя в лице племянника, который впоследствии понес эти идеи в школу солнца.

– И что ты хочешь сделать? – не унимался настырный Руди, чувствуя при этом, как холодок ползет по спине снизу вверх. Одно дело – с интересом слушать байки про неудачный переворот в какой-то там школе дождя, а другое – внимать словам настоящего преступника, пусть и услышанным из других уст. Россказни Гая звучали почти как призыв к действию, и это было одновременно маняще и очень пугающе. Руди, как и его друг, ненавидел холод и дожди и с самого детства был уверен, что на обучение магии попадет именно в город солнца. Даже если бы комиссия по отбору сочла мальчика более подходящим для другой стихии, его родители готовы были заплатить за нужную школу. И вот он здесь, в якобы солнечном городе. А за окнами – проливной дождь, листопад и промозглый ветер. И где справедливость? Лишь разбитые мечты детства. Да проще остаться в обычном мире и поселиться где-нибудь поближе к экватору: там вечная жара царит даже без магии. И пусть кто-то другой пашет в поте лица, сберегая планету от превращения в сплошную выжженную пустыню. Наделить человека даром управлять солнечными лучами и не дать возможности пользоваться этим на благо самому себе! Странно, что многие вообще приняли эти перемены как должное. Возможно, недовольных было значительно больше, чем казалось на первый взгляд. Просто мало кто высказывался об этом открыто. Если руководство взбунтовавшейся школы вместе с сочувствующими до сих пор теперь гнило в тюрьме!

– Я хочу завершить начатое, – угрюмо отозвался Гай после затяжной паузы. Он долго не решался поделиться с друзьями своими мыслями и планами. Если кто-то настучит, и его отчислят за противозаконные идеи, то какой из него помощник? Даже если его не отправят обратно в обычный мир, он будет прозябать в городе солнца, в котором нет солнца, без возможности устроиться на работу в соответствии со своими талантами. В лучшем случае. А ему необходимо было оставаться в школе. Бэррол знал не так много, но все-таки был убежден, что действовать есть смысл только находясь в школе. Эти места словно являлись эпицентрами некоей силы, которую им так хотелось выпустить.

– Как? Как ты собираешься это сделать? – Все друзья как по команде придвинулись поближе к Гаю. В любопытных глазах, устремленных на него, плясали языки каминного пламени. Одри, или, как ее все звали, Акула – единственная девчонка из их компании – тоже не сводила с него горящего взгляда.

– Пока не знаю. Да и завершить-то я не смогу. Только заново если начинать. А для этого нужно как-то открыть брешь.

– Ты же говорил, что брешь защищают какие-то странные постройки, – нетерпеливо сказала Акула. – Что вокруг школы дождя стояли четыре здания, которые требовалось разрушить.

– Разрушить надо было три. Последняя нужна для того, чтобы замкнуть круг света и тьмы, – важно поправил ее Гай, и Акула согласно закивала, стараясь не пропустить ни единого слова. – Но кучка фанатиков разрушила и четвертую, поэтому у наших ничего и не вышло.

– То есть нам надо найти эти здания, – принялся перечислять Руди, загибая пальцы. – Затем разрушить три из них – и все? Смена сезонов прекратится?

– Нет, – с легкой досадой ответил Гай, стараясь быть терпеливым. Он уже пытался объяснить, но до товарищей все очень долго доходило. Конечно, он располагал не полным набором фактов и сам в них путался, но уж элементарные вещи-то можно было запомнить! – Если все сделать правильно, то не просто прекратится смена сезонов. Нам больше не нужно будет работать на обычных людей, сохраняя погодный баланс!

– Ого, вот это круто! Я тоже всегда удивлялся, почему мы – одаренные, наделенные особой силой люди, должны тратить свою жизнь.

Ребята одобрительно загудели, Одри просто молча переводила внимательный взгляд серых глаз с одного лица на другое. Ей, в отличие от остальных членов команды, почему-то нравилась смена сезонов. За детство и юность Одри так надоела жара, в которой приходилось жить дома, что, попав в школу солнца, где теперь были и настоящая дождливая осень, и снежная зима, и ароматная нежная весна, она весь прошлый учебный год просто наслаждалась жизнью. Она никогда и не высказывала недовольство новыми порядками, но попала в компанию вместе со своим детским другом, и ей очень льстило, что мальчишки приняли ее в свой круг заговорщиков и общались на равных. Теперь не Насте, а ей завидовали однокурсницы. А еще у нее была тайная мечта, о которой она никому не говорила. И помочь исполнить ее, кажется, мог только Гай. Потому что он хоть что-то знал о происшествии шестилетней давности, случившемся в школе дождя.

– Только есть кое-какие сложности, – наконец заговорил Гай, когда ребята прекратили шуметь. – Не все способны видеть эти постройки. Есть какие-то особые люди, по крайней мере, в школе дождя были, и только они могут найти эти здания и показать другим. А так можно мимо ходить и не видеть. И в этом, конечно, загвоздка.

– Ну так в чем проблема, поищем таких людей!

– Проблема в том, что я понятия не имею, как их вычислить. Может, я сам даже такой, но не знаю об этом.

– А может, я? – хохотнул Пиро – еще один из ребят, поддерживающий опасные идеи Гая и его дяди. Рослый кареглазый парень с длинными волосами, собранными в хвост, и выбритыми висками.

– Может, и ты. – Гай равнодушно пожал плечами. – Но это еще не главная задача. Разрушением тех зданий мы откроем брешь и поможем существу, что находится по ту сторону, набраться сил. Но беда в том, что наружу его может вывести только проводник.

– Что за проводник? А зачем его вообще выпускать? – посыпались вопросы.

– Затем, что именно эта потусторонняя сущность и должна завершить круг. Она выйдет из тьмы и войдет в свет. А проводник – единственный, кто выведет ее. И это маги с еще одним особенным даром. Но они встречаются даже реже, чем эти дурацкие хранители, которые умеют находить невидимые постройки.

Ребята слушали Гая, на их лицах отражались сомнения и досада. Одно дело, когда все просто – поломал четыре постройки, и мир наш. А если все так запутанно и сложно… стоит ли игра свеч?

– Слышали про магов, отмеченных стрелами всех стихий?

– Да, вроде, – неуверенно закивали Пиро и Руди, Акула и ее друг детства – Ли – пожали плечами.

– Их появление случается очень редко. Может, раз в десятилетие. Может, раз в столетие. Только с их помощью можно выпустить наружу потустороннюю сущность.

– Ну здорово, – разочарованно протянул Руди. – Тогда что же нам, сто лет ждать этого отмеченного? И как его искать? Глупости какие, это даже несерьезно.

– Ну, искать его не надо. Обычно про таких слухи распространяются далеко впереди. Если отмеченный или отмеченная стрелами появится в нашей школе – мы сразу узнаем. Да и из других школ слухи дойдут быстро. Но да, это может случиться не в этом и не в следующем году. И даже не на нашем веку! – высокопарно и торжественно произнес Гай. – Но я это хочу сделать не для себя, а для всех магов стихий. Чтобы меня потомки с благодарностью вспоминали. Хотя директору школы дождя, который у себя там открыл первую брешь, удалось как-то дожить до появления в его школе отмеченной. Только дядя Бэррол не знает, как.

– Вот бы нам нашего директора в союзники, – мечтательно произнес Пиро, и ребята захмыкали.

– У нас не директор, а директриса, – усмехнувшись, ответил ему Руди. – И, по-моему, она просто прется от смены сезонов. Прошлой зимой пыталась всех учеников поставить на лыжи. Осенью какие-то гербарии все собирала разноцветные, классы украшала. Пытается привить нам любовь к тому, что полюбить в принципе невозможно.

– М-да, у нее, кажется, с головой не в порядке. Это страшно, когда на руководящем посту сумасшедший находится.

– Слушай, – торопливо заговорил вдруг Руди. – Ну, хорошо. Вот проживем мы сто лет, как этот твой директор, и дождемся отмеченную, и постройки найдем. А как мы их разрушим-то? А что, если они большие и прочные?

– Ну, Руди, не ожидал, что ты такой дурачок. А магия стихии тебе для чего? В школе дождя именно так и сделали. С помощью воды все и развалили.

– Ого! А мы, значит, сожжем? Направим солнечные лучи невиданной мощи на эти постройки? – с деланым восторгом протянул Руди, словно не замечая обидных слов.

– Все-таки не такой дурачок, – засмеялся Гай, и ребята подхватили. – Соображаешь.

– Ага, соображаю, – в голосе Руди послышалась издевка. – А что делать с запретом на использование магии в своих целях? А?

Гай с несчастным видом сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, разводя руками.

– А я тебя уже было зауважал. Да кому какое дело будет до этих запретов, когда мы сломаем систему? Победителей не судят! Если к нам вернется вечное солнце в город, то мы постоянно будем использовать свою магию. А так как круг замкнется, и обычного мира не станет, то можно будет даже не задумываться, что своими действиями мы кому-то там навредим. Вот о чем я мечтаю!

Ребята так заболтались, фантазируя и строя планы, что не сразу даже услышали разносящийся по коридорам мерный звук школьного колокола, возвещающего, что пора готовиться ко сну. За все время их разговоров ни единая живая душа не появилась в каминном зале. Ученики и учителя избегали этой комнаты. Почему-то никто не чувствовал себя там уютно даже в глубоком и мягком диване возле ярко горящего жаркого камина. Но это было именно то, что нужно юным заговорщикам. Им никогда никто здесь не мешал.

Однако когда негромкий звон прокатился по стенам школы, друзья почувствовали беспокойство, взявшееся словно ниоткуда. Просто всем сразу захотелось покинуть это место, почти бегом. Они никогда так поздно здесь не засиживались. Почти не сговариваясь, все разом поднялись на ноги.

– Пойдемте, – сказал Гай. – Времени-то, оказывается, уже много, а нам еще половину круга обходить до жилого сектора. А всем надо выспаться. Наконец-то выходные закончились, и завтра нас ждут на занятиях. Хоть там позволят поиграть с солнечными лучами.

Его фальшиво-уверенный голос странно прозвучал в каминном зале. Неестественно и глухо. Словно утерял свою звонкость, обложенный ватой. Ребята поежились и гуськом потянулись к выходу. Казалось, что даже огонь перестал давать тепло и в комнате похолодало.

Пока друзья шли по длинному полукруглому коридору, тревога рассеялась, и все повеселели. В жилом секторе ребята свернули к своей комнате, а Одри отправилась в спальню девочек-второкурсниц.

Глава 3. Баланс

vs

полигон

На улице было сухо и прохладно. Тусклое октябрьское солнце из последних сил пыталось пробиться через вязкие осенние тучи, чтобы осветить и хотя бы немного согреть город, в котором еще не так давно было постоянным и любимым гостем. А может, и хозяином. Гай с хмурым лицом сбежал с невысокого крылечка жилого сектора во внутренний двор, где его дожидались приятели, чтобы вместе идти на первое занятие.

Учебный день сегодня начинался с «теплицы», как называли это помещение ученики, да и преподаватели тоже. Часть обширной территории внутреннего двора была отведена под большой зал со стеклянной крышей. Еще несколько лет назад этой крыши не было. Вместо нее над учебным помещением периодически натягивали то тент из солнцезащитного материала, то просто прозрачный пластик – в зависимости от опыта и умений класса, приходящего на занятия, а также от активности солнца, которое, хоть и не скрывалось никогда в дневные часы, все-таки грело и светило по-разному. Новички еще не были способны ослабить действие его лучей, поэтому учились под затемненной крышей. Отсюда они наблюдали за солнцем, тренировались смотреть на него подолгу без вреда глазам и понемногу начинали управлять солнечным светом. Второкурсникам обычно уже не нужна была защита, и чаще всего они занимались на открытом воздухе. Однако когда им необходимо было работать только с одним видом солнечного излучения, занятие проводилось в «теплице» со специальным покрытием, пропускающим лишь нужные лучи.

Теперь же, с вернувшейся в город солнца сменой сезонов, крыша требовалась, чтобы прятаться под ней от непогоды, а не от жарких лучей и яркого света. А с приходом холодов «теплицу» огораживали съемными панелями, заменяющими стены. Уроки по управлению солнцем теперь проводились здесь нечасто. Сюда перенесли часть теоретических занятий для старшекурсников – тех самых, что должны были помочь им при последующей работе по сохранению равновесия между природными стихиями в обычном мире.

– Целых два урока по балансу, – процедил Гай вместо приветствия, подходя к компании. – Тоска зеленая, скука смертная.

– Да уж, – отозвался Пиро. – Ужасно, когда занятия не просто сами по себе тягомотные, а когда ты понимаешь, что они тебе точно не пригодятся. Ладно бы что-то нудное, но полезное. Можно потерпеть еще. Но баланс…

– А ты уверен, что они не пригодятся? – робко встряла Одри, глядя на мальчишек снизу вверх. – Ведь мы же не знаем, когда у нас получится вернуть все на места. Вдруг до этого момента еще далеко? Тогда нам придется работать, а для этого и нужны знания по балансу.

– Вот еще, – огрызнулся Пиро. – Я тогда уж лучше в обычный мир вернусь и отсижусь там. Найду какую-нибудь работенку попроще и подожду.

– Ага, здорово придумал! – Гай презрительно скривил губы. – Нетушки. Акула права, если дело затянется, нам всем придется работать и притворяться. Зато так у нас больше шансов расшатать систему изнутри. Так что либо ты с нами, либо сразу проваливай.

– Эй, ты что, не выспался, что ли?

Пиро сжал кулаки и приосанился, сверля товарища взглядом. Гай молча стоял напротив, чуть нагнувшись вперед и раздувая широкие ноздри. Ли и Руди напряглись, готовые в любой момент броситься разнимать спорщиков. Одри всплеснула руками.

– Ребята, да бросьте вы, нельзя с этого начинать! – Она аккуратно встала между Гаем и Пиро, разведя тонкие руки в стороны, словно смогла бы остановить парней, если бы они друг на друга накинулись. – Сейчас помучаемся на балансе, ну да, зато потом мы идем на полигон! Они наконец вывесили расписание, я его изучила. Полигон теперь будет часто!

В ее дрожащем напуганном голосе тем не менее звенела радость. Все уже так давно ждали занятий на полигоне, но руководство школы все что-то медлило и откладывало их. Наконец учебный план утвердили, решив не лишать учеников школы солнца того, что для них действительно было очень важно.

– Что? На весь день? – обрадованно воскликнул Руди. Пиро и Гай опустили напряженные плечи, по компании прокатился вздох облечения. Слишком долго они этого ждали, чтобы, сцепившись как два мартовских кота, загреметь потом в лазарет и пропустить самые любимые уроки.

– Да, все остальные сегодняшние занятия будут там!

– Ладно, с таким настроем можно даже два баланса перетерпеть, – усмехнулся Гай и миролюбиво хлопнул Пиро по плечу, тот выдавил кривую виноватую улыбку. – Ну, пойдемте тогда в теплицу, что ли. Поучимся беречь наш чудный обычный мирок!

Компания, будто тут же забыв о недавней стычке, нестройным шагом направилась через школьный двор к «теплице», которая постепенно наполнялась второкурсниками.

* * *

Ребята рассаживались по местам. Гай, на какое-то мгновение застыв посередине зала, с легкой, но щемящей тоской посмотрел на парту, за которой одиноко примостилась его бывшая подруга Нэсти. Девушка сидела, склонив голову над тетрадкой, русые локоны почти закрывали ее лицо, словно она хотела отгородиться, спрятаться за ними. Гай вздохнул и резко отвернулся, не успев заметить мимолетный взгляд печальных серых глаз, брошенный исподлобья, а затем, оттеснив Ли, собравшегося усесться за парту к Акуле, сам плюхнулся с ней рядом и с притворным сожалением развел руками. Товарищ, ошарашенно глядя на Гая, открыл было рот, чтобы возмутиться, но по классу мгновенно пронесся гул голосов и резко смолк, и в «теплицу» вошла довольная директриса.

Заметив удивленные и даже напуганные взгляды учеников, она еще сильнее растянула рот в улыбке. Круглым миловидным лицом директриса напоминала сказочную луну, которую рисуют иллюстраторы для детских книжек. Пышная золотая коса обручем, похожим на спелый колос, обвивала голову.

– Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, я к вам с небольшим, но приятным объявлением! – возвестила она. – Прежде всего, конечно, здравствуйте, мои дорогие! И на всякий случай хочу представиться. Вдруг за прошлый учебный год вы так со мной и не познакомились? Меня зовут Джульетта, и я директор школы солнца.

Класс принялся вразнобой здороваться, и директриса властным жестом заставила всех замолчать, не убирая при этом улыбки с лица.

– Так вот, – продолжила она, прохаживаясь вдоль полупрозрачных панелей, заменяющих в «теплице» стены, сквозь которые размыто виднелся школьный двор и старый дуб. – Сегодня занятия по балансу проведу я сама. Вашему постоянному учителю что-то нездоровится. Ну и, пользуясь случаем, я хочу вас обрадовать! Наконец-то на постоянной основе открыт солнечный полигон, где вы сможете упражняться сколько вашей душе угодно!

Ученики опять зашумели, радостные и одобрительные голоса становились все громче, и директриса, с улыбкой закатив глаза, терпеливо пережидала восторги какое-то время, затем снова взмахнула рукой.

– Все, все! Еще сможете порадоваться и пошуметь! – Она с умилением окинула взором собравшихся. – Я сказала, что упражняться будете сколько душе угодно. Ну, конечно, я преувеличила. Не сколько душе угодно, а сколько положено по учебному плану. Но поверьте, мы были очень щедры и вас не обидели. Вы ведь так долго этого ждали! Но сперва – баланс! Баланс прежде всего!

С этими словами она подошла к учительскому столу и, запорхнув в свое кресло, раскрыла толстый журнал.

– Я смотрю, вы не так много успели пройти, – пробормотала она. – Тогда мне лучше начать с азов. С общеобразовательных знаний. Думаю, вам будет полезно освежить в памяти то, что вы все должны были изучать в обычной школе, когда находились еще дома.

– Что-о? – прошипел себе под нос Гай, в недоумении поворачиваясь к Одри. – О чем это она?

Акула в таком же недоумении пожала плечами.

– Да какая разница? – прошептала она. – Два урока отсидим, а затем – полигон!

– Да, да, точно, – закивал Гай, успокаиваясь. Слово «полигон» действовало сейчас как волшебное заклинание, обещающее сплошные удовольствия.

Полигоном в школе солнца, да и в других магических школах, называлось определенное, довольно обширное место, где действовала именно та стихия, которой было посвящено обучение в городе. Здесь не сменялись сезоны, не происходили другие погодные явления, если только они не нужны были для занятий. И на солнечном полигоне всегда было жарко и светло, и именно тут ученики могли всласть напрактиковаться в полученных умениях и навыках.

Созданы эти участки были искусственно и поддерживались силами магов стихий специально для обучения и тренировок. И какое-то время в школе города солнца никак не могли наладить работу своего полигона: то не получалось справиться с другими стихиями, которые вели себя почти так, как в обычном мире. То не хватало магов, способных работать в таких условиях. То еще что-то мешало, например, неуверенность руководства школы в том, что учеников можно допускать под искусственно созданное воздействие солнца. Но наконец решение было принято, полигон заработал на постоянной основе и ждал первых учеников. Ребята и раньше бывали на нем, но очень редко, с частыми отменами и переносами, поэтому ни о каком системном образовании и речи не шло.

Теперь должно было все наладиться. О полигоне мечтали все ученики без исключения. Разве ж это дело – пытаться работать с искусственными солнечными лучами, находясь в закрытом кабинете школы, стараясь не смотреть в сторону окон, за которыми вовсю хлещет дождь или сыплется густой снег? Это как изучать мировую литературу по одному абзацу из книги. Как учиться готовить множество блюд, имея под рукой единственный клубень картофеля. Пытаться понять музыку, слушая три блатных аккорда.

– Солнечный свет состоит из спектра различных цветов, включая видимый свет, ультрафиолетовое и инфракрасное излучение, а также радиоволны, – вещала тем временем Джульетта, покинув учительское место и снова прохаживаясь перед учениками. – Вам нужно это знать, дорогие мои. Вы должны понимать, что находитесь в уникальной школе! Работаете с удивительной стихией! Солнечные лучи – это не только свет и тепло. Это энергия, и экология, и медицина с косметологией. Конечно, главная ваша задача – научиться управлять солнечными лучами, чтобы поддерживать равновесие всех стихий на Земле. Но в нашей работе столько важных направлений, вы сможете выбрать то, что будет вам ближе, и тоже использовать на благо.

Ученики, внимавшие мелодичному голосу Джульетты, то и дело переглядывались с удивлением и радостью. Им предстояло нечто большее, чем простое управление стихией. Директриса обещала познакомить будущих магов города солнца с нюансами и особенностями, о которых они раньше даже не задумывались.

– Вы, наверное, и не догадывались о таких деталях, – все с той же улыбкой продолжала Джульетта. – На первом курсе у вас была иная вводная лекция, насколько я помню. Но с этого года мы решили посвятить вас сразу во все тонкости нашей очень важной работы. И мы хотим, чтобы вы попробовали делать особенные вещи уже тут, в школе. Сразу поняли, к чему предрасположены. Может, вы сможете улучшить наш мир. Наш – в смысле весь. И обычный, и стихийный. Надеюсь, некоторые из вас выйдут из стен этой школы с умением лечить людей, используя инфракрасные и ультрафиолетовые лучи. А кто-то займется ботаникой, управляя процессами фотосинтеза. А еще кто-нибудь изобретет новый вид связи с помощью радиоволн. Я считаю, пора сделать новый шаг в помощи планете и всему живому на ней. Мы же можем не только беречь ее от буйства стихий. Мы способны на большее!

Руди, сидевший за Гаем, за время торжественной лекции Джульетты уже извертелся на своем месте от невысказанных мыслей. Наконец не выдержал и потыкал товарища в спину тупым кончиком ручки. Гай резко повернулся к нему, сердито сверкнув глазами.

– Она что, хочет, чтобы кто-то из нас в итоге жил в обычном мире? – скривившись, прошептал Руди, перегибаясь над столом в сторону Гая. Его сосед по парте – Пиро – тоже наклонился вперед. – Не просто пахать ради того, чтобы люди жили себе спокойненько, а еще и торчать рядом с ними? Лечить их, греть, кормить?

– Давай потом, – одними губами еле слышно произнес Гай. – Я сам в шоке. Пытаюсь осмыслить.

Руди, погрозив в пространство обоими кулаками кому-то невидимому, с досадой откинулся на спинку стула.

– Почему я должен? – раздраженно прошептал он. – Особенная школа, м-да.

Пиро, обернувшись на товарища, согласно покивал, но ничего не сказал. А Акула, замечтавшись, во все глаза смотрела на директрису и слушала ее пафосные речи. Воображение рисовало девушке, как она, вернувшись домой после обучения, сможет ловить пальцами невидимые ультрафиолетовые лучи, преображая их, фильтруя, очищая от опасного воздействия. Она станет направлять эти волшебные лучи на раны и ожоги, заживлять их. А ее будут считать экстрасенсом. А может, не все эти колдуны – шарлатаны? Может, среди них есть те, кто умеет по-особому работать со стихиями? Просто по какой-то причине им не нашлось места в магических городах?

– Полигон! Марш бегом! – оглушил ее веселый и очень громкий голос Руди, так, что защекотало барабанную перепонку, и Одри, ойкнув, зажала ухо ладонью. Непонимающим взглядом она обвела мальчишек, стоявших над ней с радостными улыбками.

– Что случилось? – пролепетала она.

– Баланс закончился. Разбалансировался! – хохотнул Руди. Ли протянул ей руку, вытаскивая из-за стола.

– Нельзя спать на уроках! – весело сказал он.

– Я не спала.

Одри послушно поднялась и потерла глаза. Правда, что ли, заснула?

– Почему я не догадался поспать, пока Джульетта тут разлагольствовала? – посетовал Ли.

– Какое поспать? – мрачно бросил Гай, косясь на Одри. – Нам наоборот важно слушать все, что говорят. Ведь дела еще хуже, чем мы думали. Это даже не рабство для нас готовится. Это рабство в квадрате.

Ребята с посмурневшими лицами потянулись к выходу из «теплицы». Нужно было перекусить и отправляться на полигон, радость перед которым слегка померкла после того, как Гай указал им на ядро проблемы.

* * *

Полигон представлял собой незастроенный участок земли площадью в несколько квадратных километров. В планах руководства школы было размещение здесь учебного здания – хотя бы для того, чтобы хранить там вспомогательные материалы, но вот уже два года как заложили фундамент, и на этом дело приостановилось. Пока здесь была только плешивая, выгоревшая под постоянным солнцем трава и деревья, точнее, то, что от них осталось после слишком усердных упражнений учеников, вызывавших лесные пожары в ограниченных масштабах. И по всей площади бессистемно были расставлены большие зонтики и несколько палаток, где неумехи, еще не научившиеся защищаться от солнца, могли спрятаться в тени.

Школьники, добравшись до полигона, перешагивали через невидимую границу учебной зоны и невольно замирали у самого ее края, с наслаждением подставляя лицо и руки палящему солнцу. Быстро согревшись под жаркими лучами, ребята принялись скидывать с себя верхнюю одежду, закатывать рукава. Некоторые разулись и, побросав обувь, дальше отправились босиком.

Настя тоже сняла осенние сапоги и, запихнув в них носочки, аккуратно поставила возле невидимой черты, отделяющей пожухшую влажную траву, покрытую налетом грязи, от высохшей земли с чахлой пожелтевшей растительностью. Раскаленный песок непривычно и почти нестерпимо, но приятно покалывал ступни. Затылок мгновенно напекло. Настя пошла вслед за остальными по направлению к будущему учебному корпусу, где, усевшись на горячие камни фундамента, ждал их преподаватель. Девушка, начиная с утренних занятий по балансу, держалась сегодня ото всех особняком. Гай не приглашал ее присоединиться к компании. Даже не сел рядом с ней, хотя она специально выбрала пустую парту, чтобы осталось свободное место. А с однокурсницами они накануне слегка повздорили, и сейчас Насте не хотелось с ними общаться. Девчонки все продолжали свои беззлобные шутки на тему их расставания с Гаем, не задумываясь, что сильно задевают ранимое сердце, и теперь Настя старалась их избегать. Хотя бы на время. А может, надеялась, что Гай наконец увидит, как ей одиноко, и позовет?

– О, наконец-то, второкурсники! – обрадованно возвестил преподаватель, вставая и залезая на камни, как на постамент, чтобы лучше всех видеть. Или чтобы всем было лучше видно его самого. Солнце, стоявшее в зените, позолотило короткие светлые волосы, жадными лучами лизнуло поджарую фигуру, облаченную в белую футболку и свободные летние штаны со множеством карманов. – Меня зовут Константин, и я буду вести у вас практические занятия. Надеюсь, ваших умений хватит, чтобы привести эту выжженную пустыню в оазис. Или хотя бы в его подобие. Не за один заход, конечно, но теперь вы будете здесь частыми гостями. Если опять ничего не случится. – Он закашлялся, словно скрывая смущение, и лишь смеющийся взгляд говорил, что он притворяется. – Кстати, чего это вы все разделись? Неужели до сих пор не научились остужать раскаленный воздух?

– Научились, научились, – загалдели ученики.

– Но не хочется остужать! Погреться хочется!

– Да какой смысл находиться под солнцем в теплой одежде и принудительно себя охлаждать?

– Ладно, ладно, сдаюсь! – засмеялся учитель. – Только зря вы свою одежду бросили где попало. У нас, знаете ли, пожары тут случаются. Достаточно одному кому-то переусердствовать.

Заметив, что подопечные даже и не подумали двинуться с места, продолжая расслабленно стоять и щуриться из-под ладоней на яркий солнечный диск, учитель усмехнулся, затем поднял над головой напряженные руки и сосредоточенно уставился в одну точку. Почти сразу ребята почувствовали, как жар палящего солнца становится нестерпимым. Воздух сгустился и словно стал видимым и осязаемым: казалось, будто это не воздух, а расплавленный прозрачный гель бурлит и переливается в ярком свете. Почуяв неладное, ученики как по команде повернули головы назад – туда, где оставили свои теплые куртки и ботинки, а затем дружно ринулись к границе полигона. Вокруг набросанных беспорядочно вещей уже занималась огнем сухая трава, легко вспыхивая под раскаленными лучами.

Ученики хватали свою одежду, кто-то отчаянно затаптывал горящую траву. Учитель все так же снисходительно улыбался, издалека наблюдая за суетой.

– Несите все в укрытие, – наконец крикнул он и махнул рукой на одну из палаток. – Если кто-нибудь переборщит с жарой, туда она не доберется. Там защита. Или кто-то может похвастаться, что уже умеет оберегать вещи от лучей на расстоянии?

Никто не отозвался, и все принялись перетаскивать одежду в палатку. Настя с удивлением наблюдала за смолчавшим Гаем. А ведь он точно уже научился управлять защитой. Ему легко давались любые занятия, и он всегда опережал своих однокурсников. Когда они еще проводили много времени вместе, Настя обмолвилась товарищу, что больше всего на свете боится пожаров, и он принялся натаскивать ее, самостоятельно обучая защите от возгорания. Если бы Гай сейчас похвастался перед всеми, что умеет такое вытворять, она обязательно бы присоединилась к нему. Настя надеялась, что он признается, чтобы снова поймать хоть какую-то ниточку их связи. Но он решил это скрыть, а она тем более не отважилась выйти в одиночку.

Странно. Когда они дружили и ничего не предвещало этот непонятный разрыв, Настя действительно считала его просто приятелем, несмотря на смешки и намеки девчонок. Теперь же ей казалось, словно она переживает размолвку с возлюбленным, и от этого становилось совсем горько на душе.

– Эх, смотрите, сколько мы уже времени потеряли с этими вашими переодеваниями, – посетовал учитель, когда все вещи наконец были в безопасности. – А я как раз думал показать вам эту защиту, но что-то вы мне не нравитесь. Желторотые совсем. Давайте-ка лучше вы покажете мне, чего нахватались за время обучения, и от этого я и буду отталкиваться. Эй! Только не все разом, один за другим.

Ребята, толкаясь и смеясь, стали потихоньку выстраиваться в более-менее ровную очередь желающих продемонстрировать уже приобретенные навыки.

– Как же, когда бы мы тут успели чему-то научиться, если полигон недавно открыли? – Настя различила знакомые недовольные интонации: компания ее бывшего друга сейчас стояла почти сразу за ней, их разделяло два или три человека.

– Да ладно тебе, ты столько всего умеешь! Тебе грех жаловаться! – раздался в ответ звонкий девичий голосок, и Настя догадалась, что это Акула. «Ишь, подхалимка», – подумалось девушке. Она попыталась разобрать, что же ответил Гай, но тот, видимо, специально заговорил тише, и Настя ничего не услышала.

Глава 4. Организованное дружелюбие

– Я все-таки не понимаю, как мы сможем найти эти… странные здания, – проговорил с досадой Пиро, развалившийся на одиночном кресле в каминной комнате второго этажа, где ребята по обыкновению собрались вечером пообщаться, чтобы никто не мешал и не подслушивал. Все остальные разместились рядом на диване, кроме Гая, который, заявив, что уже за день насиделся в теплице, стоял у камина, повернувшись ко всем спиной и грея руки у огня. – Ну сколько мы уже ходим, ходим по окрестностям. И вокруг полигона даже шатались.

– Ну да, – подхватил Ли. – А если среди нас нет этих особенных магов, мы только время зря теряем. Может, мы десять раз мимо прошли, но не видим.

Заговорщики действительно уже довольно давно бродили вокруг школы, уходя с каждым разом все дальше и дальше и расширяя зоны поиска, но пока не наткнулись ни на одно мало-мальски необычное строение. Да даже обычное им и то не попадалось. Первоначальный энтузиазм стал спадать, друзья ощущали прилив разочарования.

– Вот я тоже думаю, какова вероятность, что из нашей пятерки кто-то окажется хранителем? – Руди, которому наскучило сидеть, подскочил и нервным шагом стал прохаживаться вдоль стен, разглядывая картины разной степени художественного мастерства, на которых обязательным атрибутом являлось солнце. – Может, ты как-нибудь узнаешь у дяди Бэррола, как вычислить таких людей? Мы тогда кого-нибудь отловим и заставим увидеть!

– Да просто попросить можно, зачем силой-то? – удивилась Акула. – Заинтересовать чем-нибудь.

– Не знает он никаких особенных примет хранителей, – раздраженно буркнул в ответ Гай, не оборачиваясь. – И не надо меня тут засыпать упреками о потерянном времени. Сам уже вижу, что не выходит. А к полигону вас никто и не посылал. Эти штуки должны находиться рядом со школой.

В комнате на какое-то время повисла недружелюбная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и потрескиваньем дров в камине. Из коридоров по обе стороны каминного зала не доносилось ни единого звука: ни шагов, ни чьих-то голосов, словно никто даже близко не хотел сюда подходить. Наконец Одри робко подала голос:

– Может быть, нам просто стоит рассредоточиться?

Ребята непонимающе уставились на нее, Гай тоже повернулся, с легкой надменностью глядя на девушку.

– Я имею в виду, что нам нужно меньше вариться в собственном соку и больше общаться с другими учениками. Разговаривать и, главное, слушать! Вдруг кто-то расскажет про что-то необычное? – пояснила Одри.

– Да нужны они нам… – начал было Руди, ероша рыжие волосы, но Гай его перебил:

– Хорошая идея! Акула дело говорит. Правда, если бы нашли что-то действительно необычное, уже небось раззвонили бы по всей школе.

– А вдруг нет? Мы же не знаем, что там можно найти. Вдруг для кого-то это тайное место сборищ, как для нас каминная?

Гай задумался и снова уставился на огонь. Он какое-то время молча созерцал пляску язычков пламени, мечущихся по углям, затем поворошил дрова изящной кочергой, прислоненной к закопченной кирпичной кладке, и важно изрек:

– Значит, так. Больше на нашем коллективе не замыкаемся. Можно даже попытаться подружиться с кем-то. Каждый пусть выберет себе хотя бы одного ученика и вотрется в доверие. Так, кстати, и на свою сторону еще народ привлечем. Но и поиски не прекращаем.

– Можно ходить с другими! – подсказала Акула. – Тогда больше шансов, что настоящий хранитель что-то найдет, а мы засечем!

– Точно. В общем, с завтрашнего дня становимся дружелюбными и общительными. Расширяем зону влияния. – Он издал короткий едкий смешок, ребята нестройно подхватили, но Гай одернул их: – Только старайтесь выглядеть естественно. Не переборщите с дружелюбием-то.

* * *

Настя вот уже несколько дней была на седьмом небе от счастья. Кажется, Гай наконец-то понял, какого друга чуть не лишился, и решил все исправить. Они снова начали общаться, почти как раньше, а может, даже лучше! Потому что теперь старый приятель, не сетуя на погоду, не осыпая проклятиями новые порядки, таскал ее на длительные прогулки за территорией школы.

В первый раз, правда, разговор совсем не клеился. Куда-то запропали общие, близкие им обоим темы, которые раньше с такой легкостью возникали сами собой: прочитанные книги, истории из детства, забавные случаи.

– Как учеба, продвигается? – не однажды за время прогулки спросил у Насти Гай, словно тут же забывая ее ответ. Услышав этот вопрос в третий раз, Настя, которая до этого честно и пространно отвечала, что ей отлично дается теория, но она спотыкается на практических занятиях и особенно ее пугает полигон, ответила уже назло:

– Я подожгла Константину волосы направленным потоком лучей, и меня скоро вызовут к Джульетте на ковер.

– Ага, ага, ну ладно, – покивал, явно не слушая, Гай, и Настя уже собиралась высказать ему все, что про него думает, как он вдруг резко остановился и выкатил на нее глаза: – Что-о?! Что ты натворила?

– Ого! Меня услышали! Земля-космос! Прием! – Девушка встала рядом с ним и подбоченилась.

– Тьфу ты, напугала меня! – усмехнулся Гай. – Чего это тебе в голову взбрело так шутить?

– Потому что ты меня совсем не слушаешь. Решила проверить, вдруг мне только кажется. Оказалось – не казалось, – вздернув курносый нос, обиженно заявила Настя и снова двинулась по тропинке. Гай молча пошел следом. Они гуляли вдоль речки и проходили сейчас мимо той самой лавочки с навесом, где когда-то сидели жарким сентябрьским днем и спорили, после чего пошло охлаждение. В голове Насти крутились вопросы о том, с чего вдруг Гай решил возобновить их общение. Но задавать их не хотелось. Девушка боялась нарушить, спугнуть ту эфемерную связь, что робкой ниточкой протянулась от бывшего друга к ней вновь, поэтому молчала.

В итоге первая после перерыва встреча вышла довольно скомканной, друзья побродили по окрестностям школы и вернулись домой, но и то Настя была удивлена, что Гай потащился в ненастную погоду к речке. Раньше, наоборот, она была инициатором прогулок на свежем воздухе, а ее товарищ предпочитал либо торчать во внутреннем дворе школы, либо вообще греться где-нибудь внутри.

А в последующие разы общаться становилось все проще и проще. Они снова разболтались, как когда-то прежде, в прошлом году, и девушка чувствовала, как то один из них, то другой подхватывает волну настроения товарища. Они улыбались, Гай был оживлен и искренен. И уводил ее с каждой прогулкой все дальше и дальше от школы. Они гуляли по осеннему лесу, полному вкусных насыщенных запахов, от которых кружилась голова. Аромат прелых листьев и порыжевшей хвои под ногами был настолько густой, что, казалось, его можно черпать ложкой и глотать. Длинные сосновые иглы лежали толстым ковром, скользким от частых дождей. Настя постоянно спотыкалась, и Гай предложил ей руку. И в эти моменты единения разве можно было спросить, почему он снова проводит время с ней, а не со своими новыми друзьями?

Та компания вообще словно раздружилась. Настя часто видела ребят порознь – и во внутреннем дворе, и в обеденном зале. Акула даже со своим этим другом детства не общалась почти, вечно торчала то с одной девчонкой, то с другой. К Насте, правда, ни разу не подошла. Зато противная зудящая ревность оставила сердце Анастасии. Странное дело – даже подружки-однокурсницы почему-то перестали ее поддевать насчет Гая.

* * *

Где-то на третью или четвертую встречу Гай с Настей, перебравшись по узенькому подвесному мостику через шуструю речку, отправились в лес. Уже начинало подмораживать, трава возле школы по утрам серебрилась от инея. В «теплице» проставили дополнительные панели, потому что ученики жаловались на холод в помещении. Гай, где-то раздобыв теплую шапку и куртку, снова позвал Настю гулять после занятий.

– Странно, – проговорил задумчиво Гай, когда они вошли под сень деревьев. От ноябрьского морозца, сковавшего воздух, словно почти исчезли ароматы леса. Остался лишь запах свежести, и ноздри покал