Воин Духа 2: Ультимо
Силирианцы (или силирийцы) давно живут на Станциях – на множестве Станций, разбросанных по всем секторам Галактики. Их раса стала оплотом и символом веры для большинства разумных существ, населяющих космос. Со времен сотворения мира силирийцы следят за сохранением Гармонии и Идеи Мироздания. Только им ведомы законы и связи, что движут всем сущим. Это их природа, их предназначение, их жизнь и их миссия.
Силирийская система планет расположена в 001 секторе Галактики. Именно оттуда начинается отсчет секторов. Это самое закрытое и самое загадочное место Вселенной, так как ни одной разумной расе, что населяет Галактику, не удалось обнаружить в этой части космоса и намека на силирийскую систему планет.
Мало кто видел силирийцев во плоти, и почти каждый хоть раз бывал на их Станциях. Силирийские Станции – средоточие торговли, развлечений и мест для ремонта и дозаправок кораблей. Там бурлит и кипит жизнь, ежесекундно прибывают и улетают корабли всех разумных существ, которые вышли в космос. Но самих хозяев никто не видит. И очень мало кто знает, что силирийцы на самом деле всегда там – в подпространстве: в каждом секторе галактики развернуты огромные лаборатории, где ученые наблюдают за соблюдением законов причин и следствий, а Воины Духа в любую секунду готовы выступить на задание и откорректировать искажения реальности.
И никто не знает, что Силирия совсем рядом – силирийцы вокруг нас, среди нас… Они выглядят как мы, они умеют думать как мы, как любая разумная раса, когда-либо населявшая Вселенную. Быть среди нас – часть их жизни и часть их природы. Воины Духа сливаются с нами, впитывают суть каждого разумного вида и стараются бережно и незаметно вести по пути познания и развития. Они инструмент законов Мироздания.
1.Из дневника:
«Вот уже два года, как я чувствую себя совершенно другим человеком. Нет, внешне ничего не изменилось. Я продолжала ходить в элитную школу, а теперь и в элитный университет, продолжала быть хорошей и послушной дочерью своих родителей. Только между нами появилась незримая пропасть. Я все чаще ловила на себе недоуменные взгляды матери, сочувствующие взгляды отца и жгуче-ненавидящий – моего брата-близнеца. Если мать и отец пытались хотя бы сделать вид, что все окей, то брат даже не старался скрывать своих чувств – он меня жутко ненавидит! С чего бы?
Я, в общем-то, не слишком гениальная. Обычная дочка богатых родителей. Мать – советник президента по каким-то там… вопросам… Отец – успешный бизнесмен. Особенно успешным он стал после определенного содействия матери, со стороны властей предержащих. А я – самая обычная, да еще и с «мерцающим сознанием». Именно такой диагноз мне поставил какой-то суперзвездный доктор в Германии. Мерцающее сознание! Ха-ха-ха! По-обычному, по-нашему, я бы назвала это «провалы в памяти в совокупности с раздвоением личности». Так что я «фрукт» еще тот! Такие «фрукты» моей матери – советнику президента совсем не нужны.
И все это случилось со мной за последние два года. Была нормальным ребенком, а стала позором рода… Я, конечно, преувеличиваю. В припадках на улице я не бьюсь, но веду себя (и даже я это сама признаю) странновато. Бывает, вытяну вперед руки и ауру маман начинаю щупать. А потом как ляпну не своим голосом:
– Сегодня взятку предлагали, а тебе так хотелось взять, что даже настроение попортилось! Вот потому тут клочок серый, а тут сизый и вообще все надорвано!
Я бы, может, и промолчала, но меня словно тысяча чертей разжигает – и в такие минуты я просто не могу сдержаться.
А маман вскакивает со стула (до этого она мирно пила с отцом чай на кухне), разливает чай по всему полу, чашка вдребезги, и сиреной начинает вопить:
– Сколько раз говорила: не мели чушь! Марш в постель и прими успокоительное! Коперфилдша немытая!
Главное, почему «немытая» всегда?! Меня больше всего именно эта фраза убивает. Никакие мерцания сознания мне не мешают принимать душ и приводить себя в божеский вид… Но потом обычно мать приходит в себя и треплет меня по волосам, мол, все в порядке, все бывает…
Отец в такие минуты строит брови домиком и часто моргает. Но сказать хоть слово против матери побаивается. Она у нас – форменный фельдфебель в юбке. Гаркнет – мало не покажется.
А брат… отдельная история. В детстве мы были очень дружны – близнецы все же. А потом, после аварии, его словно подменили. Или меня подменили? В общем, мы стали другие. Даже внешность потихонечку начала меняться. До этого я была светло-русая, конопатая и нескладная. Сейчас совсем другое дело: блондинка, красавица с ладненькой фигуркой. Это я не сама придумала. Это мне поклонники в университете все уши прожужжали. И если у меня все перемены произошли во внешности, то у брата, похоже, в мозгах. За эти два года он умудрился закончить Московский университет экстерном и в совершенстве овладеть четырьмя языками! Это ж надо было так головой в аварии долбануться, чтоб потом так резко поумнеть?! Одним словом, мать и отец им гордятся. А на меня поглядывают косо и с опаской.»
– Елена, Данила сейчас придет! Спускайся к столу! – голос матери оторвал девушку от записей. Она шмыгнула носом, заправила локон густых золотистых волос за ухо, захлопнула дневник, спрятала его под матрац, глубоко вздохнула, точно собираясь погрузиться под воду, и выбежала из комнаты.
Спускаться со второго этажа в просторную и шикарно обставленную, по последнему слову моды, гостиную девушке не хотелось, видеться с братом Даниилом не хотелось еще больше. Двухэтажная квартира в самом центре Москвы вообще навевала на нее непонятные тягостные… Елена даже не могла подобрать верное слово… «Тягостные» что: думы, размышления, воспоминания? Да, воспоминания! Только по всем законам логики вспоминать ей было нечего. Память девушки отчетливо это знала. Но… ощущение, будто ей есть что припомнить, преследовало неотступно.
– Елена, очнись! Тетя Тома задала тебе вопрос! – Елена несколько раз похлопала ресницами и обнаружила, что за своими размышлениями успела спуститься к столу и теперь её окружает толпа родственников. Все они ждали возвращения её брата Даниила и собирались отметить его поступление в один из самых престижных университетов Англии. Даниил планировал получить степень бакалавра в Манчестерском университете.
Тетя Тома, с ярко-красными намалеванными губами на уже стареющем лице и тремя слоями туши на подкрученных ресницах, продолжала натянуто улыбаться. Родне было известно о новоприобретенных странностях родственницы, так что отсутствующий взгляд и молчание Елены их не сильно удивляли.
–…А-а-а, хорошо все с обучением! Лягушек препарируем потихонечку! – наконец отозвалась девушка.
– Что, все еще лягушек?! – не унималась тетя Тома. – Мне-то казалось, в университете пора и посерьезнее чем-то заниматься.
– В морги ходим, трупы смотрим, – добавила Елена.
Тетя Тома негодующе ахнула. Про трупы и морги перед вкусным праздничным столом ей разговаривать совсем не хотелось.
Мать Елены, Ксения Аполлинарьевна, всплеснула руками. Еще вполне молодая и энергичная женщина чуть за сорок, с сочными губами и гордо посаженной головой, она производила неизгладимое впечатление на окружающих. Стоило Ксении Аполлинарьевне взмахнуть руками и правильно закатить глаза, как все собравшиеся тут же почувствовали себя виноватыми, бестактными и бездушными со своими вопросами-допросами. Да и вообще, Ксения Аполлинарьевна уже очень давно держала свою родню в ежовых рукавицах. Из всех присутствующих она была самой удачливой и талантливой, женщиной, наделенной властью и влиянием, женщиной, слова и решения которой ждали или боялись самые высокопоставленные мужи Отечества; женщиной при высокой должности советника Президента.
А Елена уже выскочила в коридор, а затем на площадку их суперэлитного дома. Задрав голову вверх, она начала задыхаться от обилия натыканных повсюду камер. Опустив голову, девушка пулей выскочила из подъезда и побежала по лужам, не разбирая дороги до ближайшего кафе. Накинуть теплую кофту она не успела, а на улице моросил дождь, и было прохладно. Денег она тоже не успела взять, но в кафе её хорошо знали и записывали очередную сумму в счет долга.
Кафе встретило девушку теплом и запахом вкусного кофе. Тепло окружило успевшее продрогнуть тело и нежно обняло за плечи, как уже очень давно не обнимала её мать. Ей тут нравилось. Кто-то приходил сюда первый и последний раз, кто-то был постоянным посетителем, так же, как и она. Одни болтали оживленно за чашкой кофе, другие что-то изучали в своих планшетах, ноутбуках и телефонах. Елена любила сидеть здесь вечерами за чашкой чая и пролистывать страницы новостей. Что она там искала? Она бы и сама не смогла на это вразумительно ответить. Но после аварии, когда они вчетвером вылетели с моста, машина несколько раз перевернулась, врезалась носом в затхлый ручеек и остановилась брюхом кверху, это стало её привычкой. Новости успокаивали её, точно она должна была держать руку на пульсе и постоянно убеждаться, что все вокруг идет правильно.
– Чай с жасмином и шоколадный брауни? – поинтересовался один из её знакомых ребят-официантов.
Елена, как всегда, мило улыбнулась и кивнула.
А потом застыла на пороге, не находя в себе сил двинуться дальше. За дальним столиком кафе сидел её брат Даниил. Он сидел спиной и что-то живо обсуждал с человеком весьма странной внешности: с одной стороны, человек казался совсем неприметным, с другой – взгляд его был настолько цепким, точно обдирал до костей и просвечивал внутренности. Елене захотелось развернуться и убежать, но в тот же миг Даниил повернулся, увидел сестру и дал ей знак оставаться на месте.
– Тебя все ждут… – пролепетала она, когда брат подошел к ней.
Даниил не удостоил её ответом, только пренебрежительно хмыкнул. Затем с силой взял за локоть и повел на второй этаж.
– Ты меня не видела, – произнес парень жестко, когда они уселись за столиком и им принесли заказ Елены. До этого момента он продолжал молча буравить её взглядом. А Елена сидела смирно, боясь пикнуть. Когда принесли чай, девушка принялась судорожно хлебать кипяток, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Но внутренне она вся дрожала от шока и негодования. Брат все время над ней смеялся, иногда мог «в шутку» влепить ей такой подзатыльник, от которого во рту появлялся вкус крови. Однажды он вызвался её подвезти до ночного клуба, а в итоге поругался с ней и выбросил посреди дороги под проливной дождь.
– Ты меня не видела, – повторил парень нетерпеливо и с нажимом.
Елена согласно затрясла головой:
– Зачем ты так? – наконец нашла она в себе силы возмутиться. – Это все из-за аварии? Но мы же все там были, все вчетвером… Почему одна я всегда виновата?
Перед глазами в который раз встала та ужасная ночь. Елена открыла глаза, но ничего не разглядела. Через какой-то тягучий промежуток времени она поняла, что висит вниз головой на ремнях безопасности.
Выбраться из машины – первое, что пришло ей в голову. Девушка начала судорожно срывать с себя ремни. Когда ей это удалось, она, больно стукнувшись головой, скатилась на крышу машины. Встав на четвереньки, Елена принялась пробираться в выбитое окно по острым осколкам. А потом вдогонку, точно чужая память ей подсказывала, пришло понимание: нужно вытащить остальных!
Елена оглянулась. Мать висела на ремнях безопасности без сознания. Потом Елена услышала, как мать тихо застонала. Взгляд девушки перешел на отца и брата. Брат находился вместе с ней на заднем сидении. Его лицо было мертвенно-бледным. Елена только начинала учиться в медицинском, но ей отчетливо показалось, что у её брата-близнеца сломана шея. В ужасе девушка отпрянула и попыталась добраться до отца. Отец сидел впереди, справа от водителя. Ему снесло полчерепа… Или Елене все показалось?
Она, не помня себя от ужаса, захотела броситься прочь, и только железная сила воли заставила её вернуться, с трехсотой попытки высвободить мать с водительского кресла и оттащить от машины на безопасное расстояние.
Елена так и продолжала сидеть с матерью на руках и раскачиваться из стороны в сторону. Та лишь слабо постанывала и хрипло дышала. Мать открыла глаза одновременно с тем, как на место аварии прибыли спасатели.
– Что с остальными? – на Елену в упор смотрели остекленевшие от ужаса глаза матери.
– Что с остальными?! – требовательно повторила женщина разбитыми губами.
Елена затрясла головой.
А спасатели уже тащили неподвижные тела брата и отца из машины. А потом они… начали дышать… Со стонами и хрипами отец и сын возвращались к жизни. Медики назвали тот факт, что мужчины выжили, чудом. Травмы, полученные ими, показались, на первый взгляд, несовместимыми с жизнью. Но они выжили.
И теперь её брат-близнец сидел напротив и, хищно прищурившись, всматривался в лицо Елены.
Девушка посмотрела с балкона второго этажа кафе на входную дверь и облегченно вздохнула. Там стоял отец и держал в руках её теплую кофту и зонт. Елена радостно махнула отцу рукой. Мужчина заулыбался и направился к ней. Елена обернулась к Даниилу и с удивлением заметила, что парня и след простыл.
– Так и знал, что ты тут! – отец радостно улыбнулся одним уголком губ. После аварии правая часть лица ему подчинялась неохотно. Так что улыбка всегда получалась кривоватой, но зато всегда искренней.
– Даниил приехал… Правда, как всегда, убежал к себе в комнату… А мы все ждем тебя, блудная дочь… – отец взял Елену под руку и собрался отвести домой.
– Даниил уже пришел? – девушка облизала пересохшие губы.
С кем же тогда она только что разговаривала?! «Мерцающее сознание»… попыталась она найти ответ и пожалела, что бросила пить таблетки, которые ей выписал немецкий светила.
2. Станция: Сектор 101-54
Утонченный, подтянутый, с огромными проницательными глазами и сероватой мраморной кожей Кхаакр внимательно смотрел на свою собеседницу. Ведущий Сектора сегодня был задумчив, как никогда. Ему предстояло принять трудное и нестандартное решение. Перед ним сидела Далида – яркая представительница клана Воинов Духа, почти отступница. Яркая во всех смыслах этого слова. Высокая, как и все представители её клана, мускулистая и вместе с тем стройная, с резкими чертами лица и чувственными полными губами. Молодая силирианка оставила несколько штрихов от внешности с последнего задания. Потому сейчас Кхаакр определил бы её внешность в соответствии с понятиями 54-го сектора как «эффектная мулатка»: кожа цвета кофе с молоком, иссиня-черные вьющиеся волосы…
Далида…
Кхаакр, как самый лучший специалист подвластного ему сектора Галактики, как один из лучших ученых Силирии, отчетливо видел нити вероятностей. Они сплетались и расплетались, изменялись от каждого произнесенного слова и действия, но все же неизменно вели Далиду на путь отступления. Сама она об этом даже не догадывалась. Мастерством видения вероятностей и причинно-следственных связей в большей степени обладали силирианцы из клана ученых, к которому и принадлежал Кхаакр.
– Это неофициальное задание… – произнес медленно Кхаакр.
Далида вопросительно вскинула левую бровь.
А Ведущий Сектора тем временем продолжал свои размышления. Официальная наука Силирии не изучала отступников и тропы, которыми они шли потом. Это было неким табу, истиной непроизнесенной. Все знали и все предпочитали не затрагивать данную тему – среди силирийцев встречались отступники. Сама их раса была задумана как некий предохранительный элемент Вселенной, своего рода защитный механизм, как противодействие хаосу и регрессии. Это подразумевало огромные знания, огромные возможности, не сопоставимые ни с одной другой расой, населяющей Галактику, и вместе с тем огромную ответственность. Но иногда силирианцы отказывались от ответственности, возложенной на них по рождению. Отказывались не умозрительно, приняв решение, не с громкими заявлениями и уходом в отставку. Просто в какой-то миг их вибрации переставали соответствовать коду вибраций силирийской расы. Их внутренняя суть изменялась.
– Я не могу тебя заставить принять задание… Но и просить не хочу… – продолжил Кхаакр. – Я предлагаю тебе отправиться в сектор 101-54 как в отпуск и одновременно с этим постараться выявить появление возможных отступников. То, что они должны там появиться, только мое предположение…
Кхаакр замолчал. Ведущий Сектора ни словом не обмолвился о том, что Далида сама близка к отступникам. Ученый отчетливо видел: это только усугубит ситуацию. С другой стороны, если молодая силирианка примет его предложение, у нее останется шанс избежать изменения своей сути.
Далида грациозно передернула плечиками:
– Я почти десять земных лет проторчала в затхлой негритянской школе, воспитывая возможного будущего гения или великого правителя! – бросила она капризно. – Десять стандартных лет по исчислению сектора 101-54 я была лишена почти всех своих возможностей! И при этом мне оставили 100 процентов памяти! Да лучше бы мне её сжали до минимума! Помнить все и не быть в состоянии элементарно изменить внешность! Найти отступников?! – Далида с запозданием поняла, что ей предлагают совершенно нестандартное задание.
– Отступников или… Потерянных… Причины могут быть разными, но проявление будет идентичным.
– Потерянных?! Я ничего о них не знаю! Никто о них ничего не знает! – молодая силирианка широко раскрыла глаза, а потом без сил откинулась на спинку кресла.
«Кресло из запредельно дорогого материала эльталь, недавно открытого элийцами», – отметила про себя Далида.
Материал мебели, которой был обставлен кабинет Кхаакра, действительно поражал воображение. Внешне, своим свечением и переливами, он напоминал горный хрусталь и вместе с тем был удивительно мягким и приятным на ощупь. Интерьер кабинета дополнял серебристый ковер и строгие светло-серые стены, испускающие ровный свет.
– Это крайне редкое явление. Нет смысла изучать его в школе… – слова Кхаакр подбирал с трудом. Поднятая им тема действительно была закрытой. Полнотой информации об отступниках или потерянных обладали только Ведущие Секторов и Воины Духа высшей категории допуска. Правители силирианской расы в своем измерении Мира Идей и вовсе хранили молчание по данному вопросу.
После ухода Зинтары в Храм Вечности и потери Актона Гакара Кхаакр пытался спросить Правителей, вернее, самого Верховного Правителя Силирии… Кхаакр знал, что Зинтара его дочь… Но ответом было молчание. Правители не говорили об отступниках, правители молчали о потерянных…
Последнее время Кхаакр очень внимательно изучал линии вероятностей событий, связанных с Актоном и Зинтарой. И все больше он находил подтверждений тому, что Воин, не пройдя через Храм Вечности, как всегда это делал любой силирианец в момент своего окончательного ухода из мира материи или очередного воплощения, мог последовать тропой потерянных. А Зинтара, пройдя через Храм Вечности, могла отыскать любимого и устремиться за ним.
«Ведь именно на это она надеялась!» – понял Кхаакр много позже. Зинтара надеялась найти своего любимого по ту сторону мира материи…
– Я принимала участие в расследовании 53-го сектора. У меня был нужный опыт. Очень долго все мои полевые работы были связаны с Тро-ка-ти, – произнесла Далида неожиданно. – Теллури Ли считает, что Шиар мог пойти Тропой Отступников…
– Что?! – Кхаакр даже не попытался скрыть своего крайнего удивления.
Только силирийцы знали Храм Вечности. А Тропа Отступников подразумевала понимание законов перерождения и перехода, которые действовали в Храме. Тропа не давала гармоничного перехода из жизни в жизнь, но саму возможность перерождения все же давала. И исключительно силирийцам!
Храм Вечности служил некой точкой перехода. В него уходили силирианцы, которые решали навсегда отойти от мира материи. И через него же проходил любой Воин Духа в череде своих перерождений: из жизни в жизнь, с планеты на планету, от задания к заданию… Иногда воплощение проходило с частичной памятью, чтобы лучше понять другую расу и другие традиции; иногда – с полной памятью, чтобы наиболее эффективно действовать, возвращая гармонию Вселенной; иногда это было задание на другой планете: от рождения и до смерти; иногда – временное воплощение: вхождение в только что умершее разумное существо на непродолжительное время. Все зависело от поставленной перед Воином Духа задачи и от того, как смоделируют воплощение ученые, отвечающие за операцию.
– Задание подразумевает… какое именно воплощение? – Далида пристально посмотрела на Ведущего Сектора. Ей было важно понять: хотят её забросить на срок человеческой жизни, начиная с рождения; подберут ли ей тело с только что отлетевшей душой (а значит, ей достанется весь багаж социальных связей, которые наработал прежний владелец) или же это будет чистое воплощение её сути со всеми возможностями и памятью, но подогнанное под ДНК населяющего планету вида.
– Чистое воплощение со всеми возможностями и знаниями, – ответил Кхаакр. – Потребуются все твои способности Воина Духа. Подбирать тело, которое сможет вместить хотя бы часть твоей сути со всеми возможностями, слишком долго. И очень может быть, что такого экземпляра не окажется на нужной территории в нужное время.
– И что за территория?
– Сектор 101-54. Ты уже была на планете Земля.
– Да, захолустье Алабамы… Была учительницей в школе для трудных детей… – Далида криво усмехнулась. – И если бы я оказалась самой обычной учительницей, меня можно было бы загнать в подобное учебное заведение только под дулом пистолета! Учителя в этой школе больше боялись не директора, а детишек…
– Теперь это Москва.
– Так кого или что именно мне искать?
3.
Вивьен Петрова – ведущий специалист суперзасекреченного исследовательского института бросила огромную папку бумаг на стол своего непосредственного начальника, точнее, административного хорька с майорскими погонами. Простых смертных в их лаборатории не наблюдалось. Тут работали или гении от науки, или штабные офицеры с высшим допуском секретности.
«Хорек!» – в очередной раз подумала про себя Вивьен и начала лихорадочно перебирать бумаги, чтобы показать данные этому хорьку в погонах.
– Мне нужна девчонка! – выпалила она, тыча пальцами в разбросанные на столе графики. – Не могут у человека просто так измениться параметры всех тонких тел! У нее даже состав крови изменился и группа! Это нонсенс! Такого не бывает! Я должна её исследовать! Она может стать ключом к нашим исследованиям! Вот график «до». А вот график «после»! Разница очевидна! – продолжала бушевать Вивьен, но потом опомнилась и с сомнением глянула на хорька: тому – что график, что проблема узнавания Бонгарда, что гипотеза Римана, что теорема Ферма – все равно ничего не поймет.
Наполовину француженка по отцу, наполовину русская по матери Вивьен, наконец, плюхнулась в кресло перед директором лаборатории. Она слишком привыкла всего добиваться в жизни кулаками. Вот и сейчас она била кулаком по столу и доказывала правоту криками больше по привычке. А привыкать биться головой об стену ей пришлось еще со времен института. Именно там в её деле появилась пометка «неблагонадежна».
Она была круглой отличницей и лучшей студенткой факультета кибернетики и информационной безопасности. Её ждали в аспирантуру при кафедре криптологии и дискретной математики. Она была звездой университета, пока кто-то из курирующих университет штабистов не усомнился в её лояльности к стране и партии. «Все-таки наполовину француженка…» – стали шептаться за спиной. Как её допустить до секретов страны! С такой-то биографией и родословной! Мать – портниха, отец – француз без постоянного места жительства, гастролирующий по миру фотограф. «Знаем мы таких гастролёров! Французский шпион – никак не меньше!» – добавляли другие.
И Вивьен перевелась. Стала биологом. Потом по-настоящему заинтересовалась, втянулась. После учебы устроилась лаборантом в биомедицинскую компанию, специализировавшуюся на ДНК-диагностике. Первое образование удивительным образом пригодилось в работе – случился прорыв: когда сумма знаний и природный талант слились воедино и родили новый подход к ДНК-исследованиям.
Вивьен премировали, повысили оклад. А потом пришли штабисты, которые когда-то испортили ей все вероятное научное будущее, и предложили работать на правительство, в суперсекретном институте, в суперсекретной лаборатории. Все амбиции Вивьен самым неожиданным образом реализовались.
Вот уже семь лет она являлась руководителем научной группы, и её направление исследований считалось одним из наиболее перспективных и приоритетных. И если Вивьен что-то задумала, все вокруг знали – вставать у нее на пути себе дороже!
– Мы изучаем способности… – продолжала Вивьен свою линию, но уже более спокойно, – сверхспособности, которые открываются после… клинической смерти, перенесенного тяжелого заболевания, аварии, пожара, автокатастрофы… Есть статистика, и она очень убедительна! Люди меняются… Меняются параметры их биополя, поведенческие особенности, предпочтения в еде, одежде… Перенесшие клиническую смерть или катастрофу люди начинают по-другому смотреть на мир, у них изменяется система ценностей, и в 1,5-3% случаев появляются особые способности. Нам нужен механизм появления сверхспособностей! Мы обязаны этот механизм раскодировать и подчинить себе! И эта девочка – отличный экземпляр!
– Ты в своем уме?! – переходя на личности, уже прорычал хорек.
Теперь на хорька он был совсем не похож. Директор лаборатории Степан Светлов весь как-то разом подобрался, напрягся в пружину. Глаза сузились и стали колючими до невозможности.
– Как я объясню своему начальству, что все хорошо, если им САМ Президент по голове настучит? Мол, зачем трогать детей моих советников? Вам что, других мало?!
– То, что девчонка оказалась дочерью советника Президента, не снимает с нее обязанностей как с гражданина…
Вивьен даже договорить не успела. Степан Степанович Светлов с силой грохнул принесенной Вивьен папкой об стол и процедил:
– Ксения Аполлинарьевна, чтобы ты знала, не просто советник Президента. Она советник Президента по межнациональным вопросам – по нестандартным межнациональным вопросам! Именно она возглавляла комиссию по проблеме Тро-ка-ти. И именно она курирует наш институт! Если ты ошибешься, что-то пойдет не так, у нас у всех полетят головы! В самом лучшем случае нас лишат финансирования. Я повторю: в самом лучшем случае… О худшем я даже говорить не хочу!
Вивьен принялась задумчиво грызть ухоженный, наманикюренный ноготок.
– Именно поэтому я не предлагаю обследовать её сына или её саму… – Вивьен усмехнулась.
– Поговаривают, что отношения с дочерью у советника Президента по нестандартным вопросам… – Вивьен старательно передразнила интонации директора при произнесении должности – не самые лучшие. И это мягко говоря…
Взгляд Степана Светлова продолжал буравить Вивьен, но директор чуть подался корпусом вперед, в знак невербальной заинтересованности.
– Я предложу не просто обследовать дочь Ксении… – продолжала Вивьен. – Я предложу постараться сделать её нормальной. Моя знакомая из университетской клиники Мюнхена рассказывала: матери совершенно наплевать, что дочь стала видеть ауру, в разы повысилась интуиция и умение предугадывать… Её больше всего волновало… Они в Мюнхене назвали это «мерцающим сознанием». Больше это похоже на непродолжительное выпадение из реальности. Девушка столбенеет, а потом рассказывает о том, что видела, но на самом деле не могла видеть… Её поведение – не первый случай. Такое проявление способностей после аварий вполне распространено. Но у нее данные способности выражены чрезвычайно ярко. Потому нам она и нужна…
4. Станция: Сектор 101-54
«…Появление Воина Духа не может быть спонтанным. Оно подчинено строгим законам Вселенной, законам по которым существует все вокруг. Космос – это не Хаос, это уникально стройная и последовательная система сил и их взаимодействий. Появление сверхновой или черной дыры – вычисляемая физическая закономерность. Появление Воина Духа – такая же величина и такая же закономерность. Верная формула дает точные координаты выхода и входа. Воин Духа – формула Вселенной, психо-физико-математическое образование, способное поддерживать план и порядок…
Это могут быть совершенно разные выходы. Воин Духа может оказаться жертвой, палачом, учителем, врачом, святым, преступником… Социальные клише той или иной планеты неприемлемы. Важно лишь то, что точка выхода и действия Воина Духа приводят к стабилизации пространства и снижению энтропии. Законы причинно-следственных связей начинают работать более четко и эффективно. Линии вероятностей ведут к гармоничному развитию мира Идеи и Мира Материи».
Кхаакр закончил цитировать ученому сектора 101-53 Теллури Ли одну из древнейших книг Силирии – одну из наиболее загадочных и закрытых к прямому доступу.
Сегодня они позволили себе встретиться в нерабочей обстановке – на станции 101-54, в зоне отдыха для силирианцев. Умение работать с подпространством надежно отделяло их от суеты, царящей на Станции в обычном пространстве. А там прилетали и улетали торговые и военные корабли, работали круглосуточно увеселительные заведения, продавалось и покупалось все, что только можно найти во Вселенной, ремонтировались корабли, случались свадьбы, праздновались торжества. Силирия со времен начала Вселенной хранила нейтралитет и строго следила за соблюдением принципа неприкосновенности: на Станцию не распространялись никакие военные конфликты, каждый гражданин Галактики, находясь на Станции, мог быть уверен в полной своей безопасности.
Теллури Ли, один из лучших ученых 53-го сектора, постарался пригладить свои, как всегда, всклокоченные серебристо-белые волосы. Его умные глаза на красивом, с легким голубоватым оттенком, лице недовольно прищурились.
– А вот этот вопрос я предпочел бы обсудить на гостевой палубе, – прокомментировал он, разводя руками.
Кхаакр удивленно приподнял брови, но ничего не ответил. Просто произвел привычную трансформацию тела. Теперь Ведущий Сектора напоминал фаэта или очень высокого антарийца, или землянина (хотя его подопечные из 54-го еще не вышли в космос). Теллури Ли повторил выбор Кхаакра. Такой выбор был не случаен. Внешний вид этих рас являлся максимально близким к Силирианцам. Кхаакру и Теллури пришлось только чуть уменьшить рост и сменить цвет кожи на бежевый.
Воспользовавшись пространственным модулем, силирианцы уже через мгновение пробирались сквозь пеструю толпу существ, бурлящую на гостевой палубе Станции. Большинство из них были гуманоидами в среднем от полутора до двух с половиной метров ростом. Лица вполне напоминали силирианцев, но вот что касается цвета и формы глаз, размера клыков, хвостов, ушей, крыльев, цвета кожи, волосяного покрова – все это являлось верхом разнообразия и неиссякаемой фантазии природы.
Пока Ведущий Сектора и ученый двигались к неприметному кафе для фаэтов, Кхаакр внимательно оглядывал вверенные ему владения на предмет чистоты и порядка. Дойдя до кафе, Кхаакр довольно крякнул. Силирианцы, хоть и были незаметны для многочисленных гостей, предпочитая трансформировать свои тела под другие расы, содержали свои территории в идеальном порядке. Трансформировать свои тела их заставляла вовсе не скромность или желание поиграть в шпионов, а очевидная необходимость – для большинства рас Галактики они являлись почти богами. Так что спокойно пройти хотя бы несколько шагов в истинном своем виде значило для силирианцев собрать толпу зевак, некоторые из которых обязательно бы попытались бухнуться на колени или прикоснуться к «богам» руками, точно к святым мощам.
Когда силирианцы расселись и заказали вкусный обед из кухни фаэтов, Теллури Ли решился продолжить разговор:
– Простите, Ведущий Сектора, что заставил…
– Кхаакр, называй меня Кхаакр, Теллури. Сегодня никаких формальностей. Просто дружеский обед и неформальный разговор.
Лучший ученый 53-го Сектора улыбнулся и согласно кивнул:
– Это очень древняя книга… – начал он. – Сейчас ее не изучают. Сведения, приведенные в ней, считаются устаревшими…
– Истина не стареет.
Теллури согласно кивнул. Как один из лучших ученых он понимал это намного глубже большинства.
– О Появлении Воина там говорится как о некой закономерности, о том, что есть формулы, способные рассчитать точку выхода… Сейчас мы все прогнозируем, высчитываем, планируем и только потом посылаем на задание. Но, исходя из текста книги, можно предположить, что появление будет спланировано самой Вселенной…
– Так и есть, – подтвердил Теллури Ли. – Раньше присутствовал некий элемент саморегуляции. Не могу знать, как он осуществлялся, но… этот текст не единственный, который указывает на данную возможность.
– Получается, не все воплощения шли через Храм Вечности… Храм представляет инструмент абсолютной точности… Тогда как это понимать?
Теллури Ли развел руками и в очередной раз попытался придать более благообразный вид своим бело-серебристым волосам.
– Сейчас мы во многом полагаемся на технологии. Пусть это технологии на стыке наших возможностей и тонкой материи, но все же технологии. Раньше больше полагались на естество. Могу сказать совершенно закрытую информацию, так как я работал над данной проблемой… Древние не использовали на планетах пространственные модули. Их сила мысли определяла абсолютную точность перехода, а энергию они черпали… Вот это остается до конца не ясным.
– Из Тропы Отступников?
– От Тропы Отступников, Тропы Потерянных… Названий может быть множество. Важно понимать, что есть иной путь к воплощениям и перерождению.
– Но при последнем инциденте с Тро-ка-ти… – Кхаакр заметно напрягся, вспоминая ту ситуацию.
Воспоминания были еще слишком свежи. Во главе с Шиаром Тро-ка-ти пытались изменить законы Вселенной. Это привело к ужасающего масштаба катаклизмам по всей Галактике. Была почти разрушена планета Фаэтон, пострадала и сама Тро-ка-ти. Тогда Кхаакр потерял одного из лучших Воинов Духа Актона Гакара, ученого-медика Айлак и еще нескольких оперативных работников… Кхаакр до сих пор испытывал нестерпимую боль от понесенных потерь, он не привык терять силирианцев… Уже тысячелетия подобного не происходило.
– …Мы потеряли наших, лучших из лучших… – продолжил Ведущий Сектора. – Их смерть не была зафиксирована Храмом Вечности (в тот момент реальность оказалась настолько искажена и нестабильна, что механизмы дали сбой), а значит, не были даны координаты для выхода в чистое воплощение или для перерождения на планете… Связь с их сутью потеряна…
– Многие называют «суть» бессмертной душой.
– Мы называем это сутью.
– У других рас переход в мир идеи более спонтанен и совершенно не осознан. Они теряют при переходе память и осознание себя, – подытожил Теллури Ли, – но это не значит, что они исчезают бесследно… Мы же способны существовать в мире идей осознанно, сохраняя и отделяя себя… Это наша природа…
В голове у Кхаакра застучали тысячи молоточков, кровь стала быстрее течь по жилам. Теллури Ли сейчас подтверждал его догадки и предположения. Если погибшие силирианцы и не зафиксированы Храмом Вечности, это не значит, что они исчезли бесследно.
– Как говорится в той книге, мне нужна формула спонтанного перехода. Мне нужна точка выхода, – выдохнул Кхаакр. – Мне нужен механизм, чтобы снова зафиксировать их суть… Помочь вновь стать силирианцами!
– Ты уже предполагал такую возможность, – заметил Теллури Ли. – От меня ты ждешь всего лишь формулы…
Кхаакр не счел нужным отвечать. Да, он ждал только формулы. И, да, он верил, что силирианцы не могут просто так раствориться по ту сторону материи, даже если переход (или, как остальные расы галактики называют, смерть) не зафиксирован Храмом.
– Сейчас я бы беспокоился больше о другом, – Теллури Ли нерешительно потеребил ворот просторного кафтана: от того, что он хотел сказать, ему становилось трудно дышать. – Шиар… Переход Шиара странным образом был частично зафиксирован Храмом Вечности. Это больше похоже на остаточный след…
– Мне сообщили, – Кхаакр не стал упоминать, что это ему сказала Далида.
Пусть силирианка делилась сведениями и с Ведущим Сектора, но все же информация считалась закрытой. Произошедшее случилось в неподвластном Кхаакру секторе космоса.
– Далида… – Теллури Ли улыбнулся. – Я знал, что она скажет…
Кхаакр продолжал хранить молчание. Осведомленность Теллури об источниках его информации оставалась неясна Ведущему Сектора.
– Меня слишком тревожил этот факт, – пояснил Теллури Ли. – Я пытался привлечь внимание в своем Секторе 101-53. Но слишком укоренилась вера в способность к сознательным переходам только для силирианцев. Никто не смог поверить, что Шиар, возможно, осуществил осознанный переход… Далида хотела помочь мне…
– Шиар воспользовался нашими технологиями? – удивился Ведущий Сектора.
Как и остальные, Кхаакр принял к сведению информацию о Шиаре, но, как и большинство, предполагал, что это всего лишь сбой систем Храма. Когда умирал Шиар, основы мироздания были слишком дестабилизированы, оборудование давало постоянные сбои.
– Наши технологи действуют в тандеме с природными возможностями силирийцев. Другие расы неспособны управлять нашими механизмами… – подытожил Кхаакр.
– В таком случае ответа может быть только два: другие расы начинает обретать способности для использования наших технологий, что маловероятно, или Шиар – силирианец, что объясняет сложности в идентификации его происхождения…
Повисла пауза. Долгая пауза.
Теллури Ли хранил молчание, потому что вся его отвага ушла на произнесение совершенно немыслимого предположения. Ведущий Сектора был сражен догадкой ученого. Предположение ставило под удар все устои Силирии, все, во что верил каждый силириец, все, чем жила их раса! Они рождены служить законам Вселенной! А не нарушать их!
– Лучше всего поломать механизм может лишь мастер, – едва слышно добавил Теллури.
5.
Сегодня Елена надела все черное. Предложение матери пройти еще раз обследования в подведомственной ей закрытой лаборатории вывели девушку из себя. Странная ситуация с раздвоением Даниила в пространстве отошла на второй план.
«Хотя, вполне может быть, это новое проявление «мерцающего сознания»?» – подумала девушка.
Мать сидела слева от нее, за рулем. Закутанная в дорогой именной платок, с огромными солнечными очками на носу, все еще красивая женщина уверенно вела кабриолет. Они съехали с основной трассы: теперь дорога виляла, прорезая насквозь удивительно живописный пейзаж. Поля с сочной зеленью сменялись островками раскидистых деревьев, ветви которых свисали прямо на дорогу. Близился приятный теплый полдень. В воздухе еще витала свежесть не до конца ушедшего утра.
Мать ехала, не сбавляя скорость на поворотах, точно хотела уподобиться Шумахеру.
Вскоре они подъехали к группе ослепительно белых зданий внушительных размеров. Вокруг никаких оград, только бескрайнее пространство зелени.
«Ничего себе закрытая лаборатория?» – удивилась про себя девушка. Ей почему-то при слове «секретная» представлялся серый, мрачный бункер с колючей проволокой по периметру.
Как только они остановились у входа, к ним тут же поспешили три человека в белых халатах. Первой шла, нет, скорее бежала, эффектная рыжая молодая женщина. Оказавшись у машины, рыжая женщина энергично протянула руку матери Елены и представилась доктором Вивьен Петровой. После рукопожатия темные глаза доктора Петровой тут же перескочили на Елену и жадно впились в девушку. Елену замутило от такого пристального взгляда. Глаза у Вивьен Петровой оказались не просто темными, а сумрачно непроницаемыми, будто они прятали все тайны мира. А голос оказался на удивление звонкий, не лишенный мелодичности.
– Сделаем, все что можем! – пропела доктор Вивьен и попыталась незаметно оттеснить мать Елены, Ксению Аполлинарьевну, обратно в машину.
Руку же Елены доктор Вивьен сжала мертвой хваткой:
– Не волнуйтесь! Нескольких дней может оказаться достаточно… Вот и Степан Степанович, наш директор, так считает, – кивнула доктор Петрова на плотного мужчину средних лет справа от себя.
Мужчина поспешил также пожать руку и заверил мать Елены, что более правильного заведения для лечения дочери она найти просто не могла. Третьим человеком в белом халате оказался молодой медбрат Игорь. Он взял вещи девушки и понес внутрь.
Кажется, мать не ожидала такого быстрого избавления от дочери, а предполагала зайти, осмотреться… А потом… Ксения Аполлинарьевна неожиданно для себя согласно кивнула, так же быстро уселась в машину и дала по газам.
Через мгновение Елена могла разглядеть на дороге только столб пыли. Авто исчезло за поворотом, унося её мать, как показалось Елене, навсегда.
Первый день пребывания в клинике при лаборатории Елена почти не запомнила. Все оказалось точно во сне. Таких «узников», как она, девушка насчитала не менее пятидесяти человек. Одни выглядели вполне адекватно и были веселы, другие напоминали зомби, третьи походили больше на умалишенных или аутистов. Аутистов и зомби держали в левом крыле. Остальных, более адекватных, – в правом.
Елену поселили в правом крыле первого этажа, в маленькой, светлой комнате с балконом. Её соседкой оказалась девушка, скорее даже девчонка, лет тринадцати-четырнадцати.
– Вика! – представилось юное создание с волосами цвета апельсина. – Наконец-то мне дали соседку!
Вика отбросила в сторону книжку и кинулась к Елене с приветственными объятиями:
– Самое жуткое тут, они не разрешают никому пользоваться компьютерами, планшетами и вообще любыми другими электронными приборами. Скукотища! Даже домой звонить можно только со стационарного телефона! Телевизор в холле – только по расписанию! – принялась тараторить Апельсинка, – так успела Елена про себя окрестить девочку.
– Не нужно верить всему, что она тебе говорит, – заметил с улыбкой медбрат Игорь, появившийся в дверях. – Здесь не так уж и плохо. А ноутбуки и планшеты только засоряют мозг, если все время проводить за ними…
Апельсинка Вика, не дожидаясь распоряжения от Игоря, послушно подставила медбрату руку для инъекции. Игорь сделал укол и направился с новым шприцем к Елене.
– Что это? – настороженно произнесла девушка.
– Витамины, – спокойно ответил Игорь.
– Я не буду, – бросила девушка грозно.
Медбрат спокойно пожал плечами, убрал шприц и без лишних слов пошел в следующую палату.
– А мне нравятся их витамины, – как-то не по-детски усмехнулась Апельсинка. – Во всяком случае, меня они успокаивают…
– А меня настораживают, – Елена прошла к маленькому балкончику и внимательно осмотрела окрестности. Но никаких преград или заборов так и не увидела: двери на балкон были открыты, за балконом – никаких изгородей.
«Если захочу убежать, даже прыгать не придется», – подумала Елена и порадовалась, что её «апартаменты» оказались на первом этаже.
Вариант побега, если ей все надоест, она рассматривала с первых секунд, как мать предложила ей поехать в клинику.
– Здесь отличный сад!
Елена вздрогнула от голоса Игоря. Медбрат стоял на пороге и с любопытством разглядывал новоприбывшую девушку.
– Что? – почти грубо поинтересовалась Елена.
Игорь, кажется, немного смутился.
– Он ждет, что же ты тут такое отмочишь! – воскликнула Апельсинка Вика с широкой улыбкой. – Он на всех так смотрит!
– Я ничего не собираюсь отмачивать… – поспешно заверила девушка и подумала, уж не побега ли ожидает от нее Игорь.
– Вот и я ничего не собираюсь делать особенного, а меня тут все держат и держат. Я самый обыкновенный ребенок! – по-детски надув губы, добавила Вика.
Игорь еще раз пристально посмотрел на Елену:
– Может, принести успокоительного? – и, заметив готовый сорваться с языка девушки отрицательный ответ, поспешно добавил: – Я принесу в таблетках и в запечатанном виде.
– Да я, в общем… – растерянно протянула девушка, – верю, что ты принесешь успокоительное. Только оно мне не нужно. Ты же видишь, я нормальная. В припадках с пеной у рта не катаюсь… Зачем мне таблетки?
Медбрат сосредоточенно покивал, развернулся к двери и уже в коридоре тихо буркнул себе под нос:
– Все сначала так говорят…
Два первых дня пролетели для Елены вполне сносно. Они общались в основном с Апельсинкой. Еду приносили им в комнату. Забор крови и непродолжительное обследование головы Елены прибором с кучей мигающих проводков сделали тут же.
Остальное время Елена и Апельсинка играли в шашки, потом перешли на карты. Даже немного погадали. Апельсинка уверяла, что она прирожденная гадалка. Только все, что девочка наговорила, Елене показалось полной ерундой, лишенной всякого смысла. Вот и сейчас Апельсинка уверяла, что Елена обязательно и непременно сегодня после обеда должна встретить свою старую любовь, причем не одну, а целых две!
– Никакой гадалки из тебя не выйдет! – заливаясь смехом, сообщила Елена. – Обед уже через час. Каким же образом, и главное, где я могу встретить старую любовь? Ну не в этом же санатории для умалишенных!
Апельсинка, кажется, обиделась на определение Елены.
– Я совершенно нормальная! – звонко заявила девочка. – Это меня тут из-за отца держат, – добавила Апельсинка почти шепотом. – Я у них тут как залог… Я заложник… Ну, понимаешь?!
– Нет, – честно призналась Елена.
– Мой отец – глава мафии! А это правительственная клиника… Они от моего отца хотят добиться… – Вика-Апельсинка широко раскрыла глаза и состроила на лице таинственное выражение.
– В общем, чего-то там хотят добиться… – хмуро закончила девочка.
6.
Доктор Вивьен Петрова сидела за своим столом и задумчиво накручивала рыжую прядь на ухоженный пальчик. Небольшие размеры личного кабинета доктора ничуть не портили общего впечатления от помещения – все вокруг было обставлено со вкусом и дорого. Вивьен любила дорогие вещи. А еще Вивьен очень любила себя и знала, что хочет заполучить самое теплое место под солнцем. И её совершенно не волновало, какой ценой. Работать на страну она согласилась вовсе не от чрезмерной патриотичности. Вивьен была рациональна – все лучшее оборудование и безграничные возможности (в разумных пределах, как ей объяснили штабисты) экспериментов над испытуемыми она может получить только в государственном учреждении. А дальше…
– Сергей, загляни ко мне, – Вивьен отпустила пальчик с расположенного на столе интеркома.
Уже через несколько минут в дверь без стука зашел подтянутый, спортивный мужчина.
– Серж, теперь мне действительно нужна твоя помощь, – Вивьен произнесла имя мужчины на французский манер.
Но мужчину это ничуть не смутило. За два месяца, что они были любовниками, он привык к маленьким странностям Вивьен.
Вивьен придирчиво оглядела вошедшего, но поймав его взгляд, тут же вернула лицу выражение беззащитной наивности. Пока мужчина располагался в кресле напротив, Вивьен судорожно размышляла, какую часть правды может сообщить любовнику и на чем сыграть, чтобы тот согласился помочь, желательно бесплатно. Вернее, не за деньги. Натурой Вивьен платить была готова хоть сейчас! Ей самой неожиданно понравилась их связь.
Вивьен поймала себя на мысли, что вспоминает недавнюю ночь с похотливой улыбкой, и она уже увлажнилась от мыслей, что можно с ним еще сделать.
Сергей тут же угадал настроенность доктора Петровой и привстал, чтобы закрыть дверь кабинета на ключ.
– Не сейчас, – Вивьен томно потянулась, точно мартовская кошка.
Ей до безумия захотелось отдаться в крепкие руки Сержа, почувствовать на коже требовательные ласки. Он всегда был так нетерпелив и напорист… Вивьен это заводило.
– Есть дело, важное дело! – доктор Петрова мгновенно взяла себя в руки.
Сергей тут же уловил, что перед ним сидит не изнывающая от страсти, похотливая до его ласк нимфоманка, а предельно собранная, продуманная и циничная карьеристка. Во всяком случае, до недавнего времени, встречаясь с Вивьен Петровой в коридорах, на собраниях или в кабинетах, он думал именно так.
До тех пор, пока Вивьен, задержавшись вечером на работе, неожиданно не намекнула, что изнывает от одиночества. Серж намек понял сразу. Он вообще был очень понятливым и наблюдательным начальником охраны самого большого третьего отделения. Именно в третьем отделении располагалась подвластная Вивьен лаборатория. Должностью Сергей дорожил, точнее она его устраивала. Быть начальником одного из пяти огромных отделений секретного научного центра и иметь в подчинении пару дюжин отличных натренированных охранников – ему было приятно и вполне доходно. Сергей был исполнительным, пунктуальным, уравновешенным и… надежным.
Надежным до недавнего времени. После головокружительной ночи с Вивьен, он начал иногда закрывать глаза на некоторые вольности со стороны доктора Вивьен Петровой. Одной из таких вольностей стала просьба Вивьен иметь доступ к видеозаписям её личного кабинета. Сергей позволил и сразу понял, что доктор Петрова установила хитрую программу моделирования на своем компьютере. Теперь, когда Вивьен было нужно, вместо реальных записей камер наблюдения, на экран шло заранее смоделированное видео. Но Сергея это не сильно тревожило. В конце концов, следить за хакерскими программами – это зона ответственности системного администратора. К тому же, Сергей установил в кабинете Вивьен крошечную камеру с микрофоном, информация с которой шла на его личный айфон.
– Сегодня у меня должен быть посетитель, – начала осторожно Вивьен. – Мне нужно, чтобы за ним проследили. Я должна знать, где он живет, чем дорожит, его привычки…
В ответ Сергей расхохотался:
– Вив, я начальник охраны, а не детектив! – заметил мужчина, отсмеявшись.
Вивьен продолжала, не мигая, смотреть на любовника. Её глаза впились в него – непроницаемые, темные, бархатистые…
Сергей отвернулся. Он с самого начала понимал, к чему могут привести невинные просьбы Вивьен. Понимал и готовился. Готовился… к предложению. Уже тогда Сергей понимал, доктор что-то задумала, а их плотские утехи лишь рычаг давления на него.
И сейчас Сергей неожиданно понял – его затянуло. Он не хотел расставаться с этой тигрицей, такой гибкой в постели, такой страстной до ласк, готовой исполнить все его прихоти. Он и теперь помнил, как её сочные, влажные губы ласкали его – так умело, так долго, так искусно…
– Я дам человека, он все сделает. Собирать информацию – его талант. О цене договоритесь сами, – бросил Сергей и стал следить за реакцией молодой женщины.
– Пусть так… – ответила Вивьен. Для начала результат оказался неплохим. Ей нужны надежные люди. Пусть за деньги, но профессионалы. У самой у нее таких знакомств не было. Другое дело – Сергей. У начальника охраны и бывшего оперативника обязаны отыскаться нужные исполнители.
Елена прогуливалась по идеально подстриженному газону, подставляя лицо ласковому, теплому, еще не жгучему солнышку. Пока её по-прежнему ничто в клинике сильно не беспокоило. Условия: еда, комната, соседка – тоже оказались вполне приемлемыми. Апельсинка ей даже понравилась – милая девчушка, если не считать фантазий насчет папы. Но кто из нас не придумывает небылицы про родителей в тринадцать лет…
Парк вокруг клиники Елене тоже понравился. Он был таким огромным, что совершенно спокойно давал возможность побыть одной.
«Может, решение матери отвезти её сюда, не такое уж и плохое», – подумала девушка. С ней действительно творилось что-то странное. Только что она проверила это на деле.
Несколькими минутами назад к ней пришло четкое осознание, что она может пройти мимо охранника в зону парка исключительно для персонала. Там почти никого никогда не наблюдалось, зато был огромный бассейн с лежаками и беседками.
Зону парка для пациентов от зоны для персонала отделяла только плотная двухметровая живая изгородь и пост охраны. Портить изгородь и ломиться через кусты Елена сочла непростительным ребячеством. А вот пройти мимо поста охраны… пришла абсолютная уверенность, что она это может. И Елена попробовала!
Она не понимала, что делает, как делает…
Проходя мимо охраны, она просто кивнула им, а те дружелюбно закивали ей в ответ. Такой реакции девушка не ожидала. Ей казалось, может охранники её просто не заметят, или в нужный момент дружно отвернутся… Но, чтобы так… Смотреть на неё в упор и приветствовать!
– Уф-ф-ф! Дела! – попав на заветную закрытую территорию, Елена счастливо выдохнула.
Пребывание в клинике ей начинало даже нравиться. В университете каникулы – она ничего не пропустит. Здесь условия как на курорте: теперь и в бассейне можно поплавать, и просто побыть одной, мать не донимает своими расспросами… Нет ноутбука – не беда. Елена любила вести дневник. Вот и сейчас она достала небольшую тетрадку и приготовилась записать очередные мысли. Облюбовав местечко в тени раскидистого клена, вдали от основных мест прогулок, девушка устроилась на изящной скамеечке.
– Лёка?! – мысли Елены прервал удивленный вопль.
– Да? – нерешительно ответила девушка. Так её начали звать в университете. Она и сама не поняла, как это получилось. Кто-то додумался сократить Алёнка до Лёка, и с тех пор это имя к ней надежно прилипло.
– Лёка, ты?! – парень напротив неё, кажется, хотел разорвать ей барабанные перепонки.
– Да что случилось-то? – фыркнула девушка. – Мы знакомы?
Парень опешил. Потом нескончаемо долго переминался с ноги на ногу. Затем подсел к девушке вплотную и принялся нагло разглядывать.
– С ума сошел?! – негодующе воскликнула Елена. – Ты кто такой? Медбрат? Стажер? Или мы учились вместе? И нечего так на меня пялиться!
В следующий миг парень легонько ударил её в плечо. Елена скривилась от удивления и неприятной боли.
– Да ты псих, что ли?! Так же, как и я через ограду пробрался? – наконец додумалась девушка.
Парень нерешительно помотал головой, похлопал глазами, потер переносицу… Но все эти действия ему явно не помогли.
– Лёка давно бы скрутила мне руки, и валялся бы я мордой в земле… – наконец резюмировал парень. А затем, чинно протянув руку, представился:
– Анатоль. Анатоль Гольберг.
– Елена, – ответила девушка, чуть помедлив.
Странный парень пока вызывал у нее некоторые опасения. Вдруг совсем псих окажется.
– Друзья зовут меня Лёка…
– А знаешь? – парень широко улыбнулся. – Так даже лучше!
7.
В черном шлеме, на мощном черном мотоцикле Красавчик летел стрелой, прорезающей пространство вокруг. Он гнал с сумасшедшей скоростью, адреналин заставлял его выжимать ручку газа сильнее и сильнее. Пейзаж вокруг превратился в размытое зеленое марево абстракциониста. Красавчик наслаждался этими мгновениями свободы.
Сегодня намечалась легкая халтурка, собрать досье с его возможностями в компьютерах и информационных технологиях было делом нескольких часов работы. А сумму он собирался запросить приличную и почему-то был абсолютно уверен, что ему не откажут. Специалистов такого уровня, которые могут собрать настолько тщательное досье за короткие сроки, по пальцам можно перечесть. И все они знали себе цену.
Красавчик подъехал к белой группе зданий и тихонько присвистнул. Такого грандиозного размаха от полностью засекреченного объекта он не ожидал.
Еще на стадии телефонного звонка он уловил седьмым чувством, которое всегда появляется у профессионалов с годами и которому всегда следует доверять, что готовиться к поездке следует тщательно. Потому он изучил указанные координаты встречи. На официальных картах в интернете здесь располагался дом ветеранов. Чтобы еще раз во всем убедиться, Стас подключился к дорожным камерам – благо его хакерские навыки такое позволяли легко – и обнаружил, что до дома ветеранов ведет одна единственная дорога, поблизости никаких населенных пунктов, а дорога настолько идеальная, что уж точно не для ветеранов построена. Так Красавчик пришел к выводу: заказчик не так прост. С другой стороны, желание заказчика встретиться лично и все обсудить с глазу на глаз явно говорило о новичке.
Но в личной встрече ничего криминального Красавчик не усмотрел. Собрать досье – вполне добропорядочная работа.
Красавчик оставил мотоцикл на стоянке и прошел через парк на веранду отрытого летнего кафе. Устроившись за оговоренным столиком, Красавчик принялся ждать. До указанного времени встречи оставалась пара минут.
Ровно в назначенный час к столику подошла молодая рыжеволосая женщина в белом халате. Красавчик чуть не присвистнул повторно. Штучка была, что надо! Пухленькие губки, стройные ножки в бежевых туфельках.
– Вив, – женщина протянула тонкую изящную руку.
– Стас, – Красавик не нашел причин скрывать свое настоящее имя.
Молодая женщина чуть нервно передернула плечами. Стас продолжал хранить молчание. Конечно, эта куколка оказалась чертовски хороша – так что время, отведенное под личную встречу, не пройдет даром.
– Я хочу, чтобы вы проследили за человеком, с которым я буду встречаться в этом кафе через полчаса.
– По телефону речь шла о досье, а не о слежке, – отчеканил Красавчик и поднялся, чтобы уйти.
Дамочка явно не понимала, чего хотела. А такие клиенты очень часто становятся одной большой нескончаемой проблемой.
– Хорошо, тогда просто фотография, сфотографируйте и соберите досье! Я доплачу за фото! – поспешно добавила рыжеволосая.
– А простым способом, с фамилии, имени и отчества объекта мы никак не можем начать? – иронично спросил Стас, но садиться за столик не спешил. Заказчица начинала нравиться ему все меньше и меньше.
– Да сядьте же вы! Не маячьте посреди кафе! – прошипела рыжеволосая, которая представилась как Вив.
– Вив, да мне плевать, где маячить, – пояснил Красавчик лениво. – И плевать, что Вас порекомендовали серьезные люди… Я ухожу.
– Я не знаю его настоящей фамилии! – всплеснув руками, прошипела женщина в спину Красавчику.
– В вашем-то заведении и не знаете? – Стас обернулся и удивленно поднял бровь. – Никто не предупреждал, что объект сложный!
– Он отец одной из наших подопечных, одной из наших пациенток… – попыталась объяснить Вивьен сбивчиво. – Лечение у нас очень дорогое. Мне нужно понимать, насколько он платежеспособен. Я заплачу двойную цену…
– Допустим, – Стас перебил молодую женщину и сделал вид, что поверил в её историю.
Хорошие деньги не предлагают на каждом шагу. А собрать досье – работа не из пыльных.
– Эта пациентка, его дочь… У нее документы тоже поддельные?
Рыжая прикусила губу. Конечно, она все давно проверила. Документы дочери были поддельными: имя, фамилия, страховка, диплом, �