Вечность и Луна

Глава 1.

Расгард полулежал на кровати в своей комнате, лениво перелистывая среднестатистическую книгу по основным видам оборотной магии. На страницы падал мягкий вечерний свет из единственного окна на противоположной стене, и этот свет ластился к его светлой сущности, как пес ластится к хозяину. Пыль кружилась в нем легким танцем, вздрагивала от каждого шелеста переворачиваемой желтой страницы. Расгард зевнул, закладывая книгу пальцем, и поднялся, оглядываясь в поисках закладки. Она лежала на столе, под кипой непонятной отсыревшей бумаги, к которой он не притрагивался уже пару месяцев и анализ которой, по-хорошему, надо было сдать к завтрашнему утру. Расгард снова зевнул и потянулся к ней. Кровать стояла всего в каком жалком метре от стола, но закладка никак не желала подцепляться. Расгард выгнулся кошкой, пытаясь поймать ее потрепанный край, – бумаги с громким шелестом полетели на пол, закрывая собой пятна прогнившего дерева. Расгард закрыл книгу и отложил ее на покрывало. В дверь постучали.

– Кто?

Ответа не раздалось, и он встал, ступая прямо по древним листам, отдёрнул щеколду. За порогом стоял, склонив голову, молодой послушник, его лицо было скрыто капюшоном, только прядь слишком серых волос чуть виднелась из-под грубой ткани. Такие молчаливые тени наполняли все святилища Аюма, но к храмовникам им было запрещено приближаться, а к магам тем более, только если их не посылали по поручению. Расгарда это не волновало.

– Что надо? – Он оперся плечом о косяк, перекрывая тем самым видимость комнаты – даже светлые не любят показывать свои исследования, – послушник достал из внутреннего кармана накидки маленький блокнот и огрызок уголька, что-то быстро накарябал на потертых из-за частого использования страницах, потом повернул написанное к Расгарду. Тот пригляделся, разбирая слова «верховный» и «вызывает».

– Сейчас?

Послушник кивнул, пряча блокнот обратно в карман.

– Минуту. – Расгард захлопнул перед его носом дверь, бесцельно оглядел комнату. Он мог бы пойти сразу, но не хотел. Постояв на пороге пару мгновений, он снова распахнул ее. – Пойдем.

Послушник молча кивнул и развернулся, заскользив по коридору в сторону административных помещений. К ним вело несколько путей из общежития, в котором обитали храмовники и светлые маги, Расгард знал обо всех, даже потайных, но обычно все пользовались основной дорогой, прямым коридором с темно-серым мраморным полом, витражами на огромных, от пола до потолка, чуть заостренных к верху окнах, больше напоминавших листья астролобы. Ходить здесь и правда было приятно, Расгарду нравился лившийся сквозь витражи фиолетовый или оранжевый, зеленый, голубой и даже красный свет, который менялся на протяжении дня. Переливы красок играли радугой на полу, коридор жил своими правилами и внушал некий душевный трепет. Расгард невольно смял рубаху на груди, когда они проходили мимо огромного витража с изображением какого-то деятеля. Мужчина в стекле стоял на обагренной кровью земле и держал освещенную солнцем корону. Она блистала в его вытянутой руке, а рядом кружились луна и звезды. Расгард всегда замирал проходя мимо, ненадолго, на несколько секунд, позволяя себе позавидовать. Витраж несколько раз собирались разобрать, поскольку изображение не подходило для образа светлых магов, но в итоге каждый раз оставляли. Так фигура неизвестного мужчины продолжила красоваться на огромном стекле. Расагрду иногда казалось, что это первый темный маг. Никому не известный, величественный, познакомивший людей с иным миром, источником своей огромной силы. Но это была лишь сладкая иллюзия.

Он улыбнулся изображению, чья золотая корона пылала, вбирая в себя закатное солнце. Будь это святилище темных, его теория имела бы все шансы на правдоподобие.

Служитель скользил в нескольких шагах впереди, но Расгарду уже порядком надоело разглядывать его смиренно расслабленную спину. На серые облачения низших столпов иерархии он насмотрелся вдоволь, знал каждый вышитый узор – они менялись от ранга к рангу, становились больше, а у великих занимали почти всю ткань, превращая безликое облачение в уникальное произведение мастерства рукодельника.

Проходя мимо последнего витража, служитель вздрогнул всем телом и словно бы сжался. Расгард не мог этого не заметить, его взгляд тут же хищником пронесся по каждому в широком коридоре. Здесь всегда было много народу: служители, маги, храмовники и посетители – место встреч и паломничества отчужденных. Расгард знал, кого искать в этой безликой для него толпе, кого-то с силой, и нашел. После чего не смог скрыть раздражения. Среди служителей Аюма было не так много тех, кого он искренне ненавидел, но инквизиция точно входила в это небольшое число.

Расгард отвернулся, разглядывая однообразную плитку стен и заскользил вперед, вслед за служителем, который, кажется, тоже ускорил шаг. Только когда коридор впервые завернул за угол, они оба замедлились. Подол одеяния послушника спал, снова беззвучно стелясь по земле, а спина расслабилась. Расгард выдохнул с облегчением, он старался насколько было возможно не пересекаться с гонителями неправедных, хотя сейчас все они служили Аюму, это не стирало из истории и памяти все их салочки с кровавым исходом. И пусть сейчас инквизиция не могла ни в чем его подозревать, заводить с ними дружбу или хоть как-то попадаться на глаза, Расград бы не стал. Сейчас он не цель, но всегда может в нее превратиться, а инквизиция – Расгард знал не понаслышке, на что она способна. Простым сожжением это вряд ли закончится.

Послушник остановился около деревянных дверей, одних из множества в этом коридоре, и поклонился, оставляя Расгарда одного. Свою роль верный служитель Аюма выполнил. Расгард немедля постучался – трижды, как всегда, и стал ждать, наблюдая за проходящими мимо людьми. В лицо его знали немногие, только администрация и верхи, а за глаза ходили разные слухи. Они ходили обо всех, кто так или иначе связывался с темной магией, а Расгард ее изучал. По мере своих сил, подкидывал светлым подсказки и ответы на устаревшие вопросы. Приоткрывал завесы вековых тайн, наводил на ложный след. Темный маг изучает темную магию. Иногда ему становилось смешно, но сейчас было не до хохота, когда тяжелые двери чуть приоткрылись, помимо привычной светлой магии, Расгард ощутил еще и иную, едва заметную. Она учуяла его и против воли владельца потекла навстречу. Расгард мысленно отпихнул ее от себя легким щелчком, за порогом инквизиция, и она обязательно заинтересуется, если чужая сила увяжется за ним следом. Поистине, дурной расклад.

– Вызывали? – Расгард шагнул внутрь, и дверь за ним тихо захлопнулась. Наложенная на створки магия редко сбоила.

Верховный служитель по обыкновению сидел за столом и лениво покуривал хунгарини. Нелепая трубка свисала около его подбородка, Расгард все никак не мог привыкнуть к ее своеобразной форме, но в этот раз его привлекло нечто иное. Запах.

Сальвия, ее бы Расгард ни с чем и никогда не перепутал. Горьковатый, дурманящий аромат, он столько раз разжигал ее для ритуалов, и здесь, сейчас этот запах исходил прямо от трубки светлого мага. Верховного светлого мага. Расгард бы никогда не подумал, что встретит элемент темных ритуалов в руках человека с ними не знакомого. Но глядя на то, как стекаются едва заметные ручейки силы, он был уверен, – служитель знал о магических свойствах этой травки, и знал прекрасно.

– Да, проходи. – Служитель вытряхнул трубку, и аккуратно отложил на заваленный бумагами стол. – Как продвигается исследование?

Расгард перебрал в голове сваленные на полу бумаги.

– Работаю. Все-таки столько лет прошло.

– Вот как. – Служитель постучал по серой пепельнице. – И когда думаешь закончить?

– К завтрашнему утру. – Расгард помялся с ноги на ногу, осторожно наблюдая за чужими беспокойными рукам, и незаметно усмехнулся. Сальвия сильная трава, не зря ее стали применять темные, ее использование требует определенных мер предосторожности, о которых светлый служитель, конечно же, знать не мог. Она способна увеличить приток магической силы, расширяя каналы мага, но не способна ничего сделать с его умениями ими управлять. Сила текла постоянно, словно неиссякаемый источник, и когда резервуары мага переполнялись, она выливалась в мир, разлагая его на частицы. А если проток не закрыть – маг погибнет. Сальвия могла убивать, и не раз становилась причиной гибели слишком жадных до силы. И сейчас утекшая в мир, она тонкими струйками тянулась к Расграду. Он незаметно щелкнул ее, отчего сила едва задрожала и вплелась в мировое полотно.

Дышать сразу стало немного легче.

Служитель открыл ящик стола, Расгард знал, что тот связан с магическим хранилищем, и достал коричневатый листок, от которого тоже слегка несло силой.

– Вот. – Служитель протянул его, и Расгард сделал несколько мелких шагов, почти утыкаясь в широкий стол. Он взял листок, бегло прочел, и поднял глаза, ожидая разъяснений. Служитель не стал затягивать, он сцепил пальцы, устремляя взгляд в окно, куда-то за горизонт. – Храм решил отправить тебя и Йохана в Йольск.

– Йольск? – Расгард снова пробежался по выведенным черными чернилами строчкам. – Там что-то произошло?

– Инквизиция опасается, что это вмешательство темных: несколько деревень полегло из-за непонятной болезни. Или магии. – Служитель устало вздохнул и перевел взгляд обратно на Расгарда. – Инквизиция полагает, что второе, но этим безумцам лишь бы кого-нибудь сжечь. Так что съездите проверьте. Если правда магия – доложите.

Расгард аккуратно сложил листок, пряча его в карман робы.

– Что конкретно я должен выяснить?

Служитель озадаченно приподнял бровь. В его голосе заскользила насмешка.

– Лично ты? Проницателен, как всегда.

Расгард внутренне самодовольно ухмыльнулся. Он работает с темными заклинаниями, но в его задачи не входят выезды на местность. А раз его просят смотаться в эпицентр либо эпидемии, либо магического убийства, да и к тому же вместе с мелким служителем…

– Вы подозреваете Йохана в использовании темной магии?

– Угадал. – Служитель поднялся и обошел стол, замирая у окна.

– А что куратор?

– Опасается, что прав, и мальчонка правда встал не на ту сторону. Твоя задача подтвердить или опровергнуть наши опасения, раз уж ты у нас главный специалист по магическим потокам, а заодно посмотришь, правда ли в тех местах темные маги побаловались. Если да, то может и заклятие считаешь. Будет о чем потом докладывать верховным.

Расгард задумчиво сделал шаг в сторону окна. Хотелось вцепиться служителю в шею, прижать к стеклу и змеей прошипеть все его тайные грешки, ведь Расгард был о них прекрасно осведомлен, но минутный соблазн того не стоит. А вот Йохан… Йохан…

– Этот Йохан, кто он?

Служитель посмотрел на него через отражение в стекле, и пальцем поманил ближе.

– Сам погляди.

Под окном раскинулись огромные поля храмовников. Повсюду среди желтого цвета можно было различить неприметные серые робы низших служителей, согнутые вдвое люди без устали ухаживали за посевами подмаренника, сортируя уже подвядшие или рано поспевшие травы.

Расгард не знал, кого искать. Отсюда, с высоты, все служители выглядели для него абсолютно одинаково.

– Видишь? – Расгард не мог разглядеть, зато прекрасно ощущал чужую усмешку. Служитель еще ни разу не упускал возможности немного поиздеваться над своими подчиненными, и неприметный маг третьего ранга Расгард не был исключением из списка его целей. Это раздражало.

Расгард чуть повернулся и наклонился, словно бы извиняясь.

– Нет. Мне посмотреть?

– Смотри, смотри.

Теперь служитель не скрывал довольной улыбки, а Расгард лишь мысленно проклял его и вновь отвернулся к окну.

– Хорасиз. – Тихий шепот прогремел по комнате кликом: вся рассеянная светлая сила потекла к Расгарду маленькими вихрями, закружилась и впиталась в заклятье, тут же становясь не просто явлением, а воплощением замысла.

Вызванная мощь мгновенно приковала взгляд Расгарда к серой робе, одной из дюжины.

– Нашел? – Служитель выглядел довольным, поэтому приятельски хлопнул Расгарда по плечу. – Это Йохан. Твой напарник на ближайшие… На эту миссию.

Расгард не сдержался и все же цокнул языком. Остатки магии втянулись в полотно, и он отвернулся от окна, теперь опираясь на него спиной.

– Почему вы не отправили инквизиторов, раз так боитесь?

– Боимся? – Служитель искренне расхохотался и вернулся за стол. – Отправили бы, если бы боялись. Но верховные не хотят вспугнуть темных, если мальчишка является их шпионом. Осторожничают. И именно поэтому нам нужен ты. Кто-то, кто умеет разделять добро и зло и при этом не вызывает подозрений.

– Понятно. – Расгард отлип от стекла, напоследок все же кинув взгляд на этого Йохана. По его мнению, парнишка не заслуживал никакого пристального внимания. Сила к нему не ластилась. – Я могу идти?

Служитель махнул рукой и снова зарылся в бумаги. Расгард даже не стал кланяться, когда выходил из кабинета, вновь оказываясь в шумном коридоре. Искать парнишку не хотелось, поэтому он поймал за локоть проходившего мимо храмовника. Тот едва душу Аюму не отдал, когда его резко остановили.

– Знаешь Йохана? Одного из магов? – Храмовник закивал так часто, что Расгард решил отпустить его руку, а то глядишь на него еще убийство запишут. – Найди его и передай, что маг третьего ранга Расгард ищет его по поручению верховного служителя Микеля. И давай побыстрее.

Храмовник кивнул еще пару раз и резво изменил направление, на подгибающихся ногах засеменив в сторону внутренней лестницы. Расгарда такая прыть устраивала, поэтому он не спеша направился обратно в свою комнату. По его расчетам с момента отправки храмовника до момента, когда Йохан все же появится на пороге его спальни, пройдет минимум полчаса. Парнишка ни за что не захочет идти сразу. Расгард видел его спину, его взгляд там, в поле полном цветущего подмаренника. Он знал таких. Ломал. Лет сто назад, конечно, но с тех пор человеческая природа не поменялась. Упрямые гордецы с крупицей силы. Периодически таких разводилось слишком много, и тогда они с Хвазадом устраивали чистки: нападали на кичащихся своим величием темных магов, ловили или убивали, кто мог убегал, кто не мог умирал, а потом ставили опыты, которые проводить на живой братии было бы слишком даже для темных. Расгард не знал, что светлые делали с горделивыми пустышками, но наверняка на руках инквизиции их крови было не меньше, чем крови темных. Сила не бесконечна и опасна, особенно в руках столь неумелых магов. От таких избавлялись.

Расгард прижался к стене, обходя столпившуюся прямо посреди коридора группу академистов. От них так и веяло светлой магией, сильной и чистой – система воспитания светлых отлично работала, взращивая идеалистическое пушечное мясо для фронтов государства и церкви. С возрастом вера в идеалы исчезает, но пока она была, светлые выжимали из нее максимум.

Кто-то из парней нечаянно толкнул Расгарда в бок, отчего тот не слишком удачно врезался в проходящего мимо мага, который в свою очередь толкнул еще одного, тот – еще, и так по цепочке. Кто-то растерял бумаги, веером разлетевшиеся по полу, кто-то поскользнулся на них, стянув с кого-то верхнее одеяние, кому-то порвали ленту, кому-то пролили на ногу зелье, кто-то разбил амулет, кому-то отдавили ногу. Поднялся гам, и весь обычно более-менее тихий коридор превратился в площадь во время праздника. И в этой суматохе Расгард сам успел несколько раз врезаться в кого-то, прежде чем выбрался в более-менее пустующее пространство у стены.

Рука коснулась холодного стекла, и Расгард задрал голову. На него с высоты нескольких метров взирал первый темный маг. Одинокий в своем величии, солнце подсвечивало его фигуру закатным золотом, и Расгард в очередной раз не смог отвести взгляд. Черная зависть невольно поднималась от сердца, растекалась по венам, подпитываемая старой обидой и яростью. А еще иным миром. Расгард чувствовал его присвистывающее дыхание в голове, слышал шепотки и усмешки, ощущал капающую с ладоней кровь, приятно холодящую кожу. Она бежала по кончикам пальцев и мир вокруг затихал, оставляя после себя только пустой усеянный телами коридор, только красные соцветия на гордых витражах, только его один на один со смеющейся силой.

Расгард сжал руку на витраже в кулак и выпрямил отчего-то согнувшуюся спину. Улыбка невольно кривила губы. Безобразная, дерзкая. Он может. Расгард скользнул взглядом по людским фигурам в коридоре. Хаос более-менее улегся, все разобрались, успокоились, череда неурядиц оставила после себя лишь теплый свет и мягкие голоса. Расгард не теряя ни секунды стал прорываться в сторону жилых комнат. Больше его ничто не останавливало, и он скоро оказался напротив своей двери. Она отворилась сама, впуская хозяина, и любезно захлопнулась за спиной. Расгард наклонился за разбросанными по полу бумагами. Первый же поднятый листок оказался списком жертв, бесполезным перечнем имен, которых никто не знал. Остальные были интереснее: слова очевидцев, отчет инквизиции и некоторые старые исследования, биографии магов. Расгард положил стопку листов на стол, отодвинул стул и опустился на него. Взмах руки, и перо само прилетело к нему, зачарованное и послушное. Расгард достал отчетный лист.

Тройной инцидент – событие невиданного масштаба, произошедшее лет пятьдесят назад. Расгарду не нужны были никакие бумаги для изучения, ни слепки магических формул, ни тела, он был там, он видел, помнил. Пятьдесят лет назад Хвазада вывели из себя.

Перо медленно зашуршало по бумаге, описывая совсем не то, что произошло в реальности.

У темных магов нет четкой иерархии, как у светлых, у них нет титулов, статуса, системы, есть лишь сила и исследования, которыми никто не любит делиться, особенно великие. Как не любят они делиться славой. Хвазад тоже пекся о своем имени, особенно после мнимой смерти, когда от него после многих лет гонений наконец-то отстала инквизиция, и появление сразу трех Хвазадов его не устроило. Глупцы назывались его именем, творили магию, держали в страхе страну, а инквизиция ничего не делала, поскольку уже разобралась с настоящим, а какие-то мелкие маги не представляли для нее угрозы. Только население возносило глупцов и трепетало перед ними. По итогу три города превратились в кровавые круги посреди пустоты. Сначала бедолаг нашли на центральной площади, от их тел разбегались огромные магические заклятия, вычерченные их же кровью, а потом все три круга одновременно смело с поверхности. Вместе с городами. Камня на камне не осталось. Расгард видел пустоши, и по-настоящему проникся картиной, такой магической живописи завидовал даже он, великий.

Расгард поставил последнюю точку в отчете. Искажение маны – частая причина смертей темных. Оно происходит, когда те не могут совладать с силой иного мира и открывают слишком широкие протоки, по которым сила течет безостановочно, уничтожая не только мага, но и местность вокруг. Так и погибли три самозванца. Такова истинная причина тройного инцидента. Простая до ужаса. Объединившиеся глупцы решили разом уйти в иной мир. Не смогли. Расгард даже вписал в отчет заклятие, приведшее, по его мнению, к искажению, хотя все было не так. Далеко не так.

В дверь постучали, и Расгард поднялся, отворяя ее. На пороге стоял Йохан. Желтые короткие волосы цвета пшеницы, хищный, слишком хищный для светлого взгляд небесно-голубых глаз, и совершенно обыденное облачение мага пятого уровня.

– Маг пятого ранга Йохан прибыл по просьбе мага третьего ранга Расгарда. Зачем звал?

Расгард проглотил готовую сорваться с языка колкость и вышел в коридор, захлопывая за собой дверь.

– Тебя назначили на миссию. – Йохан явно был недоволен назначением, Расгард видел в нем зачатки раздражения. Они так и пахли горькой сладостью. – Поедешь вместе со мной в Йольск.

– Зачем?

– Там несколько деревень вымерло. Либо болезнь, либо проклятье. Выезжаем завтра… – Расгард посмотрел в окно напротив, расценивая успеет ли он выспаться. – Утром. В первой четверти часа ловкача.

– Понял. Это все? – Йохан уже был готов развернуться и уйти, но соблюдая протокол все же поинтересовался. Расгарду это отчего-то нравилось. Словно бы он ломал мальчишку, заставляя его прогибаться под своим авторитетом.

– Еще предупреди конюхов и ответственных за припасы, пусть все подготовят. Вот бумаги. – Расгард достал из кармана свернутый листок и передал его Йохану. Тот с неохотой смял его в кулаке. – Завтра встретимся у стойл.

Йохан кивнул и зашагал прочь. Расгард слышал, как тот цокнул, не отойдя и десяти шагов. На губы невольно снова заползла ухмылка.

Он вернулся в комнату и стянул с себя ненавистное облачение. За окном едва начало опускаться солнце – еще оставалось время поработать над маскировкой, которая постепенно начинала сходить. Как-никак двадцать лет прошло.

Расгард запечатал магией дверь, наложил несколько барьеров, снова убеждаясь, что никто из соседей не сможет почувствовать отголоски магии, и обернулся. Чешуя ползла по рукам, зрачки сузились до вертикальных змеиных, язык раздвоился, и скоро остатки одежды с тихим шелестом упали на кровать вместе с отмершими частями человеческой плоти. Расгард быстро вернулся в человеческий облик и сладко потянулся. Новое тело выглядело в точности как старое, но ощущалось по-другому, моложе, здоровее. в отличии от Хвазада, привязанного к одному и тому же телу, он мог менять оболочки, сбрасывать, как змеи сбрасывают чешую. И в этом были огромные плюсы.

Расгард откинул покрывало с кровати, заваливаясь на нее и почти сразу же провалился в сон. Создание обновленного тела обходилось ценой колоссальной затраты сил, и даже пляшущий от радости в уголочке иной мир не мог ее быстро восполнить. А на полу медленно сами по себе тлели остатки предыдущего.

Глава 2.

Йохан опоздал на целую четверть и совершенно не раскаивался. За его спиной висел дорожный мешок, в руках паршивец держал плащ с вышитым на плече символом служителя Аюма, а ногой раздраженно попинывал валявшийся на дороге камень. Расгард следил за ним краем глаза, переругиваясь с конюшими, никак не желавшими выдавать им казенную повозку. Расгард устал тыкать им в лицо удостоверением о миссии, и едва держался чтобы всех тут не переубивать. Сотни лет выдержки натренируют кого угодно, но соблазн был велик. Убить и вредных конюших, и нахального парня, и всех, всех, всех…

Расгард выдохнул, и не дослушав возмущения конюших, развернулся в три шага настигая ничего не делающего паренька, и грубо схватил того за воротник рубашки. Ткань треснула в жесткой хватке. Расгард улыбнулся, снова разворачиваясь к конюхам.

– Маг пятого ранга Йохан может привести к нам верховного служителя Микеля. – Сила поползла по кончикам пальцев тонкой змейкой, и конюхи, даже если они не относились к магам, не могли ее не почувствовать. Ощутил ее и Йохан, поскольку тут же выпрямился, настороженно замирая рядом. Он был наглым мальчишкой, однако разница в рангах существует не просто так, даже гордецы склоняются перед силой. Хоть и нехотя. Расгард довольно хмыкнул про себя и отпустил чужое сжатое плечо. – Ну что?

– Зачем беспокоить верховного по таким пустякам? – Его змеиная улыбка встретила почти такой же слащаво ядовитый оскал подошедшего ближе к концу спора главного конюха. Расгард, не читая мысли, мог понять, что тот желает им помереть в своем путешествии, и был этим жутко доволен. Мерзкие твари в обители бога. – Раз есть документ, то езжайте, конечно. Да благословит вас свет.

Расгард прошел мимо недовольных конюхов к повозкам, выбирая не самую пышную, но и не трясущуюся развалину. Йохан шагнул следом, вернув себе свой прежний горделивый вид, за что получил пару проклятий в спину. По его лицу было видно, что ехать он хотел с максимальным комфортом, но Расгард остановил свой выбор на небольшой закрытой телеге, куда сразу же закинул вещи. Один из конюхов уже успел вернуться с лошадью, и теперь неспешно впрягал ее. Животина выглядела добротно, но Расгард все же припугнул ее, чтобы слушалась. Животные тоже чувствуют силу, и куда лучше людей – ни конюхи, ни Йохан не заметили ее тонкой струйки, только лошадь дернула ушами, понимая безмолвный приказ. Ей не навредят, пока она исполняет свою роль. Этого было достаточно.

Расгард запрыгнул на облучок, берясь за вожжи, Йохан залез внутрь телеги, всем видом демонстрируя, что править не намерен. С этим пока не было проблем, Расгард все равно собирался сам сегодня вести телегу, так было удобнее – Йохан со своего места не заметил бы, как дорога сжимается из-за магии. Темной магии.

Расгард устроился поудобнее, и уже собирался трогать, когда заметил бегущих в сторону конюшен послушников. Полы их серых одеяний вздымались, поднимая за собой клубы пыли, и неведомое чутье велело Расгарду ждать. Это было похоже на наваждение, приказ, такая знакомая элементарная магия контроля. Расгард едва не расплылся в хищной улыбке, из-за родного чувства, но вовремя сдержался и все-таки притормозил уже сделавшую несколько шагов лошадь.

– Маг третьего ранга Расгард! Подождите! Приказ! – Один из двух послушников добежал первым и едва ли не мертвой хваткой повис на поводьях. Его запыхавшийся вид был далек от идеала служителя божества: растрепанные волосы, грязная одежда, стекавший по шее пот – в отличии от второго, подошедшего так, словно он вовсе не бежал всю дорогу, а неспешно прогуливался. Его лицо скрывал не спавший от встречного ветра капюшон, а грудь вздымалась слишком ровно, Расгард следил за каждым его шагом.

– Как хорошо, что нагнали! – Первый послушник выпрямился, чуть отдышавшись, и, порывшись в карманах, протянул Расгарду свернутую бумагу. – Это от верховного служителя Микеля, он попросил взять с собой Леса. – Парень повернулся ко второму послушнику. – Это Лес, низший служитель. Больше деталей вы найдете в документе.

Парень поклонился и выдохнул, обмахивая себя руками.

– На этом позвольте откланяться. Пока, Лес! – Лес не издал ни звука, и послушник стал удалятся. Через несколько его шагов Расгард едва ощутимо вздрогнул: чужая одежда стала идеально чистой – он перевел взгляд на молчаливо смотрящего на него Леса. Беззвучные заклинания.

Расгард чуть отодвинулся к краю и натянул на лицо улыбку.

– Прошу вас.

Лес кивнул и забрался на облучок, смиренно складывая руки на коленях, как и подобает давшему обет. Расгард тронул. Лошадь неспешно зацокала по дороге, и мимо цветущих полей, мимо небольшого лесочка, мимо кованых ворот, на дорогу, убегающую в даль, прочь с территории храма.

– Должен признать, у вас потрясающая магия, Лес. – Безликий капюшон чуть повернулся, и Расгард растянул губы в мнимом дружелюбии. – Могу я узнать почему вы стали послушником, а не магом?

Лес не стал отвечать, только сделал несколько жестов, которые Расгард истолковал как «бог» и «служить». Внезапный попутчик ни в какую не хотел завязывать диалог, и Расгарду ничего не оставалось, кроме как устремить взгляд на дорогу и перебирать в голове заклинания. Среди известных ему светлых заклятий было не так-то и много беззвучных, поскольку те требовали мастерства контроля силы – без слов ее тяжелее направлять, – темные тоже старались по возможности не оставлять силу без смирительного поводка. А еще он знал лишь одно ответвление магии, где все заклинания были беззвучными – принадлежавшие к нему маги были служителями иного божества. И все они без исключения дали обет молчания.

Расгард прислушался к раздававшемуся из повозки дыханию и снова скосил глаза на сидящего рядом загадочного человека. Карман оттягивала официальная бумага, которую он не успел прочитать. Что заставило верховного передумать? Или он тоже не внушает доверия? Плохо, если безмолвный служитель из инквизиции, он сможет ощутить странности в поведении мирового полотна и сделать правильные выводы. И этого будет достаточно, чтобы атаковать. Или вызвать подмогу, и тогда размеренная жизнь Расгарда канет в небытие. Конечно, он справится с одним инквизитором, даже великим, но как объяснить его смерть? Свалить все на внезапно появившихся темных? И тогда убить Йохана?

Повозка подпрыгнула, провалившись одним колесом в яму, изнутри послышалось встревоженное ойканье, Лес схватился за плечо Расгарда, чтобы не свалиться, а сам он на мгновение едва не выпустил из рук вожжи.

– Что такое? – Йохан высунулся из телеги, недовольный и заспанный. Расгард цокнул.

– Ничего, всего лишь яма.

– Понятно. – Он заполз обратно внутрь, и уже через мгновение повсюду разлилась громкая трель. Лес явно не был против музыкального сопровождения долгой поездки, поэтому и Расгард засунул свое недовольство куда подальше, хотя мелодия слишком напоминала о прошлом. Далеком мерзком прошлом.

За музыкой, сплетенной с магией, слетались десятки разноцветных птиц, они рассаживались на ветках, вертели своими маленькими головами, смотрели глазами-бусинками. Милые маленькие твари. Хвазад часто играл для них на флейте, свирели, дудочке, листе и просто ветре, приманивал жизнь к их темному лагерю, создавал ощущение света и чистоты. Потом этих птиц находили мертвыми. Расгард лично расправлялся с каждой, которая подлетала по неосторожности слишком близко. Особенно он ненавидел соловьев – маленьких юрких птичек. Сейчас он уже спокойнее относился к этим тварям, но в голове из раза в раз возникали образы обагренного кровью тельца, с оторванной головой, а иной мир в такие моменты громко пел, празднуя свою победу.

На руках Расгарда много птичьей крови, которую он смывал потом человеческой. Помогло.

Трель стихла так же внезапно, как и началась. Йохан высунулся из телеги, вальяжно облокачиваясь на ее край.

– Как долго нам ехать?

Лес даже не повернул головы, а Расгард бросил лишь беглый взгляд.

– Пару дней.

– Значит ночевать будем в поле?

– Как придется.

Йохан пробормотал еще что-то неразборчивое и снова спрятался в телеге. Расгард перевел взгляд на дорогу. Иногда их подкидывало на кочках: то колесо проваливалось в ямы и выбоины, неровная дорога тянулась за горизонт. Они ехали полем, и Лес, как заметил Расгард, почти непрерывно осматривался, его лица не было видно, как и глаз, но почему-то казалось, что они горят, и что со всех сторон льется песня. Беззвучная песня мира. Расгард почти не слышал ее, только угадывал интонации, переливы мелодии и оттенки, возникающие в голове. Песня чем-то походила на те, что поет для него иной мир, она обладала такой же силой, только исполняла ее жизнь, а не смерть.

Светлые. Служащие божеству псы, они принадлежали реальности, были ее продолжением, пользовались ее силами. Они всегда воспевали жизнь.

Расгард протянул поводья Лесу, и тот после недолгих раздумий принял их. Расгард тут же расслабился, откидываясь назад и закрывая глаза. Путешествия и правда скучны.

Когда он открыл глаза снова, солнце уже близилось к своему закату. Воздух потемнел и потяжелел, повсюду пахло сыростью и травой – где-то неподалеку река, почти полностью заросшая тиной. Рядом на облучке сидел Йохан и недовольно правил, иногда прикрикивая на спокойно идущую лошадь. Расгард обернулся: Лес дремал в повозке, засунув то ли от холода, то ли просто так руки в рукава и обняв себя ими. Капюшон все еще скрывал его лицо, и Расгарду потребовалось небольшое усилие, чтобы не заглянуть под него пока есть такая возможность. Он отвернулся, глядя в пурпурное небо.

Ровные поля сменились низкой редкой порослью кустов, где-то чахли деревья.

– Заночуем здесь.

Йохан чуть отвел повозку с дороги и натянул поводья останавливая. Расгард спрыгнул на землю первым, тут же прислушиваясь к иному миру.

– Пойду поймаю чего-нибудь, вы пока разбейте лагерь.

Йохан не стал перечить, молча спрыгнул и отправился будить Леса. Расгард огляделся снова. Вдали темнела небольшая густая поросль, иной мир вел именно туда, и Расгард решил прислушаться к его инстинктам убийцы. Он крадясь добрался до низких кустов и замер. Время текло медленно, мимо, магия пела и радовалась. Обернувшись и убедившись, что его никто не видит, Расгард сбросил кожу. Чешуя ползла по рукам, перекрывала тело, глаза сузились, и через секунду он юркой змеей скользнул в траву. Внизу, под кустами и правда оказалось раздолье заячьих нор, он нырнул в первую попавшуюся и сразу же наткнулся на целую семью, которой просто не повезло. Он не был сторонником жестокости, поэтому маленькие зайчата остались целы до тех пор, пока кто-нибудь другой не решиться их съесть. Расгард вынырнул из травы, держа в руках два заячьих трупа.

Над плечом что-то затрепетало, а после острые когти впились в накидку, если бы та не была зачарована магией, наверняка остались бы дыры. София вертела головой из стороны в сторону, явно чем-то озадаченная. Расгард не стал обращать на нее внимание. Фамильяр нигде не появлялся с самого их с Хвазадом расставания, бросив хозяина и просто исчезнув. У Расгарда были все причины игнорировать кусок чужой души.

Он скинул заячьи трупы у костра, и опустился на плащ рядом с Лесом. Тот неторопливо чистил пару некрасивых картофелин, Йохан без чьей-либо указки начал разделывать туши, над огнем в небольшом котелке булькала речная вода, от которой в небо поднимался белесый дымок. Идеалистичная картина спокойствия. Расгард достал из кармана свернутую бумагу и расправил ее, пробегаясь глазами по строчкам. София снова куда-то улетела, незаметная для остальных, а верховный приказал ему заботиться о Лесе. Молчаливый служитель оказался птицей куда более важной чем выглядел в своем сером облачении.

Расгард смял листок и бросил его в костер, окинул сгорбленную фигуру Леса взглядом. На последнего служителя Райха он тянул с трудом.

Вода закипела, оглушая спящую округу своим бульканьем, и Лес закинул в воду картофелины, Йохан, закончив разделывать туши, насадил их на длинные прутья и разложил над огнем, ночной мрак сгущался со всех сторон, отгоняемый только небольшим пламенем. Расгард ощущал его наступление и не мог не радоваться старому другу. Лес, казалось, тоже расслабился с наступлением ночи и теперь сидел, обхватив колени и задрав голову. Из-под его плотного капюшона выбились взлохмаченная прядь темных волос, и Расгард непроизвольно запечатал эту нелепую деталь в памяти. По возвращении он хотел отыскать списки уцелевших служителей Райха и собрать об этом божестве максимум информации.

Аюм был верховным и единственным богом новой веры, но до него был другой, другая великая сущность, которая выбрала по доброй воле забвение, Райха, олицетворение рассвета. Они с Аюмом были отцом и сыном, и как рассвет уходит с приходом на небосклон солнца, так и Райха ушел во тьму после появления сына Айома. Его служителей почти не осталось на земле, и церковники их откровенно недолюбливали. Сам Расгард почти не встречал их за несколько веков. Лес был вторым.

Лес повернулся в его сторону, словно бы почувствовав чужой взгляд, и резким движением заправил выбившуюся прядь. Расгард цокнул и отвернулся к огню. Йохан клевал носом, забыв перевернуть жарящихся зайцев. Вода в котле выкипала, оставляя на дне несколько разваренных картофелин. Расгард забрал зайцев себе. Ночь обещала быть долгой и на удивление тихой. Служитель Лес был не из общительных, да и сам Расгард не тяготел к задушевным беседам, поэтому отужинали они в прерываемой стрекотом сверчков тишине. Звезды успели усеять небо, когда Лес все же расстелил плащ и отвернулся от костра, явно собираясь спать. Расгард спать не торопился. У него еще были дела, которым не нужны лишние глаза и уши. Дождавшись пока дыхание Леса выровняется, он поднялся и подошел к телеге. Тратить на поездку положенную неделю с лишним, он не хотел.

– Ходос. – Кровь капала из прокушенного пальца на траву, ее темные капли шипели и плавились из-за иной силы, вырисовывая узор заклятия. Расгард обошел так всю телегу, оставляя по следу у каждого колеса, а потом кровью вывел заклятие на одной из спиц. Если он случайно не переборщил с силой, то до Йольска они доберутся уже послезавтра. Хлопнув лошадь пару раз по крупу, Расгард вернулся к костру и завалился на расстеленный плащ. Лес казалось не шевелился, Йохан во всю похрапывал, лежа на животе, никто кроме извечных свидетелей звезд не видел его, даже луны не было на небе этой ночью. Только ветер и мрак.

Расгард усмехнулся, разглядывая небесное полотно. Кассия, Йолка, Медея – три сестры на небосклоне кружились в своем вечном хороводе, а за ними чуть отставая плыл Рок. Как и любой маг Расгард знал их легенду, зародившуюся еще тысячу лет назад, вместе с первой магией, с первыми заклятиями и первыми пролитыми на землю каплями крови. Легенды кровавы, поэтому храм пытался сгладить их, превратив в красивую детскую сказку о любви, вере, отчаянии и чуде. Реальность куда прозаичнее.

Сбоку послышалось шебуршание и чужое учащенное дыхание. Расгард замер настороженно, прислушиваясь к чужой агонии – ему тоже когда-то снились кошмары, нет почти ни одного темного мага, который бы от них не страдал, как нет и ни одного человека, который ни разу с ними не сталкивался, и обычно он бы не обратил на чужие страдания внимания, но в этот раз что-то его привлекло. Расгард лежал спиной к Лесу и слушал, как сквозь чужой сон прорываются стоны. Его снедало любопытство, но забраться в сон он не мог, оставалось лишь молча наслаждаться, впитывая спутанную силу.

Лес ворочался на импровизированной постели, что-то неразборчиво бормоча, а потом внезапно все стихло. Расгард поднялся, поворачиваясь в его сторону, но не успел ничего разглядеть: жуткий крик огласил округу, и Лес резко сел, отчаянно пытаясь отдышаться. Расгард заткнул уши, морщась – вопль вышел слишком громким, однако отчего-то все вокруг продолжило мирно спать. Он огляделся: ни Йохан не проснулся, ни птицы не вздрогнули, только Лес сидел и смотрел на него из-под темного капюшона, его глаза отражали пламя костра, отчего казались непривычно оранжевыми. Расгард перевел на него взгляд, только сейчас понимая, что он не слышал чужой крик, он его почувствовал. Ощутил на подсознательном уровне, отреагировал на инстинктах, чем выдал себя.

Расгард призвал силу, стягивая ее в гибкий хлыст и замер готовой к броску змеей, любое чужое движение и он атакует, почуяв опасность, а потом убьет ничего не подозревающего мирно спящего Йохана, доложит в храм что на них напали, сам пострадает пару месяца из-за искажения и вернется в строй. Все просто. План побега он продумал давно.

Лес какое-то время смотрел на него не шевелясь, а потом медленно, словно извиняясь поклонился, лег обратно спать. Расгард отпустил силу, и та расползлась среди травы, оставляя после себя черные гнилые полосы.

Звезды на небе молча сделали круг.

Глава 3.

Расгард встал последним, в лучах рассветного солнца лениво двигались Лес и Йохан, неторопливо собиравшие лагерь. Потухший ночью костер уже перестал дымиться, и теперь ветер поднимал в воздух серый пепел, занося им и без того недовольного ранним подъёмом Расгарда: змеи – ночные твари. Солнце не грело, только светило безразлично, как привыкло делать всегда, Расгард окинул взглядом горизонт, над его тонкой линией собирались темные тучи, которые сбивал в кучу ветер.

– Можно ехать. – Йохан подошел к Расгарду, кутаясь в плащ. Лес выплеснул в траву остатки вчерашнего ужина и тоже придвинулся ближе. Он так и не снял своего капюшона, а теперь натянул его еще глубже, даже ветер со своими порывами не мог сбить его, видимо плащ был напитан магией владельца, хотя Расгард не ощущал и крупицы оной.

– Поехали. – Он подобрал с земли собственную одежду и небрежно накинул на плечи. Тепла от нее все равно не было. Да и змеи хладнокровные твари.

Йохан кивнул и направился к телеге. Он не стал отвязывать лошадь, сразу же забрался внутрь, прячась в мнимом тепле. Расгарда такое поведение, откровенно ребяческое, раздражало. Хотелось бросить юнца в бездну отчаяния, чтобы посмотреть, как тот будет карабкаться наверх, лишь бы выжить, но тогда Йохан точно бы стал темным магом. Конечно, всегда можно убить его, а потом предоставить приправленный красками отчет, но Расгард не был уверен в разумности этой идеи. У него пока не было полномочий убивать.

– Поведете? – Проходящий мимо Лес так и замер с котелком в руках озадаченный вопросом, а потом кивнул и закинув вещи внутрь направился отвязывать лошадь. Расгард забрался к Йохану, беззастенчиво занявшему почти половину повозки. Он сидел вытянул ноги и укрывшись плащом. Пробивавшиеся сквозь щели в укрытии рассветные лучи отливали золотом в его волосах, делая и без того прекрасного юнца еще более прелестным. Расгард не сдержал мысленного плевка и сел напротив, носки их сапог почти соприкасались друг с другом. Расгард услышал, как Лес забрался на козлы, и спустя мгновения повозка дернулась, лошадь зацокала по дороге, а магия запустила круги. Полотно мира вытянулось, изогнулось и свернулось, сокращаясь в несколько раз. Йохан вскинул голову, словно бы что-то почувствовал, но Лес спереди не издал ни звука, даже не обернулся на сидящих в повозке. Расгард озадаченно буравил его спину взглядом. Он не ожидал, что обычный служитель Райха ощутит его магию, но раз ее почувствовал даже Йохан с его ничтожными способностями… Он перевел взгляд на Йохана и пригляделся. На парне не было ни единого следа иного мира, но инквизиция просто так ни к кому не привязывается, что-то да должно было проскочить.

Темная сила скользнула с пальцев, и маленькой змейкой поползла по полу повозки в сторону светлого мага. Йохан остался неподвижен. Расгард отозвал змейку, и та сплелась клубочком на его груди, а после и вовсе растворилась в пространстве. Не то.

Колеса мерно стучали по дороге, подпрыгивали на ухабах и проезжали куда больше чем должны были. Деревья сливались с кустами, куски реальности наслаивалась друг на друга, прорезая в себе дыры и пропуская телегу вперед. Лес молчал, полностью сосредоточенный на дороге, Йохан достал из своего мешка какой-то древний фолиант, Расгард не мог прочитать стертые позолоченные буквы, слишком занятый внешним миром: София летела рядышком, пряталась в дырах пространства, и приносила иногда магические травы, которые оставляла под телегой. Расгард чувствовал каждую: и редкую пассифлору и вытянутый циноморий, и пышный трихозант, – и уже знал куда что применит. Его коллекция всяческих трав была едва ли не больше чем у Хвазада, но даже она не бесконечна. Расгард не сдержал улыбки, когда увидел через глаза Софии целою полянку цветущей циннии. Иногда было полезно выбираться в поля, они подносили множество неожиданных даров.

Повозка дернулась, и Расгард едва удержался руками за стены, заваливаясь на бок и тут же спешно распрямляясь. Йохан тоже вскинулся, роняя на пол потертый фолиант – он задремал за его чтением, и Расгард украдкой смог разглядеть страницы, книжка не показалась ему столь важной сколь выглядела ее обложка, написано столетие назад, не больше. Йохан подскочил, переступая через ноги Расгарда, и подошел к козлам, отдергивая штору. Там не оказалось никого.

– Лес? – Он выглянул наружу, и Расгард тоже встал, согнувшись в три погибели. Йохан в растерянности на него обернулся. – Его нет.

Расгард кивнул и развернулся, выбираясь из повозки. Сверху летела мелкая морось, а серые тучи вовсю закрыли собой горизонт, превращая бездонное небо в густую массу, каким-то чудом удерживаемую над землей. Йохан показался через секунду, спрыгнул на землю, во всем его теле проскальзывало тщательно скрываемое напряжение. Он следовал за обходящим повозку Расгардом тревожной тенью.

Леса нигде не было. Как и не было никаких его следов, вещи по волшебству исчезли, а были они вообще? Расгард спешно откинул полог повозки: на полу были разбросаны котелки, пара плащей, его и Йохана, фолиант раскрытый на пятисотой странице. Он выругался, заглянул под повозку. Магические травы, что собирала София, исчезли. Как и она сама еще минуты назад покорно летевшая следом.

– Вот мразь. – Расгард обошел повозку, подтверждая свои опасения – магические круги на осях были перекрыты черной кровью – верный способ сбить заклятье. Так делали только темные, ведь черную кровь было сложно раздобыть, а создать еще сложнее, не все ингредиенты подходили и далеко не всегда.

– И что теперь? – Йохан стоял рядом спустив брови к переносице, его сила хлестала изнутри, билась в волнении, даже такой неопытный маг чувствовал угрозу. Расгард провел по чужому заклятью пальцем, прислушался к иному миру – тот хитро молчал.

Расгард огляделся. Вокруг не было ни строений, ни хоть какого-то намека на цивилизацию, голое поле, одна дорога в обе стороны, даже кустов не было видно.

– Он не мог исчезнуть просто так. Не темный. Либо он достиг своей цели, либо еще достигнет.

– Это был темный? – Голос Йохана взметнулся вверх от удивления и тут же опал, превращаясь в мрачную решимость. – Поедем дальше?

Расгард кивнул и зачем-то посмотрел в серое небо. Словно ждал, что исчезнувший Лес камнем свалится ему на голову. Но ничего не произошло – небо осталось мрачно-серым.

– Будь на стороже. – Расгард обошел повозку и забрался на козлы, поднимая брошенные поводья. Йохан молчаливо уселся рядом. Он осторожно оглядывался по сторонам, почти незаметно, Расгарду нравился его страх, самого его ситуация забавляла: темные маги редко пересекались между собой, а еще его использовали. Нагло. Это было сродни вызову, который Расгард бросил в тот момент, когда нарисовал круги и тем самым нарушил чьи-то планы.

Интересно.

Расгарду было интересно.

Он облизнул губы, взглядом впиваясь в ткань пространства. Дорога тянулась единым полотном, но в любой момент могла подвести, закинув телегу на отшиб мироздания. Теперь, когда одна кровь перекрывала другую.

Рядом раздалось шебуршание крыльев, и Расгард нахмурился. Он наблюдал за усевшейся на телеге Софией одним глазом, но не сдержался и пустил в нее силой. Бедная сипуха испуганно заухала и перепорхнула подальше. Расгард лишь раздраженно цокнул. Кусок чужой души подчинялся ему далеко не всегда.

Лошадь медленно цокала по дороге, вязла в уже образовавшихся лужах, а с неба все чаще слетали тяжелые холодные капли. Мрачное полотно над головой серело свинцовой бурей. Расгард глубже натянул капюшон, ощущая, как позвякивает, отбрасывая капли, водостойкая магия, ее не надолго хватит, когда буря разразится. Йохан что-то бормотал в телеге, слышалось шебуршание и шелест вещей, непонятная возня и размеренный стук капель о крытый полог.

Глава 4.

– Расгард, просыпайся. – Кто-то потряс его за плечо, и Расгарду потребовалась все остатки его сдержанности, чтобы не врезать наглецу по лицу.

– Отстань, Хва. – Он открыл глаза, тут же понимая свою оплошность: Йохан смотрел озадачено, но пока вопросов не задавал, лишь нахмурился, и выпрыгнул из телеги. Его сапоги глухо хлюпнули в лужу. Расгард неторопливо выпрямился. Разбросанные по дну бумажки, исчерченные его рукой, мрачно смотрели провалами символов, пустотами заклятий и проблесками силы. В глазах Расгарда они сияли, переливаясь чернотой, но для других, он знал, ничем не отличались от криво накарябанных поверх друг друга букв. Он потер глаза.

Из-за отброшенного полога чернели бревенчатые дома какой-то деревни, Расгард так и не понял, куда они попали, даже когда слез и огляделся. Незнакомая местность, или слишком изменившаяся за долгие годы. Йохан разговаривал с каким-то жителем, Расгард рассудил, что старостой, поэтому и отправился прямо туда, пока нетерпеливый юнец не перешел на угрожающий рык.

– Йохан. – Он оттащил его за плечо, отчего грязь под ногами мерзко захлюпала. Достал удостоверяющую бумагу и протянул ее возможному старосте. – Мы хотели бы остаться здесь на ночь. – Он поднял глаза в безразлично сереющее небо. – А утром направимся дальше.

Староста лишь цокнул, и Расгард стиснул кулак, разжав его, лишь когда тот раздраженно махнул рукой, молча скрываясь в каком-то здании. Расгард мельком оглядел строение, замечая покосившиеся обломки вывески. Кабак. Очень шумный кабак.

– Привяжи лошадь, смотри, чтобы не сбежала. – Он направился прямо туда, чувствуя, как спину испепеляет чужой недовольный взгляд. Йохан правивший в бурю, промок как курица, насквозь, отчего и не бы доволен перспективой остаться на улице под летевшей с неба мелкой моросью, но Расгарду было откровенно плевать. Он чувствовал. Вся деревня, нет, весь мир вокруг были лишь умело наброшенной маской, пеленой, которую ему не дано было сорвать. По крайней мере не сейчас. И не светлыми способами.

Покосившаяся скрипящая дверь распахнулась внутрь, и Расгарда ударило волной чужой силы. Темные. Невольно он оскалился, ловя за хвост первое смертельное заклинание. Второй рукой схватил чей-то кинутый нелепым броском кинжал.

Дверь захлопнулась, отрезая от внешнего прозябшего мира. В теплом свете свечей среди столов, наполовину опрокинутых, сброшенных бутылок и лежащих повсюду мечей толпилось несколько десятков человек. Расгард огляделся. Снаружи кабак не выглядел таким вместительным.

Он присвистнул, и рядом тут же из шелеста крыльев появилась София, вцепившаяся когтями в плечо. Ее глаза пылали, оглядывая помещенье, и наверняка передавая всю картину владельцу души. Расгард ухмыльнулся.

– Твои проделки, Лес? – Ему никто не ответил, только в дальнем конце зала, под лестницей поднялось несколько человек, всколыхнулась сила, ударившая вместе с оружием и градом стрел. Расгард зашипел, когда те впились в покрывшую тело словно броня чешую. Он вскинул руку, тихо присвистывая. София на плече заухала и спорхнула, бросаясь вперед. Ее когти Расгарда всегда впечатляли, как и душа их владельца, острые, словно бритва, намертво вцепляющиеся в жертву и сдирающие с нее кожу. София металась между тел словно едва заметная белая молния. Она выигрывала время, пока ее хозяин готовил заклинание.

Расгард распахнул для силы объятья, и та полилась, тягучая, бойкая, пьянящая и неразделимая. Он вытянул руку, опуская ладонь к полу.

– Липомия. – Шипение громом прокатилось в шуме, задевая каждого, кто держал в руке меч, каждого, кто целился, каждого, кто жаждал убить. – Швардэ!

Сила взвилась змеей к самому потолку, водопадом оттуда обрушиваясь на пространство, она смеялась. Бешеным хохотом раздавалась в ушах, сводя с ума. Расгард улыбался.

В шум вплелся десяток разнообразных голосов, и Расгард ощутил легкое жжение под грудью. Иной мир отзывался не только ему. Он зашипел, чувствуя, как сплетается магический поток, как он протекает сквозь его тело, уничтожая что-то внутри. Расгард не смог удержаться. С рук сошла чешуя, заменяясь новой, темно-коричневой, пылающей свежей кровью, а мир внезапно замер, замедлился, а потом стал резко терять краски, оставляя лишь туманную, темную холодную пелену. Некогда человеческие зрачки вытянулись в тонкую вертикальную линию, переставая воспринимать мир вокруг как нечто полное. Расгард поймал летящую прямо в него стрелу, и резко отбросил в другую двинувшуюся мишень. Змеи. Змий.

Еще одно заклинание пронеслось повсюду шипящим свистом, и половина нападавших рухнула замертво, оружие застучало об пол звеня. Остались только маги. Расгард поднял голову, чувствуя, а не видя, мощный объединённый поток. Темные пытались сразить его. Нет. Расгард оскалился, выставляя на всеобщее обозрение ядовитые клыки. Они пытались выжить. Поняли, с кем имеют дело. Жаль, что слишком поздно.

Его шаги не оставляли следов, только льющаяся через край сила впитывалась в трещины дерева. Только затухали свечи, еще не опрокинутые в бою. Темные паниковали. Но чем ближе Расгард подходил, тем ярче ощущал подвох.

Сзади.

Он обернулся, в последнюю секунду успевая перенаправить силу в сторону двери. В голове прозвучал чей-то предсмертный крик.

Светлые. Он понял это сразу, по одежде, по силе, по артефактам в руках, и по стоящему рядом Йохану, чьи глаза несомненно сейчас были прикованы к чешуе на чужой коже. Ее там быть просто не может. Светлые не оборачиваются, считают кощунством портить вместилище творения Аюма. Темным плевать.

– Расгард. – Вперед вышел один из светлых, Расгард не видел его лица, только горящий красным пламенем силуэт. – Так ты и правда темный.

Усмешка в чужом голосе, собирающие силу маги, он, зажатый в кольцо.

Расгард рассмеялся, замирая и выпрямляясь. Зрение стало постепенно возвращаться в норму, чешуя сползала с рук, отсыхая и отслаиваясь, новая кожа чуть пощипывала, раздражая и без того доведенный разум. Внутри оказалось очень темно: тени плясали повсюду, человек никогда не смог бы нормально разобрать что-нибудь в подобном полумраке. София осторожно, не издав ни звука и невидимая для остальных, плавно, словно извиняясь, опустилась на плечо, мазнул по одежде когтями. Она тоже ощутила угрозу от одного из артефактов, и теперь была готова драть крылья.

– Йохан. – Расгард улыбнулся. – Если ты не знаешь, они тебя тоже в покое не оставят.

– Меня? – Йохан нахмурился и опасливо покосился на стоящих рядом магов. Расгард видел, он знает. И о слежке, о недоверии, и о своей предрасположенности.

– Я не трону тебя. – Расгард раздирает запястье ногтем, слишком длинным, чтобы быть человеческим, и клянется на крови. – Я не трону тебя, но ты станешь моим.

Кровь капает, гулко разбиваясь о деревянный пол. Йохан кивает.

– Вперед! – Маг дает команду.

Свет и тьма, объединились, невиданное дело, но Расгарду сейчас плевать, в руке возникает кинжал, вены взрываются огнем, когда лезвие проходит прямо вдоль них, располосывая кожу на части. Артефакт в чужих руках сияет белым светом. Секунда. Мир замирает всего на секунду, когда последняя капля едва долетает до пола. Расгард скалится.

– Мори.

Все вокруг закрывает тьма. Артефакт сияет сквозь нее, светится белым маяком, трепещет и гаснет. Звуки гаснут вместе с ним. Только кровь стучит по полу. Только иной мир щебечет, восставая из красных разводов. Расгард проводит пальцем по руке, размазывая единственный цвет среди пустоты, чувствует в нем клятву, и наконец поднимает его, направляя куда-то вперед. Неважно, попадет он по магам или нет, сила не знает промахов. Проклятье всегда найдет цели.

Пол под ногами шевелится, из-под прогнивших досок пробиваются кровавые цветы, с их лепестков капает яд, их запах несет смерть. Они разрастаются, поднимаются выше, оплетают мир, ломают и крошат его, смывая ненавистный черный. Артефакт разбивается с жутким звуком, звенит стекло. Мир взрывается воплями. Расгард слушает музыку иного мира, чуть прищуриваясь – перед глазами все равно все плывет. Кровь тянут из него вместе с силой, он проводник для иного мира, его вечное пристанище. А кровь – это его могила. Расгард улыбается, чувствуя страх и ужас, воцарившиеся сегодня на троне, чувствуя болезненную смерть. Он почти смеется, видя, как мечется божественная сила, снедаемая его собственной. Последняя душа исчезает во мраке, и цветы втягиваются, опадают кровавыми брызгами и длинными красными полосами похожими на следы когтей. Расгард смотрит, как падают на пол бездушные оболочки. Видит замершего в ужасе Йохана, чьи щеки сейчас бледнее его собственных, а в волосах кажется появилась пара белых прядей. Пустой взгляд и нетронутое дерево у ног. Клятвы нерушимы.

Расгард отходит к ближайшему неопрокинуому столу и садиться, тяжело облокачиваясь на руки. Сил нет даже на то, чтобы залечить раны. Светлых послали далеко не последних.

– Это было невероятно. – Расгард оборачивается на чужой голос, и едва не вскакивает с места. София радостно слетает с плеча, устремляясь навстречу к оставшимся частям души. Хвазад мрачно улыбается стоя на лестнице. На нем все еще тот же серый невзрачный плащ, только теперь капюшон скинут. Расгард шипит, но не встает. Хвазад спускается сам, подходит ближе, почти вплотную, и теперь можно разглядеть его извечно спутанные черные волосы, горящие нечеловеческие глаза.

– Трапфеа. – Его голос проходиться гулом по помещению, раскатом далекого эха, и Йохан у дверей отмирает, падая на пол, а рана на руке Расгарда затягивается, не оставляя после себя и следа.

Расгард поднимается навстречу.

– Твоих рук дело? – Он кивает сам себе, не видя причин спрашивать. – Развлекаешься?

Хвазад улыбается.

– А что, нельзя? К тому же, – он садиться за стол, спихивая со скамьи чужое мертвое тело. – Тебе такие на один зубок.

Расгард не отвечает. Ему стоило догадаться. Ни один темный в этом мире не способен скрыться от него. А если… Расгард не хочет признавать, что знал все с самого начала. Не хочет признавать, что сам повелся на дурные правила игры.

– Ну как? – Хвазад достает из кармана какую-то тряпку и вытирает поверхность стола, прежде чем облокотиться на нее. Тряпка летит на пол. – Понравилось?

Его глаза мерцают в полумраке, сияют ярче янтаря, истинные глаза хищника. Расгард скалится в ответ и протягивает руку.

– Травы верни.

Хвазад смеется и жестом подзывает Софию. Та садиться на его плечо, подставляя морду под чужую ладонь. Чуть приухивает, когда ее чешут. Расгард смотрит едва не с завистью, нечаянно роняя взгляд на кулон на чужой шее. Зависть испаряется тут же, уступая место непонятной уверенности. Змеиный клык все еще там. Его часть души все еще там.

– Око за око. – Он улыбается и пальцем подзывает к себе Йохана. Хвазад смотрит на паренька с интересом, Расгард без проблем распознает в чужом взгляде понимание. Ему не надо говорить, что мальчишка остался в живых не просто так, не надо говорить, о его скрытой силе. Хвазад видит это лучше него. И улыбается. Расгард чуть хмыкает себе под нос, оглядывая залитое кровью помещение. Поворачивается к Хвазаду, внимательно, пусть и с улыбкой следящего за каждым действием.

– Я буду Рокшос. – И кажется, читающего мысли. Расгард скалится.

– Будешь жрать, что дадут.

София радостно ухает, игриво поглядывая на трясущегося как осиновый лист Йохана.

Глава 5.

– Благословенный Аюм, как же это вкусно! – Хвазад откидывается назад, отчего на его лице на секунды вздымаются тени, и громко шлепает вилку на стол. – Йохан, ты молодец.

В его сладком голосе сплошной яд, и Расгард улыбается, с прищуром наблюдая за побелевшим Йоханом. Потом переводит взгляд на Хвазада, как истинный хищник сложившего голову на руки.

– Не богохульничай понапрасну. Перед тобой два верных служителя Аюма. – Иной мир шелестит в его голосе, довольный и сытый. Хвазад запрокидывает голову назад, заливаясь смехом. В нем шорохи темных трав и раскаты горных водопадов, шебуршание переступавших диких хищников и кровь догнанной жертвы. Иной мир в Расгарде бьется в радостной �