Бремя власти I

Глава 1

"Лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба – женщина." – Никколо Макиавелли.

БУМ! БУМ! БУМ!

Мое сердце билось в такт взрывам, пронзающим астральную пустоту. Воздух пах гарью, кровью и озоном – смесью, от которой сводило зубы. Я рванулся вперед, клинки в руках загудели, как живые, рассекая демоническую плоть. Войска Ада ревели, их когтистые лапы цеплялись за обломки танков и крылья рухнувших истребителей, но мое воинство не отступало. Мы сражались на Грани миров, где законы физики гнулись под напором магии и древних технологий, а небо было усыпано не звездами, а огнем плазменных пушек.

Я шел впереди, возглавляя авангард. Мой путь был усеян трупами демонических воинов. Самые сильные генералы ада падали от моего клинка, самые могущественные твари сгорали под огнем моей магии. Это была кровавая баня, а не шахматы. Истинный царь должен вести за собой войска, а не прятаться за пешками. Именно поэтому боевой дух моего воинства был на высоте.

– В сторону! – рявкнул я и прыгнул ввысь.

Я вцепился в крыло искореженного космолета с треснувшим стеклом кабины – внутри сидел мертвый пилот, его лицо, как маску, сорвала кислота. Смятый броневик пронесся под ногами, чуть не задев моих людей. Они вовремя среагировали…

Сразу же за этим реальность возле хвостового отсека дрогнула, почернела, и из нее показались щупальца гигантского моллюска. Эта тварь с молниеносной скоростью схватила нескольких человек и утащила в бездну. Я спрыгнул на землю, провернул кольцо на своем пальце и выставил ладонь в сторону чудовища. Ярко вспыхнуло и… невероятная мощь сожгла зверюгу дотла. Даже костей не осталось. Ее будто стерли ластиком.

Черная стрела пламени пронеслась возле моего уха, пуля мрака просвистела над головой. Я закрыл глаза и активировал базовый щит света.

– Так-то лучше. Не придется суетиться по пустякам. – хмыкнул я себе под нос и сорвался с места, расставив руки с клинками в стороны. Несколько дронов ада атаковали меня самонаводящимися ракетами, я со скоростью молнии устремился в гущу врагов, зная, что боевая часть снарядов даже не поцарапает меня, а вот простых демонов точно приласкает.

В прыжке я отбил клинками снаряды в сторону самых здоровенных монстров. Бахнуло. Взрывная волна смела несколько рядов противника, а я воспользовался этим замешательством, и мои клинки прочертили в воздухе кровавую дугу. Несколько десятков тварей отправились в лимб на перевоспитание.

Небо дрожало от взрывов и магии. Космолеты, вертолеты, истребители, дирижабли – всё это вспыхивало в отдалении и периодически падало в гущу сражения на земле.

Плотоядно оскалившись, с неба на меня ринулась крылатая гарпия. Мой нож мелькнул в воздухе, как пуля… И лезвие вонзилось в горло летучего демона с перепончатыми крыльями. Тварь больше не улыбалась. Она захрипела, из раны хлынула кипящая черная кровь.

Резко взмахнув мечом, я рассек гусеницу танка. На его корпусе алела эмблема Скверны: череп, обвитый колючей проволокой. Раздался взрыв. Осколки шипящего металла впились в броню демонов, но я уже приземлился на ноги, убирая один меч за спину и выхватывая револьвер с рунами на рукояти.

– Получайте! – палец ударил по курку.

Бахнул выстрел. Гильза с символом Солнца упала в грязь, и полчище тварей вспыхнуло синим адом. Их хитиновые панцири трещали, как стекло, а из расплавленных глазниц вырывались души – тонкие, как дым. Они с визгом растворялись в астрале.

К сожалению, Ад и не думал сдаваться. Слева гудел рой механических ос с жалами-бластерами. Справа рычал гигант в латах из костей, он волочил за собой исполинский якорь на цепях. Я плюнул, перезаряжая оружие: руны на стволе замигали, впитывая магию из воздуха.

– Вперед! – крикнул я, и солдаты в доспехах из заговоренной стали рванули за мной, их клинки зазвенели, как хор ангелов-мстителей.

Но тут земля вздыбилась. Из трещины выползло оно – танк размером с собор. Его башню венчал фиолетовый кристалл, пульсирующий черным светом. Пушка повернулась ко мне…

– Ну давай же, – прошептал я, целясь в энергетический камень. – Покажи, на что способен.

Выстрелы слились воедино: мой – сияющий шар чистой энергии, его – сгусток тьмы, воющей как миллион потерянных грешников.

Столкновение.

Взрывная волна вырвала куски грунта, превратив их в лаву. Два строя воинствующих армий осыпались, словно фишки домино…

Но я уже бежал в воздухе по падающим обломкам, а мой клинок агрессивно свистел, впиваясь в плоть пролетающих мимо гарпий. Спустя несколько ударов сердца я приземлился за башней уничтоженного танка и взмахнул мечом, сбрасывая с лезвия капли демонической крови.

– Царь Соломон! – рык Повелителя Демонов прокатился по полю, выворачивая землю наизнанку. Камни взлетели в воздух, превратившись в осколки с острыми, как бритва, гранями. Из разлома выползли тени – шипящие, словно раскаленное железо в воде, их щупальца хлестали по броне моих солдат, но они держались.

Он вырос передо мной, как кошмар из глубин подсознания. Его рога, обвитые шипованными цепями, сочились черной смолой. Кожа гиганта напоминала потрескавшуюся лаву, сквозь щели светился адский багровый огонь, а глаза походили на черные дыры, что всасывали в себя свет. Его взгляд приковал меня к месту, будто невидимые клещи сдавили грудь. Его клинок, кривой и ядовитый, взвыл, разрезая пространство. Лезвие оставляло за собой едкий туман, разъедающий металлические обломки под ногами, превращая их в раскаленные лужи.

– Ты умрешь медленно, – прошипел он, и его клинок гадюкой метнулся в мою сторону.

Я прыгнул влево и направил на монстра дуло пистолета. Три выстрела громом ударили по ушным перепонкам, и три синих сгустка энергии взорвались у ног исполина.

Тщетно… На этом гаде висел мощный энергетический щит… Повелитель даже не дрогнул, лишь махнул рукой, и взрывная волна развернулась против меня.

Перекат.

Осколки вспыхнули в золотом барьере моей защиты, но я уже отбросил револьвер в сторону, выхватил из-за спины второй меч и помчался вперед… Клинки гудели, рассекая враждебный туман.

Мы сошлись в кругу, который сам собой образовался посреди хаоса битвы. Земля под нами почернела, покрываясь кровью и пеплом. Клинки зазвенели, высекая искры, которые прожигали дыры в самой реальности – сквозь них проглядывали мертвые галактики.

– Ты всего лишь дух жалкого человечишки! – взревел Повелитель, его клинок прошел в сантиметре от моего горла, срезав прядь волос. Они вспыхнули, падая, будто опаленные молнией.

– А ты – бык-переросток… – я прыгнул на обломок танковой башни, оттолкнулся и ввинтился в монстра, как штопор.

Лезвие моего клинка встретилось с его гардой. Искры взорвались миниатюрными сверхновыми, ослепив даже демонов. Дыхание Повелителя смердело гниющим мясом и серой, но я впился взглядом в трещину на его броне – туда, где пылающее сердце билось в такт с моим.

Монстр отступил на шаг, взмахнув свободной рукой. Из земли вырвались когтистые тени, схватившие меня за лодыжки. Я выкрикнул заклинание – мое тело окружили нити из молний и разорвали щупальца, но Повелитель уже парил в воздухе, собрав между рогами черный вихрь.

– Гори! – его голос слился с ревом стихии.

Вихрь обрушился на меня, превращая камни в пыль. Я скрестил клинки перед собой, активируя дополнительный щит с древним символом Солнца. Магия столкнулась с магией – золотой свет против тьмы. Щит затрещал, боль поползла по моим рукам, но я выдержал.

– Слишком слабо, – я развел клинки в стороны, и щит взорвался, отбросив вихрь агрессивной волшбы обратно, к своему владельцу.

Повелитель рухнул на землю, его броня задымилась. Воспользовавшись паузой, я выхватил вторую пушку – двуствольный монстр с гравировкой дракона.

– Лови, ублюдок! – крикнул я и нажал на курок.

Раздался залп. Гильзы с выжженными рунами упали к моим ногам. Заряды вонзились в броню, вырывая куски демонической плоти. Повелитель заревел, но не от боли, а от ярости. Его клинок взметнулся, и я едва успел отпрыгнуть. Лезвие рассекло мой плащ, а яд прожег дыру в нагруднике.

– Когда же ты сдохнешь!? – я швырнул в него обломок пушки, вырванный из танка.

Монстр ловко рассек его пополам, но я уже был сверху, клинки вонзились в его плечи. Багровый огонь хлынул из ран, обжигая лицо. Повелитель схватил меня за горло, подняв в воздух.

– Ты все равно умрешь первым, – прошипел он, сжимая пальцы.

Воздух перекрыло. Но я усмехнулся, выплюнув ему в лицо заряженный под завязку кристалл огня, что крепился у меня на правом клыке. Взрыв отбросил нас в разные стороны. Благо врожденная регенерация была у меня на высоте и быстро затянула все раны.

Я приземлился на колени, вытирая кровь с губ. Повелитель поднимался медленно, его тело также регенерировало – трещины затягивались, рога горели ярче.

– Хватит игр, – я встряхнул запястьями, и клинки сложились в посох с сияющим навершием.

Земля задрожала. Из трещин вырвались цепи света, обвившие демона. Он рванулся, но посох уже гудел от вливаемой в него мощи.

– Для тебя… – выдохнул я, вгоняя острие посоха в трещину на его груди, – Был припасен особый сюрприз!

Посох вспыхнул золотым светом. По жилам демона побежали трещины, будто стекло, залитое кипятком. Он завыл, цепляясь за жизнь, его когти впились в мои предплечья, но я лишь надавил сильнее. Тело Повелителя начало распадаться на пепел, который не падал, а, наоборот, полз вверх, к небу, словно притягиваемый невидимым магнитом.

– Это… не конец… – прошипел он, рассыпаясь.

– Кончено! Еще увидимся! – я выдернул посох, и останки монстра взорвались черным пламенем. Гигантский гриб дыма взметнулся к небу, поглощая остатки вражеской армии.

Демоны превращались в стаи воронья, разлетаясь в стороны. Гиганты пятились, их тела рассыпались в прах. Мои воины рванули в прорыв с ревом победы – их крики слились в гимн, от которого треснули последние кристаллы Скверны.

– Царь! – заорал капитан гвардии, поднимая окровавленный топор. – Да здравствует царь Соломон!

К нему подключились другие воины, они стали ритмично бить себя кулаком в грудь, проявляя таким образом высшую степень уважения.

– Царь! Царь! – их голоса сливались в оглушительный рев, сотрясающий остатки разорванного неба. Я, весь в крови и саже, поднял клинок, лезвие которого отражало алое полотно битвы. Воздух дрожал от энергии победы, но в нем уже витала дрожь чего-то большего – словно сама ткань мироздания замерла в ожидании.

Я взглянул на небо, где клубилась туча из пепла. Слишком легко. Слишком… предсказуемо.

И тогда ударил столп света – ослепительный, как взрыв сверхновой. Он сжег все вокруг: обломки танков, превратившиеся в пепельные силуэты, упавшие дирижабли, растворяющиеся в дыме, даже кровавый отсвет на клинке, испарившийся в миг. Осталась только белизна, режущая глаза, и тишина, давящая на барабанные перепонки до кровавого звона.

Боль пронзила меня… Не тело, а само нутро. Будто невидимые щупальца выворачивали душу наизнанку, обнажая каждую трещину, каждую тайну. Я почувствовал, как трещат границы моей сущности, высвобождая что-то древнее, дикое, чьи когти царапали изнутри.

– Соломон. – Голос Вселенной обрушился на меня, как грохот тысячелетнего ледника, но в его глубине зазвучал шепот созвездий, сплетающихся в узоры судеб. Звук вибрировал в костях, заставляя зубы стучать в бешеном ритме. – Спустя века ты, наконец-таки, стал Героической Душой.

Я попытался сглотнуть, но горло было пустыней. Внутри все сжалось. Это был не страх, нет… Ярость хлынула по венам. Меня взбесила собственная никчемность по отношению к высшей силе…

– Темная энтропия… – слова Вселенной вонзались в сознание, обжигая как лава, – пожирает новый мир. Останови ее.

– Почему я? Я хочу и дальше здесь сражаться!

– Потому что только ты справишься… Нужен истинный правитель…

– А если откажусь? – выдохнул я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, протыкая кожу. Но свет, окружавший меня, сжался в тиски. Мысли вспыхивали и гасли, как искры вокруг черной дыры. Голова гудела от давления, будто череп намеревался вот-вот лопнуть и обнажить мозг, кишащий чужими голосами.

– Ты уже согласился. – Звездный шепот теперь звучал внутри, заполняя каждую клетку. – Еще до первого своего вздоха. Ведь ты – сын Света!

В глазах поплыли образы: миры, покрытые черной плесенью энтропии, войны, в которых я когда-то участвовал и где мое имя выкрикивали как проклятие. Где-то в этой карусели мелькнуло мое отражение – не царя, а молодого парня с янтарными глазами. На его лице застыл ужас. Он умирал, забившись в угол комнаты и шептал какие-то молитвы.

А потом пришла тьма.

***

Очнулся я от хруста костей. Своих костей – они ломались и заново срастались, будто невидимый кузнец ковал из меня новую форму. Тело было чужим – хрупким, как стекло и горячим, словно изнутри пылал костер. Грудь была пробита чьим-то острым когтем: черная рана пульсировала, изливая кровь гуще нефти. Та заливала легкие… но я дышал. Правда, каждый вдох и выдох сопровождался страшными хрипами. Регенерация по-прежнему оставалась моим базовым навыком даже после перехода в мир живых. Она-то и латала меня, как порванную куклу.

– Вставай, – прорычал я сам себе, и мышцы напряглись, противясь предсмертной агонии. Боль была невыносимая…

Я поднялся, едва удерживая равновесие. Колени дрожали, руки – чужие, тонкие, с синюшными венами – цеплялись за мраморную стену, испещренную трещинами. Я с трудом огляделся и увидел зал, похожий на храм: мраморные колонны с позолотой, фрески ангелов, сражающихся с драконами. Но теперь ангелы были заляпаны кровью, а вместо драконов на стенах висели клочья плоти с щупальцами. Запах ладана смешивался со смрадом гниющего мяса.

Я сделал несколько шагов вдоль стены, продолжая осматриваться. Силы возвращались ко мне, но я понимал, что это было обманом. Обычно, после регенерации таких серьезных ранений разум отказывал мне, и я погружался в глубокий сон. Сейчас же мне хотелось понять, куда меня занесло, пока я не вырубился. Картина вокруг мне откровенно не нравилась. Из огня да в полымя, чтоб его…

Щелчок.

Я уперся ногой во что-то металлическое и посмотрел вниз.

Я напоролся на тело в золотых латах. Это был молодой мужчина с серебряным обручем на голове. Местный правитель? Или его родственник? Слишком уж богато был экипирован. Его лицо, обезображенное рванными ранами, застыло в яростном оскале. Рука все еще сжимала обломок меча, обвитый мерцающими голубыми молниями. Явно, дорогая игрушка, раз до сих пор не растеряла своего магического заряда. Под трупом копошился низший демон-падальщик – мелкая тварь с клювом вместо рта. Он жадно вырывал куски мяса из раны.

– Убирайся, – я попытался крикнуть, но голос надломился хрипом.

Демон обернулся. Клюв щелкнул, желтые глаза сузились. Он пополз ко мне, переваливаясь на кривых лапах.

Инстинкты, как всегда, проснулись раньше разума. Я рванулся влево, схватив обломок копья с пола. Тело сопротивлялось – мышцы горели, заживающая рана в груди ныла, – но я вогнал древко в глаз твари. Затылочная кость хрустнула, демон завизжал. Второй удар кулаком пробил гортань. Черная жижа брызнула на фрески, окончательно превращая ангелов в демонов.

– Как же я ослаб, раз такая дрянь не распалась на атомы от моей ауры! – я вытер лицо рукавом, оставляя кровавый след на шелке рубахи. – Хотя грех жаловаться… Ведь я еще живой.

Взгляд упал на зеркальный щит у ног покойника – такие хорошо отгоняли бестелесных тварей из бездны. В отражении на меня смотрел парень лет восемнадцати. Его красивое, даже немного женственное лицо окутывала аристократическая бледность. Холодный, будто бы покрытый инеем взгляд янтарных глаз не предвещал ничего хорошего. Но особенно выделялись яркие, как пламя, рыжие волосы. Его голову также венчал серебряный обруч. Судя по всему, я оказался в этой жизни принцом-неудачником. Ровно таким же, как и покойник у моих ног. Он, кстати, тоже был рыжим.

– Хватит глазеть, – я разбил щит кулаком. Осколки впились в ладонь, но боль была сладкой. Настоящей. Отрезвляющей.

Снаружи донесся гул – то ли гром, то ли крики. Шаги за дверями. Я чувствовал, что процесс регенерации внутренних органов скоро завершится, а следовательно, время моего бодрствования подходило к концу.

Я наклонился над телом родича, выхватил из его руки сломанный меч. Рукоять обожгла ладонь, как бы протестуя против нового хозяина.

– Ты мне тут повозмущайся! – прошипел я, чувствуя, как древняя магия в клинке шепчет проклятия. – Ты теперь мой…

Внезапно двери с грохотом распахнулись, и в зал влетел седовласый мужчина в золотых латах, украшенных гербами с двуглавым орлом. На его голове, слегка съехав на бок, сидела золотая корона. Император метал молнии из пальцев в сторону дверного проема… Оттуда к нам лезли демонические воины. Но каждый разряд незнакомца бил в упор, превращая тварей в груды обугленного мяса. Его плащ, некогда белый, теперь был пропитан кровью и копотью, а доспехи звенели, как погребальный колокол. Меч в его руках пылал алым пламенем, выжигая воздух вокруг. Но глубокая рана на боку сочилась кровью и не обещала жить долго.

– Николай… – император безумно засмеялся, отрубая голову очередному демону с щупальцами вместо рук. Тварь рухнула, обнажив зубастую пасть на животе, но меч вонзился и туда, высекая искры. – Слава Богу! Ты жив… Уходи отсюда! Бегом!

Голос императора дрожал, но не от страха, а от боли. Кровь капала из-под подбородка, смешиваясь с потом. Только сейчас я заметил, что вокруг валялись тела гвардейцев в зеленых мундирах. Их растерзали твари с клыками, острыми как бритвы. Воздух гудел от магии самодержца. Я невольно проникся к нему симпатией. Всегда любил сильных людей!

И тут из-за колонны, обвитой резьбой в виде змей, метнулась тень. Какой-то мужик в парадном мундире скользнул бесшумно, как зарождающийся вихрь. Его лицо, холодное и надменное, было искажено ненавистью. Глаза горели красным светом – как у демонов, которых он якобы пришел убить.

Все произошло, как в замедленной съемке. Будь у меня больше сил, я бы, наверное, смог предотвратить то, что последовало дальше.

– Простите, ваше величество, – прошипел дворянин, и кинжал с лезвием из черного обсидиана вонзился императору в спину. Тот рухнул на колени, меч выпал из ослабевших пальцев.

Предатель провернул в ране клинок, брызги крови окропили мрамор. Император попытался обернуться, но граф уже прыгнул в сторону, избегая щупалец последнего демона – громадной твари с глазами по всему телу.

– Сдохни, – холодно бросил он, выхватывая из-за пояса пистоль с инкрустацией в виде черепов.

Прозвенел выстрел. Заряд серебра и соли разорвал демона на куски, обдав зал кишками. Тварь взвыла, но граф добил ее вторым залпом в «сердце».

Повисла тишина. Только тяжелое дыхание предателя нарушало ее. Он подошел к императору, уже лежавшему в луже собственной крови, и пнул его сапогом.

– Теперь Империя моя, – прошипел он, вытирая клинок о плащ монарха.

Император хрипло закашлял, алая жижа хлынула изо рта. Но вдруг его рука метнулась – не к мечу, а к поясу, где висел крошечный кинжал с рубином в рукояти. Лезвие блеснуло, вонзившись графу в бедро.

– Ты пойдешь со мной… в ад! – прохрипел император.

Рубин вспыхнул. Клинок взорвался ослепительным светом – это была магия, зачарованная на смерть. Граф вскрикнул, его плоть начала распадаться, как бумага в огне. Желтые глаза расширились в ужасе.

– Нет! Н-Е-Е-Е-Т! – он замахал руками, но его тело уже превращалось в черные хлопья, смешиваясь с кровью императора.

– Да! – оскалился самодержец и вытянул руку в мою сторону. – Прости, Николай…

Это были его последние слова… Взгляд мужчины потух, и он отошел в мир иной.

Я стоял, прислонившись к колонне, все еще чувствуя, как чужая кровь стынет в жилах. Но пальцы уже сжимали рукоять сломанного меча. Осколки зеркала на полу отражали дымящиеся останки предателя и поверженного правителя.

Последняя моя рана затянулась, даже не оставив после себя шрама. Голова закружилась. В глазах потемнело.

– Вот же ж… На самом интересном месте! – успел проворчать я перед тем, как отключиться.

Глава 2

"Не иметь врагов может лишь предельное ничтожество,

так что я никому не советую этим хвастаться."

А. Бужар

Проснулся я от того, что в ноздри впился терпкий аромат лекарственных трав, смешанный с горечью полыни. Веки отяжелели, будто их придавили свинцовыми гирями, но я сжал зубы и заставил глаза открыться. Над головой колыхался пурпурный балдахин, расшитый золотыми орлами с пышными крыльями. Какие-то люди в белых и зеленых ливреях шептались: «Жив… Слава богу…». И всё в таком духе.

Вокруг кровати стояла медицинская аппаратура, капельницы и прочие больничные прелести. Но я чувствовал, что меня не успели тщательно осмотреть с помощью приборов. Тем лучше.

Лекарь в белом халате, пропахшим спиртом и ромашкой, тыкал мне в лицо ледяным компрессом. Его пальцы дрожали, оставляя на моей коже влажные следы. Более того, я ощущал на своем теле прикосновение целебной магии.

То, что я подметил, откровенно порадовало меня. Магия и современная медицинская аппаратура свидетельствовали о том, что я попал не в каменный век.

– Принц очнулся! – взвизгнула служанка у двери, и комната ожила. Ливреи зашуршали, словно стая испуганных мышей, бросившихся к выходу. Старый лекарь с бородой, похожей на паклю, сунул ко мне свое морщинистое лицо:

– Ваше высочество, ск-сколько пальцев вы видите?

Я медленно провел взглядом по его дрожащей руке. Три пальца. Четвертый – кривой, с желтым ногтем – прятался за ними.

– Три, – процедил я, чувствуя, как что-то сдавливает виски. – И вам бы самому к лекарю обратиться… Желтизна на пальцах – признак заболевания внутренних органов.

Мужчина отпрянул, задев серебряный поднос с инструментами. Пинцеты и склянки грохнулись на пол, а круглолицая служанка с веснушками ахнула, прижимая руки к груди. В этот момент в голове грохнуло:

«Какого хрена ты в моем теле?! – голос покойного принца прорвался, как нож сквозь шелк. – Маруся! Слышишь?! Вышвырни этого самозванца! Он украл мое тело!»

Я едва не засмеялся. Служанка лишь поправила подушки, ее пальцы нервно теребили кружева. Никто не слышал его. Никто, кроме меня.

– Заткнись и не мешай мне думать! – мысленно бросил я, впиваясь ногтями в шелковое покрывало. – Скажи спасибо, что я твое тело сохранил, иначе ты бы давно отправился в Лимб. Пока это мое тело. Вселенная сама тебя вычеркнула.

«Нет!» – вой Николая всколыхнул мозг, словно удар грома. «Я наследник! Это моя кровь, моя империя! Я должен отомстить за семью! А ты… ты червь, который…»

Я спрятал свой разум в ментальный кокон, и трехэтажная брань покойника перестала мне досаждать. Сейчас мне нужно было быть хладнокровным и сдержанным. То, что сейчас произошло, я и так знал. Сопряжение душ – неприятная штука, но для такого переселенца, как я, она могла вполне пригодиться. Странно, что несчастный принц раньше не подал своего голоса. Но, скорее всего, он просто был в шоке от утраты близких, – вот и молчал.

– Ваше высочество, п-пейте, – лекарь, всё еще бледный, протянул чашу с мутным отваром. Травяной дух ударил в нос.

Я снял ментальный барьер и мысленно обратился к Николаю:

– Ты каким человеком был перед смертью?

«Что?» – опешил от такого резкого перехода принц.

– Каким ты был? Вспыльчивым? Глупым? Грубым? У тебя ведь еще борода толком не выросла… Ты молод, богат, весь мир был у твоих ног, а значит, вряд ли ты отличался гладким характером. Верно? Спрашиваю не ради любопытства… Нам просто нужно выжить.

«Ничего подобного! – возразил Николай. – Я, между прочим, только над слугами посмеивался да с друзьями кутил. А так я парень ровный, и дружат со мной не из-за статуса! И что значит «нужно выжить»?»

– Понятно… Глупый и, наверняка, капризный баловень судьбы. – мысленно резюмировал я и решил действовать соответствующим образом:

Я швырнул предложенную лекарем чашу в стену. Фарфор взорвался звонкими осколками, брызги жидкости оставили на деревянных панелях коричневые подтеки. Служанка вжалась в дверной косяк, а старик замер, будто ожидая, что следующей полетит его голова.

– Вон. Все. Я хочу побыть один…

Они побежали, спотыкаясь о подолы. Лекарь, оглянувшись, на миг встретился со мной взглядом – в его глазах мелькнул плохо сдерживаемый укор. Но дверь захлопнулась, оставив меня наедине с громким воем в голове.

«Верни всё!» – Николай бился, как птица в клетке. «Я должен отомстить за семью! Не позволю тебе…»

– Вряд ли ты мне чего-то не позволишь, парень, – прошипел я вслух, вставая с кровати. Ноги дрожали, но я выпрямился, чувствуя, как шрам на груди ноет от напряжения. – Ты – эхо. Призрак. А я – царь, который пережил ад. У меня точно получится отомстить всем врагам твоего рода. Так что сядь в угол своего небытия, заткнись и не мешай мне думать.

Тишина сковала комнату. Но лишь на мгновение. Потом в голове раздался глухой рык, полный ненависти. Но я уже подошел к окну и отдернул тяжелые шторы в стороны. За стеклом мерцали шпили башен, окутанные дымом фабрик, в небе парили дирижабли, плывущие в кроваво-красном закате.

«Моя империя…» – прошептал Николай, и в его голосе впервые дрогнуло сожаление.

– Нет, – ухмыльнулся я, прижимая ладонь к холодному стеклу. – Теперь она наша.

«Что ты намерен делать?» – будто смирившись со своим бессилием, спросил меня принц.

– Скажи мне… Ты остался единственным наследником престола?

«Да» – это слово далось Николаю нелегко.

– Какая у вас форма правления в стране?

«Абсолютная монархия» – не понимая, зачем мне это, ответил принц.

– Хм… Несовершеннолетний наследник, привыкший жить на широкую ногу… – принялся рассуждать я вслух. – Юноша, который тратил свободное время на кутежи с друзьями, вместо того, чтобы изучать политику, дипломатию и владение боевыми искусствами… Судя по твоему источнику, ты слабый маг. А судя по телу, и воин ты никудышный. Ты отличная фигура для марионетки. Будь я на месте родовой знати, то быстро бы накинул на такого парня удавку, а сам бы управлял государством из тени.

«Вообще-то, я сильный маг! Мой дар даже могущественнее, чем у моего отца! Когда он был в таком же возрасте…» – возразил Николай.

– Ага… Как же… – хмыкнул я и повернулся к дверям, откуда по закону жанра должны были появиться новые игроки. – Сейчас к нам придут гости, и начнется новая партия. Я должен отыграть роль дурака, чтобы над нами оформили регентство. Иначе, нас просто-напросто грохнут, а перед народом выставят все, как несчастный случай… Рабочая схема…

«Но ведь тогда будет смута!» – возразил Николай.

Я не стал спорить и объяснять младенцу, что смута смуте – рознь. Бывают и вполне управляемые волнения… И желаемые… Но в этот момент я уже ощущал неторопливые шаги за стенами. Такой ритм походки выдавал людей, которые чувствовали себя королями мира. Сюда шли те, кто думал, что уже победил. Я быстро переместился к кровати и плюхнулся на перины, состроив самую несчастную мину на свете.

Спустя несколько минут двери в комнату резко распахнулись. В покои ворвался ветер, принося запахи железа, пота и дорогих духов. Первым вошел мужчина в белом парадном кителе. Серебряные эполеты на его могучих плечах светились лунным светом. На поясе у него висел зачарованный клинок с золотым эфесом. Белый плащ, подбитый горностаем, волочился по полу. Его лицо, изрезанное шрамом от виска до подбородка, было непроницаемо. Серые холодные глаза незнакомца тут же начали сканировать комнату на предмет скрытых угроз. Я сразу принял его за главу императорской гвардии. Уж очень типичный у него был видок для такой должности.

За ним шествовали двое великих князей: один – грузный, с седой бородой, в синем камзоле, увешанном пестрыми орденами; другой – худой, с лицом аскета, в черном фраке, от которого веяло легким запахом скверны и чего-то гнилостного.

«Мужик со шрамом на лице – это Рыльский Лев Павлович. Он глава императорской гвардии, прекрасный мечник и сильный боевой маг. – подал голос Николай и подтвердил мои догадки. – Седобородый толстяк – удельный Московский князь, Верейский Олег Александрович. Хитрый и расчетливый лис – так о нем отец говорил. А Тощий – это Юсупов Алексей. Отчество его не помню. Он князь крымских земель. Поговаривают, что он увлекается темной магией.

Но все они померкли, когда в дверном проеме возникла она.

Женщина средних лет вошла, словно туман – бесшумно, плавно, но с такой силой присутствия, что воздух в комнате стал гуще. Ее черные волосы, побитые легкой сединой, были собраны в сложную прическу и блестели, как крылья ворона под луной. Глаза – два синих осколка льда – скользнули по мне, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Ее платье, черное, как ночь в жаркой пустыне, было расшито серебряными змейками: их чешуя переливалась при свете люстр, создавая иллюзию, что гады извиваются по ткани, готовые укусить любого, кто сделает неосторожный жест в сторону их хозяйки. Шелк прошелестел, словно шипение, когда она приблизилась. От нее пахло жасмином и… сталью. Как от заточенного клинка.

– Николай… – ее голос был мягким, медовым, но в нем прятались иглы. Она протянула руку, будто собираясь коснуться моей щеки, но остановилась в сантиметре, словно проверяя реакцию. – Мы все скорбим. Ваши родители, братья… Они пали героями, сдерживая демонический прорыв. – Она прижала ладонь к груди, где на черной брошке красовался рубин в форме капли крови. – Империя в трауре. Но теперь… вы – последний из правящей династии Соболевых.

«Лжет, – тут же зашипел в голове Николай. – Это Меньшикова Ольга Павловна… Ее семья подняла мятеж, когда мой дед отказался отдать им рудники Урала! Они жаждут трона, как шакалы – падали! А Ольга – сильный чародей и их клык. Не верь ни единому слову!»

Я не шелохнулся, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Она выдержала взгляд, даже не моргнув.

– Коронация необходима, – продолжила Ольга, делая паузу, будто давая мне время осознать «величие момента». – Народ жаждет увидеть законного императора.

– Но по закону, – капитан гвардии кашлянул, перебивая, – без регента нельзя… Вы несовершеннолетний, ваше высочество.

Ордена на груди седого князя звякнули, когда тот шагнул вперед:

– Регент будет управлять империей, пока вам не исполнится двадцать. Это традиция, освященная…

– Знаю-знаю, господа… – я перебил его, нарочито медленно поднимаясь с кровати. Ноги по-прежнему подрагивали, но я уперся пятками в пол, будто врастая в мрамор. – Традиция и закон – это оплот нашей империи! Но мне не интересно управление государственными делами. Я хочу лишь почтить память погибших… – тут я по-театральному пустил скупую слезу. – И заняться тем, что мне нравится: пить, веселиться и просто наслаждаться жизнью, пока другие решают сложные задачи. И больше никаких демонов и сражений! Вы ведь сможете это устроить?

Комната замерла. Ольга расплылась в искренней улыбке. Наверняка, она была счастлива такому повороту событий. Ведь я идеально подходил на роль куклы на престоле.

Худой князь в черном камзоле впервые заговорил, и его голос заскрипел, как ржавые петли:

– Это очень мудро с вашей стороны, государь. Ваш отец всегда доверял своим советникам. Уверен, от этого выиграют все сословия и, прежде всего, страна! Но демонический прорыв уничтожил треть столицы. Народ в панике.

– И что вы от меня хотите? – наигранно возмутился я. – Чтобы я их утешил?! Я, между прочим, тоже пострадал! И мне сейчас не до народа! Хочу красного вина и девку в постель, а не вот это вот всё…

«Отлично играешь! – засмеялся Николай. – Ну, прямо вылитый я!»

Ольга внезапно улыбнулась. Это не было теплой улыбкой – скорее оскалом хищника, примеривающегося к горлу жертвы.

– Вернемся к вопросу о регентстве, Николай, – она произнесла мое имя с нарочитой нежностью, словно мы были старыми друзьями. – Надеюсь вы не против…утвердить подходящую кандидатуру сейчас. – Она сделала паузу, проводя пальцем по рубину на брошке. Камень вспыхнул алым, и на секунду мне показалось, что змеи на ее платье шевельнулись. – Кто-то срочно должен взять эту ношу. Ради стабильности.

– Кто-то? – я склонил голову, притворно задумавшись. – Например… вы?

Она не моргнула:

– Разумеется, я готова. Всё ради империи.

Капитан гвардии напрягся, его рука невольно потянулась к эфесу меча. Седой князь заерзал, а худой в черном камзоле замер, словно тень.

«Она даже не скрывает, – прошипел Николай. – Меньшиковы, наверняка, уже купили половину двора. Если она станет регентом, тебя «устранят» через месяц. Скажи «нет»!»

«Не устранят! – мысленно возразил я призраку. – Всё идет по плану. Им гораздо выгоднее меня приручить, чем убивать. Скоро ты все поймешь.»

В воздухе повисла напряженная тишина. Даже дух Николая притих, будто затаил дыхание. Я окинул взглядом их всех: капитан сжимал рукоять меча до побеления костяшек, седой князь нервно теребил бороду, худой стоял неподвижно, словно чучело. И Ольга… Ольга смотрела на меня так, будто уже приобрела ценную игрушку в свою коллекцию.

– Хм… – я сделал шаг к женщине, заставляя ее слегка отклониться назад. – Я наслышан о ваших талантах. Вы сильный и волевой человек. Я принимаю вашу кандидатуру на роль регента. Только не давайте меня в обиду!

Ее веки дрогнули. Всего на долю секунды, но я уловил это.

– Почту за честь, ваше высочество! Вы сможете делать все, что захотите! Вина и девок будет много! С вашей головы и волос не упадет, пока я буду следить за троном. – вполне искренне и ласково ответила княгиня. – Завтра мы подготовим все необходимые документы и проведем прощальную церемонию с вашими близкими.

– Договорились. – наконец сказал я. – А теперь можете оставить меня одного? Я еще слишком слаб и хочу вдоволь погоревать о погибших.

Князья и Ольга слегка поклонились. Капитан гвардии резко кивнул:

– Как прикажете, ваше высочество.

Они повернулись к выходу, но Меньшикова задержалась. Ее пальцы сжали складки платья, и серебряные змеи на миг "ожили", сверкнув ядовито-зеленым.

– Верьте мне, Николай, – сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. – Ведь цари не вечны, если у них нет достойной опоры.

Она ушла, оставив за собой шлейф жасмина и угрозы. Дверь захлопнулась, но ее последний взгляд, брошенный через плечо, еще долго висел перед моим внутренним взором.

«Ты слышал? – Николай заговорил, его голос дрожал от ярости. – Она угрожает тебе в твоих же покоях!»

– Угрозы? – я рассмеялся, глядя на дверь, где еще минуту назад стояла княгиня. – Я слышал мурлыканье кошки. Но если она захочет стать тигром… – Я щелкнул пальцами, и в моей руке вспыхнуло маленькое солнце. – Я напомню ей, кто здесь настоящий хищник.

«И кто же ты такой, черт возьми?! – воскликнул Николай. – Обычный огненный пульсар в твоих руках – это нечто! Уровень мастера, не иначе!»

Вот только это элементарное заклинание съело практически весь мой резерв. Я словно стал губкой, которую насухо выжали. Переход из астрала в мир живых практически сожрал все мои силы. А это значило, что придется заново развивать источник. Радовало только одно: все мои знания и навыки остались при мне. И с этим можно было работать!

– Кто я такой? – я подошел к зеркалу, в котором отражался юноша с бледным лицом, холодными янтарными глазами и рыжими волосами. – Я сокрушал империи, приручал джиннов и был воплощением божественной мудрости. Я тот, кто стал персонификацией доблести и солнечного гнева. Я убивал демонических богов, пока люди только-только пытались разглядеть истинный свет веры. Мои заслуги признала сама Вселенная и отправила в ваш мир, чтобы я мог и дальше бороться с темной энтропией – мерзким порождением человеческих пороков, что питает силы скверны. Не могу сказать, что мне это нравится, но ничего не поделаешь. Это моя работа. Да и со Вселенной особо не поспоришь. А что до силы… То она не в магии. Она – здесь. – Я ткнул пальцем в висок, а затем в грудь, где под кожей билось сердце, уже познавшее вкус тысячи побед. – Тебе несказанно повезло, что именно я угодил в твое тело. И повезло вашей империи! Ибо в скором времени я стану тем, кто будет управлять ею. Имя мое – Соломон Мудрый. Я – справедливость и любимец бога. И когда местные дворянчики покажут свои когти… я вырву их с корнем.

За окном завыл гудок дирижабля, словно вторя моим словам. Этот мир ждал. А я… я еще даже не приступил к работе.

Глава 3

"Войны зависят от славы, и часто ложь, которой поверили, становится истиной."

Александр Македонский

Дверь отворилась с тихим скрипом, и в покои вкатилась тележка, лязгнув медными колесиками о порог. Слуги щеголяли в алых ливреях. На спине каждого пестрел герб Соболевых – двуглавый золотой орел, сидящий на плече медведя. Они молча расставили на столе блюда, избегая моего взгляда. Запахи ударили в ноздри, смешавшись в густой коктейль: дымчатый аромат жареного фазана, сладковатая кислинка вишневого соуса, острый дух перца и… что-то еще. Что-то пикантное, рыбное…

– Ваше высочество… – заикаясь, произнес лакей с красным лицом и пышными усами. Его длинным носом можно было пронзать врагов, а здоровенное пенсне лишь подчеркивало яркий блеск в голубых глазах. – По приказу регентского совета… вам подано лучшее из кладовых.

Он поклонился так низко, что я увидел залысину на его макушке. Она блестела от пота. Слуги выскользнули, как тени, оставив меня наедине с пиром.

Фазан, покрытый румяной корочкой, лежал на серебряном блюде, обложенный ягодами, которые лопались под тяжестью собственного сока. Блины, тонкие как крылья стрекозы, золотились под слоем черной икры, отливающей синевой. В хрустальном кубке плескалось вино – густое, как кровь, с дымным послевкусием выдержанного в подвалах столетия.

«Император не облизывается, – зашипел Николай, словно я уже начал есть. – Ты уничтожаешь мою репутацию!»

– Репутацию? – я оторвал от фазана ногу, и хруст кости на моих зубах прозвучал громко, как выстрел. Мясо разошлось под пальцами, соус брызнул на скатерть, оставляя кроваво-красные пятна. – Так никто же не смотрит! К тому же, что естественно, то не безобразно.

Я впился зубами в мясо, смакуя каждый кусочек. Горячий сок облепил губы и пальцы, застыв пленкой жира. Голод, клокотавший в животе с момента пробуждения, требовал топлива. Каждый кусок, каждая ложка икры возвращали силы, затягивая невидимые трещины в изможденном теле.

«Ты… ты вульгарен! – Николай бушевал. – Соболевы не едят, как голодные псы! Мы…»

– Вы умерли, – перебил я, закидывая в рот блины с икрой. Соленый, маслянистый взрыв на языке заставил меня прищуриться от удовольствия. – А я жив. И буду есть так, как хочу.

Вино со льдом обожгло горло, оставив послевкусие дубовых бочек и чего-то горького… Ядовитого? Нет. Это была магия. Но слабая, почти неуловимая. Взгляд упал на кубок. На дне, под слоем вина, мерцала руна – крошечная, как царапина.

«Осторожно! – Николай вдруг стих, его голос стал резким. – Меньшиковы подсылали отравителей ко многим своим врагам. Они…»

– Знаю, – мысленно огрызнулся я, поднеся кубок к губам снова. – Но я не враг им. Всего лишь полезный инструмент. Если хотели убить, то давно бы это сделали. Я бы просто не проснулся, уж поверь.

Я осушил кубок до дна, чувствуя, как руна на его стенке вспыхивает и гаснет.

Что-то тонизирующее? Нет.

Шпионские чары. Кто-то хотел таким образом оставить жучок и подслушать мои мысли. Что ж, с покойным принцем это сработало бы. Но не со мной.

– Рассказывай, – стерев руну энергетическим жгутом, бросил я и облизнул пальцы. Икра оставила на коже липкий блеск. – Где я?

«Российская империя, – ответил Николай, неохотно. – Великая держава, что составляет шестую часть Земли. Индустриализация в самом разгаре. Поезда, дирижабли, заводы… и порох с магией. Всё это в одном флаконе. Ты в теле наследника престола, который чудом выжил. Династия Соболевых, к коей я принадлежу, правит этой страной уже семь столетий. А ты наглый узурпатор».

Я засмеялся, откинувшись на спинку кресла. За окном, за тяжелыми шторами, гудели гудки паровозов, а где-то вдали рокотали турбины, наполняя воздух вибрацией. Мир пара и стали… но сквозь него прорывалось иное.

– Как тут обстоят дела с демонами? – спросил я, лениво ковырнув вилкой в костях фазана.

«Прорывы из-за Грани случаются довольно часто. Здесь их называют «черными бурями». Каждому разлому присваивается определенный класс опасности: от A до X. То, что произошло в Санкт-Петербурге, оценили как уровень «С», – это региональный масштаб бедствия, – Николай произнес всё это, словно проклятие. – Разломы случаются, когда темная энергия энтропии набирает мощь, а барьеры между мирами истончаются. Последняя буря… уничтожила треть столицы. Ну, ты и сам это слышал. Моя семья погибла, закрывая портал. И отца предали в самый последний момент, вогнав нож в спину».

В его голосе дрогнула боль. Я отложил вилку, внезапно ощутив тяжесть в груди – не свою. Чужая память? Нет… Николай делился ею намеренно.

Картина вспыхнула перед глазами: ночное небо, рваное, как старая ткань. Тени с когтями, вырывающиеся из трещин. Отец Николая в золотых латах, кричащий заклинание, пока черная волна демонов заливала площадь… Взрыв. Пепел. Тишина.

– Есть версии, кто был убийцей? И что такое «Санкт-Петербург»? Сколько всего уровней у демонических прорывов?

«Это был какой-то мелкий дворянин – я его пару раз видел на пирах. Мелкая сошка. Даже имени его не запомнил. Что касается Петербурга, то это столица, в которой ты сейчас находишься. А классов опасности у разломов всего шесть: A, B, C, D, E и X. Разломы с последней меткой – самые жуткие. Их невозможно закрыть, разве что – сдерживать… – менторским тоном сообщил Николай. – В мире таких несколько. И один из них находится у нас, в Сибири. Недавно появился.

– Всего шесть… – задумчиво протянул я. – Маловато. А что до разломов, которые нельзя закрыть… Не бывает таких, я ручаюсь. Наверняка, местные люди еще просто не поняли, как это делается.

«Хочешь сказать, ты и Иксы способен закрывать?» – недоверчиво спросил принц.

– Поживем-увидим! – хрустнув пальцами, сказал я и поставил ментальный блок, беспардонно отрезая Николая от своих мыслей. Я решил доесть все, что осталось. Мое тело было слабым, нетренированным, и ему требовалось топливо, состоящее из белков, витаминов и минералов. В скором времени я приведу себя в порядок, а пока нужно пользоваться моментом и запасаться жирком.

Когда последний кусок фазана исчез в ненасытной пустоте желудка, а от икры осталось лишь одно воспоминание, я рухнул на кровать и откинулся на подушки, чувствуя, как тяжесть сытости давит на ребра. Но внутри – за этой мишурой комфорта – зияла бездна. Пустота. Раньше она была заполнена океаном магии, бурлящим, как лава в жерле вулкана. Теперь же… Теперь там плескалась лужица. Жалкая, предательски холодная.

Я, конечно, понимал, что мой магический резерв сильно просел из-за Перехода, но не думал, что все окажется настолько плохо. Нужно было разжечь новый огонь в своей душе.

Я закрыл глаза, пытаясь проникнуть вглубь себя. Дыхание замедлилось, пальцы впились в шелк простыней, будто ища опору в реальности. «Искра… Где ты?» – мысленно рычал я, пробиваясь сквозь слои усталости, боли и чужой плоти. Но ответом была лишь тишина.

Ногти уже впивались в ладони. Капельки крови выступили на коже рук, но боль была лишь катализатором. Я заострил разум, сформировал из него клинок и потянулся к алым каплям на своих ладонях. Магия крови являлась запрещенным искусством, но не для меня. Пропитав ей лезвие мысленного меча, я ударил им в центр тьмы под сердцем. Темная пустота порвалась, словно лист бумаги, и я увидел слабый свет.

Дальше всё было просто. Через медитацию я стал впитывать энергию каждой клеточкой тела и направлять ее к источнику. Благо манны в воздухе было разлито предостаточно. Через несколько часов таких манипуляций я смог зафиксировать свое магическое ядро под сердцем, защитив его от тьмы пленкой света. Оно было маленьким и тусклым, но теперь я не боялся, что дар угаснет во мне в самый неподходящий момент.

Я открыл глаза. Комната, еще недавно утопавшая в роскоши, теперь казалась гробницей. Золотые орлы на стенах потускнели, шторы, пропитанные городским смогом, свисали мертвыми складками. Даже воздух – густой, наполненный запахом недавних яств и дымом очага – напоминал дыхание умирающего. Всё это было последствиями применения магии крови. После нее всегда накатывала депрессия и апатия. Ничего не радовало. Но это пройдет. В таком состоянии лучше просто спать. Этим я и решил заняться.

Черная дрема без сновидений быстро окутала разум, и я погрузился в целебный сон. Часть моего духа по-прежнему следила за обстановкой, а другая спешно латала энергетические каналы и очищала органы и кровь от шлаков.

Проснулся уже от стука в дверь. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, впился в глаза, словно насмехаясь: «Встань, актёр. Твой спектакль начинается». Похороны. Коронация. Игра в покорного марионетку. Всё по плану.

– Ждите! Я скоро выйду! – властно сказал я и, потянувшись, сбросил шелковое покрывало – оно упало на пол, сверкнув, как лужа ртути. Ноги уже не дрожали. Регенерация завершила работу, но под кожей остался холодный след, будто кто-то выжег нервные окончания. В зеркале на меня смотрел все тот же бледный юноша с рыжими волосами, но теперь в его янтарных глазах горели два уголька – моя воля, моя насмешка над смертью.

– Выбирай наряд, – мысленно бросил я Николаю, распахивая гардероб с такой силой, что нечаянно сорвал дверцу с петли. Внутри висели камзолы: алые, как свежая рана, изумрудные – ядовито-зеленые, серебристые, словно чешуя рыбы. Все – кричащие, глупые, словно наряд шута. Лишь в углу, прикрытый траурным крепом, прятался черный. Серебряные нити выплясывали на нём спирали – символ вечности, которую Соболевы так и не обрели.

«Этот. Отец подарил его мне в день совершеннолетия. Сказал: «Носи, когда будешь хоронить врагов»… – голос Николая задрожал, словно струна перед разрывом. – Надел только раз. На похороны дяди…»

Я снял камзол с вешалки. Ткань скользнула по пальцам – тяжелая, как кольчуга, холодная, как сама смерть. Серебряные узоры мерцали в полумраке, напоминая звёзды над полем боя.

– Идеально. Жаль, ты слегка растолстел с тех времен. Но, думаю, знать оценит твой вкус, – проворчал я, втискиваясь в узкие рукава. Тело Николая сопротивлялось – мышцы дрожали, будто вспоминали, как камзол давил на плечи в тот день, когда гроб с дядей опускали в землю.

«Сам ты… жирный!» – зашипел принц, но я уже застегивал последнюю пуговицу. Её жемчужная поверхность была исцарапана – словно кто-то пытался сорвать в порыве ярости.

В дверь постучали снова – три резких удара, как саблей по щиту.

– Ваше высочество! Церемония начинается! – голос лакея прозвучал так, будто мужчина давился собственным языком.

– Входите! – крикнул я, резко поправляя воротник. Металлическая застёжка врезалась в шею, оставляя красную полосу. Хорошо. Пусть все вокруг видят неаккуратные следы «скорби».

Дверь распахнулась, впуская отряд гвардейцев в зеленых мундирах с золотистой тесьмой. Их сапоги грохотали по паркету, как копыта взбешенных коней. За спинами солдат метались слуги – мальчишка с кувшином воды едва не уронил его, а девчонка с полотенцами прижалась к стене, будто пыталась стать её частью.

– Ваше высочество, просим вас проследовать в тронный зал, – старший гвардеец склонил голову, но пальцы его не отпускали эфес меча. Лезвие в ножнах дрожало, как хвост готовящегося к удару скорпиона. Типично. Даже сейчас от наследника ожидали каких-то глупостей. Хотя это и правильно. Только глупости и стоит бояться.

– Веди, – кивнул я, пряча улыбку. Гвардеец повернулся так резко, что чуть не задел меня плечом. Спешит. Боится.

В коридоре пахло деревом, гипсом и гарью восковых свечей – будто кто-то смешал траур с бунтом. Где-то вдалеке, за стенами дворца, гудели дирижабли, а под ногами чувствовалась вибрация – то ли от шагов толпы этажом ниже, то ли от заводских прессов в округе, кующих новую эпоху.

По мере того, как мы продвигались, я замечал обломки мебели, следы от когтей на стенах, капли крови на коврах. Двери в некоторые комнаты были выломаны. Повсюду сновали слуги и рабочие, наводя чистоту и уничтожая следы недавнего нападения демонов.

Через несколько минут тронный зал встретил меня гулким эхом шагов – каждый звук отдавался в висках, как удар молота по наковальне. Высокие своды, расписанные сценами побед Соболевых, теперь были затянуты черным крепом. Полотнища колыхались, словно крылья гигантских воронов, готовых сорваться в пике. По стенам, в два ряда, выстроились дворяне. Их шепот сливался в мрачный и испуганный гул: сотни глаз были устремлены ко мне, каждый граф или князь подсчитывал убытки и прибыль, связанные с приходом нового монарха. Я медленно провел взглядом по толпе – здесь, наверняка, были и те, кто вчера целовал перстень Меньшиковой, и те, чьи родственники гнили в казематах за попытку мятежа. Все они теперь жадно впивались взглядами в мою спину, словно гиены, выжидающие, когда лев споткнётся.

У трона, на деревянных постаментах, обитых черным бархатом, стояли три гроба.

Первый был выструган из темного дерева. Его инкрустировали золотыми львами. Их когти впивались в древесину, пасти застыли в немом рыке. В нем лежал Юрий Соболев. Император, чей меч выжег мне путь в этот мир. Сквозь стеклянную крышку виднелось его лицо – спокойное, умиротворенное, но всё ещё гордое. На груди покойного лежал сломанный клинок с гербом династии на рукояти – оседланный орлом медведь.

Второй гроб отливал белым шёлком, словно снег в лунную ночь. Он был обрамлен серебряными розами по краям. Пальцы рыжеволосой императрицы сжимали букет засохших васильков – любимых цветов Николая – это я узнал из его памяти.

«Мать…» – эхо чужой боли прошило сознание, но я сжал зубы, заглушая её.

Третий гроб оказался попроще. Дубовый, массивный с выжженными коронами по бокам. Борис Соболев. Старший брат, чей труп я увидел, как только попал в этот мир. Его доспехи, пробитые демонскими когтями, всё ещё хранили следы чёрной крови. На груди у него висел медальон с миниатюрой: Николай-ребёнок смеялся на руках у Бориса.

«Ты всегда был лучше меня… Но почему же ты погиб?» – с нескрываемой горечью в голосе спросил принц, сидящий в моей голове. Но ответа не последовало.

– Я дам тебе попрощаться, – внезапно сказал я. Николай замер в уголке сознания, будто пойманный врасплох.

–Как? Зачем? – его голос дрожал, смешивая тоску, гнев и надежду.

– Чтобы они поверили, что ты всё ещё здесь. Игрушка. Плачущая кукла на троне.

Он не ответил, но его молчание было согласием. Я отпустил контроль над телом, и мой дух отступил в тень угла. Тело захлестнула волна чужой боли – Николай рухнул на колени перед гробами, пальцы впились в резные края, будто пытаясь вцепиться в ускользающее прошлое.

– Отец… Мама… Брат… – его голос сорвался в хрип, слезы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на серебряной оторочке камзола.

Зал замер. Даже хладнокровная Меньшикова, стоявшая у трона с беспристрастным лицом, сжала губы до белизны. Верейский переминался с ноги на ногу, его ордена звякали, словно кандалы. Юсупов же наблюдал за этим с ледяным равнодушием алхимика, изучающего реакцию в тигле.

– Простите… – шептал Николай, целуя холодное стекло над лицом отца. Его дыхание запотело на поверхности. – Я всё исправлю… Клянусь…

Толпа зашепталась. Где-то сзади зазвенел бокал – кто-то уже праздновал предстоящее регентство Ольги. Николай вскинул голову, его взгляд метнулся к гробу матери. Он обнял белый саркофаг, прижавшись щекой к серебряной розе, и замер. В тишине было слышно, как трещит лак под его пальцами.

– Хватит, – мысленно толкнул я его, возвращая контроль над телом. Слезы мгновенно высохли, будто их и не было. Тело выпрямилось с неестественной плавностью, как марионетка на туго натянутых нитях.

– Садитесь на трон, ваше величество, – прошипела Ольга, указывая резким жестом на массивное кресло из чёрного дерева. Его спинку венчал двуглавый орёл с рубиновыми глазами – они сверкали, словно пропитанные кровью.

Я прошёл сквозь толпу, чувствуя, как взгляды впиваются в спину: одни – с ненавистью, другие – с жалостью, третьи – с расчётом. Трон встретил ледяным прикусом – металлические шляпки болтов под обивкой впились в тело, напоминая, кому теперь принадлежит эта власть.

– Корону! – рявкнул Рыльский, и священник в багровых ризах, похожий на оживший труп, поднял диадему с алмазами. Камни блестели тускло, будто выцветшие от дождя.

– Николай Третий Соболев, волей бога и кровью предков… – голос патриарха гудел, как набат, но слова тонули в грохоте моего пульса.

Я не слушал. Вместо этого смотрел на Ольгу. Она уже примеривала корону регента – тонкие пальцы скользили по золотым шипам, а губы шептали что-то, заставляя рубин на брошке вспыхивать алым.

– …да здравствует император! – грянул зал.

– Да здравствует! – подхватили дворяне, но в их голосах звучала фальшь, как в театральной постановке.

И тут из толпы выступил мужчина в зелёном камзоле, расшитом волчьими пастями. Его лицо пылало яростью, а рука сжимала свиток с печатями.

– Не потерплю, чтобы Меньшикова правила! – он вскинул свиток, и пергамент развернулся с шелестом крыльев нетопыря. – Вот доказательства её грязных интриг! Она ведьма! Её семья…

Рыльский молнией метнулся к протестующему и взмахнул мечом. Быстро. Тихо. Лезвие сверкнуло, разрезая воздух с шипением раскалённого железа.

Голова смутьяна упала на мрамор с глухим стуком. Кровь брызнула на серебряные розы гроба императрицы, превратив их в багровые. Тело ещё дергалось, пальцы судорожно сжимали обрывки пергамента.

– Скучно не будет, – резюмировал я, ловя взгляд Ольги. Её глаза сверкнули, словно клинки, готовые вонзиться в следующую жертву.

– Да здравствует император! – громко повторил Рыльский, вытирая лезвие о плащ. Алые полосы на ткани слились с вышитыми кабанами, создавая иллюзию, что зверье оживает.

А толпа замерла. Воздух сгустился, словно перед ударом молнии. Где-то в глубине зала зазвенело разбитое стекло. Ольга махнула рукой церемониймейстерам, и тут же грянули трубы, возвещая начало пира. Слуги быстро выволокли тело бунтаря, вытерли кровь и поставили гигантские столы в центре зала.

«Итак… С чего ты начнешь?» – мелькнул испуганный голос принца в голове.

– Для начала напьюсь и сыграю роль неопасного шута. – натянув на лицо маску страха, мысленно бросил я. – Это даст нам фору.

Глава 4

"Я начинал революцию, имея за собой 82 человека. Если бы мне пришлось повторить это, мне бы хватило пятнадцати или даже десяти. Десять человек и абсолютная вера. Неважно, сколько вас. Важно верить и важно иметь четкий план."

Фидель Кастро

Проснулся от удара… Но не от физического, �