Пантера 1-6. Часть третья. В плену у пространства-времени

Глава 1

Пролив Кричащих Духов – океан Дельфинов.

Две каракки неспешно расходились в разных направлениях. Странники, смирившись со временным (насколько временным?) разделением отряда на два, стояли у бортов и мрачно смотрели, как удаляются столь родные лица. По планам они должны воссоединиться в решающей битве с готрельским колдуном, приблизительно, через луну с четвертью. Вот только как выйдет на самом деле? Иногда планы не сбываются в полной мере. И океан Дельфинов, и земли Лапаротомов таят в себе – без преувеличений – колоссальные опасности. Оборотни – Шреяни Йоддхи, бессмертные воины, – однако фортуна не может им бесконечно благоволить. Они итак выживали там, где сиё невозможно, где другие погибали веками, откуда нет возврата практически: Гиперборея, Ледяная страна, Ничейные и Запретные земли. А теперь, ради призрачного намёка на победу, опять бросились в омут с головой, – точнее, в два омута, тем самым уменьшив ещё на половину шансы. Всё потому, что времени не осталось совсем – Бэрайя-маг не оставил его им, принудил действовать стремительно и решительно.

Радовало одно обстоятельство: Кричащий Духи целиком на стороне Звёздных Вестников. Где-то цикл назад они сами подплыли к защищённым суднам и молча «уставились» на Волка с явным намерением поговорить. Он попросил заякориться обоим кораблям, а магам полностью снять «щит» и «связку» и довериться ему.

После исполнения просьбы вожак смело в одиночестве вплыл на палубу, его призрачные воины остались на воде, чтобы усилить собою сеанс связи.

« Ты отчаянно храбр, юный воин!» – прошелестел гигант и уважительно поклонился.

Диме не нравилось смотреть сильно снизу вверх – почитай в пояс дышал, однако ради общего дела приходилось мириться. Убедившись, что Духа «слышат» оба экипажа, он громко проворчал, без страха заглядывая в горящие глазницы:

– Комплиментами обменяемся после, уважаемый. Ты спрашивал, каким будет знак? – Дмитрий пристально смотрел на осколок прошлого, пытаясь понять как тот отреагирует на головокружительное уведомление – с агрессией или без оной?

Привидение мотнуло подбородком – да, спрашивал.

– Так вот – этим знаком будет Предвечный!

Волк незаметно для себя затаил дыхание в ожидании худшего. Его подчинённые от неожиданности завопили на разные лады, испытав шок, удивление, возмущение, – разумеется, ментально, чем ослабили связь.

Друзья Димы начали экстренно очищать разум, сердце, дух от всех мыслей, чувств, образов, изготавливаясь к ожесточённому бою.

Вожак полыхнул сильнее ядовито-зелёным огнём, крайне недовольно повернул голову назад и цыкнул на подчинённых раздражённо:

«Воины вы – или малые дети?!!»

Как отрезало – говоруны вернули себе самоконтроль, возобновили связь мёртвых с живыми.

«Поясни сей знак», – во вроде бы спокойной интонации призрака Дмитрий на грани восприятия уловил страх – знают о Предвечном и даже сейчас, умерев много-много тысяч осеней назад, панически боятся его пробуждения. С чего бы, любопытно знать?

Дима начал издалёка, дабы не травмировать ранимую психику «осколков» (осколки канувшей в небытиё цивилизации) – мало ли как отреагируют на умопомрачительное – в буквальном смысле – известие. Ведь однозначно сделали соответствующие выводы из позорного проигрыша в последней битве, когда прорвали доселе эффективную оборону нагийских колдунов.

– Нагасарские лазутчики несколько осеней – днём и ночью – ценою своих жизней добывают ценные сведения для империи о готрельском зле. Могу сказать – в последнее время они совсем не утешительны. Благодаря бездействию людей, оно вырастило за почти десять осеней настолько внушительные силы, что если даже и произойдёт чудо – винэрцы объединят свои силы в единый, сжатый, кулак – и то шансы одолеть противника будут не столь уж велики. На то я вижу, как минимум, две причин. Первая, и самая главная: нежить не ведает ни страха, ни упрёка, ни усталости, ни слабостей, ни собственных желаний; им ненужно платить жалованье и нет необходимости кормить; они не нуждаются в остановках, дабы поспать, набраться сил; камнецов и вовсе невероятно тяжело уничтожить – что может сделать любая сталь против каменных булыжников (только если заговорённая резать предметы соответствующего уровня, словно воду)? Вторая – Бэрайя, вероятно, будет восполнять неживые потери в процессе военных действий, оживляя тела убитых и разграбляя кладбища. А если животных научиться возвращать к не-жизни?

Люди и наги – все расы – будут сдавать врагу одну позицию за другой, проигрывать и отходить глубже в тыл…

Дух деликатно поднял левую костисто-гнилушечью руку параллельно палубе, давая понять, что он понял направление мысли, что и подтвердил.

«Предвечный необходим для уничтожения неживой силы противника!»

– Истинно так! – дьявольски сверкнув глазами, улыбнулся Волк, смекнув, к чему клонит оппонент, чей ядовито-зелёный огонь распространился на весь череп. – На весь Винэру всего три мага ведают, как работать с Предвечным – и все они станут участвовать в архиважном событии. При помощи артефакта и сложнейшего ритуала они пробудят древнейшую тварь планеты и направят на уничтожение нежити – НЕЖИТИ БЕЗ РАЗУМА! – подчеркнул юноша интонацией последнюю фразу для некоторого спокойствия Духов. Кажется, отлегло – откуда у них там отлегает? – И сии маги почувствуют неким образом тот тончайший момент, когда Предвечный вскорости начнёт выходить из-под их контроля. Вот тут-то один из магов отдаст свою жизнь, дабы вновь отправить чудовище на дно морское и усыпить в надежде, что оно впредь до скончания веков не понадобится.

Кричащий Дух крепко задумался, вернув пламя в глазницы и – толи случайно, толи преднамеренно произнёс мысль «вслух», произвёдшую на всех эффект рядом разорвавшейся бомбы:

«Странно это. Я помню, что незадолго до гибели моей цивилизации, мир знал о четырёх Предвечных! Да и мы ощущаем присутствие лишь одного»…

Димочка – не дурственный дипломат, думала Ната, наблюдая за точкой, уходящей в светлый горизонт. Он не просто примирил призраков к мысли, что пробуждение Предвечного неизбежно, но и убедил выделить десятку их в степи Лапаротомов. Вожак тогда сильно думал – и выделил десять своих лучших воинов: впрочем, половина из присутствующих добровольно вызвалась помочь в нелёгком и нужном деле «человечков» и «хвостатых». Их чаянья были как на ладони для переговорщика (и, соответственно, его нагуаля): победят люди и наги, у Духов появится реальный шанс на дальнейшее существование на своих просторах. Ежели одолеет готрельское зло, оно, вероятно, обратит алчный взор на так называемых бесхозных «осколков», кои немало знают о древнем могуществе. То есть, выбор невелик оказался пред ними.

Даже когда каракка с Одином, Волком, Ёханной, Одинцом, Птерис, Хануманом и их скорпионами исчезли в необозримой дали, девушка продолжала смотреть в оные, чувствуя милого сердцем, а друзей и боевых товарищей – душой. Нет, она спокойна за последних, за Харрола же щемило сердечко. Там Мерея и Делия. И там твари в человеческом обличье и кровавый божок Лапару. К коим в логово он направляется добровольно. Пусть не в одиночку – с могучими и ловкими воителями: степняков с младенчества учат твёрдо в пальцах держать оружие и безжалостно убивать.

Лиза бесшумно подошла к подруге, с участием по-дружески положила влажную ладонь на левое плечо. Наташа накрыла оную своей, не очень весело улыбнулась ей.

– Я в порядке. Честное слово.

– Мне тоже тревожно за них. Я немного о варварах знаю, но и из того, чем владею, мне становится ясно, что оно и к лучшему.

– Ты имеешь в виду их кровожадность? – вроде бы догадалась Чёрная Пантера.

Кайя положительно мотнула подбородком.

– Сиё обстоятельство не позволит нашим думать о жалости: даже малый ребёнок, беременная девка или хилый старик лапаротомов без раздумий воткнут кинжал в спину. История Земли знает немало случаев, в коих самые безжалостные завоеватели оставляли в живых маленьких детей врагов – вырастая, те не помнили жестокости. Относительно же степняков нужна иная тактика – вырезать сей народ под корень, от велика до мала. Пощадить отродье – запомнят, вырастут и будут мстить, высевая новые семена бескомпромиссного зла.

– Как всегда ты права, Лизавета, – уже шире и ярче улыбнулась воительница, убирая свою руку. – Наша задача не менее трудна: привести в Латенландию в целости и сохранности вторую половинку артефакта – ни много, ни мало – через весь океан Дельфинов!

– Любой ценой! – жёстко рубанула воздух Кайя ребром ладони, тем самым поставив точки над «ё».

Всем своим существом Ната осознавала, что и у них, мягко говоря, не лёгкая дорога. От юга и до севера океан кишит всевозможными тварями, наиболее опасными из коих будут, пожалуй, двуногие и хвостатые – морские разбойники. Нагасарцы заверяют, что океан Ахмадона невинен в сравнении с оным Дельфинов, – чему легко поверить, если вспомнить географию. К последнему имеют доступ в той или иной мере такие страны, как Гиперборея, Хризолиза, Лимна и Нагасари. В первом – ходить почти некому. Норды не ведают пиратства, лапаротомы – неважные мореплаватели. Остаются ничейцы: о них мало известно, если сказать – ничего. Правда, есть неоспоримый факт – однажды Вестники форсировали Южный Коридор и кроме сонма голодных тварей и горстки вымирающих деградирующих людей, ничего цивилизационного не обнаружили.

Впрочем, сии отвлечённые рассуждения – лирика, к настоящему делу отношения не имеют, пора бы жить настоящим моментом.

Сколько ни плыви, куда ни плюнь – всюду бесконечное синее море и лазурное небо. Вода слева, вода справа, позади и впереди, на 360 градусов море – не за что глазу зацепиться. И нечем заняться в едва заметно покачивающемся судне – благо, «морская болезнь» ни к кому не приставала, не скручивала пополам. Команде хорошо – Самудра является для них смыслом жизни, все её члены при деле: бывалые моряки не знают, что такое скука, а потому не знают способов борьбы с ней.

Хотя, соре всего, скучно было токмо кошке, за много лет привыкшей к неограниченному самостоятельному движению навстречу смерти, – а на корабле, в море, нет полноценного движения: движется посудина, не она. Зато Клармаркай, Корис и норд самозабвенно отдыхали (то бишь дрыхли) в выделенных им каютах. И Брон присоединилась к сему блаженному занятию. Одной Пантере не спалось и не отдыхалось. Ната вспомнила – проливы Тихий и Кричащих Духов куда как легче дались в плане пересечения. Особливо Тихий, коий сейчас вспоминается, как кошмарный сон.

Оглядев палубу в поисках жертвы, быстро нашла её: одна из двух корабельных колдуний почти недвижимо стояла на носу, незаметно занимаясь наиважнейшим делом – магическим взором сканировала морской простор ниже ватерлинии на предмет подводных скал и рифов.

Незамеченной подкравшись, Наташа встала рядом, заставив от неожиданности вздрогнуть нагини. В изумрудных очах вспыхнули и погасли при узнавании опасные огоньки, ладонь опустилась к бедренной части ярко-зелёного хвоста.

– Молю тебя, воительница, не пугай меня больше! – сердечно попросила молодая женщина, выглядящая чуть постарше Элизы. Ната скривилась от слова «воительница». – Я ведь могла использовать боевую магию!

– Дико извиняюсь…

– Талесса, – почему-то смущённо улыбнулась она, встретившись взглядами с Натали.

– Талесса, – повторила дева-воительница. – Думаю, мне позволительны некоторые вольности, ведь я кошка, которая гуляет сама по себе. А ещё меня именуют Чёрной Пантерой – не только за нрав.

– Я слышала, – раскрасневшись, тихо вымолвила колдунья, – что ты оборотница, принимаешь форму одноимённой кошки.

– Именно. Чем владеешь ты?

Вопрос застал нагини врасплох, не совсем поняв его смысл, посему ответив невпопад:

– Я сирота. У меня нет дома на земле, мой дом…

Пантера отрицательно завертела головой, поняв свою оплошность:

– Нет. Не так. Я имела в виду магические способности, то, чем ты меня недавно хотела шарахнуть: огонь, вода, земля, воздух – что-то иное!

Казалось бы, куда ещё больше – однако Талесса смогла зардеться глубже!

– Проклятый туман, – полупрошептала женщина, опустив глаза в землю.

Как можно ходить по море-акияну и при том быть настолько неуверенной в себе?! Уму непостижимо!.. Врёт, вестимо: столь уникальные магические таланты серьёзно облегчают жизнь морских «волков». Умение ставить масштабный защитный экран, связывать корабли, прокладывать им безопасный путь, проклятый туман (интересно, как он выглядит в действии?), возможно, ещё что-то! Так, надо изменить тактику общения, пока не ушла в себя: замкнётся – не разговоришь.

– Кажется, капитан Вишну по твой техн ползёт, – сообщила Лесса, не оборачиваясь назад – она надеялась, что Вишну освободит её от неприятной собеседницы – и Ната это явственно поняла.

Натали в пол-оборота оглянулась: действительно, к ним направлялся командир «Грозы морей» – седеющий наг с серо-стальными глазами и застарелым уродливым шрамом по косой от верхней губы через нижнюю к правой стороне подбородка. За плечами у него арбалет и тул с болтами для него, на поясе – кривая сабля в кожаных ножнах.

Лишь галантно и учтиво поклонившись деве-воительнице, Вишну начал разговор, ничуть не чураясь юности девушки:

– Госпожа, я и моя команда осознаём, что добраться в жёстко ограниченные сроки до Латенландии важнее наших жизней. Но путь далёк, а ближайшей остановкой будут небезопасные острова Божественного архипелага. Нужно бы пополнить запасы пресной воды и провианта.

– И что ты предлагаешь? – нейтральным тоном поинтересовалась Наташа, предчувствуя подвох.

– В двух днях пути существует остров, именуемый островом Погибших Кораблей. Нужно лишь сделать поправку на курс. Небольшую совсем, – указательный и большой пальцы раздвинулись относительно друг друга приблизительно на пол-дюйма и сузился правый глаз.

– Сколько общего времени потеряем?

– Около суток. Да – не больше, – честно выдохнул капитан.

Сжав недовольно губы в узкую бледную полоску, кошка впала в крепкие думы. Впрочем, ненадолго: на корабле итак скучно, а ежели тянуть лямку в жёсткой экономии питья и еды – вовсе тоскливо станет. Она вдохнула и выдохнула глубоко, пытаясь управиться с мрачным глухим раздражением. Уже спокойно сказала:

– Пусть будет так. Ещё не хватало, чтобы нам помешали жажда и голод добраться до Хранителей!

Капитан благодарственно раскланялся и пополз в обратном направлении отдавать соответствующие распоряжения.

Талесса была, мягко говоря, поражена бесподобной вежливости и учтивости капитана – таким он бывает только с Мереей и иже с нею, заносчивость остальных стремительно осаждает. И то, что ты фаворит рани и несёшь с собой «ключ», ничего для него обычно не значит.

По мнению Пантеры, каракка сменила ракурс не столь уж и значительно, однако вмешиваться в то, в чём не смыслит ни на знак, отказалась – морячкам виднее. Важнее другое: не взирая на свои колоссальные размеры – настоящий дредноут средневековья – каракка мчалась по водной глади с невероятной скоростью (явно без магии не обходится), как её казалось, нереальной для деревянных суден. По её внутренним ощущениям – примерно, 80-90 километров в час. С учётом непрерывности хода, за сутки возможно преодолеть расстояние минимум в 1900 километров или, беря нагасарские величины – шестьсот пятьдесят три морских тринити.

Со скукой Пантера быстро придумала как управиться. Как-то, в очередной раз сидя на борту и свесив за его край ножки, в голову проникла здравая мысль: её друзья заспались и сильно обленились за короткий период, а сиё значит, что пора им просыпаться и разгонять по жилам загустевшую кровь.

Последующее путешествие к острову Погибших Кораблей прошло незаметно, но плодотворно для странников. По-первости жестокие бои пассажиров пугали моряков – им казалось, что северяне от ничегонеделанья тронулись умом: бешенные взгляды, кровожадные лица, хищные оскалы, настоящие раны, вывихи, растяжения, переломы, то есть никакой пощады друг к другу, – разве что магию не пускали в ход. Потом привыкли: капитан первым вызнал смысл происходящих столкновений и разъяснил подчинённым. Однако экипаж интереса к потрясающим битвам интереса не потерял – не каждый день узреешь бои тех, кого называют не без оснований Шреяни Йоддхи – Лучшие Воины (в Нагасари).

Заинтересовалась и скромница Лесса. Но отважилась принять участие в игре без правил (условно без правил – калечить, уродовать и, тем паче, убивать таки запрещалось строго-настрого) лишь после третьей, восьмицикличной, вахты. Убедила в этом вторая колдунья-локатор, взяв, как говорит молодёжь на Земле, на слабо: мол, ты же лучшая воительница во всём военном флоте Нагасари! И почти не кривила техном – не взирая на молодые годы (по нагийским меркам, разумеется), об её магическом даре и боевых способностях слагают уже легенды!

Доводы подруги подействовали. Трансформировав хвост в человеческие ноги, запрятав проклятую робость в тайники техна, она подошла к Вестницам северных богов, но прервать процесс не отважилась. В недавнем поединке, в порыве ярости, Элиза основанием ладони сломала Банцемнису два пальца (указательный и средний). И теперь, вместе с Натальей, энергией восстанавливала их, возвращая им полную дееспособность.

Оборотницы с самого начала спинами почувствовали чужое присутствие, но поднялись и обернулись по завершении искусного лечения.

– Я внимательно слушаю, Лесса, – доброжелательно кивнула Ната.

Таля судорожно сглотнула слюну, ладонь самопроизвольно затеребила костяную рукоять кинжала, спрятанного в чехле за рёбрами. Неуверенность с новой силой набросилась на неё, и слова застряли в горле, как на карму. Какой позор – зачем поддалась на провокацию Деви?!

Кайя по-матерински мягко взяла её руки в свои, влажные от волнения,

– Мне кажется, что ты хочешь испытать себя, моя девочка – так? – голос струился тёплым парным молоком, он обволакивал нежно сознание нагини, растворял в себе дрожь и страхи, приводил в чувство, восстанавливал уверенность.

Талесса, дабы по-девчоночьи не расплакаться, молча утвердительно кивнула.

– Со мною или вот – с дикой кошечкой? – продолжала уточнять Элиза Брон.

В этот раз магичка испуганно замотала головой влево-вправо.

– Всё встало на свои места, – Лиза мило улыбнулась, отпустила руки и повернулась к бойцам. – Кто настолько силён духом, что способен признаться себе и друзьям, как самый слабый воин среди равных? Я не пытаюсь кого-то из вас оскорбить или принизить ваши достоинства!

Мужчин выручил очень честный Гральрих. Он открыто улыбался, показывая, что не стесняется признания, на что Кайя в ответ благодарственно кивнула и улыбнулась.

– Я испытаю Талессу. Или она меня – старею, силы уж не те, что раньше.

Лесса воспряла духом – ей в действительности мнилось, что среди гостей он самое слабое звено и у неё есть все шансы выйти победительницей в поединке (ведь бой же будет в режиме один на один?)

Пантера бесцеремонно подтолкнула нагини к магу земли и вместе с остальными образовала нечто вроде периметра ринга. Норд стоял ровно, удерживая перед собой посох, выражая собою статую невозмутимости. Таля неуверенно оглядывалась по сторонам, видела бесстрастные, словно неживые, каменные лица – и терялась ещё больше. Морской дьявол, что делать дальше? Почему они молчат? Почему низкорослый супротивник застыл, аки изваяние?

– Ты чего ждёшь – с моря погоды? – грубоватый окрик Банцемниса заставил её вздрогнуть, а сердце чуть не выскочило из груди через горло. – Или передумала? Противник свалится скорее от скуки ожидания, нежели от битвы!

Она резко глянула на норда и тот чуть заметно согласно моргнул. Ладно, сама напросилась.

Талесса молниеносно извлекла левой рукой из ножен кинжал с костяной ручкой и без перехода совершила укол в переносицу. Гральрих отреагировал не по-старчески шустро: навершием ударил по тыльной стороне ладони (дракон при этом успел царапнуть когтями вдоль кисти, оставив глубокие кровавые борозды – Лесса же вскрикнула от боли), тут же вонзил торец в колено. Женщина закричала, выронила лезвие, разбрызгивая капли тёмной крови на палубу.

И в падении использовала бхаруману – смертоносную плеть-«лозу» длиною в шесть ассай. Гибкая металлизированная «лоза» обвилась вокруг древка, прижав к нему хвост ящера (он раскрыл пасть в неудовольствии), после чего рука с силой дёрнула её на себя. Норд выпустил из своей симбиотическое оружие.

Вот токмо следующего действия нагини не учла. Отпустив боевой посох, Гральрих нырнул за ним, в полёте ухватился за него вновь… Когда Талесса раскрыла изумрудные глаза, то мгновенно поняла, что северянин без особого труда выиграл поединок, не получив ни малейшего урона.

Её лба касался горячий, тускло горящий, кристалл, на груди сидел нахохлившийся костлявый дракон, прижав когти лапок и крыльев к коже, проткнув грубую ткань платья. Его левая нога жёстко прижимала к палубе её ноги выше колен. Ныли от боли при падении затылок, лопатки и левый локоть, с ранок на левой же кисти продолжала сбегать кровь.

– Я не стану применять магию, – полушёпотом твёрдо пообещала колдунья, чувствуя слабость во всём теле и тошноту от кровопотери и болей.

– И то ладно, – добродушно согласился странник.

Он убрал ногу, ящер отцепился от неё, перелез на древко посоха, но кристалл продолжал вжиматься в кожу лба.

– Потерпи, прелестная девочка: будет больно и кровь гореть – так мать-земля залечивает раны своих детей.

Сильнее засветилось навершие, засверкали буркала дракона – тонкая струя энергии уверенно потекла по венам, разогревая кровь до предельно допустимой температуры, после которой – неминуемая смерть. Зрачки сильно расширены, рот раскрыт в немом крике, лёгкие нещадно горели…

Каракке потребовалось менее двух суток, дабы достигнуть острова Погибших Кораблей вполне благополучно, не считая вынужденных маневров среди древнейших рифов в конце прошлой ночи. Вторая колдунья, имени которой путники до сих пор не знают, три цикла подряд вела «Грозу морей» среди острых скал – одни видимо поднимались, а другие коварно таились под водой, выжидая момента ударить в деревянную обшивку днища и пробить её. Ей активно помогал Повелитель Стихии Земли. Его помощь однажды понадобилась: она настолько заплутала в лабиринте, что пропустила момент более безопасного выхода. Хоть каракка и кралась с улиточной скоростью, но полностью остановиться не успевала: минуты три – три с половиной – и судно пробороздит невидимый с палубы скалистый широкий перешеек с бритвенно острыми гранями.

Нагини бессильно застонала, хвост нервно затрясся, лицо побледнело, губы обескровились. Норд сцапал её руку – не поддержки ради, а дабы проследить за её взглядом. Поняв его намерения, она открыла ему своё сознание: карие зрачки сузились для лучшей фокусировки, тело невольно задрожало от вторжения в свою сущность.

Узрев нужное – тёмные скалы протаранят днище на полторы ассайи в высоту, – норд вернулся в себя, откинул кисть, обхватил крепко ладонями посох и, призывая родную стихию, глухо стукнул им в доску палубы. По корпусу корабля, издав стонуще-жужжащий звук, пронеслась волна вибрации, сбив половину команды с хвостов, через пару секунд нырнула в море. Оттого, что земля находится не на суше, а под водой, она не перестаёт быть землёй – её кусочек в виде перешейка подчинился Повелителю. Он заухал, затрещал, заволновался, стал расходиться трещинами, осыпаться осколками, пуская пузыри. За полминуты до столкновения перешеек с грохотом обрушился на дно морское, освободив обширный проход, в коий «Гроза» вошла легко и непринуждённо…

Осадка каракки не позволяла подойти к суше ближе, чем на одну праньи, поэтому решено высадиться на лодках. На шлюпках отправились все путники, три нага и Талесса, а большая часть экипажа осталась стеречь судно. То, что корсары не встретились за истёкшие двое суток, не говорит об отсутствии оных в сей акватории океана. К несчастью, они знаю её – акваторию – в десятки раз лучше царских служащих, потому оставлять на пару-тройку нагов посудину негоже.

Лодки ткнулись носами в песок, пассажиры освободили их и вытянули на берег.

Узенький заливчик окружён массивными скалистыми образованиями, за которыми можно два полка укрыть. Странники шли сторожко, вертя головами на триста шестьдесят градусов. Вот только открытое пространство через две осаньи упиралось в высокие зелёные узколистные и хвойные кустарники, за которыми видимость становилась нулевой – лишь кроны дальних деревьев возвышались над ними.

Наташа жестом остановила сотоварищей, внимательно вглядывающихся в растительность. Что-то им в ней не нравилось и теперь пытались понять, что именно. Так же как и она сама. Колокольчики звенели очень уж вяло, будто рядом некто прячется опасный, но не для неё или для них. Или прячется не рядом, а наблюдает издалёко. Сиё непонятное обстоятельство злило и раздражало. Негативные эмоции сыграли с ней и сотоварищами злую шутку.

Со всех сторон – с кустов, утёсов, из-под песка пляжа – посыпались, словно горох из перезрелого стручка, наги и люди. Они мгновенно взяли в плотное кольцо гостей, направив на них заряженные луки, арбалеты, копья, клинки и прочее. Подземные ходы что ли есть? Али знают каждую пядь острова досконально? Наверняка каракку заприметили как минимум полсуток назад и сумели разгадать нехитрые действия и намерения. Вот и подготовились, скажем так, недурственно к прибытию.

Потенциальные жертвы таковыми себя не чувствовали: столкновение с корсарами и мародёрами для честных нагасарских моряков привычное явление – за многие века выработали некоторую тактику поведения с такими тварями. Сейчас они выглядели несколько обескуражено и немного напугано – всё-таки взяли врасплох. Пусть так и думают. На самом деле, в ответ ощетинившись личным оружием, северяне и наги внутренне изучали врагов, делая для себя определённые выводы.

У пиратов на наглых ухмыляющихся рожах написано чёрным по белому чувство превосходства – пять десятков хорошо вооружённых воинов против неполного десятка вызывало иллюзию под названием «хозяева положения». Ложное ощущение доминирования заставляло малость расслабляться и терять часть контроля. И подтверждением сиих убеждений были два факта: Ната не почувствовала дополнительных постов ни на верхушках скал, ни за ними, ни за растительностью – весьма опрометчивый поступок. Второй факт – к ним опасно близко (на расстояние двух ассай) подполз наг с усмешкой на губах и азартным блеском в глубоких чёрных глазах.

Пантера неожиданно призналась самой себе: этот типаж, к сожалению, абсолютно в её вкусе и при иных обстоятельствах она бы не смогла устоять перед его обаянием. Почти наверняка разбил немало девичьих сердец. Чёрные короткие густые волосы, широкие плечи, развитый тренированный (но не «бодидебилдер», коих откровенно презирала и высмеивала) торс, тёмная смуглая кожа, хвост с антрацитово-чёрной чешуёй и двумя, с волнистыми краями, тёмно-серыми продольными полосами – одна относительно пупка, другая – дуги позвоночника.

– Вы только посмотрите, какие гости к нам пожаловали! – он откровенно и жадно рассматривал вышеозначенных, а густой баритон с издёвкой призван отключать разум девушек и включать власть тела. – Наконец-то достойных мужчин посетили прекраснейшие из женщин, кои, смею надеяться, не откажут составить нам компанию, а впоследствии – то есть в скором времени – выйти замуж за достойнеших из достойных. Да и новые мужчины, думаю, осчастливят наших скучающих пери. Ведь также, о прелестнейшие и с ними храбрейшие?

Внутренне Наташа сжалась, аки пружина, однако внешне – сконфуженно улыбалась, а голос трогательно трепетал и иногда спотыкался о произносимые робко слова.

– Мы – беззащитны пред вами, но также смеем надеяться, что вы не будете тотчас же, как только сдадимся, брать нас на песке, аки дикие лапаротомы. Хотя бы создадите для нашего к вам настроя более или менее цивилизованные условия.

Чернявому явно пришлась по вкусу понятливость голубоглазой юницы и тот момент, что она сразу рассчитала для себя и компаньонов невыгодность их положения. Достаточно сообразительная, чтобы не оказывать никому ненужного сопротивления.

– Нет, что ты! – почти искренне заверил её красавчик-наг, даже вроде маленько обидевшись на несправедливое оскорбление. – Как могла сравнить нас с этими ничтожными тварями, убивающими ради сомнительного удовольствия и пользующимися бессмысленно жестокими кровавыми ритуалами! Они расчленяют на алтарях беззащитных беременных девушек и малых детей во имя своего кровожадного божка Лапара! Для нашей общины сиё неприемлемо и неприменимо в принципе! Мы не убийцы, не рабовладельцы, а незаслуженные изгои нагасарского и людского обществ, что не могло не оставить отпечаток в нашей жизни.

Ишь как заливается – ровно соловей. Речи слаще мёда, а в голове наверняка прокручиваются разные варианты идей по захвату лакомой каракки с минимальными для общины потерями.

– Фу – страшные создания, – Лиза смешно скривила сочные уста, зябко поёжилась, якобы представив в воображении далёких степняков. – Не хотелось бы попасть в их грязные руки.

Поняла и вклинилась в игру и Лесса: убрала кинжал в чехол за рёбрами, создала понурый вид, грустно вопросила:

– Что с нами будет? Куда нам двигаться? Придётся, вероятно, отдавать всё оружие?

Чернявый трагически развёл могучими руками и, с величайшим трудом скрывая ликование бескровной победы, огорчённо выдохнул:

– Увы и ах! Но я надеюсь на ваше понимание – мы не знаем ваших намерений, а потому хотя бы до деревни обязаны обезопасить себя от случайностей и нелепостей, могущих произойти в недальнем пути.

Поймалась рыбка на наивную до смешного женскую уловку. В душе Элиза злорадствовала – до чего мужчины падки на девичьи прелести и кажущуюся трогательную беззащитность. Тем не менее она «ненарошно» соблазнительно качнула округлыми бёдрами, естественно, не вяжущимися с истинным образом беспощадной к врагам воительницы. Кайя невольно по-детски шмыгнула носиком, уложила выбившиеся пряди за ушки.

– Так устали с подругами от перипетий кармы и несправедливости мира… Надеюсь, идти не далеко? Что-то мы устали, хочется отдохнуть, – и для полной достоверности округлила чувственный ротик в зевоте, спохватилась, накрыла его ладонью – неприлично леди зевать при таком стечении благородных мужчин.

– Что ты, красавица – ежели превозмочь усталость, то за полтора-два цикла доползём до нашего уютного поселения, а там уж всласть отдохнёте под строгим надзором наших пери! Они точно не допустят в ваш покой посторонних!

Что это за таинственные «пери» такие, кои, похоже, сами выбирают себе мужчин – чернявый уже дважды их упомянул? Не ахти какое предположение – здесь матриархат?

Островные мужики настолько изголодались от острой нехватки женщин, что попались в сети «паучих», как глупые мотыльки. При том ни единого подозрения об этом не возникло! Наги Мереи чуть не выдали замысел своих богинь очарования – они мысленно смеялись до упаду, «били» себя по хвосту грубыми ладошками, «вытирали слёзы» и в промежутках презрительно «фыркали». Дурачьё периферийное! Вдвойне оттого удивительно, что они их по сию пору не истребили.

– Мои люди возьмут ваше оружие на сохранение, – уже без кривляния и алчного блеска в чёрных глазах. – Как только вы станете полнокровными членами общины, то есть признаны Высшим Советом – а вы будете признаны, сиё гарантирую твёрдо! – оружие будет возвращено, – переговорщик уверенно повернулся к ним спиной и с чувством выполненного долга пополз обратно, к заметно расслабившемуся окружению однополчан.

Девушки возвели ладони и очи к небесам (мысленно, разумеется) – святая простота! К ним с разных сторон направились шесть бойцов, всё же несколько настороженных – доверяй, но проверяй. Девы незаметно переглянулись меж собой, ментально договорились о дальнейших действиях, еле видимыми жестами-взглядами дали понять своим сопровождающим – бьём быстро, не жалеем никого, прислушиваться к командам. Один из них в кашле качнул подбородком, чем подтвердил готовность к решительному броску.. Шесть агнцев шли или ползли на верную смерть, ни на знак-символ не подозревая о том, что они уже мертвы, что их карма предначертана.

Первым не повезло чрезмерно самоуверенному, а потому никчёмному, парламентёру. Тот едва ли преодолел четыре ассайи, когда услышал зловещий свист-вибрацию: бхарумана Лессы мгновенно – за ничтожные доли секунды – размоталась усилием крепкой ладони в гибкий металлический хлыст, коий прочертил косую линию. Впрочем, свист – последнее, что он услышал в своей никчёмной жизни, поскольку верхняя часть тела – от левой почки до правой подмышки – чудовищно неотвратимо, аки злой рок, брызгая из перерубленных жил кровью, заскользило к песку. Крика ужаса так и не воспоследовало – вместо него стремительно угасающий возглас: «А-а-а…»

Гральрих невозмутимо воспользовался ситуацией сполна (до сего момента симбионты концентрировали в кристалле земли энергию): шок, непонимание, безграничное удивление, попытка осмыслить случившееся. Он ухватил обеими руками плотно древко и вонзил торец в песок пляжа, уже окрасившегося в алое. Одновременно вспыхнули тёмно-зелёным дотоле бесцветный кристалл и кровавым узкие буркала полуразумного змея. Отдав почти всю силу, навершие на краткий миг погасло, но вновь загорелось – правда, тусклее прежнего. Особо заряженная и направленная сила широким лучом вонзилась в землю, трансформировалась и мощным землетрясением опрокинула всех островитян. При этом несколько вражеских стрел и болтов, предназначенных девушкам, попали в «молоко».

Не давая ни малейшего шанса опомниться противникам, запела кровожадную песнь плеть-«лоза», собрал первую страшную жатву чакрум; лучник и арбалетчик на опережение ударили в почему-то медленно поднимающихся стрелков ворога, чтобы не схлопотать шальной снаряд.

– Маги! – яростно выкрикнула Чёрная Пантера – местные стали на разные тона голосить, выбивая режущую слух какофонию гнева или страха. – Не колдовать! Беречь силы для лагеря! Воины – никого не щадить! – и бросилась на ближайшего вставшего, лязгнув лезвиями наручей.

Последний приказ воительницы излишен – моряки ненавидят, не без оснований, корсаров всеми фибрами технов. Эти твари, словно аюстаа, рыскают в территориальных водах в поисках лёгкой добычи, не гнушаясь никакими методами достижения своих целей.

Вьенский князь никаких чувств не испытывал к своим жертвам, будто то были не разумные создания, а домашний скот, для того и выращиваемый, дабы его разделывать на мясо и есть. Наследственный меч не знал промаха, он искусно защищал хозяина и сёк ворогов, вскрывая им грудины, брюшины, черепа, отрубая конечности и головы.

Бывший же страж южных тарбосских врат как будто бы играл с островитянами в боевом азарте. То «случайно» открывался и когда противник устремлялся предсказуемо к обнажившейся части тела, Корис ловко уходил с линии атаки. Он мог плашмя капитанским мечом ударить в то же время ниже талии или поперёк спины: не смертельно, но больно и до ослепляющей ярости обидно. То он опасно фехтовал, активно наседал и затем выбивал оружие из рук. То вдруг использовал психологические приёмы: дикий смех, зверский оскал, неожидаемый вскрик, – чем вводил в лёгкий ступор или наводил ужас. Тактику поведения Банцемнис изменил лишь тогда, когда случайно, мельком, узрел жестокую смерть одного из членов команды «Грозы морей»: один очень крупный наг выбил из его рук топор, ударом массивного кулака в область сердца вывел из боя, после чего пальцами порвал челюсти. Корис взвыл злобным волком, ушёл вниз-влево от косого замаха, одновременно кончиком клинка вспорол брюхо (из раны неуверенно посыпались кишки) и на возврате вогнал лезвие меж рёбер. В сердце не попал, но этого и не требовалось – русоволосому кряжистому человеку при всей его могучести осталось жить не долее минуты.

Бхарумана выписывала в воздухе замысловатые, непохожие друг на друга, фигуры, плетя прекраснейший узор смерти, не подпускающий врагов к хозяйке. Хлыст легко выбивал оружие из рук, ломал ловко стрелы на излёте, в буквальном смысле расчленял живых, не давая и малейшего шанса на выживание. Однако сколь бы опытной Лесса ни была в обращении с плетью, всё же запоздала в спасении компаньона от необычайно крупного нага. Попутно отделив хвост от туловища у неподалёку ползущего пирата, она атаковала ухмыляющегося в зверином оскале здоровяка, с трудом не поддавшись соблазну превратить оного в обугленный дымящийся скелет – ведь Чёрная Пантера явственно дала понять, что дары колдунов потребуются для уничтожения стоянки корсаров. Плеть со свистом рассекла кожу в верхней части хвоста – враг лишь зарычал, отбросил мёртвого моряка и пополз к ней. Талесса красиво развернула плеть-«лозу» и атаковала ею мускулистый живот с намерением выпустить вонючие кишки, однако грубо просчиталась – звероподобный островитянин поймал бхаруману за кончик хлыста! А сиё колдунья считала невозможным! И теперь он подтягивал нагини к себе.

Второй наг с заякорённой каракки спешил на помощь, надеясь на эффект внезапности с единственной мыслью: «Талю терять нельзя, дороже Тали только капитан, за свою длинную жизнь потопивший не один десяток пиратских кораблей». Не сбавляя скорости, молодой воин спружинил хвостом (конечно, с песка сделать подобное гораздо труднее, нежели с твёрдого грунта, но он сумел выполнить трюк) в воздух на две ассайи и с недюжей силой вогнал под левую лопатку длинное, с зазубринами, первое лезвие кривого кинжала. Затем резко вытащил (при этом гигант зарычал от нечеловеческой боли, выпустив из рук плеть) его и в падении добавил в печень до роговой рукояти. Не дожидаясь падения титана – тем более Таля для пущей верности, в чёрной злобе, обезглавила его, – воин, стряхнув с клинков чужую кровь, влился в новые бои.

Битва на пляже закончилась, едва начавшись. Шесть уцелевших противников в дичайшем ужасе, будто от чумных, бежали в колючий кустарник, то и дело оглядываясь, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь. Скрывшись в кустах, они немного свободнее вздохнули, уверовав в спасение.

Спутники молчаливо-вопросительно и напряжённо взирали на Чёрную Пантеру – мол, упустим же! Нельзя этого делать, они весь остров на уши поставят!

Девушка ловко – как если бы только этим и занималась последние луны три – раскрыла двумя пальцами застёжку на поясе, сбоку, взялась пальчиками за внутреннюю крестовину чакрума, поднесла к холодным глазам. Ната знала о сём уникальном оружии всё или почти всё.

Чакрум – метательное оружие, поражающее сразу несколько целей и возвращающееся, словно бумеранг, к хозяину. Имеет форму плоского круга с ободом в два сантиметра шириной и кривой крестовиной для пальцев внутри. Кромка острее бритвы, практически не тупится даже при ударе о камень или другой металл (сплав). Толщина обода ко внутренней стороне не более одного миллиметра. На поверхностях выгравирован сложной вязью Нигханту Дэванагари – древним языком богов, коий известен (помимо самих богов) сиддхи (жрецы храмов) и мало кому прочим (по сути – никому). Чакрум аэродинамически выверен, летит со скоростью до ста тринити в цикл, до одной праньи расстояния. Он подчиняется исключительно одному хозяину, потому как известно, что в чужих лапах его траектория непредсказуема, на возврате может отсечь как оные конечности, так и голову, – а то и вовсе не вернуться. Однако, если подарить от чистого техна (души) – подчинится тому, кому подарили. Ежели расшифровать вязь и осмысленно громко прочесть её вслух, чакрум станет верным и надёжным другом (по легенде нагов): предупреждает об опасности (значительно теплеет), освещает во мраке путь (светится белым или салатовым вязь – иногда с крестовиной), отчасти лечит раны (собственной неповторимой аурой) и так далее. Их производство невероятно тяжело, занимает много времени и сил, и дарятся, большей частью, Прайя Наками за большие заслуги перед Нагасари или его жителями. Мало кто способен отказаться от подобного подарка (Наталья и Один в Персейском лесу не смогли). Чакрум из рук богов совершеннее нагийского.

Приторачивается к поясу застёжкой (хозяина никогда не ранит), метается вперёд из-за спины, можно использовать в ближнем бою как ударное (вроде меча или сабли). В дальнем бою чакрум можно использовать, лишь когда он «привыкнет» к владельцу (даст об этом знать), наставников в обучении пользованием оружием не существует из-за привязки.

А ещё кошечка узнала от Тиамат, что на самом деле не так уж и важно получить в дар чакрум из рук богов, изучить и прочесть громко Нигханту Дэванагари, дабы, своего рода, подчинить душу обода – нагасарский подчиняется точно также, хотя об этом мало кому известно.

– Пантера, так что делать с беглецами? – не выдержал молчания Корис, озвучив, тем самым вопрос, тревожащий всю группу.

Она рассеянно глянула на него, полушёпотом отмахнулась:

– Сейчас, сейчас…

Ната трепетно поцеловала выгравированную вязь, что-то прошептала и, наконец-то, решилась на первый с момента дарения бросок. Девушка завела обод за спину, сама правой стороной тела подалась назад чуть – и на выдохе метнула над кустами, задав центробежное ускорение и указав мыслеобразами пять целей – растительность мешала самостоятельно прицелиться. Чакрум с едва слышимым свистом-воем закрутился исполнять задачу. Не тратя энергию на команду, она юркнула следом в колючий кустарник. Четыре предсмертных крика и почти не слышимый захлёбывающийся хрип возвестили об успешности слепой атаки. Через пару секунд Наталья провела сжатыми пальцами по воздуху выше и правее своей головы: на грани слышимости прозвучали свист-вой, лёгкий скрежет веток о металл – и Наталья, не прекращая крадущихся движений, поморщилась. От незнания и непривычки крестовина больно врезалась в пальцы и основание ладони, тем не менее не причинив иного ущерба, – а ведь могла остаться и без перстов. И закрепила на поясе застёжкой.

Талесса, завидя не предугаданный ею расклад, махнула головой последнему уцелевшему моряку на раненого – и нырнула за Элизой, складывая бхаруману на место и вынимая кинжал. Засим, вопросительно перемигнувшись друг с другом и непонимающе пожав плечами, ринулись следом за Гральрихом, магическим приказом раздвигавшим перед собой кусты и высокие травы.

Уцелевший незадачливый корсар бежал на двух ногах, как никогда доселе не бегал, по узкой тропке в высокотравье, к лесу, где успешно прячется многие десятки осеней их лагерь. Дикий панический ужас всецело охватил его, стремительно сжирая физические и моральные силы, и, вместе с тем, не давая ни малейшей возможности тормознуть, отдышаться, чтобы не запалиться. В голове калейдоскопом прокручивались картины одна страшнее другой, что ещё более подстёгивало, а из горла вырывались тяжёлые сиплые хрипы. Пятьдесят один воин, четырёхкратный перевес сил – откуда и возникла губительная самоуверенность.

Чужачки замылили голодным мужикам глаза своей наивностью и невинностью, вскружили головы взглядами прелестных очей и необычайной красотой, недоступной их пери. А затем всё незаметно, за какие-то две-три минуты, кардинально переменилось, роли диаметрально поменялись. Несостоявшиеся жертвы легко и непринуждённо выбили островитян, включая непобедимого здоровяка Джуна (коего особо выделяли пери), потеряв всего лишь двух убитыми и одного раненым.

Отважные сердца шестерых не выдержали подобного позора и принудили задать стрекача, чтобы предупредить о могучих демонах с дальних берегов, которых практически невозможно уничтожить. Последний беглец узрел кошмарную смерть воителей, кое поселил бросок кошмарного оружия материковых нагов. Оно весьма легко догнало каждого – трём рассекло затылки, достав мозг, четвёртого обогнало и убило через переносицу (при этом вытекли глаза), а пятому перерезало горло. Пред ним оно сделало зигзаг и вернулось к хозяйке. Повторно так и не было пущено, – возможно, существуют некие ограничения в метаниях или ещё какие неизвестные ему факторы. Неважно, главное – он поверил в свой шанс добраться живым до такой спасительной и родной общины.

Странники, привычные к марш-броскам с препятствиями в виде ландшафтных особенностей и массированных атак монстров (и живых, и не очень) на дальние расстояния, но чаще – сверхдальние. За три цикла преследования заработали лишь лёгкую испарину и слегка учащённое сердцебиение. Марафонец же местный переставлял путающиеся между собой и спотыкающиеся о любые неровности ноги из последних сил, на острейшем желании жить. Путники преследование вели «гребёнкой», на отдалении, не являя своё присутствие, дабы не загнать приманку до смерти.

По первости, да, производили некоторый шум вроде шелеста трав, хруста сухих бодулей под стопами, побрякивания оружия и снаряжения, посвистов и прочих эффектов, переполняя техн беглеца неописуемым ужасом: «ни пером описать, ни словом рассказать». Однако, с течением времени, отказались от сей затеи, сделавшись абсолютно невидимыми для «человечишки», что хоть как-то оного успокоило. Они – не Гончие Ада, успешно вставшие на след, и не Вранова погоня: их цель – не преждевременная отправка бедной жертвы во дворец Нараки, а довести до корсаровской ставки, наверняка богатой пищей и питьевой водой, – грабят-то знатно и дерзко!

Вечерний моцион показал, что пираты ведут весьма неординарный образ жизни: оные не токмо лихим мор(коз и овец точно)! По крайней мере, по пути встретились одно не вспаханное поле и пасторальная картина выгуливающегося мелкого рогатого скота. Пастуха преследователи не обнаружили – либо тот заранее, от беды подальше, затаился в одной ему известной норе, либо в нём нет необходимости – на острове-то, изолированном со всех сторон бескрайним океаном Дельфинов. Хотелось надеяться на второй вариант, поскольку выискивать потенциальную опасность нет возможности и лишних следопытов, ведь неизвестно, чем их встретит деревенька и какую угрозу представляют пресловутые пери.

Интересно, держат ли местные рабов для черновой, претящей техну пирата, работы? По логике вещей – не должны: лишние рты, вероятность бунта (история Земли знает страшные восстания рабов и на что способны озлобленные души невольников), проблемы, связанные с содержанием и надсмотром – и прочие мелкие и крупные неприятности. Кто знает, что творится в голове существа разумного? Но то по логическому умозаключению северян и подданных Прайя Наков.

Войдя под сень древнего и старого леса, начавшегося как-то внезапно, сразу, без опушки или подлеска, Ната отделилась от группы и теперь «дышала» в затылок горе-корсару, едва переставляющему нижние конечности и не замечающему ничего вокруг, что, конечно же, на руку. Как только Натали учует близость лагеря, то сразу упокоит «душу грешную раба божьего» от кармы подальше. Нет необходимости островитянам ведать о присутствии чужаков поблизости, а то, кармическим делом, переполошатся, активируют какие-нибудь хитропакостные ловушки, лучше подготовятся к круговой обороне. Излишне.

Предусмотрительность оказалась ненужной – беглец споткнулся о выпростанный на тропе корень и со смачным хрустом приложился о второй, менее заметный! Он не шевелился – и так и не встал. Интуиция и зрение кошки, прячущейся за неохватным деревом, говорили – молодец уже не встанет никогда. Даже в сумерках видела тёмную жидкость, вытекающую из-под лба и впитывающуюся в землю. Наташа осторожно вышла, просканировала ближайшее пространство, на всякий случай приложила указательный и средний пальцы вместе к артерии на шее, затем послушала пульс на кисти. Жизнь покинула измученное грязное тело, а техн скоро постучится в громаднейшие ворота Нараки и предстанет пред суровым судом Белет-Цери.

Пантера, хоть и не видела, но знала и ощущала на себе внимательный взгляд пяти пар глаз, а потому ткнула вверх двумя пальцами. Спутники поняли желание подруги сразу – к ней подкрались Ундерман и Гральрих, замерли, аки привидения, внимая словам, произнесённым шёпотом:

– Его, – указующий перст направился в спину мертвеца, – спрятать в густой папоротник. Но без магии, – холодный взгляд упёрся предупреждающе в невозмутимого Повелителя Земли. – Если у них имеются колдуны – или хотя бы медиумы, – чующие чужую ворожбу, наша задача серьёзно осложниться, – оба понятливо кивнули, отчего девушка несколько смягчилась. – Я слетаю на разведку – без меня ничего более не предпринимать и затаиться, аки полевые мыши.

Повторять дважды им ненужно – Гральрих прислонил бережно посох к исполинскому стволу (за коим пару минут назад таилась Ната) и воины беззвучно ухватили не остывший пока труп под руки-ноги, потащили в сторону от тропки.

«Слетаю на разведку» – фраза оказалась чуть ли не буквальной: дева-воительница допрыгнула до ближайшей прочной ветки и поскакала, аки белка, под густую крону. Наташа перелетала с ветки на ветку, с дерева на дерево, придерживаясь строго тропинки, по коей не сумел добежать до цели ныне покойник каких-то четыре праньи (около километра).

Неизмеримо могучий дуб (по грубым представлениям – ему не менее полутора тысяч осеней) нависал сразу за периметром, около раскрытых ворот, над лагерем морских разбойников, коего достигали лучи заходящего солнца. Примитивное городище состояла из гладко выструганных колов высотою в пятнадцать ассай, просмоленных, вкопанных глубоко в землю, тесно приталенных друг к другу и связанных между собой кованными полосами стали (может, и иной сплав)! Да и внутри поселение представляло собою не матёрчатые шатры или утлые земляночки. Диаметром, примерно, в восемнадцать-двадцать осаньи, в нём помещалось более сотни полноценных срубов разных размеров, оставляющих узкие улочки, крохотные дворики без заборов и площадь в центре. Крутые тёсанные двускатные крыши, плотно подогнанные, грамотно обработанные, брёвна стен, большие окна с настоящими стёклами (!), уютные крытые крылечки, каменное основание. Имелись мастерские, амбары, крутила жернова небольшая мельница у широкого ручья, кладовые и иного назначения постройки. Завидя сельские туалеты, Чёрная Пантера вспомнила, что не справляла нужду с момента отправки на берег – и придётся ещё неопределённые сроки потерпеть.

Подавляющее большинство жителей (судя по размерам деревеньки) прятались от холода по домам, но около полутора десятков бродили по улочкам, разжигали масляные фонари или сидели у яркого костра на площади, о чём-то мило беседуя (на таком расстоянии да из-за бесконечных лесных мелодий невозможно разобрать ни единого слова, не говоря о языковой принадлежности), часто до её слуха доносились отголоски смеха и запах жарящегося на живом огне мяса. Как оказалось, Ната (как и спутники) с утра и маковой росинки не держали во рту.

Успокоив усилием воли желудок и норовящий опорожниться мочевой пузырь, кошка довольно долго наблюдала за лагерем, пока над кронами не повисла крупная луна. Девушка умела ориентироваться в ночном лесу, а уж при свете многочисленных фонарей и повсеместно установленных факелов да «солнца нечисти» вовсе видела ничуть не хуже, чем ясным днём.

Незадолго до восхода ночного светила к костру подобрались четыре дивы – почти наверняка те самые, коих местные именовали «пери». Им мгновенно уступили место на сухом узловатом бревне, вполне удобном для сидения. Две нагини и две женщины (или нагини на ногах) сели на освобождённые места – и тут же обстановка изменилась. Зрелые – не писанные красавицы, но и совсем не уродины, им присущи томительная женственность, обаяние и привлекательность – и мудрые, доколь удерживают в узде столько жеребцов. Они рассеянно улыбались, что-то отвечали на шутки, комплименты, знаки внимания, – а кобели и рады стараться. Однако ничего лишнего себе не позволяли – не вольничали, руки не охальничали. Атмосфера нагревалась, становилась, мягко говоря, эротизированной.

Та нагини – с роскошнейшими длинными волосами до пояса, – что ближе к Нате, то и дело аккуратно, под предлогом поправить пряди, оглядывалась по сторонам. На уровне крон – она ощущает чужое присутствие, не осознавая до конца этого! О, боги – пора валить, не ровен час, обнаружит её место засады и либо натравит на неё послушных псов, либо кто-нибудь использует боевую магию!

Пантера затаилась бесплотной тенью, даже дыхание затаила, очистила голову от всех мыслей и образов – всё потому, что прозорливая ведьма в упор смотрела ей будто бы в глаза, словно могла видеть во тьму, сквозь густую крону древнего дуба. Через полдесятка секунд, как ни в чём ни бывало, снова кокетничала с блудливой стаей мужиков. Ниназу её забери – медиум!! И она раскрыла местонахождение лазутчицы! Плохи дела, возможно. Возникает насущный вопрос – отчего не сдала, не выдала шайке? В том, что не выдала ведьма – а не завуалировала под текущие внутриобщинные события, – Натали, сама не зная почему, не сомневалась.

Всё, точно пора, пока не упущен момент.

Воительница за мгновение разрешила возникшую дилемму – спуститься и по земле ретироваться али тем же путём вернуться – в пользу второго решения. Удерживая мысли где-то на дальних рубежах сознания, возобновив дыхание, поползла в противоположную от селения сторону.

Соратники обнаружили себя подле папоротников, в которых запрятали тело беглеца. Ежели кто из островитян, по дикой невозможной случайности, обнаружат его, то воины тихо отправят «следопыта» на встречу к почившему с миром приятелю.

Наташа подробно описала всё то, что узрела, свои выводы озвучила, затем добавила и определила расстановку:

– Первыми атакуют – под моим и Лизиным прикрытием – маги. Ваша задача – уничтожить как можно больше живой сил