Слесарь 4
Название: Слесарь 4
Автор(-ы): Иннокентий Белов
Глава 1
Пробуждение оказалось непростым и совсем не приятным.
Комок подступил к горлу и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, как смог, подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.
Тошнило меня долго и обильно, брызги разлетаются, попадая на руку и пачкая одежду, но остановиться я не могу до тех пор, пока желудок полностью не выкинул все свое содержимое.
Выпрямился и попробовал сесть, но в голове заметно зашумело. Только и смог не удариться сильно затылком, откидываясь обратно в лежачее положение.
В голове не нашлось ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего.
От поверхности, на которой лежит тело, идет очень приятное тепло, вскоре мои веки неудержимо сомкнулись, я незаметно уснул.
При следующем пробуждении я вспомнил очень долгий полет, закончившийся страшным ударом, свечу в лапе Рыжего, болт в животе, боль и страх, погоню, смерть лошади, Сторожку, пиво в трактире, тайник с алмазами, долгую дорогу из города, склады снабжения Астора, красивая женская головка на подушке рядом и больше ничего.
Тепло снизу зовет расслабиться и закрыть глаза, я не вижу причин сопротивляться зову, тем более вокруг меня сейчас полная темнота.
Следующее пробуждение. Первая мысль – ведь я, уже умирающий, упал в воду с большой высоты.
«Почему нет боли? Где вода, кто же меня достал? Почему вокруг так темно? Я что, умер?» – не могу ничего понять.
Осознание мышления приходит позже. Я могу думать, я что-то помню. Что-то очень плохое. Я проиграл и поэтому умер.
Но я не мертвый. Меня же тошнило, и я чувствую запах рвоты рядом со мной.
«Неужели Рыжие уроды… Кто это такие? Неужели они воскресили меня для вечной муки?» – пугаюсь я.
Я зомби?
Я трогаю свое лицо. Оно совсем гладкое, не такое, как было у меня в момент смерти, нет бороды и под носом ничего не болит, на месте того страшного ожога перед смертью. Еще оно теплое, зомби не бывают теплыми, вроде так сообщают источники, которым можно доверять.
«Не знаком я с подобным предметом достаточно хорошо, чтобы утверждать со стопроцентной гарантией».
Ощупываю себя и со страхом дотрагиваюсь до низа живота.
«Хотя, чего я боюсь, я же поднимался на локте, я могу шевелиться, могу трогать себя, а из меня точно не торчит хвостовик болта».
Я не парализован, могу шевелить ногами. Пробую поднять ногу, что-то мешает мне и тут раздается скрип. На ноге одето что-то неуклюжее и скрипучее, на второй – тоже.
Не помню, что это такое. Но могу вспомнить, когда увижу.
«Под рукой шелестит странный материал, такого здесь не должно быть, это же синтетика, откуда она взялась в Черноземье? Синтетика? Что за странное слово такое?» – не понимаю ничего.
Черноземье… Я повторяю знакомое слово, и картинки бегут перед глазами, открытыми в темноте.
Корт, стоянка, Гильдия, молодая девушка в поселении, красивая, что-то ей обещано, Мечник, удар в шею, золото, костер со сладким запахом, Сторожка, молодые парни должны сегодня обязательно умереть.
«Точно, я только что был в Сторожке, привез навощенные таблички с какими-то списками. Потом обед, выезжаю за ворота, мужик навстречу, болт торчит в голове Криты, я бегу и попадаю в засаду. Угрюмо-злобные лица Рыжих и последний всплеск маны».
– О, я же настоящий Маг! – приходит понимание.
Я смог скинуть двух врагов в омут с огромной высоты ударом своей силой, и сам туда упал следом за ними. Меня сдернула веревка, привязанная на моей руке, но сейчас ее почему-то нет.
– Где же я? Что со мной?
Я уже утомился и хочу замереть на теплом… на чем теплом?
Только задаюсь вопросом и снова засыпаю, ведь здесь очень хорошее место, здесь лучше спать и спать.
Очередное пробуждение, уже рассвело, сверху можно рассмотреть колонны, гладкие, коричневого цвета… очень знакомые колонны.
– Я в Храме! Как я сюда попал?
– Меня подняли из воды и отвезли, нет – отнесли в Храм, чтобы он меня вылечил и оживил? – пытаюсь я вспомнить подобное путешествие.
Мысли, еще смутные и разбегающиеся, не мешают услышать шелест воды, и я сразу понимаю, что до сумасшествия хочу пить, резко поднимаюсь и соскакиваю на пол.
Глухо бухают сапоги. Я опускаю глаза, вижу знакомые камуфляжные штаны и серые сапоги, на мне дождевик, под ним – знакомая куртка.
На Столе лежит смутно знакомый в темноте рюкзак и, я не верю своим глазам – под ним полено, то самое полено с берега Вуоксы!
Это точно оно, я узнаю все хорошо знакомые мне приметы и даже отдельные щепки.
– Что за черт? Я что, проспал много времени и все случившееся мне просто приснилось? Все эти полгода жизни в Черноземье? Восемь местных месяцев на самом деле, – насколько я помню.
– Это же моя одежда, в которой я попал с берега Вуоксы в мир Черноземья! – потрясенно удивляюсь я.
«Почему я в ней, ведь прошло восемь месяцев с тех пор? Хотя, какая разница? Главное – совсем другое!»
Почему я жив, если уже умирал, у меня почти отказали все конечности, только руки я еще ощущал в последний момент своей жизни. Еще точно работало зрение, слух и обоняние, ведь у того Рыжего, державшего меня прижатым к стволу сосны, очень сильно воняло изо рта каким-то гнилым дерьмом, перед неизбежной смертью подобное ощущение бесило меня больше всего.
Странно, что я почувствовал зловоние и сейчас вспомнил его, память работает как-то избирательно, хотя вполне понятно. Ведь самым последним ощущением оказалось облегчение от скорой смерти и избавления от уже невыносимых мук. Я должен был упасть, где стоял, сразу после того, как державший меня Рыжий улетел, смешно кувыркаясь, в пропасть за его спиной.
И что потом? Появились бы новые мучители или поднялись наверх те загонщики, чтобы доделать свою работу? Я и так умер бы через пять или десять минут от внутреннего кровоизлияния, наверняка, потеряв сознание после удара о землю.
Но я пролетел следом за натянувшейся веревкой и упал в воду не так далеко от берега.
Хотя сам момент падения я вообще не помню, потому что потерял сознание на подлете.
– В той жизни я точно умер. Почему же я живу сейчас, хорошо себя чувствую, и кто я такой вообще? – спрашиваю вслух себя.
Пока в голове нет полной ясности, мысли путаются, поэтому вспомнить ту часть жизни, которая прошла перед смертью, получается не очень хорошо, то есть совсем плохо.
Я напился в источнике, почему-то зная точно, что он находится за моей спиной и пить из него не только безопасно, но еще очень нужно мне.
Снова улегся на теплое ложе и уснул.
Когда проснулся в очередной раз, то сразу осознал, что мои мысли, наконец-то, пришли в порядок, вспомнил свое имя.
– Ольг Прот, он же Олег Протасов.
Вспомнил, в общем-то, все. Только вопросов у меня меньше никак не стало.
– Если я умер на берегу Протвы, как тогда очутился здесь, в Храме на Столе, целый и невредимый, в земной одежде и в серых пластиковых сапогах? Так удививших в свое время Мастера Тонса?
Что случился за временной прыжок назад? Или весь такой прошедший период в местные полгода мне только приснился?
– А я никуда не выходил, не учил язык, не добывал зверей и птиц, не победил Корта на ветвях сосны-ели. Не было ничего: ни Ланы с молодым и гибким телом, ни Гриты с ее невероятным голосом и сложным характером? – задаюсь такими вопросами.
Хотя я могу все быстро проверить, стоит мне сказать несколько фраз на местном языке. Ведь не во сне же я его так хорошо выучил?
И я сказал, и на местном, и еще на русском продублировал свое удивление тем, что все еще жив, здоров и даже не осталось следов от ран. И еще пропали мои заслуженные мозоли от копья на ладонях, как я сразу же заметил.
Я сейчас весь полностью такой, как попал в здешний мир.
Рюкзак набит тем же добром, что и на Земле, неработающий телефон и работающий фонарик, деньги, карточки, паспорт и права неотличимы от настоящих. Даже полено абсолютно один в один не отличается от того, что попало со мной, грибы в корзине оказались свежими и срезаны не позднее сегодняшнего утра.
Все материальное теперь здесь – именно земное, но в моей голове осталась вся информация о новой жизни.
– Да, я же теперь Маг! Самый настоящий, пусть всего первой ступени!
И я сразу же проверил Храм магическим взором. Ведь не был здесь после обретения своей самой начальной магической силы.
Теперь я могу видеть светящиеся сенсоры, как их можно назвать, те самые участки камня, на которых горят знаки. Один около входа, в правом верхнем углу, второй – на Столе, третий – напротив Стула, немного вправо от спинки, про обязательное наличие таких светящихся знаков я помню.
Но появился еще один такой же знак, горящий на стене напротив Стола, точно там, куда указывают ноги после пробуждения.
Маны у меня много, бросить магический взгляд вокруг легко и в себя посмотреть тоже.
«О, я даже такое могу определить! Что ее во мне сейчас довольно много!»
Уроки Мага третьей ступени Кремера не прошли даром, что-то я могу сделать, хотя потратил всю ману на последний удар, который отправил в небытие двух Рыжих, решивших мне отомстить и выполнивших приказ своего Старшего в Талаке.
– Что же, у них все здорово получилось, вся операция по моему захвату проведена на самом высоком уровне, – признаю я себе. – Шансов спастись у меня не было вообще!
Я оказался беспомощным овощем, которому осталось помучиться, сколько бог даст, чтобы остаться висеть изуродованным куском плоти на дереве над обрывом Протвы. Как суровое напоминание всем людишкам, что настоящие Северяне долгов никогда не прощают, всегда воздают должное своим врагам.
Те двое точно погибли, сильный удар и падение с двадцатиметровой высоты в глубокую воду, не оставили им ни единого шанса на спасение. На обоих уродах были надеты кольчуги, насколько я помню и, скорее всего, они должны лежать на дне реки. Вес тяжелой брони не оставлял возможности выжить в воде, тем более после долгого полета и беспощадного удара с двадцатиметровой высоты.
«Они и плавать, наверно, вообще не умеют!» – приходит правильная мысль в голову.
«Теперь, как мне узнать, где сейчас находится мое прежнее тело? Болтается на веревке над телом одного из Рыжих, или оторвалось от него и лежит на дне, чтобы всплыть со временем. Или просто распалось на молекулы, когда я начал возрождаться здесь, в Храме?» – появляются вопросы в моей голове.
Куда теперь пошли загонщики, нанятые Рыжими для моей поимки?
Поднялись они на обрыв над рекой и констатировали пропажу всех действующих лиц трагедии?
Или просто поскорее скрылись, ведь свою работу они уже выполнили, должны теперь быстро уходить от возможной погони. Расчет с ними Рыжие могли провести прямо там, где меня подстрелили, загонщики могут уплыть или просто уйти с места осуществления кровной мести. Они хорошо видели, как меня подстрелили, чтобы дальше не произошло на обрыве, я точно не могу выжить, они данное обстоятельство знают и обязательно донесут его до заказчиков.
«На самом деле очень важный вопрос, от него будет зависеть то, как пойдет моя жизнь через некоторое время», – понимаю я.
Версия, что опытные бандиты работают по заданию города, оказалась совсем несостоятельной.
Где же Рыжие нашли их: в Асторе, на Севере или привезли из Бейств или даже Астрии?
Они тоже могли попробовать поднять наши тела ради того, что оказалось у Рыжих с собой и на себе, у меня ничего ценного не найдут в кошелях, кроме горсти серебра.
Если я хочу продолжать жить спокойно и счастливо в Асторе и других землях рядом, мне придется увидеть, что стало с телами, упавшими с обрыва, еще очень желательно найти бандитов и всех до одного беспощадно убить.
Не вступая с ними ни в какие разговоры и расспросы.
«Но я сейчас нахожусь в Храме, мне еще целый день, как минимум, добираться до места моей смерти, а сколько еще времени я пролежал здесь?» – приходит пугающая мысль.
Ладно, пора перестать так сильно думать, голова уже кипит. Нужно принять случившееся и жить дальше. Время неумолимо идет, раз я снова воскрес в Храме, мне просто необходимо пройти все круги процедур на Столе.
Тем более придется проверить, насколько я стал сильнее; и физически и, так сказать, реально магически. Мне самому интересно понять, как я изменился за прошедшие восемь месяцев.
С новым горящим знаком на стене Храма разберусь попозже, мне кажется – я догадываюсь, что именно там меня ждет.
Но сейчас я не готов к имеющейся возможности, чтобы отправиться куда-то в новые миры. У меня еще много незавершенных дел в Черноземье осталось.
Котелок набран, ножом и платком почищена левая сторона Стола. Все сделано, как в прошлый раз.
Хорошо заметно, как я вызываю уже гораздо быстрее, чем раньше, появление символов на стене. Они те же, я снова зажимаю, как говорилось в прежней жизни, клавишу с человечком. Она горит, потом гаснет, знак Стола привычно зовет меня на знакомое место.
Все происходит точно так же, как всегда. Замираю на Столе и падаю в сон.
Когда просыпаюсь, мне кажется, прошло не так много времени, как в тот самый первый раз. Тогда день превратился в вечер, а сейчас в Храме стало немного светлее, и все. Раннее утро заметно так перешло в позднее.
Проверка на пристенном компьютере показывает, что моя одна восьмая физической силы выросла аж до двух восьмых!
«Ого, даже в два раза увеличилась! Это очень крутое значение!» – прямо подкидывает меня такое поразительное знание.
– Почему так произошло, мне пока совсем непонятно, может из-за убийства двух Кортов, шести Рыжих, нескольких Крыс и частых побед в круге над сильными соперниками? – спрашиваю я себя.
– Возможно еще дело в том обучении, пройденном в Башне Кремера? И полученной первой ступени магической силы?
Ладно, фиксируем и констатируем результат – подъем очень крутой, я стал гораздо сильнее, теперь идем дальше.
Может еще мое магическое настоящее сыграло решающую роль в таком резком повышении уровня Силы и скорости прохождения процедуры возрождения на Столе.
Значок Энергии так же позвал меня на Стол. Когда просыпаюсь, свет под потолком Храма не сильно изменился, пожалуй, остался прежним по яркости Ариала. Выпиваю весь котелок, а проверка показывает более умеренные успехи, только одна восьмая после прежнего значения одной шестнадцатой Энергии.
Не так все просто со второй характеристикой. Впрочем, я никак не занимался тренировкой именно такой стороны своего тела, ведь ничего не знаю про нее вообще.
«Без серьезной работы под руководством опытного наставника-Мага так просто данную характеристику не поднять», – понимаю я.
Теперь третий значок и все повторяется, котелок, Стол и сон.
Вот теперь немного стало темнее, похоже, немного больше времени прошло.
Овал показал вместо одной шестнадцатой очень неплохой новый уровень, три шестнадцатых овала. Если это обозначение магической силы, то получается примерно между первой и второй ступенью. Как должно было стать.
«Ну, что же! Все очень круто обстоит с моим дальнейшим развитием! Я довольно быстро двигаюсь вперед, к максимальным значениям!»
Я зафиксировал изменение в своих способностях, они наглядны и понятны, что меня несказанно радует.
– Если бы остался на Севере, наверняка, стал бы повыше по всем уровням, но зато жизнь оказалась бы тогда гораздо тоскливее. С другой стороны, точно не вступил бы в крутую конфронтацию с Рыжими и остался бы сейчас жив и здоров, – говорю сам себе.
Хотя я и так в полном порядке, только не понимаю, почему…
Это, конечно, очень важно. Гораздо важнее всего, что я приобрел, всех моих успехов в новой жизни.
– Но тогда я сделал такой выбор, не предвидя гигантских проблем в будущем, поэтому и горевать особо не о чем, – успокаиваю себя.
Теперь я понимаю, лучше мне тогда было откровенно поговорить с Северянами, даже после начала смертельной вражды. Ведь есть большая вероятность, что они перестали бы за мной охотиться. Поговорить до убийства той ночью двух первых Рыжих. Большая вероятность, но все равно не стопроцентная, однозначно.
Что у них в голове – человеку не понять.
– Ладно, не о том я сейчас думаю. Что случилось, то случилось, изменить я ничего не могу, пока не научусь отматывать время обратно, – обращаю свое внимание на временной фактор чудесного спасения.
Остался бы в реке раков кормить, если они здесь есть, то и проблем бы больше никаких вообще не имел.
– А теперь они есть, такие нарастающие с каждым часом проблемы!
Мне придется до ночи ускоренным шагом пройти до стоянки Охотников, вроде какие-то старые вещи там оставались и нужная мне пара мокасин тоже, снятая еще мной с погибшего напарника Тонса.
В моем прежнем, а теперь нынешнем виде мимо Сторожки лучше не пробовать гулять. Если встречу своих, объяснить точно не смогу, почему я одет так и что это за невиданные здесь материалы использованы в моей одежде.
Проверка самого Стола показала, что сила его использования для моей прокачки тоже поднялась с одной четвертой до одной второй, то есть до половины его значения.
Подобное знание тоже здорово радует, в дело пошли более серьезные мощности на мою прокачку.
Теперь к новому светящемуся значку. Нажимаю на него, через полминуты в стене открывается как бы дверка лифта, две половинки каменных створок заходят в стены, образуя ровный квадрат где-то метр на метр.
«Получается, если в нишу забраться и знать, как управляться со значками на верхней стене или потолке, то можно вернуться в свой мир, на свою родную Землю», – понимаю я.
Ну, или очутиться уже в новом мире, если забраться туда без таких знаний!
В ногах сразу появилась слабость, захотелось присесть на Стол и, морально приготовившись, забраться в саму капсулу межпланетного перемещения. Можно даже ничего не нажимать, авось умное устройство вернет меня тупо на Землю.
Такой вариант есть, но я все же не стану так безответственно рисковать.
Я же ничего абсолютно не знаю, сколько в данном аппарате имеется вариантов разных миров, может их десятки или сотни. Можно ткнуть пальцем наугад, чтобы попасть в гораздо более опасный и несправедливый по сравнению с Черноземьем мир.
Здесь я уже очень хорошо прижился, получаю удовольствие от многих вещей, меня ждет Грита, приятели, хорошая работа, огромная сила и даже магия втайне дружат со мной. И я даже уже знаю, куда мне требуется идти, чтобы получить необходимые знания.
– Сначала придется только порешать новые проблемы, разобраться с теми, кто упал в Протву, то есть с их телами.
Разобраться с загонщиками, что вполне возможно. Или самому напасть внезапно, или подключить Гильдию, где мой статус теперь только немногим ниже Старших Мастеров.
«Ну, как я сам себе постоянно хвастаю, вызывая нешуточное возмущение у самих Старших Мастеров.», – усмехаюсь я.
Поэтому я быстро собрался и с фирменным рюкзаком за спиной, но без той же неизменной корзиной в руке подошел к Двери. Корзина пока остается здесь, грибы у меня нет времени варить и поедать, но возможно, что через какое-то время я сюда еще вернусь.
Потом повернулся к Столу, низко поклонился и громко сказал:
– Благодарю тебя, Храм, за то, что сохранил и заново воссоздал мое новое тело после смерти! Теперь я почти бессмертный, как тот самый Кощей из наших сказок! Теперь у меня точно все получится!
Глава 2
Стоя перед Входом, еще раз проверил, все ли я сделал, что сейчас могу в Храме?
«Вроде все, закрепил свои успехи, стал значительно сильнее физически и магически. Энергия тоже выросла, хотя гораздо скромнее, ну, так ведь я полный самоучка. Даже не так, просто не занимаюсь данной дисциплиной совсем».
Теперь у меня локальная задача – добраться до стоянки, чтобы обзавестись местной одеждой и обувью, переночевать с определенным комфортом, приготовить горячую еду, выбрать себе нормальное оружие.
«Если я возродился через небольшой срок после гибели, то лучше двигаться прямо к обрыву, заняться подъемом тел. С ними не должно произойти такого уж фатального разложения. Если, конечно, не унесло течением», – прикидываю я свою будущую возню.
«Зачем мне такие хлопоты нужны? Да много зачем. Хотя сама процедура крайне неприятная для меня – искать в мутной воде свое бывшее тело», – признаю я.
Главное – узнать, есть ли оно вообще теперь?
Если есть, то это значит, что я теперь настоящая Копия!
Но копия этого тела или того, которое осталось на берегу Вуоксы? Не знаю, зачем мне нужно подобное знание, но почему-то хочется знать наверняка.
Раньше я не задумывался, что означает появление меня самого в Храме. Оказалось, как-то легче и морально приятнее думать, что технология пришельцев перенесла меня целиком с остальным барахлом в новый мир.
Теперь же мое возрождение определенно означает, что сюда прилетел какой-то числовой или знаковый код. Созданный для такого действа Храм просто меня распечатал, как на ксероксе, после понятно какого-то молекулярного сканера в саркофаге на Вуоксе.
«Думать так очень неприятно, получается, я не тот Олег Протасов, которым я себя ощущаю, а его клон, как в „Звездных Войнах“, – я подумаю про все такое на досуге, когда увижу, что там все же найдется под обрывом в самой Протве.
Еще мне нужна моя одежда, так как на стоянке вещи не моего размера в основном и сильно потрепанные. Да еще по трупам Рыжих может, что получше прояснится, обязательно нужно проверить их кошели.
– Жизнь висит на нитке, а я все думаю о прибытке!
Но что-то там может найтись из интересного, не только деньги.
«Если же время окажется сильно другое, если его прошло уже довольно много с момента моей гибели, вот тогда мне придется очень серьезно думать. Появиться через пару месяцев после того, как меня уже официально похоронили – ну, так довольно подозрительно получится. У меня и с первым появлением около стоянки еще ничего толком не объяснено тем же Старшим. А тут новое исчезновение на долгий срок», – грущу я заранее.
«Не проскочить мне так просто через подобные странности», – чувствую я даже сейчас.
Хотя какая-то правдоподобная версия с моим пленением и нахождением в лапах бандитов некий определенный срок вполне жизнеспособна и через неделю, месяц и даже более. Точно все узнать я смогу на стоянке, если кто-то, конечно, там будет, либо по косвенным признакам.
До злополучного обрыва тоже требуется обязательно дойти, может удастся найти что-то оставшееся на дне. Хотя, как оно получится искать в мутной холодной воде – пока не могу сказать. Не сталкивался по жизни с такой задачей и не могу сказать заранее, потяну я подобное дело по итогу или все же нет.
Пора на воздух, времени подумать у меня теперь много по дороге найдется, на быстрый спуск потребуется часа два-три. Стемнеть успеет однозначно, но у меня при себе теперь есть настоящий фонарик – чудо иноземных технологий, чтобы подсветить дорогу.
Кусок стены опустился тоже гораздо быстрее передо мной.
Я вижу знакомую картину, те же камни перед входом в Храм и никого нет. Выхожу и сам закрываю дверь за собой.
Оглядываюсь вокруг, нахожу положенный во втором ряду сигнальный камень, он все еще на месте, но немного все же показывает мимо знака. Поправляю его на всякий случай, мало ли буду бежать сюда совсем истощенный магически, он еще может мне понадобиться, чтобы не тратить лишнее время на поиски.
«Хотя на магический взгляд требуется так мало маны, что трудно себе представить подобную ситуацию», – все же признаю себе лишними такие предосторожности.
Середина дня после обеда, если судить по положению Ариала на небосклоне, часа три до начала сумерек. Воздух неплохо прогрет, снежные шапки на склонах гор выше не изменились, может только немного уменьшились, как положено после долгого лета. Только утверждать определенно сам себе не стану, человеческая память – довольно странная штука.
Особенно у такого, как я, все еще непонятного самому себе типа.
Начинаю спускаться, осмотревшись с края склона. Вокруг все по-прежнему, следов новых не видно, да какие еще следы на каменных осыпях. Иду быстро, сложных или опасных мест на спуске не встречается, в прошлый раз с таким делом вообще не сталкивался.
Через два часа дохожу до места первого ночлега, начинает смеркаться. Но я уже почти пришел, скоро пробираюсь уже осторожнее мимо лужи с первым источником. Теоретически на стоянке может кто-то из Гильдии сидеть в засаде, да и не только из Гильдии.
«Кто угодно может охотиться на тех же горных баранов, хотя откуда найдутся здесь такие смельчаки?»
Ловушек и петель не раскидано, все в порядке, следов животных на водопое хватает, выделяются более глубокие отметки от копыт баранов.
«Да, я стал гораздо опытнее и приметливее после почти двух месяцев в Гильдии, так ведь школа жизни Охотников оказалась самая настоящая, круче уже быть не может», – напоминаю себе.
Перед своим тайником немного размышляю и прихожу к выводу, что доставать мне из него ничего не требуется, у меня все точно такое же добро есть. Возиться сейчас, чтобы раскапывать, потом закапывать и маскировать – просто лишние хлопоты. За полгода, прошедших с тех пор, даже Охотники не определят, что здесь что-то такое закопано.
«Посмотрим, что я найду на стоянке», – тогда и буду думать.
Пока выпиваю всю воду, оставшуюся после дороги и начинаю спуск мимо едва видимых костей в песке большого Зверя, через еще одну рощу подхожу к стоянке. Напрягаю обоняние и свою способность, однако ни запаха мяса, ни какого-то внятного отклика на чье-то присутствие там не получаю.
– Отлично, именно то, что требуется уставшему путнику и заново родившемуся члену Гильдии Охотников, – говорю сам себе с понятной радостью.
Скоро уже перелезаю через ворота, невольно глядя в сторону маленького кладбища, появившегося при мне.
«Не захотят ли по ночам духи мертвых Охотников подпитаться от живых? Или просто попугать старого знакомого?» – лезут в голову всякие глупости.
Скоро точно узнаю.
На стоянке все так же, как оставил наш караван, уходя с нее. Вскрываю глубокий погреб, достаю котел, крупу и приправы, кулеш мне не сварить, сушеного мяса, конечно, не оставлено ни кусочка.
«Ничего, наемся просто каши с маслом, да запью травяным чайком, заодно котелок использую по назначению, раз уж он снова со мной», – говорю себе.
Стемнело, но с фонариком определенно легче жить, вообще просто красота – хлопотать над ужином, ходить в отхожее место и стирать свою одежду.
Достал, конечно, себе копье из тайника, буду увереннее чувствовать себя ночью и весь путь до реки. Пока каша варится, размялся и повторил комбинации. Что-то помню именно в голове, мышечная память отсутствует, ладони вообще не очень готовы к подобным упражнениям.
Заодно вспомнил, что после Стола не проверил свою ману ни разу, заглянул в себя и хороший сюрприз меня ждет на сладкое – мой резервуар заполнен полностью.
«Так оно вообще и должно оказаться после долгого времени восстановления на Столе, так что получается никакой не сюрприз».
– Это очень здорово, если что-то пойдет не так, могу вволю попользоваться, тем более теперь объем маны явно больше моих прежних, довольно жалких способностей. Усиление после процедур в Храме очень наглядно видно, я стал гораздо сильнее, как начинающий Маг, – мурлыкаю сам по себе, уплетая кашу.
Лег на ночлег в своем шалаше, на том же матрасе и подушке, что спал раньше. Достал тоже из погреба, отсыревшие немного, но ничего, пока висели на вечернем ветерке, просохли, да просто никакого другого выбора у меня все равно нет.
Нашел еще мокасины, оставшиеся здесь после обоих погибших Охотников. Забирать их не стали, тогда носить оказалось некому, чтобы срочно, а мне они теперь очень нужны. От Тонса маловаты оказались, а вот от напарника – в самый раз подошли. Некую брезгливость своей историей вызывают, но деваться мне особо некуда. Постирал их, как смог, так же, как еще драные порты и такую же рубаху, найденную в погребе, повесил все сушиться. К утру точно высохнут на местном теплом ветерке позднего лета.
Ночь прошла спокойно, шумит кронами деревьев и кустами ветерок, включил свою способность обнаружения эмоций. Посреди ночи она меня разбудила, моя паранойюшка почувствовала пробежавшую мимо местную серую лису. И она тоже хорошо подросла, такая моя способность, соответственно моему возросшему уровню Мага.
Теперь можно во время сна постоянно ставить, как охранное заклинание.
Рано утром поел, переложил остатки каши в свой котелок, помыл котел и убрал все обратно, оставил себе крупы с маслом, прихватил глиняную бутыль для воды. И копье гильдейское, конечно, забрал.
– Духи не приходили, да какие ко мне претензии могут быть? Отомстил ведь за обоих Охотников. Сам, лично и беспощадно. Помогать должны такому хорошему человеку и неугомонному мстителю во славу Гильдии. Это других нехороших гостей пусть пугают и жизнь высасывают, если могут, – пытаюсь немного оправдаться перед покойниками.
Одного вообще не знал, а второму точно смерти желал очень настойчиво, за что теперь немного стыдно.
Теперь мне придется держать курс на Сторожку так, чтобы обойти ее километров на пять слева и выйти к обрыву вдоль по реке. Фонарик лишний раз не разряжаю, пользуюсь умеренно, он даже в воде может светить, все соединения на резиновых прокладках.
– Продержится под водой какое-то время точно.
Сколько мне шагать, точно не знаю – полдня или весь день. Хорошо, что набитая тропа есть, местами теряется, потом снова появляется, ведет прямо к Сторожке. Поэтому, когда пошла равнина и кончились предгорья Сиреневых гор, я нашел приметное место под огромной сосной, выделяющейся своими размерами на большой территории. Используя топор, в корнях дерева выкопал яму, куда и сложил все новое добро, кроме упаковки таблеток, фонарика, топора и ножа, еще оставил бечевку. Засыпал землей, заровнял и подмел веткой, как смог.
Теперь, если что, поближе мне будет бежать до нового тайника, и еще один такой же в запасе есть. Алмазы припрятаны недалеко, на случай возможного большого шухера лучше перенести их сюда, перед Сторожкой они, получается, вообще тактически неправильно зарыты. Да еще золотых тайлеров тоже нужно в тайник положить, да побольше, ведь некуда пока столько потратить, чтобы куда-то с пользой вложить и объяснить появление такой суммы у небогатого в прошлом парня.
Впрочем, теперь я много денег с арбалетов и премии получил, никакие траты меня не испугают.
«Ведь еще такой поворот случился с моей гибелью, по времени-то я точно не знаю, сколько дней прошло, может так случиться, что в моей комнате уже кто-то живет. И очень радуется качающемуся кирпичу и припрятанному золоту. Ну, скорее всего, Клоя сама золото найдет во время уборки и точно Грите отдаст. Но и Грита, возможно, в таком случае уже спит с кем-то другим, уже не факт, что захочет вернуться ко мне», – размышляю про себя на бегу.
«Не беда вообще, для нее есть у меня средство приворотное, то самое, чего ей никто дать не сможет во всем здешнем мире, кроме одного меня», – лениво решаю сам, что нет смысла беспокоиться и как-то заранее переживать.
Скоро я вышел на заросшую давно дорогу, ведущую к Сторожке и пересек ее, углубившись в лес, рано мне еще со своими приятелями встречаться.
– Хотя уже не так критично, что-то наврать, почему брожу здесь в старых, убитых шмотках с копьем гильдейским я смогу без проблем. На первое время подобного объяснения вполне хватит, – говорю себе.
Если меня арестуют и обыщут, найдут технологичные топор и нож, и особенно фонарик, вот такие предметы будет сложно объяснить. Подумал, что могу свалить их наличие на воображаемого беглеца из Сатума, который захотел меня убить при встрече.
Типа, сам его прикончил и вещи забрал тоже. Все такое после бегства от похитителей, так история будет хоть немного складно выглядеть. Или можно про моих похитителей приврать, что вещи с них добыл, когда они расслабились и плохо связали на ночь, а откуда у них такое добро – мне неведомо.
– Слабенькое объяснение, честно говоря, получается, ведь следов от веревок на руках и ногах у меня нет, да еще очень много непоняток и странностей, не получится у меня Гильдию никак обмануть, – сам все хорошо понимаю.
Если все вчера произошло, то поисковые партии все еще рыщут около Сторожки. Но, скорее всего, по следам дошли до обрыва, а теперь бегут за загонщиками. Наши с Рыжими следы совсем пропали, поэтому только за ними погоню пустят.
Через час осторожного движения впереди блеснула гладь реки, дошел до основного ориентира, слава богу. Еще через какое-то время разглядел впереди тот самый обрыв, в полутора километрах от меня. Недалеко ушел, смог без большого крюка в сторону выйти на нужное мне место.
Усилив осторожность и свое чутье, подошел поближе. Нет, с этой стороны и на вершине никого, только если с другой стороны кто затаился. Зачем, вот вопрос, но нелогично будет выглядеть, ведь все, что могло, уже случилось.
Поднялся почти до самого верха и снова прислушался, все равно никого рядом нет.
Подошел к кромке обрыва и, не спеша, рассмотрел место, вот кровь моя, почти уже невидимая, даже капли воска от свечи видны на песке, а самой свечи нет, забрал ее кто-то. Здесь все и произошло, вон как натоптано. Сосна две нижние толстые ветки невысоко раскинула, на них я должен был висеть обгорелым куском мяса.
И висел бы обязательно, если бы не небольшой запас маны.
«Что-то все время Рыжие знакомятся со мной и моей магией прямо перед своей смертью. Место, видно, такое для них несчастливое, город Астор и его окрестности, – пришла в голову вдруг мысль. – Но это же правильно, знакомятся и сразу помирают. Зато не расскажут ничего своим уродам».
Заглянул сверху на реку, не видно никого и ничего. Скинул ветку вниз, течение медленное, здесь еще и закручивается, глубокий, похоже, омут внизу меня ждет.
Так, откуда спуститься к воде и где проводить поисковую операцию?
С правой стороны удобнее, есть небольшая отмель около берега, хорошо видно отсюда. Слева отмели не видно и чуть дальше, но, как мне кажется, там немного безопаснее будет, да еще кусты над водой нависают, можно затаиться, если первый кого увижу или услышу.
– Решено, заходить в воду слева буду.
Пришлось попотеть, чтобы спуститься, прошел по кромке воды почти под вершину обрыва. Потрогал водичку, терпеть можно, градуса двадцать два будет. Нырять буду в рубахе и портах, только мокасины сниму. Проверил фонарик на герметичность, на полуметре глубины воду держит, это уже хорошо, светит слабо, конечно. Плохо, что светило в этом месте водную гладь не просвечивает из-за высокого обрыва, только вечером лучи упадут на воду под самим обрывом.
Ждать до вечера не хочу, все желание пропадет, и так себя с трудом заставляю готовиться к подъему своего старого тела, моральные силы попаданца все-таки не бесконечны.
Помолясь, присел в воду, холодновато все же, долго нырять не получится и поплыл по течению, немного шевеля руками. Видимость есть на пару метров, вода не прозрачная, как в порту, но и не совсем мутная, плыву вдоль берега. Дно уходит постепенно вниз, глубина уже метра три, видна здоровая яма, намытая течением в омуте. Пока плыву вдоль берега, придется осмотреться, да сама вода уже кажется не такой холодной, попривык немного. Еще ничего не видно, ведь только рядом с собой что-то можно разглядеть. Фонарик неплохо светит на метр где-то, не дальше.
Омут, как есть, мутноватый такой, хорошо, что помню, куда примерно упали оба Рыжих. Один, получается, далековато улетел, похоже, на край омута. Зато второй должен по самому центру лежать, а мое бывшее тело должно плавать рядом с ним, если только веревка не порвалась. Хотя она крепкая была, чего ей рваться, Рыжие к таким вещам серьезно относятся, только самое лучшее себе всегда берут.
Зубы начинают постукивать, очень не хватает лучей светила, и еще очень страшно мне. Поднимаю голову и вижу, что под берегом есть небольшая кромка свободного места, промытого течением реки. Можно туда спрятаться теоретически, только половина тела будет лежать в воде, долго не просидишь так.
Теперь хочу проплыть по центру омута, что-то больше нет желания долго здесь оставаться, понимаю наглядно, что в такой воде найти тела можно только случайно. И еще очень-очень не по себе мне сейчас сделалось.
Толкаюсь от берега, десяток метров плыву не спеша, иногда поднимая голову, чтобы вздохнуть. Когда снова опускаю ее в очередной раз, вздрагиваю в ужасе. Прямо перед моим лицом виден кусок ткани, натянутый на что-то непонятное. Снова поднимаю голову и пытаюсь отдышаться, протягиваю руку в направлении, где мне показался кусок знакомой ткани и нащупываю тело под тканью.
Что это такое, мне непонятно, и я пытаюсь подтянуть его к себе, но плохо удается, эта штука сопротивляется моим усилиям сдвинуть ее с места, поддается понемногу и снова тянет меня обратно.
Так дело не пойдет, бечевку я с собой не взял сразу, побоялся запутать ее по корягам. Поэтому плыву дальше против течения, отпустив нащупанный предмет, и вскоре стою на берегу под кустами, по колено в воде.
Зубы стучат то ли от страха, то ли от холода. Скорее, сразу от всего подобного вместе.
Разрываю упаковку бечевки, пытаюсь сделать петлю на конце, что у меня все же получается. Привязываю веревку к кустам, отпустив по воде петлю на десяток метров, жду, когда конец достигает середины омута. Плыву медленно, чтобы не промахнуться мимо цели, но в запомненном месте ничего нет, проплываю еще пару метров и вот снова кусок ткани появляется передо мной. Перебираю рукой по твердому под тканью, вскоре твердое кончается, я поднимаю его, человеческая нога в гильдейском мокасине появляется перед глазами. Из последних сил проталкиваю ее в петлю и сразу уплываю обратно. Мне жутко оставаться на этом месте, так и видится, что покойник вот-вот утащит под воду, сомкнутся на ноге холодные безжалостные пальцы. Очень хорошо прочувствовал трагизм ситуации с поиском утопленников в воде.
Доплыл до берега в легкой панике, кажется, что мертвецы тянут ко мне свои склизкие руки. Выпрыгнул даже на берег, с шумом раздвигая ветки кустов. Стоя на берегу, я успокаиваюсь и начинаю подтягивать бечевку. Теперь мне легко подобное делать, твердая почва под ногами дает надежную опору. Поначалу цепляясь и пугая меня не на шутку, бечевка все же подтягивает ко мне груз. Вот я вытаскиваю ее всю и вижу под водой ногу в гильдейских портах, оголенную до колена.
Но теперь груз серьезно цепляется за что-то, поэтому мне приходится спуститься в воду, чтобы тащить за ногу, упираясь изо всех сил.
– Я больше не смогу себя заставить, чтобы повторить все это еще раз, – бормочу, весь трясясь понятно почему.
Наконец, тело поддается, я вытаскиваю его на мель под берегом. Тело в гильдейской одежде лежит на животе, одна рука, которая правая, вытянута вперед, что-то там цепляется, на руке видна веревка.
Я переворачиваю тело на спину и смотрю на свое бледное, бескровное лицо.
«Это, конечно, я собственной персоной, только уже очень распухший за время, проведенное в реке», – узнаю себя сразу.
Глава 3
Да, самый настоящий, стопроцентный, позавчерашний я, никаких сомнений быть не может.
Под носом страшный, уже размокший ожог, последний жгучий подарок от Северян.
Но смотреть на него уже почти приятно, ведь уроды, которые жгли меня свечой, теперь лежат на дне. Только еще, вполне может так случиться, принесут мне немало другого хорошего, кроме воспоминаний о своей смерти.
– Ловко я все-таки приложил уродов напоследок! – в сердцах ругаюсь я.
Я сижу на берегу и смотрю на то, что лежит передо мной, что осталось от меня, такого продуманного и практичного парня, всего за половину местного года сделавшего себе отличную карьеру в Черноземье.
Но совершенно случайно перешедшего дорогу мстительному клану Рыжих уродов, как они себя называют – клану Разноцветных камней.
Называли, если точнее сказать.
– Ну, пока еще называют, но скоро некому даже так будет говорить, – мне подобного очень хочется.
С теми, кто оказался рядом со мной и открыл на меня охоту, я справился во многом с помощью удачи. И удачного поста наблюдения, еще настоящих крутых и бесстрашных парней – Кроса и Драгера.
Но вот те, кто остались вдали, смогли узнать все, что им оказалось нужно, чтобы вычислить мою роль в разгроме асторского гнезда и приговорить меня к страшной смерти. На самом деле выяснить мою роль в доведении Рыжих до полного цугундера совсем не трудно в Асторе, меня видели сотни горожан.
И смогли привести приговор в исполнение, пусть даже ценой смерти исполнителей.
Что не было однозначно предусмотрено в плане нападения. Нашлось и у меня тоже, чем удивить уродов напоследок.
Я спускаюсь на мелководье, перехватываю веревку, срезаю с моей бывшей руки и подтягиваю тяжелый труп Северянина на мелководье. Он тоже прихвачен за руку, я тащу его по отмели, на нем много мусора и веток, черных и склизких, давно пролежавших на дне.
Веревка мне нужна, чтобы вытащить мое бывшее тело наверх и похоронить там, немного в стороне от каменистого склона.
«Так придется поступить обязательно, иначе не могу поступить с самим собой, с бывшим моим „я“», – думаю я.
Распутываю веревку, стараясь не касаться руки утопленника, потом мне такая возня надоедает, и я просто разрезаю ее. Снова связываю, продеваю под мышки через грудь моего предшественника и затаскиваю сначала в кусты, перебрасываю концы повыше, вытаскиваю на более-менее ровное место, где мне придется сделать все, что нужно перед похоронами.
Вытаскиваю, поднатужившись, болт из низа живота, долго смотрю на него. Болт обычный, не бронебойный и не срезень.
Похоже, Рыжие заранее знали, что я катаюсь без кольчуги и не хотели, чтобы я быстро истек кровью. Кто-то хорошо за мной проследил и все правильно доложил данной банде уродов, а я ничего не почувствовал, странное вообще дело.
– Наверно, совсем издалека наблюдали. Или в трактире Сохатого позицию заняли, там на меня много народа постоянно смотрело.
Да, меня легко очень хорошо рассмотреть при каждом посещении трактира, когда я заезжаю промочить горло после дороги и на обратном пути тоже. Всего-то требуется посидеть там пару часов, если даже приблизительно знать мой распорядок доставки грузов в Сторожку. Или внимательно послушать кого-то знающего, с тех же складов расспросить, за три месяца работы снабженцем я уже довольно давно так стандартно поступаю.
«Откуда Рыжие получили исчерпывающую информацию про меня – так просто не вычислить. Здесь кого-то из крестьян подкупили или в городе том же кого-то нашли?» – понимаю я.
Стаскиваю тело вниз к подножию склона и копаю могилу, осторожно срезая верхний слой дерна. Тело лучше бы сжечь, конечно, оставлять в могиле моего двойника – вообще-то опасно.
Но сейчас я могу сделать только такие быстрые похороны, ведь разводить большой костер гораздо опаснее. Дым точно привлечет сюда Охотников, а они зададут мне хорошо понятные вопросы, на которые я опять не смогу ничего ответить.
Через час неглубокая могила готова, еще много времени занимает снятие одежды с распухшего тела и облачение его в мои лохмотья, найденные на стоянке. Заваливаю землей могилу и аккуратно раскладываю сверху куски дерна. Через пару дней трава на нем засохнет, поэтому пятно могилы начнет очень заметно выделяться на общем фоне.
«Хорошо, что место совсем безлюдное, путешественники и грибники здесь не хотят, а от Гильдии мне маскировку не навести, как ни старайся», – напоминаю я себе.
Голышом, только в земных трусах-боксерах, стираю одежду и развешиваю ее сушиться под яркими лучами светила, вывернув наизнанку. Пройдет часок, она быстро просохнет под жаркими лучами Ариала, ее можно будет надеть уже без сильного чувства брезгливости. Болт пробил низ рубахи, дырка небольшая, а кровь в воде вся смылась. Можно прикрыть курткой и поменять в Сторожке, но потом рубаху лучше сжечь или закопать придется.
За всеми хлопотами и заботами день начал клониться к вечеру, поэтому я поспешил заняться трупом Северянина. Поднявшийся Ариал перебросил свои лучи через склон и осветил место, где он лежит. Пояс не соскочил с тела во время волочения по дну, раздуло его тоже хорошо, но уже сполз опасно низко. Сняв пояс, я забросил его на берег. На щиколотке нашелся еще небольшой дорогой кинжал в ножнах, хитро крепившихся к ноге.
«Такое добро тоже на берег, мне самому подобное хитрое оружие не помешает», – решаю я.
Под рубахой виднеется дорогая кольчуга, несмотря на то, что я тороплюсь закончить обыск, придется вытряхивать тело из нее. Посадил его, уперши спиной к берегу, только так смог понемногу стащить кольчугу, стараясь изо всех сил.
Вещь очень ценная, будет мне хорошим напоминанием, что с Рыжими придется покончить совсем. Добраться до Талака и там поднять власти на истребление гнезда уродов.
«Ну, такое все в планах пока, там-то я ни разу не важный чиновник окажусь, без особых возможностей к привлечению на свою сторону местных властей», – приходится признать объективную реальность.
Когда власть в Асторе прознает про организованное нападение на чиновника моего ранга, покоя уродам нигде не будет. Тем более у них есть, чем хорошо поживиться местным органам правопорядка.
Те, кто в Гардии до сих пор делают вид, что воюют с Магами и Крысами, узнав о разгроме остальных гнезд, просто могут уйти на Север. Никаких иллюзий про хорошее отношение властей Астора у них больше не останется.
Хотя лучше бы такого вообще не допустить.
Мои личные враги мне там совсем ни к чему. Но вариантов я пока не вижу, если самому добраться до Гардии и начать вырезать Рыжих, остальные защитники города окажутся сильно против. Да еще противостоять без магии опытным бойцам – дело весьма сомнительное, если только Драгер не постреляет их.
– Хлопотное, в общем, дело, пусть уж на север уходят! – говорю себе я. – Или в Талак приплывут, теперь им нужно в одном месте держаться, мало их осталось совсем.
Кольчуга снята, труп обыскан, я с большим облегчением сталкиваю его в воду. Полежит еще немного и всплывет, как следует раздутый, потом отправится в путешествие к морю. Моюсь напоследок, после всех таких похоронных процедур и замираю на берегу, рядом с сушащейся одеждой.
Отдыхаю и достаю котелок с кашей, подкрепляюсь не спеша.
Скоро начнет темнеть, мне до Сторожки километра три-четыре топать, лучше прийти туда не в полной ночи.
Прячу нож, фонарик и бечевку в котелок недалеко от могилы, топориком рыхлю землю для нового тайника в глубине кустов, потом кладу его, присыпаю почвой и подметаю вокруг. Сердечно прощаюсь с моим предшественником и спешу выйти на дорогу. Ножны приспособил себе на правую щиколотку на всякий случай, в руке копье, одежда почти просохла, мокасины уже свои надеты, поудобнее теперь идти по лесу.
Времени у меня примерно час, чтобы придумать правдоподобную версию про нападение. И еще о том, где я пропадал все дни, как выжил и что делал.
Скоро выхожу на дорогу, подхожу к месту смерти лошадки, где вижу полностью разделанный ее скелет.
Ну, так оно и должно быть!
Лошадиное мясо считается в Черноземье большим деликатесом, естественно, что мою лошадку разделали. Как всякое другое мясо, конечно. Значит, довольно быстро ее нашли, явно не на следующий день, погоню тоже быстро пустили, вполне могут догнать загонщиков, могут еще языка какого-нибудь привести в Сторожку.
Вот он будет удивлен моим здоровым видом и румяным лицом, обязательно громко так удивится, чтобы все услышали.
– Да как ты вообще еще живой, если тебя Рыжие подстрелили? – как-то так все будет выглядеть. – У него болт в животе торчал! Мы все видели!
А у меня чистый живот и хорошо работающий мочевой пузырь.
«Ну, от его слов можно легко отказаться, мало ли, что подлый враг на меня наговаривает?» – прикидываю я.
– Дайте-ка мне побольше огня и его на часок! Пусть ответит за свою ложь!
Так его пытать станут, а он до конца будет на своих словах стоять. Останутся ко мне вопросы однозначно у моих командиров тогда. Новые вопросы к уже старым еще добавятся.
Лучше мне прийти, рассказать о своих приключениях и свалить со Сторожки, хоть к Сохатому переночевать пойти. Посижу, пивком и ресой отпраздную свое третье рождение, второе в этом мире. Может, кто на подводе поедет в сторону города, тогда с ними напрошусь.
– Хотя, ночь же скоро, никто никуда точно не поедет, – напоминаю я себе. – Только крестьяне на хутора могут вернуться, но мне туда не нужно.
Хорошо бы мне отдалится от своих гильдейских подальше, ведь если приведут или на месте поспрошают как следует про меня, загонщики молчать не станут. Расскажут, что меня Рыжие точно подстрелили и утащили пытать перед смертью.
Но ведь, может быть, поиски уже закончены и все, что требуется, Гильдия уже узнала.
С другой стороны, можно смело утверждать, что меня не подстрелили, а только оглушили. А когда я очнулся, смог расправиться с обоими, нож на щиколотке ведь теперь у меня имеется.
Тогда тоже имелся, поэтому смог разрезать веревки и столкнул Рыжих с обрыва.
– Просто очередной невероятный подвиг Счастливчика Ольга! И всего-то делов!
«Только с таким знанием про мою стопроцентную смерть у тех же заказчиков покушения мне не жить в Черноземье очень долго, если не смогу его опровергнуть», – понимаю абсолютно точно.
Одна надежда на то, что загонщики все же успели уйти от Гильдии, поэтому у меня есть какое-то время, чтобы привести свои дела в порядок, а потом технично исчезнуть из Астора. Пока за месяц-два до оставшихся в Талаке Рыжих не дойдут слухи, что я все равно выжил и вполне себе здоровый гуляю по Астору.
Они точно не в курсе про чудодейственный Храм и чудеса, ему сопутствующие. Раз даже Учитель там еще никогда не был, и даже не знал его точное местонахождение.
И про мою стопроцентную смерть от болта им исполнители заказа просто наврали. Да еще сами Рыжие так просто не оставят в покое мое чудесное воскрешение, пошлют весточку, кому надобно.
Теперь я не смогу спать спокойно, придется держать ушки на макушке, жить постоянно настороже.
– Главное, что же сейчас делать, как узнать, что в Гильдии разведали про меня и смерть мою? – и я быстро принимаю правильное решение.
Не пойду я сразу в Сторожку, не хочу так сильно рисковать. Зайдешь и пропадешь с концами, чтобы не подводить Гильдию, как ее почетный член и активный сотрудник.
Лучше в трактире дождусь кого-нибудь из Охотников, по реакции на меня попробую понять отношение ко мне живому. И как закончилась погоня, там все же легче будет удрать, чем в той же Сторожке. Нужно жратвы в трактире купить заранее, если удастся прорваться к Храму, тогда там спокойно отсижусь какое-то время.
«И еще выпить очень хочется, по-настоящему порадоваться, что живой каким-то технологическим чудом остался».
Сказано – сделано, вскоре я подхожу к самому зданию трактира Сохатого.
У трактира стоит пара подвод, гильдейских еще никого нет в наличии, мне же проще. Спрятал в кустах около трактира копье, чтобы меньше вопросов задавали, свое оружие мои сослуживцы сразу узнают.
– Какой сегодня день? – сразу спросил какого-то возчика около его подводы, кормящего лошадь.
– Так сегодня шестой день осьмицы! – простодушно ответил он, посмотрев на мою гильдейскую одежду.
Так, конец шестого дня, значит, уже третий день, как я отсутствую. Теперь знаю, что нужно говорить.
Сохатый встретил меня радостно, решил, что я собираюсь у него в такой предвыходной вечер биться за мелкий прайс. Молотить здоровенных, непробиваемых лесорубов своими совсем новыми кулаками, полученными из Храмового принтера?
Вот наивный здоровяк!
– Пива давай пару кружек и бутыль ресы абрикосовой, да сам подсаживайся! – громко провозгласил я. – За мое спасение будем пить!
Так сразу начал себя проявлять, как чудом спасенного героя.
Сохатый удивленно уставился на меня, точно, он еще не полностью в курсе нападения. Вот и проверю на нем версию моего чудесного спасения, мужик он простой, если что-то его удивит – обязательно спросит. Народа в трактире еще немного, скоро стемнеет, сегодня у Сохатого никакого аншлага не будет.
Гильдия до окончания погони будет строго молчать, наверно, вчера и позавчера никто до трактира не дошел, сразу всех в ружье подняли, ну, то есть в копье.
– Три дня назад лошадь мою подстрелили, меня загнали бандиты в засаду! Не знаешь, что ли? – сделал я такой удивленный вид, что не поверил Сохатому.
– Ничего не знаю, с той стороны тоже за все время никого не было. Я уже сам в Сторожку собрался сходить, чтобы узнать, что там случилось.
Сохатый бросил свои подсчеты и подсел ко мне:
– Лошадь подстрелили? А ты как ушел?
– Как, как… Как настоящий Охотник, два болта руками поймал, третий палкой отбил, – повел свой рассказ я, сразу начиная как бы хвастать и преувеличивать.
– Пятеро их оказалось, может, кто еще с ними был, я не видел больше. Серьезные ребята с топорами, с двумя арбалетами, погнали меня к реке, а там уже ждали. Угадай, кто сидел в засаде?
– Не знаю я! Давай, не томи. Ты-то здесь, а засада где? Не по зубам, что ли, им оказался?
– Не по зубам! Пока я назад оглянулся, сзади по башке поленом огрели и потащили бесчувственного наверх, давай к дереву вязать. Кровники мои оказались, Рыжие уроды, сразу двое. В порту Астора заваруха была, слышал?
– Это когда Рыжих с контрабандой накрыли? Слышал. А ты тут при чем?
– Я на них в мытню написал про спрятанное добро и двоих лично сам заколол копьем, когда кутерьма в порту началась. А теперь они меня выследили, наемников взяли откуда-то и устроили правильную засаду, – пока все складно заливаю. – Давай выпьем за мою лошадку, Криту! Пала она смертью храбрых! Но защитила меня!
Я встал и поднял стопку, потом посмотрел по сторонам, на Сохатого, на посетителей и добавил:
– Всех угощаю! Вся выпивка за мой счет! Второй раз родился! Кто что хочет, пива или ресы – заказывайте! Вино в мое щедрое предложение не входит, но остального без счета! Пусть хозяин останется безо всего хмельного или крепкого!
И ведь правду сказал, второй раз в новом мире я вышел из местного Храма, полностью обновленный. Посетители дружно меня поддержали, в трактире намечается грандиозная попойка, что еще требуется, чтобы радостно встретить наступающий выходной и порадоваться утром холодному пивку.
И продолжил:
– Ну, господа черноземельцы! Помянем мою лошадку Криту! Спасла меня своей головой от верного болта!
И началось, тосты шли один за другим:
– За мое спасение! За смерть врагов! За смерть всех Рыжих! За Гильдию! За меня, достойнейшего ее представителя!
Сохатый просто ошалел и тихонько спросил меня через час:
– У тебя денег-то хватит? Ты сейчас всех на пару золотых напоил уже!
– Точно не скажу, сейчас посмотрим, – сам-то я несильно налегаю на спиртное, пью понемногу ресу.
Вот жру за троих и овощи, и свинину, как с голодного острова вернулся.
И вытащил пояс, снятый с Рыжего. Я, конечно, заглянул в него еще раньше и все, что увидел, мне в нем очень понравилось. Судя по весу, добра в нем достаточно, чтобы скупить всю выпивку в трактире и еще останется. Раскрыл кошель, самый тяжелый и вытащил пару золота, протянул Сохатому, удивился еще тому, как быстро монеты исчезли в его огромной лапище.
Подумал и добавил еще пару:
– Пусть с запасом будет, Рыжие посмертно всех угощают! Узнают на том свете, что гуляем на их кровные, пусть порадуются своей щедрости! – провозгласил погромче, чтобы народ знал, за чей именно счет сейчас пьем.
– Как ты с ними справился? – хозяин вспомнил, что я так и не рассказал самое интересное.
И самое непонятное, как я, оглушенный, смог убить двух необыкновенно сильных соперников.
– Притащили меня наверх, хотели к дереву привязать, отвлеклись на веревку, тут я одному брюхо и вспорол, – заливаю я, как соловей.
После чего, подняв ногу, показал Сохатому и всему трактиру ножны с кинжалом, даже достал его и махнул пару раз, вызывая всеобщий восторг.
Рыжих здесь никто не любит. Да вообще никто не любит на всем белом свете, кроме них самих.
– Вспороть-то вспорол, да он все равно на меня кинулся, тут я его мимо столкнул, он с обрыва на берег улетел, а там восьмую часть лиги лететь! В один конец дорога!
Выпили еще раз за такой подвиг.
– А дальше как, со вторым? Рыжие – бойцы сильные, что на ножах или по жизни, – любопытствует Сохатый.
– Второй кинулся на меня с кулаками, представь себе. Как его брат улетел, совсем обезумел, хотел меня за шею схватить и все лапы свои тянул. Я его раз десять ударил клинком по голове, он не успокаивался и все лез. Тогда схватил его за руки и бросил через себя в пропасть, знаю я такой хитрый прием. Полетел еще дальше первого, я так и не успел посмотреть, что там с ними внизу стало. Наемники услышали их крики и бегут ко мне, чтобы совсем дело закончить. Ну, тогда я сам побежал, долго бежал, потом ждал их, а они не идут за мной. Решил, что сидят в засаде и долго, целых два дня прятался. Короче, добрался до обрыва снова, там никого, только один Рыжий валяется под склоном, на маленькой глубине. Наемники то ли не заметили его, то ли не стали время драгоценное терять, короче, не полезли за ним и сбежали. Зато я целый день с него кольчугу снимал, распух он уже серьезно, едва справился, поэтому я к тебе и пришел, выпить и отдохнуть, два дня ничего не жрал толком, – все складнее у меня получается красиво рассказывать о своем подвиге.
Реса придает смелости и правдоподобности рассказу.
– Так чего к Сторожке не пошел? – удивился Сохатый.
– Думал, там меня тоже будут ждать. Представь, я двоих Рыжих прибил, теперь наемники не вернутся, пока меня не схватят, ведь без меня и тех Рыжих – они вообще не жильцы. Их оставшиеся Северяне-заказчики на куски порежут.
Тут хозяин посмотрел мне за спину и довольно кивнул:
– Вот и наши пришли.
Глава 4
Я оглянулся и увидел Конта, несколько знакомых из бывших Носильщиков и с ними еще пару молодых пареньков.
Они с удивлением смотрят на меня и, видно не знают, что сказать сейчас.
«Пора прервать настолько обвиняющую меня тишину, – понимаю я. – Молчать мне никак нельзя в начале встречи, нужно задать для начала тон разговора».
Ну, я сам так думаю про обвиняющую тишину, на самом деле ничего такого может и в мыслях у гильдейских нет.
– В чем дело? – громко, уверенно и радостно заорал я. – Почему я не слышу слов восторга? Про меня, своего славного Почетного Отставника? Целого секретаря первой степени? Непобедимого бойца всего Астора?
Напомнить, что я очень важный чиновник из Ратуши тоже будет не лишним, настоящий номенклатурщик для всего города. Пока мне конкретно не предъявят, что я официально считаюсь мертвым и не докажут тоже, я собираюсь валять дурака до самого конца, другого выхода у меня просто нет.
– Ольг, живой