А маме не скажем
Пролог
– М-м-м… – разнесся по комнате стон.
Мне снится потрясающий сон. Мужские руки нежно ласкают кожу, задевая чувствительны соски прямо через тонкую маечку. Низ живота приятно ноет от возбуждения. Наглые губы бесстыдно прикусывают мочку уха, горячий язык проникает глубже, я выгибаюсь от удовольствия. Его пальцы касаются самого сокровенного прямо через влажные трусики, слегка надавливают.
«Кажется, сейчас я лишусь девственности», – отметил мозг, и меня будто ошпарило кипятком. Распахнула ресницы и увидела напротив его карие, затуманенные желанием и алкоголем глаза.
– Стэф!
А он только рассмеялся, откидываясь на мягкие подушки, и накрыл мои губы жадным поцелуем.
– Что ты тут делаешь?! – раздаётся от двери злое рычание. В мою комнату вошёл Кристиан.
Ой, что сейчас буде-е-ет!
Я накрылась одеялом с головой, сгорая от стыда и прячась от надвигающегося скандала.
Глава 1
Милли
– Ма-ам! – зову из своей комнаты.
– Что? – заглянула красивая брюнетка в дверной проем.
– Ты снова уходишь? – обиженно посмотрела на единственного родного человека. – К нему, да?
– Девочка моя, – её напомаженный рот подарил мне яркую, счастливую улыбку. – Ну ты же взрослая у меня уже. Ты же понимаешь, что я тоже хочу снова почувствовать себя не только твоей мамой, но и женщиной.
– Конечно, – тяжело вздыхаю, закрывая альбом с набросками. – Просто скучаю.
– Не дуйся, – смеётся она, оставляя красный след от поцелуя в районе моего виска. – Сходи погуляй.
– У меня экзамен через два дня, мам. Я не могу его провалить. Ты же знаешь, как я хочу именно в этот универ.
– Если все будет идти такими же темпами, – говорит она. – Ты туда и без экзаменов поступишь.
– Это как? – уставилась на неё. – Там бешеный конкурс, ты же видела!
Но мама, только загадочно улыбаясь, влезла в лакированные лодочки, подмигнула мне и, прошептав одними губами «Погуляй», скрылась за дверью.
Мне осталось только снова вздохнуть, включить музыку на ноутбуке и пойти за чаем. Мама права, нужно немного передохнуть и снова попробовать нарисовать работу для экзамена в универе. Она должна быть идеальной. Я не могу провалиться, зря, что ли, столько лет в художку ходила?
Но моим планам не суждено было сбыться. Позвонила подруга и с радостными воплями сообщила, что мы идем в кино на «Ну очень крутой фильм. Милли, ты даже не представляешь!». Заманчивое название. Что ж, пропустить точно нельзя. Раз Наташка сказала, что фильм отличный, значит, так оно и есть.
Сильно не заморачиваясь, надела голубые джинсы с дырками на коленках, красную облегающую футболку и белые кеды. За спину небольшой рюкзачок со всякой девичьей мелочью вроде расчески и бальзама для губ. Длинные красно-рыжие волосы собрала в косу, оставив только челку по бокам. Мама сейчас бы проворчала: «Ну ты же девочка!»
И что? Будто девочке обязательно ходить только в платьях.
С этими мыслями я и покинула квартиру, отправившись на встречу с единственной подругой. Включив в наушниках модную музыку, быстро добежала до ее дома. Наташка уже стоит и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
– Ну наконец-то! Опоздаем же, – ворчит симпатичная блондинка и берет меня под руку.
– И чего мы вдруг должны опоздать? У нас еще больше часа в запасе. Даже по пробкам успеем. Еще и на покупку попкорна время останется.
Но тут в мою голову закралась подозрительная мысль, которая мне вот прям вообще, совсем не понравилась.
– Или нас там кто-то ждет?
– Нет, – слишком быстро ответила Наташка.
– Так. Стоп! – встала как вкопанная и зло смотрю на эту бессовестную заразу. – Ты опять?
– Ничего не опять! – надулась она. – Герка, знаешь, какой классный?
Только тяжело вздохнула и покачала головой в ответ.
– И знать не хочу! Я домой! – развернулась, чтобы уйти, но подруга ухватила меня за руку и умоляюще захлопала ресницами.
– Ну, Милли-и-и, – захныкала девушка. – Прекрати! Ты так и помрешь в девственницах! Он правда классный!
– Мне и так неплохо. Достала. Хватит меня сводить со всеми своими знакомыми парнями, Наташ! У меня универ. Планы. А ты?
– Ну и ладно, – окончательно обиделась она. – Себе заберу. Вот! – показала мне язык, и мы обе рассмеялись.
– Забирай, – обняла подругу и теперь уже сама потащила ее к остановке, а то точно опоздаем. – Мне и одной пока вполне комфортно, – говорю девушке.
Набегу запрыгнув в автобус и просмеявшись добрую половину пути, добрались до центра города. Его улицы встретили нас разномастным шумом голосов, музыки, раздающейся с разных концов, гулом проезжающих мимо машин. Столица никогда не спит. Тем более летом. Не удержалась и купила по дороге мороженное в стаканчике.
– Мням, вкусно, – довольно урчу, откусывая небольшой кусочек ванильного лакомства.
– Зубы отморозишь, – улыбается Наташка. – Язычком, язычком, – во всю издевается подруга, у которой сегодня очень игривое настроение.
– Иди ты, – отмахнулась от девушки, но все же решила последовать ее совету.
Провела языком по белому шарику и тут же покраснела до самых корней волос, встретившись взглядом с симпатичным парнем, стоящим у входа в торговый центр, на верхнем этаже которого и расположился кинотеатр. Наташка, не увидев этой неловкой ситуации, побежала вперед и бесцеремонно повисла у него на шее.
– Милли, ну иди же сюда!
А я, совершенно растерявшись, продолжаю стоять на месте. Хочется провалиться сквозь землю. У меня вообще большие проблемы с общением с противоположным полом. Не сложилось как-то. А тут такое!
– Да иди же ты сюда, – подруга взяла меня за руку и подвела ближе.
– Привет, – парень протянул мне свою большую ладонь.
– Здравствуй, – буркнула себе под нос, опустив глаза в пол. А асфальт тут ничего, ровный. И цвет такой… Серый.
– Она стеснительная, – поясняет Наташка, потому что я окончательно ушла в себя, разглядывая мелкие трещинки под ногами. – Ей нужно привыкнуть. Потерпи.
Да, мне нужно привыкнуть! У меня и друзей-то нет, потому что не могу я вот так, как подруга, просто взять и подпустить кого-то к себе. Я от переезда, что случился четыре года назад, еще не отошла до конца. Меня так и тянет вернуться в наш маленький городок в сотне километров от этого муравейника. В свою школу, где училась с первого класса. Где мне было комфортно. А тут… Тут все неправильно! Но нам нужны были перемены. У мамы не заладились отношения с новым боссом на работе. Она не стала с ним встречаться, а он, в свою очередь, стал вставлять палки в колеса. Ей пришлось уйти. С моим родным отцом она общается только по поводу материальной помощи его единственной дочери. Но теперь не будет и этого, ведь недавно мне исполнилось восемнадцать. Папочка может вздохнуть спокойно. Отделался!
– Милли, идем, – взяла меня за руку подруга и повела внутрь огромного здания.
Спиной ощущаю изучающий взгляд молодого мужчины. Герман симпатичный, высокий, подтянутый. На вид года двадцать три. Хотя, угадывать возраст – не мое. И он еще ничего плохого мне не сделал, но почему-то такой настойчивый, откровенный взгляд сильно напрягает.
Купив билеты, мы успели к самому началу фильма.
– А ты говорила, попкорн купить успеем, – хихикая, шепчет подруга.
– Извини, – шепчу в ответ, понимая, что из-за меня мы чуть не опоздали.
– Это можно легко исправить, – заявляет Гер, встает и уходит.
– Ты ему нравишься, – довольно мурлыкает подруга.
– Я сейчас домой пойду, – стала подниматься со своего кресла, но кто-то сзади на нас шикнул и пришлось сесть обратно.
Минут через пятнадцать вернулся Герман и протянул мне пачку с горячей, ароматно пахнущей соленой кукурузой. Но не это меня напрягло, а то, что мужчина не пошел на свое место. Он взял и уселся рядом со мной на свободное кресло, положив руку на подлокотник, тем самым зажимая меня между собой и подругой. Есть перехотелось окончательно. Надо было остаться дома и заниматься. Вот что мне с ним теперь делать? Ну Наташка! Удружила.
Заставив себя сосредоточиться на фильме, быстро пожалела, что пропустила добрый кусок в самом начале. Кино и правда оказалось отличным. Надо сходить на него с мамой. Тогда уж точно смогу спокойно посмотреть фильм.
Когда в зале включили свет, быстро поднялась и посеменила к выходу между узкими рядами вслед за подругой. А там к лифту, вниз и на улицу, где откуда-то взялся мелко накрапывающий дождик.
– Ну во-о-от. Не погуляем, – расстроилась Наташка. – Посмотри, как небо затянуло. Сейчас будет ливень.
– Есть предложение, – присоединился к нам Гер, который где-то потерялся после фильма.
– Домой, – говорю подруге. – Поехали домой, Наташ, – прекрасно понимаю, что мы никуда не поедем.
Ведь вечер только начался, и ее уже не остановить. Тут еще этот Герман со своим взглядом. Напрягает.
– Идем, посидим где-нибудь, – подмигивает нам. – Я угощаю.
– Я за! – тут же обрадовалась подруга. – Не хочу домой, Милли. Там отец опять будет выносить мозг. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – захлопала длинными, темными, пушистыми ресницами девушка.
– А без меня никак? – тихо спросила у нее.
– Нет! – получила синхронный ответ сразу от обоих.
Дождик стал расходиться, и в кафе мы влетели, запыхавшиеся и промокшие. В очередной раз порадовалась тому, что все еще лето и одежда быстро высохнет. Прошли за свободный столик у окна. Наташка стала листать меню, а я просто смотрю на капли, стекающие по прозрачной поверхности.
– А ты что будешь? – спросил единственный мужчина в нашей небольшой компании.
– Что?.. – спросила, очнувшись от задумчивости.
– Будешь, говорю, чего? – усмехается он.
Сейчас мне показалось, что Гер гораздо старше, чем я подумала вначале.
– Чай, – растерянно уставилась на простенькую, но милую скатерть.
– И все? – не отстаёт он. – Ладно, сам разберусь, – отмахивается и делает заказ.
Мне принесли красивый фруктовый салат со взбитыми сливками в стакане на высокой ножке, зеленый чай с долькой лайма и треугольничек тирамису. Что заказали остальные участники этого праздника жизни, я даже смотреть не стала. Какая разница, когда под его взглядом мне хочется провалиться, спрятаться под стол, а еще лучше – сбежать домой!
Глава 2
Милли
Наташка что-то вдохновенно рассказывает мужчине, который обманчиво лениво пьет кофе и, кажется, совершенно беспечно улыбается. Такие себе дружеские посиделки. Дождь перерос в настоящий ливень, и теперь за окном виден только размытый свет от фар, спешащих домой машин. И я хочу домой. Я очень-очень хочу в свою комнату, как можно дальше отсюда и от этого человека. Сама не понимаю, что мне в нем так не нравится.
– Да, Милли? – смеясь, толкает меня в бок подруга. – Ну скажи ему!
– М? Что? – растерянно повернулась к ней.
– Ты совсем меня не слушала? – расстроилась Наташа, но, тут же вспомнив, с кем она отправилась гулять, махнула рукой и пояснила: – Я Гере рассказываю, как мы с тобой на природу ездили в последний раз. Помнишь? Там Степка Ерохин все не знал, как к тебе подойти, и в итоге собрал букет. – Она заразительно рассмеялась, что на моем лице тоже расцвела улыбка. – Ой, не могу! Из одуванчиков и крапивы! А что сделала ты, чтобы его не обидеть? Ведь он знатно обжег себе руки и весь чесался потом целую неделю.
На душе стало тепло от воспоминаний об этом забавном случае вначале лета. Мы тогда с уже бывшими одноклассниками ездили купаться к небольшой теплой речушке. А вокруг нее заросли деревьев, кустарников и различных неизвестных цветов. Это традиция, которую ребята соблюдали аж с пятого класса, а позже втянули и меня.
– А что я? Приняла подарок и потом тоже неделю чесалась. – Мы рассмеялись уже все вместе. – Мне стало его ужасно жалко. Он так старался.
– Жалость – не самое хорошее чувство, – назидательно заявил Герман.
Я только фыркнула и вновь отвернулась к окну, помешивая ложкой давно остывший чай. К салату тоже так и не притронулась.
– Ну сама посуди, – стал разъяснять мужчина. – К чему привела твоя жалость в этой ситуации?
– К тому, что парень не так сильно расстроился, – еле слышно ответила ему.
– Чушь! – категорично заявляет Гер. – Ты же все равно ему отказала, а жалость его еще и унизила.
– Так, ладно, – увидев, как мое настроение снова упало ниже плинтуса, за меня вступилась подруга. – Гера, Милли просто добрая очень и… ранимая, – многозначительный взгляд на мужчину и кривая ухмылка в ответ на его лице.
– Нат, я домой, – не выдержав этого, заявила подруге и поднялась со своего места.
– Там же ливень!.. – куксится красивая блондинка.
– Сядь на место, – строго заявляет Герман. – Я сейчас расплачусь, вызову такси и развезу вас по домам.
– Не… – начала я.
– Сядь! – рявкнул мужчина так, что я плюхнулась обратно на стул. – Другое дело, – он удовлетворенно кивнул и подал знак официанту.
Расплатившись, наш спутник вызвал машину, и уже минут через двадцать мы были у Наташкиного дома. Подруга быстро меня обняла и, прикрыв голову сумочкой, побежала в подъезд, бросив меня наедине с этим неприятным молодым мужчиной. Герман, уточнив у меня адрес, уставился в телефон. Только изредка косился из-под приспущенных темных ресниц, отбрасывающих причудливую тень на его лицо.
Он красив, может, чуть больше, чем среднестатистический мужчина. Обеспечен, судя по дорогим часам и властной манере общения. Уверен в себе, знает чего хочет. И вот последнее меня напрягает особенно сильно, потому что в данный момент его интересом являюсь я. Герман не привык получать отказы, именно поэтому сейчас он едет со мной в одной машине, и Наташку мы завезли первой, хотя удобнее было бы сделать наоборот.
Таксист припарковался во дворе у обочины немного вдали от подъезда, чтобы я могла выйти и наступить на сухой асфальт, дальше огромная глубокая лужа.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила мужчину и уже взялась за ручку двери, как Гер задал совершенно бесцеремонный вопрос, который заставил меня сначала вздрогнуть, потом замереть и покраснеть до самых ушей.
Сейчас передо мной не молодой бесшабашный парень, а взрослый опытный хищник, нацеленный отлично провести время. Я убью Наташку!
– Ты девственница?
Открыла и захлопнула рот обратно.
– И чего я спрашиваю? – усмехается он, отвечая на свой же вопрос. – Это и так очевидно. Но ты ведь большая девочка, – улыбается он. – Понимаешь, чего я хочу?
Киваю. Конечно понимаю! Не в лесу же я родилась!
– Ну раз понимаешь, предлагаю отлично провести эту ночь.
– Нет, – очнулась от оцепенения и все же открыла дверь машины.
Таксист молчит, делая вид, что его вообще тут нет. Какое ему дело до нас? Уверена, он насмотрелся всякого и делает сейчас самое правильное – не вмешивается.
– Ты неправильно понял. Я не…
– А мне кажется, я все правильно понял. Твой шаловливый язычок лучше тебя намекнул сегодня, чего тебе хочется. Могу устроить, – тихо смеется.
– Это было просто мороженное, – уже почти плача, говорю ему и открываю дверь, чтобы выйти, но мужские руки ловят за талию, рывком прижимают к себе, и его горячее дыхание касается моей кожи на шее.
– Выйди, – говорит он таксисту, тот подчиняется. – Перестань, малышка. Тебе понравится. Я умею обращаться с женщинами.
– Не надо… Пожалуйста, – прошу его. – Я не хочу.
Он вдруг прекращает шарить рукой где-то в районе моего живота и просто тяжело дышит в затылок.
– Я не собираюсь брать тебя силой, – хрипит он и убирает руки. – Но нам может быть очень хорошо вместе.
Отодвигаюсь и дрожу, не в силах повернуться и посмотреть Герману в глаза.
– Ты мне нравишься, – вдруг в его голосе проскользнуло то самое тепло и легкая беззаботность, что была в первые минуты знакомства. – Ты такая настоящая.
Знать бы еще, что это значит.
– А теперь нравишься еще больше.
Не выдержала и оглянулась.
– Потому что, даже испугавшись, ты не сдалась и сказала «нет». Беги домой, Милли. Мы еще обязательно увидимся.
Пулей выскочила из машины. На негнущихся ногах под проливным дождем стала пробираться к подъезду. За спиной завизжали тормоза. Обернулась и увидела, как прямо на меня летит, пытаясь справиться с управлением, дорогая спортивная машина.
«Да что же сегодня за день?!» – подумала я и зажмурилась от яркого света быстро приближающихся фар.
Глава 3
Стэфан
– Твою ж мать! Чертов дождь! – Меня занесло на одном из поворотов, и вместо того, чтобы выровняться на дороге, машина влетела во двор между нескольких, стоящих недалеко друг от друга панельных многоэтажек.
«Так даже лучше», – отметил нежелающий трезветь мозг.
Тачка слушаться тоже отказывается и продолжает вилять задом по скользкому асфальту.
Впереди огромная лужа. Надеюсь, в ее глубине не таится сюрприз в виде огромной ямы. Иначе: «Привет стена. Пиздец Стэфу!». Продолжаю сбрасывать скорость, начинаю трезветь. Поднимаю глаза и вижу в свете собственных фар человеческую фигурку. Мне на секунду показалось, что это ребенок. Походу в это мгновение я поседел! От алкогольного дурмана не осталось и следа. Вдавил тапок в педаль и с визгом тормозов меня стало кидать по узкой дороге еще сильнее. Нельзя эту машину так останавливать. Нельзя!
Начинаю уводить останавливающегося монстра в бок.
Пронзительный женский визг… Дерево… Удар… Снова удар…
В это раз подушка безопасности прямо мне в грудак. Задыхаюсь от резкой боли. Морда у тачки всмятку, из-под искореженного капота в небо и в стороны красиво разлетается дым. Мне повезло, что успел сбросить скорость. Только головой все равно приложился, и судя по липкой субстанции, что течет по моему виску, разбил ее в кровь, успев удариться об руль прежде, чем меня откинула назад умная система безопасности.
Стало резко мутить. Найти кнопку, чтобы сдулись эти чертовы подушки, вышло не сразу. Едва успев нажать на нужный девайся, освободился и выпал из машины прямо в грязь, утопая руками и коленями в вязкой холодной жиже. Из подъезда выскочили какие-то люди, а я блюю на четвереньках возле разбитой тачки. Красавчик! Отец меня убьёт. До охреневшего мозга стало доходить страшное – похоже я сбил человека!
Подскочил на ноги и столкнулся с обеспокоенным взглядом пожилого мужчины.
– Сынок, присядь. Сейчас скорая приедет, – сказала сочувствующе незнакомая бабушка. На заднем фоне кто-то громко возмущается о том, что я – зажравшийся гондон, наехал на любимую клумбу. Было что-то еще. Мне плевать. В голове только одна мысль. Может, все обошлось? Я не помню удара тела о капот. Он ведь должен быть? Должен был быть удар?!
Ошалело оглядываюсь по сторонам, но за толпой сонных зевак ни хрена не вижу. Но тут мой воспаленный мозг выхватывает небольшую тень, которая, пошатываясь, двигается в сторону одного из подъездов. Это верно она… или он? Нужно срочно подойти. Может, помощь нужна? Я ведь могу помочь. Надо позвонить… С этим потоком мыслей в ушибленной башке я проталкиваюсь сквозь толпу к девушке.
Насквозь мокрая, грязная, потерянная. Почему-то сразу понял, что это она.
– Живая, – выдыхаю с облегчением, но тут же включается праведный гнев. – Ты дура?! – ору на нее.
Девчонка остановилась, обхватила себя руками за плечи и непонимающе на меня уставилась.
– Какого хера ты лезешь под колеса?! Отскочить не могла?! Жить надоело?! – бешеный адреналин стал выходить сквозь все клетки моего тела, отдавая дрожью в конечностях и плохо контролируемой злостью. Голова дико болит от удара и выпитого за прошедший вечер алкоголя. Снова поругался с отцом. Достало!
– Сам дурак! – гордо вздернув подбородок, заявляет эта ненормальная мокрая курица. Ее тоже колотит так, что слышен стук зубов.
– Идиотка! – выплевываю в ответ, стискивая зубы.
– Псих! – парирует она, разворачивается и идет к подъезду, обиженно ворча себе под нос: – Что сегодня за день? Один пристает, другой убить пытается, – ее приятный, хоть и севший сейчас от холода и страха голос дрогнул.
Девушка вошла в подъезд, и все, что я смог разглядеть в свете мигалок подъехавшей скорой, это длинные, необычные красно-рыжие волосы.
Меня резко повело. Кто-то удержал от падения. Медики стали светить в глаза фонариком. Попытался оттолкнуть руку надоедливого врача, но сил не хватило. Снова мутит. На кой хер я столько пил? Машину жалко. Опустил голову, позволяя людям делать все, что они хотят. А они захотели меня куда-то увезти.
– Ладно, – говорю им, хотя меня никто и не спрашивал. – Только там, это… – язык не слушается, мне вкололи лекарство и веки тяжелеют ежесекундно. – Доки в тач-ке, клю-чи…
Да что ж такое… И темнота, спасительная, уютная темнота обволокла меня с головы до ног. Давно бы так.
И так мне в ней было хорошо, пока злой и до боли знакомый голос не вырвал из неги лечебного сна.
– Я вижу, что ты проснулся, – строго говорит отец.
Прямо как в детстве, когда мы с Крисом ругались. Я люблю брата, но иногда складывается ощущение, что я просто менее удачная копия его. Вроде и выкинуть жалко, свое же, но и тащить тяжело. Вот и сейчас отец, бросив все свои важные дела, примчался выручать непутевого сына.
– Я уже взрослый, па, – отвечаю, даже не пытаясь открыть глаза, ощущая, что кровать подо мной слегка шатается.
– Иногда я в этом сомневаюсь, – тон родителя стал мягче. – Как ты себя чувствуешь?
– Что с машиной? – задаю встречный вопрос вместо ответа.
Отец только тяжело вздохнул.
– Ты понимаешь, как тебе повело, Стэф? Ты мог погибнуть этой ночью.
– Будто ты сильно расстроишься, – усмехаюсь и тут же получаю по больной голове. – Ладно, ладно. Извини, – вмиг стал серьезным.
Угу. Я умею иногда. Просто мне не надо. Для этого у них есть Кристиан.
– Дурак, – усмехнувшись, сжал мою руку отец, а я увидел видение: Дрожащую девушку с длинными, необычного цвета волосами.
Помотал головой и меня вывернуло, едва успел склониться с кровати. Хорошо, что предусмотрительный медперсонал поставил там тазик.
– У тебя легкое сотрясение. Врачи сказали, будешь паинькой, можно будет отлежаться дома. Ты вообще очень легко отделался, Стэфан! Ты будешь наказан!
– Па, напоминаю, я большой мальчик. Ты даже на карманные расходы меня наказать не можешь, – усмехаюсь, вспоминая себя подростком. – Я давно зарабатываю сам.
– Ничего, – довольно улыбается предок, и мне это совершенно не нравится. – Я найду, как тебя наказать… побольнее. Чтобы запомнил!
Глава 4
Стэфан
Не успел я «обрадоваться» словам заботливого папочки, как в палату вошли двое.
– Ну вот, – тяжело вздохнул. – Пришли моя совесть и еще один гондон.
– Тоже рад тебя видеть, – усмехается Герман.
Брат же стоит и сверлит меня злым взглядом. Крис, как всегда, с иголочки. В начищенных туфлях, идеально выглаженных брюках и темно-серой рубашке с рукавом чуть ниже локтя. Герка же в простых, если не знать их ценник, белых джинсах и такой же футболке, контрастирующей с загорелой кожей молодого мужчины. Он немного младше нас с братом, но это не помешало нам найти общий язык. Ведь близкие друзья обосновались в нескольких сотнях километров от столицы, а с родителями Германа тесно общается наша семья. Дружба и взаимовыгодное сотрудничество в одном лице. Его отец – владелец банка и нескольких дочерних точек. Сам же Гер неплохо преуспел в семейном бизнесе, чем его родители до жути гордятся. И все бы ничего, но этот гаденыш, еще будучи восемнадцатилетним пацаном, стал собирать крайне занимательную коллекцию – девственниц. Трахнуть он может любую, но вот к этой касте подход имеет особый, словно чуя их за километр.
Отец пожал парням руки, попрощался и бросил брату:
– Кристиан, его отпустили домой на условиях постельного режима. Отвези Стэфана к нам. Мама будет рада понянчить сыночка, – усмехается родитель и сваливает в закат.
Парни ржут, а я бессильно откидываюсь на подушку.
– Только попробуй! – зло смотрю на свою копию. – Я к себе поеду.
– Угу, сейчас! – отвечает брат, усаживаясь на край кровати у меня в ногах. – Как тебя угораздило? Отец по телефону сказал, ты пьяный был. Зачем, Стэф? Ты мог остаться там! В той искореженной тачке! Я видел ее. Это… Это… У меня слов нет!
– Это пиздец, – помогаю брату сказать то, что у него не вышло. – Называй вещи своими именами, отца тут нет.
– Да я и без него тебя прибью! – огрызается он.
Герман делает вид, что его тут нет, разглядывая местный пейзаж из окна.
– Что за детский сад, брат? Нам давно не по восемнадцать лет. Пора взрослеть!
– Мне и так комфортно, – отвернулся. Не могу смотреть на него. Мне перед отцом не так стыдно, как перед Крисом.
Брат крепко сжал мою руку и участливо, без пафоса и прочей шелухи, поинтересовался:
– Что случилось?
– С управлением не справился на мокрой дороге, – отвечаю ему.
– Я не об этом. Нажрался чего? Опять с отцом поругались? – не отстает Кристиан.
– Вот скажи мне, – психую и вскидываю руки вверх, тут же морщась от боли в местах ушибов. – Что за пунктик на женитьбе? Мало ему одного сына женить ради собственных амбиций, он решил и под меня подложить дочь одного из своих партнеров?! Ладно бы хоть девка в моем вкусе, так нет же! Не то что не встал, Крис, даже не дернулся в ее сторону! – Парни тихо рассмеялись, а я продолжил распаляться: – С чего он решил, что я не в состоянии найти себе девушку сам? – делаю акцент именно на этом. – Тогда, когда буду готов создать семью! Ты ведь тоже не готов, – вижу согласие в глазах близкого человека и друга. – У нас бизнес, планы. О женитьбе можно думать лет через пять, не раньше.
– Согласен, – кивает брат. – Но есть обязательства перед семьей. Ты же знаешь.
– Бля-я-я… Вот только ты не начинай. Обязательства… Какие? Плясать всю жизнь под дудку отца? Не смеши меня! Мы взрослые, самостоятельные люди. Мы даже финансово от него независим уже давно. Зачем идти на поводу?
– Ты сам-то себе веришь? – усмехается Герман. – Стэф, в том-то и проблема наших семей – море обязанностей и вечная необходимость соответствовать чему-то, – но тут на лице Гера появилась лукавая улыбка. Очень-очень знакомая. – Я тут в универе…
Мы с Крисом синхронно закатили глаза. Амиров получает заочно второе высшее и параллельно клеит первокурсниц, пополняя свою коллекцию.
– Что-о-о?! – ржет он, увидев нашу реакцию. – С девочкой я познакомился, да! Красивая, светленькая. Но вся прелесть в том, парни, что на встречу она привела с собой подругу. Я, кажется, влюбился! – во всю потешается этот ловелас.
– Гер, – облокотившись на спинку кровати и закинув одну ногу без обуви на матрас, Кристиан потешается над парнем. – Я не представляю, какой должна быть баба, чтобы ты влюбился.
– Да пошли вы! Черти одинаковые! А девочка реально офигенная. Фигурка классная, волосы длинные, рыжие-рыжие. Необычненько.
Что-то я напрягся от этого рассказа, вспоминая ту девушку, что чуть не сбил во дворе.
«Да не-е-ет! Таких совпадений не бывает», – заключил мозг и снова обратился в слух.
– Как прошло? – за меня задал этот вопрос Крис.
– Отказала, прикинь!
– М-м-м, – протянул брат. – Она мне уже нравится.
Палата снова взорвалась мужским хохотом.
Глава 5
Кристиан
На следующее утро после посиделок мы оставили Стэфана отсыпаться и поехали каждый по своим делам. Герман переодеваться и к себе в офис. Я поехал сразу к отцу, предварительно позвонив маме и выяснив, что он еще дома.
Заехав в просторный двор, оформленный модным ландшафтным дизайнером, припарковался в тени и вышел из машины.
– В гараж не загонять, – бросил охраннику и пошел в дом.
В огромной гостиной застал маму, поливающую цветок на низком круглом столике возле дивана. Недалеко от входной двери свалена гора сумок и коробок. Секундное замешательство и мелькнувшая тоска в ее глазах, а затем теплая улыбка, адресованная мне.
– Все будет хорошо, Кристиан. Мы много лет прожили вместе. Теперь вот, – вздыхает. – Не сложилось.
– Стэфан еще не знает? Ты так и не сказала ему, да?! – моментально стал заводиться, повысив голос на мать.
Так уж вышло, что брат привязан к ней сильнее, чем я. Мне довелось в детстве больше времени проводить с отцом. Может потому мы со Стэфаном такие разные. И сейчас, когда он узнает, что родители развелись, а мать уезжает не просто в другую квартиру, она уезжает в другую страну, Стэфу будет больно. Я же отнесся к этой новости гораздо спокойнее, зная, что у отца давно кто-то есть.
– Скажи ему! Отец еще у себя? – киваю в сторону лестницы и беру себя в руки.
– Да, – немного растерялась мама от моего наезда. – Что-то случилось, Кристиан? Миша вчера вернулся ужасно злой. Вы поссорились? – море вопросов. Она, как всегда, волнуется за своих мужчин.
– Все нормально. И со Стэфаном тоже, – успокаиваю ее. – Я пойду, поговорю с ним, ладно?
Мама одобрительно кивает, но продолжает взволнованно на меня смотреть. Уже поднимаясь по лестнице, вновь повторяю:
– Все нормально. Не переживай. И скажи Стэфу, мам. Не смей просто исчезнуть из его жизни!
Она отвернулась, делая вид, что на листьях этого проклятого цветка что-то очень важное, требующее ее внимания. Понял – не скажет.
– Крис, – зовет, когда я уже почти поднялся наверх.
Оглянулся и вопросительно приподнял бровь.
– Как у вас с Ланой?
Только скривился в ответ и направился в кабинет отца.
Как у нас с Ланой? Да никак. Счастлив, что она свалила к родителям на несколько дней. Но матери я этого не скажу. Она надеется, что у нас все хорошо, будто не зная, что запланированный брак – это сделка, слияние двух крупных компаний, наследниками которых станут наши дети.
Взвинченный до предела, я дошел до кабинета отца. Долбанное воспитание заставило постучать в дверь. Мог бы этого и не делать. Это и мой дом, я в нем вырос. Но все же стучу и только после этого вхожу. Мужчина с сединой в темных, как и у нас с братом, волосах, сидит и что-то пишет в своем блокноте.
– Уже пожаловался? – интересуется он, не отрываясь от, несомненно, важного занятия.
– Зачем ты опять довел его? – зло смотрю на отца.
– Ему не пятнадцать лет, Кристиан! Тебе не кажется, что давно пора взять себя в руки и сделать хоть что-то полезное? – Он кинул ручку на стол и поднял на меня взгляд.
– Например? Жениться по твоей указке? Он не станет. Ты и без меня это знаешь, – устало опускаюсь в кресло напротив родителя.
– Я не просил его жениться. Пока. Попросил лишь поухаживать за девушкой. Трахнуть ее хорошенько пару раз, в конце концов. Это-то вы прекрасно умеете! – Отец поднялся и стал нервно расхаживать по кабинету. – Ты, вон, тоже не особенно хранишь верность будущей жене. Я же ничего не говорю. Мне плевать! Важен лишь результат, Крис! Связи укрепляют бизнес. А если они перерастают в семью… Нас никто не сдвинет с этого места. Мальчик мой, – отец подошел сзади и крепко сжал мои плечи. – Это все достанется вам. Тебе, Стэфану, моим внукам. Я строил эту империю столько лет не для того, чтобы глупый принципиальный мальчишка все испортил.
Эти слова больно задели. Не люблю, когда он так говорит о брате.
– Вы можете сколько угодно играться со своими ночными клубами. Открывать их пачками, закрывать. Но основной доход всегда будет здесь, и ты это знаешь. Поговори со Стэфом, сын. И не смотри на меня волком. Я люблю его. Вас обоих. Просто он упертый как баран. Еще эта авария. Я чуть с ума не сошел, когда мне позвонили! – Папа сел обратно и снова уставился в свой блокнот невидящим взглядом.
– Мать уезжает сегодня? – решил перевести тему разговора.
– Да. Уже собрала вещи.
– Значит она ему не скажет, – разочарованно вздохнул, уже представляя реакцию брата.
– Нет. Скорее всего, эта миссия предназначена мне.
– А ты с ним опять разругался, – усмехаюсь.
– В первый раз, что ли? – отмахнулся отец и достал из сейфа под столом бутылку виски. – Будешь?
– Нет, спасибо. Я за рулем, – поднимаюсь со своем места и решаю. – Сам скажу.
Отец удивленно на меня смотрит.
– Стэф у меня сейчас. Смогу проконтролировать, чтобы не выкинул чего-нибудь снова.
– Хорошо, Кристиан. Поступай, как считаешь нужным. И сделай, пожалуйста, так, чтобы Лана не узнала о твоих похождениях. По крайней мере до свадьбы. А лучше, пока не забеременеет. Потом можешь делать, что хочешь.
Я только поморщился и, пожав руку отца, покинул кабинет.
Матери внизу уже не оказалось, и гора из сумок стала гораздо меньше. Выйдя во двор, понял причину – их стали загружать в машину. Не сказав ей ни слова, сел за руль и, шурша шинами по тротуарной плитке, покинул родительский дом.
Проторчав в офисе до самого вечера, устал как скотина. Попытался дозвониться до брата, но все оказалось бесполезно. У него выключен телефон. Надеясь, что Стэфан проспал весь день и просто забыл его зарядить, я ехал домой, нервно давя на газ. Поднялся к себе, открыл дверь и в нос ударил запах горящих свечей.
– Привет, – женский голос с мурлыкающими нотками, и мне навстречу вышла совершенно голая шатенка, наматывая на палец локон длинных вьющихся волос.
Лана красива, сексуальная и совсем неглупа. Знает себе цену, знает цену папиному бизнесу и понимает перспективы этого брака. Она прекрасно различает нас с братом и по ушли влюблена в меня.
Сейчас красивой походной девушка подошла вплотную и обвила мою шею руками.
– Я соскучилась, – шепчет и тянется за поцелуем.
– Привет, – обнимаю ее за талию, провожу пальцем по пухлым губам. – Где Стэф?
– А он был здесь? – удивленно спрашивает Лана. – Когда я вернулась, дома было пусто.
– Вот же… – сжал зубы и хотел ему позвонить, но девушка перехватила руку и положила ладонь к себе на грудь.
Поднял ее на руки и понес в душ, уже предвкушая жаркую ночь. В последние дни было как-то не до секса, так что сегодня моей навязанной невесте повезло. Я злой, голодный и весь ее.
Глава 6
Кристиан
Быстро скинул одежду на пол и встал под тёплые струи воды, прижимая будущую жену спиной к прохладному кафелю. Лана провела ладошкой по моей щеке с едва заметной щетиной и, улыбнувшись, потерялась о желание, упирающееся внизу её живота. Зашипел от резкого, но приятного ощущения, сжал ладони на упругих ягодицах. Девушка поднялась на носочках, потянулась за поцелуем. Отвернулся. Слишком интимно для той, что не вызывает во мне ничего, кроме физического влечения, и то, если долго никого нет.
– Как ты соскучился, – довольное урчание, намекающее на очевидную неопадающую эрекцию, и теплые, мягкие губы касаются мочки уха. Лана игриво прикусывает её зубами, целует шею, оставляя влажные следы на коже, которые тут же смываются водой. – Крис-с-с, – шепчет навязанная невеста, обхватывая ладошкой член, сжимая и поглаживая чувствительную головку пальцами.
– М-м-м… – застонал, когда девушка сделала первое движение, опуская руку вниз.
– Давно тебя таким не видела, – она обхватывает губами сосок, слегка надавливая языком, ласкает, доводя до исступления.
Больше не выдержав прелюдий, убираю её руку и меняю положение. Теперь я у стены, а Лана прижата попкой к паху. Скользя между упругих ягодиц вверх-вниз, почувствовал её напряжение. Девушка не впускает меня туда, но никто же запрещает немного поиграть. По лицу расползается довольная улыбка.
Надавливаю чуть ниже спины, она без слов понимает, чего я хочу, и грациозно наклоняется, упираясь ладонями в высокий борт ванны. Невесомо погладил пальцами нежную кожу между ног. Лана застонала и сильнее прогнулась, раскрываясь для меня. Удерживая девушку за бедра, подтянул ближе. Помогая себе рукой, стал проникать внутрь. Она нетерпеливо ерзает, вызывая лёгкую усмешку и приятные ощущения, волнами прокатывающиеся по всему телу. Но я не ведусь на провокацию! Продолжаю медленно, миллиметр за миллиметром продвигаться по узкому влажному лону
– Садист, – шипит Лана и сама толкается так, что я все же погружаюсь глубоко, на всю. – Да… – выдыхает эта зараза и сжимает интимные мышцы, обволакивая меня ещё плотнее.
– Расслабься, – хриплю, делая новый толчок и слегка шлепая её по попке. – Если не хочешь остаться без сладкого.
– Мне хорошо… Ах-х… – отвечает, но все же отпускает немного.
Кладу ладонь на плоский живот и осторожно поднимаю её в положение стоя. Оставаясь внутри, больше не двигаюсь. Неудобно, но сейчас и не надо. Она играет мышцами, то сдавливая, то отпуская, вызывая приятную пульсацию в члене. Удерживая меня на грани, но для разрядки мало. Просто кайфово.
– Джентльмен хренов! – фыркает девчонка и со стоном откидывает голову на меня.
Одной рукой накрываю большую округлую грудь с крупным соском. Массирую, пропускаю между пальцами тёмную горошинку. Её ногти впиваются мне в бедро. Больно!
– Что ж ты делаешь?! – рычу, кусая девчонку в плечо и тут же зализывая красный след.
– Прости, – Лана замирает, позволяя второй руке ловко найти клитор, сжать пальцами и, вырывая из неё новые откровенные стоны, скользить, растирать, возбуждать, подводя к пику наслаждения.
Осталось немного. Совсем чуть-чуть. Дыхание меняется, девушка замирает. Делаю осторожный толчок бёдрами… Ещё один… Она сдаётся.
Резко наклоняю девушку вперёд, вновь принимая удобное для себя положение. Лана мелко дрожит и сокращается на мне.
«Теперь можно срываться», – отмечает мозг, и я отпускаю себя, двигаясь быстро, резко. Выходя почти на всю и вбиваясь обратно. Она громко стонет, распаляя сильнее. Сжимаю пальцы на бёдрах, выскользнув в последний момент. Кончаю, уперевшись головкой в район копчика.
Облокотился о стену, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание. Девушка поднялась, смывая под душем следы маленького приключения, обняла меня обеими руками и затихла. А я думаю о брате, о родителях и о том, что абсолютно не хочу жениться.
Меня вполне устраивает моя жизнь. Мне двадцать семь. Полная финансовая независимость от семьи. Возможности для развития. Верные друзья, готовые сорваться в любой момент и прилететь на выручку. Только позови. Красивые, доступные девочки в клубах, что мы открыли со Стэфаном. Мне, черт возьми, все нравится!
Но я понимаю, что иногда в жизни бывает не все так, как хочется. Лана – это не просто брак. Я согласился, но ничего ей не обещал: ни любви, ни верности. Сначала, как сейчас предполагается сделать Стэфану, просто флирт, пара встреч, секс. Привязать девочку к себе не составило труда. Самому от себя противно! Иногда я завидую Стэфу. Он умеет сопротивляться отцу. Я же, как говорит брат, правильный слишком.
Лана поскреблась ногтями по моей руке, вырывая из задумчивости.
– У тебя все нормально? – спрашивает она.
Киваю.
– А нас мама на ужин зовёт в выходные. Поедем?
Пожал плечами.
– Ну пожалуйста, Кристиан, – умоляюще смотрит.
– Не знаю пока, – отвечаю, прочистив горло. – Могу быть занят.
– Ну-у-у, – обиженно протянула девушка и поползла рукой вниз, видимо, в надежде уговорить меня иначе.
Перехватил тонкое запястье, затем отодвинул её в сторону и вышел из ванны, обмотав бедра полотенцем.
Получив разряду, я не хочу продолжения. С ней не хочу! Быстро надев джинсы и футболку на важное тело, влез в кроссы и покинул квартиру, услышав в спину недовольный писк.
Нужно найти Стэфана. Вместе мы обязательно придумаем, как провести эту ночь.
Глава 7
Стэфан
Проснулся от того, что в глаза бьёт солнце. Бошка раскалывается, снова тошнит. Мерзкое состояние. В квартире такая тишина, что давить на уши. Крис и Гер уже куда-то свинтили. Промаявшись около часа от безделья, включил телевизор и отправился в душ. От прохладной воды стало немного легче. Смог влить в себя стакан воды и снова рухнул на диван. Какой-то невозможно тупой сериал заставил снова подняться. Побродил по квартире, постоял у окна, снова лег. Настроение поганое, состояние ещё хуже.
Тачку жалко. Коллекционная. Интересно, далеко папочка её уже запрятал? Можно же восстановить морду?! Только вот он не даст и хрен скажет, куда увезли мою красотку.
Скучно! Мне невыносимо скучно!
Моя жизнь – это движение. Встречи, поездки, тусовки. Просто лежать и смотреть в потолок я не умею. Делать в квартире брата мне особенно нечего.
– Домой! – решил и, пошатываясь на каждом шагу, стал собираться.
У Криса, как всегда, идеальный порядок. Всё на своих местах. Так что я без труда нашёл свои вещи, быстро оделся и вызвал такси. Проверив карманы, чтобы точно ничего не забыть, закрыл дверь своим ключом и аккуратно, чтобы не рухнуть с лестницы ненароком, дошёл до лифта. Затем вниз, до машины. Рухнул полулежа на заднее сидение и дал знак водителю, чтобы трогался с места. Но на половине пути что-то пошло не так. Я резко передумал ехать домой.
– Друг, давай сменим маршрут, – обратился к водителю.
– В больницу? – почему-то спросил он.
Я что, так хреново выгляжу?
– Нет, – отвечаю через силу. – Покажу.
Парень кивает, а я, скрипя пострадавшими от удара мозгами, пытаюсь вспомнить, как и где ехал той отвратительной ночью. Муть в голове не даёт сосредоточиться, вновь накатывает туман и тошнота.
– Тормозни, – выдавливаю из себя и на ходу открываю пассажирскую дверь, чтобы упасть на сидение и освободить желудок от выпитой перед уходом воды. – С-с-сука! Да что ж такое?!
– Может, все же в больницу? Тут недалеко, – обеспокоенно спрашивает мужчина.
– Нет, – отвечаю, отдышавшись. – Прямо езжай. На следующем перекрёстке направо.
Водила кивнул и послушно продолжил движение.
Знать бы еще на кой хрен я туда еду. И главное, туда – это куда?
Попросил таксиста остановиться. Припарковавшись у обочины, мужчина дал мне возможность осмотреться. Я понял, что ни хрена не помню. От слова «совсем»!
Отпустил машину и пошёл пешком. На улице хоть и жарко, но мне легче. Отлично. Воды бы только. Пока брел, сам не понимая куда, наткнулся на киоск, где и разжился полторашкой ледяной воды. Сначала приложил бутылку с кусочками льда ко лбу, затем открыл и сделал пару глотков, предварительно прополоскав рот и сплюнув прямо на тротуар. Кто-то из прохожих неодобрительно посмотрел. Плевать! Не объяснять же ему, как мне хуево. Но я упертый – это у нас семейное, потому снова огляделся по сторонам в поисках хоть каких-то ориентиров. Не помогло. И близко ничего в памяти не всплывает. Я был слишком зол и пьян, чтобы запомнить хоть какие-то детали вокруг. Но мне зачем-то очень нужно в то место, где произошла авария. Тянет. Ничего не могу с собой поделать.
Полагаясь на природное упрямство и уроки отца из серии: «Умри, но сделай», понадеялся на интуицию и, жадно вливая в себя минералку, пошел дальше.
Ушибленную голову знатно напекло, все тело болит, ноги не слушаются. Похоже, идея оказалась крайне хреновой. Только вот не в силах понять, почему это вдруг стало таким важным для меня, иду вперёд, оглядываясь по сторонам и ищу её!
«И это совсем не машина!» – когда эта простая, но такая удивительная мысль пришла мне в голову, идти стало гораздо легче.
Глаз зацепился за небольшой магазинчик в торце здания. В голове мелькнуло воспоминание: «Не снести бы ступеньки», но я, походу, их все же зацепил, потому что куска лестницы просто нет, зато нашёлся кусок дорогущего бампера, сиротски лежащего в кустах.
«Куда смотрел дворник?» – очередная дебильная мысль в моей голове.
Порадовало лишь то, что шёл я все же верно. Удивительно для моего состояния. Нереально, в принципе! Но я это сделал. Я нашел этот хренов двор. Только вот мне стало хуже. Перед глазами противный туман, пот стекает с лица, попадая в глаза, футболка мокрая насквозь. Бля! Если я сейчас рухну прямо тут, будет крайне паршиво. Превозмогая слабость, иду вперёд. Туда, где ещё не полностью высохла огромная лужа.
Высоченное дерево с мощным стволом растет здесь, наверное, гораздо дольше, чем стоит этот дом. Стесанная, кое-где выломанная кора, отлетевшая в момент удара, напоминает о том, что недавно тут произошло. Величественный ствол уходит в небо, будто его и не пытались снести с законного места.
«Правильно. Один ты, долбоеб, шастаешь в таком состоянии по улицам!» – дал себе мысленный пинок и коснулся ладонью отметин. Крис прав, мне крупно повезло, все же успев сбросить скорость, я почти не пострадал.
Сил не осталось совершенно. Ноги больше не держат, глаза закрываются. Сел на скамейку у подъезда, облокотился на несчастное растение и только прикрыл веки, как услышал голос, вырвавший меня буквально на секунду из противного тумана:
– Ты?
– Я, – хочу ответить, но вместо этого проваливаюсь в темноту.
Глава 8
Милли
Я сразу его узнала. Несмотря на пережитый стресс, темную ночь и ужасное настроение, запомнила. И сейчас почти бегом подошла к незнакомцу. О том, что я воспитанная девочка и так вообще-то делать нельзя, подумаю позже. А почему нельзя? Очевидно же, что ему нужна помощь. А значит, не просто можно – нужно. Я просто обязана сделать все возможное, чтобы человеку стало легче. От этого ведь может зависеть его жизнь.
Бледный, весь мокрый от пота мужчина, чуть не убивший меня, потерял сознание. Все такой же потерянный, а сейчас ещё и измученный. Убрала со лба прилипшую чёлку и тут же отдернула руку. Сумасшедшая! Нельзя трогать незнакомых людей! Тем более ему это никак не поможет. А вот скорую вызвать совсем не помешает. Что ж я стою-то?
Достав мобильный, дрожащими от волнения пальцами набрала вбитый в память номер неотложки. Объяснила оператору ситуацию и стала ждать. Мой странный незнакомец не приходит в себя, все так же сидя с закрытыми глазами, облокотившись на то самое дерево, которое могло погубить его в ту ужасную ночь.
Что он здесь делает? Да ещё и в таком состоянии? Может, ненормальный? Ну всякое же бывает. Помутнение там… или еще что. Только на психа мужчина совсем не похож. Возможно, потерял что-то ценное, без чего не может жить. Даже огляделась по сторонам в поисках подобных предметов, но, естественно, ничего не нашла.
Прекратив нервно расхаживать взад-вперёд, присела на скамейку возле него и украдкой стала рассматривать. Молодой мужчина не так прост, как кажется на первый взгляд. Не то чтобы я гонялась за модой, но лэйбл, торчащий из ворота перекошенной футболки, узнала сразу. На руке широкий браслет из непонятного мне металла с тёмными вкраплениями в чешуйках. На указательном пальце тонкий ободок без каких-либо изысков из того же металла. Тёмные, почти чёрные волосы сейчас особенно сильно контрастируют с бледной кожей. Длинные пушистые ресницы отбрасывают тени на измученное, но красивое лицо с лёгкой щетиной на щеках. Высокий, особенно в сравнении со мной, подтянутый, но не перекаченный.
Вздрогнула, услышав тихий стон из пересохших, потрескавшихся губ.
– Пить… – попросил незнакомец.
Замерла, не зная, можно ли мне касаться его. Первый порыв с чёлкой был глупостью. Но, с другой стороны, человеку ведь плохо, а кроме меня рядом никого нет. Взяла бутылку с остатками воды и, придерживая голову мужчины за затылок, поднесла к его губам, вливая немного живительной влаги рот. Он закашлялся, я тут же отдернула руку.
– Ещё, – просит, и я, пересиливая себя, вновь касаюсь парня, вливая в него ещё немного воды.
Мужчина, сглотнув, вновь замер, поверхностно дыша. На лбу выступили свежие капельки пота, стереть которые стало первым порывом, но я запретила себе это делать. Наташка точно будет счастлива узнать о таком и потом еще месяц будет приставать с расспросами. А я стараюсь не думать о том, что у него наверняка кто-то есть, и такая, как я, мелкая неудачница, вечно попадающая в неприятности, уж точно ему не нужна.
С сиреной во двор въехала скорая. Из окон тут же повылезали любопытные соседи и стали охать и ахать, причитая. Врач задал мне пару вопрос. Понял, что я совершенно ничего не знаю, и переключился на осмотр.
Моего несостоявшегося убийцу погрузили на носилки и устроили в машине, ставя капельницу. У меня спросили, не хочу ли поехать с ним. Конечно, хочу! Но врачу сказала твёрдое «нет». Мне не место в жизни этого мужчины, это слишком очевидно.
Проводив машину с мигалками, тоскливо побрела домой. Бросив ключи на тумбочку, столкнулась с взволнованным маминым взглядом.
– Всё хорошо. Завтра экзамен, – и скрылась в комнате.
Только сев на кровать, подумала: «А что она вообще делает дома?»
– Милли, – мама тихо вошла и опустилась рядом. – Давно у тебя от меня появились секреты? – без какой-либо обиды или расстройства в голосе спросила она.
– У меня нет секретов… – отвечаю отстранённо, перебирая в руках мобильник, нервно снимая блокировку с экрана и включая ее обратно.
– Ещё и ложь, детка? – она вдруг улыбнулась очень-очень светло. – Моя девочка влюбилась?
Я вздрогнула от этих слов.
– Нет! – слишком громко ответила и подскочила с кровати. – Я просто очень волнуюсь из-за экзамена. Ты ведь знаешь, как для меня это важно.
– Конечно, – вовсю смеётся она. – Во всем виноват экзамен. И в том, что ты покраснела, наверняка, тоже.
– Мама! – аж подпрыгнула на месте. – И вообще! – недовольно сопя, смотрю на неё. – Что ты делаешь дома средь бела дня? Что-то случилось?
– Ну… – загадочно тянет и ещё ярче улыбается родной человек. – Ты же мне ничего не рассказываешь, – в ее глазах горят счастливые огоньки.
– Ну и ладно! – обиженно отворачиваюсь и демонстративно начинаю собирать сумку на завтра.
– Мне Миша предложение сделал, – вдруг тихо отвечает мама, а у меня земля ушла из-под ног.
Удержавшись за стул, попыталась переварить услышанное. Моя мама выходит замуж.
– Это еще не все, детка, – она решила меня добить. – Мы скоро переезжаем к нему.
– Нет! – обернулась. – Мамочка, ну пожалуйста. Я не переживу еще один переезд, – на глаза тут же навернулись слезы. – Я рада за тебя. Честно. И я обязательно привыкну к тому, что у тебя появится муж. Но переезд… Мама, мамуличка, – подхожу и опускаюсь перед ней на корточки, беру за родные ладони. – Можно мне остаться тут? Я уже взрослая. Справлюсь. Честно-честно!
– Маленькая моя, – она тепло улыбнулась и, освободив одну руку, вытерла дурацкие слезы. – Это решение уже принято. Мы вместе переезжаем к Михаилу. Тебе там понравится. Вдохновляющие пейзажи, огромный дом и очень красивый двор. У тебя будет своя комната с балконом, откуда открывается шикарный вид на сад. Ты сможешь там рисовать. И до университета тебя будут отвозить. Никаких автобусов, Милли. Представляешь?
Молчу, понимая, что мое мнение ничего не значит. Он все решил за нее, и за меня заодно. А мы ведь даже не знакомы.
– У него тоже есть дети. Взрослые правда, но я надеюсь, что вы подружитесь. Девочка моя, доченька, – мама притянула меня за плечи так, что мне пришлось упереться коленками в пол и выпрямиться. Она крепко обняла меня и прошептала: – Пожалуйста, Милли. Я с ним счастлива.
– Хорошо, – уткнулась в ее шею и вдохнула запах знакомых с детства духов. – Я буду паинькой… как всегда.
– Спасибо, – мама поцеловала меня в висок. – В ближайшие дни я вас познакомлю.
Глава 9
Стэфан
Никак не выходит разлепить веки. Вроде проснулся, а глаза не открываются. Подо мной уже знакомо шатается кровать.
«Скоро привыкну к этому ощущению и спать без него не смогу», – мысленно усмехнулся. Это нервное. На самом деле мне вообще не смешно. Пошевелил пальцами и дернулся, услышав знакомый голос.
– Ну наконец-то!
Глаза распахнулись сами, неприятно царапая слипшимися ресницами кожу. Злой Крис смотрит на меня так, что захотелось провалиться обратно в небытие. Хочу ответить, но голос пока не слушается, из себя удалось выдавить только невнятный хрип.
– Может, мне проще самому тебя прибить? – Он сел на кровать рядом со мной и крепко сжал руку. – Стэф, какого хрена ты творишь? Зачем тебя туда понесло?
Стал судорожно вспоминать, куда «туда» меня понесло. В голове муть, ни хрена не соображаю. Но перед глазами как наяву всплыли потрясающие зеленые глаза, обеспокоенно глядящие на меня.
Вспомнил!
– Надо… было, – выдавил из себя.
– Надо ему! Бля, я отца иногда понимаю.
– Что? – все же усмехнулся, но тут же закашлялся. Горло невыносимо дерет. – Тоже захотелось меня наказать? Отец, кстати, еще ничего не придумал?
– Не в курсе. У меня работы валом, а я почти двенадцать часов сижу тут и жду, когда мой брат-дебил очнется.
– Не сиди. Я же не заставляю. Сделал то, что посчитал правильным в тот момент, и не жалею об этом, – отвернулся к окну, за которым, судя по черноте, глубокая ночь.
– Даже так? – хмыкнул брат и устало облокотился на спинку кровати. – Расскажешь?
– Пока нет. Извини. Самому бы разобраться. Дай воды, а? – умоляюще посмотрел на свою копию.
– Сейчас, – кивнул брат. – И врача позову.
Протянув мне стакан с живительной влагой, Кристиан помог приподняться и дождался, пока я, чуть не подавившись в начале, все же немного попил. Стало значительно легче, и брат покинул палату в поисках дежурного медика.
Мои вялотекущие мысли возвращаются в летний жаркий день к девочке, что робко убирает челку с моего лба, думая, что я в отключке. Уловил ее запах. Приятный, легкий, немного сладкий. Напоминает какой-то десерт и еще малина… Там определенно присутствовал аромат этой ягоды. Невольно улыбнулся, вспоминая детство. Как мы с Крисом, приехав в Россию вместе с родителями, не могли оторваться от плошек с ягодами с бабушкиного огорода. Она смеялась над нами и ругала отца, что увез маму в чужую страну. Что она ни дочь, ни внуков столько лет не видела. Но отец стойко выдержал все нотации, а еще через год мы окончательно поселились тут. В огромном даже сейчас, а тогда просто гигантском доме. Бизнес отца пошел в гору, и возвращаться во Францию он не захотел. Чему мама была несказанно рада. А мы? Нам лет по пять было, наверное. Единственной проблемой стал языковой барьер, но русскому нас еще там учила мама, потому адаптировались быстро, и, скажу честно, меня обратно не тянет. Хотя по делам бизнеса отца, да и для общего развития в своем, летал пару раз. Не впечатлился. Мой дом здесь. Крис считает так же. От французского происхождения остались только имена, фамилия и смутные воспоминания.
Эта девочка совсем не для меня. Юная, нежная, пугливая, но с характером, если вспомнить нашу первую встречу. Испорчу. Сломаю… Нет. Надо отпустить и не портить ей жизнь.
– Чего ты лыбишься, как кот, обожравшийся соседской сметаны? – в палату вернулся брат и привел с собой врача.
– А что мне плакать, что ли? – картинно огрызнулся и отдался медику для осмотра.
– Что же вы творите, Реваль? Вам лежать нужно не менее недели, а по-хорошему десять дней! Ваш отец сказал, более вас отсюда не выпускать до окончания постельного режима. Грозился прислать охрану, если мы за вами уследить не можем. Но вы же взрослый мужчина!
Только закатил глаза в ответ. Узнаю папочку. Сам вечно занят, зато охрану – это пожалуйста.
– Передайте отцу, пусть идет… В жопу со своей охраной! – отвернулся и услышал, как Крис еле сдержал смех, затем обратился к врачу:
– Извините, он нервный в последнее время. Я разберусь и прослежу, чтобы брат оставался тут.
– Предатель! – буркнул в ответ, не поворачивая головы, но Кристиан о чем-то еще тихо переговорил с врачом и вернулся ко мне.
– Стэф, отец звонил каждый час, пока ты был в отключке. Он улетел на несколько дней. Вернется, ты еще отгребешь от него по полной.
– Плевать. Как мама? Сильно волнуется?
Брат отчего-то напрягся. Вроде бы простой вопрос, но мне совершенно не понравилась реакция, которую он выдал.
– Я не стал ей звонить, – наигранно бодро ответил этот хреновый актер. – Волновать не хотел. Все же нормально. Отлежишься, увидитесь.
– Крис-с-с! – почти рычу на брата и приподнимаюсь на локтях. Он меня слегка толкает в грудь, чтобы лег обратно. – Не надо. Делать. Из меня. Идиота!
– Если бы ты чаще бывал у родителей, сам был бы в курсе того, что происходит, – не выдержал брат.
– И что же там происходит? – наклонил голову на бок и с прищуром уставился на мужчину, сидящего напротив.
– Они развелись, и мать улетела на Карибы, – выпалил он на одном дыхании.
– В смысле, «они развелись»?!
– Да в прямом, брат. Предки давно живут как соседи. У отца новые отношения. Дело шло к разводу и вот все закончилось. Он отдал ей процент от бизнеса, купил дом у моря, и мама улетела.
Закрыл глаза. Я просто в ахуе от того, что только что услышал. У меня нет приличных слов! У меня даже мат закончился!
– Почему я только сейчас об этом узнал? Почему ты не сказал мне об этом?! Ладно отец. От него я и не ожидал другого. Мать – женщина. Испугалась. Но все же могла хотя бы позвонить! Но ты, Кристиан!