Молот Солнца 3: Сердце Дракона

Глава 1

Легат Бадойя протянул Красу его кинжал, хлопнул по плечу и со вздохом произнес:

– У меня для вас плохие новости, мэтр Муун…

Крас на мгновение опустил веки. Он торопился в факторию Чи-Бадойя до захода солнца, чтобы избежать потерь, но кто мог подумать, что самая первая потеря их настигнет именно в фактории?

– Я слушаю вас, господин легат. Говорите все, как есть…

– Доктор Бек ввел вашему спутнику хорошее лекарство – вытяжку из корня растения Мадари, которую нунций Йакис выдерживал в магическом поле не менее трех дней. Это очень мощное средство, да и мальчишка оказался на удивление крепким экземпляром. Он даже пришел в себя, но мозг его некоторое время испытывал кислородное голодание… Полагаю, что он лишился рассудка.

Крас, уже приготовившийся услышать известие о смерти Кэндера Фогга, сдвинул брови. Медленно повернул голову к подошедшей Ру, и они взглянули друг на друга с изрядной долей недоумения.

– Почему вы так решили, господин легат? – осторожно поинтересовался Крас.

Легат Бадойя, болезненно жмурясь, растер кончиками пальцев виски. Заглянул себе через плечо в дверной проем кабинета.

– Как только ваш молодой спутник очнулся, он сразу же сообщил нам, что является оруженосцем великого человека, и должен немедленно отправляться в путь, чтобы спасти мир… Доктор Бек рекомендовал ему постельный режим и успокоительные, но он и слышать ничего не желал. И еще он утверждал, что мастер Йон… – легат виновато посмотрел на хозяина Йона, с интересом слушающего его слова, – …что мастер Йон на самом деле давно умер и теперь путешествует с вами, потому как утратил смысл бытия.

Ру рассмеялась. Крас же просто усмехнулся.

– Действительно, звучит как бред, – сказал он. – Но тем не менее все это так и есть, господин легат… Я могу взглянуть на мальчишку?

Бадойя некоторое время молча взирал на Краса. Его глаза были столь огромны, что невозможно было скрыть в них то удивление, а может даже изумление, которое он сейчас испытывал. Но потом он сообразил, что его молчание становится просто неприличным, и поторопился отшагнуть в сторону, чтобы освободить проход.

– Да, разумеется…

Крас прошел в кабинет и сразу увидел Кэндера Фогга. Тот сидел на столе, скрестив под собой ноги, а руками плавно водил по воздуху, время от времени делая хватательные движения, будто ловил невидимых бабочек. Лицо его при этом было невероятно сосредоточенным.

– Не обращайте внимания, это нормальная реакция, – пояснил из-за спины Бадойя. – Доктор Бек дал ему испить маковый сок, от этого возможны различные галлюцинации. Скоро он уснет.

Но пока что Кэндер Фогг засыпать и не собирался. Он «ловил бабочек», время от времени хихикал, а когда заметил Краса, то обрадованно закричал:

– Господин метентар, смотрите – они как живые! Смешные такие… У некоторых две головы! А еще они легко залетают мне в одно ухо, а из другого вылетают… Оп! – пастух дернул головой, как будто ему и в самом деле кто залетел в ухо. – Вы это тоже видели?!

– Мой кинжал делает тоже самое, – заверил его Крас. – В одно ухо входит, а из другого выходит… А сейчас тебе лучше лечь спать – ты сильно смущаешь тех, кто не имел счастья знать тебя раньше.

– Вы приказываете, господин метентар?

– Да, я приказываю тебе, оруженосец.

– Тогда я должен подчиняться!

С этими словами пастух растянулся на столешнице сложил руки под щекой и сразу же захрапел.

– Вот так вот… – сказал секретарь Лекудер, который все это время стоял у камина и молча наблюдал за происходящим. – Что ж, видимо, все не так плохо.

– Вам совершенно не о чем беспокоиться, – заверила его Ру. – Он вовсе не сошел с ума, это его нормальное состояние.

Она подошла к столу, склонилась над пастухом и прислушалась к его дыханию. Впрочем, слышно его было и без этого.

– Как же ты меня перепугал, придурок… – прошептала Ру. – Я пока не знаю, как тебе отомстить. Но я обязательно это сделаю…

– В своем спокойном гневе, сударыня, вы просто неподражаемы! – заметил Лекудер едва ли не с благоговением. Видимо, обилие кэтров в фактории автоматически подразумевало недостаток в ней неандеров, а уж неандерских девушек и подавно.

– Радо, держите себя в руках, – одернул его легат. – Мэтр и его спутники в скором времени покинут факторию, и уже вряд ли когда-то здесь окажутся вновь.

– Ну, отчего же? – возразил Крас. – На обратном пути я снова собирался вас посетить.

– Метентар Далан в свое время говорил мне тоже самое, – довольно резко ответил Бадойя. Должно быть он увидел в глазах собеседника легкое недоумение и потому счел необходимым пояснить: – Путешествия по Плоскому Острову не бывают скучными, дорогой мэтр, но имеют существенный недостаток: из них возвращаются не все. Вы еще не так далеко отошли от побережья, а уже чуть было не лишились одного спутника. А в глубине Плоского Острова вас ждут твари и пострашнее, чем наскур…

Легат поднял руку, и Крас заметил, что он сжимает в ней небольшую пробирку, плотно запечатанную пробкой. На дне ее неподвижно лежал белый сгусток, слегка подернутый серой дымкой.

– Спасибо, что предупредили, господин легат, – сказал Крас. Указал на пробирку. – С вашего позволения, я могу взглянуть?

– Разумеется…

Крас взял пробирку и поднес ее ближе к глазам. Сгусток на дне ее словно почувствовал внимание к себе и шевельнулся. Потом рванул, казалось, прямо на Краса, но прилип к стеклу и волнообразными движениями попытался поползти по нему вверх. Тут же сорвался и снова скатился на дно пробирки.

– Это наскур? – спросил Крас.

– Да. По сути, это просто гигантское одноклеточное, но каждая его часть каким-то образом способна существовать в отдельности… И это – последняя его частица, которую доктору Беку удалось вытащить из раны вашего оруженосца. Останься она внутри, и мальчишка уже был бы мертв. Наскур просто переварил бы его, и долгое время питался бы тем, что от него осталось.

– Вы не будете возражать, если я доставлю это образец в свой университет? Думаю, нашлись бы желающие его изучать.

Легат Бадойя подумал немного, затем согласно кивнул.

– Я лишь прикажу запечатать его в металлическую капсулу. Но имейте в виду: после длительного заточения без пищи, он будет очень голодным. Очень-очень голодным. Настолько, что это может оказаться опасным. Не следует думать, что если размер наскура не больше улитки, то он не сможет доставить неприятностей. Я видел переваренные трупы тех, кто так полагал…

– Хорошо. Я буду это иметь в виду.

Легат повернулся к секретарю Лекудеру:

– Радо, подготовьте подходящую капсулу для наскура. Надеюсь, мэтрам в Юнивор-Крос удастся найти хорошее средство для борьбы с этими тварями…

Они покинули кабинет, оставив Кэндера Фогга мирно почивать прямо на рабочем столе легата. В дальнем конце коридора им выделили по отдельной комнате, а когда все устроились и даже приняли ванную (каждый в своей комнате разумеется – легат Бадойя мог позволить себе роскошь иметь ванную в каждой комнате), дворецкий Уолт пригласил всех в столовую на торжественный обед по случаю их прибытия в факторию.

Сняв с себя пыльный походный костюм (молчаливая горничная тут же забрала его в чистку), Крас оделся в запасной камзол и вышел из комнаты. И сразу же наткнулся на Ру, которая тоже только что вышла в коридор.

И Крас не сразу ее узнал.

Она преобразилась до неузнаваемости! Сняв с себя, так же как и Крас, свой измызганный походный костюм, она сменила его на салатовое платье, купленное в одежной лавке в Уис-Порте. Сложно представить, где именно она собиралась его надевать во время похода, и почему вдруг решила, что наступило самое подходящее для этого время, тем не менее сейчас на ней было надето именно это платье.

Да что там платье – на ногах у нее были мягкие белые туфельки! А в волосы была вплетена голубая лента с каймой из сверкающих стразов…

– Что б меня черви съели! – проговорил Крас, когда к нему вернулся дар речи. – Ру Лии, ты ли это?

– Не уверена, – ответила Ру, поправляя подол всеми своими четырьмя руками. – Я берегла этот наряд для другого события, но вдруг подумала: если каждого из нас в любой момент запросто может сожрать какой-нибудь наскур, то для чего мне беречь это платье? Легат Бадойя уверен, что назад мы вернемся не все. А теперь сам попробуй просчитать, Крас: у кого из нас больше шансов сдохнуть в пути? На твоей стороне – магия, к тому же в таких походах ты чувствуешь себя, как дома. Хозяин Йон и без того уже мертв, ему бояться нечего. А пастух… Сегодня он мог бы соединиться с Единым Разумом, но Единый Разум его отверг. Так что не нужно быть провидцем, чтобы сказать: теперь твоя очередь, Ру Лии!

Она натянуто улыбнулась. Но Крас не очень-то доверял подобным улыбкам.

– А может дело вовсе не в этом? – спросил он с подозрительным прищуром. – На переправе через Бурный Язык, где нас чуть не сожрала плагатерма, или в лесу, когда мы на дереве спасались от велоцираптора, подобные мысли тебя не посещали… Вот я и думаю: может вовсе не страх смерти тобой сейчас руководит, а наоборот – неуемная жажда жизни?

Ру наморщила носик.

– Ты о чем?

– Так, мысли разные… В Сталси был Джофин Айт, а в Чи-Бадойя кто? Секретарь Лекудер?

По той скорости, с какой покраснело личико Ру Лии, можно было подумать, что вся кровь, которая в ней была, в эту секунду бросилась ей в голову. Качнувшись в сторону Краса, Ру подняла до бела сжатые кулачки и потрясла ими у него перед лицом.

– Да я… Да ты…

Крас взял ее за все четыре запястья и опустил кулачки вниз.

– Мне не важно, в платье ты будешь или без него, – сказал он жестко. – Но мне бы не хотелось, чтобы из-за этого у нас возникло недопонимание с легатом Бадойя… Ты меня поняла, Ру Лии?

Ру еще раз попыталась поднять кулачки, но Крас держал ее руки крепко, и она лишь недовольно фыркнула. Сразу расслабилась, плечи ее опустились.

– Я тебя поняла, Крас Муун.

– Вот и славно!

Крас отпустил ее руки, и она принялась растирать запястья.

– У тебя хватка, как челюсть у волкогона! Ты мог переломать мне руки!

– Мог…

Из своей комнаты вышел хозяин Йон. В руке у него был топор. Йон удивленно осмотрел Ру и убрал топор за дверь.

– Самое время поужинать, – сообщил он. – Кажется, сегодня четверг? У меня в «Приюте каменщика» по четвергам подавали рыбу. Я бы сейчас не отказался от запеченной щуки! А вы бы не отказались от запеченной щуки?

– Я бы сейчас и сама кого-нибудь запекла, – ответил Ру насуплено.

– Уверен, из тебя вышел бы неплохой повар. Кстати, ты как-то изменилась.

– Вообще-то, я надела платье!

– Точно…

Ру даже зарычала от негодования, но тут к ним подошел дворецкий Уолт и торжественно предложил проводить в столовую. Ру гордо вскинула голову и первой направилась за ним, в своих новых туфельках переваливаясь из стороны в сторону и сильно напоминая при этом легата Бадойю.

В столовой их уже ждали. Во главе длинного стола сидел сам легат Бадойя, по правую руку от него расположилась пожилая кэтрийка, по левую руку – другая кэтрийка, гораздо моложе. Секретарь Лекудер тоже был здесь. Увидев вошедших гостей, а если быть совсем точным – увидев Ру в ее салатовом платье, он на какое-то время обомлел и даже дара речи лишился, но потом спохватился, вскочил с места и, не отводя взора от девушки, выдвинул для нее стул, лишив возможности дворецкого Уолта самому сделать это.

Ру села за стол, ничем не выдав своего удовлетворения ситуацией, но в глазах ее блеснули довольные искорки.

– Я смотрю, вы тщательно подготовились к ужину, – с плохо скрытой усмешкой заметил легат. – Разрешите представить… – он указал на женщину справа. – Сирта Бадойя, моя супруга. – Затем он указал на женщину слева: – Прия Бадойя, моя другая супруга.

Обе женщины медленно и очень церемонно склонили головы. А Ру открыла рот. Помотала головой.

– Постойте… – сказала она. – Вы хотите сказать, что у вас две супруги?

Легат поднял бокал с белым вином и глотнул из него.

– Если быть совсем точным, то у меня их девять. Но в фактории слишком много дел, чтобы собирать их всех за одним столом.

– Девять?! – воскликнула Ру. – В самом деле?! И что вы с ними делаете?!

Легат Бадойя отстранил бокал и с улыбкой взглянул сначала на Краса с хозяином Йоном, затем на Лекудера.

– Сударыня, должно быть, совсем еще ребенок, если задает подобные вопросы.

– Извините меня! – спохватилась Ру. – Я просто не думала, что у кэтров так принято.

– А может быть ты помолчишь? – с недоброй улыбкой спросил ее Крас. – Посмотри, здесь полно еды. Даже жаренный поросенок есть. Хочешь жаренного поросенка?

Впрочем, несмотря на мелкие неурядицы, в целом ужин прошел неплохо. Местный повар сумел удовлетворить вкусы и аппетиты всех собравшихся, а сливовое вино, которое, по словам Лекудера, из местной винодельни приличными партиями поставляли даже на континент, показалось Красу вполне себе ничего.

Обе супруги легата оказались женщинами образованными и легко поддерживали любой разговор. Они даже чувством юмора обладали! Шутили, смеялись и горячо поддержали Ру в ее решении явиться на ужин в платье.

– Настоящая женщина всегда хочет красиво одеваться, – сказала пожилая кэтрийка по имени Сирта. – Даже в далекой фактории. Мужчины могут думать и говорить все, что им угодно, но они не могут запретить женщине оставаться женщиной.

– Если вам интересно мое мнение, – добавил секретарь Лекудер, – то я считаю, что в этом платье вы просто очаровательны!

– Благодарю вас, мастер Лекудер, – кивнула ему Ру, усиленно делая вид, что она привыкла к подобным комплиментам и считает их чем-то само собой разумеющимся.

– А вы попробуйте вот эту перепелку! – в свою очередь предлагала Прия Бадойя, кэтрийка помладше. – У нас на побережье водятся замечательные перепелки, вряд ли вы таких пробовали в своем Крос-Боде!

– Я из Снау-Лисса.

– В своем Снау-Лиссе…

Хозяин Йон в беседах участия не принимал, а если его о чем-то спрашивали, то отвечал односложно, либо вообще отрицательным или же согласным движением головы.

Когда местное вино ударило в голову, то в ход пошли и анекдоты, порой даже несколько «соленые». Именно тогда легат Бадойя предложил Красу оставить своих спутников в столовой, а самому пройтись вместе с ним по дому. В качестве экскурсии, так сказать.

С бокалами в руках они спустились вниз и вышли на задний двор, где располагался небольшой сад. По мощеной камнями дорожке прошли к круглой деревянной беседке, внутри которой стояли удобные плетеные стулья за таким же плетеным столом. И уже здесь, удобно развалившись на скрипучем стуле, легат завел разговор:

– Прежде всего, дорогой мэтр, я хотел бы дать вам прочесть одно письмо, полученное мной накануне вашего прибытия…

Он достал из кармана небольшой лист бумаги, который и письмом-то назвать было сложно – скорее просто записка – и протянул Красу. Тот взял, взглядом получил согласие развернуть и затем прочел вслух:

– «Оказать метентару Мууну любую необходимую помощь в поисках Камня Нируби, во славу Единого Разума и следуя его повелению»…

А от себя добавил, глядя на легата из-под бровей:

– Кто бы это не писал, я ему весьма признателен за участие, которое он проявил во благо моей экспедиции.

Легат смутно улыбнулся и посоветовал:

– Читайте дальше…

– «Мэтр Муун не должен увезти камень за пределы Плоского Острова»…

Крас замолчал. А легат Бадойя добавил:

– Там еще есть подпись!

– «Нунций прибрежной резиденции Верховного Магистратуса в Уис-Порте, почетный декан факультета магического права университета Гванталы Горной Симот Йакис», – прочел Крас.

Потряс запиской в воздухе и вернул ее легату. Легат Бадойя неторопливо глотнул вина, сорвал с дерева, растущего у самой беседки, крупную вишню и закинул в рот. Выплюнул косточку в ладонь.

– Я вижу, мэтр, что вы ждете от меня каких-то объяснений, – проговорил он. – Сразу хочу сказать, что понимаю в происходящем не больше вашего. Сильные мира сего не привыкли объяснять смысла своих приказов и ждут от подчиненных лишь слепого повиновения. И я не намерен вступать в глупые пререкания со своим начальством. Так что первую часть этого послания я исполню с точностью до буквы. Вы получите от меня любую помощь, какая вам может понадобиться для выполнения вашей миссии.

– Гораздо больше меня интересует второй пункт этой записки.

Легат Бадойя поморщился.

– Откровенно говоря, я плохо представляю себе, как мог бы помешать вам увезти камень с Плоского Острова. Вступать в открытый конфликт с метентаром, в руках у которого к тому же находится самый мощный из известных магический камень, мне бы не хотелось. Слишком уж уютно мне живется в фактории, чтобы я мог этим рисковать…

Он замолчал и снова пригубил бокал.

– Продолжайте, – потребовал Крас.

– Продолжаю… – согласился легат. – Некоторые на континенте наивно полагают, что Плоский Остров является лишь глухой провинцией, а жители ее должны подчиняться законам Объединенной Ойкумены лишь потому, что так решил Совет Ректоров. При этом никто из них никогда не был на Плоском Острове, и даже не представляет в каких условиях нам здесь приходится выживать… Так вот, у меня для вас есть новость: жителям Плоского Острова глубоко плевать на то, что там решили умные головы на континенте!

– Меня это должно обрадовать или огорчить?

– Решать вам. Я же со своей стороны могу лишь заверить вас, что никак не стану препятствовать вашему возвращению, с камнем или без… Но взамен я попрошу вас оказать мне небольшую услугу…

«Вот оно! – подумал Крас. – Вот мы и добрались до сути разговора… Говорите же, господин легат – мне уже и самому не терпится узнать, что там у вас на уме!»

– Все зависит от того, о какой именно услуге идет речь, – заметил он вслух.

– Ничего такого, чем бы вы не занимались раньше! – с неожиданным жаром заверил его легат Бадойя. – Следует признать, что я уже порядком стар, и мой организм не вынесет всех перипетий похода по Плоскому Острову. Ведь он называется островом лишь благодаря ошибке его первооткрывателей, но истинных его размеров не знает никто. Если это и остров, то он просто огромный! Помимо ящеров и прочих тварей, кишащих здесь повсюду, остров населяют множество сапиенсов, о которых в Объединенных Ойкуменах и слыхом не слыхивали. Например, вся земля здесь от побережья до Восточного Разлома принадлежит племени «стикори», как они сами себя называют. Их вождь Чуис-Фо желанный гость в фактории, у нас с ним договор о дружбе и торговле… За Кривым Пиком хозяйничают «присты» – это племя «зеленух», или «зеленомордых», как их называют сами стикори. Нам мало что о их известно, кроме того, что они постоянно воюют со стикори за владение дельтой реки Беглянки, куда каждый год заходят на нерест тучи лосося… Но есть еще десятки, а может и сотни племен, о которых нам почти ничего неизвестно, потому что мы не можем отходить слишком далеко от фактории. Есть ушаны, которых никто никогда не видел, есть глики, о которых даже вождь Чуис-Фо говорит шепотом – много кого можно повстречать на нашем острове!

– Все это очень интересно, – сухо согласился с ним Крас. – Но в чем же состоит ваше условие?

Легат Бадойя мягко оттолкнулся лопатками от спинки плетеного стула, и подался вперед своим длинным телом, сразу же став к Красу ближе. В его огромных зрачках отражалась ветка вишни, а в их центрах светились красным крупные ягоды.

– Я хочу, чтобы вы принесли мне сердце ледяного дракона… – очень медленно, с расстановкой сказал Бадойя.

Его глаза на мгновение задернулись белой пленкой – совсем по-змеиному, – но сразу же прояснились, вновь уставившись на Краса крупными вишневыми ягодами.

– Сердце ледяного дракона… – так же с расстановкой повторил Крас. – Звучит внушительно. К сожалению, я не знаю, что это такое. Вы можете это прояснить?

– Могу, – ответил легат. – В той мере, в какой мне самому это известно… У стикори есть легенда, что тысячу лет назад в глубине Плоского Острова, за Восточным Разломом, существовало некое государство, с величием которого не могут сравниться не то что жалкие местные племена, но даже вся Объединенная Ойкумена. Они владели небом, их воины летали на драконах, а их жрецы могли поворачивать вспять реки и заставлять водопады устремляться к небесам… Отголоски этого величия и сейчас можно встретить повсюду.

– Вы о чем? – не понял Крас.

Легат Бадойя усмехнулся.

– А вы не обратили внимание, как течет Беглянка на краю долины? Или может быть вы подумали, что вам просто показалось, что ее течение направлено вверх по склону? Что это просто обман зрения? Нет, мэтр, река там действительно течет снизу-вверх! Мы не знаем, почему это происходит, но это факт. Стикори утверждают, что так было нужно древним властителям этих земель, и у меня нет оснований этому не верить…

– А что еще утверждают стикори? – спросил Крас с улыбкой. – Позвольте угадать: творить все свои чудеса древним помогало «сердце ледяного дракона», но что это такое на самом деле, вы и сами толком не представляете, верно?

– В точку! – обрадовался Бадойя. – Я могу понять ваш скепсис, мэтр Муун. Он целиком основан на опыте, который вы получили, живя на континенте. Но здесь – Плоский Остров, который местные называют Подлунной Энскардией! Здесь все иначе, и очень скоро вы и сами сможете в этом убедиться.

– Так что же вы от меня хотите? Чтобы я нашел для вас то, что неизвестно как выглядит и неизвестно где находится?

– По поводу «выглядит» я с вами соглашусь – этого я действительно не знаю. Но где его следует искать – тут у меня найдется пара идей. Вы что-нибудь слышали о Спящем Мире, мэтр?..

Глава 2

Айсберг неторопливо и величественно проплывал мимо, влекомый сильным течением. При этом он постепенно уходил все дальше в открытое море, мало-помалу превращаясь лишь в белое пятнышко на фоне зеленой глади.

Алариса рассмеялась, но совсем не весело, почти истерично.

– Север! – воскликнула она. – Почему – север?! Мы пробыли в пещерах не больше трех суток! Ну хорошо, я могу ошибаться, но не больше чем на сутки… Но все-равно мы не могли за это время дойти до северных морей!

– Не могли, – подтвердил Джоун.

Щурясь, он медленно обводил взглядом окрестности, пытаясь зацепиться за что-то, что могло хоть как-то объяснить произошедшее, пролить хоть немного света на то, каким образом они очутились в этих местах. Но ничего такого он не заметил. Впереди было море, за спиной слева были горы, за спиной справа тоже были горы, постепенно растворяющиеся в темном очень густом на вид лесу.

Они стояли на вершине холма, поросшего чахлой травкой, а в стороне был еще один холм, крупнее и выше, но растительность на нем была такой же слабой и низкорослой. Повсюду была видна круглая красная ягода, растущая на крошечных веточках, прячущихся в траве. На юге Лауна Альва никогда такой ягоды не встречала, и потому не знала можно ли ее есть. Но выглядела она аппетитно. Ее вид каким-то образом умудрялся передавать даже ее вкус, и девушка поняла вдруг, что он у этой ягоды кисловато-сладкий, от которого сводит скулы, но не так сильно, как он лимона. И еще немножко вяжет во рту…

Дядя Джоун молча тронул своего жеребца и неспешно-осторожным шагом пошел вниз по склону. Лауна Альва и Алариса переглянулись и сделали тоже самое.

Они спустились вниз, но задерживаться в низине между двумя холмами не стали – сразу направились вверх по склону соседнего холма. Правда, пришлось спешиться. Склон здесь хотя и был довольно пологим, но на нем часто попадались камни, и лошади то и дело спотыкались. Вероятно, когда-то очень давно, десятки тысяч лет назад, меж этих холмов прошел ледник, принеся с собой со скал множество камней. Потом ледник растаял, а камни же так и остались валяться здесь повсюду – большие и маленькие, круглые и острые, черные и белые, и даже разноцветные.

На самую вершину холма они подняться не успели – в том месте, где склон образовывал плоскую террасу, они остановились, чтобы перевести дух и попить воды. Съели по куску вяленого мяса с хлебом. Еще раз осмотрелись.

Солнце теперь спряталось за вершиной холма, отчего небо над ним окрасилось в желто-красные цвета, как это обычно бывает по вечерам, хотя Лауна Альва была уверена: до вечера еще далеко. Да и над морем цвет неба был по-прежнему голубым, а облака были белыми, и рваной пеленой растянулись вдоль всего горизонта. Айсберга уже видно не было – толи его унесло течением за пределы видимости, толи он просто скрылся за склоном холма…

А потом они услышали непонятный звук. Гртм-гртм-гртм… Назвать его неприятным было нельзя – скорее неизвестным. Сначала он был едва слышен, но постепенно становился все громче: гртм-гртм-гртм! Как будто камни перекатывались. И доносился этот звук откуда-то сверху, с вершины холма.

Джоун замер и некоторое время смотрел наверх, потом обернулся на своих спутниц и недвусмысленно прижал к губам палец. Девушки поняли его и согласно закивали. Джоун взял своего жеребца под уздцы и повел его к краю террасы, где отвесный склон холма густо зарос кустарником. Высота его была под два ярда, и ветви снизу были абсолютно голыми – густая листва имелась лишь сверху, образуя пышную зеленую шапку. Джоун завел своего жеребца под это шапку и махнул спутницам рукой: идите сюда.

Скоро они все трое, вместе с лошадьми, отказались в тени зарослей, а тот самый звук становился все громче: гртм-гртм-гртм. Потом наверху, где-то над самыми их головами, зашуршала трава, послышались шаги, а затем грубый голос что-то отрывисто сказал на незнакомом языке. Это было похоже на воронье карканье:

– Курта пар крыта бору! Акрут…

Ему тут же ответил второй голос, столь же грубый, но все же было понятно, что принадлежит он другому существу:

– Турира мрата…

Голоса эти, казалось, раздавались совсем рядом, хотя от террасы до вершины холма было не менее десяти ярдов. Лауна Альва чувствовала, как сильно колотится ее сердце, и стук его был столь громким, что в какой-то момент она даже испугалась, что его могут услышать эти существа наверху. А еще она испугалась, что Белянка может заржать или же просто громко фыркнуть, как она частенько это делала, и тогда их присутствие будет открыто. Лауна Альва взяла Беглянку за морду и придалась к ней щекой. Она не знала, кто сейчас стоит там, наверху, но интуитивно желала, чтобы они поскорее ушли прочь, так и оставшись в неведении, что здесь, под кустами, от них кто-то прячется…

Гртм-гртм-гртм…

Это не были слова, но звук доносился оттуда же, где стояли сейчас те существа, и было непонятно, что является его источником. Глянув на притихшую Аларису, Лауна Альва осторожно раздвинула ветви над головой и выглянула в образовавшееся «оконце». Дядя Джоун направил свой взгляд туда же, а Алариса испуганно схватила его за плечо.

На вершине холма, чуть ниже по склону, стояли два существа. Это, несомненно, были ящеры, но подобных Лауна Альва никогда прежде не видела – это были шестилапые зауроподы размером крупнее лошади. По всей спине у них, от головы до кончиков двух длинных хвостов, шли цепочкой костяные гребни пятиугольной формы. Меж двух таких гребней, расположенных на спине ближе к шее, были накинуты большие седла, в которых расположились всадники.

Эти всадники не были ни людьми, ни неандерами, ни грилами. Ни даже кэтрами. Вообще непонятно кем они были – подобных им Лауна Альва также никогда не встречала. Несомненно, это были сапиенсы (да и кто бы еще мог нацепить седла на зауропод?), и больше всего они напоминали нарисованных карандашом грилов, которым ластиком подтерли лица.

Да-да – как Лауна Альва не старалась, они никак не могла рассмотреть их лиц! Они как будто ускользали от ее внимания, не давали возможности сосредоточиться на себе. Стоило взгляду зацепиться за какую-то отдельную черту, как по лицам пробегало мутное марево, взгляд тут же срывался и все приходилось повторять с самого начала.

Лауна Альва смогла только рассмотреть то, что у всадников было по две руки и две ноги – причем, сделал она это скорее боковым зрением, а может и вообще лишь домыслила увиденные фрагменты изображения.

Гртм-гртм-гртм! Как оказалось, эти звуки издавали те самые шестилапые и двухвостые зауроподы, активно двигая тяжелыми челюстями, внутри которых перекатывались длинные и подвижные, как змеи, языки.

Гртм-гртм-гртм…

– Окрута марака зита гир! Бистурда!

Выдав эту фразу, один из всадников вдруг поднял руку, в которой был зажат короткий очень широкий меч, и указал им куда-то вниз по склону, хотя в первое мгновение Лауне Альве показалось, что острие этого меча смотрит именно на нее. Испугавшись, что ее заметили, она отпустила ветки кустарника, и они сразу сдвинулись, а Лауна Альва сама себе зажала рот ладошкой. Повернувшись к Аларисе, она увидела, что та тоже стоит с зажатым ртом, с той лишь разницей, что ей его зажимал предусмотрительный Джоун.

Сверху донесся звук удаляющихся шагов, и вскоре все стихло, но притаившиеся под кустами не торопились покидать своего укрытия. Еще несколько минут они стояли неподвижно и молча, и даже лошади не издавали ни звука, лишь начали объедать листву с верхних веток кустарника.

Потом Джоун убрал руку, зажимающую рот Аларисе, и объявил:

– Все, они ушли…

Лауна Альва тоже убрала ладонь ото рта.

– Кто это был?! – воскликнула она. – От них так и веяло какой-то жутью!

– Я не знаю, – ответил Джоун, покачав головой. – Впервые видел таких сапиенсов. Да и тварей, на которых они сидели, никогда раньше не встречал. Должно быть они водятся только на севере.

– Мне страшно! – вдруг объявила Алариса. – Я хочу домой!

Джоун и Лауна Альва одновременно повернули к ней головы, посмотрели с интересом, а потом снова вернулись к своей беседе.

– Ты смог рассмотреть их лица? – спросила Лауна Альва.

– Да, конечно… – сказал Джоун. И задумался. Потряс головой. – Знаешь, пока ты не спросила, я был уверен, что хорошо смог их рассмотреть даже с такого расстояния… Но сейчас пытаюсь вспомнить, как они выглядели, и у меня это не получается!

– Вот именно! – с жаром закивала Лауна Альва. – Их лица были как будто размазаны, и по ним постоянно пробегали какие-то точки, из-за которых невозможно сосредоточиться на отдельных чертах… А их животные? Их ты рассмотрел?

– Похоже, это были обычные зауроподы, только какого-то местного вида… Не думаю, что они могут слишком быстро бегать. Во всяком случае, наши лошади должны быть в пару раз быстрее их. И это радует…

Они провели в своем укрытии еще несколько минут, то и дело прислушиваясь к происходящему наверху, а потом все же решились выйти. Джоун сразу отбежал на край террасы, осмотрелся оттуда, а потом указал вправо, где виднелась узкая тропа, протоптанная кем-то прямо сквозь заросли кустарника.

– Поднимемся здесь, – сообщил Джоун. – С вершины мы сможем осмотреться и понять, что нам делать дальше…

Так они и поступили. Ведя лошадей в поводу, пошли по тропе – первым шел дядя Джоун, за ним, хныча и всхлипывая, еле передвигала ногами Алариса, а замыкала цепочку Лауна Альва. Она то и дело оглядывалась, чтобы в очередной раз убедиться, что их никто не преследует.

Но она никого не видела. Даже если кто-то и ступал за ними по пятам, то рассмотреть его за ветвями не было никакой возможности.

Сначала тропа шла поперек склона почти по прямой, и даже немного вниз, но скоро изменила направление и устремилась наверх, к вершине. Идти стало сложнее, но зато они вырвались наконец из колючих зарослей, где ветви так и норовили выколоть глаза, вырвать волосы и содрать кожу с лица. На протяжении всего пути Алариса шумно всхлипывала и утирала слезы. Когда же они перед самой вершиной на минуту остановились, чтобы перевести дыхание, она с плачущей интонацией объявила:

– Я устала… Я хочу домой…

– Заткнись, – попросила ее Лауна Альва. Не прикрикнула, не оборвала, а именно попросила.

– Не ори на нее! – тут же вступился дядя Джоун, вытирая ладошкой у Аларисы с щек слезы.

– Хорошо, не буду, – пообещала Лауна Альва, отвернувшись. Ей стало немного стыдно за свою несдержанность.

Джоун обнял Аларису, погладил по спине своими огромными ручищами, а Лауна Альва подумала, что еще никогда не видела своего дядю настолько переполненным нежности. Обычно он был очень сдержан на эмоции, даже холоден, как и надлежит настоящему метентару. Поговаривали, что в схватках он был беспощаден и без капли сожаления мог бы убить любого, кто встал бы у него на пути.

Но, как выяснилось, с теми, кого он любил, он мог быть и нежен, как мало кто из известных Лауне Альве мужчин. Впрочем, таковых было не особо много, так что все эти умозаключения были сделаны человеком, опыт которого в делах чувственных был практически равен нулю.

– Мы почти дошли, – деловитым тоном сказала Лауна Альва, чтобы немного сгладить собственную неловкость. – Еще пара шагов – и мы на вершине.

И чтобы показать остальным, что времени терять не следует, она пошла вперед. Проходя мимо Аларисы, остановилась на секунду, взяла ее за руку и легонько встряхнула. Отпустила. Алариса слабо улыбнулась в ответ. Тогда Лауна Альва тоже ей улыбнулась и пошла дальше, а уже через несколько минут они все стояли на вершине холма и осматривали местность.

Вид отсюда был гораздо шире, чем с соседнего холма, но на самом деле мало чем от него отличался. То же море, те же скалы, те же холмы, зелеными волнами уходящие вдаль. Южные склоны холмов (а то, что они именно южные, Лауна Альва определили для себя таким образом: чем дальше от моря, тем ближе к югу), так вот, южные склоны были довольно густо покрыты лесом, который на западных и восточных склонах переходил в кустарник, а на северных и вовсе превращался в чахлую травку.

Так что вершина этого холма не открыла для них ничего нового, и они по-прежнему не знали, в каком направлении им следует идти. Более того – они понятия не имели, куда бы они хотели прийти в этой неизвестной им и чуждой северной земле.

Алариса осматривалась, раскрыв рот, и лицо ее было бледным, как шерсть Белянки.

– Я не понимаю, – проговорила она наконец. – Я ничего не понимаю… Что нам делать теперь? Куда идти?

Она посмотрела на Джоуна жалобным взглядом.

– Джоуни, что нам делать? Мы не погибли в пещерах только для того, чтобы сгинуть в этих лесах?

Джоун был мрачнее тучи. Лауна Альва прекрасно видела, что никакого плана у ее дяди нет, и это немного пугало, хотя где-то в самой глубине своей мятежной души она чувствовала определенное удовлетворение: наконец-то нашлось хоть что-то, что смогло поставить дядю Джоуна в тупик. Он явно был растерян и плохо представлял себе, что им делать дальше.

А сама она… Сама она даже была рада, что так все случилось! Теперь она была с дядей в равных условиях, к тому же она не имела задачи вернуться домой, а здесь, на севере, была гораздо ближе к своей цели – Норс-Линдену – нежели дядя Джоун к Верхнему Барту…

Вспомнив о Верхнем Барте, где должна была состояться ее собственная свадьба, Лауна Альва задумалась. Оставаться на свадьбу Джоун не рассчитывал, и как раз собирался отправиться куда-то на север. Кажется, путь его лежал в Уис-Порт. На севере он рассчитывал найти Камень Нируби…

Стоп! В пещерах он уже нашел какой-то магический камень и полагает, что это как раз то, что он искал. Выходит, в Уис-Порт ему идти уже не обязательно?

Лауна Альва взяла Джоуна под локоть. Он глянул на нее, и в его взгляде Лауна Альва уловила растерянность.

– Что? – спросил он.

– Мы сейчас действительно на севере, дядя Джоуни?

Джоун изобразил жалкое подобие улыбки и мотнул головой в сторону моря.

– В Южноморье айсберги не заходят, – ответил он. – И компас здесь отказывается работать. На юге такого не бывает… Во всяком случае, я ни о чем о подобном не слышал.

– А какие города есть на побережье кроме Уис-Порта?

Джоун недоуменно пожал плечами.

– Много городов… Талис, Порт-мо-Вал, Усть-Пирам… Это только портовые города. Есть еще рыбацкие поселения, но их много, и я не помню всех названий. Черви земные, я не так часто бываю на севере, как тебе кажется!

– Не так часто? – тут же переспросила Лауна Альва.

– Всего одни раз… – Джоун отвернулся. – А что? Я южный человек, мне много ближе пальмы и горячий песок, чем эта жухлая травка и чахлое солнышко, от которого почти нет тепла!

Казалось, что дядя Джоун оправдывается за то, что он так мало времени проводил на севере, и оттого теперь не в состоянии вести своих спутников в нужном направлении. А для метентара, между прочим, это не просто постыдно, но и повод поднять вопрос о профессиональной пригодности.

Впрочем, заострять на этом внимание здесь было некому, да и Джоун вдруг вскинулся, словно вспомнив о чем-то важном.

– Порт-мо-Вал! – воскликнул он. – Как же я сразу не подумал?..

И тут он словно бы откуда-то процитировал:

– «В окрестностях этого города, стоящего на пяти холмах в Предгорьях Заруна, можно встретить шестилапых ящеров с двумя хвостами, которые служат им страшным оружием, наподобие жала скорпиона, а в гавань города часто заносит из океана гигантские глыбы льда»…

– Ты полагаешь, мы где-то в окрестностях Порт-мо-Вала? – сразу спросила Лауна Альва, которая впервые слышала об этом городе.

– Весьма вероятно. Нам следует найти точку повыше, чтобы была видна береговая линия. Так мы сможем понять, в какую сторону нам следует идти.

– А куда идут они? – спросила вдруг Алариса.

Она рукой указывала куда-то вниз, туда, где склон холма, на вершине которого они находились, упирался в узкую полосу довольно густого кустарника, за которой начинался широкий песчаный пляж.

В первое мгновение Лауна Альва ничего там не увидела, кроме красно-черных птиц, вспорхнувших из кустов и взвившихся над землей густой стаей, своей формой и извилистыми движениями напоминающую огромную бабочку. Эта «бабочка» зависла над пляжем и плавно помахивала мерцающими «крыльями», создавая ощущение ирреальности происходящего.

Возможно оттого, что эта колоссальная «бабочка», отвлекла на себя все внимание, Лауна Альва не сразу заметила бредущих вдоль линии кустарника шестилапых. Они друг за другом появлялись из стены зарослей у самого подножья холма: один, другой, третий, четвертый… пятнадцатый… девятнадцатый…

Всадники на них казались будто нарисованными, но не настоящим художником, таким как, например, мэтр Щика-Тэ из университета Гванталы Горной, что писал портрет Лауны Альвы для ее представления претору Нобу, пожелавшему устроить женитьбу своего сына. Так скорее рисуют дети, которым в руки попали краски и кисточка – мазок вместо туловища, два мазка вместо ног, два мазка вместо рук, клякса на месте головы…

При появлении этих непонятных существ, все звуки вокруг словно бы исчезли, и даже ветер стих. Да что там ветер – «бабочка» из красно-черных птиц и та замерла в воздухе, остановив свои плавные извилистые движения.

Это был отряд из не менее чем тридцати всадников. Преодолев низину меж двух холмов, они вдруг остановились, а всадник, возглавляющий отряд, развернул своего шестилапого ящера и отошел немного в сторону, словно пересчитывая состав. К нему подъехал другой всадник, и Лауна Альва с некоторым удивлением поняла, что может видеть его внешность.

Нет – с такого расстояния различить черты его лица она, разумеется, не могла, но зато видела, что он не был просто набором случайных мазков. Черный камзол, черный плащ за спиной, черная шляпа непривычной четырехугольной формы на голове. Наверняка это был человек, и он некоторое время что-то говорил существу, возглавляющему отряд. Тот внимательно его выслушал, а потом вдруг вскинулся, замер в седле, и Лауне Альве показалось, что он смотрит прямо на нее.

Она почувствовала, как Алариса вцепилась ей в запястье – острые ногти так и впились в кожу. А потом существо вдруг вскинуло руку, указывая на вершину холма, прямо на Лауну Альву, и что-то прокричало. Разобрать отдельных слов было невозможно, но зато эхо, отразившись от склонов, донесло до них искаженный обрывок этого крика: «Рукка-ирра… рукка-ирра… рукка-ирра…»

– Они нас заметили! – закричала Алариса, испуганно шарахнувшись назад.

– Вижу… – коротко сказал Джоун, продолжая всматриваться в отряд снизу. – Всё, уходим отсюда…

Да, их определенно заметили. Отряд пришел в движение, строй разрушился, а мгновение спустя человек в странной квадратной шляпе рванул поводья своего шестилапого ящера, и тот на удивление резво для такой махины рванул вперед по низине вдоль подножья двух холмов.

Джоун одним движением забросил свое тело на скакуна.

– Идем в лес, быстро! – скомандовал он. – Лальва! – он глянул на племянницу пылающим взглядом. – Алари! Быстро!

Упрашивать себя девушки не заставили. Они заскочили в седла, и поскакали вслед за Джоуном, который вел их прочь от преследователей по длинной плоской вершине холма, оказавшегося сильно растянутым в сторону леса.

– Быстро, быстро! Не отставайте!

Джоун поддавал скакуну пятками, заставляя его бежать скорее по широкой извилистой тропе. Видно было, что здесь хаживали не раз, и даже не два – тропа была утоптанной, очищенной от камней, которые по обочинам валялись повсюду. То и дело встречались кучи навоза, оставленного наверняка шестиногими ящерами. Были среди этих куч и совсем иссохшие, а были и свежие, еще даже парящие, что говорило о том, что преследователи пришли сюда именно этой тропой. Куда она вела, никто из беглецов не знал, но определенно с нее следовало сойти.

– Зачем они нас преследуют?! – едва не плача причитала Алариса. – Мы же ничего плохого им не сделали!

– Мы – нет! – на скаку крикнул Джоун. – Боюсь, что это они собираются сделать с нами что-то плохое!

– Что сделать?! Что?!

Страх и отчаяние были слышны в голосе Аларисы. Все-таки она не была приспособлена к такой жизни. Она не привыкла бродить по пещерам в поисках выхода, не привыкла убегать и скрываться, не привыкла к тому, что каждое существо вокруг нее будет стремиться ее убить. Она была девушкой из спокойной городской окраины, где проживали состоятельные граждане Гванталы, и мечтала поскорее выйти замуж за респектабельного мужчину, чтобы коротать свои дни в достатке и полной безопасности.

Угораздило же ее стать подругой невесты на свадьбе Лауны Альвы Мита-Грин, проживающей по соседству! Более того – она сама на это напросилась! Изначально Лауна Альва вообще не планировала брать себе в сопровождение кого-то из своих подруг. Но Алариса буквально вымолила взять ее с собой. Романтики ей захотелось, видите ли… Романтики и приключений. Вот и получай приключения! Заказывала? Получи и распишись!

– Что сделать?! Что?! – всхлипнув, выкрикнула Алариса.

– Я бы не хотел это узнать…

Вскоре тропа пошла книзу, склон здесь был очень пологим и отсюда было видно, что он постепенно уходит в лес, вклиниваясь в него на расстояние не менее мили. Преследователей отсюда видно не было, и Лауна Альва на какое-то время сумела даже убедить себя, что они прекратили эту гонку и отправились по своим делам. От этой мысли ей стало неожиданно очень спокойно на душе, страх улетучился, и она совсем уже было собралась крикнуть дяде Джоуну, чтобы он не гнал так своего скакуна, как вдруг внизу справа увидела какое-то движение.

Всмотревшись в подножье холма, она поняла, что еще ничего не закончилось, что погоня продолжается, и сейчас лучше не пытаться выяснить причины, побудившие этих жутких существо, не имеющих никаких образов, преследовать их с такой настойчивостью.

Они влетели в лес, и он сразу накрыл их тенью. Высоченные сосны с гладкими рыжими стволами замелькали по обеим сторонам тропы, превратившейся здесь в приличной ширины дорогу. Было понятно, что по ней частенько проезжают и на повозках – поросшая травой середина и укатанные по бокам колеи давали об этом знать.

И еще Лауна Альва поняла, что укрыться в этом лесу от преследования будет непросто. Стволы сосен были совершенно голые, а подлесок – невысоким и куцым, и любое движение здесь просматривалось далеко вперед. И речи не могло быть о том, чтобы притаиться где-то в зарослях, полагаясь на то, что погоня потеряет след. Оставалось надеяться, что лошади окажутся быстрее шестилапых ящеров. Быстрее и выносливее. Лауна Альва примерно знала способности своей Белянки, но как долго могут продолжать погоню шестилапые – это было ей неведомо.

На вид они казались мощными и очень выносливыми, но все же это были ящеры, и вряд ли они могли сохранять высокую скорость бега слишком долго. Хотя… Кто их знает, этих неведомых тварей?..

Бешенная скачка по лесной дороге продолжалась около четверти часа, а то и дольше. Под копытами то и дело мелькала какая-то непривычная мелкая живность, да и хищники, похожие на сципиониксов, порой пытались напасть на них сбоку, но быстро отставали, крича им вслед что-то недоуменное.

Джоун и Лауна Альва то и дело оборачивались, чтобы увидеть, как далеко от них отстали преследователи, но в рябящем частоколе сосновых стволов ничего не могли разобрать, а остановиться и присмотреться – нет, такого желания они не испытывали. Уж лучше просто бежать сломя голову, пока на это хватает сил…

Алариса же даже не оборачивалась. Она мертвой хваткой вцепилась в гриву своей лошади, неподвижно уставившись прямо перед собой, и только бледные губы ее безмолвно шевелились. Лауна Альва подумала, что если подруга произносит в ее адрес проклятья, то так ей и надо, ведь она действительно их заслужила.

По большому счету, абсолютно во всех несчастьях, которые с ними случились с момента прибытия в Ительские пещеры, виновна была только она, Лауна Альва Мита-Грин, и никто другой. Можно, конечно, грешить на стечения обстоятельств и различные случайности, но ведь и случайности имеют свои истоки, а в данном случае первоначальная причина их всех – это Лауна Альва. А точнее – ее страстное желание жить свою жизнь, не по указке маменьки с папенькой или дяди Джоуна, а только так, как она сама того захочет. Не по традициям, веками складывающимися в Гвантале, а по зову сердца.

Но ведь она и подумать не могла, что этот зов сердца сможет как-то повлиять на судьбы других людей…

Дорога перед ними вдруг разделилась на две: одна вела все так же прямо, а вторая уходила круто влево, извиваясь меж сосен, среди которых теперь проглядывали и лиственные деревья. И чем дальше они погружались в лес, тем больше их становилось.

На самой развилке Джоун остановил жеребца, заходил туда-сюда, определяясь с выбором. Глянул вдоль первой дороги, глянул вдоль второй. А затем махнул рукой влево: сюда!

И они снова рванули вперед. Опять замелькали сосновые стволы, сливаясь в сплошную рыжую стену, которая с каждой минутой, с каждой преодоленной сотней ярдов, становилась все зеленее и непрогляднее. Хвойный лес превращался в лиственный, а подлесок по обочинам дороги стал настолько густым и непролазным, что производил впечатление сплошной стены, и Лауна Альва подумала, что если они вдруг захотят свернуть в лес, то запросто могут увязнуть в этой стене…

А потом им пришлось остановиться. Дорога закончилась внезапно – грудой округлых валунов, высотой повыше лошади. Колея от колес не доходила до камней всего несколько ярдов и обрывалась. Обочины были завалены такими же валунами, высокими и очень гладкими, и глядя на их поверхность, Лауна Альва подумала, что если дядя Джоун сейчас прикажет бросить лошадей и карабкаться по этим камням, она, пожалуй, не сможет этого сделать. Про Аларису и говорить нечего – она смотрела на валуны с каким-то обиженным выражением лица, и губы ее мелко тряслись, как будто она собиралась вот-вот расплакаться.

Гртм-гртм-гртм…

Преследование не сбилось с пути, и на развилке дорог абсолютно верно определилось с направлением. Впрочем, они легко могли и разделиться.

Гртм-гртм-гртм!

Шестилапые приближались, и хотя они пока не были видны за изгибом дороги, но все же Лауна Альва чувствовала их близкое присутствие. Что-то гнетущее висело в воздухе, давило на нервы…

– В лес! – воскликнула Алариса. – Нужно бежать в лес!

Она дала шенкелей своему вороному, и он, немного отбежав назад, попытался сунуться в подлесок. Но тут же шарахнулся назад, едва не упал, резко присел на задние ноги. С коротким криком Алариса выпала из седла. Одна ее нога осталась в стремени, и девушка ударилась головой о землю.

– Алари! – закричала Лауна Альва.

Они с Джоуном соскочили со своих лошадей одновременно и бросились к Аларисе. Джоун подхватил ее на руки, а Лауна Альва освободила ей ногу от стремени.

– Жива?!

Алариса не отвечала, но она была жива и даже в сознании, хотя взгляд ее был потерянным, каким-то ошалелым и бесцельно блуждал по сторонам. Видимо, она рассекла голову на затылке, потому что Лауна Альва заметила, как по шее у нее стекает струйка крови.

Гртм-гртм-гртм!

Этот тяжелый низкий звук приближался, бил по ушам и заставлял все внутренности буквально вздрагивать. Гртм-гртм… От него даже сердце сбивалось с ритма. Но Лауна Альва поняла вдруг, что совершенно не боится.

– Будем уходить без лошадей? – деловито поинтересовалась она, всматриваясь в заросли на обочине.

Гртм-гртм-гртм!

– Поздно, – ответил дядя Джоун спокойно.

Он поставил Аларису на ноги и вынул из ножен меч.

– Что ж, проверим на что годятся эти твари…

Дважды взмахнув мечом, он вышел на дорогу. Размял плечи, подвигал шеей. Вид у него был уверенный и спокойный. Тогда Лауна Альва подошла к нему и встала рядом. Достала свой нож. Покосившись на него, Джоун усмехнулся.

– Смешно, – сказал он. – Вчера ты нарезала мясо, племянница, и умудрилась порезать себе локоть. Локоть, Лальва, локоть!

– Я просто не очень старалась, – сказала Лауна Альва, поигрывая ножом.

– Тогда на этот раз старайся, но только у меня за спиной. Я буду использовать магию, и не хочу, чтобы тебя зацепило. Плазменной дугой очень тяжело управлять направленно, поэтому я буду просто жечь все, что находится впереди…

Гртм-гртм… Из-за поворота дороги появились шестилапые. Они будто не выходили, а выкатывались попарно – ширина дороги просто не вмещала более двух этих тварей. Одна пара, другая, третья… Был слышен треск ветвей – наверняка многие из них шли вперед через лес, но Лауна Альва пока не могла их разглядеть.

К ним неслышно подошла Алариса, остановилась у Джоуна за спиной. Лауна Альва мельком глянула на нее и даже удивилась – никакой растерянности на лице подруги уже заметно не было. Кровь перемазала ей шею, к ней налипли волосы, но Алариса выглядела абсолютно спокойной. И решительной.

– Убей их всех, Джоуни, – сказала она. – Убей их всех…

– Именно это я и собираюсь сделать, – ответил Джоун.

Шестилапые заполонили уже всю дорогу, но приближаться вплотную почему-то не стали – остановились шагах в двадцати от них. Всадники спешились, и Лауна Альва поняла, что даже с такого небольшого расстояния не может их толком рассмотреть. Некоторые черты угадать было можно, но скорее по ассоциации, дорисовывая их собственной фантазией. Примерно так выглядит человеческая фигура под водой – вроде бы и понятно, что это человек, но сквозь толщу воды и рябь на ее поверхности нет никакой возможности увидеть его со всей отчетливостью.

От безуспешных попыток сосредоточиться на лицах даже голова заболела, и Лауна Альва оставила их, тем более, что фигуры вдруг расступились, и вперед вышел тот самый человек в квадратной шляпе. Сделал несколько шагов и остановился.

– Торукка иррато! – услышала Лауна Альва громкий шепот. – Маро тога…

– Кремто! – резко ответил человек в квадратной шляпе куда-то себе за спину.

Он смотрел Лауне Альве прямо в глаза, и она с трудом выдерживала этот взгляд. Глаза его были яркие, почти синие, и смотрели на нее… Нет, не оценивающе, и даже не с интересом, какой наверняка мог бы возникнуть у мужчины, повстречавшего в лесу молодую и вполне себе красивую девушку – скорее так смотрят на старую добрую знакомую, которую не видели много лет.

Было мужчине немного за тридцать, скулы резко выступали над впалыми щеками, переходящими в столь же резкий подбородок, на котором бросалась в глаза отчетливая «ямочка». Аккуратные тонкие усы сползали вниз, превращаясь в такую же аккуратную бородку. А потом мужчина снял шляпу, и по плечам его разметались пряди черных волос.

– Ни шагу вперед, мастер! – громко предупредил его Джоун, подняв меч. – В противном случае я сожгу вас всех!

– Вам совершенно не о чем беспокоиться, мэтр Джоун, – ответил ему человек, при этом продолжая смотреть на Лауну Альву.

Потом он вдруг встрепенулся, словно вспомнил о чем-то, и опустился на одно колено. Размытые фигуры странных существ за его спиной сделали то же самое. Невнятный шепоток прокатился по их рядам.

– С возвращением, ваше величество! – сказал человек. – Народ шакли очень рад снова видеть вас в ваших землях, королева Альва!

Глава 3

Гатла-на-Вете встретила их тишиной, то и дело прерываемой скрипом воротных петель – ветер шевелил створки, но чем-то подпереть их тут никто почему-то не догадался. Да и стражи на воротах почему-то не было видно, и такое Дикарь встречал впервые. Оставлять въезд за городские стены без охраны было опасно и преступно. Если бы сейчас с равнины сюда забрел бы какой-нибудь ящер, могла бы случиться большая беда. Даже, если бы это был безобидный зауропод, один взмах хвоста которого мог разрушить целый дом…

Когда фургон въехал в ворота, Дикарь подал Гнуту Лимосу знак, чтобы тот остановил лошадей, а сам спрыгнул с козел. Осмотрелся.

И увидел стражника.

Это был грил, и он был мертв. Он лежал на груде досок справа от ворот, раскинув руки-ноги по сторонам. Доспехи съехали, бронзовый шлем сбился набок. Голова его свесилась, и было видно, что горло у него перерезано. Рана уже запеклась, черная короста облепила ее края. Но погиб стражник, по всей видимости, не в бою – вместо оружия в его руке была зажата бутылка «вилуски», а секира же стояла чуть поодаль, приставленная к стене.

Дикарь обнажил меч и снова обвел взглядом окрестности. Не увидел ни души. Жестом указав вышедшему из фургона Ластеру закрыть ворота, он хотел было пройтись вдоль пустующих торговых рядов, как мертвый стражник вдруг шевельнулся и одной рукой схватил его за ногу. Дикарь сразу приставил меч ему к груди. Стражник поправил шлем и сел на досках. Глянул на Дикаря мутным взглядом, отпихнул меч в сторону и что-то невнятно просипел.

– Что? – не понял Дикарь.

Тогда грил зажал рану на горле рукой и с видимым усилием сказал, присвистывая:

– Кто такие? Что вам здесь нужно?

Дикарь опустил меч.

– Мы путешественники, – сказал он, мотнув головой на фургон. – Нас четверо, и мы направляемся в Крос-Бод. Хотели бы запастись в вашей деревне едой и провизией.

Стражник издал серию звуков, которые могли бы означать смех, если бы не звучали столь болезненно: хс-с-с, х-х-х-с, хы-хыс. Закончив таким образом смеяться, стражник сказал:

– Воду вы можете набрать в любом колодце, но вам следует выбрать тот, где она еще не протухла. Набирать воду на Главной площади я вам не советую, туда бросали куски тел в прошедшее полнолуние. Там все загнило…

– Спасибо за предупреждение. А как быть с провизией?

– Провизию вы здесь не найдете, – усмехнулся стражник. – Все уже растащили… Но если хорошенько порыться в подвалах «Приюта каменщика», то наверняка можно отыскать еще «вилуски»!

Стражник поднял бутылку, демонстрируя ее Дикарю, а потом присосался прямо к горлышку. Он шумно и жадно глотал спиртное, а оно выливалось у него через рану на горле, и тогда грил снова зажал ее пальцами. Дикарь наблюдал за этим, брезгливо сморщившись.

Вдоволь напившись, стражник отбросил бутылку в сторону и тяжело поднялся на ноги. С первого раза это у него не вышло, и Дикарю пришлось подать ему руку. Стражник принял это как должное – не поблагодарил даже – и подойдя к стене взял свою секиру. Ластер уже закрыл ворота и теперь, стоя подле них, взирал на стражника с недоумением, перемешанным со страхом.

Сита же, выйдя из фургона, подошла к стражнику, осмотрела с ног до головы с нехорошим прищуром и спросила, указав на него пальцем:

– Он что – мертвяк?

Дикарь кивнул. А стражник снова отставил секиру и потрепал Ситу по волосам, смутно улыбаясь.

– Какая хорошенькая… – сказал он. – На внучку мою похожа, только не грил… Ей ручки с ножками отрубили, голову отрезали и в колодец побросали… А когда я жаловаться в городской совет пошел, то мне сказали, что они не понимают сути моих претензий, и что в полнолуние всем все прощается… А я вот так и не смог простить. Взял вот эту секиру и порубил их всех…

Рассказывая это, он продолжал трепать Ситу по волосам, и в конце концов ей это надоело, и она отпихнула от себя руку стражника. Но он все-равно продолжал смутно улыбаться, глядя на девчонку с необычайной теплотой.

– И теперь они понимают суть твоих претензий? – хмуро спросил Дикарь.

– Теперь понимают…

– И с той поры ты не расстаешься с «вилуской»?

– Стараюсь… – ответил стражник. – Это помогает забыться. Я хотел бы сдохнуть, но потом вспоминаю, что они раз уже это сделал. Без толку… – Он снова издал свой странный смех: хы-хыс, хы-хыс, хс-с-с. – Так что от тоски в Гатле «вилуска» помогает гораздо лучше, чем смерть. А все началось с этого треклятого камня!

– Какого камня? – быстро спросил Дикарь.

– Жила у нас одна девка, она нашла в поле магический камень – он еще светился таким голубым светом – и что-то там с его помощью наколдовала, отчего вся Гатла провалилась в этот замороченный мир… – стражник указал рукой на ворота, как бы указывая, какой именно мир он имеет в виду. – С той поры смерть здесь перестала быть концом жизни… Как же звали ту девку? – стражник потер лоб. – Забыл совсем… Проклятая «вилуска», стирает из памяти совсем не то, что нужно!

– Лата Дисан, – напомнил Дикарь. – Ее звали Лата Дисан.

– Точно! – стражник взглянул на Дикаря с хитрым прищуром. – А ведь я, кажется, тебя знаю, парень… Ты ведь жених той девки, Латы… Капрал из стражи караванов, ты часто наведывался к нам в Гатлу. Имени твоего я не знаю, а вот прозвище у тебя было… – он покачал пальцем в воздухе, вспоминая.

– Дикарь, – подсказала Сита.

– Точно! – воскликнул стражник. – А я-то думаю: ну почему мне твоя физиономия такой знакомой показалась! А я тебя уже ни раз видел на этих самых воротах. Значит, ты тоже вместе с Гатлой провалился сюда… Ты для чего вернулся, Дикарь? Что тебе нужно в Гатле? Если ты за девкой своей, то нет ее тут уже. Сбежала она. Хотели ее на кол посадить, а труп сжечь, но она сбежала со странниками какими-то. Они и хозяина Йона с собой прихватили из «Приюта каменщика». С той поры пустым стоит «Приют», никто там больше не разливает вино и не угощает мясными пирогами. Лишь наведываются туда порой да шарят по погребам те, кто хочет алкоголем тоску свою залить… Вот только не заливается она, не заливается! – стражник смахнул слезу с щеки.

– Зачем им понадобился хозяин Йон? – громко спросил с козел фургона Гнут Лимос. Похоже, из всей истории его заинтересовал почему-то именно