Война клана 2

Пролог

– Что с ней?! – с ходу спросил я, врываясь в наблюдательный кабинет при операционной, в котором с данный момент находилась Дарья.

Моя будущая супруга, как и остальные находившиеся здесь посетители, ожидавшие окончания манипуляций, которые за стеклянной преградой проводили над беловолосой Ольга Александровна и пяток клановых чаровников, дружно обернулись в мою сторону. Тихонько вскрикнув, Катерина бросилась ко мне в объятия, и я, поймав тело девушки и ласково погладив ее по волосам, повторил свой вопрос.

– Не знаем еще… – тихо ответила мне княжна, всхлипнула и, схватив меня за руку, потянула к смотровому окну. – Мы… мы с девочками чай пили, когда по зданию вдруг прокатилась сильная волна живицы стихии «Смерть»… Мы ее вроде бы даже почти не почувствовали, но я почему-то слегка засветилась, а вот Даша как-то охнула, побледнела и резко схватилась за свое ядро. После чего упала в обморок, свалившись со стула. Вот.

– Мы тоже на поле боя эту волну почувствовали, – процедил я, с прищуром глядя на лежавшую на операционном столе девушку, над которой сейчас колдовали с какими-то приборами. – А потом у одной из штабисток Громовых вдруг случился выкидыш. И, как я понимаю, не у нее одной. Я потому-то к вам и сорвался…

– О… Древо! – ахнула, прикрыв ротик руками, моя будущая супруга, а затем вдруг в панике схватилась за низ собственного живота, словно стремилась защитить таким образом нашего еще не родившегося ребенка. – Но я ничего не почувствовала и…

– Но, говоришь, засветилась же! – посмотрел на нее я, а затем перевел взгляд на стоявших рядом девушек, старейшину Астру и Марфа Александровну, которая над чем-то задумалась. – Не просто так же, наверное!

– Говоришь, на беременных должно было подействовать, – сверкнула одним своим глазом моя наставница и бодрым шагом направилась к двери. – Я распоряжусь, чтобы срочно проверили всех наблюдаемых женщин!

– Дело! – хмуро кивнула старушка-старейшина, стукнув по полу своей клюкой. – Да даже чисто психологически потерять вынашиваемого ребенка для многих хуже, чем наблюдать, как убивают родного человека. Не каждая может легко оправиться от подобного удара.

Хлопнула дверь, закрываясь за Марфой Александровной, а мы вновь сосредоточились на происходящем в операционной. Ковырялись чаровники с Ольгой Васильевной еще минут пятнадцать, прежде чем, отложив в сторону приборы, начали что-то живо обсуждать, а моя наставница, тоже сказав пару слов, развернулась и зашагала к проходу, ведущему в комнату наблюдения, потирая пальцами переносицу.

Войдя в помещение, женщина как-то устало кивнула мне. А затем, подхватив со столика один из стоявших на нем одноразовых бумажных стаканчиков из тех, которые использовались в госпиталях небоскреба для подачи больным прописанных доз лекарственных порошков и прочей растворимой в воде гадости, взялась за стоявший рядом полный графин. В три жадных глотка осушив его, она, даже не глядя, метнула использованный стаканчик в ближайшую урну и только тогда заговорила.

– У Дарьи прогрессирующее угнетение ядра… – Ольга Васильевна потерла пальцами глаза и продолжила: – Резонансное воздействие прошедшей волны живицы на эмбрион резко стимулировало «симео исхеос», который в будущем должен превратиться в ядро ребенка. А так как эта структура, по сути, работает на таких стадиях развития плода как нагнетатель материнской энергии через фильтр отставленного живицей отца стихийного «келифоса», то есть оболочки «симео исхеоса», это вызвало…

Она вдруг замолчала, обведя нас чуть прищуренным взглядом, и, тяжело вздохнув, явно осознала, что от нас смысл сказанного ускользает. После чего пустилась в объяснения:

– «Симео исхеос», или «точка силы», – это энергетический недоорган эмбриона, который в будущем должен превратиться в полноценное ядро. Образуется он при зачатии при взаимодействии мужской живицы, содержавшейся в семени, и женской из яйцеклетки. В девяноста девяти процентах случаев при взаимодействии энергии распределяются следующим образом. Женская формирует «зерно», или «фурментум», который и начинает притягивать к себе родственную живицу от женского ядра, а мужская внешний слой, «келифос», работающий как этакий фильтр, очищает ее и морфирует под стихийную принадлежность отца будущего ребенка…

Катерина, видимо, хотела задать какой-то вопрос, но промолчала, сдержавшись в самый последний момент, в то время как Ольга Васильевна, даже не заметив этого порыва, продолжила:

– В идеальной ситуации, когда оба будущих родителя выходцы из одного и того же клана, «симео исхеос» матери при окончательном формировании ядра просто растворяется к восьмому месяцу в общей массе накачанной живицы. Если же родители из разных кланов, но носителей одной стихии, то он сливается, незначительно изменяя характеристики будущего ядра. Именно так достигается улучшение кланового эго, к которому так стремятся многие чародеи. – Кня'жина сложила руки под своей и так немаленькой грудью, отчего визуально та стала еще больше. – В случаях же других сочетаний исходных материнской и отцовской стихии зачастую для уверенного результата требуется тщательная предварительная работа евгеников, которые заранее могут определить благоприятные сочетания для будущего потомства. А если связи хаотичны, то и результат будет случайный. Вплоть до деградации стихии в аспект. Так, например, у вас, Антон и Катерина, гарантированно будет наследник с огненной бета-стихией, но без наследственных древесных проявлений в его эго. Если при финальном растворении «симео исхеоса» не произойдет чуда.

– П-почему? – удивленно спросила моя будущая супруга, которая, надо сказать, не выглядела недовольной такими прогнозами.

Ну да, спорить мы между собой можем сколько угодно, но факт в том, что она женщина, которая входит в мой клан, так что шансы на сохранение в наших потомках ее родового княжеского эго и так, даже без знания подобных подробностей, были невелики. А так, какая мать не хотела бы, чтобы ее ребенок обладал в будущем могуществом, которое возвышало бы его над остальными?

– Потому что мощная бета-стихия Антона гарантированно выжжет и нивелирует нашу с тобой деревянную живицу, – пожала плечами Ольга Васильевна. – Огонь сильнее дерева и, наоборот, дерево, как и, например, воздух может усиливать огонь. Это закон пересечений. Чудом же может быть то, что слияние мощной живицы с твоей обычной пройдет в нормальном режиме, то есть как случилось бы, не окажись твой будущий муж бета-стихией. В таком случае ваш будущий ребенок, например, мог бы получить возможность резко усиливать свое пламя. Ну, или еще что-нибудь…

Женщина налила себе еще один стаканчик воды и медленно пригубила.

– Ну и есть еще один процент, очень редко срабатывающий в реальности, так что шансы на самом деле еще реже. Когда именно отцовская живица превращается в «Фурментум» и, соответственно, не выполняет свою функцию в эмбрионе, а женская становится «келифосом» и начинает насыщать плод, притягивая энергию от матери в себя. Тогда при формировании ядра происходит не истощение внешней оболочки, как в нормальном случае, а затвердение, и человек не может пользоваться своим ядром. То есть вырастает всего лишь простецом с энергоструктурой, немного отличной от стандартной. Оно, по сути, не развивается, и он просто не может им сознательно пользоваться. – Кня'жина посмотрела на меня и добавила: – Это, кстати, твой случай, Антон!

– Мой? – удивился я, и все мы недоуменно посмотрели на женщину. – Но я же…

– Ты же, – усмехнулась Ольга Васильевна. – А теперь вспомни себя до нашей встречи! То-то.

– Но…

– Тебе повезло, в том смысле, что в то время, как материнская живица активно накачивала фильтр, отцовская, водная, противостояла ей. Что в итоге при формировании ядра и загрубении оболочки позволило образоваться двум внутренним центрам. Которые развивались, постоянно противостоя друг другу. – Кня'жина, вздохнув, отставила недопитый стакан в сторону. – И ничего бы не произошло, если бы ты в итоге не получил мощнейшее поражение ледяным заклинанием. Которое по сути своей водная стихия. Развитое и сильное ядро, которым ты не мог просто пользоваться, инстинктивно реагируя на угрозу, сработало, защитив тебя и истончив таким образом внешнюю оболочку. Ну а что было дальше, ты и сам знаешь…

– Хм… – смутился я. – Ольга Васильевна, это, конечно, все познавательно… но что с Дашкой-то?

– А, собственно, все и вытекает из этого вопроса, – тяжело вздохнув, сообщила женщина, привалившись спиной к стене. – Снасильничал ее носитель стихии «Смерти», а потому и плод внутри нее начал развиваться в сосуществующем направлении. Вот только сама она носитель «Света», а эти стихии сочетаются между собой еще хуже, чем «Смерть» и «Жизнь». То есть даже не противостоят друг другу, а вообще слабо взаимодействуют! Так что быть бы ребенку аспектником, скорее всего, даже вторичным… Но произошел этот странный выброс…

– У женщин на поле боя выкидыши случились, – вставил я, перебивая кня'жину. – У многих вроде…

– Катя… – тут же встревоженно подошла к ней Ольга Васильевна и, сотворив какие-то чары, от которых руки засветились розовым, тут же поводила ими вдоль ее живота. – Хм… Нет, все нормально…

– Меня свечение какое-то тогда охватило, – тут же сказала девушка и хотела что-то добавить, но ее перебила Марфа Александровна, которая как-то незаметно пробралась в комнату и слушала нас какое-то время.

– Почти у всех точно так же, – хмуро сообщила она, – во всяком случае, у тех, кто носил ребенка от членов нашего клана. А вот у женщин Бажовых во время войны случилось полноценное выжигание эго вторгающейся в тело чужеродной живицей. Но в любом случае сейчас всех проверяют!

– Значит, без потерь? – с облегчением вздохнул я.

– К сожалению, нет, – покачала головой наставница. – Пострадали будущие мамы из бывших Шнуровски. У которых мужья тоже из рыжих. Им сейчас оказывают помощь.

– Понятно, – кивнула Ольга Васильевна и продолжила: – В общем, учитывая несовместимость стихий, ребенок родился бы слабеньким одаренным. Но из-за волны стихия смерти внутри эмбриона вдруг получила сильнейший резонанс и перенасытилась, буквально впитав ее энергию в пространство «симео исхеос». А потому развитие плода началось как у полноценного стихийника, и он стал выкачивать в себя огромные по сравнению с нормальным развитием объемы живицы из материнского ядра. Ведь, повторюсь, «Свет» очень плохо усваивается фильтром аспекта «Смерть», а потому при стандартном развитии одаренный получается слабым аспектником. И это при том, что вообще плод со стихией «Смерти» и так оказывает угнетающее воздействие на женский организм!

– И каков итог? – тихо поинтересовалась старейшина Астрид.

– Из-за резкого насильственного отлива живицы из ядра Дарья потеряла сознание от болевого шока. Сейчас ребенок потребляет у нее живицы больше, чем она вообще производит, а так как процесс начался принудительно, а не естественно, произошло то, что называется синдром неконтролируемой тяги. Грубо говоря, ее ядро угнетено, из-за чего начало схлопываться, постепенно деградируя. – Кня'жина, чуть сморщившись, потерла рукой лоб и как-то беспомощно добавила: – Во всяком случае, мы так думаем, потому как я о подобных инцидентах ранее даже не слышала!

– То есть все это только теории? – с удивлением посмотрел я на женщину.

– Не совсем, – покачала она головой. – По отдельности это все факты! «Точка силы» эмбриона действительно стала перенасыщенной и тянет большое количество живицы матери. Самое же ядро Дарьи быстро претерпевает изменения, симптомы которых схожи с процессом деградации, которая случается при тяжелом течении некрытых болезней у чародеев в возрасте. Ну а синдром неконтролируемой тяги, или тортенте флюктус, есть хорошо описанный процесс, когда одаренный просто не может сопротивляться потере живицы после наложения некоторых проклятий, которые вызывают угнетение ядра. А вот как все это совмещается и работает… тут приходится полагаться только на то объяснение, которое мы смогли дать. Случай, как я уже сказала, не описанный.

– Ну и что делать? – нахмурился я. – Как мы можем ей помочь?

– К сожалению, в данном случае никак, – развела руками Ольга Васильевна. – Обычно деградацию ядра можно только замедлить путем принудительного вливания в него живицы ближайшими родственниками с общим эго. Да и то мера эта вынужденная и применяемая, когда по какой-то причине нельзя позволить человеку превратиться в простеца. Процесс это болезненный, а при такой скорости протекания и вовсе бесполезный! Да и где сейчас нам искать ее отца или мать? В Кремле если только.

– А что произойдет, когда ядро, ну, это… – произнесла Аленка, привлекая к себе мое внимание. – Ну… окончательно деградирует?

– Девочка превратится в обычного простеца, просто с хорошо развитой энергосистемой и ядром-горошиной, – ответила ей кня'жина. – А учитывая количество живицы света, которое требуется от матери ребенку, он втянет в себя все, что имеется у нее в организме, а потом Даша умрет. Следом умрет и он.

– Я, может быть, табу какие-нибудь сейчас нарушу, – хмурясь, произнесла одноглазая. – Но, чтобы спасти девочку, не проще ли поступить кардинальным образом? Ребенок этот все равно нежеланный…

– Ты имеешь в виду, насильно прервать беременность? – посмотрела на Марфу Александровну Ольга Васильевна и, вздохнув, покачала головой. – Во-первых, это очень вредно для чародеек…

– Для нас много чего вредно, – фыркнула наставница. – Но, если это вопрос жизни и смерти, а мы все равно ничего сделать другого не можем!

– Во-вторых, – не обращая на нее внимания, продолжила кня'жина, – думать об этом стоило хотя бы вчера. А сейчас уже проявился синдром неконтролируемой тяги и началась деградация. Так что это просто бессмысленно. Так живицу поглощает ребенок, а без него процессы продолжатся, и она просто будет хлестать в ее тело, а потом рассеиваться в окружающем пространстве, покуда девушка не станет просто простецом. Что тоже не выход, потому как пациенты после деградации ядра долго не живут. Говорю же, мы ничего не можем придумать, чтобы спасти ее.

– Но Даша же умирает, – стиснув губы, пробормотала Катерина, которая, похоже, успела установить с нашей Белоснежкой очень даже неплохие отношения.

– А-а-а-а, – мудро произнес я, продолжая пристально пялиться на нашу Аленку. – А-а-а-а… одаренные в таком состоянии именно простецы, или их так называют, потому что они схожи в отсутствии ядра?

– Да… нет, – пожала плечиками Ольга Васильевна, а затем, поймав мой взгляд, тоже, но уже с недоумением, посмотрела на Алену, которая сейчас непонимающе хлопала глазками. – А что?

– Предложение у меня есть. Дилетантское, так сказать! – произнес я. – А что, если деградировать, скажем так, Дарью до простеца, а затем заменить ее ядро нашим. С огненной стихией? Будет его спиногрыз в тех же количествах, как и «Свет», потреблять. Или немного успокоится?

– Подожди… Ты… – как-то медленно повернулась ко мне Ольга Васильевна, и глазищи ее медленно округлились.

– Ага, – кивнул я. – Коли других вариантов нету, так почему бы не попробовать. Так как? Ребенок уменьшит свои запросы, или все бесполезно?

– Уменьшит… В разы! – пробормотала кня'жина. – «Огонь» после «Тьмы» лучше всего сочетается с стихией «Смерть»! А ведь… Это может сработать! Давай! Тащи сюда…

– Тетя! Антон! Вы о чем? – не очень понимая, что происходит, перебила нас княжна.

– Мы о хрустальных яблоках, содержащих внутри себя развитое метафизическое ядро, извлеченное из одаренного древним ритуалом «Духовного древа», – быстро и как-то возбужденно объяснила ей Ольга Васильевна, а когда увидела, что племянница все равно ее не понимает, добавила: – Антон на него в конце последнего года школы попал. От чего у него заплатка на груди… И одним из таких яблок он потом из Алены одаренную Бажову сделал!

– Они у тебя еще есть? – удивленно спросила меня Марфа Александровна.

– Есть! – уверенно сказал я. – Две штуки. Вот только заковырка в том, что они не здесь. А все так и лежат, запертые в сейфе в моей комнатке в особнячке Ольги Васильевны! Сколько у нас времени осталось? Успеем метнуться туда и обратно?

– Часов шесть, максимум семь, – чуть нахмурившись, посмотрела через смотровое окно на лежавшую в операционной Дарью кня'жина и с сомнением предложила: – Но, может, лучше команду послать? Пусть просто сейф сюда принесут, или пароль им скажи! Через всю же Москву…

– Только что сражение закончилось, – отрицательно покачал я головой. А самому будет и быстрее, и надежнее!

– Но… – взволнованно дернула меня за рукав Катерина.

– Прости, но Даша моя подруга и член группы, – ответил я, ласково опуская ее руку. – Так что коли уж не уберегли один раз, то мой долг сделать это самому!

– Но одного я тебя не пущу! – заявила мне наставница.

– А я не самоубийца, один и не пойду! – усмехнулся я. – Возьмем две звезды. Или три… Придется алмазными дорогами прорываться, а не то можем не успеть!

* * *

Москва нынче являла собой поистине печальное зрелище. Городские бои не прошли бесследно для некогда величественного города, и на домах и платформах можно было видеть многочисленные шрамы, оставленные боевыми чарами и тяжелым оружием армейцев, которое в последнее время активно применялось по обе стороны конфликта.

Повсеместно в небо над полисом вздымались столбы тяжелого, жирного дыма, а пробоины в некогда монолитных платформах чернели как раны, выгрызенные огромным великаном в безумной ярости. Не менее унылое впечатление производили и обгорелые небоскребы. Далеко не все они были павшими и полностью погибшими остовами, в которых захватчики не оставили никого живого.

Таковые, коих было на этой стороне Москвы штуки четыре, торчали полусгнившими, обвалившимися клыками над полностью изуродованными некогда многолюдными кварталами, в которых, сейчас казалось, гулял лишь ветер да начавшие появляться в городе призраки. Впрочем, глаз нет-нет да и выхватывал в далеких мрачных развалинах какое-то движение, но были ли то люди или кто-то еще, оставалось только гадать.

Впрочем, несмотря на столь неприглядные картины, отсюда, с высоты Алмазных дорог, полис вовсе не казался заброшенным, мертвым городом. Просто израненным гигантом, за которым давно никто не ухаживал, но в котором все еще продолжает кипеть жизнь. Не так часто, как до войны, но попадались проезжавшие где-то внизу паровики. Бегали туда-сюда одаренные, взметая ногами клубы пыли. Чинно вышагивали по нечищеным дорогам отряды наших дружинников, кто патрулируя, а кто привыкая к незнакомым ранее армейским премудростям. Стайками сновали по безопасным улицам женщины, проверяя все еще работавшие на свой риск и страх магазины. А жители толпились на защищенных площадях, где по талонам проходила централизованная выдача продуктов питания тем, кто не мог позволить себе самостоятельные покупки.

Однако вся эта суета оставалась там. Здесь же, на алмазных дорогах, по которым мы неслись на сверхскорости мимо остовов разбитых и изуродованных паровиков, реликтов первой недели конфликтов, когда сражения чародеев вихрем пролетели по верхнему уровню, было пусто и одиноко. Сейчас, когда полис, по сути, был разделен между двумя фракциями на западную и восточную части, это был, пожалуй, самый безопасный пусть с севера на юг, где встретить по пути вражеского представителя было практически невозможно.

Вся опасность начнется тогда, когда мы возле Савеловского вокзала сойдем ниже, на шоссе, ведущее дальше на север, а сейчас мы проявляли минимальную осторожность, стараясь скоростью компенсировать нехватку времени. Что было непросто, когда под ногами уже скопились приличные сугробы совсем недавно выпавшего первого снега. Изредка мимо проносились другие группы и одинокие чародеи, бывшие то ли клановыми курьерами, то ли еще кем, но опасаться их особо не стоило.

Дело в том, что по моему предложению на всем протяжении нашей части алмазных путей были организованы небольшие заставы, которые, собственно, и занимались отловом и проверкой разнообразных бегунов на принадлежность к незваным гостям. Такие же отряды, только уже мобильные, патрулировали и другие уровни, имея обычно плотный контакт с сетью дозорных-наблюдателей, которые тщательно следили за всеми перемещениями людей, особенно в зоне соприкосновения.

Ведь с приходом Лидера к власти на другой стороне, по сути, поменялись сами правила войны. И если раньше было буквально немыслимо переодеться в форму чужого клана, дабы обмануть противника, а разнообразные бесклановые, которым, в общем-то, было все равно, просто боялись это делать, то теперь с самороспуском в РКНА кланов как таковых изменились и правила игры… под которые нам тоже пришлось подстраиваться.

Алмазная дорога начала снижаться, а нашему взору предстала печальная картина некогда величественного Савеловского вокзала. Ныне превратившегося в обгоревший остов, наполовину развороченный тушей, вылетевшей изнутри прямо на привокзальную площадь искореженной тушей огромного локомотива перевозчиков. Не знаю уж, что тут случилось, да и гадать не хочу, но сейчас внизу было довольно оживленно, и простой народ, даже не глядя на завораживающее зрелище погибшего механического гиганта, вовсю занимался своими делами. Кто торговал, кто кучковался на площади по каким-то другим делам. А в толпе то и дело сновали сборные двойки из клановых чародеев нашей фракции да занимался возведением каких-то укреплений из мешков с чем-то тяжелым большой отряд дружинников.

С ходу перемахнув всей группой на крышу ближайшего здания, а с нее на другую, мы резво поскакали в сторону чернеющего ребрами скелета ныне почти лишившегося остекления ангара, накрывавшего ранее платформы локомотивов. А там с дома на дом, забирая все восточнее, не желая приближаться к самому шоссе, на котором вполне можно было столкнуться с сильным отрядом чародеев РКНА. Здесь же основной опасностью оставались стрелки из простецов, которых противники, как, впрочем, и наши, размещали на зданиях с противоположенной стороны от шоссе. Так что двигаться приходилось от одного укрытия в виде стеночки из сложенных друг на друга мешков к другому, внимательно следя за проносящимися мимо крышами и окнами верхних этажей.

Впрочем, с точностью у ополченцев, как и наших дружинников, вчерашних простых горожан, было все еще не очень хорошо. Максимум, на что их пока хватало, – это беспорядочная стрельба из укрытий, которая больше беспокоила громким шумом, нежели была опасна для чародеев. И все равно предпочитали не рисковать, ведь разбрасываться чарами «Искра» нынче было не шибко умно, зачищенных патронов от армейцев у тех же дружинников было не так уж много. Да и берегли для серьезных сражений и защиты стратегических направлений, в то время как основная масса вынуждена была рисковать, ведь интенсивность столкновений между отрядами простецов, с в том числе и бандитствующими элементами, а также со вчерашними наемниками, возрастала изо дня в день. И далеко не всегда ее удавалось перекрыть чародейскими силами.

Наконец городская застройка закончилась и потянулись поле, парки и разнообразные усадьбы, многие из которых, в отличие от прошлого года, были обжитыми, а вовсе не оставленными на зиму. В самом начале конфликта именно сюда, подальше от ставших вмиг опасными городских улиц, потянулась элита из простецов, а следом за ними и простые горожане, из тех, кто понаглее.

Кто-то заселился полюбовно, но, как докладывали разведчики, чаще всего дело заканчивалось просто линчеванием зажравшихся на простом народе толстосумов, которые не желали делиться своей жилплощадью. А ведь даже в самой маленькой усадьбе могла с комфортом пережить вспыхнувший конфликт дюжина обычных семей.

Наемники же, которые в мирное время честно получали на свой кусок хлеба с маслом от бывших хозяев, в конфликт чаще всего предпочитали не вмешиваться, ибо понимали, что почти все из Ассоциации за время боевых действий уже сто раз себя дискредитировали, и непонятно теперь, как все обернется. И ведь если нет того, кто потом будет жаловаться, то и проблемы нет как бы, а их услуги можно и в частном порядке предложить новым жильцам. За еду и кров. И вот они вроде как и чистенькие, а, по факту, для обеих фракций, которые честно защищали семьи обычных простецов, паразитируя на них, весь конфликт заключался в тех же самых усадьбах.

Тетка Марфа показала условный сигнал, и три наших звезды быстро прыснули в разных направлениях. Так мы заранее договорились поступить при приближении к академии. Ведь особую опасность представлял городской участок дороги, а здесь вроде как покуда, по донесениям наблюдателей, оставленных в Бажовском особняке, все было спокойно. Времени было мало, а сделать кое-что требовалось.

Первая рука, несшая на своих спинах увесистые мешки с едой и оружием, отправилась прямиком в особняк. Они должны были сменить после почти двухнедельного дежурства расквартированную там пятерку бойцов, которая позже вернется с нами в небоскреб. Вторую отправили проверить дела, творящиеся в кампусе академии, куда наши наблюдатели принципиально ранее не совались, дабы лишний раз не светить следами свое присутствие на территории. Мы же с Марфой Александровной и тремя сопровождающими рванули прямиком к домику Ольги Васильевны, обозначив общий сбор через сорок минут.

– Стоп! – резко остановила группу одноглазая чародейка и, подавая пример, резко упала в снег.

Возле учительского особняка, где как бы никого быть и не должно, явно происходило какое-то шевеление и слышались человеческие голоса. Жестом поманив за собой, наставница, сотворив какие-то маскировочные чары, пригибаясь, начала продвигаться вперед, мы же, также получив что-то вроде иллюзии сделанного из снега тела, принялись медленно расходиться в не очень широкую цепь, стараясь не сминать свежевыпавший снег.

То были не горожане-простецы, решившие пожить на свежем воздухе в чужом доме, а чародеи. Только вот отсюда было трудно понять, из какого они клана, но форма у них была какая-то желтая… и я, честно сказать, такой раньше не видел. Явно больше руки, они не особо следили за местностью, больше интересуясь имуществом, имевшимся во владении кня'жины, которое споро выносили из особняка через выломанную дверь, складывая на не очень качественно сваренные самодельные сани где-то три на два метра размером. И, судя по наезженной колее, видневшейся на снегу с противоположенной стороны в льющемся из окна свете, разбивающем быстро подступившие сумерки, это была далеко не первая их ходка.

– Черт… сейфы! – почти беззвучно пробормотал я, прекрасно понимая, что самое ценное выносят обычно первым, а сейчас на санях была сложена в основном фаянсовая утварь и разнообразная фурнитура с канделябрами.

Тетка Марфа хотела было отдать какой-то приказ, но в это время со стороны академии донеслись далекие крики и грохот чар, который тут же привлек внимание всех желтых. У Урбороса спрашивать не нужно было, а то наши столкнулись с кем-то, просто обойти кого посчитали для себя невозможным. На улицу тут же высыпали все, орудовавшие в тот момент в доме мародеры, а затем один из них что-то приказал, и семеро из них рванули в сторону основного кампуса.

Практически в то же самое время тетка Марфа сделала жест «Атака чарами» указав на удаляющиеся спины, и туда, следуя уже отработанной за последнее время команде, тут же сорвались наши огненные шары. От меня так даже два улетело, ибо получались они у меня с каждым днем все быстрее и быстрее.

Накрыло… не всех. К двум, успевшим каким-то чудом увернуться, тут же метнулась пара наших. А вот мы взяли цели так, как распределили ранее, покуда не пошла атака. Точнее, наставница и Огыр Бажов взяли свои цели в виде «главного» и того, кто стоял на стреме, покуда все остальные тягали туда-сюда награбленный хабар. Мне же досталась молодая девица, которую их командир до этого просто не пустил вслед основной массе, схватив за плечо.

«Выстрел», и я, перевернувшись в воздухе, ногой впечатался в прямо в челюсть этой довольно милой на первой взгляд мародерке, волчком отправляя ее в полет. Ничего смертельного, как говорится, для чародейки, а текущая война уже успела полностью отучить меня обращать внимание на пол противника. Вдогонку ей от меня полетели сразу несколько ножей и сразу за ними огненный шар, но засранка, ловко приземлившись, смазавшись световым пятнышком, ушла в сторону, полностью проигнорировав зеленый огненный взрыв, а затем в меня по взмаху ручки полетели с огромной скоростью несколько белых лучей.

Если бы не «Рывок» на предельной скорости вверх, меня бы, скорее всего, тут и порешили. Но это были только ягодки, потому как «лучики» вовсе не собирались успокаиваться и продолжали активно выстреливать в меня, практически не останавливаясь, так что мне пришлось быстро в воздухе поднять свой ущербный щит, метнув заодно себя прямиком во врага.

Какое-то количество попаданий смещенный полукупол выдержал, а вот потом взорвался, но уже почти в лицо девице, которая была вынуждена прекратить свою бомбардировку и, смазавшись опять пятнышком, метнуться в сторону. Впрочем, наученный опытом, отпускать я ее не собирался, тут же оказавшись рядом и нанося удар закрутившейся на руке «мисахикой», от которого она с трудом, но увернулась.

Так что пока я не смог сотворить новый огненный цветок из-за задержки, завязалась рукопашная, в которой деваха была очень даже хороша. Она не принимала прямой бой, а ее форма перемещения и вовсе игнорировала любые повреждения. Я же, в свою очередь, был вынужден носиться туда-сюда на сверхскорости, стараясь возникнуть перед противницей с неожиданного направления, ведь уже заметил, что она после выхода из своего пятна имеет какие-то проблемы с мгновенной ориентацией.

А затем она успела скрутить цепочку ручных печатей, и в меня словно из переносного коломета тяжелого доспешного пехотинца полетели одна за другой этакие световые полумесяцы, запущенные под совершенно произвольными углами. Видит Древо, такие чары, скорее всего, могли провернуть меня в натуральный фарш, если бы я не приложил все силы, чтобы уклониться от первого удара и сразу же заложить дугу на сверхскорости. Заодно умудрившись осмотреться по сторонам.

Танцы там у моих сопровождающих были те еще! Лучики летали туда-сюда только так, а Марфе и Огыру, приходилось защищаться не только от своего противника, но и от случайных попаданий чужого. А вот у второй пары дела обстояли куда лучше! Они уже заканчивали добивать своих «Светлячков», и прямо в тот момент, когда я бросил в ту сторону взгляд, один из них захлестнул протуберанцем пламени не успевшего войти в неуязвимость врага, тут же эффективно прожигая ему дырку в теле.

Меня же, возникшего за спиной у чуть замешкавшейся противницы, тут же попытались хлестнуть тугим хвостом волос, где в свете, падающем из окна дома, блеснули металлические иглы, пришлось отшатнуться, что дало противнице время отойти, и в меня стрельнули чарами, напоминающими чуть аморфный пузырь света, от которого я на инстинктах ушел вверх в «Рывке».

Правильно сделал! То, оказывается, был этакий аналог «Огненного шара», который рванул прямо подо мною и очень даже неслабо. Впрочем, в следующий момент девица болезненно ойкнула, потому как мой нож, брошенный прямо в рывке, насквозь пробил ее ногу. Меняя направление движения, я бросил еще один, сбивая ее с желания пострелять в меня лучиками, ведь пусть то и было явное эго, для которого не нужно делать ручные печати, но, как я понял, использовать его она могла, только стоя на месте.

После чего, рванувшись дугой на сверхскорости, просто и не затейливо ударил ее по затылку в тот момент, когда она вышла из своего смазанного светового перемещения. Глаза девахи закатились, ноги подогнулись, и она мешком рухнула на землю.

Осмотревшись, я как раз увидел, как тетка Марфа своим любимым смазанным огнем просто испарила голову командиру желтых, и тут же подметил, что Огыр с болезненным выражением лица держится за плечо, а вот его противник обильно дымится, лежа на снегу темной массой. Затем взмахнул рукой, крикнув, что у меня пленник, а сам после кивка одноглазой наставницы рванул прямо в дом. На второй этаж, втайне надеясь, что пусть в сейфах обычно и прячут самое ценное, но наши были вмурованы в стену и укреплены чарами Ольги Васильевны. Так что имелся огромный шанс, что их просто оставили на потом, когда заберут все остальное.

Глава 1

Обнесли домик, конечно, преизрядно. Вытащив из него фактически все, что можно было снять и унести. Коридоры, кухня и почти все комнаты превратились в пустые коробки, даже тяжелая мебель была то ли разобрана, то ли вынесена целиком. Причем все делалось довольно аккуратно, потому как мародеры не только ничего не ломали, но, ко всему прочему, еще и не разводили привычный для подобной публики бардак.

То есть как обычно подобные личности действуют? Вламываются в чужой дом и первым делом начинают обшаривать все подряд в поисках наиболее ценного, чаще всего переворачивая все вверх дном. Лишь бы побыстрее найти искомое, чтобы в случае чего свалить можно было в любой момент. Ну а все остальное остается на тот случай, если спугнуть воришек просто-напросто некому.

Здесь же… Ну, была у меня мысль, покуда дрались на улице, что это нам так повезло, пришли и нос к носу столкнулись с грабителями. Однако, глядя сейчас на пустые комнаты, я в этом усомнился.

Скорее всего, желтые, кем бы они там ни были, уже давно и планомерно прибирали к рукам имущество из коттеджного поселка учителей академии. Особо не беспокоясь, что кто-то застанет их за этим занятием. А это значило, что наш старик директор Баяр, скорее всего, куда-то эвакуировал весь свой персонал. Вот непонятно кто и заинтересовался пустующими домиками.

Походя заглянул в рабочий кабинет самой Ольги Васильевны. Вынесли оттуда все подчистую! Не погнушались даже тяжелеными деревянными стеллажами, на которых ранее располагалась личная библиотека кня'жины. Зато после такой расчистки глаз сразу же зацепился за ранее скрытый сейф, о существовании которого я, конечно, знал, но намеренно его уже почти родственница посетителям не демонстрировала.

От сердца, можно сказать, отлегло… хранилище было не только на месте, но и не взломано! То есть мародеры пытались, конечно, вскрыть дверцу, как, впрочем, и выломать сам бронированный ящик, о чем можно было судить по проданной парчовой ткани покрывавшей стены кабинета. Но с защитными чарами, установленными Ольгой Васильевной, справиться у них просто не получилось.

Немудрено… Зная кня'жину, не удивлюсь, если извлечь этот сейф можно разве что вместе со всей стеной… А то и вовсе увезя из особняка все помещение кабинета! Ведь именно там она хранила все свои самые ценные вещи. И, как настоящая чародейка, очень серьезно отнеслась к их безопасности. А наводила ли она сама эти чары или пригласила специалиста – вопрос уже десятый.

Другое дело, что и я ничего с этим конкретным сейфом сделать сейчас не мог. Хоть с удовольствием и спас бы имущество своей будущей родственницы. Вот только раньше об этом следовало думать…

Так что я, буквально взлетев по лишенной усилиями грабителей перил лестнице на второй этаж, рванул уже в свою комнату. Пусть и бывшую. Которая пребывала примерно в том же состоянии, что и посещенный недавно кабинет.

И ладно, что все мои личные вещи сейчас либо находились в небоскребе, либо остались в общаге, удивляла основательность, с которой эти неизвестные в желтом прибирали к рукам чужую собственность. Словно муравьи, старательно обгладывавшие валяющийся в лесу труп чуть ли не до вычищенного блестящего костяка, не желая оставлять ничего из того, что хотя бы теоретически можно сдвинуть с места и унести!

В любом случае пусть сейф в моей комнате и не был так основательно защищен, как тот, что в кабинете, и его тоже пытались извлечь и даже начали долбить стену, уже успев выбить в ней приличных размеров дыру, но он все еще оставался на месте.

Не теряя более времени, я подскочил к нему и быстро вскрыл, с облегчением обнаружив, что все мои нехитрые сокровища так и хранились внутри. Два хрустальных яблока, аккуратно завернутые в тряпицу, и… Я нахмурился и, протянув руку, взял каким-то образом оказавшийся рядом мешочек, в котором явно находилось что-то плоское.

Вспомнить, что это такое, удалось, только заглянув внутрь. Там, как оказалось, лежала та самая небольшая, но таинственная книга. Или даже скорее журнал, который я когда-то давно получил в случайно обнаруженной книжной лавке от явно полусумасшедшего старика, который утверждал, что служит моему роду.

Изначально Ольга Васильевна его у меня изъяла, посчитав непонятным, а оттого, скорее всего, опасным артефактом. Я, в общем-то, не возражал, потому как даже не представлял себе, что это такое, да к тому же в то время был из Бажовых один-одинешенек, а потому рассчитывать мог разве что на ту же кня'жину.

Впрочем, через какое-то время пустую книжку мне вернули. Просто потому, что сделать с ней что-то ученая не смогла, но удостоверилась в том, что предмет этот для меня безопасный. Вообще, по мнению Ольги Васильевны, это был просто пустой журнал, возможно, принадлежавший когда-то моим предкам. А передал мне его действительно слуга рода, впавший, скорее всего, от тяжести прожитых лет в маразм и уже давно искренне считавший все, что оставили после себя уничтоженные зеленоглазые чародеи, крайне важными артефактами.

В любом случае я просто сунул все вместе в один из карманов. Пустой дневник, может, и не представлял ценности, а может, и представлял… у меня теперь целый огромный клан есть, у которого можно о подобном поинтересоваться. Зато мешочек, в который когда-то поместил его Мистерион, был пусть и не сильным, но все же артефактом, который мог изолировать и обезопасить содержимое. Так что оставлять его здесь было бы глупо.

Яблоки же я убрал со всем тщанием. После чего просто выпрыгнул в пустой проем тщательно извлеченного окна и тут же побежал через конек крыши к остальным, дожидавшимся меня перед входом в коттедж. Там уже было подчищено. Трупы неизвестных мародеров сожгли, так что на взбитом в бою снежном насте остались только неровные проплавленные до почерневшей земли проплешины. Ну и мою трофейную девчонку упаковали по полной программе. Я так грамотно вязать людей еще не умею. В данный момент она, очнувшись и жуя кляп, трепыхалась под ногами наставницы, яростно сверкая в разные стороны глазами.

– Понятно хоть, кто это были? – спросил я, спрыгивая возле тетки Марфы с козырька над крыльцом. – Я клана с такой тамгой даже не знаю…

– Да, – ответила мне одноглазая Божева, не оборачиваясь, и, насмешливо фыркнув, пнула пленницу по заднице. – Пигалица, конечно, храбрая. Но язык за зубами держать не умеет. Особенно если разозлить… А тамга у них клана Луневых. Вот только эго не от этого клана.

Ну да, по серьезному ею займутся уже дома. А сейчас важна любая информация, которую можно получить, особо не возясь… И если уж пленную окончательно упаковали, то тетка Марфа считает, что большего от нее уже не добиться.

– Предполагаю, что ростовские гастролеры, пусть и одетые в форму Луневых, – усмехнулась наставница. – У нее явный говорок, когда за речью специально не следит, ну очень характерный… Пусть московский и ростовский языки и похожи, но разницу не заметить трудно.

– Ростовские? – нахмурился я. – Как они здесь вообще появились?

– О! Кого сейчас у нас здесь, скорее всего, только нет! – вновь фыркнула одноглазая Бажова, а затем сдула с лица выбившийся локон. – Безопасно пощипать погрузившийся во внутриусобицу полис, всегда было любимым занятием у кланов.

– В смысле, – нахмурился я. – Как они вообще сюда попали? Перевозчики же с нами сейчас не работают…

– Да очень просто, – ответила женщина. – Москва сейчас фактически не функционирует. Нет регулярных патрулей за стенами, да и в самом городе обе стороны если и следят, то в первую очередь друг за другом и за своей территорией. Не удивлюсь, если многие принадлежащие Москве посады за время нашего конфликта уже не раз и не два разграбили… Но ведь до этого сейчас никому особого дела нет! Да если бы и было… то отсутствуют возможности. А как попали?

Тетка Марфа криво усмехнулась и продолжила:

– Узнали, что здесь такой бардак. Сели на караван из вездеездов и приехали. Чего сложного-то? – наставница, повернувшись, бросила на меня быстрый взгляд. – Сами машины где-нибудь за Запретной Зоной спрятали, после чего уже к нам пробрались… Неужели ты не понял еще, что если знать, что делаешь, и соблюдать определенные правила, то и опасность вне полисов не так уж и существенна? Иначе как бы посады выживали?

– Это да… – согласился я.

То, что Марфа Александровна права, я прекрасно понимал. Это не значило, что нарваться на неприятности вне полиса так уж сложно. Легко, еще как легко, особенно на незнакомой территории. Просто это в том случае, если ты не готов или целенаправленно ищешь проблемы.

Просто стереотипы неодаренного жителя полиса, связанные с проблемой духов и чудовищ за «надежными стенами», выбить из себя не так уж и просто! Обычные люди, они же почти всегда в этом вопросе максималисты! Они либо вообще не верят в монстров, считая их чародейскими выдумками, призванными страхом подчинить себе простецов. Либо, наоборот, считают, что чудовища чуть ли не всесильны и способны выскочить из-за любого дерева, стоит только выглянуть за ворота.

А на самом деле пусть не в Запретной, но в Зеленой Зоне другие люди порой куда опаснее! Ренегаты, инополисные чародеи, да даже простецы, вооруженные недоступным ранее им в полисе пулевым оружием, которое в посады продается тем же Княжеским Столом. Они ведь порой тоже вполне себе не против выйти на большую дорогу и пограбить соседей или не ожидавших нападения чародеев.

К тому же нынче из редких сообщений, которые доходят до нашего штаба из-за стены, почти все охранные крепостицы заняты в основном поддержанием хоть какого-то порядка на собственной территории. Грубо говоря, чтобы завтра банально не передохнуть с голоду! И им не до присмотра за дальними посадами, которым они и так обычно занимаются в последнюю очередь.

Тем более что у нас в Москве вся система изначально централизованная… нынче просто обезглавлена. А не как у некоторых европейских полисов, где в те же крепостицы сажается, по сути, еще один маленький хозяин территории, называемый бароном. Клан которого, собственно, и следит за выделенной областью, проживая именно в крепостице. В то время как у нас все это завязано на Княжеский Стол.

Нет, уверен, что, напади на нас сейчас армия какого-нибудь полиса, ее бы точно обнаружили и даже, возможно, отбились бы, пусть и с потерями… Бывало такое и не раз, и не только в Москве, ведь смута, она везде случиться может, а идеи взять да и уничтожить сильного соседа, когда у него проблемы, приходят в горячие головы в любом веке.

Вот только парадокс состоит в том, что именно организовывать в это время масштабное нападение на нас, соседям сейчас просто-напросто невыгодно! История показывает, что внешний враг почти всегда быстро и эффективно способствует сплочению конфликтующих сторон, после чего вымещают все свои накопленные и невысказанные обиды.

Куда выгоднее, если уж действительно идти на конфликт с другим полисом, делать это, когда внутренняя междоусобица закончится. А до этого момента, если уж не подливать масло в огонь, как минимум позволить длиться противостоянию как можно дольше, беспрепятственно грабя в это время ресурсы чужой Зеленой Зоны, которые в это время некому охранять. А ударить потом, когда противник будет максимально ослаблен (что обычно и способствует примирению) и в значительной мере истощен уже твоими действиями.

А вот про, как тетка Марфа сказала, «гастролеров» я раньше не слышал. И если в Москву, чтобы вдоволь пограбить, действительно прибывают группы иногородних чародеев, то хорошего в этом мало. Уж как бы жестоко и беспринципно ни действовали наши противники из РКНА, они тем не менее все равно «свои», а чужаки не связаны сейчас вообще никакими ограничениями.

Интересоваться же, как они в город попадают, и вовсе глупо. Армейцы все же обычные люди, а это одаренные, рабочей же текучки наших чародеев на стенах сейчас просто нет! Так что они там могут хоть под носом у военных шастать, ведь все эти «стреляем без предупреждения» и прочие надувания щек, как на тех же спусковых канатах, – просто работа на внутреннюю публику! И сопротивляться они могут только тогда, когда чародей прет на них в открытую, а не собирается тихо проскользнуть мимо.

В общем, покуда я размышлял, не забывая при этом оглядывать окрестности, вернулись из ближней разведки в остальном учительском поселке отправленные туда Бажовы. Домики там, как я и предполагал, тоже успели почистить, причем не менее основательно, нежели тот, что принадлежал Ольге Васильевне. И если звуки постепенно затихающего на территории кампуса боя не галлюцинации, то, судя по всему, вынеся все отсюда, решили заняться более сложным и вкусным объектом.

Как они собирались потом все это вывозить из Москвы? Да хоть с ходу можно придумать несколько разных способов! Так, навскидку, эти шибко жадные и чуть ли не обдирающие в доме все до плинтусов вполне могут все это где-нибудь складировать, а по окончании конфликта вывезти под видом якобы торгового каравана.

Причем не факт, что будут даже ждать, когда победит кто-нибудь один! Полисные же ворота в стенах вполне нормально функционируют, а все необходимые для выезда бумаги можно получить как от нас, так и от наших противников. Главное, аккуратно найти тех, обличенных властью, кто согласится их выдать за денежку малую! Что сейчас сделать на стороне РКНА не так уж и сложно! Если, конечно, вообще не найдется командир армейцев, который сам согласится стать немного богаче. В общем, это не невозможно…

Аккуратно «выключив» пленную девчонку, один из Бажовых взвалил ее обмякшее тело себе на плечо, и наша рука двинулась за теткой Марфой прочь от домика Ольги Васильевны, прямиком на намеченную ранее точку встречи. Пришли мы туда первыми, так что, слегка замаскировавшись, пришлось подождать подхода всех остальных групп.

Потерь у нас не было, а вот легкораненые в стычке на территории кампуса имелись. В общем-то, как и предполагали, столкнулись они там с еще одной «неформатной» группой, пусть и не в желтой форме Луневых, но с тем же самым клановым эго, какое было у наших мародеров. Пять на девять противников не самый лучший расклад, тем более что, как про мне, противником представители этого клана были серьезным.

Так что нашим разведчикам пришлось повозиться… а потом пришел дворник и всех разогнал. Точнее, пришел директор Баяр, который обитал, оказывается, вместе с большинством из педагогического состава в новом главном здании. Он-то, собственно, и добил «гастролеров», которые действительно грабили академию, правда, по его словам, пока только редкими наскоками. А на наших не напал, потому как глазки у нашего клана очень приметные и ярко в темноте светятся, так что не грех и спросить, что они тут на его территории забыли.

Впрочем, вероятность подобной встречи мы прогнозировали. Очень маловероятно было, что старик Баяр бросит свою академию, чтобы переждать бурю где-нибудь в теплом месте. Поэтому тут нашим разведчикам даже выдумывать ничего было не нужно, тем более что действовали мы фактически официально от имени новой княгини, пусть даже ту еще и не посадили окончательно на правление.

По словам мужиков, Бояр очень обрадовался, услышав, что с Ольгой Васильевной все хорошо. Вот только от предложения официально перейти на нашу сторону вместе с академией решил покуда воздержаться. Сказал, что ему нужно подумать, каким образом поступить лучше, дабы сохранить как преподавательский состав, так и материальную базу. Тем более что люди от РКНА с подобными намерениями здесь уже появлялись.

Тем временем с неба снова повалил густой снег. Крупные хлопья так и кружили в воздухе, быстро стирая цепочку наших следов, по которой мы, собственно, и двинулись в обратный путь. Время, надо признать, поджимало, а занесенная сугробами и несколько месяцев не чищенная магистральная дорога, ведущая от Савеловского вокзала к академии, даже после интенсивных тренировок наставницы была для меня не самой простой.

Метель все нарастала, а видимость резко ухудшалась. И именно поэтому я не сразу понял, почему наша все еще относительно быстро двигающаяся группа вдруг резко остановилась. Только потом, когда меня вдруг резко задвинули в задние ряды, присмотревшись, я смог-таки разглядеть в темноте и кружащемся белом мареве одинокий силуэт, медленно приближавшийся к нам прямо по заметенной дороге.

Кажется… женщина. Рассмотреть было довольно трудно, но вот то, что в руках этот человек, одетый во что-то вроде длиннополого пальто, или вообще шубы, нес что-то похожее на изогнутую палку. Ну, или что-то вроде того. Одновременно я расслышал за завываниями зимнего ветра что-то вроде далекого девчачьего хихиканья.

Практически тут же, на автомате начал перебирать в памяти духов, монстров и чудовищ, которые подходили бы под подобные описания. Чуть ли не с каждой секундой все больше и больше осознавая, в какую же задницу мы попали.

– Психологическая атака, – спокойно констатировал стоявший почти вплотную клановый чаровник одной из наших рук, просто опуская мне на плечо засветившуюся розовым светом ладонь.

Отпустило почти мгновенно. Хоть сам смех никуда и не пропал, но словно бы удалился, а не продолжал звучать над самым ухом, переносимый клубящейся метелью.

Затем все завертелось практически в одно мгновение! Пятерка клановых бойцов во главе с теткой Марфой рванулась вперед, уже к явному неприятелю, а оставшиеся быстро сформировали круг, заключив в него меня и переброшенную ко мне пленницу, и подняли какой-то ну явно необычный защитный купол.

И можно сказать, вовремя. Мелькнув смазанным белым пятном мимо наших чародеев, так, словно те были неподвижными деревьями, незнакомец уже виденным мною ранее приемом таинственных ростовских мародеров резко оказался прямо перед полыхнувшей яркой вспышкой защитной мембраной чар. А потом на преграду внезапно обрушился самый настоящий шквал мощных ударов!

«Это?! – задался я вопросом, глядя на словно бы смазывавшуюся в кольцо металлическую ленту, раз за разом бьющую по вспыхивающему куполу. – Блин… да нас бы всех положили, если бы ребята не успели поднять купол!»

И надо сказать, эта первая атака была реально страшной! Направленной на основное скопление противников, да еще так ловко обошедшее тех, кто собирался вступить в бой. Причем это сейчас в моем восприятии как бы происходило довольно долго, в то время как на самом деле неизвестный врезался в нас и нанес множество ударов практически в одно мгновение!

Я аж вздрогнул, когда на огромной скорости рядом появилась тетка Марфа, полыхнув зеленым огнем, и сумасшедшая юла, до этого бившаяся в барьер, споро отплыла в сторону, замедляясь, но все равно продолжая как-то ненатурально плавно вращаться. И только тогда наконец стало видно, что то была одетая в зимнее пальто чародейка лет тридцати.

То же, что лупило с огромной силой по чарам, было самым натуральным сельскохозяйственным инструментом, этаким большим серпом для покоса травы, который я видел всего пару раз в жизни, во время посещения нами посадов. В полисе такой штуковины не увидишь, ведь даже самые большие газоны проще всего постригать, пользуясь другими методами…

– Фига себе! – так же, как и я, поразился кто-то из Бажовых. – Да у нее натуральная коса!

Незнакомка же плавно, словно оружие было частью нее, провернув косой что-то вроде восьмерки, вдруг отлетела шариком в сторону, тут же обрушив на всех противников целый дождь из появляющихся возле нее световых лучей.

Вот только не со студентами из академии она нынче столкнулась, а потому сражение закипело с такой силой, что, казалось, зимнюю метель буквально смело морем разлившегося вокруг зеленого огня. Но и высший класс могли показывать не только наши, но и их противница. А потому дальнейшее сражение я мог наблюдать теперь разве что с очень большим трудом. На таких огромных скоростях оно велось.

Лезвие косы, словно бы безумный дух, так и мелькало туда-сюда, оставляя за собой безумные спирали из светового шлейфа. Протуберанцы изумрудного пламени так и бились, мечась в разные стороны, безумствуя меж снующих туда-сюда полусмазанных теней, вытапливая снег и заливая окрестности потусторонним зеленым светом. И то и дело на безумной скорости проносились бросаемые ножи, которые неизвестная легко отбивала, высекая лезвием своей косы целые снопы искр.

В какой-то момент вновь вспыхнул свет и смазанным пятном на почти невозможной скорости, как и в самом начале, метнулся через все поле, ловко уклоняясь от противников. Вот только в этот раз это, как оказалось, была не имитация сумасшедшей юлы, а вполне себе поставленный удар. Потому как одна из теней, самая дальняя на тот момент от противницы, вдруг замерла, превращаясь в мужчину Бажова, за спиной которого из беспеременного света материализовалась женщина с косой.

А в следующее мгновение мертвое тело, теряя отсеченную голову, упало на землю, но битва в этот момент уже возобновилась, пусть и казалось, что все идет далеко не в пользу зеленоглазых. В какое-то мгновение незнакомка и вовсе начала вспыхивать и словно телепортироваться по полю боя в хаотичном ритме. Отправляя в Бажовых бесчисленные, казалось, лучи, световые пятна и полосуя воздух бешено вращающимся в разных направлениях лезвием своей косы.

И внезапно все закончилось. Битва будто застыла, как и тетка Марфа, оказавшаяся в какой-то момент прямо перед противницей, но в то же время между ней и ее страшным серпом, являвшимся очень страшным оружием. Та медленно наклонила голову, как-то непонимающе посмотрев на пронзивший ее грудь зеленый огненный бутон в руке нашей чародейки. А затем он раскрылся, тут же разорвав и разметав верхнюю часть тела незнакомки.

Правда, расслабляться никто не спешил, и зеленоглазые чародеи разорвали дистанцию, еще до того как повалилось так и простоявшее некоторое время тело, явно опасаясь какой-нибудь посмертной гадости… Но ничего вроде бы не было, хоть подобной пакости и можно было ожидать от противника такого уровня.

Я же в очередной раз убедился, что зачастую в сражениях такого уровня обычные чары практически не применяются, особенно если в команде нет четкого разделения на эгоистов и печатников. Причем в чем-то даже правильно, что Княжеский Стол для нужд полиса сам формирует боевые руки из различных носителей эго, а не просто постоянно нанимает у кланов сработавшиеся руки под те или иные задачи.

Нет, мы, Бажовы, конечно, сила! Вот только самым главным, что я вынес из этого сражения, было то, что противник этот для нас совсем неудобный. А ведь такой неприятный враг может появиться у любого кланового эго! Поэтому команда должна быть не только сработавшаяся, но и такая, члены которой умеют эффективно нивелировать слабости товарищей. Банально, конечно, но факт.

Даже не дав позаботиться о собственных ранах, а те или иные порезы в этом бою получили все участвовавшие в нем Бажовы, тетка Марфа приказала подобрать труп и продолжить движение. Тем более что времени у Дарьи оставалось уже не так чтобы много!

– Ну и что это было? – поинтересовался я, чуть сдвинувшись в походном ордене так, чтобы иметь возможность разговаривать с наставницей.

– Скорее всего, прикрытие ростовских, – чуть подумав, ответила одноглазая. – мы пропустили наблюдателя. А «гастролерам» очень не хотелось, чтобы об их делах знали местные. Вот они и выпустили на нас ликвидатора.

– Думаешь, она ликвидатор? – спросил я, потому как чародеев, нацеленных убивать именно чародеев, я представлял скорее как одного известного мне Карбазова, но не как бабу с сельхоз инструментом.

– Она ниже моего уровня, но одна я бы с ней, скорее всего, не справилась, – задумчиво произнесла наставница. – Как ты думаешь, кем она могла быть? Или, по-твоему, ее послали только затем, чтобы забрать у нас ту девчонку?

– Я бы скорее задал себе вопрос, зачем они такую молодую вообще отправили в рейд на чужой опасный полис, – усмехнулся я. – Так что не факт, что как раз не пытались именно что ее освободить!

– М-да, – задумалась тетка Марфа. – Возможно, в чем-то ты прав… Странно было бы просто так взять кого-то типа нее на столь опасное дело. Уж прости, Антон, но в бою особыми талантами она не блистала.

– В любом случае… жаль Юрия, – цокнул я, возвращаясь на свое место в строю.

Обратная дорога до небоскреба далее прошла без приключений. Возвращались мы тем же путем, которым двигались в эту сторону. Не опасаясь особо того, что кто-нибудь решит подготовить для нас особый сюрприз. Разве что на Савеловском вокзале отметил громкий шум недалекого огневого боя. То ли дружинники напали на опорный пункт ополченцев, то ли наоборот… разбираться не стали. Особенно учитывая, что на площади было куда больше наших чародеев нежели в прошлый раз, а нас поджимало время.

Алмазные дороги, опять же, были пустынны, засыпаны свежим снегом и полны реликтов первых дней конфликта, когда здесь часто противостояла друг другу техника. Впрочем, в этот раз двигаться приходилось аккуратно, ибо некоторые пробои в дороге знатно присыпало и они превратились в самые настоящие ловушки, попадание в которые не сулило ничего хорошего.

А вот на половине пути к небоскребу, грубо говоря, напротив относительно далекой махины Кремля, окруженной башнями якобы бывших кланов-сподвижников князя, нас уже ждали. И нет, не враги. То были наши Бажовы, которых выдвинула нам навстречу Катерина, когда до штаба дошли слухи о проникновении на нашу территорию диверсионного отряда РКНА.

И, слава Древу, сами мы с ними не повстречались, а вот итоги деятельности, предотвратить которую не сумели, заметить довелось. Вьюга все еще ярилась, все сильнее и сильнее занося город снегом, что в наших условиях еще и предвещало немалые человеческие жертвы среди простецов по всему полису.

Немудрено… централизованное отопление, где оно просто не повреждено вместе с платформами, работает далеко не в каждом районе. Кое-где его просто некому обслуживать, а в других местах нечем топить общие печи, потому как деревяшечники заняты войной, а не производством эрзац-древесины. Это кланам в их небоскребах, где установлены отопительные котлы с заточенными в них элементалями, хорошо. А вот обычные граждане похвастаться такой роскошью не могли, да и до войны всего процентов десять общественных котельных Москвы были модернизирован