Посылка для Консула

Пролог

Пятнадцатое июля 1815 года выдалось на редкость ветреным. На небе висели низкие облака. Холодный ветер задувал порывами и клубил на пристани пылевые вихри.

Наполеон Бонапарт стоял у причала в окружении офицеров и с грустью смотрел на ждущий его парусник. На Наполеоне был любимый мундир гвардейских егерей и треугольная шляпа…

Вот уже около месяца отрекшийся император находился в Ла-Рошели, он все не решался покинуть Францию. Два фрегата военно-морских сил были готовы отбыть в любое время. Император надеялся добраться до Америки, но его планам мешал английский флот, блокировавший залив Пертюи-де-Антиош.

Окружение Бонапарта предложило подождать, пока англичане не уйдут сами. Наполеон согласился, хотя прекрасно понимал, что это пустая трата времени. Противник не за тем торчал в заливе, чтобы уйти с пустыми руками, и их добычей должен был стать он.

Прошло несколько дней. Ожидание для Наполеона было подобно смерти. Человек действия, он не мог сидеть просто так, этому способствовали и складывающиеся условия. Флагман английской эскадры «Беллерофон» дрейфовал неподалеку от острова Иль-де-Экс, тогда как остальные корабли находились у северной оконечности залива.

Бонапарт хотел созвать на совещание капитанов фрегатов, но, передумав, решил сам обратиться к экипажам «Медузы» и «Заале». Его план, как всегда, был дерзок и рассчитан на неожиданность. Он заключался в том, чтобы фрегат «Медуза» напал на «Беллерофон», а «Заале» должен был увезти Наполеона.

Речь Бонапарта воодушевила экипажи и их капитанов. Они кричали: «Виват императору!»

– Мой император, – воскликнул капитан «Медузы», – мы продержимся два часа, а если господь даст, то и больше. Я буду счастлив умереть за вас!

– Спасибо, – произнес дрогнувшим голосом Наполеон, – этого я никогда не забуду.

Вылазку решили начать рано утром, но вечером из Парижа поступило распоряжение из морского министерства, в котором под угрозой смертной казни капитанам фрегатов запрещалось вступать в бой с английскими кораблями. Им было приказано ждать ухода эскадры.

Прочитав приказ, Наполеон велел отвезти его на остров Иль-де-Экс, он предвидел подобный ход. При Наполеоне находились фанатично преданные ему офицеры: герцог Ровиго (Савари), генерал Монтолон, маршалы Бертран и Лас-Каз.

Пришло время переговоров. Савари и Лас-Каз отправились на «Беллерофон» с предложением о пропуске английской эскадрой французских фрегатов. Делегацию встретили вежливо. Капитан Мэтлендом лично поприветствовал парламентеров и отвел их в свою просторную каюту, где их уже ждали.

За огромным овальным столом из красного дерева сидел худощавый старик. При виде французов он встал, пригласил их сесть, затем сам опустился в кресло.

– Рад видеть вас, господа, – скрипуче произнес он, губы его тронула едва заметная улыбка. – Давно ожидаю. Я лорд Сорос.

Старик медленно обвел холодным пронизывающим взглядом сидящих перед ним людей. Герцог Савари поежился, на что лорд усмехнулся и продолжил:

– Итак, в чем нужда?

– Мы прибыли просить капитана Мэтлендома пропустить фрегаты «Заале» и «Медузу», – сказал маршал Лас-Каз. – На «Заале» находится император Наполеон Бонапарт, он желает отбыть в Америку.

– Вот как? – Сорос пожевал в задумчивости губами. – Не уверен, что капитан Мэтлендом позволит вам сделать это. Что же касается меня, мне нужны гарантии.

– Какие гарантии, милорд?

– Гарантии того, что Наполеон не вернется и вновь не поставит всю Европу на уши. Поверьте, старушка Англия в этом совсем не заинтересована, совсем.

– Но ведь он отрекся! – воскликнул герцог. – Разве этого не достаточно?

Худощавое лицо лорда украсила ехидная ухмылка:

– Насколько мне известно, однажды подобное отречение уже было! И что в результате? Будет третье, четвертое… Нет, господа, я не могу так опрометчиво поступить. Такие люди, как ваш сюзерен, от своих принципов не отступают. Их можно одурачить на какое-то время, но потом они снова берутся за свое. И боже сохрани тех, кто встанет у них на пути! Нет, господа, я не верю, что Наполеон Бонапарт оставит свою звезду и удалится на покой. Не верю!

В каюте повисла напряженная тишина.

Помолчав немного, лорд заговорил снова:

– Я не знаю, как поступит капитан Мэтлендом. Это полностью на его и адмиралтейства совести. Но я бы со своей стороны, как сугубо гражданское лицо, рекомендовал бы вашему императору обратиться к королю Англии и попросить у него убежища. Думаю, это будет удачный выход из нынешнего более чем щекотливого положения. А как вы считаете, господа?..

Резкий порыв ветра неожиданно попытался сорвать с Бонапарта шляпу, но он успел ухватить ее и сильнее натянул на голову. Это движение вывело Наполеона из оцепенения, и он решительно направился к кораблю, но тут путь ему преградила подъехавшая карета.

Дверца кареты отворилась, и из нее вышла женщина. Она была молода и красива. Ее лицо обрамляли каштановые волосы, убранные под кокетливую шляпку. Внимательные зеленые глаза смотрели на Бонапарта испытующе.

Бонапарт знал ее. Она называла себя Беатрис, но Наполеону было известно и ее настоящее имя – Мари-Катрин Блез де Сюркуф. Да, она была супругой известного французского корсара. Злые языки утверждали, что тот был любимцем императора, иначе почему ему был дарован титул барона? Впрочем, Наполеон никогда не отрицал этого.

Последний раз он виделся с Беатрис десять дней назад. Она приходила к нему поздно ночью в сопровождении морского офицера.

Войдя в помещение, Беатрис бросилась на колени перед Бонапартом. Она схватила его за руку и, устремив на него свои огромные пленительные глаза, порывисто произнесла:

– Мой император, не все потеряно, камень еще во Франции! Есть возможность начать все сначала. Корабль моего супруга ждет, он доставит вас в любую точку планеты. Вы немного окрепнете, и мы вернемся продолжить великое дело!

Не ожидая такого поведения от женщины, Бонапарт растерялся:

– Да-да, конечно, мадам, – и уже более решительно произнес: – Я готов!

Беатрис улыбнулась и разрешила императору поднять себя на ноги.

– Вы не передумаете? – задала она вопрос.

– Что вы, дитя!

– Тогда нужно спешить! – женщина оглянулась на дожидавшегося ее офицера.

Тот вздохнул и произнес с мягким акцентом, какой обычно бывает у русских:

– Император, есть только одно условие, которое вы должны выполнить.

Бонапарт нахмурил брови. Он не любил ни условий, ни клятв – все ограничения были ему противны. Однако глаза Беатрис смотрели на него с такой мольбой, что он, умерив свою гордыню, согласился:

– Слушаю вас.

– Император, вы должны помириться с Жозефиной.

– Мы с ней не ссорились, – выдавил из себя улыбку Бонапарт.

– Я знаю, но вы должны вернуться к ней в качестве супруга, отказавшись от брака с Марией-Луизой. Это единственное условие. Поверьте, оно обусловлено не чьей-то прихотью, а непреложностью законов мироздания. Только в союзе с той, кому подарен камень, вы сможете вновь обрести покровительство своей звезды. Только так вы восстановите союз Европы и покорите Англию.

Наполеон задумался. Наконец он тяжело вздохнул и покачал головой:

– Я не могу принять ваше условие, месье.

– Мне жаль, – сказал офицер. – Это не мое условие, император. Я только проводник.

– Тем более.

Беатрис и морской офицер переглянулись. Женщина бросила взгляд на Бонапарта, но он, отвернувшись, смотрел в сторону.

Когда за гостями закрылась дверь, Наполеон тяжело опустился на стул и вперил взгляд в пол…

Теперь эта женщина снова стояла перед ним.

– Мой император, – тихо произнесла она, – я пришла за вами. Самый лучший капитан Франции ждет вас за тем поворотом. Его славный корвет не догонит ни один английский корабль. Ваше решение – и мы начнем все сначала. Я говорила с Жозефиной – она ждет вас и все понимает. Ну же, император!

– Я уже принял решение, – с трудом, едва разжимая губы, вымолвил Бонапарт. – Я своих решений не меняю.

Неожиданно взгляд его потеплел, плечи ссутулились и он грустно выдохнул:

– Поверьте, я бы рад начать все сначала, но… я устал. Очень устал. Извините меня и попросите прощения за меня у вашего русского друга, – на лице императора появилась гримаса усмешки. – Подумать только, русские лишили меня всего и они же предлагают спасение. Нет, мир явно сошел с ума или я чего-то не понимаю. Прощайте, милая!

Наполеон отвел взгляд от женщины и пошел в сторону ожидавшего его брига. По пути ему встретился старик с крючковатым носом, который, прищурившись, внимательно рассматривал встречного.

Поравнявшись с Бонапартом, старик приподнял шляпу:

– Лорд Сорос. Должен вам заметить, император, что вы круглый дурак. Если бы я имел таких друзей, как вы, то уже управлял бы миром. Прощайте.

К молодой женщине подошел морской офицер.

– Семен, – сказала она, – я сделала все что смогла.

– Я знаю.

Они смотрели вслед удаляющемуся императору.

– У него был шанс победить? – спросила Беатрис.

– Да, но он ни в коем случае не должен был расставаться с Жозефиной. Камень через любимую женщину давал ему несломимую силу, но…

Договорить морской офицер не успел. К ним подошел старик и, приподняв шляпу, представился:

– Лорд Сорос. Имею честь с вами познакомиться.

Молодая женщина и офицер выжидающе смотрели на него.

Лорд растянул в улыбке тонкие губы:

– Наслышан о вас. Захотелось лично увидеть, – и, взглянув вслед Наполеону Бонапарту, добавил: – Жалкая судьба. А могло ведь сложиться по-другому, как вы считаете?

Не дожидаясь ответа, лорд приподнял шляпу:

– Не прощаюсь, – и удалился.

– Кто это был? – спросила Беатрис.

– Князь, – ответил Семен. – Я его по взгляду узнал. Точно такой же, как у советника на Иль-де-Франсе.

Глава 1. Люзи

Полуденное солнце нещадно жгло, наполняя безбрежно-синюю поверхность моря мириадами бликов. Раздувая громаду парусов, стремительно шел бриг, радуя взор изяществом обводов. Корабль держался в пределах видимости береговой линии и следовал курсом к восточной оконечности острова Ява.

Жаркие солнечные лучи разогрели смолу в пазах настила и наполнили воздух терпким запахом, смешанным с запахом морской соли.

В тени грота стояли два человека, оба молодые и высокие. На них были шелковые белые рубахи с распахнутым воротом. Один худощавый, с ясным блеском в серых глазах – Семен Воронцов. Другой – капитан брига Робер Сюркуф, человек плотного телосложения с круглым веснушчатым лицом, слегка приплюснутым носом и тонкими губами. Он любил улыбаться, и улыбка у него была обаятельной.

Молодые люди смотрели по ходу корабля. Там, над бушпритом, в мареве перегретого воздуха дрожало едва различимое очертание мыса. За ним была цель плавания – небольшая французская колония Люзи.

Капитан вспомнил сегодняшнее утро. Казалось, ничто не предвещало неожиданностей. Розовые лучи восходящего светила заливали округу, окрашивали в теплые тона небольшой бриг, стоящий в уютной бухте. Сюркуф и хозяин дома Андрю ван Хорн в предвкушении завтрака сидели на веранде и просматривали свежие газеты месячной давности.

Андрю раскрыл очередную газету и, пробежав взглядом заголовки, выразительно посмотрел на сидевшего напротив Сюркуфа:

– Послушайте, капитан, как вам эта новость? Наполеон провозглашен консулом!

– Я прочел, – спокойно отозвался Робер и добавил: – Не удивлюсь, если завтра узнаем о его коронации.

– Вы серьезно?

– Более чем. Бонапарт не из тех людей, кто останавливается на полпути.

– Вы с ним знакомы?

– Встречался, – неопределенно ответил Робер.

– Не хотите ли сказать, что вы его почитатель?

– Отнюдь, – улыбнулся Сюркуф, – хотя и признаю его гениальность. В некотором роде мы, можно сказать, похожи – образом мышления, действиями. Я его хорошо понимаю. Мне доставляют радость его правильные решения. Я служу своей родине, он тоже, но, – Сюркуф помрачнел, – я всегда считал и буду считать, что главнейшая задача Франции – противостоять Англии. Это наш единственный реальный враг, и одолеть его мы сможем только победой на море. Сильный флот – сильная Франция!

– Тогда почему вы здесь?! – воскликнул Андрю. – Почему вы с вашими способностями захватываете мирные купеческие суда? Ваше место рядом с Бонапартом!

Робер грустно усмехнулся:

– Ошибаетесь, дорогой Андрю, мое место здесь. Консул отверг меня, посчитав мои устремления пустыми мечтаниями. Поэтому я и отправился туда, где в моем таланте чувствуется острая нужда. Служить Франции – значит служить ее народу, а где – не имеет никакого значения.

Сюркуф замолчал, молчал также и хозяин дома. Робер, облокотившись о балюстраду, смотрел на бухту. На замершем у причала бриге отбили склянки, матросы потянулись на бак завтракать.

Капитан повернулся к хозяину дома:

– По вашему мнению, мои действия похожи на пиратство?

– Я, – подал голос в свое оправдание Андрю, но был остановлен Робером:

– Не оправдывайтесь. Лучше скажите, знаете ли вы больших пиратов, чем англичане? Касаться их порядочности мы не будем. Взять хотя бы для примера Шутера. Отъявленный подонок! А сколько еще подобных ему каперов на службе у Англии! Что прикажете мне делать? Кто позаботится о сотнях колонистов, моих соотечественниках, разбросанных по всей Вест-Индии? Франции до них дела нет. Парижу глубоко наплевать на их мольбы о помощи! Что будет с ними, если Робер Сюркуф не станет им помогать?

– Капитан! – хозяин дома вскочил на ноги. – Я не думал, что мое вскользь сказанное замечание так вас заденет! Я приношу свои искренние извинения! Если бы не ваши щедрые дары, капитан, то большинство колоний на этом острове просто перестали существовать! Франция…

Договорить Андрю не дали.

На веранде внезапно появился буддийский монах в сопровождении высокого молодого человека, одетого в дорожный костюм.

Монах сложил ладони перед грудью и легким поклоном поприветствовал сидящих за столом. Затем негромким голосом поинтересовался:

– Кто из вас будет Робер Сюркуф?

Капитан был несколько озадачен подобным поворотом событий. О том, что он бросил якорь в голландском городке Кендал, знали лишь единицы, а среди них, насколько он помнил, болтунов не было. Да и швартовался его бриг под вымышленным именем. Тем не менее эти двое ищут именно Сюркуфа, и совсем не факт, что им не известна его внешность. Если уж они умудрились каким-то неведомым образом выведать про стоянку «Сокола», то найти подробное описание внешности его капитана вряд ли составит трудность: только брось клич в таверне, часто посещаемой матросами, и тебе все выложат на блюдечке и даже рисунок внешности приложат за соответствующее вознаграждение. Так что играть в кошки-мышки Робер особого смысла не видел.

– Ну, я, – Сюркуф поднялся.

– Вам письмо! – монах достал из складок оранжевого одеяния конверт и с поклоном протянул его. – Велено передать лично.

Робер повертел конверт в руках, распечатал. Внутри он нашел вдвое сложенный листок из рисовой бумаги. Пробежав глазами текст, перевел взгляд на гостей.

– Как я понимаю, вы Семен Воронцов, – обратился он к высокому мужчине. – В письме мой друг просит оказать вам помощь. В чем она заключается?

– Сходить на вашем прекрасном бриге на восточную оконечность острова и забрать из французской колонии одну девушку. Потом отвезти нас, куда она укажет.

– Однако…

Монах, по-своему истолковав жест капитана, выложил на стол увесистый мешочек.

– Это лишнее, – проговорил Сюркуф, но монах его не слушал.

Он поклонился и, улыбнувшись на прощание, удалился.

Капитан обратился к Воронцову:

– Позавтракать с нами, надеюсь, не откажетесь?

– Не откажусь…

Бриг миновал мыс и теперь приближался к дельте неширокой реки. Спокойно катила она свои зеленые воды в море. На пологих берегах в самом устье обосновалось небольшое поселение колонистов Люзи. Здесь мирно уживались французы, голландцы, немцы и мадрци – коренное население восточной части острова. Французы на простирающихся вокруг колонии плантациях выращивали рис и сахарный тростник, а мадрци трудились на этих плантациях наемными рабочими.

Капитан направил подзорную трубу в сторону колонии, затем передал ее новому товарищу:

– Взгляни!

Воронцов прильнул к окуляру. Среди опаленных огнем полей зияло страшной пустошью пепелище с черными остовами еще дымящихся построек. Между ними бродили люди. Заметив корабль, они поспешили укрыться в лесу.

– Что тут произошло? – Семен тревожно взглянул на Робера.

– Сейчас узнаем! – ответил тот и приказал убирать паруса.

Бриг замер напротив устья реки. Спустили на воду шлюпку. Сюркуф, Воронцов и еще шестеро матросов перешли в нее и взялись за весла. Вскоре лодка уткнулась в берег.

– Вы оставайтесь здесь, – сказал капитан матросам, – а мы с Семеном прогуляемся до леса.

Опушка встретила их тишиной. Не было слышно даже вездесущего гомона птиц.

– Есть кто живой? – крикнул Сюркуф, ощущая на себе тревожные взгляды со стороны зеленой стены деревьев и кустарников.

Ответом было молчание.

– Мы видели вас, – добавил Воронцов. – Зачем прятаться? Выходите! Мы не сделаем вам ничего плохого.

И снова тишина, только слегка шевельнулась листва ближнего кустарника.

– Кто-нибудь, в конце концов, объяснит, что здесь произошло?! – начал терять терпение капитан.

– Вы кто? – раздался со стороны леса голос.

– Мы? Я Робер Сюркуф, а это мой товарищ Семен Воронцов.

– Вы утверждаете, что вы капитан Сюркуф? – недоверчиво проговорил показавшийся из леса человек крепкого телосложения.

Одет он был в полотняный балахон, подпоясанный веревкой. Мужчина остановился в отдалении и оперся на сучковатый посох, сверля Робера пронзительным взглядом карих глаз. За ним, соблюдая осторожность, потянулись еще люди.

– Да, как-то так.

– Тогда ответьте на вопрос: где ваша «Кларисс»? Или вы думаете, что я настолько глуп, что не отличу один бриг от другого?

– Хороший вопрос, – Сюркуф улыбнулся. – Мне льстит ваша осведомленность. Действительно, это не прославленная «Кларисс». Это бриг «Сокол» – тоже достойный корабль. Мне пришлось его взять, так как «Кларисс» в настоящее время стоит на ремонте в доках Франса.

– Это нам известно, – спокойно произнес мужчина, – не такие мы все тут дремучие, да и хорошие вести по округе разносятся быстро.

– Тогда к чему вся эта комедия?

– Это не комедия. Люди напуганы. Они, можно сказать, собственной тени боятся после того, что здесь произошло. Нужно их как-то успокоить.

Мужчина оглянулся: за ним плотно сгрудились колонисты. У всех был встревоженный и усталый вид.

Суровое лицо собеседника озарилось улыбкой, и он произнес, широко поведя рукой:

– Добро пожаловать в колонию Люзи, или, вернее, то, что от нее осталось. Я Луи Жербер, местный священник, а это мои прихожане.

– Себя и моего товарища я уже представлял, поэтому тратить время на взаимные любезности не будем.

– Как скажете.

– Так что же тут случилось? – спросил Сюркуф.

Жербер вздохнул:

– Утром на нашу колонию напал английский капер Шутер.

– Откуда вам известно, что это был именно Шутер?

– Бандиты называли своего капитана по имени, – ответил француз в полотняной рубахе с оторванным рукавом.

Глава 2. Сеанс

– Бандиты напали на поселок на рассвете, – рассказывал священник. – Стрельба, крики! Пираты врывались в дома, выгоняли всех на улицу, потом занялись грабежом. Кто сопротивлялся, тех избивали. Люди побросали свой нехитрый скарб, укрылись в лесу. Ворвались подручные Шутера и в мою хижину. Племянница попыталась бежать, и ей это почти удалось… Ее нагнали у самого леса. Она отчаянно защищалась, но бандитов было слишком много. В конце концов ее скрутили и увели на корабль. После этого пираты распоясались окончательно. Они как воронье потехи ради стали поджигать дома. Когда вся колония запылала, переключились на плантации. Результат их злодеяний перед вами.

– Погибшие есть? – тихо спросил Робер.

– Да. Ганс и Отто – немец и швед. У них были ружья, они попытались оказать сопротивление. Когда их хижины подожгли, немец отстреливался до последнего. Швед постарался укрыться в лесу, но пуля настигла его на опушке.

– Каналья! – ударил стиснутым кулаком о ладонь Сюркуф, но в следующее мгновение уже справился с охватившим его гневом и совершенно спокойно произнес: – Брат Луи, вы упомянули о племяннице.

– Да, – глухо отозвался священник, при этом его волевое лицо посерело, а глаза наполнились грустью. – Беатрис гостила у нас. Она прибыла на прошлой неделе буквально как снег на голову! Сказала, что поживет у нас немного, пока за ней не приплывет сам Робер Сюркуф. Я, конечно, воспринял ее слова за выдумки взбалмошной девчонки, но, похоже, ошибался.

– Мы действительно должны были взять ее на борт… – и осекся под взглядом товарища, который поинтересовался у брата Луи:

– Англичане еще кого-нибудь забрали?

– Нет, только ее.

Друзья переглянулись.

– Не нравится мне это, – Робер сжал губы. – Англичанин все-таки опередил нас. Болтаться ему на рее, когда поймаю!

– Вы знаете, куда пираты повезли Беатрис? – воспользовался паузой священник.

– Нет, уважаемый, но шансы найти вашу племянницу живой значительно возрастают. Шутер хотя и порядочная скотина, но товар портить не даст. Вы случайно не заметили, в какую сторону они ушли?

– На север, в сторону Макасарского пролива, – подсказала стоящая рядом женщина.

– Да-да, – торопливо произнес брат Луи, усилием воли отгоняя нахлынувшую тоску. – Если вы останетесь у нас до вечера, я смогу указать точные координаты местонахождения корабля Шутера.

– Как вы это сделаете?

– Скажем так, – улыбнулся священник, – я был неплохим учеником Фридриха Антона Месмера, имел практику в Париже, но с приходом к власти Конвента мы с супругой были вынуждены перебраться в эти края.

– Понятно, – кивнул Сюркуф. – У меня остался только один вопрос: какой корабль был у Шутера?

Брат Луи прищурился, всматриваясь в стоящий на рейде бриг.

– Больше вашего будет. И еще три мачты…

– Это был двадцатипушечный военный шлюп, – пришел на помощь рослый крепыш. – Двадцать карронад по бортам и четыре переносные трехфунтовые пушки. Максимальный ход – тринадцать узлов.

– Откуда такие сведения?

– Меня зовут Эврем Дидье, по профессии я плотник, ходил на торговом барке, – начал свое повествование колонист. – Примерно полгода назад возвращались мы с Сейшел на Франс с грузом черепашьих панцирей и на свою беду повстречали английский шлюп. Это был Шутер. Капитан был наслышан о свирепом характере привата и, чтобы сохранить жизнь команде, решил сдаться без боя. Поднявшись на палубу барка в окружении вооруженных головорезов, Шутер потребовал у капитана плотника. Тот указал на меня. Так я проплавал с Шутером два месяца, пока тот не отправился на охоту за головой Робера Сюркуфа, то есть за вашей головой, месье.

– И как, удачно? – улыбнулся Сюркуф.

– Судя по тому, что вы стоите передо мной живой и невредимый, нет. Но я не знаю всех перипетий этого грязного дела, ибо как только мы достигли южного побережья Явы, я сбежал с корабля.

– Что стало с вашими товарищами? Шутер их отпустил?

– Да, – помрачнел лицом Дидье. – Их вместе с капитаном без воды и провизии посадили на баркасы и отправили на все четыре стороны.

– Понятно, – ответил Робер. – Какое название носит шлюп?

– «Орел».

– «Орел», – недобро усмехнулся Сюркуф. – Придется этой птице крылья пообломать, но это в будущем, а сейчас давайте займемся насущными делами. На «Соколе» имеется некоторый запас семян и кое-что из инструментов. Мы поделимся с вами, чем сможем. На первое время должно хватить.

За несколько рейсов с брига доставили на берег палатки, мешки с семенами, ящики с инструментами и несколько бухт просмоленного пенькового троса. Капитан велел команде поделиться провиантом с погорельцами, а также выделил из судовых запасов шесть ружей, бочонок пороха, необходимое количество дроби и пуль.

Вручая ружья священнику, Робер сказал:

– Понимаю, что для защиты колонии этого мало, а для охоты в самый раз будет. Но обещаю, как только захватим Шутера, обязательно пополню ваш арсенал его оружием.

Колонисты времени даром не теряли: установили на поляне рядом с деревней палатки. Тут же возвели навес, укрыв его матами из пальмовых листьев. Под ними плотник вбил крест-накрест по две пары кольев и связал их тонкой лианой. Сверху установил дощатый щит – получился стол. Рядом вкопали по паре пеньков, сверху уложили по отесанному бревну – вышли неплохие скамейки.

У навеса соорудили очаг: выкопали неглубокую яму и обложили ее плоским камнем. Развели огонь и повесили над ним котел. Котел наполнили водой, и женщины стали готовить ужин.

Когда с ужином было покончено, священник отыскал среди остатков хижин подрумяненную пламенем табуретку и небольшой стол. Установил их на некотором отдалении от вновь возведенного лагеря. Потом он нарезал из прутьев колышки и обставил ими табурет и стол так, чтобы они составляли центр импровизированного круга. За первой окружностью на расстоянии десяти футов Жербер Луи соорудил еще одну.

– Все готово для церемонии, – сказал он Сюркуфу. – Только просьба не заходить за колышки. И еще, у вас есть морская карта местных вод?

– Да, – ответил Семен, – вот, возьмите. Я захватил ее с собой, памятуя, что вы обещали после ужина указать точное местонахождение шлюпа. Здесь изображены все острова Новой Индии.

Священник расстелил карту на столе, рядом положил карандаш. Затем пригласил женщину с большими тревожными глазами и усадил ее на табурет.

– Это Флер, моя супруга. Она сенситив, – сказал он.

Флер грустно улыбнулась.

– Сейчас, друзья, – продолжил Жербер, – Флер попробует отыскать Беатрис. Расскажет нам, где она и что с ней. Потом обозначит на карте карандашом местонахождение «Орла».

Луи положил ладонь на голову жены:

– Ты готова, дорогая?

Женщина едва заметно кивнула.

– Тогда приступим. Только убедительная просьба ко всем присутствующим: что бы ни произошло, ни в коем случае не переступать черты круга, за которым вы находитесь, иначе сеанс может не состояться.

Священник сделал несколько пасов над головой супруги, и та, выпрямившись тростинкой, застыла с открытыми незрячими глазами. Выждав с минуту, Луи обратился к ней с вопросом. Говорил он негромко, четко поставленным голосом.

– Флер, ты знаешь, где Беатрис?

– Да, – ответила, не разжимая губ, женщина, вернее – присутствующие услышали высокий звонкий голос, идущий из глубины первого круга.

– Она жива?

– Да!

– Где она находится?

– В небольшой закрытой комнате. Сидит на узкой кровати. Над ней круглое окно в латунной оправе. Это корабль. Он плывет…

– Ты знаешь, куда он плывет?

– Да. На Борнео.

– Зачем он туда плывет?

– Обменять Беатрис на золото.

– Кто хочет ее обменять?

– Капитан.

– Зачем?

– Ему дали указание это сделать. Он боится ослушаться.

– Кто ждет Беатрис?

– Большой вождь-даяк. Ему нужна белая девственница для обряда.

– Разве мало белых девственниц на острове?

– Много.

– Почему выбрали Беатрис?

– Ему сказала женщина-шаман. Ей указали. Она боится бога ночи.

– Ты знаешь, где бросит якорь корабль?

– Да.

– Отметь на карте.

Флер, не глядя, взяла карандаш и сделала на карте пометку.

– Спасибо, дорогая, – проговорил священник. – Просыпайся.

Женщина внезапно ожила, глубоко вздохнула и улыбнулась:

– Все?

– Да, дорогая, – ласково ответил Луи.

– Ты знаешь, где Беатрис?

– Знаю, милая.

– Мы ее найдем?

– Обязательно.

Флер взяла руку священника и прижалась щекой к его ладони.

Глава 3. Сакулиранг

После месмерического сеанса Сюркуф велел готовить бриг к плаванию. Капитан спросил священника, не желает ли он с супругой составить компанию. Тот не возражал. Робер предоставил в их распоряжение свою каюту.

На закате «Сокол» поднял паруса и вышел в море: капитан спешил за ночь пересечь Яванское море. Не успела погаснуть последняя звезда на зеленеющем небе, как бриг миновал остров Лаут и вошел в Макасарский пролив. Дул благоприятный ветер. Поставив все паруса, «Сокол» направился вдоль береговой линии Калимантана (Борнео)…

На следующее утро на траверзе по левому борту появился и скрылся Балабаланган.

Завтракали в кают-компании.

После чая Сюркуф расстелил на столе морскую карту:

– Если миссис Флер не ошиблась…

– Миссис Флер никогда не ошибается, – произнес священник.

– Это делает вам честь, – Робер склонил голову перед хрупкой женщиной и указал на карандашную отметку: – Цель нашего путешествия – этот островок Сакулиранг. Расклад на сегодня такой: если погода будет нам благоприятствовать, к вечеру мы достигнем острова. Вполне возможно, что к этому времени местоположение «Орла» изменится. Поэтому у меня вопрос к вам, уважаемые Луи и Флер: как часто можно проводить магнетический сеанс?

– Все зависит от складывающихся обстоятельств, месье: чистота окружающей атмосферы, количество праны, магнетические токи пространства, – ответил Луи.

– Не знаю, как насчет остального, но чистоту воздуха я вам гарантирую. Вокруг нас на многие мили исключительно девственная природа.

– Это нас устраивает. Лишь бы здоровье магнетизера не подкачало. Хотя, нужно отдать должное, оно в настоящее время отменное.

– А как чувствует себя ваша милая супруга? Разве самочувствие медиума не важно для сеанса? – спросил Воронцов.

– Для медиума это, возможно, имеет значение, но госпожа Флер не медиум, она сенситив.

– Разве это не одно и то же?

– Всеобщее заблуждение. Это поветрие пошло с легкой руки невежественных спиритуалистов. Их жажда познания не простирается дальше столоверчения и вызывания духов. Это им, чтобы демонстрировать свои эффекты, действительно нужен медиум.

– И все-таки?

– Скажем так, медиум – это человек, через астральное тело которого могут проявляться невидимые существа и обозначать свое присутствие различными феноменами. Какими бы ни были эти явления, медиум всего лишь пассивная игрушка в их руках. Он не может приказать им. Не в его власти ни явить, ни удалить их. Он не состоянии заставить эти существа совершить то или иное деяние. Он совершенно безволен. И чем сильнее его безволие, тем значительнее производимые этими существами эффекты. Что же касается моей супруги, она просто очень чувствительный человек, хотя внешнее проявление сомнамбулизма может ввести в заблуждение. Разница во внутреннем состоянии медиума и сенситива. И она огромна! Если над первым властвуют неведомые и часто порочные силы, то телом и душой второго управляет воля магнетизера. Все, что может навредить сенситиву, остается за порогом круга – за тем пределом пространства, которое наполняет воля магнетизера.

– Извините, что перебиваю вашу беседу, – прервал священника капитан, – но меня больше интересует другой вопрос: будем мы или нет проводить еще один магнетический сеанс, чтоб уточнить положение шлюпа Шутера?

– В этом нет необходимости, – краешками губ улыбнулся священник. -Когда наш бриг войдет в залив у острова, «Орел» будет на том месте, где его видела Флер.

– Ваши слова бы да в уши Фортуне!

Погода стояла солнечная, ровно дул попутный ветер. Как и предполагал капитан, к закату по курсу показалась земля. Это был Самбалунг – сильно выдающийся в Зондорский пролив полуостров. Вдоль его западного берега уходила далеко на север водная гладь залива. В нем зеленым туманным пятном проглядывал Сакулиранг.

Сюркуф взобрался на марсовую площадку и стал рассматривать в подзорную трубу далекий берег в надежде заметить мачты шлюпа, но ничего кроме верхушек мангровых зарослей разглядеть не удалось. Тогда он приказал убрать часть парусов и держаться как можно ближе к берегу. Бриг заскользил по водной глади, обходя остров с правой стороны. Капитан продолжил наблюдение.

Миновав центральную часть Сакулиранга, Сюркуф неожиданно увидел корабельные мачты.

– Лево руля! – закричал он с марсовой площадки. – Приготовиться к перемене галса!

Бриг совершил поворот оверштаг и под крутым бейдевиндом направился в обратную сторону. Якорь бросили за мысом, укрывшим «Сокол» от неприятельских глаз. Капитан решил дождаться темноты, чтоб незаметно пробраться на корабль Шутера.

Быстро стемнело. Не успев разгореться, погас закат. На море опустилась бархатная ночь, наполненная бриллиантами созвездий. Чтобы не привлекать внимания, огней на палубе решили не зажигать.

Сюркуф отобрал для вылазки двадцать человек и велел вооружиться абордажными топорами и саблями. Спустили шлюпки. Едва они скрылись за планширом, как сразу же пропали из виду, обозначив свое присутствие глухим постукиванием о борт брига.

– Морис, – сказал Робер лейтенанту, – остаешься за меня. Если все пройдет нормально, я дам знать выстрелом из пушки. Надеюсь, в крюйт-камере у Шутера достаточно пороха. После этого снимайтесь с якоря и идите ко мне.

– Не сомневайтесь, все будет сделано в лучшем виде! – отрапортовал тот.

Капитан и Воронцов сошли в шлюпку. Матросы опустили весла в темную воду и гребли вдоль берега, стараясь держаться ближе к нему. Гребли долго. Час, два – точно никто сказать не мог, ибо от окружающего однообразия ощущение времени было потеряно. Наконец, за очередным изгибом показались огни, и сразу же в шлюпках различили очертание трехмачтового корабля.

– К берегу! – отдал распоряжение Сюркуф.

Матросы вытянули шлюпки на песок. Стоящий в кабельтовом шлюп был слабо освещен. Огни горели на корме и баке. От них по волне стлались призрачные дорожки. Капитан поднял подзорную трубу и всмотрелся в замерший в ночной мгле корабль.

– Вахта на баке, – сказал он через некоторое время.

– Что они там делают? – поинтересовался Семен.

– В кости режутся.

– Ну и порядочки, – протянул Воронцов.

– Им здесь ничто не угрожает, вот и расслабились, – Сюркуф обернулся к стоящей позади абордажной команде: – Действуем так: делимся на три группы, как условились ранее. Первыми идем мы с Семеном. Снимем вахту. За это время вы занимаете исходное положение вдоль бортов. По моей команде штурмуете шлюп, блокируете люки. С остальным определимся по ходу.

Сюркуф склонился над шлюпкой, пошарил рукой за бортом и вытащил оттуда обмотанный копрой якорь-кошку, ощупал его пальцами.

Обернулся к подошедшему боцману:

– Не подведет?

Тот молча взял кошку из рук капитана и резко ударил ею о борт шлюпки. Та, мягко спружинив, отскочила.

– Хорошая работа.

– Кто бы сомневался, – буркнул боцман.

Укрепив якорь-кошку на поясе, Робер положил ладонь на плечо друга:

– Готов? Трогаем.

Друзья, войдя в воду и стараясь производить как можно меньше шума, поплыли в сторону шлюпа.

Глава 4. Захват «Орла»

Высокие борта шлюпа отвесно возвышались над темной водой. Над ними искрились звезды. На фоне звезд был виден выросший словно ниоткуда руслень и вздымающиеся кверху ванты. Далее угадывался планшир фальшборта.

Робер прижал для устойчивости руку к корпусу шлюпа, другой, раскрутив якорь-кошку, швырнул его в сторону талрепов. Бросок получился удачным – крючья кошки зацепились за вант-пунтас.

Сюркуф потянул трос. Убедившись, что тот надежно закреплен, уперся в борт и, перебирая руками, начал по нему взбираться. Держась за ванты, выпрямился, осторожно осмотрел палубу. Она была пустынной. Слабый желтоватый свет фонарей, установленных на баке и корме, едва освещал окружающее пространство. Глубокие тени лежали у бортов и мачт.

С бака доносился приглушенный разговор, изредка прерываемый восклицаниями. Двое вахтенных расположились за опрокинутым навзничь бочонком. Они по очереди трясли кружку с костяшками и, затаив дыхание, вываливали ее содержимое на импровизированный стол. С азартным любопытством рассматривали знаки на игральных кубиках и, шевеля губами, подсчитывали выпавшие очки.

Рядом стоял еще один матрос. Это был здоровенный детина, косая сажень в плечах. Привлеченный игрой, он покинул пост на корме и поэтому, чувствуя себя не в своей тарелке, время от времени бросал настороженный взгляд на корму.

– Трое, – прошептал Семен, поднявшись вслед за капитаном. – Что делать будем?

– Для начала переберемся на палубу.

Нащупав с внутренней стороны фальшборта кофель-планку, Сюркуф вытянул из нее нагиль – крепкую полуметровую деревянную палку толщиной с руку и с фигурной рукоятью на одном конце. Отдал его Семену. Себе взял следующий. Вооружившись таким образом, они стали красться вдоль борта в направлении бака.

– Главное – внезапность, – шептал Робер, показывая знаками Воронцову, что дальше делать. – Ты берешь левого, я – правого.

Когда внимание игроков в очередной раз приковала удачно выпавшая комбинация, капитан и его напарник выскочили из тени. В два прыжка они преодолели расстояние, разделявшее их до вахтенных, и почти одновременно ударили по голове матросов тяжелыми нагилями.

Вахтенные, так и не поняв, что произошло, завалились на игровые кубики, рассыпав их по палубе.

Третий матрос оказался проворным. Он отскочил назад и выхватил нож, но Сюркуф ударом импровизированной дубинки осушил ему руку, нож со стуком упал на палубу. Детина злобно округлил глаза и прыгнул на Робера, здоровой рукой схватив его за горло. Подоспевший Семен двинул нагилем детине под дых.

Вахтенный хватанул ртом воздух. От следующего удара Сюркуфа он завалился на бухту троса.

– Вяжи! – кивнул капитан на поверженных противников и направился к правому борту.

Там он дал знак ожидавшим в темноте товарищам, и сразу перебежал на левый борт. Почти одновременно с обеих сторон шлюпа в воздух тенями взметнулись якоря-кошки и беззвучно упали на палубу. В следующее мгновение над планширом фальшборта показалась полуобнаженная фигура, за ней еще и еще.

Матросы, перевалив через борт, доставали из-за пояса оружие: кто топоры, кто короткие сабли, – и без лишних напоминаний бежали к люкам, каждый к своему. Там они сноровисто задраивали их и, выполнив работу, оставались на месте в ожидании дальнейших команд.

Четверо матросов с ходу нырнули в люк, ведущий в крюйт-камеру. Один из них сразу же выглянул обратно.

– Порядок! – произнес он, скаля крепкие зубы, подошедшему капитану.

Не прошло и несколько минут, как шлюп Шутера уже был в руках у абордажной команды «Сокола».

– Молодцы! – похвалил матросов Сюркуф. – Настала пора взяться за хозяина. А ну, давайте сюда кого-нибудь из этих горе-вахтенных.

Сначала матросы привели пленников в чувство, вылив на них по паре ведер забортной воды. Затем, выбрав самого смирного, подтащили к Сюркуфу. Тот не торопясь оглядел его с ног до головы. Вид у бывшего вахтенного был жалким: взмокшие волосы, прилипшие ко лбу, взгляд, не находящий себе места, и подрагивающие губы.

Робер усмехнулся и спросил:

– Где Шутер?

– У себя… в каюте, – затравленно ответил вахтенный.

– Покажешь каюту?

Пленник кивнул. Его сразу же взяли под руки двое дюжих матросов и повели к капитанским покоям. У трапа остановились.

– Только смотри у меня, ни звука! – грозно прошипел боцман и для подкрепления своих слов ткнул пленнику острием ножа под ребро. – Пикнешь – прирежу!

Сюркуф спустился первым. В коридоре горел закрытый масляный фонарь. Его приглушенный свет едва освещал узкое помещение, из которого вели три двери.

– Какая? – приблизив губы к уху пленника, спросил Робер.

Тот ткнул пальцем в дверь напротив.

Пленного увели на бак. Капитан велел приготовиться и легко надавил на дверь, но та не поддалась – оказалась запертой изнутри на засов.

Сюркуф задумался, обвел взглядом стоящих вокруг членов команды:

– Меняем план. Действовать будем так. Ты, Семен, стучишь и зовешь Шутера.

– Что говорить?

– Неважно, что-нибудь придумай. Вы двое, – Робер указал на рослых матросов, – хватайте его за руки, когда выйдет. Тебе, Джерод, – Сюркуф взглянул на боцмана, – как всегда, самое ответственное – будешь удерживать за горло, желательно обеими руками, пока Семен не накинет на шею петлю. Ну, а я разоружаю. Всем все ясно? Если да – гаси свет! Семен, пошел!

Воронцов настойчиво постучал в дверь:

– Капитан, капитан, – на английском языке с тревогой в голосе быстро произнес он.

– Какого черта?! – раздался за дверью недовольный спросонья голос.

– Капитан, тут творится такое… Нужно ваше присутствие!

– Кто?!

– Вахтенный, сэр.

– Сейчас, – ворчливо отозвался Шутер.

Прошла томительная минута. Наконец загремел затвор, дверь приоткрылась и из образовавшейся щели на пол коридора упала полоска света от зажженной свечи. Дверь открылась пошире, и на пороге появилась огромная фигура капера. В одной руке он держал шпагу, в другой – сжимал пистолет.

Шутер щурил глаза – темнота коридора ослепила его. Он сделал шаг вперед. Неожиданно сильные руки схватили его, разоружили, связали и затолкали обратно в каюту.

– Теперь пошли будить команду, – сказал Сюркуф.

Матросы, вооружившись ружьями, найденными на шлюпе, последовали за капитаном на бак.

В кубрике, где спали пираты, было душно. Тусклый масляный фонарь горел под потолком. Его вздрагивающий желтый свет едва освещал центральную часть помещения, остальное тонуло во мраке. В гамаках безмятежно похрапывала команда.

В кубрик из форлюка вела узкая скрипучая лестница. Робер с пистолетом в руке, отобранным у Шутера, спускался первым. Он двигался осторожно, но у лестницы не оказалось последней ступени, и Сюркуф оступился.

– Черт! – полушепотом выругался он и, сохраняя равновесие, ухватился рукой за обшивку.

Пальцы задели какую-то прислоненную к борту палку. Та с грохотом упала. Шум разбудил одного из разбойников. Он ворчливо и грязно выругался, думая, что вернулась вахта, но, продрав глаза, разглядел в полумраке чужаков и во весь голос заорал:

– Полундра!

Его вопль разбудил остальных пиратов.

Сюркуф, стараясь выправить создавшееся положение, шагнул в освещенную часть кубрика и выстрелил из пистолета в потолок.

– Молчать! – перекрывая возникший шум, выкрикнул он. – Я Сюркуф! Всякого, кто шевельнется, вздерну на рее!

Едкий дым порохового газа рассеял остатки сна. Начавшие было выскакивать из гамаков разбойники замерли. Имя Сюркуфа им было хорошо известно. Они нисколько не сомневались, что человек, назвавший себя так, без колебания приведет свои слова в исполнение. К тому же направленные в их сторону ружья быстро сбегающих по трапу дюжих парней более чем веско подкрепляли услышанное.

– Ну, вот и хорошо, – мирно произнес Робер, постукивая дулом пистолета о ладонь. – Мне по нраву ваша понятливость. Теперь по порядку. Ваш шлюп, как вы, наверное, уже догадались, мною захвачен. Капитан лежит связанный в своей каюте. Что требуется от вас? Трезвость ума и смирение. Вы сдаетесь без каких-либо условий. Это все! Теперь по одному наверх – марш! – и, схватив за грудки ближайшего пирата, подтолкнул к трапу.

За первым потянулись остальные. У выхода из форлюка их встречали: вязали руки и рассаживали рядком на палубе. Когда кубрик опустел, его проверили на наличие оружия и обратным порядком завели туда пленных.

– Вызывай «Сокол», – бросил Робер боцману.

Джерод убежал на бак. Вскоре оттуда раздался выстрел из носовой пушки, а предрассветное небо над шлюпом разукрасилось световыми росчерками осветительных ракет, найденных в крюйт-камере.

С первыми лучами солнца из-за мангровых зарослей показался бриг, он бросил якорь рядом со шлюпом. На шканцах виднелись фигуры лейтенанта и священника с супругой, шкафут и бак заполнила толпа ликующих моряков.

Поприветствовав прибывших взмахом руки, Сюркуф обратился к Семену:

– Не пора ли нам познакомиться поближе с сэром Шутером?

Приват сидел на кровати, связанный по рукам и ногам. Дверь каюты открылась, и в помещение вошли четверо человек. Если судить по одежде, двое были офицеры, двое – матросы.

Оба офицера были высокого роста. Один выделялся крепким телосложением. У другого были длинные изящные пальцы, как у музыканта. За поясом у второго торчали пистолеты. Судя по решительному выражению его лица, он ими воспользуется при случае, не моргнув глазом.

Увидев вошедших, Шутер промычал что-то нечленораздельное – кляп во рту мешал говорить.

– Уберите, – велел Сюркуф матросам.

– Какого черта вам от меня надо?! – взревел приват, брызгая слюной, едва туго скрученное полотенце покинуло свое вместилище.

От гнева лицо Шутера превратилось в красный помидор. Робер, не обращая внимания на взрыв эмоций пленника, прошел к столу и сел. Воронцов последовал его примеру, но остался стоять, положив руку на рукоять пистолета. Матросы замерли у дверей. Все это происходило в полнейшей тишине.

– Кто вы такой?! – взревел приват. – Почему хозяйничаете на моем корабле?

– Я? – широко улыбнулся Сюркуф. Было видно, что ему доставляет удовольствие начавшаяся игра. – Капитан Сюркуф. Не ожидали? А мне говорили, что вы жаждете встречи со мной.

От этих слов у Шутера перекосило лицо. Сначала он опешил, но, быстро взяв себя в руки, гневно прорычал:

– Развяжи меня сию же секунду! Жалкий лягушатник!

– Ну, зачем же сразу оскорблять? – спокойно отозвался Робер, продолжая улыбаться. – Вы не в том положении, чтобы…

– Что вам от меня нужно? – рявкнул приват.

– Развяжите, – обратился Сюркуф к матросам, проигнорировав вопрос. – Только следите за ним внимательно, если что – не церемоньтесь.

Робер подождал, пока пленника освободят от веревок, и произнес:

– Вы хотите знать, что мне от вас нужно? Хорошо. Два дня назад вы разграбили французскую колонию.

Шутер, потирая затекшие запястья, ухмыльнулся:

– Из-за этого пустяка ты решился напасть на корабль ее величества?

– Представьте себе, – спокойно ответил Сюркуф и неожиданно резко ударил ладонью по столу: – Не паясничайте, Шутер! Мне глубоко наплевать, чей флаг болтается на гроте вашего корабля. Если дошли до того, что грабите мирных жителей, то по морским законам вы пират. А пиратов предписано уничтожать! И не надо прикрываться ее величеством и приватским патентом. Будь я менее щепетильным, уже давно вздернул бы вас на рее, как, впрочем, и половину вашей команды, поэтому имейте терпение дослушать меня до конца. Я повторю. Два дня назад вы разграбили французскую колонию. Кроме того, пленили и увезли в неизвестном направлении одну девушку. С какой целью вы это сделали и где теперь она?

Шутер поджал губы:

– На это я отвечать не намерен.

– В самом деле? Ну и болван вы, Шутер! Думаете, у меня мало средств развязать вам язык? Начнем с малого, – Сюркуф повернул лицо к стоящим в охране матросам и взмахнул рукой: – Тащите наверх!

Те, скрутив привата, буквально на руках вынесли его на палубу. Робер и Семен последовали за ними. Там их окружила абордажная команда.

– Всыпьте ему для начала линьком тридцать раз по голой спине, – приказал Сюркуф боцману, указывая на Шутера.

Приват вдруг побледнел и буквально по-женски запричитал:

– Не имеете права! Это нарушение международных норм!

Голос его потонул во взрыве безжалостного хохота.

Его, упирающегося словно быка, идущего на убой, подтащили на бак.

– Я буду жаловаться! – кричал Шутер.

– Кому? Английской королеве или королю? А может, самому Бонапарту? – гоготали матросы.

На баке с привата сорвали верхнюю одежду и распластали на бухте троса. И только тут Шутер понял, что с ним не шутят. Он замычал, представив, как хлесткий удар линька разрывает в кровь кожу на спине, и торопливо проговорил:

– Я все скажу, все.

– Давай обратно в каюту, – послышался довольный голос капитана. – Цирк на сегодня окончен.

Глава 5. Даяки

Шутера посадили за стол, по бокам поставили матросов из абордажной команды.

Сюркуф, склонившись, пристально посмотрел в глаза привату:

– Слушаю.

Тот отвел взгляд.

– Повторю вопрос: во время разбойничьего нападения на французскую колонию вы похитили девушку. Где она?

Капитан шлюпа облизал губы и, зыркнув по сторонам, хрипло произнес:

– Продал даякам.

– Зачем?

– Им нужна была девственница.

Робер с Воронцовым переглянулись.

– У них что, своих мало?

Шутер пожал плечами.

– Хорошо, – сказал Сюркуф, – оставим пока это. На карте показать сможешь, где высадил?

– Примерно.

Воронцов расстелил на столе морскую карту.

– Вот в этом заливе я бросил якорь, – приват водил сальным пальцем по бумаге. – Отсюда еще два часа вверх по реке на лодке. В зарослях есть древний храм, рядом с ним деревня. Вам туда.

Робер взглянул на Семена:

– Узнай у матросов с "Орла", кто ходил с ним. Возможно, найдется провожатый.

– Не найдется! – оскалил зубы приват.

– Это почему? – Воронцов замер у порога.

– Страх! – выкрикнул Шутер и захохотал как безумный.

Лицо его покрылось белыми пятнами, на лбу выступила испарина. Шутер закончил смеяться так же внезапно, как и начал. Теперь его бил озноб. Сюркуф и Воронцов молча наблюдали за происходящим.

Капитан "Орла" провел тыльной стороной ладони по влажным губам.

– Рому! – сказал он и умоляюще посмотрел на Робера.

– Налейте, – кивнул тот матросам.

Один их охранников плеснул в серебряный стакан остро пахнущей жидкости.

Приват залпом выпил:

– Еще!

– Хватит, – остановил руку матроса Сюркуф. – Теперь в самый раз поговорить, почему ты похитил девушку.

– Я вам ничего не скажу, – глаза привата зло блеснули. – Достаточно и того, что услышали. И вообще, зря вы в это ввязались, не по зубам орешек. Балом правит сатана, а я его слуга!

– Это заметно.

– Так уж и сатана! – усмехнулся Воронцов.

Шутер заскрипел зубами и попытался вскочить, но крепкие руки охранников прижали его обратно к стулу.

– Не балуй! – Сюркуф похлопал привата по плечу и бросил матросам: – Смотреть в оба!

На этот раз привата не стали упаковывать по полной форме, оставили грустить наедине с бутылкой рома в запертой каюте.

На палубе к капитану подошел боцман:

– Кэп, мы тут в каптерке обнаружили одного орла. Говорит, штурман.

– Что он там делал?

– Спал.

– Веди сюда.

– Только… – боцман замялся.

– Что еще?

– От него перегаром разит – с ног валит.

– Разберемся.

Допрос штурмана ничего нового не дал. С Шутером он на берег не ходил, девушку видел мельком и вообще старался держаться подальше от темных делишек капитана, ибо считал его проклятым. На шлюп попал не по доброй воле. Был переведен с фрегата "Баунти" указом адмиралтейства.

– Среди команды, – сказал напоследок лейтенант, – ходит упорный слух, что Шутер продал душу дьяволу. Нет-нет! Я тоже поначалу сомневался, но как-то за полночь после проверки вахты меня занесло к капитанской каюте. Дверь была прикрыта неплотно. Из образовавшейся щели струился голубоватый свет. Мне стало любопытно, и я заглянул туда. В противоположном углу стояло привидение. Старческое худощавое лицо, крючковатый нос… Я хотел было отскочить от двери, но в это время дьявол, а это вне всякого сомнения был он, почувствовал взгляд и посмотрел в мою сторону. Я только успел рассмотреть, как его тонкие губы растянулись в усмешке… Больше по ночам мимо капитанской каюты я не ходил.

После допроса штурмана Сюркуф и Воронцов направились в матросский кубрик. Световой люк в центральной части потолка уныло освещал полутемное помещение со спертым воздухом. Десятки глаз настороженно смотрели на вошедших.

– Мне нужен проводник, – сказал Сюркуф, окинув взглядом людей. – Того, кто согласится показать дорогу к деревне даяков, я отпущу на все четыре стороны, как бы тяжки ни были его преступления.

Среди пленников возникло шевеление. Матросы переглядывались, но молчали.

– Что языки проглотили? Или капитана боитесь? Зря, его песенка спета. По нему веревка плачет. Не думаю, что губернатор Франса помилует морского разбойника. При его-то грехах и дьявол не поможет, как не помог ему избежать захвата "Орла".

Последние слова возымели действие, и сразу четыре человека вышли к трапу.

– Вы все были с Шутером? – спросил их Робер.

– Да, сэр.

Капитан оценивающим взглядом окинул пиратов.

– Ты! – указал он на крайнего. – Как зовут?

– Стив. Стив Чейз, сэр.

– Пойдешь со мной.

Покинув кубрик, Сюркуф вызвал с брига лейтенанта Мориса и велел ему принимать шлюп:

– Сформируй призовую команду и следуй за «Соколом».

Затем в сопровождении Семена и Чейза перешел на бриг. Спустя полчаса на «Соколе» начали ставить паруса.

Сюркуф шел по шканцам с жестяным рупором и отдал распоряжение:

– Выбрать якорь!

Боцман повторил команду, и завертелся толкаемый натруженными руками кабестан, накручивая на барабан якорный трос.

– Грот и фок поднять! Фок-стаксель ставить!

Матросы взобрались на реи, освободили подобранное полотно. Оно распустилось во всю длину и затрепетало под бризом. Выбрали шкоты – паруса натянулись, наполненные ветром. Бриг начал медленно набирать ход. В кильватер к нему пристраивался шлюп.

– Идем на восток, – сказал Робер рулевому.

"Соколу" и "Орлу" потребовалось около двух часов, чтобы достичь залива, указанного Шутером. Взгляду открылись песчаные пляжи, широкая дельта реки, за ними – зелень тропического леса.

Сюркуф направил бриг в устье. Он старался подвести корабль как можно ближе к берегу, чтобы в случае опасности прикрыть экспедиционную команду огнем корабельных пушек. "Орел" остался на рейде в двух кабельтовых от берега.

Бросили якорь. Спустили на воду шлюпки. Робер выбрал десять матросов, включая проводника. Вооружившись ружьями, они заняли места в шлюпках. Сюркуф дал последние наставления боцману и сел в головную лодку, другую возглавил Воронцов.

Последовала негромкая команда:

– Весла на воду!

Скрипнули уключины, и шлюпки заскользили в сторону устья реки. Немного погодя поставили паруса – ветер благоприятствовал этому. Шли, стараясь держаться середины реки. Здесь поток воздуха был свежее, да и так было безопаснее. Внезапная атака из засады имела бы мало шансов на успех: ядовитые колючки, выпущенные из духовых трубок, не долетели бы, а стрелять прицельно из лука мешал густой кустарник.

Под парусами шли более часа. Лес то приближался вплотную к воде, то отступал от нее цветущими полянами. В траве то тут, то там мелькала местная живность. Без устали кричали птицы. Изредка, когда стена леса надвигалась глухим заслоном до самой кромки берега, из чащи доносились зловещие рыки, от которых мурашки шли по коже.

Когда ветер ослаб, взялись за весла и гребли еще в течение получаса, пока за очередным поворотом не показалась каменистая гряда, обрывающаяся отвесной кручей. Около нее был плес.

Стив указал на него:

– Здесь мы оставили лодки.

Высадились на берег, вытянули шлюпки из воды и пошли вдоль ручья по малоприметной тропинке, ведомые проводником. Обилие растительности впечатляло. Особенно густыми были заросли лиан. Они цеплялись за деревья усиками, присосками, перекидывались с ветки на ветку, с дерева на дерево, образуя местами непроходимую чащу. Они неуклонно стремились в верхний ярус леса, где под яркими солнечными лучами пышно зеленели и одаряли мир яркими цветами.

Многие деревья были с шипами или колючками, но больше всего удивляли путников растущие прямо на стволах плоды. Обилие фруктов привлекало множество птиц, и они соперничали своей окраской с разнообразными цветами эпифитов.

Постепенно тропинка расширилась и вывела к речушке, которая перекатывалась с камня на камень. Стив Чейз поднял руку. Отряд остановился.

– Что там? – спросил Сюркуф.

– На той стороне начинаются владения даяков.

– До деревни далеко?

– Примерно полмили.

– Тогда не будем мешкать! Продолжаем движение. Ружья держать наготове.

Отряд начал спускаться к реке.

– Аборигены! – крикнул Воронцов, указывая на полуголую фигуру, облаченную в цветастый саронг[1], показавшуюся из зарослей на другом берегу, за ней еще и еще.

Матросы заняли позицию и ощетинились ружьями. Аборигены выстроились в несколько шеренг, в руках они сжимали копья и длинные духовые трубки, метающие отравленные стрелы – короткие, пропитанные ядом кобры палочки наподобие зубочисток. Довольно грозное оружие в руках искусного воина, который может стрелять из этой трубки очень метко более чем на сотню метров.

Две противостоящие силы с изрядной долей любопытства изучали друг друга.

– Не поддать ли им жару, капитан? – нервно спросил Стив Чейз.

– Не вижу в этом смысла, – ответил Сюркуф. – Насколько мне известно, даяки по своей натуре неагрессивны.

– Тогда чего они пялятся?

– По всей видимости, им от нас что-то нужно. Проверим, – Робер поискал глазами канонира, который знал малайский язык, и, найдя, позвал с собой: – Пошли, Андре.

Капитан отдал свое ружье ближайшему матросу и вошел в реку, за ним шагнул канонир.

От шеренги даяков тут же отделился человек. Он потряс копьем в воздухе и громко крикнул:

– Ата туаку? – и воткнул его в землю.

– Это хороший знак, – пояснил Андре. – Интересуется, кто мой господин. Это…

– Я понял, – перебил Сюркуф и, подняв руку, добавил: – Скажи, что я вождь этих людей. Что мы идем в деревню, чтобы встретиться с их вождем. Почему они не дают нам пройти?

Канонир перевел, с трудом подбирая слова.

– Мы пришли встретить вас, – последовал ответ.

– Откуда вы узнали, что мы придем?

– Вождь знает. Он желает говорить с вами. Я сын вождя. Он послал меня охранять вас.

– Охранять? От чего?

– Шаман хочет вашей смерти. Воины храма могут напасть на вас.

– Это им дорого обойдется.

– Нет, у них слишком мало сил, чтобы напасть открыто. Они предпочитают засаду.

– А с вами