Заповедник

Экологическая проза

16+

2024

От автора

Идея книги зародилась, когда я заканчивала обучение в университете по экологическому направлению и вот-вот должна была получить диплом о втором высшем образовании. Тема исследования рождала множество мыслей, которые не укладывались в стилистические правила написания научной работы. Это послужило поводом вести дневник, а в дальнейшем написанию экологической прозы.

Полевые практики, волонтерская деятельность, первый опыт работы в заповеднике и увлечение походами позволили накопить знания и впечатления о природе России. Знания черпались и от знакомств с людьми, деятельность которых связана с охраной природы и изучением ее. Эти люди воплощены в героях произведения, их образе жизни, отношении к природе, стойкости и воли к борьбе. Это люди прошлого и настоящего.

Другие же образы молодого поколения – это не нашедшие еще своего предназначения, но уже вставшие на путь борьбы за свои идеалы, люди, находящиеся во власти эмоций, впечатлений, люди, знакомые нам.

События развернутся в крае со знакомой природой, той, что оказала решающее влияние на мой жизненный путь, выбор сферы интересов и область деятельности. Рукопись – это способ передать любовь к родным местам, которые при всей своей напряженной обстановке таят бурную таежную жизнь со всеми ее красотами, звучанием и опасностью. Главная идея: показать уязвимость русской тайги, влияние на нее человека и тайги на человека.

Книга не несёт исторической достоверности, она затрагивает проблемы охраны природы, с которыми сталкивалась и сталкивается наша страна, и тему того, как природа видоизменяется.

С наилучшими пожеланиями, автор!

Часть первая

«На то и молодость дана, чтобы быть кипучей,

активной, жизнеутверждающей»

М. Шолохов

март 1964 г.

Мелко накрапывающий дождь увлажнил и без того сырой воздух города. Дождь остался бы незаметным, но промозглый северо-западный ветер заставил жителей раскрыть зонты. Семнадцатилетняя школьница, наморщив под капюшоном дождевика лицо, стремительно шагала вдоль Васильевского острова, игнорируя присыпанные жухлой листвой лужи. Она была погружена в мысли о том, как бы поскорее окончить школу, съехать от мамы, стать независимой. С того момента как Надя перешла в одиннадцатый класс, не было и дня, чтобы мама не напоминала ей о подготовительных курсах для сдачи экзаменов, выборе университета. Утро за завтраком не стало исключением: Елена Михайловна была особенно воинственна и поторапливала дочь взять себя в руки и начать что-то делать, а Надя в свойственной ей манере держала оборону. Речи о выборе профессии не было: Елена Михайловна давно уже все придумала – «Бухгалтерский учет, анализ и аудит», тем более есть знакомые, готовые взять шефство.

Снова и снова Надя прокручивала разговор и варианты того, как надо было ответить, чтобы у мамы не нашлось аргументов на возражения, чтобы мама сдалась. Что ни идея, то поражение оппонента, и почему хорошие идеи приходят только после битвы? План мамы совершенно не соответствовал желаниям Нади. Зачем торопиться с поступлением в ВУЗ, зачем в самый расцвет жизни загонять себя в рамки, когда весь мир открыт для знакомств? Яркий мир Европы, современный, модный и с вечно улыбающимися людьми. Зачем весь этот мученический выбор кем стать, кем работать? «Молодость дана, чтобы быть беззаботной, радоваться жизни. Родителей это так злит, что они готовы вывернуться наизнанку, но засунуть куда-нибудь свое чадо. Это все зависть из-за того, что они не так свободны. Обижены за свою испорченную молодость? Забыли, как быть счастливыми вследствие лоботомии? Принцип жизни всех взрослых: забрали мои молодые годы – так пусть их не будет ни у кого», – размышляла Надя. – «Я хочу иметь право голоса, право выбирать, право идти своей неизведанной дорогой. Почему я должна делать то, что мне не нравится?».

Мимо ползли тени, задумчивые и сутулые. Никому не было дела друг до друга, и, лишь столкнувшись на углу дома, один из прохожих с наигранной улыбкой извинился, а затем продолжил путь с прежней хмуростью. На мгновение Надя переключила недовольство на незнакомца, но вездесущая мама вновь влезла в голову.

Правда в словах мамы была: денег на оплату обучения у Озеровых не было, а проходные баллы в университеты Петербурга при успеваемости Нади казались недосягаемыми, но эти мысли Надя быстро выбрасывала из головы, все как-нибудь решится, до этого момента еще как до луны пешком, можно не спешить.

***

Школьный вестибюль был заполнен визжащими детьми, топотом и шуршанием пакетов. Пробравшись через столпотворение в гардероб, сбросив мокрую одежду и переобувшись, Надя отправилась на второй этаж. Шум оборвался, как только она зашла в класс и закрыла за собой дверь. Как обычно, одноклассники кучковались по углам. Игнорируя окружающих, она прошла к парте, громко кинула на нее портфель и жестко села на стул.

– Привет. Ты чего? – спросила лучшая подруга Аня.

– Привет. Да мама достала. Опять заладила, – начала Надя и следующую фразу проговорила, кривляясь, как Баба-Яга, – на курсы планируешь записываться, учебу подтягивать или ждешь, когда тебе все на блюде принесут. Даже позавтракать нормально не дала.

– А ты чего?

– Сказала, что еще полно времени, – ответила Надя и, закинув на парту локти, подперев подбородок ладонями, согнулась верблюдом. Аня, как обычно, слушала подругу, пытаясь разделить ее заботы. Ее родители были не столь заинтересованными и строгими, на идеи Ани чаще говорили: «Пробуй», «Ну и здорово», «Ну и плюнь на это». Надина же мама пробуждала желание жить с оглядкой на то, что кто-то может направить, подсказать, как стоит поступить. Приходя в гости, Аня внимательно слушала, что Елена Михайловна говорит, а на взбрыки подруги сочувствующе кивала.

– Есть ли вообще кто-нибудь в нашем классе, кто знает, куда будет поступать? – не унималась Надя.

– Валерка Скрепов.

– Ну с ним-то понятно, у него в семье одни врачи, а остальные?

– Для начала надо экзамены сдать.

– Господи-и-и, когда это все закончится? – спрашивала Надя, не ожидая от кого-либо ответа.

Вдруг из-за спины раздался мужской голос:

– Девчонки, мы после уроков в садик идем, пойдете? – бодро спросил русоволосый парень, вальяжно качающийся на двух ножках стула.

– Пойдешь? – спросила Аня, посмотрев на подругу.

– Хоть в ад, – ответила Надя, – лишь бы не домой.

Круг друзей Нади был небольшим: Аня, Коля да Лешка, с которыми жили по соседству. Их знакомство произошло незадолго до поступления Нади в первый класс. В июле 1986 года она с мамой переехала к бабушке Любе. Бабушка тогда сказала, что втроем будет полегче пережить трагедию с папой, которая произошла на Украине. Вечерами они часто на кухне это обсуждали, мама плакала, винила папу за безрассудство и упрямство. Когда Надя перешла в старшие классы, мама часто стала говорить, что характер у нее весь в отца, все делает, не думая о последствиях.

В день первой встречи с будущими друзьями бабушка сделала Наде подарок – плиссированную юбку. Черный подол практически волочился по земле, а бабушка тогда сказала: «На вырост». О таких юбках мечтали все девочки. Хотелось рассказать всему свету о подарке, и спустя пару минут Надя уже стояла у песочницы, где играла пара мальчишек. Дети строили замок, а вокруг него – спиралевидную дорогу, по которой уже мчалось несколько машин.

– Привет. Меня зовут Надя, – радостно представилась она. – А что вы делаете?

Обеими руками она держала подол платья, как Анжелика из любимого фильма мамы, и слегка крутилась то влево, то вправо.

– Привет, – без энтузиазма поздоровались мальчики, не поднимая глаз.

– Вжи-и-у-у. А-а-а, друг помоги, я не могу вылезти, а-а-а. Сейчас взорвусь. Пш-ш-ш.

Светловолосый мальчик с синей машинкой поспешил к другу, издавая звуки скорости.

– А мне бабушка юбку купила, – смущаясь, произнесла Надя. Но никто не отреагировал. – Смотрите, – просила девочка, продолжая слегка вилять юбкой.

– Нам неинтересны какие-то там юбки, мы же мальчишки, – кукольным голосом ответил один из ребят. «Какие-то», – надулась Надя и, подняв с земли камень, бросила его в песок, чтобы привлечь внимание.

– Дура. Ты что наделала? – выпучив глаза, крикнул мальчик с красной машинкой, а затем вскочил и толкнул Надю, она приземлилась на ягодицы, а мальчик вернулся в песочницу, чтобы восстанавливать дорогу. Сидя на земле, первые секунды Надя злилась, а затем заплакала. Новая юбка, которой она так радовалась, испачкалась.

– Я хотела показать юбку, – сквозь слезы произнесла Надя, встав, стала отряхивать ценность, на которую капали слезы.

– Отстань со своей дурацкой юбкой, – ответил мальчик.

– Это ты дурацкий, – ответила подошедшая к Наде рыжеволосая девочка. Надя стояла, вытирая слезы и размазывая грязь по лицу. – Леша, я все твоей маме расскажу, что ты девочек бьешь.

– Ябеда.

– Сам такой. Все мальчишки дураки, – ответила девочка и, посмотрев на Лешку, показала язык.

– Сейчас как дам, – замахнулся он, сидя в песочнице.

– Я тете Ире расскажу.

– Ну и иди. – И тут же переключился на друга Кольку.

– Все мальчишки злые. Пошли лучше на качели. – Кивнув, Надя пошла вслед за девочкой, подтягивая юбку повыше. – Я Аня, а как тебя звать?

Впервые за несколько недель в класс заглянул солнечный свет, пробившийся сквозь пепельную дымку. На первых рядах парт лучи слабо отражали рисунок тюли. Подперев ладонью подбородок, ученица со второй парты не сводила полусонных глаз с окна. Природа проснулась, будто встречая весну, и стремилась воспользоваться подарком. Птичий гомон не смолкал, возня пернатых увлекла ученицу, отчего учителю пришлось повторить:

– Надя Озерова?! – повысив тон, обратился к ней учитель.

Надя вздрогнула.

– Прошу к доске, третий пример из домашнего задания.

Надя замешкалась.

– А можно кто-нибудь другой?

– Вы делали домашнее задание?

– Делала.

– Значит, к доске.

– Можно потом? – просила ученица в надежде успеть подглядеть пример у подруги.

– Нет, не можно. Фадеев, к доске. А ты, – вновь обратилась учительница к Наде, – тетрадь с решенными примерами покажи.

– Я тетрадь дома забыла.

– А голову ты не забыла?

Кабинет заполнился хихиканьем.

– Как видите, при мне, – фыркнула Надя.

– Озерова, с таким отношением тебе в жизни придется сложно, – произнесла педагог, склоняясь над журналом.

– А Вам-то что до моей жизни? – дерзила ученица.

– Нет, вы посмотрите на нее, – бросив ручку на стол, громко произнесла учительница. – К доске отказалась выходить, тетради с собой нет, еще и огрызается. Еще слово, и пойдешь за дверь. Я ясно объясняю?

Надя молча отвела взгляд в сторону, пытаясь выглядеть надменно.

– Я к тебе обратилась. Я ясно объяснила?

– Ясно, – нехотя ответила Надя. Аня старалась поддержать подругу, используя самые заезженные фразы вроде «не обращай внимание», «не переживай», ничего, кроме раздражения, Надя от такой поддержки не испытывала.

После уроков одноклассники собрались в беседке на сырой площадке заброшенного детского сада. Задорно обсуждали выходку Нади на уроке, щелкали семечки и сбрасывали шелуху под ноги. После завели неприятную для всех тему. Каждого беспокоил вопрос поступления: кого-то «лишь бы», кого-то «надо бы». Родители Коли стремились определить сына в военно-морское училище, отец был принципиальным. «Училище сделает из тебя мужчину». Лешка готовился к армии, друзья сочувствовали, а он хладнокровно отвечал: «Да пофиг».

В свободное от нравоучений и учебы время ребята играли в фишки, карты, либо слонялись по микрорайону. Последнее времяпрепровождение переставало приносить радость, хоть они и не признавались друг другу, но ощущали, что время беззаботной жизни подходило к концу, все усложнялось, спрос за поступки возрастал, это пугало. Контроля над ситуацией не было, как и выбора: все, что делалось происходило по наводке родителей. Переживать проблемы, находясь в одной связке, казалось проще: создавалась иллюзия, что обсуждения и громкие фразы «Да я вообще…», «Сам решу…» помогут что-то изменить.

***

Весной школу наводнили представители вузов, агитирующие учеников поступать именно к ним. «Им только вундеркиндов подавай», – злилась Надя, слушая выступающих. Рассказывали, почему стоит поступать именно к ним, а потом раздавали буклеты.

Стопка, лежащая на краю парты, вызывала растерянность: десятки вузов и еще больше вариантов профессий. «Да откуда я знаю, на кого идти?» – думала Надя.

– Пошли вечером на гаражи, – предложила она Ане. – Не хочу идти домой: если мама это увидит, плешь проест.

– Давай только сначала купим что-нибудь поесть? Парней позовем? – спросила Аня.

– Леш, – слегка повернувшись, Надя стала звать друга с пятой парты.

– Что? – полушёпотом отозвался тот. Взяв в руки скомканный клочок бумаги, Надя кинула. Клочок, как назло, не долетел.

– Передай Леше, – попросила она соседку с четвертой парты, под ноги которой упал сверток. Недовольно цыкнув из-за того, что ей мешают слушать выступающих, ученица подняла бумагу и передала на заднюю парту.

– Надь, – позвал Леша после того, как прочел записку. Она обернулась. – Пошли.

После уроков, встретившись в раздевалке, отправились гулять.

Излюбленным местом подростков были крыши гаражного кооператива «Маяк», расположенного недалеко от школы. С тех пор как ребята перешли в старшую школу, это место стало их убежищем от проблем. Но и это место им приходилось завоевывать. В первый год владельцы активно гоняли шумных подростков, оставляющих после себя мусор. Когда их выгоняли с одной крыши, они переходили к другой, пока не добрались до гаража Семена Гавриловича. Мужчина шестидесяти семи лет не стал их прогонять, но предупредил: «Увижу хоть один окурок или плевок, глаз на жопу натяну. Андерстенд?» – произнес Семен Гаврилович, на последнем слове акцентируя звуки на букве Е. Яснее никто не объяснял.

К Семену Гавриловичу часто захаживали местные из кооператива и пытались гонять ребят, но он пресекал на корню, говорил: «Это свои гаврики, на моей крыше сидеть разрешаю. Нечего их шпынять». После этого страх перед кооперативщиками отступил.

Как обычно разбросав сумки и рюкзаки по крыше, сели болтать на привычные темы: кто с кем общается, у кого с кем любовь, кто что мечтает купить и домашние проблемы. Беседа шла живо, весело, и, лишь когда все запасы чипсов были съедены, Аня выложила буклеты.

– Не хочу никого расстраивать, но мы с Надей хотели смотреть специальности, – напомнила она, достав из сумки буклеты. – Кому? – протянув стопку к центру круга, стала предлагать.

– О-о-о, че почем? На кого пойти учиться, чтобы ни фига не делать и много зарабатывать, – веселился Леша.

– На криминального авторитета, – предложил Коля.

– И в каком это вузе такое преподают? – подыгрывал Леша.

– В крестах, – ответил друг. Все рассмеялись.

– Шутник, – ехидно произнесла Надя.

– Народ, ну давайте серьезнее, – произнесла Аня. – Родители проходу не дают, надо что-то выбрать.

– Тебе проходу не дают? – удивилась Надя.

– Ну, не так настойчиво, как твоя мама, но вопросы задают, – ответила Аня, признавая, что фразу преувеличила.

– Мне нет смысла смотреть: батя все решил, – сообщил Коля.

– Как и мне, – ответил Леша.

– С таким подходом-то, конечно. А попытаться слабо? – обратилась к друзьям Надя.

– Смысл? Все равно рано или поздно в армейку загребут. Лучше сразу, чем потом в двадцать три года от девятнадцатилетних сержантов огребать. Отслужу, подам документы в бурсу1 на автомеханика.

Речь Леши звучала, как показалось Наде, уныло, но, кажется, он твердо решил, да и не согласиться с ним не могла, может, он и прав, может, это и верное решение. У него будет время подумать, у нее этого времени нет, решать надо поскорее. Колина ситуация была сложнее, спорить с человеком, бывавшим в горячих точках, было чревато, в этом он однажды убедился. В один из выходных дней, когда ребята засиделись у Ани и он вернулся домой в неположенное время, выпивший отец преподал урок. Если бы не плохо замазанные «Балетом» синяки, никто бы не поверил, что вежливый и обходительный с соседями офицер – тиран, чешет о семью руки.

Глядя на разбросанные буклеты, Надя думала, чего хочет. Есть ли среди всего этого то, что хотя бы в сфере ее интересов. Кое-какие идеи были, но они расходились с личными качествами. Из всех дисциплин, что изучались в школе, ей интересны были история, биология, география, по ним и оценки были хорошо и отлично. Надя решила отталкиваться от этого, может, именно ее интересы помогут найти что-то подходящее. Была идея пойти на ветеринара, животных она любила, но их разрезание, кишки, кровь пугали. Потом думала о юриспруденции, но, смотря на то, как работают телевизионные юристы, понимала, что у нее нет таких ораторских способностей, уверенности и выдержки. Появится ли эта уверенность, талант говорить, она не была уверена, как и ждать того, во что не верилось. Ее кумирами всегда были смелый ученый Алан Грант2 и эксцентричная Джейн Портер3, но их профессии далеки от ее интересов, хотя ради таких запоминающихся приключений хотелось найти чего-то похожего. Одни специальности казались занудными, какие-то – слишком болтливыми, но за кое-что глаз зацепился. Привлекательными были вступительные испытания, которые она смогла бы сдать, правда, специальность была неизвестной, а вуз находился больше чем в ста пятидесяти километрах от дома, на берегу реки Волхов, но имелось общежитие для иногородних и кое-какая стипендия для первокурсников, видимо, чтобы заманить абитуриентов.

В отличие от Нади, Аня соглашалась с советами мамы, самостоятельно лишь хотела выбрать университет, желательно, чтобы они с Надей учились в одном и том же вузе или хотя бы в одном городе. Ей понравился выбор подруги, и они тут же вдохновились идеей переезда, представили, как будут жить в одной комнате, допоздна гулять, покупать модную одежду, косметику.

***

Лето бежало сломя голову, приходилось делать все второпях и хитро. После экзаменов и рассылки документов по нескольким университетам, для отвода глаз, оставалось ждать. К концу лета Надя знала, где будет учиться, и, к несчастью подруг, сентябрь разведет их дороги. Аня останется в городе, ведь ее мама посчитала опасным уезжать из столицы и поступать в неизвестный вуз, а она и уступила, что расстроило Надю. У себя же дома известие о поступлении Надя преподнесла так, что Елена Михайловна была уверена: дочь подала документы в вузы, которые она рекомендовала, на ту самую специальность, что она выбрала, документы-то подала, но не оригиналы. Надя убедительно разыграла небольшой спектакль, гневно сообщила, что подала документы и благодаря ей будет пять лет мучиться, обучаясь по специальности, которая ей неинтересна и по которой никогда не станет работать. И лишь когда вышел официальный приказ о зачислении, практически перед самым отъездом, Надя готовилась сообщить маме правду.

Скандала было не избежать, но в попытках проявить себя как взрослую и умеющую самостоятельно принимать решение, тщательно обдумывала варианты того, что может услышать в противовес. Все складывалось удачно: мама, наконец, поняла дочь выросла, ведь она не побоялась самостоятельно принять решение, она доказала выбор аргументировано и сдержанно. Ее дочь не глупа, она может ей гордиться.

– Ты сошла с ума, куда ты собралась ехать? – резко выпалила Елена Михайловна после того, как услышала о скором отъезде дочери.

– Ты хотела, чтобы я поступила. Я поступила. Какая разница куда?

– Ты бы еще на Чукотку документы отправила. У нас что, мало вузов в городе?

– Еще недавно ты намекала мне, что с моими мозгами нормальный университет мне не светит, я и не стала на них замахиваться, подала документы, где проходной балл ниже, – хоть Надя и была раздражена, разговаривала на повышенных тонах, она все же пыталась объяснить выбор.

– Господи, Надя, что ты за человек, – Елена Михайловна схватилась рукой за лоб и закрыла глаза, – ты слышишь только то, что хочешь, для тебя нет авторитетного мнения, есть только злые взрослые, желающие тебя унизить. Почему ты так яростно пытаешься разрушить свою жизнь?

– Да вы все меня достали, – грубо ответила Надя. Это было адресовано всем, кто когда-либо критиковал ее, – что бы я ни сделала, все не так. Я практически совершеннолетняя и сама могу решать, что и как мне делать.

– Да ты в жизни не жила одна, – упрекнула ее мать, а потом пожалела, подумав, что это ее вина, она не подготовила дочь. – Как ты собираешься жить, на что?

– У меня будет стипендия, на нее и проживу. Если будет надо, устроюсь на работу, – самоуверенно ответила девушка.

– Господи, ну вся в отца: сначала делаешь, потом думаешь, если вообще думаешь.

– Ну и радуйся, скоро и от меня отделаешься.

Услышанное мгновенно омрачило лицо матери, со словами «делай что хочешь» она вышла из кухни.

Об отце они практически никогда не разговаривали. Мама слишком болезненно воспринимала разговоры о нем, злилась, что он уехал помогать кому-то, когда его семья в нем тоже нуждалась. Он был словно тенью из прошлого, которой Надя периодически упрекала маму, зная, как ее это задевает.

Период между сообщением об отъезде и днем отъезда, как назло, тянулся долго. Все время ожидания Елена Михайловна периодически возвращалась к разговору, пыталась образумить дочь, говорила, что в маленьких городах опасно, а вузы, помимо того, что практически неизвестны, так еще и бесперспективны. Говорила, что может поговорить с подругой и устроить ее в вуз в городе, но Надя была упряма. Воодушевленная отъездом, игнорировала любые попытки матери вывести ее на эмоции, больше времени проводила с одноклассниками.

В конце августа Надя паковала сумки. Рассортировала вещи на «взять с собой» и «выбросить», собрала в мусорный мешок остатки памяти об учебе в школе, сняла со стен мечты, отправив их вслед за школьными тетрадями. Ей казалось, что новая жизнь начинается именно с этого – освобождения от привязанностей и сбора самых необходимых вещей. Разбросав по кровати вещи, долго смотрела, что выбрать. Для новой жизни хотелось нового – того, что носят модные ребята: брюки-бананы, комбинезон с оборкой у щиколотки, платье с плечиками, топ с Кейт и Лео, ажурные капроновые колготки. «В школе такие точно не разрешили бы носить, но в университете… Там все будет по-другому. Там я бы надела такие под юбку», – размышляла будущая студентка. И самая заветная мечта – джинсы, но они были дороги, да и мама не соглашалась купить, называя их одеждой для рабочих. Новый гардероб был мечтой. С трельяжа в чемодан отправилось немного косметики, доставшейся от мамы, в основном остатки: тушь для бровей и ресниц в черной коробочке с ярко-оранжевой надписью. Мама умело красила ей глаза, Надя же все еще пыталась приноровиться, раз за разом попадая в глаза, испытывая жгучую боль и бегая промывать. Еще было немного нежно-розового бальзама для губ с ягодным ароматом, круглая коробочка румян и резко пахнущий крем «Балет».

Комната приобрела иной вид. Голые стены, трельяж, почти опустел и учебный стол. На нем осталась лишь небольшая лампа со скрученным проводом, под которой она вечерами делала ненавистные уроки. В шкафу на вешалках и полках еще оставались кое-какие вещи, Надя хотела от них избавиться, но, зная мамин нрав, решила ее не злить и оставить одежду пылиться. «Выбросит сама, когда надоедят», – решила Надя.

Стоя в проеме двери, Надя в последний раз оглядела комнату. На книжной полке остался висеть подаренный бабушкой, потертый алюминиевый крестик с закругленными углами на светлой капроновой веревочке. Надя не верила в силу религиозных символов, но бабушка сказала, что будет верить за двоих, так ей спокойней, зная, что он у внучки. В последний момент, у двери, мама протянула деньги, а Надя, попросив не провожать, взяла.

Выезжала Надя с Витебского вокзала с мыслью: наконец-то взрослая жизнь, без нравоучений, упреков, контроля, правил, теперь она будет решать, как ей жить, чем заниматься и что покупать.

Часть вторая

«Ничему тому, что важно знать, научить нельзя, – все, что может сделать учитель, это указать дорожки»

Ричард Олдингтон

Днем Надя прибыла в тихий городок численностью чуть больше двухсот тысяч человек. На выход из вокзала потянулись люди. Выйдя из здания, Надя оказалась на парковке. С десяток такси ВАЗ-копейка настойчиво зазывали, что насторожило новоиспеченную студентку и она предпочла сесть на автобус, тем более остановка была под боком.

Местный автотранспорт был нелюдным, удалось даже сесть. Пара остановок, и Надя была на месте. Выйдя из автобуса, замотала головой, пыталась понять, куда идти дальше, где здание общежития. Приходилось уточнять, как пройти на адрес, у прохожих, и спустя пятнадцать минут, двигаясь вдоль дороги, увидев группу студентов, отправилась за ними.

Очередь на заселение, первая встреча с вахтершей, выдача ключей и спустя час подъем на второй этаж, который уже заполнялся студентами- первокурсниками и теми, кто уже давно учится. Старшие курсы было легко отличить от новичков: они более расслабленно себя вели, обнимались со сверстниками, ничего не искали глазами, уверенно и целенаправленно шли по комнатам. Поднимаясь по лестнице, Надя не сталкивалась с огромным потоком студентов, как это показывали в популярных иностранных сериалах про студенчество. На своем этаже насчитала не больше десяти человек, блуждающих по коридору: кто с сумками, кто с коробками. Ее комната, под номером тридцать два, располагалась в самом конце коридора, подходить к ней было волнительно, неизвестно, кто окажется ее соседками. Некоторое время она стояла и смотрела на дверь, теребя в руках ключи.

– Заходи, не бойся, – раздался женский голос из-за спины. Надя обернулась и увидела девушку азиатской внешности.

– Да я не боюсь. – ответила Надя, разглядывая девушку. Она была невысокого роста, худенькая, с круглым лицом, черными, заплетенными небрежно в косу волосами.

– Давай помогу, – девушка прошла вперед, открыла ключом дверь и пригласила Надю в комнату. – Меня Аида звать.

– Как в опере, – произнесла Надя, втаскивая в комнату огромный чемодан и дорожную сумку.

– Казахское имя, а про оперу много раз слышала, но не смотрела. Интересная?

– Я не поклонница опер, один раз посмотреть можно, – ответила Надя, оглядывая комнату с пола до потолка. Она никогда не питала любви к театру, но школа и мама заставляли посещать.

– Ясно. Как тебя звать? – соседка казалась бойкой, живой.

– Надя, – ответила та. Ей было пока неуютно: она оказалась на чужой территории, с новым человеком, хотелось спрятаться, закрыться, но было видно, что соседка, похоже, заинтересована в знакомстве.

– Приятно познакомиться. Смотри, – сказала Аида и стала показывать соседке ее полуторную деревянную кровать, место во встроенном в стену шкафу, – в комнате мы будем жить вдвоем, нам в этом плане повезло, обычно по три, четыре человека. Это твоя кровать, еще три полки в шкафу, надеюсь, тебе хватит, еще есть отдел для вешалок. Негусто, но что есть.

– Мне хватит. Спасибо.

– А откуда ты приехала? Я из Казахстана.

– Я из Санкт-Петербурга.

– Стоило догадаться, Мариинский театр и все такое, – ответила соседка, виляя головой. – На кого поступила?

– На эколога, – ответила Надя и, пройдя к кровати, села на жесткий каркас. Кровать звонко скрипнула.

– Здорово, – ответила Аида, будто зная, что специальность интересная, а может это была простая вежливость.

– Наверно, – устало и без энтузиазма ответила Надя. Выбор специальности был сделан скоропалительно, и если понимание таких специальностей, как врач, переводчик, геолог, психолог, юрист было, как и понимание того, где по итогу работать, то с экологией было не совсем понятно. Заглядывать далеко вперед Надя не видела смысла: все слишком переменчиво; она решила, что пока достаточно приступить к обучению и разобраться в специальности. Пока очевидным для нее было то, что естественнонаучные дисциплины ей близки, как и интерес к изучению природы, будь то живая или неживая, чего пока достаточно, а дальше кто знает.

– У экологов, геологов, почвоведов интересные практики. Они часто выезжают на моря, в тайгу. В отличие от юристов, – сказала Аида, подвернув нижнюю губу, ответив на не заданный Надей вопрос, на кого она учится.

– У тебя есть друзья, кто учится на эколога? – спросила Надя.

– Почвовед, у них иногда практики с экологами пересекаются.

Надя на это ничего не ответила и, чтобы сгладить молчание, улыбнулась и кивнула головой. После длительного переезда Наде хотелось побыть одной, к счастью, в коридоре послышались крики, кто-то звал Аиду.

– Ну, осваивайся. Если что-то понадобится, обращайся. Я буду в двадцать седьмой комнате; если что, заходи.

– Хорошо. Спасибо, – ответила Надя.

– Тебе здесь понравится, – сказала соседка и, взяв кружку, скрылась за дверью. Сидя на жесткой кровати, Надя снова оглядела комнату, в которой предстоит провести не один год.

В первую ночь она долго не могла уснуть: мысли не давали покоя, а после десяти еще и разговоры от шумных посиделок. «Неужели нельзя быть потише, – злилась новоиспеченная студентка. – Ржут как кони, как слоны топают, – тяжело вздохнув, попыталась переключить внимание. Строила планы на будущее, без мамы, на насыщенную жизнь с множеством событий, легкой учебой, множеством новых друзей. Так и пролежала до глубокой ночи, пока за дверьми не послышались шаги. Надя повернулась лицом к стене и закрыла глаза. Со скрипом открылась дверь, на цыпочках в комнату вошла соседка и легла.

В течение нескольких недель Надя привыкала к болям в спине от каркаса кровати, тонкого матраса, очередей в туалет, душ и на кухню к плите. Радовало то, что Аида была уже третьекурсницей, знала решения подобных неурядиц и поднатаскала соседку, во сколько просыпаться, чтобы успеть до очередей и не опоздать на занятия.

Аида обучалась на юридическом факультете. Переезду из Казахстана поспособствовал спор. Она захотела поступить в университет и жить в общежитии, как настоящие студенты. Ее папа долго подшучивал, что она и дня не сможет одна прожить: «Дочь, кто тебе будет готовить? Мамы там не будет. Ты ж с голоду помрешь», чему и бросила вызов, но с одним условием: выбрали город, где у родителей есть хоть какие-то знакомые, к которым можно обратиться в случае форс-мажора. Наде эта ситуация понравилась: родители нашли компромисс, дали шанс стать самостоятельной, хоть и не совсем уверены, что получится. Возможны ли такие отношения для нее с мамой, в глубине души ей этого хотелось. Новой соседке подробности своей жизни Надя старалась не рассказывать.

Чем больше Надя общалась с соседкой, тем быстрее привыкала к обстановке, за исключением того, что каждая из них вставала в разное время, будили друг друга, в то время как могли еще спать пару часов. Но все же благодаря соседке удалось быстро освоиться в институте, узнать, где что находится, составить представления о педагогах, больше о тех, которых студенты боялись, и о самых требовательных. Помимо учебы, соседка рассказала о городе, интересных местах, заведениях, познакомила со своими друзьями.

Выходные студенты проводили насыщенно, разгружая головы. Некоторое время и Надя весело проводила время с Аидой и ее друзьями, пока были деньги, которые она, превозмогая гордость, просила у мамы. Как бы это унизительно ни было, но прежде приходилось выслушать от мамы тираду. Деньги слишком быстро расходовались, она позволяла себе тратить не только на еду, но и кино, сладости, одежду. И спустя два месяца довольной, беззаботной жизни, когда финансирование было урезано, Надя все чаще стала оставаться в комнате, читала или ходила смотреть фильмы в комнату отдыха. Некоторое время соседка еще пыталась вытянуть ее на прогулку, но все чаще Надя отказывалась, финансовые ограничения накладывали свой отпечаток, она не могла себе позволить то, что покупали ребята, а одалживать у них было слишком унизительно, да и чем отдавать. Причин, почему она не хочет гулять, не называла, списывала все на усталость.

Несостоятельность превращала жизнь в отшельническую. В стенах общежития, когда Аиды не было, ее собеседниками изредка были соседи по комнате отдыха, которые периодически собирались, чтобы поиграть в настольные игры, и приглашали Надю, проходя она мимо. Все, что с ней происходило, она описывала в письмах подруге, жизнь которой изменилась несильно. Она писала, что появились новые знакомые, еще пару строк о Коле, так как он изредка приезжал домой на побывку. О Леше – ничего: армия вырвала его из жизни.

***

Учеба в университете кардинально отличалась от учебы в школе: хочешь учись, а если нет, держать никто не будет. Но, как и прежде, интереса у Нади она не вызывала, приходилось заниматься не тем, что нравилось. Хотя в этом она тоже еще не разобралась, важнее найти то, что нравится, или учить то, что, вероятнее всего, по мнению мамы, пригодится в жизни? Оставаясь без ответа, пыталась зазубрить ответы на вопросы по дисциплине, никоим образом не относящейся к охране природы, – математическое моделирование. Хотя, может, и имело, но, как это применить, Надя не представляла. От непонимания, бесполезных попыток разобраться и понять, прежних попыток объяснить преподавателю о возникшей загвоздке горло сковала горечь обиды, стыда и безысходности. Тщетны были даже попытки остановить слезы; не в силах совладать с эмоциями сдалась, взяла в руки маленькое махровое полотенце, дала волю чувствам, а разум помог им высвободиться.

Нельзя говорить, что не понимаешь, говори: затрудняюсь ответить. Не отвлекай преподавателя глупыми вопросами, если все поняли, а ты – нет, сиди и молча разбирайся. Сложно? Значит, не ту профессию выбрала, ищи программу легче или зубри, зубри, зубри. И слышишь ты это всю жизнь. Не желая ударить в грязь лицом, не желая быть униженной, осмеянной, молчи, не высовывайся, спиши у соседа или из готовых домашних заданий, главное ведь – показать результат. Наде казалось, что все это останется в школе, но, как говорила бабушка, «увы и ах». Как найти выход из этого положения, знать все невозможно, а там, где унижают, знать и не хочется.

К тому моменту, как в комнату вошла Аида, Надя давно отбросила ненавистную дисциплину и разбиралась с другой проблемой.

– Чего такая грустная?

– Да потому что только начали учиться и уже тему диплома подавай. Да я даже еще сути профессии не поняла.

– Что-то рано вам об этом сообщили, – удивилась Аида, – обычно эту тему поднимают к концу первого курса, в начале второго. Хотя у вас исследования связаны с обработкой множества материалов, не только литературы, может, поэтому.

– Мы, видно, особенные. Еще бы в первый день сказали, где наши темы дипломов, – насупившись, сказала Надя и вновь ощутила подкатывающий к горлу ком, попыталась сглотнуть.

– Не переживай, – сказала Аида, – можно обратиться к преподавателям или поспрашивать у старших курсов, на какие темы они пишут.

– Да я вообще пока ничего не понимаю, у нас шесть дисциплин, из которых часть вообще никакого отношения к экологии не имеет. К чему они, не понимаю, – Надино состояние было направлено не на решение проблемы, это была попытка выговориться, сбросить негатив. Так было всегда, все новое воспринималось остро, как что-то чужеродное и ненужное, и деться от этого было некуда.

– У меня такие тоже были на первом курсе. Потерпи, на втором курсе будут профильные, – сказала Аида, приподняв лоб и наклонив задумчиво голову влево, как бы сомневаясь в своем ответе.

– Надеюсь. А как ты с темой определилась? – интересовалась Надя, надеясь, что ее подход будет действенным.

– Нам раздали темы курсовых, мне понравилась, и, когда сдавала работу, спросила у преподавателя, можно эту тему взять для диплома. Он одобрил и договорились, что с ним писать диплом буду.

– Здорово. Меня ни одна из нынешних дисциплин не зацепила. Не хочу брать то, к чему нет интереса, потому что наворочу ерунды, – голос Нади звучал жестко. В словах Аиды Надя слышала интерес к тому, что она делает, ей хотелось того же.

– Не паникуй раньше времени, время есть, – оптимистично произнесла соседка.

– Главное, чтобы у них замыкания головного мозга не произошло, не решили, что тему надо сейчас же.

Соседка вскоре ушла, а Надя принялась готовить ужин. Разогрела на сковороде склеенные макароны с тушенкой, приправленные куриной приправой «Роллтон», нарезала неровными кусками хлеб и развела кофе «три в одном», которое еще больше вызывало жажду.

Вечер был занят подготовкой доклада, повтором пройденного материала. Как только руки дошли до ненавистного предмета и темы «Метод Монте–Карло», Надя стала нервничать. «Ну на кой черт оно мне сдалось? Я что, физик ядерщик? Давайте еще теорию черных дыр изучать или внеземные цивилизации». Дойдя до пика непонимания, бросив ручку на стол, Надя легла на кровать.

***

Спустя две недели от макарон, жареной картошки, картошки вареной, кофе с жареными пирожками, лапши быстрого приготовления начало сводить живот. В комплекте шли недосыпы, шумные студенты, очереди везде и всюду, учеба, не приносящая удовольствия, жизнь вдали от дома, где все чужое. Это место уже не казалось таким привлекательным, как раньше, когда отъезд из дома воодушевил и одухотворил. Но желаемое не оправдало ожиданий, хотелось домой, в свою комнату, где она будет одна, в тишине, где мамина еда, друзья, с которыми можно погулять, поговорить и не бояться сделать что-нибудь, что оттолкнет от нее. Правильное ли решение приняла, поехав сюда? Какая бы жизнь ни была в Петербурге, но это была ее зона комфорта, специфическая, но ее. Здесь же все чужое и помощи ждать не от кого.

«Может, стоило попробовать поступить учиться в городе? – впервые задумалась Надя. – Я ведь даже не пыталась, только и думала, как бы сбежать из дома подальше. Что, если я не справлюсь? Я уже устала, все раздражает, – Надя перевернулась на спину. – Мама будет только рада, скажет: я же говорила, что ты не готова к самостоятельной жизни. Скажет, что я только и умею, что совершать глупые, необдуманные поступки, что ей стыдно за меня. Нет, возвращаться домой нельзя, это лишь потешит ее самолюбие, не доставлю я ей такого удовольствия. – Вновь перевернулась на бок. – Нет уж. Я приживусь и получу этот чертов диплом, докажу, что могу быть самостоятельной, могу принимать решения и нести за них ответственность». Пролежав весь вечер в размышлениях, в девятом часу вечера Надя уснула, не расправив кровать.

В течение всего первого курса преподаватели не переставали напоминать студентам о необходимости думать над темами. Студенты же больше переживали по поводу закрытия сессии и того, где проведут каникулы. Для Нади сессия – убедительная отговорка для мамы, чтобы не ехать домой, и возможность поискать работу. Стипендия для иногородних была мизерной, о повышенной мечтать не приходилось. Денег, что присылала мама, не хватало. «Узнай она о том, как я живу и что ем, проблем не оберусь, – думала Надя. – Найду работу, буду питаться нормально, гардероб обновлю».

Сессия подходила к концу. За пару дней до сдачи последнего экзамена Надя искала подработку. В газете попалось объявление: в кафе требуются официанты, но, как только Надя сказала, что работа нужна на время каникул, ей отказали. Продолжив поиски, нашла кафе-ресторан возле известной исторической достопримечательности, где она опустила подробности о сроке работы, сказала, что готова работать и в новогоднюю ночь, что сыграло на руку, ее взяли неофициально. Когда сообщила матери, что не приедет домой (будет праздновать новый год с друзьями в общежитии), пришлось выслушать тираду, что она отказала знакомым, чтобы провести праздники с ней. Надя удивилась, что маму кто-то звал праздновать, ей всегда казалось, что из-за ее скверного характера у нее нет друзей, только коллеги. Домой подруги не приходили, по крайней мере, когда дома была Надя. Все это было неважно, главное – она отделалась от поездки домой.

Работа оказалась не из легких, особенно в праздничные дни. Хотелось все бросить, но желание стать независимой и не ограничивать себя в покупках останавливали от импульсивных действий.

В новогоднюю ночь, когда в заведении было полно гостей, Надя наблюдала счастливых людей, семьи, друзей, влюбленных. Она же не считала себя такой, все ее мечты и их воплощение не оправдывали себя, все почему-то было сложно. Не самая популярная специальность и неизвестность того, кем потом работать, натянутые отношения с мамой, отсутствие насыщенной студенческой жизни, которой она сама же и противилась по понятным причинам. Она скучала по прошлой жизни. Стоя с разносом у барной стойки, думала: «Если бы я осталась дома и поступила в какой-нибудь университет, может, даже в области, тогда не стояла бы с разносом, ожидая, когда понадоблюсь у столов. Может, сделав все, как сказала мама, она по-другому ко мне бы отнеслась? Может, я слишком рано решила стать самостоятельной, может, она права: я не готова к этому?» У одного из столов девушка подняла руку, и вскоре Надя уже забегала от одного стола к другому, забыв, о чем думала. А к концу праздников Надя получила первую оплату, которая закончилась уже через пару дней наполнившим полки в шкафу. Но новый учебный план не позволил продолжить работать, и Наде пришлось уволиться.

***

Второй курс начался с новых профильных дисциплин и все с той же проблемы, которой терроризировали прежде, – темы диплома. За прошедшее время Наде все меньше нравилось то, куда она себя загнала. Правильный ли выбор специальности она сделала, все больше казалось, что в ней нет смысла. С кем бы она ни обсуждала специальность, все считали эту область знаний несерьезной, говорили, что природа не может умереть и все демагогии о ее уязвимости – ненужная суета. «Природа менялась во все эпохи, еще до появления человека. Если что-то в ней нарушалось, она это восстанавливала, если что-то погибало она компенсировала другим видом», – сказал как-то преподаватель по менеджменту. Тогда какой смысл в профессии? Но бросать начатое было страшно, альтернативы не видела, конкуренция была везде, а искать по другим университетам не хотела: слишком много волокиты. «Как определиться с темой диплома, если я не вижу смысла в профессии?» Желание что-либо предпринимать не было, решение учиться только потому, что нужен диплом для трудоустройства, еще больше угнетало. «Если в профессии нет смысла, то и в работе его не будет. Мама съест меня с потрохами, если я скажу ей, что бросила учебу».

Перед началом одной из лекций Надя обсуждала проблему с сокурсницей, которая предложила сделать, как ее подруга когда-то, предварительно указать тему; позже, если найдется что-то более интересное и подходящее, можно будет поменять, главное, со сроками не прогадать.

Разговор прервался, когда в аудиторию вошли. Все смолкли, разглядывая нового преподавателя. Это был седовласый мужчина пятидесяти восьми лет, невысокого роста, худощавого телосложения, с уложенными направо волосами и осунувшимся лицом, со слегка впалыми щеками. Лицо украшали круглые очки с толстыми линзами на черном шнурке. Громко положив потертый коричневый портфель на стол, мужчина заговорил.

– Всем доброе утро, – поприветствовал присутствующих профессор. – Меня зовут Петровский Борис Валентинович, я доктор географических наук, в университете работаю больше тридцати лет. Бывал в десятках экспедиций по всей России, а также Норвегии, Финляндии. Имею множество регалий, с которыми можно ознакомиться на сайте университета. Вхожу в Совет по экологии при Российской академии наук. В данном семестре буду преподавать дисциплины «Охрана окружающей среды», у кого-то еще – «Экологическое право». Что касается курирования студентов, под моим руководством защитили дипломные проекты десятки студентов, некоторые остались в науке, кто-то ушел на крупные производства в качестве специалистов в области экологии. Эта информация для тех, кто решит выбрать меня в качестве своего научного руководителя. Сразу предупреждаю: халтуры не терплю. У меня были случаи, когда студенты плагиатные работы выдавали за свои, итог был плачевный, для студента, конечно же. Поэтому, во избежание недоразумений, прошу не тратить мое и ваше время, подходить ко мне, если вы действительно заинтересованы в плодотворной работе.

Студенты слегка насторожились и переглянулись, пытаясь во взгляде друг друга распознать, появилось ли у кого желание связываться с таким профессором.

– Замотивировал так замотивировал, – ухмылисто и полушепотом съязвил кто-то позади Нади.

– Итак, друзья, на данных занятиях мы с вами рассмотрим такие темы, как зачатки природоохранной деятельности, ее причины, отдельно рассмотрим воздействие на компоненты окружающей природной среды, меры по восстановлению, возобновлению и так далее. Также проведем несколько семинаров, послушаем ваши доклады, проведем несколько тестирований, и завершающим этапом будет экзамен. Те, кто успешно выполнит все задания, в частности, активен будет на семинарах, подготовит интересные и развернутые доклады, тесты, будет иметь возможность получить автомат4.

В аудитории раздалось протяжное «о-о-о».

– Спокойно. Спокойно. Это лишь при успешной сдаче всех заданий. Практика показывает, что халтура в этом деле побеждает. Надеюсь, у вас будет все иначе. А пока давайте начнем нашу лекцию, и первая будет посвящена зарождению природоохранного законодательства России. Что послужило её началу, кто знает?

Аудитория молчала. Вопрос подвис в воздухе. Выдержав паузу, профессор продолжил.

– Первые упоминания о природоохранных актах известны еще с IX-XII веков, которые отражались в своде законов Ярослава Мудрого, именуемого как Русская правда. В своде имелись правила охраны охотничьих и бортничьих угодий.

Одним из первых и самых деятельных личностей в истории Российской империи, обратившим внимание на важность сохранения природных ресурсов, стал император Пётр I. При нём стала регулироваться расчистка лесов под пашню и сенокосы. Сведение лесов и выжигание почвенного покрова, активная эксплуатация пашен вела к снижению плодородия почв, отчего людям приходилось забрасывать земли и начинать эксплуатацию новых. Руководствуясь развитием кораблестроения, император поспособствовал зарождению первых природоохранных указов. Он запретил сводить леса, которые имели наибольшую ценность для строительства флота. Важным для того времени было и сохранение самых востребованных ресурсов, чему послужил запрет на вырубку кедровых лесов, где обитал один из приоритетных для страны ресурсов, а также регулировалась охота на него. Этим ресурсом был соболь.

При Петре I было создано более 60 природоохранных указов, он заложил основы лесного и природоохранного законодательства, а дело его продолжила императрица Елизавета Петровна.

Новой вехой в истории развития охраны природы стал период индустриализации стран. Для России это начало XX века. Как вы знаете, я, конечно, на это надеюсь, – акцентировал внимание профессор, чуть прижав к шее подбородок, взглянул из-под очков, – Россия является одной из стран-лидеров по площади, занимаемой лесами, практически пятьдесят процентов площади страны занято ими. На первом месте – Бразилия.

Наибольшие запасы леса сконцентрированы в Сибири и на Дальнем Востоке. Эти края богаты биоразнообразием, особо интересующих ученых, обладают живописными природными достопримечательностями и привлекают не только множество туристов, но и творческих людей.

Вообще, наша тайга во все времена являлась вдохновением, особенно для русских поэтов. Гаврюшин писал:

Студенты переглянулись, будто на лекцию поэзии пришли, но профессор быстро вернулся к главной теме.

– Но для социально-экономического развития государства эстетическая и экологическая стороны вопроса уходят на второй, а то и на третий план, и тайга становится эксплуатируемым объектом. Согласно исследованиям по изменению лесного покрова в XX веке площадь лесных экосистем сократилась более чем на шестнадцать тысяч гектаров. Причиной резкого сокращения лесного покрова послужил переход страны на новую модель экономического развития. Дерево являлось одним из самых востребованных ресурсов. Обладание значительными запасами позволяло не только использовать лес для нужд страны, но и экспортировать. Для лесозаготовки активно эксплуатировались наиболее лесистые участки.

Спустя время обнаружилось, что обезлесившиеся территории утратили такие важные функций, как почвозащитную, водоохранную, что привело к нарушению гидрохимического режима рек, разрушению русел, нарушению почвенного режима, а также к селям, оползням и наводнениям. Оползни оставляли без крыши над головой, а порой и уносили человеческие жизни.

У меня был опыт столкновения со стихией, причиной которой послужили вырубки. В тот период наша экспедиционная группа находилась в небольшом поселке, проводились исследования по эрозионным процессам региона. И так совпало, что в тот момент, после дождей, сошли сели. Способов выбраться практически не было. Так же, как и мы, люди спасались на крышах уцелевших домов. Просидели мы там более двух суток. Исследование наше позднее было опубликовано, но рекомендации регионом не были приняты, леса как рубились, так и рубятся, а причинами предпочитают считать просто природную стихию, – разочарованно произнес профессор, – которая, по мнению чиновников, не от человеческой деятельности возникает. Специалисты, прости господи.

– Кошмар. То есть организацию, которая осуществляла там деятельность, не наказали? – подняв руку и не дождавшись, когда профессор обратит на него внимание, спросил студент.

– Нет конечно. По их документам работы велись согласно утвержденному проекту, а в нашей стране принято верить бумагам, – ответил профессор.

– А что стало с людьми, которые все потеряли? – поинтересовался другой студент.

– Жителей расселили во временное жилье, и, насколько я помню, Президент поручил обеспечить жильем взамен утраченного, но там началась бюрократия.

– Все как всегда. Местные власти мутили воду, чтобы нажиться на пострадавших, – возмутился еще один студент.

– Ага. Небось еще и денег срубили с пострадавших за свою неоценимую в кавычках помощь, – поддержал другой студент с соседней парты.

– Эту проблему можно мусолить долго; если кому будет интересно, можно подготовить доклад и рассмотреть и экологическую сторону, и социальную того происшествия, – профессор продолжил. – А пока вернемся к переходу нашей страны к новой модели экономического развития. Лишь после десятка происшествий, которые произошли во многих регионах, где вырубались леса, правительство все же пересмотрело вопросы лесопользования. Этому способствовало научное сообщество, активно развивающееся в стране.

На какие-то территории бросали силы и проводили восстановительные мероприятия, но были и те, где вкладывание денег посчитали нецелесообразным, и их бросали, то есть оставляли предоставленными самим себе. Такие территории восстанавливались, но, как показала история и наука, ушло на это сотни лет. Как мы можем наблюдать, события прошлого так ничему и не научили, мы продолжаем сталкиваться с теми же проблемами.

Вырубка деревьев – причина не только нарушения почвы, но и изменения климата, который касается не одного региона, а всей планеты. О климатических изменениях заговорили еще в Древней Греции. Греческий мыслитель, естествоиспытатель, ученик Платона и Аристотеля, Теофраст утверждал: «Вырубка лесов влечет за собой прямое воздействие солнечных лучей на почву, тем самым нагревая ее». Лес охлаждает поверхность и, следовательно, чем меньше леса, тем выше температуры. Но не только вырубка сокращает лесной покров, но и пожары, которые могут быть как природного происхождения, так и антропогенного.

Рассмотрим для начала лесные пожары Дальневосточного региона. Большая часть территории Дальнего Востока занята хвойными и широколиственными лесами, которые обладают богатым биоразнообразием. Может, кто-нибудь был в тех краях? Знает, что за уникальные породы там встречаются?

– Я знаю, что там амурский тигр водится! – выкрикнул один из присутствующих в аудитории.

– Это действительно так, но нас сейчас интересует флора региона, – ответил профессор, – к фауне мы еще вернемся, когда будем рассматривать особо охраняемые природные территории. Итак, регион граничит с самым большим материком и крупным океаном, за что постоянно подвергается их влиянию: зимой сильно охлаждается, летом сильно разогревается. При этом, что удивительно, здесь произрастают представители северных и даже южных лесов. Возвращаясь к нашему вопросу, при таких климатических условиях какие породы деревьев там могут встречаться?

– Хвойные породы? – неуверенно сказала студентка с середины ряда.

– А-а, ну типа сосна, кедр, пихта, – поддержал ее студент рядом ниже.

– Ну типа того, – с улыбкой на лице согласился профессор. – Для региона характерны широколиственные леса с господствующим дубом монгольским, также встречается ясень, бархат амурский, клен, сосна корейская, тополь Максимовича, – продолжил профессор. – И смешанный кедрово-широколиственный лес, славящийся своим биоразнообразием благодаря недошедшему леднику. На юге Дальнего Востока можно встретить даже лианы. Но в связи с пожарами территория преобразуется и количество видов как флоры, так и фауны сокращается быстрыми темпами. Какое же воздействие несут под собой пожары, помимо уничтожения растительного покрова? К основным процессам относится эмиссия парниковых газов, таких как СО². Стоит обратить внимание на то, что примерно треть эмиссий приходится на неохраняемые или частично охраняемые территории. По вашему мнению, что оказывает наиболее сильный эффект на высвобождение СО² в атмосферный воздух: вырубки или лесные пожары?

Студенты предположили, что именно пожар дает высокую эмиссию СО².

– Ученые бы с вами не согласились. В 1989 году одним из Центров по проблемам экологии было проведено исследование, в ходе которого установили, что итоговый суммарный поток эмиссии СО² при хозяйственном использовании лесов выше практически в два раза, чем суммарная годичная эмиссия СО² от лесных пожаров за то же время. – Профессор вывел на доске результаты годичной эмиссии при вырубке лесов и при пожарах, а повернувшись к аудитории, обратил внимание на тянущуюся руку.

– Какой у вас вопрос, молодой человек?

– Нам пора на другую пару, – произнёс парень с галёрки.

– Ах да, прошу прощения, увлекся. Продолжим на следующей паре. Всем спасибо за внимание. До новых встреч.

И в несколько минут аудитория опустела.

***

В течение следующей недели Надя изучала литературу по заинтересовавшей ее теме, касающуюся пожаров, надеясь, что это поможет узнать больше о проблеме и понять, стоит ли писать диплом на эту тему. Искать было сложно: предстояло перебрать килограммы газет, журналов, подолгу сидеть в библиотеке, а еще ждать, когда дойдет очередь до одного из компьютеров, которых было раз два и обчелся.

Изучая источники четырехлетней, кое-какие и восьмилетней давности, Надя узнала о самых крупных лесных пожарах, охвативших страну. Первые очаги возгорания возникли еще в начале мая, причиной считали нерадивых туристов, оставивших плохо потушенные костры. Были и другие версии, что это браконьеры-лесозаготовители жгут природное достояние, заметают следы преступлений. По информации одной из дальневосточных газет, в то лето регион потерял гектары леса вследствие огненной стихии. Писали, что причиной задымления городов и их окрестностей являются поджоги китайцами травы на сопках для сбора орляка5. Но из-за ветреной погоды огонь быстро распространялся. С начала весны сопки вблизи городов Владивостока, Находки, Уссурийска покрывались черными опаленными пятнами. Казалось бы, привыкшие к запаху гари жители изредка все же озвучивали необходимость наказать поджигателей. Привлекали ли кого-нибудь, неизвестно, но жителям хотелось в это верить.

Пожаром охватило не только Дальний Восток, но и Сибирь. Информация о сложной огненной обстановке транслировалась в средствах массовой информации. Надя просматривала фотографии со сгоревшими домами, обгоревшими животными и огромными территориями утраченных лесов. Писали и о том, как люди подбирали с дорог обожженных животных, как пожарные бок о бок с добровольческими отрядами строили преграды огню, а самолеты с водой бесперебойно совершали полеты над вспыхнувшими лесами, но и этого было недостаточно.

Огненный апокалипсис удалось ликвидировать лишь к концу сентября, в �