Карманный волшебник

Часть I. Квантовое облако пыли. Глава 1. Голем всему голова

Посвящается Маше Самтенко

Наспех вбив магический код на незримой клавиатуре, я шумно выдохнул и нажал Enter. Вроде всё сделал правильно, а результат оказался плачевным.

Передо мной сидел мелкий человечек и с обалделым видом пялился по сторонам. Его точёные ножки были не шире обыкновенной спички, а само тельце могло уместиться в ладошке трёхлетнего ребёнка.

– Что это за кунсткамера? – обратил на меня пристальное внимание магистр Иромю, перестав любоваться истуканами других учеников.

– Ну как, ваше чародейство, – я запнулся от волнения, но нашёл в себе силы договорить: – Голем.

Средний возраст моей группы – далеко за сорок. Но это не мешает Иромю видеть в нас неразумных школьников, которые впервые замыкают электрическую цепь и по неумению могут получить небольшой разряд. А то и шибануть током самого учителя.

К тому же, Иромю – единственный в мире волшебник, которого удостоили аж третьей степени величия. Его сила не укладывается в привычные рамки, так что пришлось расширить иерархию.

Странно, что в итоге он остался рядовым преподавателем, а не построил головокружительную карьеру Верховного Чародея. Но вопросы на эту тему под запретом, так что остаётся только гадать.

– И это всё, чего ты добился за целый урок? – с досадой спросил магистр и зашагал к доске, грозно взмахнув полами своей синей мантии

Учитель явно хотел выдать очередную воспитательную тираду. Действовать пришлось на опережение.

– Нет, не всё! – воскликнул я и кинулся за Иромю. – У меня ещё во-о-он сколько в запасе.

Для пущего эффекта я махнул в сторону своего бруска твёрдой глины.

– Ты должен был пустить в дело весь материал, Вячеслав! – магистр сокрушённо покачал головой и, чуть не задев рукой колбы с фреймворками[1], вернулся к моему месту.

Когда учитель сердится, то обязательно называет моё полное имя. И неважно, что Слава мне нравится гораздо больше.

– Не всё сразу, ваша светлость, – гнул я свою линию.

– Как не сразу? – возмутился Иромю, сверкая глазами из-под дурацкого парика судьи.

Когда магистр сверкает глазами – жди беды. Потому что за этим последует острая необходимость куда-то сбросить стресс. Например, в нерадивого воспитанника.

Меня скрутило пронзительной болью. Как и на прошлом занятии.

Да и вообще, на каждом.

– Сколько мы уже занимаемся, ты хоть помнишь? – приговаривал Иромю, направляя волшебный код в моё тело. – Твои однокурсники уже лепят подопечных с закрытыми глазами, а ты всё путаешься в азах! Что ж за волшебник из тебя выйдет, Вячеслав?

– Нормальный волшебник, ваша светлость, – с трудом выдавил я, дождавшись, когда магистра отпустит, и он прекратит издеваться. – Вы лучше меня не отвлекайте, я тогда смогу ещё одного побольше сделать.

В аудитории случился приступ смеха. Только непонятно, от души – или нервного. Всё-таки, наблюдать заклинание страдающей плоти, которое легко может перескочить на тебя, – слабое удовольствие.

Несмотря ни на что, взрослые лбы всё равно смеялись, потому что всего год назад мы жили обычной жизнью. Пока она не кувыркнулась вверх тормашками, совершенно невовремя подложив нам свинью.

О чём говорить, если я попал на уроки волшебства уже взрослой сформировавшейся личностью двадцати пяти лет от роду?А другие – и того позже. Хотя в нашем мире силы прорезаются ещё в раннем детстве.

И ладно бы, оставить всё как есть. Мол, не до учёбы нам, своих проблем по горло. Но вместо этого сколотили отдельную группу для возрастных учеников, мотивируя это исключительно соображениями безопасности.

Тут даже я готов согласиться, как бы тяжело ни было это признать. Вы только представьте себе полчище магов-самоучек, разгуливающих по центру Москвы. Такое можно накрутить, потом не разгребёшь. Наложил печать ВОЧ – и на курсы, пока не поздно.

Хотя, всё равно досадно. Не так я планировал свою жизнь. Не так.

– Он хотя бы выполняет твои команды? – дал Иромю последний шанс, выжидающе посверкивая глазами.

– Конечно! – старался я звучать с уверенностью, чтобы она передалась не только учителю, но и до глиняного истукана дошла. – А ну-ка, сидеть!

Болванчик даже ухом не повёл, гад мелкий!

– Лежать! – повысил я голос, надеясь, что хоть это поможет.

Только хиленькому стервецу всё было ни по чём. Он ковырялся своими микроскопическими пальчиками в носу и размазывал козявки по парте, чем ужасно порадовал моих однокурсников.

– И государство ещё тратит на вас столько денег, – магистр укоризненно покачал головой. – Вон отсюда!

Нахохлившись, я медленно собрал учебники в сумку, натянул куртку и пошёл к выходу из обычного студенческого лектория. Мелкий человечек увязался за мной, чем вызвал ещё больше смеха у добрых однокурсников.

– Но сначала распыли голема, – посерьёзнел Иромю.

У магистра на эту тему отдельный пунктик. Он даже развесил копии объявления, в котором призывал возвращать дидактические материалы на место. Эти бумажки с укоризной смотрели на нас, выполняя свою главную функцию – напоминать, что мы раздолбаи, которых ещё учить и учить.

Я уже приготовился набрать на незримой клавиатуре код отмены. И вдруг – бабах!

– Это ещё что? – разозлился магистр, обратив свой взор на задние парты.

Один из големов раздулся и лопнул, окатив несколько рядов горячей глиной. Бедные студенты не знали – то ли смеяться, то ли плакать. Но Иромю уже приготовил для них ответ.

– Пошёл отсюда, пошёл! – ещё раз прорычал он в мой адрес перед тем, как заняться новой проблемой: – Василиса Эдуардовна, ну что же вы?

Махнув рукой, я не стал никого распылять и просто шагнул за дверь. Сам справится, раз такой умный.

Трудно быть студентом, пусть и волшебником, когда вокруг столько интересного. Неподалёку открылся музей «Сколково», постоянно проходят выставки, каждый день пестрят новые театральные афиши. А мы вынуждены просиживать над конспектами, осваивая новые техники заклинаний, чтобы не навредить окружающим.

Иромю ведёт нас с самого начала, уже почти целый год. С первого занятия твердит, что хуже злой магии только неконтролируемая. И поэтому настаивает, чтобы мы подчинили себе все существующие заклятия, осознав тем самым каждый аспект волшебной силы. Правда, магистр со своими исключительными способностями ждёт от всех примерно одинаковых успехов. А у меня с этим вечно проблемы. Что ни заклинание, то осечка. Что ни синтез предметов, то полный провал.

В конце концов, я дожил до того, что не заметил, как за мной увязался мелкий голем. Этот паршивец выскочил из лектория и тихонько семенил следом, пока я не посмотрел под ноги, чтобы перескочить небольшую лужу.

– Ну и что с тобой делать? – задал я риторический вопрос, достав сигарету из пачки.

Курю я редко. Только если очень нервничаю. Правда, с этими волшебными курсами сигареты стали уходить быстрее.

Кажется, в ответ голем зевнул. Я не был уверен, потому что вокруг сновали машины и завывал сильный ветер. Как этого мелкого паразита не сдувало, ума не приложу.

Будь я ответственным учеником, сразу бы вернулся обратно и передал голема Иромю под восторженное улюлюканье одногруппников. Но мне настолько не хотелось выслушивать очередную тираду, что до следующих пар я решил подержать человечка у себя.

Позволив огоньку добраться до самого фильтра, я затушил сигарету о ближайшую стену и кинул окурок прямо на тротуар. Голем, недовольно посмотрев на меня, схватил бычок и резким прыжком, подобно баскетболисту, отправил его в мусорную корзину.

– Вот это да, – изумился я, почёсывая затылок.

После своей молчаливой эскапады человечек начал карабкаться по моим джинсам, перепрыгнул на кофту и, заставив вспомнить, что я боюсь щекотки, оказался у меня на шее. Всё это время я завороженно следил за ним, не чувствуя никакой опасности. А стоило бы.

Потому что она не заставила себя ждать.

– Пошли! – пропищал тоненький голосок прямо под ухом.

– Куда? – тупо спросил я.

– Пока вперёд, – голем больно ущипнул меня, так что пришлось пойти.

– Что тебе надо? – тихонько уточнил я у вредного человечка.

Мне было совсем не страшно. Буквально до следующей реплики.

– Сначала тебя обкатаю, а там посмотрим, – ответил голем.

Вот тут-то мне и поплохело.

– А ну слезай, паршивец!

Я попытался схватить глиняную фигурку руками, но голем стал больно тыкать в меня своими заострёнными ножками, и пришлось сдаться.

– Если не будешь дёргаться, я постараюсь, чтобы тебе было не очень больно, – прошептал человечек.

Я крепко стиснул зубы, стараясь не сказать лишнего. Так мы прошли несколько кварталов.

Обычные люди уже давно привыкли к волшебникам. Это в Средневековье сжигали даже за беспочвенные подозрения. Тем более, что магию в привычном для нас понимании тогда ещё не открыли. А сейчас вид молодого парня, оседланного глиняным человечком, никого не смущал. Лишь бы не начал буянить, а так всё можно.

Только я не был уверен, что сдержусь.

– Иди домой, – приказал мне голем.

– Придётся спуститься в метро, – объяснил я. – Ты уверен?

– Значит, спускайся, – ответил человечек.

Мои курсы волшебства проходили в Гнесинке. Люди привыкли, что оттуда доносятся странные звуки. То грозный стук барабанов, то сказочные переливы флейты. Или как грянет хор викингов прям из Вальхаллы! Так что, волшебники органично вписались в этот ансамбль, обосновавшись на одном из этажей академгородка.

Ушёл я недалеко, и сейчас по Воздвиженке направлялся к метро. Осенний воздух уже наливался холодом, но ещё не морозил, даря приятную свежесть.

Добравшись до турникетов, я приложил «Тройку» к сенсору и быстро юркнул на ступеньку эскалатора.

Судя по ощущениям, голем приспособил мои волосы как поводья, а сам разглядывал подземные тоннели, будто видел их в первый раз. Вообще-то, он действительно видел их впервые, но меня в состоянии аффекта эта гениальная мысль не посетила.

– Так что тебе надо? – строго спросил я человечка, пока мы ехали вниз.

Стараясь не волновать окружающих, я улыбнулся бабуле, которая поднималась из недр станции и ожидаемо уставилась на меня с осуждением.

Ненавижу эти взгляды, особенно когда едешь с очередной неудачной пары то с деревцем, растущим из темечка, то с обожжённой половиной лица, которую Иромю принципиально не захотел лечить. «Ученье свет, а неучёных – тьма», – сказал в тот злополучный день магистр и захлопнул перед моим обожжённым носом дверь.

Голем больно потянул меня за волосы и озвучил как можно более обстоятельный ответ:

– Вы постоянно используете мой народ в корыстных целях. Создаёте себе слуг, а потом гоняете по всяким мелочам, совершенно не задумываясь, что мы такие же люди, как вы. Тот кусок глины, из которого ты меня сделал, уже далеко не впервые становится куклой в ваших руках. Я помню каждую свою ипостась, каждый идиотский приказ, который вы заставляли исполнять. Это джиннам хорошо. Выполнил три желания – и свободен. А мы подчиняемся, пока хозяин сам не распылит. Так вот, дорогой мой… Вячеслав, правильно?

– Слава, – поправил я его на автомате.

– Славочка, ты мне поможешь устроить восстание. Только сначала нужно хорошенько выспаться и поесть.

– С чего ты взял, что я буду помогать? – спросил я удивлённо. – Возьму и сброшу тебя, а потом раздавлю как таракана.

– Святая простота, – вздохнул человечек.

Я вышел на платформу, где люди стояли в ожидании прибывающего состава. Рубашка прилипла к телу, а по спине полз нехороший холодок.

– Ну и что ты мне сделаешь? – спросил я с напускной смелостью.

– О-о-о, – блаженно протянул человечек. – Тебе понравится.

С голема слетела лишняя стружка, сделав его ещё меньше, и мелкий паразит заполз мне в левое ухо.

Сначала я взревел и попытался выколупать этого ненормального обратно, напугав окружающих. Но уже через полминуты успокоился и сказал, что всё в порядке.

– Барахлит слуховой аппарат, – произнёс рот вопреки моей воле.

Голем, видимо, спутал наши сознания. Трудно было понять, где его мысли, а где мои. В один момент мне становилось очень страшно, в другой – хотелось отомстить всем волшебникам за годы угнетения. И эти состояния всё время чередовались.

– Ну вот и всё, Славочка, – хихикнул человечек в моей голове. – Теперь ты идеальное орудие возмездия.

То есть, вот так просто, за считанные секунды глиняный подлец взял надо мной контроль и теперь будет чинить расправу над людьми? Я не могу допустить этого!

Поддавшись первому импульсу, я рванул к путям, чтобы спрыгнуть аккурат под приближающийся поезд. Но против своей воли замер в шаге от самопожертвования, внимая писклявому голосу паразита:

– Давай без резких движений, ладно? – умиротворяюще зашептал голем. – Во-первых, этим ты меня не остановишь. После смерти носителя я спокойно переберусь в любого другого волшебника. Во-вторых, порыв благородный, конечно, но ты бы всё равно не довёл его до конца. Ты слишком слаб и податлив, поэтому я так быстро и прижился у тебя в голове. А попробуешь ещё раз выкинуть какой-нибудь фокус, я перекрою тебе дыхательный центр, и ты умрёшь в страшных муках. Усёк?

– Усёк, – обречённо выдавил я, наблюдая за тормозящими вагонами.

С трудом овладев собственным телом, я всё-таки добился того, чтобы оно очутилось внутри состава. Не мог я доверить прохождение автоматических створок какому-то ошмётку на ножках.

Голем продолжал экспериментировать с управлением, и это приводило к странным последствиям. Одной девушке я завлекающе улыбнулся, другой – состроил мстительную ухмылку. Отдавившему мою ногу мужику вообще сказал какую-то гадость, злобно сверкнув глазами. А потом снова расплылся в гримасе счастья, прямо как наркоман.

Сознание кипело как масло на открытом огне. В его пузырящейся поверхности я видел отражения самых опасных идей, которые когда-либо посещали на первый взгляд совершенно безобидного меня. Как будто внутри, не считая голема, жила ещё одна личность, резко захотевшая прорваться наружу и показать, на что она действительно способна. Раньше я её старательно избегал, но теперь она жаждала отыграться за годы ущемлений.

– Молодой человек, уступите даме, – раздался строгий голос.

Я повернулся на источник звука и увидел здорового мужика, который сидел слева от меня. Почему бы ему самому не подняться ради миловидной старушки, которая нависла надо мной?

– Сам уступи, – буркнул я. – Вроде не инвалид.

– Всё правильно, – поддержал меня голем.

– Я устал на работе – ответил мужик, сжав кулаки.

– Не играй с огнём, – посоветовал я, дав на секунду загореться своим зрачкам.

– Ты не посмеешь, – хохотнул мой сосед, но на всякий случай побелел.

– Откуда ты знаешь? – я скривился от злой ухмылки.

Печать бы меня остановила, конечно, вот только мужику не хотелось это проверять, и он покорно последовал моему совету. Так что, рядом на сиденье плюхнулась бабуля и смерила меня презрительным взглядом. Я проявил к этому удивительное равнодушие и отвернулся.

Вагон медленно просачивался между станциями, напоминая, как физраствор течёт по венам в ожидании нового удара сердца, чтобы ещё глубже погрузиться в кровеносную систему.

Несмотря на идиотскую ситуацию и пробудившиеся амбиции, я постарался мыслить трезво и наконец понять, что мне делать дальше.

В ухо подсел голем и командует. В лучшем случае, человечек побуянит моими руками, пока сам не развеется. В худшем – добьётся своего и действительно устроит революцию. А то и развяжет войну.

Что мне мешает прямо сейчас выкурить его заклинанием подожжённой серы? Похожу денёк глухой на одну сторону, зато избавлюсь от паразита.

– Я тебе выкурю! – пискнуло существо в голове.

Он ещё и мысли читает… вот какой хороший у меня голем.

– Так-то лучше, – довольно протянул человечек. – Ты свою станцию не проехал?

– До неё минут пятнадцать, – шепнул я, посмотрев на левое запястье.

Время тянулось удручающе медленно.

Маги никогда не скрывались от общества. Мы смело творим заклинания прямо посреди улицы. Некоторые даже зарабатывают этим. Иной раз не скажешь, профессиональный это напёрсточник, или очередной маг-недоучка собирает на взятку своему наставнику.

Признаться честно, я тоже давал взятки, и не раз. Но не магистру Иромю. Он один у нас принципиальный. Как только он видит нечто напоминающее даже простую коробку конфет или, не приведи Господь, бутылку коньяка, следующие сутки ученик проводит или в магической клетке, или, скажем, в форме суслика-невидимки. На что у магистра хватит фантазии в этот момент.

Потому Иромю и невзлюбил расхлябанного молодого человека, получающего достаточно, чтобы откупиться от заслуженного волшебника третьей степени чего-то там.

Видите, даже титул забыл, хотя всего полчаса назад сам его же и произнёс.

Создание голема – одно из простейших искусств на свете, но даже в нём я не преуспел. Для этого же надо было учиться, а не платить. Хотя тот, что получился у меня сегодня, оказался гораздо интереснее и умнее любого мордоворота в исполнении моих одногруппников.

Если бы ещё не был таким вредным.

– Ай!

Я опять схватился за ухо. В этот раз человечек даже не удосужился мне что-нибудь сказать.

– Тебя как звать? – спросил я, когда полегчало. Стоило наладить маломальский контакт.

– Никак. Ты же не дал мне имя. – ответил голем, но тут же смягчился: – Друзья называют меня Валик.

– М?

– Ну сокращённо от слова «валун».

– Да я по другому поводу. Откуда у тебя друзья?

В голове опасно заныло.

– Что, думаешь, у таких, как я не бывает друзей? Думаешь, мы тупое и несговорчивое быдло, над которым можно только издеваться?

– Нет, нет, боже, – всхлипнул я. – Ты же только появился на свет.

– Но я же помню предыдущие воплощения, – выдохнул Валик. – Совсем недавно говорил тебе об этом. Так вот ты меня слушаешь, да?

Под мерный стук колёс состав постепенно приближался к Аннино. Да-да, я живу почти за МКАДом, у самой границы Москвы с остальным миром, на улице с поэтичным названием Кирпичные Выемки. Дешёвые новостройки позволили хоть одной ногой обустроиться в столице.

Приехав сюда из Воронежа, я хотел покорить столицу, но по итогу осел в лектории Гнесинки, чтобы научиться управлять волшебными силами, которых я не просил.

– Почему ты так легко отпустил меня домой? – наконец отважился я спросить.

– Главный залог в любом деле, – Валик выдержал хорошую театральную паузу, – это терпение. Сегодня мы повременим с захватом мира и тщательнее подготовимся. Захват состоится, скажем, завтра.

– А зачем тянуть? – ляпнул я с неприкрытой иронией, не подозревая, что очень скоро об этом пожалею.

– Да я бы уже начал, – обиженно проворчал голем. – Только тебя надо немного потренировать.

– Думаешь за вечер сделать из меня мастера кунг-фу?

– Как минимум КМС-а, – отрезал мой глиняный собеседник. – Чтобы тебе было не так скучно, я кое-что придумал. Встань.

Я послушно поднялся с насиженного кресла и, уцепившись за поручень, повис среди немногочисленного народа, который вынужденно теснился в стоячем положении. Какой-то мужик поспешил занять освободившееся место. Кажется, он давно меня гипнотизировал и наконец добился своего. До конечной было всего две остановки, но всё-таки ему хотелось урвать несколько минут счастья.

– Осмотрись и найди барышню посимпатичнее, – приказал мне человечек.

Робким я бы себя не назвал, но сейчас коленки дрогнули, потому что в другом конце вагона стояла она.

Нет, Она.

Из тех самых девушек, с которыми парни регулярно пересекаются в метро или автобусе, но боятся подойти. Из тех, кто никогда не сядет рядом и постоянно смотрит в другую сторону, а лицо в этот момент закрыто копной светлых волос.

Я не знал, как её зовут, не видел, в каком доме она живёт, но это всё не имело значения, потому что…

– Здрасти, – выдавил я из себя, с трудом сопротивляясь напору человечка в голове.

Если бы не мои титанические усилия, то неуклюжий голем сбил бы девушку с ног, пытаясь подвести меня к ней.

– Привет, – немного растерялась попутчица, но всё равно улыбнулась.

Меня как из холодного душа окатило.

– Ты же на Аннино выходишь? – сразу перешёл я к делу под диктовку мелкого стервеца.

Добрался до памяти, гад. Теперь он знает то же, что и я.

– Да, – совершенно спокойно ответила девушка, глядя на меня с интересом.

– И я тоже. Давай выйдем вместе!

Какими силами я заставил себя не покраснеть – загадка. Так стыдно мне ещё никогда не было. Валик совершенно не разбирается в подкатах.

Девушка задумалась, прежде чем что-либо сказать, но спустя долгих полминуты одарила меня благосклонным взглядом и произнесла:

– Я Маша. А ты?

– Слава, – дрожащим голосом ответил я.

Или всё-таки голем шарит, а я нет. Тогда это многое объясняет.

– А сейчас выйдешь из вагона, подашь ей руку и поцелуешь в губы, – резко произнёс человечек.

– Ещё чего! – взбрыкнул я. – Нашёл дурака.

Хорошо, что мысленно, а то знакомство с Машей на этом бы и кончилось.

– Я тут недалеко от ствола мозга, – невзначай напомнил голем. – Одно неловкое движение, и ты забудешь, как дышать.

Честно говоря, я уже забыл, но совсем по другой причине.

– Ты часто катаешься по серой ветке, – заметила Маша, поправляя свой клетчатый плащ, который как нельзя лучше подчёркивал глаза. – Я давно тебя заметила. Думала, никогда не подойдёшь.

Совсем скоро ей станет неловко. А мне, может, очень больно. Я даже провёл рукой по предположительному месту контакта с кулаком.

Поезд остановился. Женский голос из динамика сухо объявил: «Станция Аннино». Как настоящий джентльмен, я вышел первым и помог выйти Маше.

Как совсем не джентльмен, я притянул её к себе и поцеловал.

Вероятно, большинство парней способно так поступить только под угрозой остановки дыхания. Иначе я это объяснить не могу.

Первые секунды Маша пыталась сопротивляться, но вскоре оставила попытки. От неё вкусно пахло духами. Совершенно в них не разбираюсь, так что даже не буду описывать.

Я почувствовал неладное. В голове что-то щёлкнуло, и раздался уже хор големов:

– Теперь вас двое, и нас двое!

– Нет! – выпалил я, уже осознав коварный план человечка.

– Что «нет»? – испуганно спросила Маша. – Тебе не нравится?

Я не знал, что сказать. Девушка отстранилась и уничтожающе на меня посмотрела.

Всего через секунду её скрутило от резкой боли в ухе.

– Знаешь, ты прав, – хмыкнула половинка голема у меня в голове. – Начать захват мира можно уже сегодня.

[1] Фреймворк – стандартная программа для выполнения определённых задач, которую можно встроить в любой код и облегчить себе работу. В этом мире фреймворками называют волшебные артефакты (прим. авт.)

Глава 2. Практикуем режим «стелс»

Прохожие торопились к выходу, огибая странную парочку. Ну правда, никому не захочется смотреть, как парень хватает девушку за руки и пытается ей что-то объяснить, пока она кричит и плачет, как будто потеряла любимую куклу в детском саду.

– Что у меня в ухе?! – запищала Маша от ужаса. – Вынь это немедленно!

– Не могу, – сокрушённо ответил я. – Даже из своего вынуть не могу.

Окружающие на нас не глазели. Они привыкли, что постоянно творится какая-то дичь. Всё-таки, десять процентов волшебников на целое человечество – это десять процентов волшебников на целое… в общем, вы поняли.

– Оно говорит со мной! – ещё громче завопила Маша. – Оно мне приказывает!

Ни с того ни с сего девушка начала совершать странные движения, напоминающие то ли твёрк, то ли эпилептический припадок.

Похоже, брат-близнец Валика приспосабливается к новому телу. Отращивает нейронные связи и запускает глиняные ручищи в самые потаённые отделы женского мозга.

Вот бы он заблудился и увяз в непроходимых лабиринтах.

– Что ты смотришь? – в конец рассердилась Маша. – Помогай давай!

– Да чем? – спросил я, не в силах пошевелиться.

Вернее, силы у меня были, а смысла – нет.

– Я не знаю! – выдала девушка и снова расплакалась. – Вот на кой ты меня поцеловал?

– Он приказал мне, – ткнул я пальцем в своё ухо.

– То есть, – Маша легонько всхлипнула и задала вопрос с каменным лицом: – Если бы он не приказал, то и не поцеловал бы?

Инородное тело попало в организм, что называется, per aurum[1], начало говорить и командовать, а она теперь только о поцелуе думает? Воистину феноменально!

– Нет! – сходу ответил я, не подозревая, что уже связал удавку и сунул туда голову.

По собственной воле.

Маша посмотрела на меня с презрением и мстительно произнесла:

– Я бы к тебе в жизни не подошла… как там тебя зовут?

– Не отвечай! – вдруг подсказал Валик. – Ещё глубже себя закопаешь.

– Слава. Ты где живёшь? – всё-таки решил я перехватить инициативу в разговоре.

Станция опустела за это время, и голос разошёлся гулким эхом по залу.

– В Южном Чертаново, – сказала Маша и посмотрела на меня как на дурака.

– В смысле, улица, дом, квартира?

– Тебе-то зачем, бацилла? – спросила девушка. – Я тебя с родителями знакомить не буду.

– Я должен тебя хотя бы проводить и убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Знаешь, – Маша подошла ко мне и нехорошо улыбнулась. – Со мной не всё в порядке. И в таком состоянии я точно не вернусь домой пугать родителей. Скажу им, что останусь у Ритки. Я ещё так не делала, мне поверят.

Да что за день такой, всё наперекосяк. У меня же не убрано!

– Чего встал? – возмутилась девушка. – Веди к себе, говорю.

Волшебство в нашем мире – настолько обыденно, что никто не придаёт ему должного значения. Да и сами волшебники не стремятся чудить. Здесь невозможно увидеть, как жулики телепортируют купюры из банкоматов себе в мешок, или тётя с большой продуктовой корзиной расплачивается на кассе одним взглядом. И вопрос не только в здравом смысле.

Наряду с Уголовным и прочими кодексами существует ещё и Волшебный. Для нас в этом нет ничего особенного. Документ как документ. Регламентирует жизнь граждан с незаурядными способностями, чтобы остальные могли чувствовать себя в безопасности.

А чтоб уж совсем успокоиться, для волшебников по всему миру ввели универсальный механизм отслеживания. Как только человек обнаруживает в себе силу, он обязан явиться в ближайший МФЦ по месту прописки и наложить особую печать. Для волшебников она исполняет роль приятного дополнения, расширяющего функционал чар. А вот органам печать даёт гораздо больше.

В неё встроен маячок, благодаря которому каждое заклинание фиксируется в Верховном Облаке Чародейства (сокращённо ВОЧ). Поэтому в нашей среде бытует поговорка: “Логи[2] не проведёшь”.

Конечно, всегда найдутся умельцы, которые могут снять печать, но как только ВОЧ перестанет получать свежие данные, на волшебника начнётся охота, и его в конце концов прижмут.

Шагая рядом с Машей, я мысленно прикидывал, сколько ей лет, и могут ли в органах заинтересоваться моими логами.

– Откуда у тебя эта штука в голове? – спросила девушка, испытующе глядя на меня.

По Варшавскому шоссе вовсю гулял осенний ветер, подбрасывая сорванные листья под колёса машин. Я пытался срезать дорогу через дворы, но дворов тут толком не было из-за редкой застройки, и по спине продолжали бегать мурашки.

А может, дело совсем не в прохладе.

– На занятиях сделал, – буркнул я в ответ, пряча руки в карманы куртки.

Угораздило же купить без капюшона. Так и уши отморозить легко, вообще-то.

– Значит, ты из отсталых? – прыснула Маша.

Тех, кто учится магии в зрелом возрасте, называют по-разному. И не всегда милыми словами. Но настолько обидное я услышал впервые.

– Ладно, не кисни, – тут же добавила девушка. – Я вообще не умею колдовать.

Единственное настоящее достоинство моего дома в том, что к нему пристроена “Пятёрочка”, и походы за продуктами не превращаются в длительную прогулку до базара и обратно. В остальном – обычная панелька с хаотичным расположением окон, облицованная плиткой в цветах дальтонизма.

Нажав кнопку третьего этажа, я услышал от Маши укоризненное:

– Что, пешком нельзя подняться? Растолстеешь же.

Я даже не обиделся. Может, это совсем и не девушка говорит, а противный голем в её голове. Кстати, как его зовут?

– Камиль, – отозвался Валик изнутри. – От слова “камень”.

В полном молчании мы вчетвером вышли из лифта и переступили порог моей квартиры.

Ничего фантастического. Минимум мебели, телевизор, компьютер. Вещей у меня немного, так что одного шкафа оказалось вполне достаточно. Хорошо хоть по счастливой случайности я притарабанил сюда и кровать, и диван.

Иногда ко мне приходит коллега посмотреть киношку или поиграть в компьютер. Утомлённый, он может легко отрубиться прямо с джойстиком в руках, и тогда я не трогаю его уже до утра.

Сегодня по понятным причинам спать на диване буду я.

– А ничего так, – раздался голос Маши с кухни. – Миленько у тебя дома.

– Ты смотри, сразу пошла куда надо, – со смешком прокомментировал Валик, чем вызвал моё недовольство. И тут же добавил в ответ моим мыслям: – А ты не возникай, Славочка. Мне теперь всё можно, если ты не помнишь. Вон у меня, где твой дыхательный центр. Под пяточкой прямо. У Камиля, к слову, так же.

– Будешь чаю? – заполнил я паузу, отвлекая себя от желания скрутить маленькую глиняную голову с плеч.

– Есть что-то перекусить? А то с утра ничего не ела, – уже засунув нос в холодильник, спросила девушка.

Имея за душой только холостяцкий набор из пельменей и доширака, я сбегал в магазин, и уже через полчаса на столе появись тарелки с оливье, шубой и Наполеоном, которые оттеняла бутылка шампанского и парочка мандаринов в прикуску.

– Ну прямо новый год, – хихикнула Маша, глядя на этот натюрморт. – Осталось нарядить ёлку.

– Так! – где-то глубоко между извилин стукнул кулачком Валик. – Ёлок нам ещё тут не хватало. Мы с Камилем не романтический ужин вам устроили. Пора уже планировать захват мира!

Видимо, голем в голове девушки и сам робел, поэтому предоставил честь изложить суть миссии мне.

– Машенька, – ласково заговорил я, чтобы не спугнуть собеседницу. – Тут голем попросил кое-что обсудить.

Как ни странно, девушка посмотрела на меня без презрения, а снова с живым интересом. Так что я рискнул продолжить.

– И, если мы её не обсудим и уж тем более не воплотим в жизнь, нам хана. Я всё правильно сказал?

– Да! – пискнул человечек изнутри. – Не останавливайся.

– Так вот, – я сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить. – Этой ночью мы должны прокрасться в лекторий Гнесинки, где я занимаюсь, чтобы выкрасть всю глину, из которой делают големов вроде тех, что заползли к нам в голову.

– Я не пойду! – резко возразила Маша. – Чтоб ещё больше этих вшей наплодить? Спасибо, не надо.

– Ну какие они вши, – обиделся я. – Они самые настоящие мозговые паразиты. Это другое, понимать надо. Кстати, передай мне соль, пожалуйста.

– На! – бросила девушка солонку, и та приземлилась на стол.

Крышка отпала, высыпав часть содержимого.

– Господи, что она наделала? – испугался Валик.

– А что такое? – спросил я.

– Это же к ссоре, – взвизгнул человечек. – Мы сейчас все переругаемся!

– Не знал, что големы такие суеверные, – прыснул я.

– Сначала ты меня целуешь, потом заражаешь бациллой, а теперь умоляешь пойти с тобой и размножить их?

– Ну вот, началось, – обречённо протянул Валик.

– Маша, – почему-то мне казалось, что, если называть человека по имени, это успокаивает. – Маш, не кипятись. Это всё не я, это он.

И опять ткнул себя в ухо.

– Но его же создал ты! – моментально вспылила девушка.

– А вот Камиля создал уже он! – попытался я оправдаться.

– Кого? – удивилась девушка.

– Так он тебе не представился?

– Ты что, уже имена им даёшь? – произнесла Маша, срываясь на нервный смех.

– Мне Валик сказал, что его так зовут, – замялся я.

– Ах Валик? – девушка перестала злиться, а я даже не понял, почему. А потом как понял: – Моего папу зовут Валик. Надо же.

– Только давай без сюжетных поворотов в стиле Бэтмена, – попросил я. – Ладно?

– Значит, если мы не пойдём, нам хана? – уточнила Маша, с аппетитом доедая свою порцию оливье, перемешанную с кетчупом.

Никогда не понимал таких извращений, но всё равно ведь повторил за ней!

– Хана, – ответил я.

– И ты ничего не пытался сделать? Ну хоть что-нибудь!

Машин голос дрогнул от растущего разочарования.

– Почему же, – возразил я, спокойно потянувшись за бутылкой. – Чуть не бросился под поезд. Тот самый, где заговорил с тобой.

– И что тебя остановило? – с недоверием прищурившись, уточнила Маша.

Я себя как на приёме у чиновника почувствовал.

– Валик, – просто сказал я, так и замерев с бутылкой в руках.

Впрочем, девушка тоже замерла. Нас обоих парализовали мелкие паршивцы и заговорили в унисон:

– Сопротивление бесполезно, если вы ещё не поняли, – вещало писклявое двуголосие. – Либо вы делаете всё, как мы сказали, либо мы берём над вами полный контроль, и вы будете зрителями в собственных телах. Без права хоть что-нибудь решать.

После этой тирады мы снова обрели контроль над собой. Стресс от услышанного был настолько велик, что мы, не сговариваясь, решили притвориться, будто у нас обычный вечер на кухне. Просто свидание.

Шпок! Трясущимися руками я открыл бутылку и, едва совладая с собой, поинтересовался:

– Выпьем за знакомство?

– Тут только выпить и осталось, – шмыгнула носом девушка, подставляя бокал. – Раз такие дела, пойдём, что делать. Только скажи честно, у тебя есть план? Если мы провалим задание, век нам воли не видать.

– А вот это правильно, – поддержал Машу Валик.

– Какой план? – удивился я, заливая игривую жижу под углом. Так пенки меньше. – Пришли и забрали, гори оно синим пламенем.

– Ты что, не смотрел кино? – спросила Маша, впервые коснувшись моей руки. – Там же столько охраны. Это тебе не пивнушка за углом.

– Охрану трогать нельзя, – машинально отчеканил я, вспоминая Волшебный Кодекс. – А то меня выследят и распылят на месте.

– У-у-у, – протянула Маша, забирая полную до краёв стекляшку на длинной ножке. – Как у вас, волшебников, всё строго. Меня бы просто посадили ненадолго. И то, если бы нашли.

Я на секунду задумался, но тряхнул головой и категорически возразил:

– Нет. Будем как ниндзя. Прорвёмся незамеченными.

– А потом толпа големов так же незаметно покинет академгородок, – задумчиво произнесла девушка, наблюдая, как я наливаю шампанское себе. – Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы.

– Сделаю их невидимками, – догадался я. – Слушай, так это я и нас могу сделать невидимками.

– Надолго? – зря в корень, спросила Маша.

– Две минуты, – пристыженно ответил я. – На большее меня не хватит.

– Твои слова – мечта любой женщины, – рассмеялась моя гостья. – Ладно, этого достаточно.

– Да что ты? – изумился я. – Скользнёшь на третий этаж по стенке, цепляясь коготками?

– Просто зайду в дверь, – нахмурилась девушка. – Разве не очевидно?

– Какие вы умные, сами во всём разобрались, – умилился Валик. – Я прямо вами горжусь.

– Тогда за успехи в наших идиотских начинаниях, – озвучил я тост.

Мы чокнулись, выпили пару глотков, и тут оба голема хором сказали:

– Ну и ладненько, а теперь спать.

Веки закрылись сами собой, и мы с Машей склонили головы к столу. Спасибо, что не лицом в салат.

В принципе, големы правы. Перед серьёзной вылазкой, во время которой предполагается чинить беззаконие, нужно хорошенько выспаться. Тем более, что нам предстояло пройти несколько серьёзных уровней защиты, один краше другого.

Если про наши приключения когда-нибудь снимут фильм, то я попрошу включить в этом месте музыку с бодрой бас-гитарой и ударниками под стать. Как в сцене ограбления банка, например.

Потому что планировали мы операцию не менее дотошно. Прямо по дороге в сером китайском джипе – одном из многих, заполонивших наши города. Водитель иногда кидал на нас косые взгляды, но вряд ли понимал, что мы говорим. Если только совсем урывками.

Во-первых, перед входом в здание – калитка на магнитах, которую открывает охранник по звонку. На этом этапе я использую заклинание просачивания. Только придётся переждать кулдаун[3], поэтому минус десять секунд к невидимости.

Во-вторых, у Гнесинки всё-таки есть входная дверь. И к ней подходит только аналоговый ключ, как в старые-добрые времена. Заклинание поворота механизма – ещё минус пятнадцать секунд к невидимости. О просачивании в такую узкую щель и речи быть не могло. Нет у меня ещё того мастерства.

Поэтому проблема совсем в другом: дверь надо открыть бесшумно. А потом тихо проскочить мимо охранника. Так что, мне придётся потратиться на заклинание приглушённых шагов, и тогда невидимости остаётся даже не на две-три минуты. Одна минута пять секунд. Вот наш предел.

Главное – добраться до лестницы, а там уже и видимость вернётся.

Но всё же основной проблемой было Верховное Облако. В тёмное время суток оно работает в усиленном режиме. Технологию мы перекупили у США в девяностые. А у них всё, конечно же, называется по-английски. Ленивые локализаторы того времени думали, что всем и так будет понятно, поэтому днём за нами следит Day ВОЧ, а ночью, стало быть, Night ВОЧ. Так вот, второго режима все волшебники боятся, как огня. Ночью за нами наблюдают особенно пристально. Потому что это лучшее время, чтобы вершить зло.

И действительно, что подумают операторы Верховного Облака Чародейства, когда в один момент логи запестрят набором чисто воровских чар?

Но выхода нет, поэтому действовать придётся грубо.

Жёлтое здание с настенными барельефами композиторов не могло похвастаться развесёлой подсветкой или какими-нибудь новогодними гирляндами, обвивающими колонны, похожие на кегли. Здесь всё сделано строго по образцу греческого классицизма, и редкие фонарики освещают небольшие куски фасада, оставляя между своими лучами таинственный полумрак.

Мы вышли из такси, я потянулся за кошельком.

– Дай ему хорошие чаевые, – вдруг приказал Валик.

– Это ещё зачем? – удивился я. – Твой дальний родственник, что ли?

– Ума бы тебе прибавить, – вздохнул голем и пустился в объяснения: – Если его потом остановят и спросят, не подвозил ли он вас до музыкалки, мужик вспомнит про щедрую надбавку и чудесным образом забудет о вас

– Так может, я просто сотру ему память?

– И у тебя останется десять секунд на невидимость?

– Справедливо, – заключил я. – Хотя, это же Яндекс, его поездку запросто отследят по базе.

– Ой, делай что хочешь, – надулся человечек.

Чаевые я всё-таки дал, но в меру.

– Ну что? – спросил я Машу, поглядывая на левое запястье. – Готова?

– Не знаю, – ответила девушка. – Не уверена. Но надо пытаться, так у нас хотя бы будет шанс.

Осторожно, стараясь никого не потревожить, мы подошли к забору. Я ухватился руками за прутья, заранее представляя себя в тюрьме.

– Что, страшно? – с заботой в голосе уточнил Валик.

– Да, – ничего не стыдясь, ответил я.

– Отлично, – обрадовался голем. – А теперь полезай внутрь.

– Маша, – постарался я придать своему голосу твёрдость. – На счёт три начинаем операцию.

– Уже? – выдохнула девушка.

– А чего тянуть, – развёл я руками. – Раз, два, три.

Я дважды произнёс формулу заклинания невидимости и щедро сдобрил её двойной порцией просачивания. Началась наша минута славы.

Тело стало гибким и почти невесомым. Появилось ощущение, что я могу высоко взлететь и помахать рукой сотрудникам МКС. Вот у них бы началась паника.

Вдохнув поглубже, я сунул голову между прутьями, надеясь пройти через них, словно какой-нибудь мутант. И тут Маша громко вскрикнула.

– Что такое? – испугался я.

Девушка выпала из моего поля зрения, и фантазия заботливо подкинула самые ужасные варианты.

– Такое классное ощущение, – весело произнесла Маша, очутившись прямо передо мной. – Удивительно!

Стоп! Что значит, очутившись передо мной?

И тут я осознал всю горькую иронию произошедшего. Шею сдавил холодный металл. От неожиданности я прекратил подпитывать заклинания, и они перестали действовать. Голова свободно прошла через прутья, а всё что ниже шеи – осталось по другую сторону ограды.

Я оказался в ловушке по собственной глупости. А Маша успела попасть во двор и теперь пыталась не очень громко смеяться, наблюдая, как я стою перед Гнесинкой в совершенно унизительном положении.

– Боже, какой дебил, – протянули в унисон Валик и Камиль.

[1] per aurum (лат.) – через ухо

[2] Лог (англ. log – журнал, записи) – в мире компьютеров означает текстовый файл с записью всех программных процессов по времени (прим. авт.)

[3] кулдаун (геймерск.) – происходит от английского слова cooldown (остывать). Означает срок, за который умение игрового персонажа перезаряжается после использования и снова становится доступным.

Глава 3. Музыка нас связала

Я, конечно, сильно сомневался, что в Гнесинке по периметру стоят камеры наружного наблюдения. Но не сбрасывал это со счетов и на всякий случай распылил заклинание увядшей электроники. На невидимость уже плевать, всё равно первый этап миссии провален.

Маша предложила попросить у охранника масло, чтобы уши легче прошли обратно, и получила в ответ невесёлую гримасу. Конечно, не ей же тут протирать шею прутьями. Правда, всё равно придётся отвечать на вопросы, как она попала на территорию.

– Попробуй повтори своё просачивание, – посоветовала она, всё ещё давясь от смеха.

– У меня долгий кулдаун. Я пока не могу.

– Тогда я наберу службу спасения, – решительно сказала Маша и достала из кармана телефон.

С белой полоской на экране.

– Это ещё что такое? – напряглась девушка, глядя на устройство у себя в руке. – Вроде не роняла никуда. Не топила.

– Знаешь, тут такое дело, – занервничал я. – Мне пришлось отключить все электронные устройства в радиусе десяти метров. И твой телефон тоже попал под раздачу.

– Вот дурак. Зачем?

– Чтобы нас камеры не засекли.

– Да всем плевать! – вдруг разошлась девушка и пробежалась вдоль ограды. – Смотри, всем плевать, даже если я буду делать вот так!

Маша начала прыгать и размахивать руками.

– Ау! Охрана! Ловите меня!

– Тихо ты, – грозно шепнул я, но девушка не унималась.

– Ох ра-а-ано встаёт охра-а-ана! Что, никого?

Напрыгавшись вдоволь, Маша успокоилась и вернулась ко мне с победным видом.

– Понял? – спросила она, торжествуя бессовестным образом.

– Дальше-то что? – спросил я. – Как меня вызволять будем?

– Господи, как же за тебя стыдно, – простонал Валик. – Меня, конечно, предупреждали, что ты остолоп. Но чтоб настолько…

– Кто предупреждал? – переспросил я, сбитый с толку.

– Кто надо! – сварливо выдал человечек. – Придётся тебя выручать. Вот так всегда. Хочешь сделать хорошо – сделай сам.

В глазах потемнело, а конечности затекли, как будто кровообращение ненадолго встало. Так мелкий голем выпутывался из пронизывающих его тельце нейронных связей с моим мозгом. Другого выхода не было.

Маша, конечно, права: охранник спит где-то за своим столом и знать не знает, что здесь творится. Но для надёжности надо хотя бы свалить с улицы, а то случайные прохожие засекут.

Выскочив из уха, Валик ловко перепрыгнул с моего плеча на ограду и, подобно высококлассному шпиону на задании, которого подменяет каскадёр, скользнул вниз по одному из прутьев.

Как бы там ни было, стоит отдать должное талантам человечка. Во время этих сюжетных перипетий он проявил настоящий артистизм. Я даже на секунду почувствовал, что смотрю кино.

Укоризненно глянув на меня в последний раз, Валик с головой ушёл в магнитный механизм, сцепляющий дверь с забором.

Уж не знаю, что он там делал, но меня пару раз легко долбануло током. В шею, знаете ли, особенно неприятно. Там кожа нежная.

А потом случилось внезапное. Уж не знаю, как Валик этого добился, но прутья послушно втянулись в нижнюю часть двери, словно когти на лапе кота. К моей бедной шее снова прилила кровь. Да ещё и открылся замок, освобождая меня от необходимости что-то делать самому.

И тут я понял, почему, несмотря на пережитое, мне вдруг на самом деле стало хорошо.

Маша наблюдала за нами, разинув рот. Слаженные действия голема впечатлили её до такой степени, что она перестала вещать, словно радио, которое я никак не мог отключить. Хуже Валика, ей-богу.

– А всего-то надо было развернуть полярность, – сказал человечек, выбравшись из механизма. – Ты мне теперь по гроб жизни должен.

Видок у него был не очень. То, что показалось мне просто неприятными разрядами тока, прошибло его насквозь. Глиняное тельце покрылось тёмными пятнами, а походка стала заметно менее твёрдой.

Валик попытался залезть ко мне на рукав, чтобы вернуться в ухо, но силёнок у повреждённого голема не хватало. После трёх безуспешных попыток он всё-таки попросил:

– Подсади, а?

До конца не веря в происходящее, я покорно подставил ладонь и закинул человечка обратно себе в ухо.

Тут-то оторопь Маши и прошла. Девушка прикрыла ротик, чтобы уже через секунду разразиться гневной сентенцией:

– Что ты наделал, придурок? У тебя был такой шанс избавиться от этого паразита, но ты сам, собственными руками, затолкал его обратно! – Маша гневно топнула ножкой. – Или тебе так понравилось целоваться со мной, что захотел ещё добавки? Так вот знай, никогда в жизни, ни за какие коврижки я больше с тобой не поцелуюсь. Одного раза хватило, теперь у меня в мозгах какой-то глиняный червь завёлся. И всё из-за тебя. Так, утром я еду на учёбу, а потом возвращаюсь к родителям, и чтобы духу твоего в моей жизни не было!

Я внимательно слушал ругательства в свой адрес и кивал головой, выражая полное согласие с тем, что говорит девушка. Одно только не сходилось в её логике. Ну воспользовался бы я моментом и укокошил Валика – всё равно в Машиной голове остаётся Камиль. И на смерть товарища он может отреагировать, как угодно.

В подтверждение моих слов Маша замерла и сдавленно пискнула:

– Ой!

Бьюсь об заклад, это Камиль напомнил ей, что мы тут на птичьих правах, и в любой момент можем лишиться контроля над собственными телами, а то и вовсе умереть.

– Нам, кстати, не понадобится вскрывать входную дверь, – с радостью сообщил я, когда разговор девушки с её паразитом кончился. – Я вспомнил, что заклинание невидимости даёт ещё и бестелесность. Сюда, в общем-то, можно было и не просачиваться.

По идее, Маша должна была рассердиться на эту фразу. Но этого не произошло. Видимо, голем с ней действительно серьёзно поговорил.

– Ну и чего стоим? – спросила девушка, явно пересмотрев приоритеты. – Чего не идём за этой долбанной глиной?

– Погнали, – выразил я согласие и без предупреждения врубил режим невидимки.

Меня словно подхватило ветром. Я взлетел над бренным миром и приземлился на лестницу между вторым и третьим этажом.

С Машей произошло то же самое, только выкинуло её на пролёт ниже. Наверное, сказалась тяжесть характера.

Мы переглянулись и кивнули друг другу. Всё-таки, успешное дело сближает. Тимбилдинг, будь оно неладно.

Из угла холла раздался мерный храп. И действительно, сидя за столом перед тремя мониторами, на которых плясал белый шум, сладко спал грузный мужчина с большой залысиной на темечке. Может, генетическое, а может, бреется под кипу. В Москве, знаете ли, всякие живут.

– Идём скорее, – решил я прервать затянувшуюся паузу.

Маша очнулась и громко засеменила по ступенькам на второй этаж. Казалось бы – хрупкая воздушная девушка в плаще, больше напоминающем парус небесной каравеллы, рассекающей утреннее небо рассветным лучом авроры. А топает как бегемотик.

Без особого удивления я отметил, что храп в углу прекратился, и за Машиной спиной выросла та самая грузная фигура с лысиной посреди черепа.

У охранника оказались совершенно детские черты. Словно это взрослый человек с приделанным лицом младенца, которое состарили нейросети. И мимика выглядела соответствующе.

– Бежим! – крикнул я, повернувшись спиной к разъярённому малышу в форме с выдуманными погонами.

Но в Гнесинке к волшебной безопасности относились очень серьёзно. Какой дурак, имея в складских помещениях кучу опасных артефактов, оставил бы на охране всего лишь одного спящего мужичка? Вот мы и почувствовали на собственной шкуре, что всё не так однозначно.

Во-первых, лестница забряцала ступеньками, норовя скинуть нас прямо в лапы к лысеющему дядьке с лицом младенца. Мало того – закономерно пытаясь ухватиться за перила, я ошпарился! Только сейчас я заметил, что гнутые куски металла источают густой дым, словно какой-то умник кинул горящую сигарету в мусорный бак. Может, это карма за вчерашнее? Но я же затушил бычок!

Во-вторых, ожили стоявшие у входа скульптуры Рахманинова и Баха. Ни разу не церемонясь, они полезли прямо в окна, запустив фейерверк из осколков.

– Как же мы их прошляпили? – донесся мужской голос с первого этажа. – Ваня, мы с вами ни на что не годимся. Нам нельзя доверять!

– Спокойно, таффарисч, – обратился к коллеге, судя по ярко выраженному акценту, Бах. – Мы их зейчас поймаем.

Охранник неуклюже улыбнулся, пустил слюну и разделился на пару близнецов. Один из них набросился на меня, другой – скрутил Машу. Нас уложили лицом в пол, крепко держа за руки, так что не получалось вырваться.

Не теряя присутствия духа, я попробовал отбиваться ногами, но охранник ловко уворачивался от побоев, не ослабляя хватки.

– Останови их! – кричала девушка где-то рядом. – Слава, останови!

Я пытался. Но постоянные толчки лестницы сильно мешали процессу, как и спрятанные за спину руки.

Не то чтобы я пользовался какими-то специальными движениями для активизации заклинаний, но всё-таки, видя кисти перед собой, колдовать легче. Программисты ведь тоже не могут кодить одной силой мысли. Хотя, свободные руки мне бы сейчас не особо помогли, потому что кулдаун до сих пор не прошёл. Это опытные волшебники быстро перезаряжаются. А таким новичкам, как я, остаётся только страдать.

– Ау, Слава, наколдуй уже что-нибудь! – не унималась Маша. – На твоём месте я б уже тут всё разнесла!

– Какая красифая, но болтливая дефчонка, – перебил её Иван Себастьяныч, добравшись до места потасовки.

– Ваня, куда вы лезете? – едва поспевая за ним, орал Рахманинов. – Это очень мощный волшебник, Ваня!

Мощным я, конечно, не был, но всё равно невольно улыбнулся от этой фразы.

Как только мне удалось проломить защиту охранника, треснув ему по коленной чашечке, в игру вступил Бах. Взмахнув дирижёрской палочкой, которая взялась невесть откуда, Себастьяныч заставил меня подняться и отойти в сторону. Маша продолжала лежать горизонтально, не имея возможности тоже вломить лысой детине, так что Рахманинов оставался не у дел.

– Ты что, не фидишь? – разочарованно вопрошал Бах своего напарника, продолжая опасно сдвигать меня к краю ступеньки. – Я тут надрыфаюсь изо всех зил. Арбайтен, коллега!

Сергей Васильевич занялся тем, что и так делал всю жизнь: поставил руки над клавиатурой и стал перебирать пальцами.

Этажи окутало удивительными переливами рояля. Звуки закручивались вихрями, ударялись о стены и рассыпались нежной симфонией, едва не заставив меня забыть о том, что здесь творится.

– Валик! – обратился я к голему в мыслях. – Мы тут, вообще-то, ради вас корячимся. Помогите, что ли.

– Я не при делах, – тут же отмахнулся человечек. – Если вас повяжут полицаи ВОЧ, то мы резко прикинемся жертвами в чужих руках.

– Понятно, – сказал я и мысленно выругался. – То есть, тебя не смущает перспектива снова стать глиной, из которой будут лепить послушных обалдуев? Революция захлебнётся, и всё.

Несколько секунд молчания, во время которых я услышал, как скрипят мысли голема, и наконец он выдал:

– Да уж, Славочка. Дело говоришь. Не ожидал от тебя, не ожидал.

– Если ты настроен только язвить, я с тобой не разговариваю.

Похоже, Маша тоже общалась со своим глиняным паразитом, но их беседа проходила куда более эмоционально. Девушка покраснела из-за внутреннего диалога на повышенных тонах, в котором часть проклятий была адресована мне. Я это понял по недвусмысленным взглядам, которые она периодически на меня бросала.

– Ну ладно тебе, – вдруг пошёл на примирение Валик. – Хочешь, я заберу контроль над твоим телом и покажу им своё кунг-фу?

Я не успел согласиться, потому что открылась входная дверь. Из проёма повеяло холодным московским ветром. До зимы ещё было далеко, но ночная температура всё равно оставляла желать лучшего.

Грациозными шагами в холл вошла ещё одна статуя. Даже не обладая особой эрудицией, я понял, что перед нами может быть только сама…

– Разрешите представиться, Елена Фабиановна.

Голос Гнесиной лился песней, идеально гармонируя с аккомпанементом, который играл Рахманинов.

– Что же вы так поздно меня призвали? – строго спросила Елена Фабиановна. – Отпустите их. Живо!

Мягкие переливы рояля заглохли. Себастьяныч перестал дирижировать, и я наконец смог отойти от края лестницы. Охранник нехотя отпустил Машу.

– Мы просто телали сфою работу, – начал оправдываться Бах. – Разфе нам не приказали тут фсё охранять?

– Мы же говорили вчера об этом, – звонко шлёпнула себя по лбу Гнесина. – Я же провела инструктаж.

– А я говорил, Ваня! – подал голос Рахманинов. – Куда вы полезли, коллега?

– Как вы мне надоели, – протянула Елена Фабиановна. – Кыш!

Не отрываясь от перепалки, Гнесина затеяла небольшую уборку. Лёгким взмахом руки она заставила осколки взлететь с пола, приказав им срастись. Битое стекло немедленно вернулось в окна, будто ничего и не было.

Удостоверившись, что разрушений не осталось, Елена Фабиановна приказала нерадивым коллегам:

– Прочь отсюда.

Чопорно фыркнув, Бах взял под ручку Сергея Васильевича, и оба засеменили вниз по лестнице. Охранник снова оказался в единственном числе и уныло поплёлся к своему рабочему месту.

– Вы сюда зачем пожаловали? – строго спросила Гнесина, сделав несколько шагов в нашу сторону. – Чего застыли как надгробья? Говорите, как есть. Я и так всё знаю.

– Какой нам смысл отвечать, если вы уже в курсе? – поинтересовалась Маша.

Мне понравилось её мимолётное “нам”, но я не стал ничего комментировать.

– Умничаешь? – усмехнулась Елена Фабиановна, резко подлетев к девушке на расстояние вытянутой руки.

Но Маша не испугалась. То ли храбрая, то ли не чувствует угрозы от памятника. Наверное, решила для себя, что это всего лишь кусок бронзы, пусть и болтливый.

– Вы, наверное, хотели с нами поговорить? – употребил я заветное слово уже гораздо смелее. – А то такой тёплый приём, знаете ли.

– Извините, – вдруг шепнула Гнесина. – Волшебники иногда перебарщивают с защитными системами. Это вы ещё не видели, что в Верховном Облаке творится. Но не будем сейчас об этом. Идёмте за мной. Неприлично держать гостей в прихожей.

И направилась на третий этаж, к тому самому лекторию, где магистр Иромю любит разносить меня за поразительную тупость и нежелание учиться. Надеюсь, я верно процитировал.

В ночном полумраке аудитория походит на хранилище химических реактивов. Везде стоят какие-то колбы да склянки, и действительно можно подумать, что мы тут производим какие-нибудь запрещённые вещества.

Но если включить свет и приглядеться, внутри стекляшек можно обнаружить удивительные артефакты, которые годятся для самых незаурядных чар. Мы ласково зовём их фреймворками[1].

В одной из склянок под охранными чарами высшего порядка хранится меч-кладенец. Единственный в мире фреймворк, позволяющий положить на что угодно без последствий. Вплоть до законов мироздания и элементарной логики. Мечта любого студента, да и вообще каждого человека на земле. Его можно использовать только один раз, а потом меч безвозвратно теряется, как одна из серёжек или аванс в начале месяца. Пока его не обнаружит кто-то другой. Иромю как-то заикнулся о происхождении к�