Заколдованная страна 3: покорение севера

Глава 1 По пути в столицу

"Серьезно? А это не перебор? Сколько можно!" – ни одним мускулом на лице не выдав посетившее меня раздражение, подумал я, заметив далеко впереди ещё одно поваленное дерево. Вскоре мои опасения подтвердились.

– Всем покинуть повозку, выйти и встать рядом на колени! – выкрикнул рослый мужчина, вразвалочку вышедший из леса с перекинутой через плечо увесистой палицей.

Я сразу понял, что перегородивший узкую, лесную дорогу ствол дерева появился тут неслучайно. Очередная засада дорожных грабителей не отличалась оригинальностью. Уж я то их повидал за последние два месяца немало. Даже сбился со счета, сколько всего их встретилось во время странствия по одной только северной провинции. А стоило пересечь границы столичной, как их число увеличилось вдвое! К слову, сегодня идем на рекорд. Чем ближе к столице, тем наглее и многочисленней становятся бандиты. Это уже пятая засада за день! Как в Заколдованной стране вообще идет торговля и перемещение людей между провинциями, если желающих поживиться чужим добром злодеев вдоль местных дорог больше, чем диких зверей?

Хотя здесь я лукавлю, на самом деле я прекрасно понимал, почему именно мне постоянно везет на неприятные встречи. Как-никак девяносто шестой уровень. Схватки со Снежными и Ледяными великанами у северных границ Королевства не прошли для меня впрок. Боевой опыт, как и сам уровень рос, словно на дрожжах, но мой "благодетель" из каменной стелы настоятельно требовал, чтобы я не выделялся, скрывал свою личность и принадлежность к героям, пока жив мой полный двойник. По этой причине, как только возникла угроза раскрытия моей личности, я сразу покинул приютившую меня заставу. Впрочем, на горной, северной заставе и так уже не было толку задерживаться. Самых опасных противников я уже перебил, а с рассеявшимися во время бегства покалеченными великанами-одиночками рыцарский орден и без меня справится.

Я и так сильно рисковал, ставил себя в невыгодное положение, когда скрывался среди авантюристов, которых посылали на передний край собрать тела павших воинов. В основном заказчиков интересовали тела героев для последующей их доставки в столичный храм для "очистки" снаряжения. За это неплохо платили. Зачем я занялся подобным делом и так очевидно. Останки героев-игроков для меня важнейший источник золота и ценных игровых предметов, но я пошел в собиратели тел не только из-за очевидной выгоды. Местные и приглашенные авантюристы, нанимаемые для этой опасной работы гибли десятками. Хорошо, если один из пяти посланных на разведку отрядов возвращался назад совсем без потерь. Это заставило меня вмешаться в ситуацию и изменить её в корне.

Вскоре в составе одного из новых отрядов наемников я встретился со стаей великанов, которые охотились на авантюристов в местах гибели героев и перебил их всех. И таких стай, охотящихся на собирателей оказалось сразу несколько. Мой "везучий" отряд, многократно вернувшийся с задания в полном составе и доставивший наибольшее количество тел героев, стали привлекать на все подобные задания и вскоре чудовищные потери среди сборщиков тел полностью прекратились. О нашем отряде пошли нехорошие сплетни. Мной заинтересовался рыцарский орден и пришлось оставить работу, уйти из группы, так как охотиться на монстров, не выдавая товарищам свою силу стало непосильной задачей.

В отряде я прикидывался жрецом, приходилось позволять великанам уничтожить мой отряд, а только после этого приступать к уничтожению монстров. Смотреть на то, как плотоядные твари рвут на части моих товарищей, даже если я их после этого воскрешу и полностью исцелю, для меня стало слишком тяжелым бременем.

Покинув горную заставу на границе, я опять вернулся на север к передовой заставе, откуда в ужасе сбежал, подставленный "благодетелем". Сколько ещё отрядов авантюристов я спас, отправленных на поиски тел героев и оказавшихся на грани гибели, столкнувшись с великанами в округе передовой заставы – не счесть, но в моем сердце навсегда отпечатались те несчастные, кого я защитить не смог. Таких было немало. И не только из авантюристов, больше из обычных беженцев с севера, рыбаков, охотников с семьями.

Оказавшись здесь впервые четыре месяца назад, я мог лишь с ужасом наблюдать из укрытия, как монстры рвут их на ошметки целыми семьями и рыдать от собственного бессилия, а всё из-за этого "Каменного пидора"! Такое имя я дал своему "благодетелю" за его мерзкий поступок. Честно говоря, вспоминать о первых днях на севере мне всё ещё больно и стыдно.

"Благодетель" грубо наплевал на моё жгучее желание осуществить неотложную месть убийце, строго запретил карать других героев, включая двойника, какие бы они не творили злодеяния, так как это противоречило его главной цели. Он в наглую лишил меня подаренного Амброй бесценного свитка "Тайного убежища", чтобы он не попал в руки к его врагам и не выдал его месторасположение, после чего отправил меня мгновенным перемещением на дальнюю северную заставу.

Отправил как есть – в тонкой одежде, вообще без снаряжения, золота и эликсиров! Я в жизни так не ругался, когда оказался с пустыми руками среди заснеженного передового лагеря. Сюда "Каменный пидор" обычно отправлял героев с высокой характеристикой силы, если они не подстраховались от подставы "приглашением", а меня кинул в лапы монстров без предупреждения, без подготовки, без оружия, вообще голым, словно желал моей погибели.

Если бы я в первые же минуты после этой подставы не откопал в сугробе под стеной труп другого игрока и на золото из его рюкзака не прикупил бы себе несколько целебных эликсиров, чтобы сопротивляться обморожению тела, погиб бы уже в первый час после ссылки на север. На одном желании отомстить, отборной ругани и, пожалуй, удаче и выжил, после чего злость и обиду на "благодетеля" затаил навсегда. Скотина. Я выжил, чтобы вернуться и поквитаться с ним. Больше не верю ни одному его слову!

– Теперь вы моя добыча. От меня зависит, отпущу я вас живыми или скормлю своим ручным волкам. Так что не злите меня. Кто попытается сбежать или взяться за оружие, горько пожалеет об этом! – громкий голос главаря банды вывел меня из секундного ступора.

Я быстро вернулся к той мысли, что свалила меня в череду неприятных воспоминаний. Да, всему виной мой девяносто шестой уровень. Спокойной жизни мне больше не видать. Этот загадочный мир улавливал силу игроков и притягивая к ним постоянные неприятности. Правда, появление команды реагирования из самых сильных монстров, как это наблюдалось раньше при каждом моём входе в игру, уже не происходило. Может из-за того, что я больше ни разу не покидал этот мир, а сам механизм призыва врагов был как-то связан с моментом появления игрока после оффлайна? Не знаю, но что я заметил точно, хоть сильные враги перестали выскакивать на меня сами, где бы я не появился, зато всякая наглая мелочь ко мне так и липла. Дорожные бандиты меня уже просто достали. Я морально устал их убивать. Это было так же утомительно, как проснувшись среди ночи от раздражающего писка комаров, пытаться истребить их, гоняясь за каждым по комнате с подушкой. Сколько их не размажь по стенам и потолку, меньше их всё равно не становилось.

Попутчики в повозке невольно поежились от громких угроз бандита, но выглядели уже не такими испуганными, как при первом и втором нападении грабителей. Они со мной с самого утра в пути и уже догадывались, нет, точно знали, что скулить и просить пощады, ползая у повозки с переломанными конечностями, придется не им, а самим бандитам. Попутчики вопросительно уставились на меня, словно ждали сигнала, и я спокойно и уверенно кивнул головой. Действуем, как и с прошлой бандой. Спутники не лезут на рожон, выполняют все требования бандитов, усыпляя их бдительность, а я первым делом вырезаю всех стрелков за ближайшими деревьями, ускорившись святой магией, чтобы обезопасить себе спину, а после берусь за тех крепышей, что соберутся у повозки делить трофеи. Как именно это сделать буду смотреть по обстоятельствам. После опаснейших схваток со Снежными великанами в ближнем бою людей я вообще за противников не считал. У них не было никаких шансов. Так, и где же остальные бандиты? Чего медлят?

А, вот и они! Из-за деревьев показались и другие головорезы, первым делом перерезая путь к отступлению. Ничего нового. Возникло странное чувство. Эти головорезы заметно отличались от тех, что встречались мне в пути раньше. Какие-то они слишком расслабленные, вальяжно расхаживающие, самодовольные и упитанные, очень уверенные в своем полном превосходстве, хотя каких-то серьезных доспехов на них нет, обычная дубленая кожа с редкими вставками из металлических пластинок, самодельный мусор, легко пробиваемый любым острым металлическим оружием, и самыми обычными стрелами. Из оружия при них тоже ничего достойного внимания. У большинства кинжал на поясе и увесистые деревянные палицы, как у главаря. У нескольких щуплых мужчин, которым не по силам орудовать тяжелой булавой на вооружении простенькие, самодельные копья.

Думал, что стрелков увижу только нырнув за стену леса, но нет, они тоже оказались какие-то странные, непуганые, не стали отсиживаться за деревьями, прикрывая воинов издалека, тоже показались, но явно не все, вышло всего пара лучников, один арбалетчик. Видимо, одинокая повозка без сопровождения отряда охраны для них слишком легкая добыча, а банда большая, все хотят получить трофеи, вот и вышли вслед за бойцами ближнего боя, чтобы успеть урвать своё.

– Я сказал, всем выйти! – с угрозой в тоне прорычал голосистый бугай, которого я изначально принял за главаря.

А может он и не главарь вовсе, он бы не стал так утруждаться, заставил бы драть глотку кого-то другого. Значит всё же не он. Это шестерка, один из приближенных к боссу командиров с самым громким голосом. Я его принял за главного, так как он вел себя слишком вызывающе и угрожал расправой от своего лица, но оценив через отверстие в тканевом навесе его упитанных дружков, уже не был в этом уверен.

Следуя заранее оговоренному плану, мои спутники молча подчинились требованиям бандита, покинули повозку и один за другим опустились на колени у правого борта. Это должно было усыпить бдительность грабителей, заставить их поверить в легкую добычу без боя. К пассажирам также присоединился возничий. Я же плавно опустился на дно, прижался к борту и внимательно следил за перемещением бандитов слева. Хм, другие лучники так и не показались. Наконечники стрел тоже не выглядывают из просветов. Неужели я переоценил противника и тех, кого я собирался вырезать первыми в этой банде просто не было. Раз так, активировал на правой ладони плавно набирающий силу сгусток огненного шара. Ладно, тогда план «Б». По этой схеме я разобрался с самой первой и третьей атаковавшей транспорт бандой.

Сначала сниму тех, кто соберётся у заднего борта повозки. Все грабители, если им не оказывают сопротивления, сбиваются в толпу у повозки, самые наглые и сильные оттесняют остальных, чтобы первыми забраться внутрь и завладеть самым ценным. Конечно, в банде основную добычу отдают главарю, чтобы он разделил её между всеми на своё усмотрение, но стащить мешочек с серебром из общей добычи, пока этого не видят другие – для некоторых вороватых бандитов основной способ заработка.

С момента активации заклинания в уме считал прошедшие секунды: четыре, пять, шесть… десять… пятнадцать. Я спокойно ждал готовности заклинания и удобного момента для своей первой атаки. Немного беспокоился лишь о том, чтобы взрывом не задело попутчиков. Лечить их потом дополнительная морока.

Впрочем, они уже были свидетелями плана «Б», поэтому из чувства самосохранения постарались расположиться подальше от заднего края повозки. Спустя пятнадцать секунд и в случае плана «А» и плана «Б» им следовало упасть на землю, прикрыв головы руками, чтобы не получить в спину шальную стрелу или осколочные повреждения от взрыва. Зубы и фрагменты костей взорванных магией бандитов работают не хуже картечи. От осколочных повреждений ударной волны будет даже больше раненых и убитых, чем от самого магического взрыва. Этим огненный шар особенно опасен, превращает при пуске в толпу в рваные лоскуты и картечь тех с кем столкнется, второй же круг становится похожим на решето, как после броска связки ручных, осколочных гранат.

Ладно, это всё лирика. Пока всё шло по плану, бандиты плавно стекались от леса к задней части повозки. Ожидаемо вперед вылезли и преградили путь остальным самые жадные и вороватые, как вдруг, один из притворявшихся пассажиром мужчин подскочил на ноги и кинулся к стоящему у преграды верзиле с криком:

– Хиш, отступайте! Это засада! Там в повозке боевой маг! Он всех вас перебьет!

Хоть крики и вызвали небольшую сумятицу в рядах грабителей, существенно на мой план не повлияли. Скрывавшийся среди пассажиров сообщник бандитов лишь вынудил меня выпустить шар немного раньше. Пик мощности не был достигнут, но это было не особо важно, двадцать пять секунд накачки или тридцать, рванет тоже неслабо, я это уже не одну сотню раз проверял. Чтобы не потерять эффект неожиданности, я резко высунулся поверх заднего борта, но ровно настолько, чтобы одним глазом видеть свою цель и выверенным движением швырнул ещё до конца не сформировавшийся огненный сгусток в собравшуюся в пяти шагах от борта толпу.

Наблюдать за взрывом с такого близкого расстояния будет только полный идиот. Вот и я не стал. Незамедлительно рухнул на дно повозки, прикрыв голову руками и заранее приоткрыв рот, чтобы не порвать перепонки. Прогремел уже ставший таким привычным для меня взрыв, после чего наступило время для следующего пункта плана – контратаки на волне замешательства. Нападение на оглушенных и израненных противников больше похоже на резню на скотобойне.

Ошеломленный ударной волной враг редко оказывает сопротивление и редко в состоянии понять, что вообще происходит. В моей руке возник пугающий на вид, экипированный прямиком из инвентаря, видавший опаснейшие схватки с монстрами, трофейный "Потрошитель" из комплекта "Ночного охотника". Черный металл поглощал падающий на него свет и совсем не выдавал скрывающегося во тьме владельца ненужными бликами. Днем его использование не давало каких-либо бонусов, но я так наловчился пользоваться им во время своих ночных вылазок в округе передового северного лагеря, так привык к его весу и удобной форме рукояти, что пользовался им постоянно, в любое время суток.

Эта привязанность привела к окончательной потере полюбившегося кинжала. Всё геройское снаряжение имеет ограниченный запас прочности. Каждый удар по цели снижает срок его службы, а если удар пришелся не в мягкие ткани, а по кости, зацепил доспехи, износ существенно усиливается. Ограниченным запас использования был и у моего любимца. Несколько выверенных взмахов в район шеи по раскиданным взрывом противникам и случайное, нежеланное столкновение с шейными позвонками дернувшегося от боли бандита привело к разрушению лезвия. Я нехотя экипировал запаску местного производства и разделался с остатками бандитов без легкости и того изящества, что давало уникальное по остроте, геройское оружие. Моего «Потрошителя» не стало, а новый из шопа будет стоить три тысячи золотом. К сожалению, такого я себе позволить не мог. Недешевая игрушка. Тесак для разделки туш, что я взял на замену первоклассному оружию не был так хорош, не рассекал плоть, а рвал её, цепляясь зазубринами, словно ручная пила, выхватывая волокна целыми пучками, связки и сухожилия вытягивал рваными нитями.

Каких-то двадцать секунд и всё было кончено. Пятнадцать тел с резаными и рваными ранами на горле и шее в районе сонной артерии. Как я и думал, никаких умелых лучников в засаде в этой банде не было. Какие-то зеленые новички, предыдущие четыре банды были куда слаженней и опасней. Там и попотеть пришлось и побегать. Эти же – тюфяки. Как такие клоуны вообще выживали разбоем? Их бы любая банда-конкурент вырезала не напрягаясь. В живых остался лишь побелевший как мел главарь и прикидывавшийся пассажиром подельник. Последний кинулся бежать к деревьям, но мне лень было за ним бежать, и его догнала пущенная мной из лука стрела. Обычные у меня уже кончились, поэтому потратил огненную. Вернее не потратил, а использовал. Её можно вернуть в колчан, вытащив из обгоревшего тела. Тело выдавшего свою причастность к банде мужчины охватило жаркое пламя и душераздирающий вопль бегущего факела удалось погасить лишь выпустив ему вдогонку ещё парочку. Всё-таки жестоко такие стрелы использовать против обычных людей. По всяким хищным монстрам и нежити вполне приемлемо, но здесь я явно перегнул палку. Исправлюсь.

Не выпуская из рук опасный геройский лук, я повернулся к стоявшему столбом главарю, но он был так напуган, что не осмелился бежать. Вместо этого он задрожал и описался. Самодовольная ухмылка давно сошла с бледного лица. Трус выронил здоровенную булаву из трясущихся рук и заблеял совсем как оставшийся без мамки ягненок. Я лишил сегодня жизни под сотню людей ставших на кривую дорожку, но никто из них не плакал и не просил пощады, как этот увалень. Он просто рухнул на колени и затрясся всем телом, как нашкодивший ребенок.

– Что ты там говорил про тех, кто посмеет взяться за оружие? Повторишь? – спросил я.

– Нет, нет, я просто шутил. Хотел лишь немного припугнуть. Может, по мне и не скажешь, но я в жизни никого не убивал. Приложить дубиной по спине могу, но чтобы сознательно кого-то до смерти забивать, такого я никогда не делал. Обычно, стоит мне появиться со своей палицей, от меня и так все разбегаются в страхе. Одного моего вида хватает, чтобы напугать. Я просто с рождения крупным ребенком был и больше других вырос. На две головы выше всех односельчан и на голову выше старших братьев. У меня все братья такие крупные в семье. Все в отца. Семеро их… было… Вы всех их зарезали. На моих глазах убили. Они, как и я, с младенчества крепышами были, тяжело работали, зла никому не творили, и при грабеже ни одной жизни не загубили. За что вы так с ними? – чуть не плача, промямлил бугай.

– Думаешь, я такой наивный, что на слово тебе поверю? Если мне угрожают, становится не до шуток. Слышал ты что-то и про ручных волков говорил. А, точно, скормить нас им обещал.

– Нет у меня никаких волков! Я всё выдумал, чтобы страху нагнать.

– Выходит, что не ты главарь этой банды?

– Я?! Нет, куда мне!

– А зачем же ты себя за главаря выдавал?

– Наврал я всё. Я лишь один из помощников босса, был за старшего в отряде. Назначили меня, как самого опытного. Ох, зря я сладким речам поверил. Мы не так давно с братьями в банду вступили. До этого пять лет на мельнице работали, да она вдруг сгорела. Нас хозяин-мельник в поджоге обвинил, хотя мы с братьями ни в чем не виноваты были. На нас жалобу старосте, а затем и лорду подали, а в городском суде со всеми обвиняемыми разговор короткий, пытают, пока вину не признаешь, даже если её за тобой нет. Мы и подались с братьями в бега. Мне в придорожной таверне один щедрый господин, угостивший вкусным ужином и выпивкой, легко заработать предложил. Денег на еду, как работу потерял, у меня совсем не осталось, вот я и согласился. Так я в банде и оказался. А неделю спустя, после первого успешного грабежа и братьев за собой привел. Мы и двух месяцев этим делом не промышляли, клянусь!

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?

– Нутром чую, если не объяснюсь, кто я такой, не признаю вину свою, убьете вы меня, казните прямо тут, на этом месте. Вы всё для себя уже решили, а я жить хочу, вот и пытаюсь, как могу оправдаться.

– Ладно, я дам тебе шанс, могу и отпустить, только зубы мне своими сказками не заговаривай. Делами докажи, что полезен. Говори, где сейчас твой главарь?

– Он в лагере, это час-полтора ходьбы на юг, – махнув в правильную сторону, быстро сознался тюфяк.

– Час ходьбы.

– Да.

– Не врешь? А не следит он за нами откуда-то с верхушки дерева?

– Нет, клянусь! Насколько я слышал, сам он уже давно на дело не ходит, для этого людей себе в банду и набирает, чтобы своей шкурой больше не рисковать.

– И большая охрана в вашем лагере?

– Ну… днем все по условленным местам расходятся. Мы с дружками и ещё парочка отрядов на эту дорогу, другие на южный тракт, кто-то следит за дорогой у опушки, не вышел ли из ворот рыцарский патруль. Кто-то всё награбленное за неделю в город на продажу везет в мешках с зерном. У всех своя работа.

– Так кто сейчас в лагере? Я ответ на свой вопрос так и не услышал. Ты меня опять дурить вздумал?

– Нет, нет, господин, я и сам толком не знаю, кто там сейчас остался. Мне до вечера возвращаться было не велено. Я выходил на место обычно засветло и возвращался затемно, поэтому толком других людей в лагере и не видел. Завтракал, обедал и ужинал здесь же, тем, что у людей отберем или в лесу охотой добудем. В лагерь только с особо ценной или просто большой добычей всем отрядом ходили. И то, не в сам лагерь, а в условленное место, где сказали всю добычу оставлять и всё. В сам лагерь, где главный босс, я могу прийти, только если меня позовут. Жили мы с братьями в дорожной таверне, но не в номерах для богатых путников и торговцев, а на конюшне, на сеновале или вообще где придется, бывало и в лесу. Но зверье в последнее время такое злобное, что уже и не поспишь. Только если на дерево залезть, но разве там нормально отдохнешь?

– Ты опять не по делу говоришь.

– Я просто не так много знаю.

– Говори, что знаешь, но покороче.

– Понял, господин. Так, так. Знаю, что у босса личная охрана имеется, которая его никогда не покидает, но она вроде небольшая, человек пять-шесть, а ещё в лагере сейчас находятся те, кто ночью в дозоре стоял.Сейчас они отсыпаются. Это ещё человек десять. Вот, пожалуй и всё, что могу точно сказать.

– Покажешь, где твой лагерь?

Бугай тут же оробел и от испуга прикусил нижнюю губу.

– Что? Боишься?

– Вы же не станете меня защищать, если на меня охрана лагеря накинется?

– Нет.

– Они меня убьют, вздернут за предательство или чего похуже сделают. Могут и в деревню мою нагрянуть, родичам отомстить. Давайте я вам лучше на словах очень подробно расскажу, по каким приметам туда попасть, а сам поскорее в город подамся, хорошо? Ну, пощадите, господин, убьют меня, и дня не проживу, если чужаков в лагерь приведу.

– Если я прикрою – не убьют. Ты же видел, что я могу. Мне ни твой босс, ни его охрана, ни вся твоя банда целиком не страшна. Я по пути сюда ещё четыре отряда грабителей вырезал, а они куда сильнее, многочисленней и опасней вашей кучки сосунков были.

– Они не сосунки, – вдруг покраснев, огрызнулся бугай, – мы все из одной деревни, когда мельница горела, пожар и на другие дома перекинулся. У многих всё нажитое тяжелым трудом в один миг сгорело. Я с братьями первыми из нашего села в банду попал, а когда вопрос встал о наборе своего отряда, я вызвался это сделать из надежных людей. Сегодня здесь все из моего села были, мы с детства вместе росли, лишь несколько раз грабить выходили, и до сих пор без насилия обходились, одними угрозами, без рукоприкладства добычу забирали и всех целёхонькими отпускали, а сегодня вы… Почему всё так обернулось? У многих из них жены и дети малые остались. Умрут теперь без отцов.

– Ты мне на жалость не дави. Раз стал грабителем, должен был понимать, чем это закончится.

– Я вины своей не отрицаю, да только другое меня мучает, смерть всех семи родных братьев, дальних родичей и односельчан теперь на моих руках. Я навлек большое горе на моё село. В отчий дом мне уже не вернуться, в глаза ему не глянуть. Загубил я наше будущее. Если вы меня, господин, пощадите, себя не пожалею, искуплю свою вину, один я у отца остался, нет других отпрысков.

– Ну, ты актер, сцена по тебе плачет, слезы так убедительно льешь, что даже пожалеть хочется. Веди меня в свой лагерь или прямо здесь и сейчас лишится твой отец всех отпрысков.

– Отведу, если пообещаете, что не убьете и не бросите меня там, когда я вам больше не понадоблюсь.

– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Будь благодарен, что проживешь на час дольше, пока ведешь меня, куда я сказал. Большего обещать не буду. Если у вас там ничего интересного нет, может, и трогать никого и не стану.

– Господин, поверьте мне на слово, нет там ничего интересного.

– Совсем ничего? – переспросил я, для вида взял в руку ещё одну огненную стрелу и натянул тетиву.

– Нет! Погодите, я вспомнил! В пещере с припасами гостит одна благородная особа, за которую босс рассчитывает получить крупный выкуп. Может, именно она вас интересует!?

– Благородная? И как же ты узнал, что она благородная?

– Так вышло, что я участвовал в том налёте. Слышал, как она сама об этом сказала. Голосок у неё тоненький и звонкий, как у птички, руки и лицо белые, пальцы длинные, нежные и розовые.Я впервые такие видел.

– Что она сказала?

– «Мой папенька граф, пощадите, он заплатит, сколько потребуете».

– Сам это слышал или кто-то тебе это рассказал?

– Сам. Она это мне сказала.

– Ты и её волкам скормить обещал?

– Нет, я бы не посмел навредить этой госпоже.

– Расскажи мне, что тогда произошло, кто командовал нападением? Вы случайно напали на её повозку или вас кто-то навёл?

– Я не знаю, тогда я был в банде новичком. Меня поставили у блока, чтобы преграждать путь, как сейчас. Моя задача сдерживать кучера, чтобы он не попытался преодолеть преграду с наскока. Если колеса у повозки больше обычных, она может на скорости пересечь преграду, просто перекатившись через неё. А у кареты той благородной особы были именно такие колеса. Я занял условленную позицию и сдерживал кучера, пока другие атаковали охрану. Белокожая девица сама, без каких-либо угроз всё мне рассказала, когда её стражу убили. Мне было интересно кто сидит внутри. Я был ближе всех и первым заглянул в карету. Она, видать, очень испугалась, увидев меня, сразу расплакалась, даже опустилась на пол кареты на колени, умоляя о пощаде. Служанки подхватили свою госпожу под руки, чтобы сохранить её достоинство, но она готова была сделать всё, что потребую, чтобы я сохранил им жизнь.

Господин, не буду скрывать, тогда я был глуп и низменные чувства овладели мной, я упивался своей властью над чужими жизнями. Хоть это была лишь видимость могущества, сам я в банде ничего не решал, когда меня умоляли на коленях я поддался соблазну и лишь немного её припугнул, чтобы сразу сказала, где спрятала серебро. Она мне крупную шкатулку с фамильными драгоценностями сразу и отдала. Пока другие сражались, я её спрятал в кустах. Она и сейчас лежит в моём тайнике. Я вам её отдам, только пощадите, не убивайте, – начал торговаться осмелевший тюфяк.

– Мне плевать на шкатулку, а за то, что ты её запугивал… – с нескрываемой неприязнью в голосе пригрозил я.

– Помилуйте, господин! – снова почувствовав, что его жизнь висит на волоске, взмолился бандит и припал головой к земле, демонстрируя полную покорность, – Я же сказал, разум мой помутился от мнимого величия, и я позволил себе лишнего. Я, если хотите знать, в душе не злодей! Я наоборот, эту знатную особу спас. Эти похотливые ублюдки хотели её прямо в карете оприходовать, вместе со служанками, но я этого сделать не дал. Начал громко кричать, что портить ценную заложницу босс запретил. Он такого не говорил, но они мне поверили.

– Ну, ты прямо герой! – с сарказмом в голосе похвалил я.

– Как бы ни было, я не такой ублюдок, как некоторые из тех, с кем мне пришлось столкнуться в банде. Там почти все убийцы и насильники. Я не такой. Поэтому я и решил свою банду набрать, из своих односельчан и стал их лидером, чтобы не приходилось подчиняться мерзким тварям, от которых меня самого воротит. Не желаю творить чудовищные вещи лишь потому, что я пал так низко.

– Меньше слов. Я хочу вызволить эту знатную особу и её служанок из плена. Если хочешь искупить свою вину, отведи меня к лагерю и постарайся сделать всё, чтобы моя задумка удалась.

– Э-э-э, господин, не серчайте, но так как вы хотите сделать, вряд ли получится.

– Почему это?

– То, что знатная особа находится в плену у босса я знаю точно, а вот живы ли её служанки, не уверен. Ту, что была старше других, среднего возраста, босс отдал отряду, который участвовал в налете и понес большие потери. Ублюдки, они довели её издевательствами до того, что она предпочла сама лишить себя жизни, как только у неё появилась такая возможность.

– А что с другими служанками?

– Двух молодых, которые по возрасту были как знатная госпожа… Одна жила при ней, прислуживала, вторую поставили служить боссу. Эти служанки находятся в полной власти стражи босса, это очень жестокие и плохие люди. Те девицы были вынуждены выполнять всё, что им прикажут, поэтому могли… не выжить.

– Понятно. Тогда нам тем более стоит поспешить, вдруг, в эту самую минуту происходит что-то непоправимое, – испытав приступ неконтролируемого гнева и невольно поморщившись, пробормотал я, и жестом приказал тюфяку подниматься на ноги и выдвигаться в путь.

Решил, что заставлять кучера и остальных пассажиров ждать, пока я прогуляюсь в лагерь бандитов, будет неуместно, поэтому предложил им продолжить путь без меня, на что получил удивительно единодушный и категоричный отказ.

Столкнувшись с пятью нападениями в дороге в один день эти люди теперь отказывались продолжать дальнейшее путешествие без моей защиты. Я их прекрасно понимал. Они были готовы подождать сколько потребуется, даже порывались отправиться вместе со мной в логово бандитов, так как были уверены, что находиться рядом со мной намного безопасней, чем самим.

Пришлось их убедить дождаться меня у дороги, спрятать повозку в лесу, если уж так страшно оставаться без охраны. Пообещал вернуться через несколько часов, к позднему обеду, но по дороге к логову произошел неприятный инцидент, существенно повлиявший на озвученные сроки в негативную сторону и вернулся я лишь под вечер. Пришел с таким количеством новых спутников, что по пути до ближайшей дорожной гостиницы, где можно было бы нанять дополнительный транспорт, всем пришлось очень потесниться, а кому-то и вовсе бежать следом за повозкой на своих двоих, так как лошадь уже не тянула.

Глава 2 Проклятие бессоной ночи

Путешествие до ближайшей дорожной гостиницы заняло полтора часа. Она находилась на опушке леса, настолько близко к восточному пригороду столицы, что огни ближайших домов в сгущающихся сумерках можно было разглядеть стоя в полный рост в кузове повозки.

Торговые посты, гостиные дворы и мелкие дорожные трактиры по всему Заколдованному королевству выглядели очень схоже. Внутренний двор имел конюшню, обложенную камнем горловину колодца и вместе с главным зданием был обнесен по кругу сплошным трехметровым частоколом. Образовывалась замкнутая, закругленная на углах, закрытая территория пятьдесят на пятьдесят шагов. Единственные ворота, почти такие же крепкие, как сам частокол, всегда обращены на юг, а двор располагался по отношению к дороге так, чтобы выполнить это условие.

Если дорога тянулась с севера на юг, то от неё создавали небольшое ответвление, чтобы подъезд к воротам гостиного двора подходил с юга. Само здание гостиницы в зависимости от близости города, зажиточности и амбиций хозяина имело два, три и в редких случаях четыре этажа надстройки. Комнатки на верхних этажах были крохотными, как правило одноместными и не имели окон, лишь небольшое отверстие под самым потолком для вентиляции и освещения, в которое не пролезет и малолетний ребенок.

Внутри таких мини-комнат вмещалась лишь койка с узким проходом вдоль правой стены. В ногах располагался обычный табурет или полноценный вещевой сундук с возможностью запереть его на личный или взятый на время в аренду у хозяина замок. Стены между такими комнатками были тонкими, всего в один-два пальца толщиной, поэтому уснуть, если попадался громко храпящий сосед, можно было лишь крепко выпив дешевого пойла в общем зале.

Однако для большинства путников комнаты по цене в четыре-пять медяков за ночь являлись вполне приемлемым решением спального вопроса. Кто-то не мог, а кто-то просто не желал платить больше за возможность прикорнуть на ночь в сухом, относительно чистом и безопасном месте.

На первом этаже гостиниц по традиции находился общий зал со столами и хозяйской кухней, отделенной от гостей высокой стойкой. Слева у входа за стойку, под лестницей на второй этаж находилась дверь. За ней присматривал и сам хозяин и служащая при гостинице охрана. За дверью скрывался коридор в добротную пристройку, где располагались комнаты для самых важных и состоятельных постояльцев. Обычно это крыло с несколькими просторными одно- и двуспальными номерами занимал какой-нибудь богатый торговец с родственниками. Рядом с ним селился глава охраны каравана или члены рыцарского ордена, не успевшие вернуться из патруля в город до темноты.

Столичные ворота на ночь всегда закрывают и попасть в казармы, даже если ты заместитель командира, удастся только после рассвета. Такая политика повышала безопасность столицы от внешних угроз и усложняла жизнь воришкам и прочим неблагонадежным элементам, промышляющим своими делишками по ночам.

Если комнаты для важных гостей заняты, то дверь, ведущая в пристройку, наглухо закрыта. Снаружи дежурит гостиничная охрана, внутри личная. Так лучшие номера получают максимальную защиту от вторжения злоумышленников, а ещё в коридор и номера VIP-зоны проникает меньше шума из общего зала.

Едва я с попутчиками и несколькими новыми спутниками вошел в гостиницу, то первым делом обратил внимание, что дверь под лестницей не закрыта. Поблизости нет ни обычной, ни дополнительной охраны. А вот это было уже странно. Кто-нибудь, если хозяина нет за стойкой, должен был приглядывать, чтобы в дорогие номера тайком не пробрались посторонние. Куда все ушли? В общем зале тоже никого. Очень подозрительно.

Судя по тишине со стороны конюшни, отсутствию скопления повозок во внутреннем дворе, ожидающих подачи ужина постояльцев в общем зале и затишью в целом, сегодня вечером дорожная гостиница пустовала. Чтобы привлечь внимание хозяев и местной обслуги, я несколько раз стукнул лезвием тесака по звонкому металлическому язычку на стойке.

Внутри хозяйской кухни раздался грохот опрокинутой мебели, звон упавшей посуды, сдавленная ругань и торопливый топот ног. Растирая одной рукой ушибленное колено, а второй заспанные глаза, за стойкой возник невысокий, лысоватый и тучный мужчина неопрятной наружности. Похоже, он уснул на кухне после сытного ужина и резко пробудившись, опрокинул остатки порции на себя, поэтому передняя часть его рубахи и фартук были покрыты крупными, пахучими пятнами животного жира.

– Простите за ожидание, господа. Возраст уже дает о себе знать, задремал. Чего желаете? Комнаты для ночлега, горячий ужин? – спросил мужчина.

– И то и другое, – подал голос самый старый из моих попутчиков, когда я жестом руки предложил ему первым сделать заказ.

– А мне только комнату, – встряла стоявшая рядом с ним женщина средних лет.

– Вам простую или подороже? – решив разобраться сначала с переминающейся с ноги на ногу женщиной, которой нужна была лишь комната, переспросил хозяин.

Судя по её поведению, она желала посетить уборную, но сделать это имела право, лишь сняв номер в гостинице, поэтому опытный трактирщик решил облегчить её страдания.

– Самую простую, что у вас есть, – быстро ответила женщина и, не дожидаясь, пока хозяин назовет свою цену, выложила на стойку пять медяков.

Мужчина глянул на монеты, затем с легким укором на гостью, после чего глубоко вздохнул и небрежно смахнул монеты в правую ладонь и спрятал их под стойку. После короткого поиска оттуда же он извлек небольшой металлический ключ с деревянной биркой, на которой ножом была вырезана цифра шестнадцать.

– Идите по лестнице на третий этаж. Ваша комната – самая дальняя по коридору справа. На двери будет такой же знак, как и на табличке.

– Благодарю, я умею читать, а вы не подскажите, где у вас…

– Во дворе за конюшней, как выйдите из дверей, поверните налево и в самый конец.

– Благодарю, – ответила женщина, схватила ключ и устремилась к выходу.

– Осторожней там с ключом, не оброните, – кинул в спину хозяин, и как только за женщиной хлопнула входная дверь, он поднял вверх ладони и объявил:

– Для первой гостьи, так и быть, я сделаю скидку, но остальных заранее предупреждаю: самый скромный номер в моей гостинице стоит шесть медяков. В серебряную монету обойдется самый дешевый номер с горячим ужином. Ужин без номера стоит пять медяков, но после вы должны будете покинуть заведение, спать в повозке или где-то ещё на территории моего двора не сняв комнату я не позволяю. Если желаете с дороги получить номер, ужин и воспользоваться купальней, то готовьте двадцать два медяка, но если у вас есть серебро, скину до двух серебряных монет! Такие цены и ни медяком меньше.

– Это же очень дорого! За два серебра можно снять два приличных номера с ужином и купальней, – недовольно пробасил высокий мужчина за моей спиной и остальные попутчики его поддержали.

Хозяин гостиного двора заломил цену существенно выше обычной. В северной провинции можно было снять койку и за два медяка, сытный ужин стоил три. А за два серебра получишь лучшую комнату, премиальный ужин, купальню и ещё служанку в помощь, спинку потереть. Привыкшие к совсем другим ценам люди не желали переплачивать.

– Если на мои условия не согласны, я вас принуждать не смею. Столица не так далеко, к полуночи в пригород доберетесь. Правда, скоро совсем стемнеет и другие гостиницы закроют ворота до утра. Пока не уехали, знайте, у меня самые низкие цены во всей округе. В пригороде с вас возьмут ещё больше. Тут такие цены, но и налоги выше, чем везде.

– Хапуга! – отозвался басистый мужчина, – заселил одного постояльца по приемлемой цене, а на остальных наживаешься. Чего сразу цену не озвучил, мы бы тогда подумали, задерживаться тут или нет.

– Да. Вот именно! Не будем платить! – хором начали возмущаться попутчики, к которым присоединился молчавший до этого старик вместе с кучером.

Мои новые спутницы, всего шесть человек, тихонько стояли за моей спиной в сторонке, укутанные с головой в длинные дорожные плащи. Даже если для них и их богатых семей подобные цены сущая мелочь, у них все равно не было при себе ни медяка личных средств, чтобы заплатить, и в этом вопросе они полностью полагались на меня.

Ещё одна часть моих новых спутников, пока по моему приказу ожидала во дворе. Не хотелось смущать хозяина наплывом необычных гостей, но раз его гостиница оказалась пуста, то и с их заселением не должно было возникнуть проблем.

– Сколько будет заночевать на конюшне? – когда стало очевидно, что хозяин намерен стоять до конца, и не поддается на давление толпы, спросил басистый мужчина.

– Вы что, совсем нищие? – разозлился мужчина за стойкой, – Имейте совесть! Раз уж я слегка поднял цены, то не от хорошей жизни. Мне охране нужно платить, горничным, конюху, повару, за доставку свежих овощей и мяса, за всё, а из-за близости к столице с меня двойной налог дерут. А ещё жулья всякого в округе развелось, они ко мне повадились ходить, как к себе домой, жрут и пьют задаром. Я с такими жадными гостями так скоро по миру пойду!

– Это не наши проблемы! Скидывай цену! Хапуга! У нас своих бед хватает! – не успокаивались возмущенные гости.

Но тучный мужчина был непреклонен.

– Цену я назвал, не хотите платить – прошу на выход, – настаивал он.

– Так сколько возьмешь за ночлег на конюшне? – дождавшись, когда возмущения спутников немного утихнут, повторил вопрос высокий мужчина.

– Спать в конюшне негде. Она уже занята моими постоянными постояльцами. Если не хотите отдыхать и ужинать, как уважающие себя люди, не тратьте моё время.

Надев гримасу оскорбленного, хозяин отошел от стойки и принялся снимать грязный фартук, показывая, что разговор окончен. Первыми сдались слабохарактерные женщины. Им хотелось поскорее утолить голод, смыть дорожную пыль и отправиться отдыхать в теплую постель, поэтому они быстро сдались и согласились заплатить и больше. Монеты в их кошелях достались им не собственным тяжелым трудом, а в качестве дара от заботливого супруга, отца, брата, поэтому расставались они с ними так же легко, как и получили. Классика.

Довольный своей победой, хозяин гостиного дома содрал с каждой из дам за обычные комнатки по два серебра и уставился на старика и кучера.

– Мне только комнату, – фыркнул старик заплатив минимум сверху.

Его примеру последовал возничий и высокий мужчина с басистым голосом. Пропустив вперед себя всех сегодняшних попутчиков, я раздумывал, как лучше поступить, заселить сначала бандитов или скрывающих свои лица под плащами пленниц лагеря. Решил сначала разобраться с бандитами. Они должны были создать правильную психологическую почву перед торгами за дорогие комнаты, но раз те оказались свободны, я хотел проконтролировать, чтобы Хиш с воскрешенными братьями не сболтнул ничего лишнего и уже после расслабиться, уединившись в VIP- зоне.

– Хиш, заходи! – позвал я вторую часть своих новых спутников, ожидавших приглашения снаружи.

В дверь общего зала гостиного двора ввалилось восемь огромных туш. При плохом освещении, их вполне можно было принять за зеленокожих огров-людоедов. Тот же рост под два с лишним метра. А Хиш и вовсе вымахал на все два с половиной. Упитанные, наглые, с огромными палицами росту под стать. Если не знать, что эта восьмерка – обычные трусливые крестьяне-тюфяки, их невольно начнешь опасаться. Впрочем, о том, что увальни трусливые слабаки хозяин гостиницы не догадывался. Купился на их грозный внешний вид и наглые повадки. Завидев знакомых головорезов, мужчина трусливо склонился, опустил плечи и заговорил заискивающе.

– Господин Хиш, ужин на восьмерых уже готов, сегодня вы раньше, а вот вашей любимой выпивки к сожалению нет, пока не привезли. Обещали в конце недели.

– Ты что же это, на меня только что приезжим жаловался? Говорил, бандиты тебе проходу не дают, едят, пьют задарма? Хочешь донести на меня рыцарскому ордену?

– Нет, что вы, уважаемый, когда это я такое говорил?

– Не прикидывайся. Я у двери всё это время стоял и всё слышал. Каждое слово. А как же мои люди, что по твоей просьбе пугали торговцев? Они даром, что ли жизнью рисковали? У этих торгашей охрана умелая. Хорошо что в прошлый раз малой кровью обошлось, но я все равно двоих потерял. А у них были семьи, дети. Ты ещё за это не расплатился, – придерживаясь той роли, в которой привык выступать общаясь с хозяином гостиницы, пригрозил бугай.

– Помилуйте, господин, я оговорился, был не прав, но давайте не будем выносить наши дела на общее обозрение. От этого никому не будет пользы. Вы же видите, здесь гости издалека. Вдруг, что себе лишнего надумают. Не нужно никаких двусмысленных фраз, прошу вас, – с опаской покосившись в мою сторону, попытался заткнуть верзилу трактирщик.

– То-то же. Будешь про меня и моих людей всякое говорить, я сам с тебя шкуру спущу, – оскалился бугай.

– Господин Хиш, это всё недоразумение, дурацкое недоразумение. Мы же с вами приятели, друзья, партнеры, давайте и дальше сотрудничать всем на благо.

– Ты сам первый начал…

– Прошу вас, не гневайтесь, просто огорчен был, сильно расстроился. Бизнес не клеится, одни убытки. Кстати, гостившие у меня с прошлого месяца торговцы, ради которых вы так постарались, съехали. Какие-то болтливые негодяи им сообщили, что путь на восток теперь безопасен. Они у меня до конца месяца планировали задержаться, ждали очередного рейда рыцарского ордена по восточному тракту, чтобы к ним в хвост пристроиться, так нет. Сегодня какой-то злой рок. Каждый идущий по восточному тракту перевозчик только о том и говорил, что всех ваших коллег от развилки до самой столицы перебили. Вся дорога их телами усыпана, сотни тел, сотни!

Эта фраза вызвала у здоровяка ступор. На десять секунд он вышел из роли и дрожащим голосом спросил:

– А что говорят, кто их убил, рыцарский орден постарался?

– Господин Хиш, никто не знает, но может вам лучше на некоторое время залечь на дно и здесь лучше не появляться. Не сочтите за грубость, я о вас же беспокоюсь.

Сообразив наконец, что речь на самом деле идет обо мне, бугай облегченно выдохнул и вернулся к прежней роли.

– Ты лишнего не болтай, я как-нибудь без тебя разберусь.

– Да-да, господин Хиш, я сейчас же накрою на стол. Один момент и ужин будет подан. Скорее, присаживайтесь где вам будет удобно. Что я ещё могу для вас сделать? Может… А-а-а, знаете что! Сегодня мои лучшие номера пустуют. Я вам раньше не предлагал, так как они были заняты. Господин Хиш, не желаете отдохнуть, как богатые и знатные господа? С вас я дорого не возьму, всего по два серебряных за комнату. Ну как вам? Проведете ночь по-королевски?

– И это по-твоему недорого?! – искренне разозлился здоровяк и возмущенно стукнул опущенным вниз концом палицы об пол.

То ли доски на полу оказались трухлявыми, то ли тюфяк и вправду обладал недюжинной силой, но даже такой небольшой тычок булавой проломил пол и сотряс грохотом всю постройку.

– Не гневайтесь, господин! – испугался трактирщик, – просто я подумал, вы вполне можете себе такое позволить. Думал, раз в обычных номерах вам с братьями слишком тесно, а лучшие комнаты пустуют… простите, сказал лишнего. Не хотел никого обидеть. Пойду, принесу ужин.

– Уважаемый, может, сначала вы обслужите меня и моих спутниц? – спросил я, понимая, что хозяин любит приврать.

Ужин для бандитов может быть готов только на словах, а раз он спал, когда мы пришли, то сбежав на кухню, он может пропасть там надолго.

– Отвали! – неожиданно грубо огрызнулся трактирщик, – видишь, уважаемые гости голодны. Хочешь, чтобы они всю мою гостиницу разнесли. Жди своей очереди.

– Довольно, – прервал я его и, повернувшись к Хишу, добавил:

– А ты чего молчишь?

– Извините, господин, я не совсем понял, что должен сказать, – виновато поклонившись в мою сторону, промямлил бугай, и тут же нависнув над хозяином трактира со звериным оскалом прохрипел:

– Ты что гнида плешивая, страх потерял?! Мой господин сказал тебе обслужить его, бросай всё и беги выполняй. Обо мне и братьях в последнюю очередь вспомнишь, пока босс не будет всем доволен.

– Так вы босс Хиша, главный босс. Господин, я же не знал! – мигом изменившись в лице, воскликнул трактирщик, – виноват, слушаю, чего изволите?

– Хочу снять на ночь четыре лучших номера. Сколько в них в сумме кроватей?

– Восемь.

– Подойдет. Ещё ужин на семерых из самых лучших продуктов и купальню поскорее подготовь, чтобы также хватило воды для семерых. Если тебе рук быстро всё устроить не хватает, бери всех этих лбов в помощники. Говори им, что делать, они всё исполнят.

Тучный мужчина с опаской глянул исподлобья на злобных бугаев.

– Я всё верно говорю? – спросил я, повернувшись к воскрешенным лишь по моей милости бандитам.

– Да, да, босс, мы всё сделаем в лучшем виде, всё исполним, не сомневайтесь, – поспешил ответить за всех младший, но самый сообразительный и рослый из братьев.

Хозяин гостиницы побоялся заикнуться о том, сколько стоят заказанные мной услуги, поэтому, чтобы прибавить ему мотивации служить хорошо, и примерно представляя его аппетиты, я заплатил вдвое дороже, выложив на стойку один золотой. Для любого игрока одна монета – бесполезный кругляшек, на неё ничего не купить, самые дешевые предметы шопа стоят от пятидесяти, но для местных, при безумном обменном курсе в сто серебра к одному золотому, получить такую плату являлось редкой удачей.

Впрочем, таким курс был пять месяцев назад в Планте, но постепенно, в большом количестве распространяясь среди жителей Заколдованной страны из карманов героев, золотые монеты существенно снизились в стоимости. Теперь золотой стоил всего пятьдесят-шестьдесят серебра, в зависимости от провинции, что тоже являлось довольно существенной суммой.

Как и думал, при виде золота настроение у скупого трактирщика мгновенно улучшилось. Нашлись и отлынивавшие от работы помощники и лучшие блюда готовились в четыре руки, а срок подготовки спальных номеров и купальни с часа сократился до двадцати минут. Оставалось лишь довести начатое днем до конца. Вывести, наконец, пленниц на доверительный разговор.

Глубокие ссадины на руках, ногах, а также следы порки на открытых участках плечей спасенных мной пленниц я исцелил сразу, а вот душевные травмы удалить намного сложнее. Надеюсь, вкусная пища, возможность смыть с себя всю грязь и отдых в безопасности, на мягкой кровати под теплым покрывалом смогут этому поспособствовать. Если они начнут мне хоть немного доверять, то перестанут молчать и расскажут, что же с ними произошло, кто за всем этим стоит. Почему в лагере каких-то дорожных бандитов, босса которого мне, к сожалению, не удалось застать на месте во время нападения, кроме юной дочери графа, о которой упоминал Хиш, оказалось ещё две знатные женщины положением значительно повыше. Герцогиня Сауфская и графиня Литтл-Таурская сидели в холодных, тесных клетках, словно пойманные на охоте дикие звери.

По требованию они назвали лишь свои имена и титулы, а о чем-то большем говорить отказывались. Они мне не доверяли, видимо, считали, что их освобождение, это какой-то хитрый трюк, чтобы втереться в доверие и что-то выведать. Я нашел сразу шесть пленниц в двух темных, сырых пещерах.

Дочь графа Вест-Маунтинского, пятнадцатилетняя Летиция, из-за которой я и решился совершить рейд вглубь леса, находилась в одной клетке с тремя молодыми баронессами. Все пленницы были жутко морально подавлены, грязные, со спутанными, слипшимися волосами в дурно пахнущей от пота и следов нечистот одежде. Никто за ними давно не ухаживал, даже не давал распрямиться в полный рост и вымыться. Все естественные нужды приходилось справлять прямо в клетке, сгорбленными, прижавшись спиной к прутьям со стороны, где была вырыта яма. Ужасные условия, нечеловеческие, само пребывание в таких условиях на протяжении долгого времени – унизительная пытка, сплошное издевательство.

Слуг Летиции в живых в лагере не застал. Расспросил с пристрастием одного из раненых, но оставленных в живых охранников, но он отказался сообщать где они, а вскоре за пещерой обнаружилось целое кладбище из безымянных могил, где попавшие в руки бандитов пленники нашли своё последнее пристанище. Именно тогда меня накрыла волна неконтролируемого гнева, и я вырезал всех, кого изначально собирался оставить в живых. Всех – спящих дозорных, поваров, всех, кто смотрел, как издеваются над невинными и ничего не сделал, даже не попытался им помочь.

На волне гнева хотел дождаться возращения отлучившегося куда-то босса с его личной охраной и прочих членов банды, что разошлись по другим точкам на дороге, но бушевавший во мне гнев постепенно угас. Вспомнив о своем обещании попутчикам вернуться пораньше, я покинул лагерь бандитов, так и не уничтожив оставшихся злодеев под корень.

Теперь, лежа один в комнате на кровати, я думал, анализировал, всё ли учел, всё ли сделал правильно. По моим расчетам, скоро Хиш пошлет одного из братьев в лагерь, чтобы тот доложил о нашем текущем месторасположении боссу или отправится туда сам. Пленниц захотят вернуть. Обязательно сегодня ночью, пока они не попали в столицу, к своим семьям.

Я намеренно не поехал в пригород, а выбрал для ночлега гостиницу, где тюфяки обычно коротали ночь на конюшне, чтобы босс банды, его лучшие головорезы смогли на нас напасть среди ночи. Хозяин гостиницы, наверняка, тоже их человек, прислуга, стража, все, живущие обслуживанием и грабежом путников так или иначе работают в одной связке. Не важно, делятся ли они с бандитами информацией о жирной добыче, снабжают их припасами или же предупреждают об угрозе рейда рыцарей, они подельники, члены банды на выезде и также получают от разбоя свою долю. Этот смердящий гнойник необходимо устранить и сегодня ночью я это сделаю.

Наверняка бандиты рассчитывают, что я крепко усну после утомительной дороги и нескольких схваток, но у меня есть одна проблема, возродившись в Заколдованной стране я утратил способность спать. Я вообще никогда не сплю, просто лежу с прикрытыми глазами на кровати, чтобы индикатор отдыха восполнялся, но счастливое забытье, отрешение от жизни и всех её проблем мне больше не доступно. Вроде бы и не о чем горевать, получил бонус в несколько дополнительных свободных часов к каждому дню, но лежа ночью в кровати я на самом деле мучаюсь, бесконечно прокручиваю в голове каждую мысль, каждую проведенную с монстрами схватку, вспоминаю всех погибших по моей вине, анализирую, где как и когда мог справиться лучше, учесть то, что стало в решающий момент главной ошибкой.

Мне горько, что я слишком поздно узнал, что среднеуровневые целебные заклинания из божественного гримуара способны воскрешать местных так же, как "Чудо Фаты". В их описании ничего не говорилось о такой возможности, вот я и обходил их вниманием. Игроков они не воскрешали, просто эффект от лечения был более существенным или массовым, но с аборигенами не так, стоит превысить лечением их жизненные параметры и они сразу возвращаются к жизни, а если применить такое заклинание к живому, то эффект точно такой, как от сильнейших эликсиров. Пожилой человек молодеет на глазах, и чем он старше, тем омолаживающее действие сильнее.

Когда я многократно проверил и убедился, что смогу позаботиться об аборигенах, даже если по моей оплошности кто-то из них лишится жизни, мои страхи и бесконечные ночные метания постепенно улеглись, но я всё ещё продолжал думать, как всё устроить, чтобы не слишком полагаться на воскрешение.

Вот и сегодня, в придорожной гостинице я думал, разумно ли встречать врагов рядом с пленницами, стоит ли предупредить их о высоком шансе ночного нападения или лучше и вовсе отвести их в другое, более безопасное место. Можно было бы собрать их в одной комнате, чтобы облегчить себе задачу по охране, но я уже не раз прокалывался, слишком доверяя людям и попадая в их хитрые ловушки.

Особенно нужно остерегаться самих жертв, нередко среди них скрывается подсадная утка, которая воткнет кинжал в спину, как только подвернется такая возможность. Уток к ценным пленникам подсаживают по разным причинам, чтобы втереться в доверие и выведать важную информацию, которую скажут лишь своему, чтобы следить за ними и сообщать о готовящемся побеге, подсказывать, куда скрылись беглянки, если побег всё же удался или для отправки своих тайных агентов в место, где пленника ждут и не сразу распознают в нём подделку.

Самостоятельно определить, кто из шести спасенных мной девушек подсадная утка, а кто настоящая жертва поможет эта ночь. А значит, лучше оставить всё как есть. Скоро оборотень выдаст себя попытавшись прокрасться ко мне в комнату с кинжалом, чтобы убить во сне или ударит меня в спину во время прихода своих.

В ночной тишине я услышал скрип приоткрывающейся двери. Кто-то вышел в коридор и побрел в сторону моей комнаты. Понятно, значит, все же попытка убийства во сне. И кто же это будет? Герцогиня Сауфская, графиня Литтл-Таурская или кто-то из юных баронесс? Скорее последние, девицы еще не вышли в свет и кроме личных слуг их мало кто знает в лицо, поэтому подмену трудно распознать.

Дверь моей комнаты медленно приоткрылась. Я мог бы запереться изнутри, вынудив убийцу потратить время на отведение засова или создать прочие мелкие препятствия, но зачем тратить время, если моя цель была иной. Невысокая фигура проникла в комнату и быстро прикрыла за собой дверь, прислушалась, и осторожно, на цыпочках подошла к кровати.

Краем глаза я пытался разглядеть, в какой руке она держит оставленный мной на видном месте в купальне кинжал. Я проверял, кинжал оттуда забрали. Он точно попал в нужные руки, но в ладонях посетившей меня особы было пусто. Держит в петельке за спиной? Прячет в складках одежды, скрытом кармане, на шнурке в рукаве ночной рубахи, прикрепила к лодыжке? Оружие не наготове. Я невольно напрягся. Может, она вообще не использует кинжал? Тогда что? Отравленные иглы, удавка, яд на ногтях? Не хотелось бы биться в конвульсиях, фонтанируя пеной из рта. Не зря говорят, что люди самые опасные из животных. Они коварны.

Девица едва коснулась моего плеча кончиками пальцев, а я дернулся так, словно мне вогнали в печень кинжал по рукоять. Изогнулся, освободившейся от гнета пружиной соскочил с кровати и одним выверенным движением упаковал гостью в собственное покрывало. Накрыл с головой, сдавил и зафиксировал её руки вдоль туловища. Накинул на талию поверх покрывала подготовленный заранее пояс, затем на грудь ещё один. Всё – попалась, не сбежишь, уточка.

Из-под покрывала выглядывала лишь нижняя часть туловища, осталось запустить руку под ночное платье и проверить, где находится кинжал, на лодыжке, в скрытом кармане у живота или всё же за спиной в петельке. Рука прошлась по ноге вниз, ощупала обе лодыжки, метнулась выше по бедрам, пошарила на внутренней стороне. Тоже популярное у женщин место для размещения скрытого оружия. Пусто. Дальше пах, упс, нижнего белья нет, наверное, все сейчас в стирке. Теперь спина, запястья, рукава, странно, но ни в одном из мест лезвия не оказалось. Может на груди на шнурке? Проверим. Пошарил рукой. Грудь есть, а шнурка с лезвием нет. Прошелся рукой между лопаток, и ещё раз между ягодиц