Ты моя боль, моя радость, счастье моё

Эпиграф

Полина не замечала, что слезы катятся по щекам потоком, заставляя нос хлюпать, и производить шмыгающие звуки.

– Прекрати пускать слюни, – услышала она властный голос, нарушивший тишину салона автомобиля. Голос был жестким, не предвещающим ничего хорошего, испугавшись, что ее изнасилуют прямо здесь, в машине, она заплакала еще сильнее. Носового платка не было, поэтому вытирать слезы пришлось ладошкой, размазывая их по лицу.

– Если не прекратишь глотать сопли, я тебя высажу, пойдешь пешком. – Полина понимала, что мужчина не шутит, и если она не успокоится, он выполнит угрозу. Девушка пыталась справиться с собой. Но взбунтовавшийся организм не хотел подчиняться. Через минуту машина остановилась, кто-то открыл дверцу с ее стороны. Она задрожала и в страхе оттолкнула протянутую руку.

– Нет, пожалуйста, нет, не трогайте меня, я ничего не сделала, – заскулила, сотрясаясь всем телом.

– Выходи, не жди, пока тебя выбросят силой, дойдешь пешком здесь миль пять-шесть, к утру будешь на месте. – Требовательно произнес мужчина.

Она вылезла, все еще цепляясь за дверцу, затем, хлопнув ею, отступила на несколько шагов. Машина тронулась с места, и Полина осталась на дороге одна. Измученная страхом, она опустилась на колени и несколько минут плакала навзрыд, стеная и подвывая, молясь и прося Господа и Богородицу о помощи. Но вскоре ночь и прохлада помогли справиться с нервами, и, немного успокоившись, Полина пошла вперед.

Пролог

Полина не собиралась выходить из дома. Уже несколько дней она мечтала завалиться на диван и лежать весь день, ничего не делая. Сегодня был выходной, первый с тех пор, как она устроилась работать в кафе. Раз в неделю ей давали выходной, но вместо отдыха она бежала на языковые курсы. Сегодня все хорошо сложилось, мама уехала в гости к подруге на целый день, с курсов предупредили, что преподаватель заболел, и вот она, свобода, можно делать все, что хочется. А хотелось Полине этот день посвятить домашнему отдыху на диване с книгой в руках.

Она взяла роман американской писательницы Джудит Макнот, купленный на развале месяц назад, и, усевшись на диван, открыла первую страницу.

Однако ее планам не суждено было сбыться. Помешала подруга. Она позвонила как раз в тот момент, когда Полина дочитывала первую главу.

– Привет, – послышался в трубке голос Наташки Войнович, – что делаешь?

– Книгу читаю, а что?

– Бросай книгу, идем в ресторан «Пушкинъ». Помнишь особняк на Тверской? Мы там уже обедали.

– Я ничего не понимаю, зачем в ресторан? Тем более на Тверской, там же безумно дорого.

– Оксанка заказала столик, она платит.

– А повод какой?

– Полинка, давай меньше вопросов. Если интересно, спросишь у нее сама, я думаю она хочет отпраздновать окончание учебного года, а мне все равно, главное на халяву. Одевайся получше да покрасивее я заеду через полчаса.

Она заехала через час, давая Полине больше времени, чтобы та успела собраться.

Через два часа они уже сидели за столиком в ресторане на Тверской.

Оксаны еще не было, она должна была подъехать с минуты на минуту. Наконец ее яркая каштановая голова замаячила в дверях ресторана, и девчонки вздохнули с облегчением.

– Привет, подружки. —Весело прощебетала Оксана.

– Представляете, Ник Мортан в Москве, – сообщила удобно усаживаясь в пододвинутое официантом кресло.

– Остынь, Ксюша, давай поедим. Мы тебе салат заказали, – остановила ее Наташка.

– Вам лишь бы пожрать, а для меня это вопрос жизни и смерти, – пододвигая к себе тарелку с салатом, заявила Оксана. – Хочется хотя бы одним глазком взглянуть на него вживую, он такой красавчик, и богат баснословно. Но самое главное, девчонки, он не женат. Жаль, я хоть и мажорка, но вращаюсь в других кругах, не то бы я его не упустила, – никак не могла успокоиться Оксана.

Наташка с Полиной не были мажорками, поэтому не переживали, что какой-то богатый и холостой Ник Мортан, о котором они никогда не слышали, приехал в Москву и вскружил голову их подруге.

– Ой, ну кому я рассказываю, вы же совсем дремучие, деревня, даже не знаете, кто такой Ник Мортан, – шутя возмутилась Оксана.

– Ну ладно, расскажи, может узнаем, и тоже заохаем или конкуренцию тебе составим.

Девушка с готовностью открыла рот, чтобы ответить, но так и застыла, забыв его закрыть, потому что в этот момент дверь, отделяющая зал от вестибюля, открылась и внутрь вошла группа мужчин. Их было пять человек, шестой задержался в вестибюле перед входом в зал.

Они заметно отличались от разношерстной публики ресторана, да так сильно, что все присутствующие, которых, кстати, было немало, повернули головы в их сторону. Все пятеро были одеты в дорогие костюмы, дополненные белыми сорочками и галстуками. Полина и раньше видела бизнесменов, все они, как правило, носили строгие костюмы и белые сорочки, но эти выглядели так, словно говорили: «смотрите, какие мы, весь мир принадлежит нам».

Впереди этой группы торопливо семенил метрдотель. Когда «белые воротнички» расселись за столиком у окна, в зал вошел еще один мужчина, по его внешнему виду можно было догадаться, что он один из них. Но даже среди своих он выделялся особой статью. Все в нем-походка, взгляд, осанка делали его похожим на пантеру, готовую к прыжку. Особенно привлекало внимание красивое лицо с овалом, словно высеченным из камня, серые холодны глаза и чувственный, четко очерченный рот. Он был достаточно молод, на вид ему чуть больше тридцати, но все указывало на то, что мужчина обладает твердым характером и дважды одно и тоже не повторяет. Но самое главное, что отличало его от остальной публики, его невероятная, сексуальная харизма.

На несколько секунд он задержался у входа, но затем, увидев метрдотеля, спешившего к нему навстречу, двинулся вперед.

– Вау, – громко взвизгнула Оксана, но, заметив, как мужчина метнул на нее недовольный взгляд, быстро зажала рот рукой.

– Девчонки, это он, Ник Мортан, я видела его фото в инете.– Зашептала она, перегнувшись через стол к подругам.

Мужчина сел во главе стола лицом к залу. Медленно обвел взглядом присутствующих, на некоторое время задержался на Полине, заставив ее смутиться и покраснеть, а затем отвернулся и заговорил со своими спутниками.

Все время, пока мужчины обедали, что-то активно обсуждая, девушки сидели как зачарованные. Оксана успела рассказать, кто такой Ник Мортан и откуда она о нем знает. Однако знала она не много, но и этого было достаточно, чтобы вскружить подружкам головы и заставить их мечтать о принце в золотом кабриолете.

Примерно через час эта же группа встала и проделала обратный путь от столика у окна до выхода. Проходя мимо, Ник остановился и задержал взгляд на Полине. Ей даже показалось, что он сейчас заговорит с ней, но в это время у него в руках зазвонил сотовый, и, поднеся трубку к уху, произнес:

– Ник Мортан, – а затем отвернулся и прошел мимо.

Теперь подружкам было о чем поговорить. Весь остаток вечера они обсуждали Ника Мортана. Больше всех старалась Оксана. Наташа с Полиной хранили молчание, понимая, что у них нет ни одного шанса познакомиться с красавцем.

Полина проснулась посредине ночи, ее вновь тревожило самочувствие матери. Она еще с утра заметила необычную бледность на ее лице. Мама никогда не жаловалась, и Полина считала ее вполне здоровой. Но сегодня, глядя на нее, она неожиданно почувствовала тревогу. Последние несколько дней мама тяжело дышала и немного подкашливала, а сегодня появилась бледность, скорее даже синюшность, и девушка поняла, что с ней что-то не так. «Нужно обязательно заставить ее сходить к врачу», – мелькнула мысль.

Она вновь попыталась заснуть, но перед глазами встал Ник Мортан. Вернее, воспоминания о нем, его образ. Полина никогда не видела таких мужчин, сильных, красивых, уверенных в себе. Он был похож на супер героя из голливудских фильмов, она пожалела, что не принадлежит к его миру, миру сильных, властных и сверхбогатых.

Глава 1

Незаметно прошло три года. Сегодня был самый лучший день в жизни Полины Лонг, она получила красный диплом и стала дипломированным специалистом.

Всю свою сознательную жизнь Полина шла к этой цели, с того самого времени, когда папа поддавшись на уговоры бабушки, живущей в Киеве, оставил ее и маму в Москве, а сам вместе со своими родителями иммигрировал сначала в Израиль, а потом в Америку.

Полина тяжело переживала предательство отца. По ночам, притворившись спящей, девочка часто слышала, как плакала мама, сетуя на то, что осталась одна с маленьким ребенком на руках. Мама работала учительницей английского языка, и ее денег едва хватало, чтобы не умереть от голода, но потом в стране что-то изменилось, и она стала подрабатывать частными уроками. Прошло еще некоторое время, и жизнь кое- как наладилась.

Полина пошла в школу с шести лет и была такой способной, что когда ей исполнилось десять, она уже училась в седьмом класс.

Школу закончила в пятнадцать лет на отлично и без проблем поступила в МГУ. К двадцати годам у нее был большой запас знаний, три иностранных языка: английский, итальянский, испанский, не считая иврит, идиш, и диплом менеджера по стратегическому планированию.

Теперь ее ждала работа в Газпроме. Хотя система распределения молодых специалистов ушла в прошлое, но крупный бизнес начал практиковать подбор персонала из числа наиболее перспективных студентов.

Полина была лучшей и ее еще два года назад отобрали для работы в Газпроме. Все это время компания поддерживала ее повышенной стипендией и предоставила возможность проходить у них практику. За две недели до защиты диплома, девушка побывала на своем будущем рабочем месте и получила разрешение приступить к работе с первого сентября.

Ей нужны были эти два месяца, так как помимо диплома Полина получила долгожданную визу для посещения США. Еще год назад мама предложила ей поехать в Штаты, чтобы познакомиться с бабушкой и дедом, которых она никогда не видела, а также повидаться с отцом. Оказалось, все эти годы родители не прекращали общаться. Мама объяснила, что папа так и не женился второй раз, хотя развод был оформлен официально перед его отъездом из Москвы. А не помогал потому, что самому пришлось не легко, но сейчас он уже встал на ноги, и будет счастлив увидеть свою кровиночку.

Полина сильно волновалась перед поездкой. Она никогда еще не была за границей, никогда не летала на самолетах и всегда завидовала подругам, которые каждый год отдыхали на курортах Турции или Египта, а потом взахлеб делились впечатлениями. В то время, когда подруги загорали, Полина все лето подрабатывала в кафе, мыла полы, убирала со столов посуду, один раз ее даже взяли официанткой на все лето в кафе недалеко от дома. Заработанные деньги отдавала матери, а та не тратила их. А понемногу откладывала, наверное, заранее знала, что они понадобятся для поездки в Америку.

Чтобы отметить сегодняшнее событие Полина купила небольшой тортик и бутылку шампанского. Подходя к дому, она улыбнулась, представив мамино счастливое лицо.

Позже они сидели на кухне своей маленькой московской квартирки и разговаривали как две хорошие подружки. Мама иногда смахивала непрошеную слезу, случайно скатившуюся с погрустневших глаз.

– Мамочка, у нас все хорошо, ты не плач. Я немного погощу и вернусь. Начну работать, и мы заживем. Мне такую зарплату обещали, что тебе можно совсем не работать или хотя бы отказаться от подработки. В следующем году обязательно съездим на море, в Турцию. Хочешь в Турцию? – Пыталась подбодрить Полина маму, обнимая ее и гладя по голове. Мама вытерла слезы, и ласково глядя на дочку, ответила:

– Прости, милая, я не буду больше. Просто радуюсь за тебя, любуюсь, – она подняла к Полине глаза, – вон ты какая красавица выросла, умная, добрая, только совсем бесхитростная, наивная. – Мама вздохнула. – Такое время сложное и мир стал совсем другим, не простым как раньше, тебе бы немножко хитрости, доченька, а лучше мужа, хорошего, надежного, чтобы любил, ценил, а главное, чтобы не обижал.

– Мама, не переживай, прорвемся, – засмеялась Полина, – и мужа найдем, когда время придет, а сейчас главное карьера, – Полине совсем не хотелось мужа, который разобьет ее сердце, поступит также, как когда-то поступил с ее матерью отец.

Глава 2

Через два дня рейсом Аэрофлота Полина улетала в далекий Нью-Йорк. Тогда она еще не знала, что этот полет изменит не только ее планы, но и всю жизнь.

Аэропорт Кеннеди встретил Полину шумом и гомоном, народу было много, приземлились сразу несколько самолетов, но у Полина была схема терминала, в который она прилетела, и четкие указания, куда следовать после получения багажа. Она увидела отца в толпе разношерстной публики. У него в руках была табличка на русском языке: «Полина, папа здесь». Они обнялись, папа забрал у нее чемодан, и они направились на станцию метро.

Иосиф Лонг восхищенно посматривал на взрослую дочь.

– Надо же, какай, красавицей стала, на мать похожа, а ведь была гадким утенком, – сделал он не очень удачный комплимент. Полина не обиделась, но её не обрадовало такое сравнение, она никогда не была гадким утенком. Сколько себя помнила, мамины знакомые всегда считали ее красивой девочкой. В школе, а позже в университете, мальчишки ходили за ней табунами, признавая её первой красавицей. А девчонки, хотя и не говорили об этом вслух, но было заметно, что они завидовали её внешности.

– Ты вот что, сколько мать дала тебе денег? – Неожиданно спросил отец.

– Две тысячи, – смущаясь, ответила Полина.

– Не много, ну да ладно, давай их сюда, у меня целей будут, а то, знаешь, всякое может случится, могут ограбить или обмануть, а может еще чего. Ну, что застыла?

– Они у меня спрятаны. Я потом отдам, дома.

– В трусах что ли прячешь или в лифчике? – Засмеялся отец.

Полина покраснела и отвернулась к окну.

– Нужно маме позвонить, сказать, что вы меня встретили, а то она волнуется, – минуту спустя напомнила девушка.

– Позвоним, вот приедем и позвоним. – Отец о чем то задумался, но через минуту спросил, – ты чем здесь собираешься заниматься? Мать говорила, у тебя диплом. На кого училась?

– Я стратегический менеджер, могу работать финансовым аналитиком, – не без гордости ответила Полина. – Меня пригласили работать в Газпром.

– Надо же, в Газпром, – папа иронически усмехнулся, он понятия не имел ни о каком Газпроме. – А что, в этом твоем Газпроме хорошо платят, сколько тебе обещали?

– Шестьдесят тысяч и премии в конце года.

– Это в долларах сколько?

– Больше двух тысяч.

– Ну, не так уж много.

Полина улыбнулась, папа совсем не знал какая сейчас жизнь в России, при средней зарплате в двадцать тысяч, ее будущая зарплата была просто огромной.

Они ехали с пересадками больше часа, и наконец вышли на Брайтон Бич.

Рассматривая улицу, по которой шли, Полине показалось, что она очутилась в своем детстве, в девяностых годах, где-то на окраине Москвы, с той лишь разницей, что сверху на мосту грохотали поезда метро. Вся улица представляла собой один сплошной рынок, чего здесь только не было, начиная от книг русских классиков и заканчивая продуктами питания, а здания пестрели разноцветными вывесками на русском языке. Кругом слышалась русская и еврейская речь. «Маленькая Одесса», подумала Полина.

– Вот здесь, дочка, мы живем, сама увидишь не очень богато, но не хуже чем все люди. Сейчас познакомлю тебя с бабушкой и дедушкой, а там все вместе решать будем, что с тобой делать.

Последняя фраза отца о том, что с ней нужно что-то делать, удивила и насторожила Полину.

Бабушка и дед оказались настоящими классическими евреями. Оба невысокого роста, немного полноватые, слегка неопрятные, но самым главным, что выдавало их происхождение, были глаза выпуклые, шарообразной формы, к тому же широко расставленные, с четко очерченным в виде валика, нижним веком.

– Ну вот, знакомьтесь, – проговорил папа, пропуская Полину вперед. – Это твои бабушка и дедушка.

Полина очень волновалась, но все же сделала шаг вперед и обняла сначала дедушку, он стоял ближе, а потом и бабушку. Она слегка задержалась, обнимая стариков, ожидая ответных объятий, но последовавшие слова бабушки заставили ее резко отстраниться.

– Скажите мне, Ёся, что делает эта девушка, кто ей сказал трогать меня руками? Она что, хочет меня задушить? – услышала Полина бабушкин голос.

– Мама, не волнуйся. Она же из России, там так принято. – успокоил старушку Иосиф.

– Ёся, скажи ей, что так нельзя делать.

– Хорошо, мама, она больше так не будет.

– Пусть проходит, раз приехала. Она взяла с собой тапки?

Полина вспомнила, что сменную обувь взять не догадалась. Никто же не думал, что у бабушки для нее не найдется запасных тапок. Можно было пройти босиком, но пол, похоже, давно не мыли. И не удивительно, старикам уже много лет, и им не под силу лишний раз наклоняться.

Полина растерянно стояла возле дверей, не зная, что делать дальше. Дедушка быстро потерял к ней интерес, взял газету, лежащую на тумбочке возле входа во вторую комнату, и ушел, прикрыв за собой дверь.

– Ну что ты стоишь, проходи. – Порывшись в какой-то коробке, отец выудил видавшие виды тапки и бросил ей под ноги.

– Ёся, что она там стоит? Она что не хочет кушать? – Послышался бабушкин голос из кухни.

– Мама, она уже идет.

Они вошли в маленькую кухню, чтобы никому не мешать, Полина присела на стул, приставленный к стене. Возле стола стояли еще два стула, и девушка догадалась, что на нее здесь не рассчитано, ее здесь не ждали и она не желанная гостья. На столе уже стояли две тарелки для первого, одна большая для Ёси, вторая полу порционная для Полины. Бабушка налила в них куриный суп-лапшу. Сама есть не стала, но за стол села.

– Ёся, это дочка московской голодранки? Зачем она приехала? – спросила бабушка сына на идиш.

Полинина мама была русской, поэтому девушка не считала себя еврейкой. Но все же последние два года изучала идиш и иврит. Это было её маленькой тайной, даже мама не знала об этом увлечении.

– Мама, я тебе говорил, моя бывшая просила, чтобы я позаботился о Полине. Она болеет, кажется, у нее рак. Может, месяц или два протянет, а там квартира двухкомнатная. Ты, знаешь каких она денег стоить? Это же Москва. Полинка пусть пока живет с нами, а там посмотрим, – папа как и бабушка, разговаривал на идиш, но Полина все понимала.

– Зачем ты согласился, кто ее кормить будет? – продолжала пытать папу бабушка.

– Она пойдет работать.

– Кому нужна такая работница? Пусть едет в Москву и там работает. Мы хорошо жили без нее и дальше будем жить.

– Мама, ты, наверное, меня не услышала. В Москве квартира, ее можно хорошо продать и жить лучше, чем мы сейчас живем.

– Она что, не будет возражать, чтобы мы забрали деньги? – Немного подумав, спросила бабушка.

– Кто ее будет спрашивать, мама?

Бабушка на минуту затихла, затем опять продолжила. – Ёся, где она будет спать? Ты что, ее в свою кровать положишь?

– Ну, что ты такое говоришь? У нас есть матрас, постелю на балконе. Сейчас тепло, пусть там спит. Завтра решу куда ее пристроить.

С Полиной никто не разговаривал, ее ни о чем не спрашивали, она была здесь лишней. Полина уже доедала, когда на кухню вошел дедушка. Увидев, что все стулья заняты, он недовольно хмыкнул и обратился к бабушке на русском.

– Меня что, кормить сегодня не будут? И, где я должен сесть, если мой стул занят?

– Сёма, ты что, не потерпишь? Сейчас девочка доест и освободит тебе стул. Не доев свой скудный ужин, Полина вскочила.

– Садитесь, дедушка, я уже поела. – Она, конечно, лгала, одного черпака реденького вермишелевого супа с маленьким кусочком мяса, похожего на куриное, было недостаточно, чтобы насытиться после длительного перелета.

Помыв тарелку, Полина отошла к окну и наблюдала, как бабушка поставила себе и деду такие же, как у папы, суповые тарелки, затем налила в них доверху суп, положив в каждую хороший кусок мяса. Девушка вновь отчетливо осознала, что пришлась не к месту.

Ночью, глядя в нависшее над балконом небо, Полина вспоминала и анализировала все, что произошло за минувший день. Она очень устала, но никак не могла заснуть. Совсем не такого приема ожидала, решившись проделать длинный путь через океан. Мысли возвращались к папиным словам про маму, волновали. Но потом она успокоилась, решив, что это не могло быть правдой, мама никогда не жаловалась на плохое самочувствие. Болела иногда, как все, но не больше. Нужно было позвонить домой и сообщить, что ее встретили. Можно написать смс, но Полине хотелось поговорить с мамой, услышать её голос.

К телефону долго никто не подходил, наконец мама взяла трубку.

– Полечка, доченька, как ты там, папа тебя встретил, как тебя приняли?

– Все хорошо, мама, папа встретил и приняли хорошо.

– Я рада, доченька, посмотри, может тебе понравится, и ты там останешься. Всё-таки это Америка, говорят там жизнь лучше, чем в России и платят больше. Я тебе диплом в чемодан положила, ты пока отдыхай, а потом папа поможет устроиться на хорошую работу, у него есть связи, он обещал.

– Мама, ты что-то не договариваешь, ты больна? – Полина всхлипнула, готовясь расплакаться.

– Ну что ты, родная, что за глупости?

– Я слышала, как папа говорил бабушке.

– Даже не думай об этом, у меня все хорошо. Болею иногда, но это как все, вот сейчас в санаторий собирают на все лето, путевка бесплатная, дали в школе как лучшей учительнице. Если мне не дозвонишься, звони тёте Маше… –

Мама хотела еще что-то сказать, но связь неожиданно прервалась. Полина расстроилась, даже всплакнула, но потом решила, что мама не стала бы ее обманывать, скрывая свою болезнь. Уже засыпая, девушка пришла к выводу что папа, похоже, большой лгун.

Утро принесло новое разочарование. Едва Полина проснулась, как Иосиф появился на балконе и напомнил, что она должна отдать ему деньги.

– Ну, деньги давай, – торопливо проговорил, протягивая к Полине руку.

Немного помедлив, девушка порылась в чемодане, и достав из него аккуратно завернутые в тряпочку двадцать стодолларовых бумажек, отдала отцу. Иосиф плюнул на пальцы и быстро стал считать вслух, посапывая и кивая в такт счёта головой. Пересчитав, удовлетворённо хмыкнул и сунул деньги в карман.

–Ты вот что, Полинка, давай быстро собирайся. Мне нужно по делам в другой город.

Я тебя здесь не оставлю. Полетишь со мной.

– Папа, я хочу снять комнату, помнишь, мы видели женщину, она предлагала за триста долларов, я смогу жить отдельно и никого не стесню, – девушка была уверена, что отец согласится. Но Иосиф неожиданно рассвирепел.

– Ты что, дура, платить чужим людям такие деньги? Тебе здесь плохо? Приняли как королеву, а она еще нос воротит, неблагодарная,– возмущался папа, – Сейчас летим в другой город, там все устроится, скоро будешь жить как у Христа за пазухой. Все, никаких возражений, бери чемодан и пошли.

– Мне нужно умыться и в туалет.

– Давай, только быстро. У меня нет времени тебя дожидаться. Самолёт ждать не будет. Так что шевелись.

Глава 3

Как и вчера они проделали путь в аэропорт Кеннеди на метро, и через полтора часа уже летели в Лас Вегас.

Полина хотела есть и пить, утром папа так торопился, что забыл предложить дочери завтрак или хотя бы чашку кофе. В самолете можно было съест сандвич, но это стоило денег. Полина постеснялась попросить отца, а сам он покормить ее не догадался. В два часа дня по Калифорнийскому времени они подъехали к отелю Дворец Цезаря.

Иосиф Лонг шел так быстро, что Полина едва поспевала за ним. Перед входом она на минуту задержалась, пораженная величием увиденного, но Иосиф окликнул ее, и она побежала вслед, боясь потеряться.

– «Неужели мы здесь будем жить?» – мелькнула мысль, но Иосиф быстро прошел мимо ресепшена, и направился в сторону казино.

Полина догадалась, что отец в этом месте не первый раз. Он шел уверенно, ни у кого не спрашивая дорогу. Наконец, возле большого фонтана остановился, поставив рядом с Полиной чемодан, буркнул:

– Жди здесь, я скоро. – Глядя растерянно вслед, Полина наблюдала, как отец твёрдой походкой направился в глубину игровой зоны. Она присела на чемодана, потому что больше сидеть было негде, и приготовилась ждать. Девушка не думала, что отец ушёл надолго, поэтому не решалась покинуть место, где он её оставил. Через час она уже жалела, что не записала его номер телефона, и её номер он тоже не спросил.

Оставшись без связи с отцом, она могла потеряться, но хуже всего было то, что она осталась без денег.

Прошло больше шести часов с тех пор, как они приехали в это удивительное по своей красоте и помпезности место. Девушка устала, ей хотелось есть, но главное пить. Порывшись в сумочке, Полина нашла несколько долларов, полученных на сдачу в дьюти фри в Шереметьево. Их хватило, чтобы купить чашку кофе и небольшую бутылочку воды в автомате, это на некоторое время помогло справиться с голодом и жаждой.

Убедившись, что отец надолго засел за игровым столом, она успела прогуляться по уникальному ботаническому саду, восхищаясь его красотами, полюбовалась колизеем. Пожалела, что у нее нет денег, чтобы побывать на концерте Элтона Джона, который тот давал здесь в это время. Побродила вокруг поющих фонтанов и величественных монументальных скульптур, их было так много, что даже в Москве в музеях не было такого количества.

Полина несколько раз заходила в игровую зону, чтобы убедиться, что отец все еще там. Она не понимала, что можно делать столько времени, не отрываясь от стула за одним и тем же столом. Но оглядевшись вокруг, поняла, что в этом зале человеку легко потерять реальность. Здесь все было сделано так, что бы игроки за столиками не понимали, сколько прошло времени с тех пор как они начали игру.

В помещении без окон, воздух был необычайно свеж, кроме того на стенах отсутствовали часы. А голубое небо с медленно плывущими облаками, благодаря специальному свету и высоким технологиям, создавало иллюзию дневного времени суток.

В очередной раз, когда Полина заглянула в игровую зону, чтобы убедиться, что отец всё ещё там, за одним столом с Иосифом Лонгом был только один мужчина, он сидел спиной к Полине, и девушка не могла его рассмотреть. Но зато она хорошо видела отца. По его лицу было заметно, что он расстроен, выражение несколько раз менялось, переходя от растерянности к злости, а затем к подобострастию. Резко вскочив, он пытался в чем-то убедить мужчину, но тот, похоже, не уступал. Через некоторое время, они наконец достигли какого-то соглашения, это было видно по тому, как мужчина нехотя махнул кому-то рукой, и тут же рядом появился человек с папкой в руках.

Полина вышла из игровой зоны и направилась к тому месту, где шесть с лишним часов назад оставил ее отец. Ее тело гудело, все это время она провела на ногах и ужасно устала, к тому же ноги отекли, и ей было трудно передвигаться. Девушка стала искать место где бы присесть, но в это время, вызвав в ней непонятное волнение, мимо прошествовала группа хорошо одетых мужчин.

Минуту спустя появился Иосиф Лонг. Выглядел он усталым, с темными кругами под глазами, усталость сказалась не только на лице, но и на всем облике. Сейчас он казался дряхлым стариком. Полине стало жаль отца, хоть он и бросил ее голодную, без денег и внимания на несколько часов для того, чтобы самому провести время за игровым столом. Она едва сдержалась, чтобы не расплакаться от обиды и не высказать отцу, что он не должен был так поступать с ней. Но следующие слова родителя повергли её в шок.

– Тут вот какое дело, Полинка, мне срочно нужно уехать, бабушка заболела, ей нужен уход.

– Хорошо, папа, поедем, я помогу за ней ухаживать.

– Нет, дорогая, тебе у нас появляться нельзя, мама этого не выдержит, это из-за тебя с ней случился сердечный приступ. Я лечу домой, а ты пока поживешь у моих друзей. Пойдем, нужно торопиться. – Иосиф Лонг, слегка покачиваясь направился к выходу из отеля. Полине ничего не оставалось, как подхватить чемодан и поспешить вслед за отцом.

Они приблизились к автостоянке, и девушка увидела два одинаковых автомобиля представительского класса, она совсем не разбиралась в иномарках, но ей и не надо было разбираться, чтобы понять, что машины очень дорогие. Рядом с одной из них стоял мужчина. По одежде Полина узнала его, он был одним из тех, что прошли мимо, вызвав в ней волнение. Увидев Иосифа с дочерью, он подошел и, взяв из рук Полины чемодан, уложил его в багажник автомобиля.

– Прощайтесь, – коротко бросил и отошел на небольшое расстояние.

– Ну все, дочка, садись в машину. – Иосиф подтолкнул Полину к открытой дверце.

– Папа, когда ты заберешь меня? Я хочу вернуться в Москву. – Жалобно сопротивлялась девушка.

– Какая Москва? Ты теперь жить будешь в Америке, твоя мать так решила.

– Я не хочу в Америке, – запротестовала Полина. – Если ты вернешь мои деньги, я куплю билет и завтра же улечу домой, и не нужно никого обременять заботой обо мне.

– Какие деньги, что ты придумала? Давай быстро в машину, не заставляй людей ждать.

Дверца захлопнулась, и Полина очутилась в замкнутом пространстве в компании троих мужчин. Девушка не сразу поняла, что машина движется, настолько плавным и беззвучным оказался ее ход. В салоне было тихо и темно, и только многочисленные лампочки на приборной доске освещали силуэты водителя и сидящего впереди пассажира. Полина не успела вникнуть в произошедшее, как дверца с ее стороны открылась, и ей предложили выйти.

Девушка поняла, что они приехали на аэродром. Невдалеке стоял самолет, ожидавший прибывших.

– Мисс, поторопитесь. – Окликнул ее мужчина, который ехал на переднем сидении в одной с ней машине. В его руках Полина заметила свой чемодан.

Все уже были внутри, когда девушка со своим спутником поднялись на борт.

Самолет заметно отличался от тех самолётов, в которых ей уже довелось летать. Кроме их небольшой группы, других пассажиров не было. Салон, в который провели Полину, скорее напоминал гостиную квартиры или дома. Вдоль одной из стен стоял большой мягкий диван с кучей декоративных подушек. Рядом с ним прямоугольный журнальный столик.

С противоположной стороны на инкрустированном золотом комоде находился плоский телевизор величиной метра полтора, а может быть больше. Чуть дальше, друг против друга располагались мягкие кожаные кресла, между ними откидные столики из красного дерева. «Как в поезде, – подумала Полина». Завершался внутренний интерьер салона массивными раскладными креслами из дорогой коричневой кожи. По их внешнему виду можно было догадаться, что они предназначались не только для работы, но и для сна. К каждому креслу был приставлен свой персональный кофейный столик.

– Меня зовут Луис Алонсо, – представился сопровождавший Полину мужчина. – А вас?

– Полина, Полина Лонг, сэр. – Покраснев, торопливо ответила девушка.

– Значит, Поли. Красивое имя. Садитесь вот сюда, – он указал на кресло у стены. – Можно было бы на диван, но полет короткий, через пол часа мы уже приземлимся. Пристегнитесь. Через десять минут попросите стюарда принести вам что-нибудь попить. – Отдав распоряжения, Луис Алонсо прошел в конец салона и сел в одно из кресел напротив сидящего там мужчины. Присмотревшись, Полина узнала в нем мужчину, который сидел за одним столом с ее отцом в казино. Картинка их спора тут же всплыла в памяти, и девушка поежилась, понимая, что попала в сложную ситуацию.

Полина смотрела в иллюминатор, наблюдая, как удаляются огни Лас Вегаса, и никак не могла сосредоточиться. Еще два дня назад все казалось простым и ясным, а сегодня все слишком запуталось. Она так сильно хотела есть, что желудок скрутился в узел и напомнил о себе тупой ноющей болью. Полина не ела со вчерашнего вечера. Она едва не расплакалась вспомнив бабушкину похлебку. От горьких воспоминаний её отвлек юноша, одетый в светлые слаксы и синий летний пиджак. Верхняя пуговица его сорочки была расстегнута, а галстук, обычно стягивающий шею стюарта, отсутствовал.

– Простите, мисс, я могу принести вам напитки?

Полина обрадовано кивнула головой.

– Кофе, чай, сок, воду?

Девушка сглотнула, и это не укрылось от молодого человека.

– Может, у вас найдется кусочек хлеба или печенья? – смущенно попросила Полина, – у меня разболелся желудок, я не ела со вчерашнего вечера.

– Мы не держим еду в коротких полетах, но я что-нибудь придумаю. – Пообещал стюарт и торопливо исчез.

Обхватив руками живот, она склонилась вниз, уронив голову почти на колени. Через несколько минут молодой человек появился. Перед собой он катил небольшую тележку. Откинув крышку стола, поставил перед девушкой тарелку с бутербродами, рядом чашку ароматного чая и стакан воды.

Забыв, что за ней могут наблюдать, Полина двумя руками схватила бутерброд и стала поглощать с невероятной скоростью.

Три бутерброда улетучились мгновенно, и когда очередь дошла до чая, девушка вдруг сообразила, как некрасиво выглядит со стороны.

– Простите, – смущенно проговорила, подняв глаза на стюарта.

– Не извиняйтесь, мисс, вам нужно было сказать мистеру Алонсо, что вы голодны, он бы все устроил. Как сейчас ваш желудок, принести таблетку?

– Мне уже лучше, спасибо. – Улыбнулась стюарту Полина.

– Очень хорошо, позвольте помочь вам пристегнуться? Мы идем на посадку, – возвратил улыбку стюарт.

Через десять минут шасси коснулись взлетной полосы. Все пассажиры в том же составе вышли из самолета и проследовали к поджидавшим автомобилям, заняв места в таком же порядке, что и в Лас Вегасе.

Очутившись вновь в замкнутом пространстве среди чужих мужчин, Полина запаниковала. Она не понимала, кто эти люди, они не были похожи на друзей отца. Даже ей, плохо разбирающейся в жизни, было понятно, что они принадлежат к другому миру. От них пахло не просто достатком, они излучали богатство, роскошь, могущество. Не вызывало сомнения, что эти люди рождены, чтобы повелевать. Иосиф Лонг слишком мелкая сошка, чтобы быть хотя бы просто знакомым с ними, невозможно представить его в одном ряду с этими людьми и даже в конце этого ряда. Неожиданная, невероятная мысль пронзила Полину – « что если отец проиграл деньги, и ее забрали в залог, пока он их не вернет?» – Она слышала о таком, даже страшно представить, что эти люди могут сделать с ней.

Память услужливо напомнила, как отец прятал глаза, когда убеждал ее остаться с его друзьями. Он явно нервничал, боясь, что она не согласится и устроит истерику, поэтому толкнул в машину и быстро ушел. Полина вспомнила, как дедушка и бабушка встретили единственную внучку, которую никогда не видели. Она терялась в догадках, не понимая, зачем отец пригласил ее в Америку? И какое нужно иметь сердце, чтобы бросить родную дочь на несколько часов в незнакомом месте, лишив ее денег и оставив без воды и еды.

Она вновь и вновь прокручивала сцену встречи с родственниками, не понимая, почему это произошло именно с ней. Стоило лететь за тысячи километров, чтобы попасть в ужасную ловушку?

Наконец, после долгих раздумий, ее озарило, и все стало на свои места. Отец игрок, ему нужны были ее деньги. Он надеялся выиграть, но опять проиграл, не имея возможности отдать долг, он поставил на кон единственную дочь, возможно обрекая ее на сексуальное рабство.

Анализируя ситуацию, Полина не замечала, что слезы катятся по щекам, заставляя нос хлюпать, и производит шмыгающие звуки.

– Прекрати пускать слюни, – услышала она властный голос, нарушивший тишину салона автомобиля. Голос был жестким, и Полина испугалась, что ее изнасилуют прямо здесь, в машине, а потом вышвырнут на обочину или в какую-нибудь канаву. От страха она заплакала еще сильнее, носового платка не было, поэтому вытирать слезы пришлось ладошкой, размазывая их по лицу.

– Если немедленно не прекратишь глотать сопли, я тебя высажу, пойдешь пешком. –Это был всё тот же голос и он не предвещал ничего хорошего. Полина понимала, что мужчина не шутит, и если она не успокоится, он выполнит свою угрозу.

Девушка пыталась справиться с собой. Но организм не хотел подчиняться, это была реакция на стресс, слезы текли беспрерывно, превращая всхлипывания в громкое рыдание. Полина чувствовала приближение истерики, с ней уже было такое, правда давно, тогда только укол успокоительного, исправил ситуацию.

Машина остановилась, кто-то открыл дверцу с ее стороны. Девушка задрожала всем телом и в страхе оттолкнула протянутую руку.

– Нет, пожалуйста, нет, не трогайте меня, я ничего не сделала, – заскулила Полина, сотрясаясь всем телом.

– Выходи, не жди, пока тебя выбросят силой, дойдешь пешком здесь миль пять-шесть, к утру будешь на месте. – Требовательно произнес мужчина.

Она вылезла, все еще цепляясь за дверцу, затем, хлопнув ею, отступила на несколько шагов. Машина тронулась с места, и Полина осталась на дороге одна. Измученная страхом, она опустилась на колени и несколько минут плакала навзрыд, стеная и подвывая, молясь и прося Господа и Богородицу о помощи. Но вскоре ночь и прохлада помогли справиться с нервами, и, немного успокоившись, Полина пошла вперед.

Глава

4

Она шла еле переставляя ноги, не понимая куда идет и зачем. Страх не давал стоять на месте, подгоняя измученную девушку. Дорога хотя и была освещена, но Полина не чувствовала себя в безопасности. В любой момент на нее могли напасть и сделать все что угодно, даже убить. Сарафан на тонких бретелях совсем не согревал, дождь редко посещающий эти места, сегодня решил напомнить о себе, принеся с собой прохладу. Где -то недалеко громыхнуло и небо осветило разрядом молнии. Полина попыталась идти быстрее, но распухшие за день ноги, напомнили о себе невыносимой болью. Она несколько раз упала, больно ударившись о бетонную дорогу.

Дождь усилился и уже не моросил, а сыпал под разными углами и колол, доставляя боль тем местам, где тело не было закрыто платьем. Появившийся ветер сделал воздух более промозглым. Захотелось убежать и спрятаться от дождя, но куда, если вдоль дороги стояли редкие кипарисы и кое где мелкий кустарник. Не было вокруг и жилых домов. Споткнувшись в очередной раз, она не удержалась на ногах и скатилась вниз, туда, где вместо дороги росла трава.

Проехав около двух миль, машина остановилась.

– В чем дело? Почему стоим? – через минуту спросил мужчина, сидевший сзади водителя.

– Послушай, – раздался голос Луиса Алонсо. – Нужно ее забрать. Посмотри, какой ливень, ты хочешь, чтобы девчонка заболела? Тебе нужны эти проблемы?

Мужчина ничего не ответил.

– Ну вот, скажи, – повернулся к нему Луис, – если бы твой отец так с тобой поступил, ты бы не плакал, ну если бы был девчонкой? Она ребенок совсем, а он тварь. Будь моя воля, убил бы.

– Не сравнивай, мой отец никогда бы так не поступил. Тебе ли этого не знать? – Отозвался усталый голос.

– Тогда понятно, тебе никогда не понять эту бедную девочку. Ты не из трущоб. Тебе еще в утробе сунули в рот золотую ложку.

– Что ты от меня хочешь, чтобы я стал таким же мягкотелым, как ты? Не получится, не старайся. – Раздраженно ответил мужчина.

– Хочу, чтобы ты проявил сочувствие. Дай указание вернуться. На некоторое время в машине повисла тишина.

– Поступай, как знаешь. – подал голос мужчина и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза.

– Давай, Патрик, разворачивайся, а то замерзнет малышка, – толкнул водителя Луис. Они вернулись к тому месту, где двадцать минут назад оставили девушку, здесь ее уже не было, но она не встретилась и по пути. Они несколько раз проехали с полмили вперед, затем назад. А дождь всё набирал обороты. На том месте, где они её высадили, машина остановилась. Луис вылез, оставив дверцу открытой. Оглядевшись вокруг, и никого не заметив, мужчина не на шутку встревожился.

– Ее нет, слышишь, ее нигде нет, – завопил, чтобы его услышал тот, кто сидел на заднем сидении. Он бегал под дождем и громким криком сотрясал воздух.

– Куда она могла подеваться? – удивился водитель, выходя из машины, – Может, попалась отморозкам?

– Каким отморозкам? Здесь нет ни души. Мужчина тоже выбрался на шоссе и несколько минут сосредоточенно вглядывался в даль.

– В чем она одета?

– Не помню. Патрик, ты помнишь, в чем девчонка одета? – Обратился Алонсо к водителю.

– Кажется, в светлом платье. Мужчина прошел несколько метров вперед. Наклонившись, что-то поднял с обочины, затем спустился чуть ниже шоссе и пошел по направлению к одиноко растущему кустарнику.

Дойдя до него, наклонился и к тому времени, когда подбежал Алонсо, он уже держал на руках вымокшую до нитки девушку.

Несколько минут она лежала, не открывая глаз, пытаясь понять, где она и что произошло. Но мысли путались, не желая возвращать в реальность.

«Пора просыпаться», – подумала Полина и, пошевелившись, открыла глаза. Она лежала на широкой белоснежной кровати. Девушка слегка погладила покрывало, которым была накрыта, оно оказалось невероятно гладким и прохладным. Ее глаза проделали круг по комнате и задержались на шикарных портьерах, закрывающих окно, даже не окно, а две стены. Ей захотелось увидеть, что находится там, с внешней стороны. Она спустила ноги с кровати, но резкая боль в ступне заставила её присесть. Через несколько секунд боль отпустила, и Полина смогла двигаться. Она подошла к окну и руками попыталась раздвинуть портьеры, но, вероятно, зацепившись за что-то вверху, они не раздвигались. Девушка вновь повторила попытку, переместившись на другую стену, но тщетно. Неожиданно портьеры сами по себе разъехались в стороны. Она не успела удивиться, как услышала сзади голос:

– Для этого есть пульт. Не нужно стараться всё ломать.

Полина развернулась и увидела мужчину. Он сидел в кресле напротив и был невероятно красив. Но не той смазливой красотой, которая быстро надоедала, а жесткой и мужественной, позволяющей распознать в нем самца, сильного и властного, берущего и подчиняющего, лишающего воли и разума. Он был похож на тигра или пантеру, а может быть на волка или удава, магическим взглядом манящего к себе жертву.

Полина никак не могла найти сравнение. Но то, что он опасен, она почувствовала сразу. Это сквозило в его внешности, в каждом движении, в каждом вздохе. Но более всего, в холодном равнодушном взгляде, одновременно отталкивающим и манящим.

Хотелось убежать, спрятаться и в тоже время остаться, чтобы хоть ненадолго прикоснуться к нему. И ощутить в ответ его прикосновение. Краем сознания девушка почувствовала в нем что-то знакомое. Она уже видела эти холодные равнодушные глаза.

«Где и когда?» – Пытаясь вспомнить, она слегка наморщила лоб, но память оказалась слишком сложным механизмом.

– Простите, – еле слышно прошептала, пытаясь скрыть волнение.

Но в ту же секунду, осознав, что на ней нет одежды, только трусики и лифчик, девушка стыдливо ойкнула и, скрестив руки, прикрыла грудь.

Мужчина встал и медленно, с грацией тигра подошел к Полине. Он был одет в слаксы и рубашку поло в серую полоску. Одежда прекрасно гармонировала с его глазами цвета мокрого асфальта. Особый шарм и законченность образу придавали тёмно каштановые волосы, уложенные на бок и слегка спадающие на лоб.

Полина уловила запах дорогого парфюма, а вместе с ним другой, незнакомый, ни с чем несравнимый. «Запах желания, – почему то подумала девушка, – запах похоти, тот единственный запах, который издает самец, прежде чем начать обворожительный танец любви». – Она даже не знала, откуда ей это известно, но ощутила, как ответное желание заполнило низ живота.

Он стоял так близко, что Полина чувствовала на своем лице его дыхание. Казалось, еще секунда и они соприкоснутся губами. Но мужчина не торопился, рассматривая ее холодным, равнодушным взглядом. Очевидно, увиденное не произвело на него впечатление.

Полина стояла как зачарованная, одна частичка разума говорила, что мужчина опасен и нужно постараться изолироваться от него, а другая, убеждала в обратном, посылая чувственные сигналы волнующие плоть.

– Жду тебя в столовой через пятнадцать минут, – произнёс он, отрывая от девушки взгляд делая шаг назад, добавил

– Прими душ, от тебя дурно пахнет.

Полина не знала, зачем она здесь и кто этот человек, но едва услышав его грудной с лёгкой хрипотцой голос, вспомнила отца, ночь и машину, увозящую ее в неизвестность. А потом другую дорогу, где ее бросили на произвол судьбы, и дождь с пронзительным ветром и мокрыми жалящими дождинками. Чтобы укрыться от дождя и холода, она присела на мокрую траву под каким-то кустом и, наверное, заснула. Больше она ничего не помнила.

Её размышления прервала скрипнувшая дверь и, в комнату вошла женщина средних лет.

– Добрый день, мисс, я Марта Кенди, меня прислали помочь вам одеться к обеду, а также помочь разобраться, где что находиться.

Ровно через пятнадцать минут Полина в сопровождении Марты Кенди спустилась на первый этаж.

Она не сразу увидела обеденную зону, расположенную с обратной стороны лестницы. Перед ее взглядом предстал общий интерьер. Здесь было не так много мебели, как в домах дворцового стиля, все было проще и намного функциональнее, но большие французские окна от пола до потолка во всю стену производили неизгладимое впечатление. Они были настолько чистыми и прозрачными, что создавали впечатление полного отсутствия стекол. Из-за этого комната казалась открытой с двух сторон наружу, и парковая зона как бы являлась ее продолжением.

– Позвольте, мисс, я провожу вас к столу, – потревожила Марта застывшую от восторга Полину.

Обеденная зона размещалась с внутренней стороны лестницы у выхода из дома в розарий. Стол, рассчитанный на восемь персон, имел форму овала. По цвету, он подходил к основному интерьеру, выполненному в кремово-пудровых тонах, и был, как и вся мебель, инкрустирован золотом. Полина никогда не была в таких богатых домах, разве что в гостях у Оксаны. Подруга жила на Рублевке, но дом ее родителей был далек от той роскоши, которая присутствовала здесь.

Девушка плохо разбиралась в этикете, не зная, какое место занять за столом, она нерешительно застыла.

–Присаживайся, – раздраженно произнёс хозяин. Испугавшись его тона, Полина быстро отодвинула стул и села напротив. Мужчина перевел взгляд в сторону кухни. Тут же появилась женщина средних лет в белом переднике. Она быстро переместила тарелки и приборы, стоящие на столе напротив другого стула, разместив их перед Полиной. Тот, кто хорошо разбирался в столовом этикете, без труда мог догадаться, что женщина всем своим видом показывала гостье, что она заняла чужое место. Но Полина в этикете не разбиралась и поэтому не поняла предназначенные ей скрытые намёки.

Её обед состоял из запеченного сибиса с рисом, куриного салата с креветками и овощами, стакана апельсинового сока и чизкейка. Увидев такое изобилие, Полина почувствовала, как её рот наполнился слюной. Не дожидаясь приглашения, девушка набросилась на еду. Если бы она догадалась посмотреть по сторонам, то непременно заметила бы, с каким удивлением мужчины наблюдают за ней. Только после того, как насытилась, она подняла глаза и встретилась с холодным взглядом сидящего напротив мужчины. Откинувшись к спинке кресла, он молча рассматривал её. «Хозяин», – мелькнула мысль. С правой стороны от неё по длинной стороне стола сидел уже знакомый ей Луис Алонсо. Он тоже рассматривал Полину, но его взгляд, в отличие от взгляда хозяина напротив, был теплым и участливым.

– Простите, – смущенно проговорила Полина, густо заливаясь краской от одной лишь мысли, что из-за своей несдержанности она произвела ужасное впечатление на мужчин.

– Все нормально, не смущайся, – улыбнулся Луис. – Похоже, ты давно не ела?

– Да, – вскинув глаза на хозяина, едва слышно ответила Полина.

– Ты, кажется, не американка? – вновь спросил Луис,

– Я русская.

– Русская? – удивился мужчина. – Что ты делаешь в Америке, учишься или работаешь?

– Приехала в гости к отцу и к дедушке с бабушкой.

– Давно не виделись?

– Пятнадцать лет с папой, а бабушку и деда увидела впервые. Они жили в Киеве, а мы в Москве, потом они уехали и папа с ними.

– Должно быть, они очень обрадовались? – все так же участливо продолжал расспрашивать Луис.

Не зная, солгать или сказать правду, Полина опустила голову и тихо вздохнула. Она не видела, как мужчины переглянулись, и хозяин, слегка скривив уголки губ, пожал плечами.

– Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Чем ты занималась в России? – Вопросы прозвучали один за другим, резко и требовательно.

Полина поёжилась. Озноб пробежал по позвоночнику и застыл на уровне ног. Она подняла глаза, стараясь скрыть страх, который вызывал в ней хозяин дома, заговорила дрожащим голосом.

– Меня зовут Полина Лонг, мне двадцать лет. В этом году будет двадцать один.

Неделю назад я закончила Высшую школу бизнеса МГУ, с первого сентября должна выйти на работу в Газпром.

– А разве в России в университете учатся три года? – Не снижая накала в голосе, спросил мужчина.

– Я закончила школу в пятнадцать лет на отлично и в том же году поступила.

– Что это значит? Как тебе удалось раньше закончить школу?

– Я хорошо училась в младших классах, проходила один год за два.

– Полина смотрела в холодные, лишённые эмоций глаза, боясь отвести взгляд. От страха ее дыхание участилось, и она выглядела маленьким испуганным кроликом.– Ну, допустим. А разве в России принимают в университет такого уровня с пятнадцати лет?

– Да, сейчас принимают, главное иметь успешный аттестат о полном среднем образовании.

Телефонный звонок прервал беседу.

– Ник Мортан, – ответил мужчина, поднося сотовый к уху. Некоторое время он слушал молча, затем ухмыльнулся и произнес всего лишь несколько слов:

– Я был уверен, что ты его сделаешь. Молодец, Маркус.

Сбросив звонок, он вновь посмотрел на Полину. Луис Алонсо наблюдал за диалогом и сочувствовал девушке. Она казалась робкой и беззащитной, именно это вызывало в нем не просто сочувствие, а желание успокоить и защитить. Кроме того, девушка выглядела невероятно наивной , и самое главное, что располагало к ней, ее явная неискушенность. Наблюдая за ней, Луис предположил, что девушка, скорее всего не была близка с мужчинами. И если это так, то она просто подарок судьбы для человека, который давно разочаровался в женщинах. Все это вместе волновало Луиса. Такие женщины, как эта девочка, были редкостью в тех кругах, в которых они с Ником вращались.

Правильнее было бы сказать, что там таких вообще не было. Поймет ли Ник, что в его руки попал чистейший изумруд, или же Поли станет одной из тех, кого использовав, бездушно выбрасывают на обочину жизни? Чем больше Луис смотрел на девушку, тем больше ему не хотелось, чтобы Ник поступил с ней так же, как поступает с теми, кем пресытился. Познав жизнь с разных сторон, он чувствовал, что девушка слишком нежная и уязвимая, чтобы выдержать трудности, которые могут выпасть на её долю и не сломаться. А Ник, презирал всех женщин и умел ломать.

– Кто ты по профессии? Меня интересует, чем ты смогла заинтересовать такую серьезную компании как Газпром. Ты обманываешь, я уверен, Газпрому не нужны специалисты без опыта работы. – услышал Луис голос Ника.

– Я не обманываю, компания два года платила мне повышенную стипендию. Я участвовала в конкурсе среди лучших студентов и заняла первое место. Моя специальность менеджер по стратегическому планированию востребована в крупных организациях, я так же могу работать финансовым аналитиком. – уже более смело объясняла Полина.

Луис с удовольствием отметил, что в ее голосе исчез страх, зато появились уверенные нотки.

– «Молодец, девочка, он любит смелых и уверенных. Давай, покажи себя, докажи, что ты чего то стоишь». Но следующие слова Ника развеяли надежды на счастливый исход и повергли Луиса в ступор.

– Я должен тебя разочаровать. Твоя профессия меня не интересует, ты здесь для другого.

– Для чего?

– Ты не догадываешься?

– Нет, отец сказал, что я должна пожить у вас, пока болеет бабушка, он приедет за мной, как только она поправится, и тогда я смогу уехать домой.

– Серьёзно? – Ник насмешливо поджал губы. – Твой отец не сказал разве, что проиграл тебя? Заложил за полмиллиона долларов, таких денег он в жизни не видел. Мы подписали документы о том, что ты будешь принадлежать мне столько, сколько я захочу, или же пока он не выкупит тебя обратно, а до того времени я буду делать с тобой все, что мне заблагорассудится. Так что свой диплом можешь засунуть себе… – Ник на секунду запнулся, затем продолжил – в дальний ящик стола или выбрось на помойку.

– Почему? Что вы собираетесь со мной сделать? – едва сдерживая слёзы, спросила девушка.

– Догадайся, – вставая из-за стола, резко ответил Ник. Пройдя несколько шагов к выходу, он остановился, затем повернулся. Окинув Полину презрительным взглядом, произнёс злобно, с нажимом:

– Я буду трахать тебя, где хочу, как хочу и сколько хочу, а ты будешь визжать от удовольствия и просить, чтобы я не прекращал. А когда ты мне надоешь, подарю или выброшу, а ты будешь умолять и целовать мне ноги, чтобы я продолжал трахать тебя. Поблагодари за такую щедрость твоего родителя.

Он прошел через всю столовую к выходу на парковку и через несколько минут умчался в неизвестном направлении, скрипнув тормозами своего спортивного автомобиля.

Глава 5

Несколько минут в комнате стояла тишина. Луис наблюдал, как от лица девушки отхлынула краска, испугавшись, что она может потерять сознание, он постарался ее успокоить:

– Поли, не нужно так нервничать, Ник на самом деле, не такой жестокий, как мог показаться. Он хороший человек, я уверен, тебя никто здесь не обидит. Просто ему нужно немного времени, чтобы остыть. Сейчас он очень зол на твоего отца. Но это пройдёт.

–Вы думаете что мистер Мортан отпустит меня?

–Прости девочка, но я не могу обещать то, чего не знаю.

– Спасибо за ваше участие, мистер Алонсо, мне необходимо побыть одной, извините.

Она встала и, слегка пошатываясь, направилась к лестнице.

– Марта, – позвал служанку Луис, – проследи, чтобы ничего не случилось.

Поведение Ника огорошило не только Полину, но и Луиса. За последние десять лет из тех восемнадцати, что они были знакомы, Луис впервые видел друга в таком состоянии. Он мог только догадываться, чем вызван всплеск эмоций, а вернее, плохо контролируемая агрессия. Ник давно не позволял себе ничего подобного. Луис помнил друга, когда тот был еще веселым и жизнерадостным, это было до того, как он решил жениться.

Девушка была нигерийкой, темнокожая модель потрясающей красоты. Алучи была победительницей нескольких международных конкурсов. Ник увидел ее на французском подиуме и потерял голову. Он дарил ей бриллианты и осыпал цветами. Алучи Окубила, любила и умела принимать подарки. Мортаны была против их брака. Даже Луис уговаривал друга повременить, видя в этой девушке что-то неестественное, наигранное. Но Ник, ослепленный красотой и страстным сексом, не захотел прислушиваться, ни к чьим доводам.

В то время он был молод, ему едва исполнился двадцать один год, красив, уверен в себе, импульсивен и богат. Свадьба была пышной и многочисленной.

Проблемы начались через год после женитьбы. У Алучи оказалось много родственников, и всем им что-то нужно было от от её мужа. Луис не знал в подробностях, что происходило у друга в семье, Ник отстранился даже от него,

но все стали замечать его излишнюю нервозность и раздражительность. В офисе, которым он управлял, наступил разлад. Личные секретари менялись как перчатки, никто не выдерживал нервных срывов молодого руководителя.

Брак продлился чуть больше трех лет, за это время Ник прекратил всякое общение с семьей, нервные срывы стали сопровождаться запоями. Чтобы спасти друга, Луис вынужден был обратиться к отцу Ника. Джон Мортан отреагировал молниеносно. Он не стал отстранять сына от руководства компанией, но лишил права подписи и закрыл доступ ко всем счетам, включая личные, оставив небольшое месячное содержание.

Это возымело своё действие, Алучи не понравилось, что муж перестал финансировать проекты ее многочисленных родственников, и она, не стесняясь, стала изменять ему. Первую измену она объяснила тем, что в ее стране измена не считается таковой, замужняя женщина имеет право, иметь отношения с другими мужчинами. Ник не знал правда это или выдумка, но он слишком любил ее. Боясь потерять любимую, он простил измену. После этого Алучи как будто сорвалась с тормозов. Измены следовали одна за другой. Дом сотрясало от скандалов, которые были слышны на соседних виллах. Даже забеременев, Алучи не успокоилась и продолжала изменять мужу. Ник терпел, топя боль и разочарование в виски, надеясь, что когда родится малыш, Алучи почувствует себя матерью и прекратит шататься по мужикам. Но его мечтам не суждено было осуществиться. Алучи все меньше уделяла внимания Нику. До него стали доходить слухи, что его жена уверена, что он совсем потерял из-за нее голову и никуда не денется. Но его голова, благодаря родителям, братьям и Луису постепенно вставала на место.

Всё случилось, когда ребенку исполнился годик. Ник уже знал, что мальчик не от него, но кто отец малыша, даже сама Алучи не знала.

В тот день он заехал домой, чтобы забрать из сейфа документы, которые срочно понадобились, и неожиданно застал жену в объятиях двух афроамериканцев. Они занимались сексом в той постели, в которой Ник спал каждую ночь.

Вызвав охрану, он приказал выбросить всех за ворота виллы, а сам уехал в офис. На ночь остался в пентхаузе, заливая боль высококачественными виски. Утром ему неожиданно позвонил шериф и сообщил, что Алучи Окубила-Мортан погибла в автомобильной аварии, с ней был ребенок и молодой мужчина. Все трое получили травмы, не совместимые с жизнью и погибли на месте. По предварительным данным, миссис Окубила-Мортан находилась в состоянии наркотического опьянения, так же как и ее спутник.

С тех пор прошло десять лет. Эти события не прошли для Ника бесследно. Около года ему пришлось восстанавливать доведённую до истощения нервную систему. С ним работали лучшие психологи и психотерапевты. Семья приложила все силы и возможности, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Луис не оставлял его ни на минуту, и всегда был рядом. Ник оценил усилия друга. Через три года, после случившегося его вернули в семейный бизнес, поручив возглавить Аэрокосмическую промышленность вместо старшего брата. Он почти полностью отказался от спиртного, употреблять лишь изредка, и то только для того, чтобы иногда расслабиться или не выглядеть белой вороной среди других.

За эти годы Ник изменился не только внешне, но и внутренне. Он не только лечил душу, но и тело, изматывая себе ежедневными тренировками в спортзале. Его красивое мужественное лицо с тёмными, как мо�