В эссе «Суша и море» (1942) Карл Шмитт изложил двенадцатилетней дочери свое видение всемирной истории, которая предстает драматической борьбой между континентальной и морской стихией, схваткой библейских чудищ Бегемота и Левиафана. На этом построена драматургия нового исторического нарратива. В его центре – судьбоносное событие решительного коллективного выбора в пользу одной из стихий. О нем свидетельствует планетарная пространственная революция XVII‒XVIII веков, а также новый «номос» – основополагающий закон присвоения территорий, их дележа и последующей экономической эксплуатации. Рассказ Шмитта не исчерпывается тоской по романтическим подвигам храбрых покорителей морей в духе Мелвилла, но взывает к настоящему, поскольку выбор, когда-то сделанный нашими предшественниками, оказывается выбором, стоящим перед нами сегодня.
