Война за мир Эрвиль

Роберт. Выбор.

Он глубоко вздохнул, потрогал пояс с мечем и кинжалом, одернул черный котт с изображением красного факела в белом круге. Поправил волосы. Снова глубоко вздохнул.

Неприятное дело, но его нужно делать. Еще раз оглядел грубые серые стены, едва освещенные факелом и потянул тяжелую деревянную дверь. Раздался протяжный скрип. Надо сказать Соломону, чтобы смазал.

Его бросило в пот. Жарко, как в адской бездне. Он тут же понял, что обманывает себя. Жара ни при чем.

– Роберт, я рада тебя видеть, – раздался голос из глубины комнаты. Милый, нежный голос, заставивший его сердце забиться еще сильнее. Он вытер пот со лба. Вся с таким трудом набранная уверенность улетучилась. Надо собраться, выбора нет.

– Тогда ты безумна. – Слова со скрипом вырывались из пересохшего горла.

– Нет, я просто женщина.

Роберт медленно поднял голову и осмотрел комнату. Серые стены, освещенные языками пламени из очага, давили на сознание, заставляя чувствовать себя неуверенно. Но так должен чувствовать себя заключенный, а не тюремщик. Неспешно, даже слишком, он подошел к столу и сел напротив деревянного косого креста, на котором висела женщина.

Ее рыжие локоны спадали на лицо, на котором не читалось ни ненависти, ни страха. Она смотрела на Роберта так, будто он пришел к ней домой на ужин. Грудь мерно вздымалась под рубашкой. По инструкциям допрашиваемый доложен быть голым, это выбивает его из равновесия с самого начала. Роберт мысленно поблагодарил своих практиков, за то, что те решили не раздевать ее. Видимо, из уважения к нему.

– Ты не женщина, ты ведьма.

– О, Роберт, перестань. Ваше стремление называть любую женщину ведьмой так нелепо, а я не хочу видеть тебя нелепым. – Она улыбнулась. – Я боевой маг.

– В срединных землях так не говорят. Откуда ты? Шпионишь на Арикос? У южан не бывает рыжих волос, но султан нанимает магов со всего мира. На императора запада, или на кого—то еще?

Она продолжала улыбаться молча.

– Ты все мне расскажешь. – Он посмотрел на Игната, молчаливо возившегося с инструментами возле стоявшей в углу жаровни. Уродливое, покрытое сетью шрамов лицо практика было способно развязать язык еще до начала допроса. Жидкие засаленные волосы, спадавшие на лоб не добавляли ему привлекательности. – Я не хочу причинять тебе боль. И нам обоим будет легче, если ты сделаешь это сразу.

– Нет. И умения этого красавчика тут не помогут. Я не чувствую боли.

– Глупости, – раздраженно бросил он. Эта попытка обмана была слишком глупа. – Здесь висело множество ведьм и магов. И я точно знаю, что вы испытываете. Да, меньше, чем простые люди. Но зато вас сложнее случайно убить. Невозможно, имея хилера, а Игнат как раз он и есть.

– О, прости, я вовсе не хотела поставить под сомнение твои умения инквизитора, я знаю, что ты лучший в организации. Но все равно ничего не скажу, я ведь тоже кое—что умею.

По его лицу прошла судорога, когда он кивнул Игнату, приказывая начать.

– Учитывая ее терпимость к боли не будем тратить время на мелочи, начнем сразу с железа? – спросил тот.

Роберт кивнул.

Игнат подтащил жаровню поближе к кресту. Потом перенес туда же столик с инструментами. Немного покопался, вытащил недлинный железный прут и сунул его в жаровню. Комната наполнилась дымом и запахом горячего железа.

– Может нам обоим будет легче, если ты не станешь этого делать? – спросила Мия.

– С чего это? – Он встал и подошел к ней, приблизив лицо так, как будто собирался ее поцеловать.

– С того, что я кое—что для тебя значу.

– Я нарушил ради тебя свой обет.

– Чего стоят обеты, которые можно нарушить ради какой—то ведьмы. – Она замолчала, глядя на него зелеными глазами. Так же нежно как раньше. – Ты обещал, что будешь со мной до самой смерти.

– Я попаду в адскую бездну.

– Значит, мы будем вместе вечно. Мы же об этом мечтали.

– Это не смешно! – закричал он и ударил ее в живот. Она согнулась, насколько позволяли цепи, и начала ловить ртом воздух. – Бог не примет меня к себе, и я будут вечно гореть, и все это ради тебя. А ты меня обманывала все это время! – Он зло посмотрел на Игната, застывшего рядом с прутом, конец которого светился красным. – Приступай, чего ждешь?

Комнату наполнил запах горелой плоти, но крика не последовало. Мия лишь крепко до скрежета сжала зубы.

– Вулпес! Ответь немедленно!

Роберт подпрыгнул от неожиданности. Сапфировый амулет у него на шее вибрировал и, кажется, мог передавать на расстоянии не только голос Генерального Инквизитора, но и его гнев.

– Да, ваше высокопреосвященство.

– Ко мне только что приходили служки Совета. Кардинал Периньен таки выбил разрешение на вмешательство в наши дела. Они сейчас направляются к тебе, чтобы допросить подозреваемую в ведьмачестве, шпионаже и убийстве. Но настоящая их цель – узнать не вступала ли она в порочную связь с одним приором инквизиции.

– Ваше высоко…

– Заткнись, Вулпес! Оправдания, есть у каждого, и меня они не интересуют. Мне нужно, чтобы мой лучший человек не попал на дыбу.

– Спасибо, ваше …

– Благодарности так легко произносят, потому что они ничего не стоят. Скоро мне потребуется человек, лично мне преданный и готовый на все. Так что у тебя есть пара минут, чтобы решить этот вопрос, пока они идут в подземелье. Она не должна заговорить.

Разогревшийся амулет перестал вибрировать и замер, перестав передавать мысли кардинала Сулии. Роберт, не чувствуя ног, подошел к кресту. Игнат замер на пол пути от жаровни. Мия смотрела на него, еще ничего не понимая и даже пламя в жаровне и в очаге казалось уснуло.

– Скажи, Роберт, какая твоя любима глава в Священном писании?

– Что? – Этот вопрос сбил его с толку. – Какая теперь разница?

– Ответь, ты же не откажешь мне в этом?

– Книга Пророка Изермии, глава двенадцатая.

– Ооо, мальчишки, – улыбнулась Мия, закатив глаза – Что может быть интересней великой битвы армии божественного света с ордой демонов. А моя любимая глава восьмая из книги пророка Фанисеруса. Когда Фимея помогает демону Артекусу спастись от воинства света, разве это не было прекрасно? Настоящая любовь, какая девочка не мечтает о таких чувствах.

– Их поймали и убили.

– Они были счастливы до конца. Мы с тобой тоже умрем, я раньше, ты позже, но скажи, мы будем при этом счастливы?

– Они до сих пор горят в бездне и будут там до конца времен.

Она хотела еще что—то сказать, но он сжал ей рот рукой. Прости меня. Слова не могли бы покинуть рта, даже если бы он попытался их сказать.

Дверь распахнулась и в комнату ворвался взъерошенный Данис.

– Наставник.. там.. посланники Совета, они хотят допросить ведьму. – Его узкое крысиное лицо с маленьким носом выражало крайнюю степень возбуждения. – Брат Соломон ведет их дальней дорогой, но они будут здесь через минуту, – протараторил он, подпрыгивая на месте.

Глаза Мии расширились, она все поняла.

– Я прощаю тебя, – прошептала она, когда он разжал руку. Их взгляды встретились на пару долгих мгновений. – Роберт, у меня к тебе одна просьба.

– Все что захочешь.

– Возьми мое кольцо. Когда ты найдешь тех, кому я служила, отдай им его. Скажи, что Мия из Сканевии, из пати Кригана, просила не убивать тебя.

Роберт отстранился, но она наклонила к нему голову и произнесла с особой настойчивостью:

– Пообещай мне. Ты скажешь им это, даже если будешь уверен, что справишься сам. Не дай моим друзьям убить себя.

– Обещаю.

Он снял кольцо и спрятал. Потом взялся за свой перстень двумя пальцами, щелкнул потайным замком и достал маленькое зернышко, еле светящееся желтым. Мия открыла рот, и он положил зерно ей на язык.

– Я была счастлива. – Раздался легкий хруст.

– Салватор, прими грешницу в свои сады.

Дверь раскрылась и в нее вошли три человека в одеяниях сановников Управления монашескими орденами. Высокий мужчина средних лет, с лысой макушкой и заметным брюшком, вышел вперед с важным видом.

– Приор Роберт Вулпес. – Голос был слишком высокомерным и самоуверенным. – Я Архиепископ Аркур. Нас послал Совет с целью допросить эту ведьму и теперь она переходит под нашу юрисдикцию, так что покиньте помещение. Мы вас позовем, если нам будет что—нибудь нужно.

Роберт в последний раз посмотрел в лицо Мии и увидел застывшую улыбку. Яд уже успел сделать свое дело, теперь ее не вернет никакой хилер. Сердце отчаянно защемило так, что ему захотелось завыть.

– Она ваша.

…

Мия повернулась и посмотрела прямо на него. Раздался тихий голос.

– Роберт. – Лицо было озарено всполохами пламени. Мгновение и вот языки огня уже начали виться вокруг.

– Роберт. – Пламя наступало. Вначале загорелись волосы, потом стала обугливаться и чернеть кожа на лбу и щеках.

– Роберт. – Она должна была кричать от боли, но он слышал только тихий голос.

–Роберт. – И больше ничего. Лицо почернело и его обладательница уже не могла быть живой, но он опять услышал.

– Роберт.

Роберт проснулся и сел на кровати. Он был покрыт липким потом, который тек по лбу и щекам ручьями. Рубашка из грубой ткани прилипла к телу. Опять этот сон. Он снился ему постоянно, с тех пор, как… ее не стало. Зачем я это сделал? Хороший вопрос, который часто задают себе люди, и так редко получают на него ответ.

Он встал и отдернул занавеску на маленьком окне. Яркие лучи проникли внутрь, осветив скудное убранство полупустой комнаты. В ней не было ничего кроме кровати и сундука, где хранилась пара комплектов одежды. Почти монашеская келья, с той лишь разницей, что на стене висел доспех. Солнце поднялось уже довольно высоко, инквизиторы часто работают ночью и встают поздно.

Роберт поднялся с кровати, взял меч, вышел на середину комнаты и несколько минут уверенными отточенными движениями рубил воздух. Ежедневный ритуал, позволяющий держать мышцы в тонусе. Никогда не знаешь, когда придется сражаться.

Выбившись из сил, он снял мокрую рубашку и оделся в чистое. Потом натянул сверху броню с нашитым на ткань железным знаком лисы, и накинул черный плащ с красным факелом в белом круге. Приор—инквизитор Святого Престола готов к трудовым будням.

Позавтракав в ближайшей таверне, он направился во дворец Инквизиции. Жизнь в Архиле кипела. На улицах было оживленно. Двигались повозки, важно шли лошади, сновали торговцы, посыльные, моряки, писари. Дом Роберта находился не далеко от рыночной площади, и ему надо было пройти сквозь нее, чтобы добраться до цели. Но он ненавидел шум и суету, да и вообще не слишком любил людей. Поэтому свернул в боковую улочку, и начал пробираться в обход. Прохожие, завидев символику инквизиции, сторонились его, и прятали глаза, проходя мимо. Вокруг всегда оставалось пустое пространство, и это его полностью устраивало.

Путь в обход занимал несколько дольше времени, но он наконец обошел площадь и двинулся дальше. Через несколько минут дорога привела его к воротам огромного здания с резными колоннами и барельефами, описывающими сюжеты из Святого Писания. Посередине находился вход, к которому вела высокая и широкая лестница с мраморными ступенями. Тяжелые двери с двух сторон обрамлялись флагами инквизиции и их охранял караул из четырех нигфратов. Черные братья – инквизиторская гвардия.

Каждый раз, проходя в эти двери, мимо зловещих флагов и черных стражей, Роберт удивлялся. Как так получилось, что инквизиция, являющаяся главной в Эрвиле силой по защите истинной веры и света, имеет такую мрачную символику? У кардинала Сулия, ее основателя, странное чувство юмора.

Роберт прошел мимо колонн в ворота и направился в свой кабинет в глубине. За дверями его блока уже ждали трое практиков. Все они были братьями нигреканцев, боевого ордена инквизиции. Крупный парень с длинными черными волосами и южными чертами лица, возвышался посреди комнаты подобно утесу. Это брат Соломон. Мелкий, юркий с бегающими глазами – брат Данис. И последний, коренастый мужчина с суровым выражением на обезображенном шрамами лице – брат Игнат. Все трое вскочили и поприветствовали Роберта.

Кабинет приора—инквизитора имел скудную обстановку. Большой стол и два стула. И шкафы, наполненные бумагами с записями о подозреваемых и делами проведенных расследований, не сданными в архив или взятыми из него по какой—либо надобности. Здесь, в этом самом кабинете велась работа инквизиции, по защите веры и нравственности Святого города Архила. Если, конечно, Роберт работал не на выезде, а такое случалось часто.

В дверь постучали и появилась голова брата Даниса.

– К вам посыльный кардинала Сулия, – сказала она и исчезла.

Разрешения на вход для посыльного от Генерального инквизитора не требовалось. В кабинет вошел ничем не примечательный монах, остановился посреди комнаты и сказал бесцветным голосом:

– Кардинал хочет вас видеть, приор Вулпес. Сейчас.

– Ну что ж, не будем заставлять кардинала ждать. – Терпение не является его добродетелью.

Приемная кардинала была больше кабинета Роберта и богато украшена. В ней стоял стол секретаря и кресла для посетителей. Роберт знал, что кресла эти были крайне неудобны и остался стоять, пока секретарь заглянул в кабинет и доложил о прибытии.

– Можете входить, приор, – сказал секретарь разве что не зевая, и вернулся за свой стол.

Кабинет Генерального инквизитора был больше похож на покои короля, чем на комнату монаха. Член Высшего Совета Святого Престола, один из семи кардиналов и глава Святой Инквизиции сидел за огромным столом из красного дерева, украшенного золотом. По стенам висели драпировки из дорогих тканей, вышитых серебром. Кое—где совсем уж неприлично сверкали драгоценные камни. Над стулом кардинала располагалась картина, изображающая пять пророков, основавших Святой Престол. Конечно, бороться за чистоту духа и веры гораздо лучше в комфорте и роскоши. Роберт не стал говорить это вслух. За такую шутку можно было оказаться в том же подвале, где он проводил допросы.

На вид Сулию было лет пятьдесят, но реальный его возраст не знал никто. Впрочем, Роберт и сам не был молод. Отмеченные Сальватором несли в себе искру божественной мощи, которую дураки и еретики называли магией. Эта искра давала возможность жить долго, много человеческих жизней. Длинные светлые волосы Сулия были зачесаны назад, орлиный нос нависал над столом. Суровое лицо с жестоким прищуром поднялось от бумаг, и глаза стального цвета впились в Роберта.

– Приор Вулпес, рад вас видеть. – Кардинал улыбнулся.

Это было что—то новое. Роберт не мог припомнить, чтобы грозный глава инквизиции когда—либо улыбался.

– Видел бы ты, Вулпес, как орал кардинал Периньен. Он покраснел, как помидор и его лицо стало в цвет мантии. Он даже дошел до того, чтобы обвинить меня в потворстве грехам моих инквизиторов. Представляешь? Этот выскочка совсем потерял чувство меры. Я, конечно, тут же поставил его на место. Давно я не видел, чтобы мои враги так позорились перед советом. – Он улыбнулся еще раз, и Роберту на секунду показалось, что он сейчас впервые услышит смех Генерального инквизитора. Но этого не случилось. – После смерти ведьмы у них нет против тебя серьезных доказательств. Допрашивать братьев инквизиции они не имеют права.

Сулий снова стал серьезен.

– Посмеялись и ладно, вернемся к делам нашим скорбным. Сколько подозреваемых умерло у тебя при допросе за последний год?

– Одна.

– А вообще за всю твою карьеру?

– Одна.

– Какое совпадение. – Сулий поджал губы и нахмурился. Потом кивнул. – Хорошо, что совпадение к делу не пришьешь, но ты допустил серьезную ошибку. Да, инквизиторы тоже люди, и за грехи свои ответят перед богом. Но одно дело щупать монашек по углам, и совсем другое вступить в связь с опасной ведьмой, организовавшей убийство архиепископа. Теперь ты под подозрением и твоя карьера под большим вопросом.

– Я служу не ради карьеры, – ответил Роберт. – Карать и направлять во имя веры.

– Да, да, я знаю наш девиз, я сам его придумал. – Сулий откинулся в кресле и пристально посмотрел на Роберта. – И теперь у тебя будет новое задание. Особой важности. И мне нужен там умный и гибкий эмиссар, абсолютно мне преданный. – Он немного помолчал. – Ты знаешь, что в Норланде давно процветает аскольская ересь. Терпение совета иссякло и ее решено искоренить. Окончательно. Ты отправляешься туда.

– Ваше Высокопреосвященство, работать в Норланде очень трудно, местные власти сильно мешают, а население нас просто ненавидит. Там нужны более серьезные меры, что простой розыск.

– Да, именно поэтому Совет решил организовать факельный поход, чтобы выжечь ересь раз и навсегда. Руководить подготовкой похода будет специальный посланник Совета, Архиепископ Аркур. Вы с ним знакомы.

Да, с удовольствием бы его допросил.

– Аркур будет готовить почву, договариваться с королем и местными лордами, – продолжал Сулий. – Твоя задача проводить свои расследования, а после завоевания контроля над регионом – уничтожить ересь, если нужно вместе с носителями. Напрямую ты Аркуру не подчиняешься, но в конфликт с ним не вступай. Если он попросит помочь по делу – иди ему навстречу. Сотрудничай с ним и не забывай сообщать мне обо всем. Жду подробных отчетов.

Сулий немного помолчал, забарабанив пальцами по столу. Роберт увидел, что тот хочет сказать что—то еще и молча ждал. Наконец кардинал глянул на него исподлобья и продолжил.

– Ты не должен вступать в конфликт до тех пор, пока Аркур не ошибется.

– А он должен ошибиться? – спросил Роберт, приподняв бровь.

– Я выбрал тебя потому, что ты не тупой фанатик, Вулпес. И не мясник, как многие из твоих коллег. Ты понимаешь политическую ситуацию? Мы занимались искоренением ереси в Норланде много лет. Но она только расцветала, как будто там улицы покрыты навозом в три слоя. Мы решили взяться за нее серьезней и послали туда приора Корнелиуса. – Сулий прервался. Да, тупой фанатик и мясник, это как раз про Корнелиуса. – Но он проявил … излишнее рвение, скажем так. Чем настроил против себя и население и местных лордов. И вот теперь Совет решает поручить это дело кардиналу Периньену. – Какая досада… для вас.

– Периньен и так добился серьезных успехов в деле продвижения боевых монашеских орденов, – продолжил кардинал. – Он давно пытается отобрать у нас наши функции и передать их монахам. Факельный поход это его идея, и если это удастся, то Периньен получит еще больше влияния, а мы окажемся на обочине истории. Зачем нужна инквизиция, если она не может бороться с ересью, ради чего и была создана?

– Вы хотите, чтобы я ему помешал? – спросил Роберт, борясь с беспорядком мыслей у себя в голове. Изменой попахивает, и делом бесконечно далеким от распространения веры.

– Нет, ну что ты, конечно же нет. – Сулий склонил голову вниз и замолчал. – Но если он ошибется, а он ошибется, я в этом уверен, то ты должен … нет, не подталкивать его, а просто не подставлять ему плечо. Сообщи мне, а я уже сам решу, как это лучше использовать в Совете.

– Я все понял, ваше высокопреосвященство. – Это была ложь, потому что Роберт понятия не имел что ему нужно делать. Но он решил подумать об этом на месте, когда придет время.

– Я в тебе не сомневался, Вулпес. Корабль флота Престола с Аркуром на борту отправляется в Наркастер через три дня. Ты поплывешь с ним, возьмешь “Святую леди” и пятьдесят нигфратов.

Роберт помедлил.

– Ваше высокопреосвященство. А что с расследованием убийства архиепископа Вальдеса?

– Его убила ведьма. Ведьма мертва, дело закрыто.

– Мы не выяснили причин. Зачем ей это понадобилось?

Сулий скривился.

– Ведьмы ненавидят служителей церкви. Этого достаточно. Нам сейчас невыгодно копаться в этой выгребной яме, надо чтобы Совет побыстрее обо всем забыл.

Он опустил голову и продолжил чтение бумаг на столе, давая понять, что на этом разговор окончен.

…

Данис с факелом в руке нырнул низкий проем. Роберт еле смог протиснуться за ним, стараясь не отставать. Идти тут в темноте ему не хотелось. Еще не хватало поскользнуться и упасть в реки дерьма, текущего по канализациям Архила. Воняло здесь чудовищно, Роберта выворачивало на изнанку, но он старался не опозориться перед своим подчиненным. К счастью, путешествие длилось недолго, и скоро они вылезли наверх через дыру в потолке, к которой вела приставная лестница.

Оказавшись наверху, Роберт смог вздохнуть полной грудью. Он огляделся и увидел темный заросший двор, окруженный высокими ветхими стенами. В самом центре располагался двухэтажный каменный дом, когда—то бывший даже довольно неплохим, но сейчас грозивший обрушиться и похоронить под собой тех, кто осмелится в него войти. Старый город, стоявший на берегу моря рядом с портом, был довольно мрачным местом. Двести лет назад в Аркхиле жило вдвое больше людей, но сейчас настали не лучшие времена. Вера в Салватора в людях уменьшалась, и вместе с ней слабел Святой Престол. Слишком многие властители начали вести своевольную политику, все меньше и меньше оглядываясь на Архил. Он постепенно беднел и теперь большая часть домов в старом городе пустовала, постепенно приходя в негодное состояние.

Данис и Роберт прошли через дверь здания и спустились в подвал. Тут было темно и сыро, пахло плесенью.

– Вот, прекрасное место, – радостно возвестил Данис. – Как раз подходит для наших дел.

Роберту было интересно, откуда брат—инквизитор знает о таких прекрасных местах в городе, но он промолчал. Тайные делишки его помощников сейчас не имели значения. Ведь он сам тоже теперь имеет тайны.

В подвале было мрачно. В помещении без окон и с одной дверью стоял маленький столик, два стула, в углу разместилась печь. Напротив расположился массивный стол, и в нем с первого взгляда совершенно точно можно было угадать его предназначение. На столе лежал голый человек, прикованный цепями.

Приступим.

– Капитан Жан Жиру? – Роберт сел на стул. – Нам известно, что вы являетесь пособником опасных преступников, совершивших убийство архиепископа. Вы готовы сотрудничать?

– Я ничего не знаю, – задергался человек на столе. – Я всего лишь честный торговец. Зачем вы привели меня сюда. Я ничего не знаю. Я всегда был истинным верующим.

Роберт осмотрел его. Мужчина, лет пятьдесят, седина на висках и модная сейчас у ситалийцев бородка. Худощавого телосложения с хитрым лицом в обрамлении длинных неопрятных волос. Кожа грубая, есть несколько шрамов. Сильно обветренное лицо явно говорило о его профессии моряка.

Опытный преступник, он уже понял, что его единственный шанс выйти отсюда живым – ничего не рассказывать, чтобы мы решили, что он ни при чем.

– Упорствование в отрицании своей вины не даст вам ничего кроме боли. Нам нужна информация о людях, которых вы перевозили на своем корабле. Их главарь, некто Криган, должен быть вам знаком.

– Я не знаю. Я никого не возил, поверьте мне.

– Послушайте меня, Жан. Вы уже поняли кто я, и понимаете, что вы все мне расскажете. Вы тешите себя надеждой, что молчание спасет вам жизнь. Нет, не спасет. Не было ни одного человека, который бы не заговорил, если я хорошо попрошу. Уверяю вас, через пару дней вы не только заговорите, но и запоете, а через неделю будете плясать на сломанных ногах не хуже ярмарочного артиста.

– Вот только я не умею плясать, – оскалился капитан.

Похоже понял, что живым уже точно не выйдет. Это хорошо, осталось убедить его, что умереть без мучений гораздо лучше.

– Никто не умеет, но вы недооцениваете наши методы обучения. Начнем мы с пальцев. Знаете, чем мне нравятся пальцы? Их двадцать. Это очень хорошо для нашей работы, ведь их хватает надолго. Я могу заниматься каждым из них целый день, а завтра перейти к следующему. Это обеспечит нам двадцать увлекательных дней.

Вот только у меня нету двадцати дней. Корабль Святого Престола уходит в Норланд завтра, и я должен быть на нем.

– Брат Игнат, можете приступать. Уверен, нашему другу не терпится увидеть нашу методику в деле.

Игнат взял клещи, подошел к столу и взялся поудобнее за один из пальцев.

– Я ничего не знаю, не надо, что вы делаете, я мирный торговец, ааа…

Да уж, этот проклятый капитан оказался крепким орешком. Расколоть его получилось лишь под утро. Роберт понимал, что это все очень странно. Зачем обычный контрабандист так покрывал этих магов, бывших его пассажирами. Преступникам не свойственна такая верность, но выяснять причины не было времени. Капитан рассказал только то, что Криган и его команда регулярно ездили в Норланд и обратно. Обо всем остальном утверждал, что ничего не знает, и последние несколько часов не удалось выяснить ничего нового.

– Я чувствую, что он знает больше, – сказал Игнат, утирая пот со лба. – Дайте мне три дня.

– Мы отплываем через два часа, – возразил Роберт. – След в Норланде у нас есть. Он назвал постоялые дворы, где останавливались маги Кригана, этого достаточно. За нами сейчас пристально наблюдают, причем как люди Совета, так и, возможно, шпионы Сулия тоже. Не будем давать им повод для волнений.

Выбросив тело в канализацию, и забрав все необходимые в длительной поездке вещи, они поспешили в порт. Все дороги ведут в Норланд.

…

Роберт успел прибыть в последний момент. За ним следовали трое его практиков с багажом. На борту огромной галеры, выделенной Святым престолом своему эмиссару, суетились матросы, готовясь к отплытию. Погрузка уже была закончена и слуги делегации Аркура ждали, расположившись по бортам. Рядом стояли еще три галеры Престола и “Святая Леди”, корабль инквизиции. Ее легко было узнать издалека по черным парусам с красным факелом в белом круге. На носу красовалась фигурка женщины в ночной рубашке с терновым венком, изображавшая святую мученицу.

– Ааа, Железный Лис, уверен, что вас задержали по—настоящему важные дела, которые заставили нас всех ждать. – Архиепископ Аркур улыбнулся во весь рот, положив руки на живот и выпятив грудь. – Рад и удивлен видеть вас тут. Я был уверен, что после той истории с ведьмой вас списали. Ходили слухи, что вы нарушили монашеский обет и вступили с ней в предосудительную связь. Ужасные слухи, я очень рад, что они оказались ложными. – Его улыбка стала еще шире.

– Обвинения не подтвердились, – холодно сказал Роберт.

– Да, да, я слышал. К сожалению, вы упустили единственную свидетельницу. – Он закатил глаза. – Досадная неловкость.

– Я ее допросил, можете не сомневаться. Протоколы лежат в архиве, если вам будет угодно с ними ознакомиться. Тебя я бы тоже с удовольствием допросил. Может еще доведется.

– Да, да, конечно. Люблю почитать во время отдыха протоколы допросов еретиков и ведьм. Как я уже сказал, я рад, что эти возмутительные слухи оказались лживыми. Слышал вы лучший в инквизиции, так что я могу быть спокоен за успех нашего предприятия. Еретикам Норланда не поздоровится.

С этими словами архиепископ ушел по своим делам. Роберт поиграл желваками на лице, взошел на борт Леди и мрачно уставился в воду, ожидая окончания погрузки. Архил был вторым по величине городом мира Эрвиля, уступая только Эрину – оплоту магии и ереси. И порт в Архиле был огромен. Сотни кораблей толпились в нем, крики матросов перекрывали чаек, скрип снастей и шум ветра. Роберт в детстве мечтал стать моряком, ходить по новым землям, открывать неизведанное, чувствовать соленый вкус свободы. Вместо этого он пытает и убивает людей. Но в душе не было сожаления, почти не было. Перед ним снова появилось лицо, в обрамлении рыжих волос, и губы, шепчущие его имя.

– Роберт..

Зачем я это сделал?

Олиетта. Страсть, что движет миром.

Празднование тридцатипятилетия короля Гарольда Третьего было обставлено с огромным размахом. На него в Наркастер, столицу королевства, съехались герцоги со всего Норланда, вместе с семьями, слугами, стражей и вассалами. Знатнейшие люди со всей страны. Были так же гости из соседних государств, представители трех городов Ситалиба, магистр из Фриланда, послы из самой Эринской империи и из земель Архила. Особое место отведено было двум Норландским примас—архиепископам, представляющим Святой Престол Архила – центр святости и благочестия мира Эрвиль.

Галеры, прибывшие с самого севера, с герцогства Хайхил приближались к порту. Они проделали длинный путь в две тысячи километров по величественной Эррее, текущей через все королевство с севера на юг, с гномьих год до самого моря, на берегу которого раскинулся Наркастер.

Герцогиня Олиета Хайхил стояла на носу первой галеры и вместе с тремя дочерьми любовалась открывшимся видом.

– Вот это да! – воскликнула Айли. – Только посмотрите на это, настоящий город, не то, что наше захолустье.

Старшая дочь герцогини перегнулась через бортом, ухватившись за край. Половина ее тела опасно нависала над водой. Ветер разметал ее очень длинные волосы, такого же яркого светлого оттенка золота, как у матери.

– Что ты несешь, – Олиета гневно посмотрела на нее, – не смей так говорить про наш дом.

– Почему? – упорствовала дочь. – Посмотри на эти стены и башни. Они такие высокие и так блестят на солнце. А Королевский замок, как я хочу его увидеть. Он облицован мрамором, привезенным из самой Ситалии. Внутри огромная куча комнат, все в шелках, золоте и драгоценных камнях. Как бы я хотела там жить.

– Откуда ты знаешь что там в замке? – спросила Маргарита, средняя из трех дочерей, ехавших с герцогиней.

– В книжке прочитала, – огрызнулась старшая.

– Я не думала, что ты умеешь читать. Когда бог наделял тебя красотой, он забыл выдать ум.

– Ну не всем же быть такими как ты. Кто—то в нашей семье должен быть красивым. – Она с гордым видом отвернулась и продолжила любоваться городом.

Маргарита фыркнула и тоже повернулась к сестре спиной. Она была больше похожа на отца, чем на Олиету и Айли и очень гордилась этим.

Справедливости ради надо сказать, что Наркастер и впрямь прекрасен. С тех пор, как я была тут последний раз, он заметно вырос.

Воспоминания о прошлом посещении были не самыми приятными. Тогда все ее силы уходили лишь на то, чтобы избегать ухаживаний принца Гарольда, второго сына короля, воспылавшего к ней внезапной страстью.

– Мам. А правду говорят, что король хотел жениться на тебе? – спросила Айли, отвернувшись от города и хитро глядя на мать.

– Да, хотел. Но ваш отец его опередил.

– Ну, тогда он еще и королем то не был, – вставила Маргарита, которая не могла упустить случая поспорить с сестрой. – И не должен был стать, но убил своего брата и занял престол.

– Цыц. – Герцогиня яростно вскинула руку. – Чтобы я такое больше не слышала. По крайней мере до тех пор, пока мы здесь. За такие слова можно угодить к палачу.

– Принц Роджер погиб на охоте, это всем известно, – менторским тоном произнесла Анита. Младшая из трех дочерей была внешне похожа на мать, но имела характер отца. Все свое свободное время она проводила за книгами, а так же, слушая рассказы обитателей замка о далеких землях, о людях, обо всем на свете. Сейчас она оторвалась от книги, которую читала до этого и тоже решила поучаствовать в разговоре.

– А все же, почему ты выбрала папу, а не короля, – не унималась Айли. Говорят, Гарольд красавчик.

– Он был мне неприятен, плохой человек.

– А если точнее, то гореть ему в бездне. – Бригита, сестра ордена милосердия, бывшая у девочек няней, до этого тихо сидевшая в кресле, подняла голову. – О нем ходят ужасные слухи. Говорят, что он злой и жестокий человек. – Она понизила голос до шепота. – А еще, что он любит мучать и убивать молодых девушек.

– Ой, – младшенькая Анита закрыла рот ладошкой.

– Бригита, – возмутилась герцогиня, – чего ты пугаешь детей.

– Просто так говорят. Будьте с ним осторожны.

Олиету не надо было просить быть осторожной. Когда то давно, в молодости, Гарольд был влюблен в нее и хотел жениться. Он пришел свататься к ее отцу, во время их нахождения в столице по случаю дня рождения дочери старого короля. Но Олиета слыла своим непокорным нравом и наотрез отказалась выходить за южного “пропахшего прокисшим вином мужеложца”. Надо сказать, что все хиландцы были убеждены в том, что все южные норланды – мужеложцы. И пьяницы. И в случае с Гарольдом это было не то, чтобы совсем неправда. Когда она озвучила это своему отцу, его чуть удар не хватил. Олиета могла довести кого угодно.

Также она объявила, что если ее выдадут насильно, то она на брачном ложе отрежет мужу яйца. Зная нрав дочери, ее отец, граф Бирмонт подумал и рассудил, что король далеко, а его сюзерен герцог Хайхил, за наследника которого желала выйти замуж его беспокойная дочь – близко. В итоге Олиета стала женой Томаса Хайхил, а Гарольд остался с носом. Она была уверена, что Гарольд не забыл того оскорбления, а он уже успел проявить себя как мстительная злобная сволочь. Его правление не было мирным и благостным, что могли бы подтвердить два его брата, если бы были живы.

На трапе раздались шаги и наверх забрался герцог Хайхил.

– Все, приехали, сейчас будем спускаться. – Он осмотрел дочерей с доброй ухмылкой, довольно цокнул языком и потрепал по голове Айли. Та недовольно фыркнула.

– Пап, все испортил, вот мне теперь идти снова причесываться. Бригита, помоги мне.

…

Все блистательное общество уже неделю праздновало большое событие. Неделя пиров, театральных представлений, скачек, турнирных поединков и прочих развлечений для знати. Чернь тоже не осталась в стороне – раздача милостыни, бесплатная еда и пиво, что еще нужно человеку для счастья? Неделю пьяная столица благословляла короля.

В огромном зале, украшенном золотом, серебром и драгоценными камнями стоял гигантский стол, уставленный всевозможными блюдами, способными ублажить любого гурмана. Сотни свечей горели в светильниках вдоль стен, отбрасывая яркий свет на пирующих, являющих собой цвет Норландского рыцарства.

В центре стола сидел король и лучшие люди королевства. Члены королевского совета, примас—архиепископ Наркастерский, дети короля – две старшие дочери, и один из сыновей. Второй был еще слишком мал для пиров. Вельможи, казалось, старались перещеголять друг друга кричащей роскошью одежд, расшитых золотом и каменьями, их жены сверкали от драгоценностей, как морские волны в жаркий солнечный день. Король сидел в своем кресле и был расслаблен и пьян. Высокий, крепкий мужчина, со злым лицом и орлиным носом, коротко постриженный по Норландской моде. Корону он снял и положил рядом с собой на стол. От его фигуры исходила аура опасности. Несмотря на роскошь одежд, было видно, что это воин. В Норланде не могло быть иначе – знатных мальчиков с раннего детства учили воинскому искусству – обращаться с мечем и копьем, сидеть в седле. Нос короля пересекал тонкий белый шрам – результат неудачного покушения. Работа короля опасна.

На пиру, кроме привычных местным жителям блюд подавали и экзотические, ради которых были приглашены повара с далекого юга, с самого Эрина, славного своими излишествами, порицаемыми святой церковью. Некоторые кушания, по мнению Олиеты, были похожи на траву, но считались очень модными и стоили денег как хорошая лошадь. Напрасная трата средств, но кто мог сказать такое королю, который славился любовью к излишествам во всем.

Олиета Хайхил сидела за столом и смотрела на то, как ее старшая дочь кокетничала с Ричардом, сыном герцога Мидхила. Они были так юны и счастливы, и так любили друг друга. В конце праздничной недели должна быть объявлена их помолвка. Олиета была рада, что ее дочери так повезло – выйти замуж по любви для дочери герцога это большая удача.

Этот союз конечно же был политическим, а как может быть иначе? Хайхил и Мидхил соседи и давние соперники, недолюбливали друг друга и даже регулярно воевали. Там не было больших битв, скорее пограничная возня, но оба герцога были рады возможности помириться, потому что их торговля зависела друг от друга. Хайхил с севера граничил с Гномьими горами, с двух сторон был зажат – Эльфийскими лесами, а с юга – Мидхилом. Весь путь к гномам лежал через его земли, но и из людских земель добраться до него можно было только через Мидхил. Вражда была неизбежна, но не прибыльна. И тут такой удачный случай ее закончить, хотя—бы на время.

Олиета надеялась, что ее дочь будет так же счастлива в браке, как и она сама. Она, вышла замуж по любви, и вот теперь у нее трое прекрасных дочерей.

Герцогиня пыталась расслабиться и унять головную боль. Боль – это плохой признак. Предвестник беды. Почему так – она не знала, но твердо верила, если у нее ломит голову – жди плохих вестей.

Когда пир перешел за отметку, после которой можно было покинуть его, не обидев хозяина, Олиета поспешила уйти. Она вышла в сад и попыталась дышать полной грудью, чтобы унять тревогу внутри. Ранняя осень в южном Норланде прекрасна. Теплый ветер пробегал по ее волосам, и она уже совсем успокоилась.

Сзади раздались шаги.

– Олиета, как приятно встретить тебя после стольких лет.

Она обернулась, стараясь принять уверенный вид. Сзади стоял король Гарольд с бокалом вина и было видно, что он уже изрядно выпил.

– Да, я тоже рада вас видеть, ваше величество.

– Это очень мило, – ответил Гарольд. – Пойдем, прогуляемся в такой замечательный вечер. – Он крепко взял ее под локоть и повел по дорожке.

– У вас прекрасный сад, – Олиета попыталась вести вежливую беседу.

– Да, я люблю розы. Ты знаешь, я сам за ними ухаживаю.

– Неужели?

– Да, это меня успокаивает. Иногда бывает такое настроение, что хочется кого—нибудь убить. Или всех. – Он так улыбнулся, что она вздрогнула. – Раньше в такие моменты я брался за свой боевой молот, но первая жена научила меня видеть красоту цветов, и я теперь часами могу копаться в земле, сажаю розы, поливаю их каждый день после посадки, пока они не окрепнут. Лучше всего делать это рано утром или вечером. Это очень меняет жизнь, заставляет и стать лучше.

– Наверное.

– Я серьезно, – засмеялся Гарольд. – Вечером трудно выделить на это время. И ты представляешь, как тяжело встать утром с похмелья, чтобы полить эти чертовы клумбы? Пойдем сюда, вот посмотри на этот куст. Это моя гордость.

Олиета остановилась, чтобы немного полюбоваться. Они и в самом деле выглядели восхитительно.

– А еще надо рыхлить им почву, до самой осени, удобрять, – продолжал король. – Но знаешь, что я люблю больше всего? Не давать им цвести в первый сезон, чтобы они могли набраться сил и хорошо прижиться зимой. Вот как раз сейчас у них время цветения. – Гарольд взял садовые ножницы и подошел к кусту. – Берешь нежный невинный бутон, поднимаешь его и ррраз…

Ножницы резко сомкнулись и бутон рухнул на землю, почему то напомнив Олиете голову, падающую с плахи.

– Это так успокаивает, правда?

Она поежилась.

– Тебе холодно, дорогая. Пойдем сюда.

Гарольд потащил ее по тропе к павильону. Когда они вошли внутрь, сзади у двери тенью замер огромный стражник в доспехе фриландских наемников. Повисло неловкое молчание. Олиете захотелось нарушить его, как угодно, лишь бы не молчать.

– Значит ваша жена привила вам любовь к розам. Наверное, она была прекрасной женщиной. Жаль мы не были знакомы.

– Я был с ней счастлив. К сожалению, она не смогла подарить мне сына, только двух дочерей. Я люблю девочек, но мне нужен был наследник. Жена не смогла этого пережить и прыгнула с башни. Надо выпить за ее душу, у меня тут есть вино, прекрасное ситалийское, сейчас налью.

Он начал возиться с бочонком. Олиете совсем не хотелось пить и она раздумывала, как бы выбраться отсюда. Внезапно она осознала, что осталась с королем наедине в глубине сада и никого, кроме его фриландского цепного пса рядом нету. От этой мысли ее зазнобило.

– А ты, как у тебя дела? Ты ведь тоже родила трех девочек.

– Я, я в порядке. Мы с мужем любим друг друга.

– И он совсем не переживает, что у него нет наследника?

– Нет. – Олиета с трудом выдавила улыбку. Это ложь.

– Вранье, – рыкнул Гарольд. – Когда Томас умрет, его род прервется. Его дочери выйдут замуж, и кто—то из их них унаследует герцогство. Это не может его не волновать, но видимо он любит тебя слишком сильно и это его погубит. На, выпей. – Он протянул ей кубок.

– Я не хочу. Я наверное пойду, уже поздно и меня наверняка уже ищет Томас. – Она попыталась мягко отстраниться.

– Пей! Вино!

Олиета вздрогнула от неожиданности и взяла кубок.

– За мою жену, да примет ее Сальватор в свои сады. – Он осушил кубок и пошел за второй порцией. Олиета слегка пригубила из своего.

– Знаешь, а ведь я любил тебя. Действительно любил. – Гарольд попытался налить себе вина, но не справился с задачей и облился. – Черт! Черт! Черт! – Он с досады стукнул кулаком по бочонку и перевернул его. – Но ты мне отказала. Унизила меня перед всем королевством.

Он начал нарезать круги по павильону, размахивая руками.

– Я был готов ради тебя на все. На все. Я был готов начать войну и уже собирал армию на личные деньги. Но отец… он убедил меня этого не делать. Ты меня знаешь, если бы он запретил мне, я бы не послушал. Но он сказал, что без меня ты будешь счастлива. И что я должен уметь отпускать женщин, которые меня не любят. А иначе всю свою жизнь я буду окружен теми, кто меня боится и ненавидит. И знаешь что?

Гарольд резко обернулся, потом подошел к Олиете и наклонился к ней, глядя сверху вниз, почти соприкоснувшись носами. Она сочла нужным промолчать.

– Он был прав. – Он отвернулся и пошел вглубь павильона. – Где—то тут было еще вино. А вот, нашел. Так вот, так и получилось. Ты была единственная женщина, которую я отпустил в своей жизни. – Он прервался на то, чтобы открыть кувшин и налить себе. Выпил еще и вновь повернулся к ней. – Только скажи мне одно, почему? Я хочу знать. Ты слишком любила Томаса, или что? Почему ты не выбрала меня?

– Зато благодаря этому вы смогли найти свою королеву, которую любили.

– Но я хотел тебя!

– Это очень приятно слышать.

– Мне от этого не легче!

– Да, я знаю.

– Тогда почему?

– Я не могу осуждать вас, вы же мой король.

– Да плевать мне, я не обидчивый.

– Я бы не смогла с вами жить. Ваш образ жизни, ваши пристрастия.

– Тебе не нравятся мои пристрастия?

– Не нравятся.

Он молча смотрел на нее немигающим взглядом.

– Я плохой человек?

Олиета поняла, что зашла слишком далеко. В голове шумело от ударов крови, было страшно, но в то же время очень волнительно.

– Я думаю, что нет. Но мне было бы с вами тяжело.

– Не ври мне. Ты веришь этим диким сплетням. Но я клянусь, я в жизни своей не убил ни одной женщины. Вот, Бар знает меня лучше, чем кто—либо в этом мире, он может подтвердить.

Наемник в дверях улыбнулся.

– Да.

Гарольд рассмеялся.

– Да, я плохой человек, и знаю это, но не настолько, как обо мне думают. И ведь плохих людей тоже любят женщины. – Он смотрел на нее несколько мгновений, чуть приоткрыв рот. Ей казалось, что он начал клониться вперед, вот сейчас он схватит ее. – Ну ладно, действительно уже поздно, пора вернуть вас вашему мужу, герцогиня.

Гарольд довел ее по саду до входа в замок в молчании. И уже собираясь уходить, повернулся.

– Ах, да, чуть не забыл, у меня есть прекрасная новость. Я женюсь.

– Вот как, – Олиета еле сумела слабо улыбнуться, чтобы не выглядеть невежливой. – Поздравляю. На ком?

– На Айли. Да, твоя дочь уже совсем взрослая, самое время.

Олиета потеряла дал речи.

– Но.. она же помолвлена.. с сыном герцога Мидлхил, – пролепетала она. – Мы собирались объявить помолвку завтра.

– Значит, помолвки еще нет, прекрасно. Не волнуйся, с герцогом я договорюсь, мама.

…

Олиета с семьей вернулась в лучшую в городе гостиницу, целое крыло в которой занимал герцог со своей свитой. Она еле дождалась, когда они с мужем останутся наедине, в их комнате за запертыми дверьми.

– Чего хотел от тебя король? – спросил Томас. Им так и не удалось поговорить во дворце. – Какую гадость он задумал?

– Он хочет жениться, – ответила Олиета, дергающейся походкой подходя к окну.

– Могу посочувствовать бедной женщине, но причем тут ты?

– Он хочет жениться на Айли.

– Что? Он совсем с ума спятил старый козел? – Герцог подпрыгнул и замахал руками. – Что за чушь? Наша дочь выходит замуж за Ричарда Мидхил, это решено. Они помолвлены.

– Ну пока еще не помолвлены. Я конечно же сказала ему об этом, но он не воспринял мои слова. Он хочет жениться на Айли и похоже настроен серьезно.

– Он тебе угрожал?

– Нет, но он и без этого страшный. – Она начала беспокойно ходить по комнате. Томас, я не отдам свою дочь этому чудовищу, слышишь? Мы завтра же уезжаем отсюда. – Олиета была страшна в гневе, но сейчас ясно виделось, что за ней притаился страх.

– Не уверен, что нам дадут уехать завтра. В столице мы в его руках. До Хайхила две тысячи километров и у нас всего сотня человек охраны. Он может закрыть нас тут, и взять Айли силой.

– Лорды этого не позволят!

– Лорды боятся его. И половина из них ненавидят нас. И потом, что мы сделаем? Поднимем мятеж? Для этого мы должны быть хотя бы дома, а не тут. – Томас всегда был рассудителен. – У нас нет выбора.

Если герцог Хайхил, возможно, и колебался, то Олиета нисколько.

– Я убью этого козла прямо на свадьбе, ты меня знаешь.

– Вы должны уехать сейчас же. Собирайтесь, только тихо, пока к нам не приставили стражу. Когда мы будем дома, он ничего не сможет нам сделать. Что, пойдет войной? Ну пусть идет, закопаем его среди холмов, туда ему и дорога. Южане не умеют воевать на севере.

Томас принял решение, а если он что—то решал, то никогда не менял своего мнения. Жена знала это лучше кого бы то ни было.

– Что значит мы, а ты? Мы поедем вместе.

– Нет, если все мы исчезнем, то нас хватятся к утру. Кроме того, мы не успеем сейчас собрать наших людей, а я не могу бросить их всех тут. За нами погонятся вверх по Эррее, а за ночь далеко не уплывешь. Так что я остаюсь тут и буду тянуть время. Когда вы уплывете подальше, предмет для спора будет потерян. В конце концов Гарольд не посмеет меня убить, одно дело нас тут задержать, пока идет свадьба, и другое убить герцога прямо посреди столицы.

– Это слишком опасно, мы должны ехать вместе.

Голос Олиеты умолял, но Томас был непреклонен.

– Я сказал собирайтесь. Сейчас же. Через час вас не должно быть в городе. Возьмите самую быструю галеру, дежурных матросов кого сможете найти и кто не слишком пьян и половину стражи. Магесса Рейнильда поедет с вами. Пусть пошлет весть твоему деду, чтобы он выслал отряд вам в помощь. До Хизеркасла гораздо ближе, чем до Хемпхолма, туда вы точно успеете добраться.

Порт Наркастера был местом, где жизнь кипела даже после захода солнца. Гавань заполнена множеством кораблей, стоящих на якоре в ожидании нового рейса. Воздух пах морской солью и едой из близлежащих таверн. Ночной город гудел, праздник продолжался. Корабельные колокола отбивали время и было слышно, как пьяные матросы поют свои песни. Фонари на пристанях были зажжены, портовые рабочие копошились в полутьме, занимаясь погрузкой, и никто не обратил внимание на небольшую быструю галеру, отошедшую от причала вверх по реке.

Корабль с герцогиней и ее дочерьми на борту тихо отчалил и пошел по Эррее. Наверх, на север, к дому. Движение вокруг не прекращалась ни на минуту. Лодки, галеры и барки сновали во все стороны, раздавался скрип снастей, ругань матросов, плеск воды. Олиета стояла на корме и смотрела на удаляющийся город, массируя виски. Боль утихала.

Ферран. Охота. 168 год После Основания Долины.

– Стоп. Ждем здесь.

Зара бросила свой мешок за поваленный ствол дерева, потянула спину, поправила хвост черных волос и осмотрела окрестности.

– Фер, проверь, что впереди. Только недалеко.

Ферран положил вещи и полез наверх по склону. Холм с этой стороны оказался высок и крут, так что пробираться через густые колючие кусты было нелегко. Достигнув вершины, он огляделся. За его спиной осталась ровное пространство, которое отряд преодолел этим утром. Десяток километров, покрытых только короткой пожухлой травой. Там негде спрятаться. Дальше, за холмом начиналась пересеченная местность, покрытая низким кустарником. Зара права, идеальное место для засады.

Они заметили слежку три дня назад. Первой об этом сообщила Лора. Она как всегда шла замыкающей в их отряде и учуяла запах зверя, идущего за ними. Через пару дней изменившийся ветер принес запах так, что его учуял и идущий первым Ферран. Ни один зверь не стал бы преследовать отряд боевых магов два дня. А если кто—то пахнет как зверь, а ведет себя как человек, значит это оборотень.

Этого следовало ожидать. Отряд скаутов Долийской империи отправился разведать один из ближних миров. Поход подходил к концу, они собрали сведения о государствах, но на выходе были обнаружены. Местные оказались слишком хорошо организованы. На разведчиков устроили охоту, достаточно умелую, чтобы предположить участие в ней магов, отряд Зары сумел обмануть преследователей и уйти в пустоши. После чего, они направились к точке встречи с магом—телепортером, который должен вытащить их из этого мира. Но туда еще нужно добраться.

Конечно, оборотень им не страшен, но вряд ли он там один. И сейчас они собирались выяснить, кто именно их преследует. Поскольку охотники идут по следам, им придется пересечь равнину, на которой негде спрятаться. Не увидев спереди ничего неожиданного, Ферран вернулся к остальным.

Шестеро боевых магов устроились на земле и принялись ждать. Хорошо хоть с погодой повезло, ранняя осень здесь была теплой. Отряд воспользовался отдыхом, чтобы перекусить. Запасы еды подходили к концу, а с дичью в пустошах было плохо. Но до цели уже недалеко, голодная смерть им не грозила. Они вышли ранним утром и сейчас было еще далеко до полудня.

– А если они не попрутся через поле, а обойдут? – рассуждала Ника, сидя на бревне с куском сушеного мяса. Ее вещи были разбросаны вокруг. Темные волосы до плеч создавали живописный беспорядок на голове. Она вгрызалась в еду клыками без всякого удовольствия. – Эх, сейчас бы нормально поесть. Чего—нибудь с кровью.

– Оголодавшая вампирша рядом, это опасно. – Тили расширила зеленые глаза и в притворном ужасе откинулась назад, так что упала на спину, не удержав равновесие. Некогда роскошные рыжие волосы, сейчас потускневшие от того, что их долго не мыли, рассыпались по лицу. – Я теперь не смогу спать ночью от страха, – пробурчала она, вставая.

– Нет, это от отсутствия мужика, – огрызнулась Ника.

– Обходной путь займет слишком много времени. – Зара вмешалась до того, как их обычная перепалка найдет продолжение. – Мы за это время можем уйти очень далеко. Я думаю, они рискнут быть обнаруженными, чем упустить нас.

– Они не станут ждать до темна – согласилась Кайса, наморщив лоб.

Потянулись томительные минуты. Вполголоса обсуждали, что следует написать об их экспедиции в летописи отряда. Эльфы питают страсть к книгам, летописям и хроникам, так что Лора решила увековечить их отряд. Кайса ей помогала, в основном советом. Ферран просто лежал на земле и смотрел в небо, рассуждая о том, как поймать оборотня. Он не верил, что тот попадется в такую примитивную ловушку.

Через час они заметили точку, крадущуюся по их следам. Лора вытянулась вперед, воздух вокруг нее задрожал – верный признак магии. Она кастовала орлиное зрение.

– Тигр.

– Вряд ли здесь водятся тигры, – озвучила Ника и так всем очевидное.

Прошло немного времени, и зверь подошел ближе, теперь его можно было различить и человеческим глазом. Все замолчали. Когда охотишься на оборотня, разговаривать в засаде плохая идея.

Он один. Неужели они настолько осторожны, что остальные остались ждать на той стороне. Это говорит о высокой организации. Ферран посмотрел на Зару. Та тоже выглядела встревоженной.

– Отродья хаоса, – выругался Ферран еле слышно.

Все с удивлением посмотрели на нарушителя тишины, но он был воином—анимагом и знал, что враг пока слишком далеко, чтобы что—то услышать.

– Ветер.

Тот переменился и теперь дул навстречу крадущемуся зверю.

– Может не учует? – спросила Тили с надеждой.

– Без вариантов.

Тигр дернулся, пригнулся к земле и застыл. Потом свернул в сторону и начал обходить засаду по большой дуге.

– Нет смысла тут сидеть, уходим, – скомандовала Зара.

Они собрали мешки и быстрым шагом отправились дальше на северо—запад. Через пару часов темп стал сказываться даже на таких опытных разведчиках. Спины намокли, лбы покрылись каплями пота.

– Может он все—таки один? – пропыхтела Кайса. Она была самого низкого роста из всех, но коренастой и сильной. Однако, выносливость ее оставляла желать лучшего. Кроме того рыцарь—хилер воюет со щитом, и его вес тоже сказывался.

– Может быть, тогда нам повезло. – Голос Зары не выдавал следов усталости.

Солнце стало клониться к закату, когда холмы кончились и их путь привел к ущелью. Изначально широкое, оно с каждым шагом все сужалось, пока не составило метров пятьдесят в ширину.

– Отличное место для засады, – сообщила Кайса. Может попробуем тут?

Ферран, шедший впереди метрах в пятидесяти, все время кастовал Чуйку, не жалея маны. Он услышал ее слова и обернулся.

– Нет, ветер нам в лицо.

Едва сказав это, он споткнулся, припал к земле и поднял руку. Отряд остановился. Ферран вернулся назад.

– Нас ждут, там за поворотом. Несколько человек.

Повисло напряженное ожидание. Все уставились на Зару, чье темное лицо блестело в лучах заходящего солнца.

– Надо возвращаться и обойти их, – сказала она наконец, повернувшись туда, откуда они пришли. К отряду приближалась Лора, охранявшая их сзади.

– Нас догнали. Пятеро, один из них оборотень. Идут быстро, не таясь.

– Загнали в ловушку. – Ноздри Зары расширились, рот искривился. Две группы, одна вела, вторая устроила засаду. Они явно общаются на расстоянии, и по времени все идеально рассчитали. Мастера.

Ферран увидел, как девчонки по—разному восприняли эту не самую радостную новость. Ника оскалилась, радуясь скорому бою, Кайса и Лора нахмурились. Тили беспечно оглядывалась вокруг.

Наконец Зара приняла решение.

– Надо развернуться и встретить преследователей, – предложил Ферран.

– Нет, – не согласилась Зара. – Атакуем тех, кто впереди.

– Задние будут здесь очень быстро, ударят с тыла прямо посреди боя, – упорствовал Ферран. – Тем, кто сидит в засаде трудно будет пойти вперед, и они потеряют время на принятие решения.

Зара задумалась на пару секунд.

– Атакуем вперед. Задача – быстро их убить, если не получится – пробить дорогу и удрать. Стандартное построение, возле поворота тормозим – я бафну. Пошли.

Феррану это не нравилось, но команда была получена, оставалось ее исполнять. Каждый знал свое место. Ферран вышел вперед, как главная ударная сила. Воин—анимаг четвертой ступени. Кроме него такой же уровень имела Зара, все остальные были третьими. Уровень и возможность анимага входить в боевую форму давали достаточно возможностей убивать быстро и много. Ферран положил укороченную алебарду на плечо, готовый к рывку.

По центру двигалась Кайса. Рыцарь—жрец со щитом и одноручным мечем. Ее задача прикрывать слабозащищенных бойцов. За ней пряталась Зара – бард. Она держала в руках копье и щит. Справа мягко ступала ассасин Ника с короткой шпагой и кинжалом, делая вид, что ее тут нет. Сзади двумя крыльями в разные стороны расходились маг—стихийник Тили с копьем и лучник Лора.

– Один оборотень нас всех обыграл, – зло заворчала Ника. – Разведчикам обязательно нужен в отряд хотя бы один.

– И кого надо заменить? Тебя? – подколола ее Тили.

Ферран улыбнулся. Каждый снимает напряжение перед боем как может. Сзади послышалась эльфийская песнь. Кто спорит и пререкается. Кто поет себе под нос, как Лора.

– Нас и так уже шестеро, да и где его взять? – возражает Зара. – Анимаги справляются с разведкой почти так же, но в бою оборотень бесполезен.

Перед поворотом Ферран притормозил, дождавшись пока Зара быстро накинет несколько бафов. Почувствовав, как мощь разливается по его телу, а мир обретает четкость и время будто бы замедляется, он двинулся вперед. В атаку за поворот. Страха не было, после сотен стычек забываешь, как он выглядит. Только азарт, вызывающий дрожь в теле. Кожа покрылась мурашками как будто от холода.

Сверху прыгнул леопард, Ферран уклонился и рубанул алебардой, сразу же обращаясь в боевую форму. Время в образе пошло, теперь надо действовать быстро. Пара ударов и леопард кончился. Над ним появился бьющий в небо столб синего света – работа вражеского жреца. Но лечение не помогло. Столб потускнел и стал серым. Тело зверя потеряло очертания и превратилось в труп человека.

Сзади сверху упал каменный дождь, но Кайса и Зара приняли его на щиты. Светящаяся стрела ударила Заре в щит, тот выдержал.

– Ассист на мага, – закричала Зара, – и Тили с Лорой обрушили на вражеского стихийника стрелы и огненные шары. Ника уже скользила вперед, чтобы добраться до него первой.

Феррану в образе не нужен был ассист, он мог убивать в одиночку. Поэтому он устремился вверх по камням к хилеру. Пробегая мимо маленького человека, бывшего пятым членом вражеского отряда, Ферран почувствовал слабость в ногах. Хаосит. Но его это не остановило, и он врубился в жреца. Удар, удар, удар. Завеса света, защищающая врага, спала. Вот уже Ферран с остервенением рубит алебардой по шее. Бармица не спасает, и голова наполовину отделяется от тела. Такая рана смертельна для любого мага.

–Ииииииии, – отчая