Лунная Сага: Дорога домой

Глава 1. Пыль и Цепи Юга

Пыль Южного Континента была его вечным спутником. Она въедалась в одежду, в кожу, в сами мысли. Натаниэль Грейc, семнадцатилетний юноша, двигался сквозь этот рыжий туман с отточенной, безразличной эффективностью. Его взгляд, холодный и не по-юношески уставший, скользил по улочкам захолустного городка, куда он пришел после долгого перехода.

– Эй, господин! Чужеземец! Вам нужен проводник?

Натаниэль остановился, не оборачиваясь. К нему подбежал мальчишка лет десяти, тощий, с взъерошенными темными волосами и глазами, в которых читалась не детская радость, а настороженная расчетливость выжившего.

– Меня зовут Луи. Я знаю каждый камень здесь. Могу показать лучшую таверну, где кормят съедобно, – мальчик выдержал изучающий взгляд без робости.

– А есть причины предпочесть твои услуги другим? – спросил Натаниэль нейтрально. Его акцент был мягким, с едва уловимыми восточными нотками.

– Я не буду вас обманывать. А другие – будут. И моя таверна – самая чистая. Ее моя сестра содержит.

В этом была какая-то гордая правда. Натаниэль молча кивнул.

Мальчик повел его по узким, извилистым улочкам. Город был живым воплощением Юга – шумным, грязным и жестоким. Воздух гудел от голосов торговцев, звяканья монет и лязга железа. Натаниэль видел, как богатые купцы в шелках с презрением отшатывались от нищих, которых стражники отпихивали алебардами.

Неподалеку от рынка, на запыленной площади, стояла деревянная платформа. На ней, скованные цепью за шеи, стояли люди – мужчины, женщины, даже подростки. Их одежда была в лохмотьях, взгляды пустые или полные безнадежного страха. Аукционист с жирным лицом забирался на возвышение, расхваливая «товар».

– Сильные руки! Смотрите, какие плечищи! Годится в шахты или на галеры! Будет пахать до последнего вздоха! – Его палец ткнул в сторону хрупкой девушки. – А эта – в услужение! Или для… иных утех! Начинаем с десяти серебряных!

Натаниэль на мгновение замер. Его лицо осталось каменным, но глаза сузились, став холоднее зимнего ветра. Он не просто видел рабство – он видел систему, машину по перемалыванию душ. Это было не абстрактное понятие из легенд, а грязная, воняющая потом и страхом реальность.

Луи, заметив его взгляд, потупился.

– Это у нас… часто, – пробормотал он. – Лорд разрешил. Говорит, так лучше для экономики.

Натаниэль ничего не ответил. Он просто развернулся и пошел дальше, а мальчик поспешил за ним. Атмосфера города теперь давила, как физическая тяжесть.

Мальчик, представившийся как Луи, провел Натаниэля к небольшому, но опрятному двухэтажному дому с вывеской, изображавшей улыбающуюся луну. Лунная услада, – промелькнуло у него в голове. Ироничное название для места, затерянного в этой пыльной глуши.

Войдя внутрь, он ощутил резкий контраст. Здесь пахло не потом и страхом, а свежим хлебом и сушеными травами. Воздух был тихим, а деревянные полы, хоть и старые, чисто выметены. Атмосферу нарушил грубый окрик из угла.

– Констанция! Счет ждет. Хозяин не любит, когда его заставляют ждать.

У стойки стояла девушка. Высокая, с фигурой, которую не скрывала простая одежда, и лицом неземной, почти тревожной красоты. Она, не опуская взгляда, протягивала грузному мужчине кошелек.

– Это все, что есть, господин Гюстав. Остальное – к следующей луне, я обещаю.

– Обещания кормят только голодных, – мужчина фыркнул, но кошелек взял. – Ладно. Но если в следующий раз не будет полной суммы, тебе придется объясняться перед самим лордом. Он, я слышал, ценит твою… предприимчивость.

Девушка не ответила, лишь губы ее плотно сжались. Когда кредитор ушел, она вздохнула и обернулась к ним. Усталая улыбка тронула ее губы.

– Луи, сколько раз я говорила не таскать сюда подозрительных прохожих? – сказала она, но в голосе не было злости, лишь привычная усталость.

– Но он не подозрительный! – возразил мальчик.

Девушка внимательно посмотрела на Натаниэля. Ее взгляд был на удивление проницательным для ее возраста и положения.

– Констанция, – представилась она просто. – Я держу это заведение. Вам нужна комната?

– Натаниэль Грейс. – кивнул Натаниэль, доставая кошелек. – На несколько дней. И ужин.

– Комната есть. Ужин – скоро будет готов. У нас не дворец, – предупредила она, взяв монеты. Ее пальцы были шершавыми от работы.

Луи, довольный, повел его наверх. Комната оказалась маленькой, с одним узким окном, кроватью и стулом. Но чистой.

***

Утро в «Лунной усладе» было тихим и свежим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, мерно освещали главный зал.

Натаниэль спустился по скрипучей лестнице. Его бесшумная походка и пронзительный холодный взгляд контрастировали с сонной атмосферой таверны. Он был одет в простую, но качественную одежду адептов боевых искусств тёмных тонов.

Констанция, стоя на коленях перед очагом, сдувала с лица прядь тёмных волос, пытаясь разжечь упрямые поленья. Услышав шаги, она обернулась, и на её уставшем лице мелькнула тень учтивости.

– Доброе утро, господин Грейc. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Луи, с усердием, превосходящим его детские силы, водил по полу тяжелой метлой. Увидев Натаниэля, он замер, опершись на древко, и молча кивнул, в его глазах читалась смесь робости и любопытства.

– Доброе утро, – коротко кивнул Натаниэль. Взгляд его скользнул по залу, оценивающе и быстро. – Я бы хотел позавтракать.

Он выбрал стол в углу, спиной к стене, откуда мог видеть и вход, и всю таверну. Констанция, наконец раздув огонь, кивнула и, смахнув с рук золу, принялась замешивать тесто для хлеба, её движения были отработаны до автоматизма. Луи, получив от сестры одобряющий взгляд, поставил метлу в угол и пулей вылетел за дверь – набрать воды из колодца.

Вскоре, разобравшись с мукой, Констанция подала Натаниэлю простой, но сытный завтрак: яичницу с копчёным салом, кусок вчерашнего хлеба и кружку разбавленного кислого вина. Убедившись, что гость ни в чём не нуждается, она налила себе похлёбки и села за соседний стол, едва притронувшись к еде, словно силы покинули её в тот самый миг, когда она позволила себе присесть.

Натаниэль ел молча, его взгляд был обращён внутрь себя. Он слышал, как Констанция вздыхала, и видел тень постоянной заботы на её лице. Закончив, он отодвинул тарелку и поднялся.

– Я пройдусь по городу. Осмотрюсь.

В этот момент дверь таверны распахнулась, впустив потоки слепящего утреннего света и дородного мужчину с ящиком в руках.

– Констанция! Мука и прочая мелочь, как договаривались! – бодро провозгласил поставщик, шумно водружая ящик на стойку.

Констанция встрепенулась, словно её застали за чем-то постыдным. Она подошла и стала быстро, с привычной ловкостью, перебирать содержимое. Её пальцы остановились на мешке с мукой. Она развязала его, зачерпнула горсть и растерла между пальцами. Цвет был сероватым, а от исходившего затхлого запаха морщилось лицо.

– Господин Бернар, – голос её понизился, став мягким, но твёрдым, как сталь под шёлком. – Мы договаривались на муку высшего сорта. Это же отходы с мельничного пола. Я не могу кормить этим своих гостей.

Поставщик развёл руками, изображая обиду.

– Да что вы, Констанция! Вся мука такая нынче! Дожди, гнильё пошло…

– Нет, – она перебила его, глядя прямо в глаза. – Вся мука такая – у недобросовестных поставщиков. Я плачу исправно, хоть и не баснословно, и жду такого же отношения. Либо вы замените этот мешок на качественный, как в нашем контракте, либо я буду вынуждена искать нового поставщика и обсуждать ваши методы с лордом де Монфором, чей налог я исправно плачу из каждой выручки.

Имя лорда подействовало на Бернара магически. Его напускная бодрость сменилась подобострастной улыбкой.

– Ну, зачем же так сразу… Конечно, я всё исправлю! Не из-за такой мелочи же ссориться. Завезу завтра, лично прослежу!

Констанция лишь кивнула, без тени благодарности, и продолжила проверять остальной товар. Её поза говорила о несгибаемой воле, скрытой под покорной внешностью.

Натаниэль, молча наблюдавший за этой сценой, вышел на улицу.

***

Вечер в «Лунной усладе» выдался тихим. Последние постояльцы, пара пыльных торговцев, давно разошлись по своим комнатам. В опустевшем зале пламя единственной масляной лампы отбрасывало дрожащие тени на стены, а воздух был густ от запахов дешевого вина, старого дерева и мытой медной посуды.

Натаниэль сидел в своём привычном углу. Перед ним стоял почти допитый кувшин вина и лежала раскрытая книга в потрёпанном переплете – «Хроники Южных Морей, с приложением сказаний о Заморских землях». Он медленно перелистывал страницы, его лицо, освещённое неровным светом, было бесстрастно, но брови изредка сходились в легкой тени недовольства. Информация о Восточном континенте была скудной, обрывочной, словно переписанной с десятой руки. Одни летописцы называли его оплотом мудрости и магии, другие – землёй коварных тиранов. Факты противоречили друг другу, а детали, которые он искал, напрочь отсутствовали. Это был туман, а не знание.

Тишину нарушал лишь звон посуды, которую Констанция мыла в медном тазу, и голос Луи, не желавшего мириться с приближением ночи.

– Сестра, ну пожалуйста! Одну историю! Про Богов, – умолял он, усевшись на табурет рядом и глядя на неё большими, тёмными глазами.

Констанция вздохнула, вытирая руки о передник. Усталость лежала на её плечах тяжёлым плащом, но в глазах мелькнула мягкость.

– Хорошо. Но только одну, и сразу спать.

Она присела на краешек скамьи, и тихий, ровный голос заполнил пространство зала, заставив даже Натаниэля на мгновение оторваться от книги.

– Давным-давно, когда мир был молод и полон теней, бог Люменар, чья душа была из чистой воли, нёс в своих сомкнутых ладонях первую Искру. Он искал, где бы её разжечь, кому подарить этот дар. И пришёл он к людям, которые дрожали в темноте и холоде, не смея высунуть нос из своих пещер. «Я дам вам огонь, – сказал Люменар. – Но вы должны хранить его и питать своей волей. Он будет согревать вас и отпугивать хищников, но он же может испепелить ваш дом, если вы проявите слабость».

Луи, заворожённый, слушал, не шелохнувшись.

– Люди с радостью согласились. Но демон Мендациум, завидующий дару Люменара, явился к ним в облике доброго старца. «Зачем вам этот труд? – прошептал он. – Я дам вам огонь, который горит сам по себе и никогда не гаснет. Вам не нужно будет за ним следить». И он создал перед ними ослепительную иллюзию чудесного, вечного пламени, такого яркого и тёплого.

Констанция помолчала, давая мальчику прочувствовать обман.

– Один человек, ленивый и глупый, потянулся к ложному огню и бросил искру Люменара, которую ему доверили. Истинный огонь угас, рассыпался пеплом, а иллюзия Мендациума рассеялась, как дым, оставив людей в ещё большей тьме и холоде. Люменар разгневался и больше не приходил к тем людям. С тех пор и знают: лёгкий путь, обещающий многое без усилий, часто оказывается ловушкой Мендациума.

– Значит, за всё важное надо бороться? – тихо спросил Луи.

– Именно так, – Констанция ласково провела рукой по его волосам. – А теперь марш спать.

Когда шаги Луи затихли на лестнице, в зале воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь треском лампы. Констанция подошла к стойке, где её ждала кипа пергаментов и тусклый светлячок лампы. Она взяла перо, погрузившись в подсчёты. С каждым движением пера, с каждой новой цифрой её лицо становилось всё мрачнее, плечи сутулились под невидимой тяжестью.

Натаниэль наблюдал за ней поверх своей книги. Он припомнил вчерашний визит кредитора, его наглый, требовательный голос и беззащитную, но твёрдую осанку Констанции перед ним. Картина складывалась безрадостная. Дела в «Лунной усладе» шли к краю пропасти.

Он допил последний глоток вина, поставил пустой кувшин на стол с тихим стуком.

– Ещё один, – сказал он, его голос прозвучал громче, чем нужно, в тишине зала.

Констанция вздрогнула, оторвавшись от бумаг. Она подняла на него взгляд – усталый, отстранённый. Взгляд, который видел не загадочного путешественника, а лишь ещё одного постояльца, чей медный грош мог ненадолго отсрочить неизбежное. Она задержала его в поле своего зрения на несколько долгих мгновений, будто оценивая что-то.

– Хорошо, – наконец сказала она, и в её голосе прозвучала нерешительность, несвойственная ей ранее. – Я… я принесу его вам в комнату. Чуть позже.

Натаниэль медленно кивнул и беззвучно поднялся по лестнице в свою комнату, оставив её одну с её долгами, цифрами и тихим отчаянием, которое витало в воздухе гуще табачного дыма.

***

Поздним вечером, когда Луи уже спал, в дверь комнаты Натаниэля постучали. На пороге стояла Констанция. В одной руке она держала глиняный кувшин с вином, который он заказал. В другой – две простые деревянные чаши. Ее лицо было бледным, но решительным.

– Ваше вино, господин, – сказала она, голос ее был ровным, но взгляд ускользал.

– Входи, – разрешил Натаниэль.

Она вошла, поставила кувшин и чаши на стол. Воздух в маленькой комнате стал густым и напряженным. Она не уходила, стоя, скрестив руки на груди, глядя куда-то в пол.

– Господин… – она начала, и в ее голосе впервые появилась неуверенность. – Я вижу, вы человек небедный. И… одинокий. Жизнь на Юге сурова. Деньги нужны всем. Даже чтобы просто выжить.

Она сделала глубокий вдох, подняла на него глаза. В них была жгучая смесь стыда, гордости и отчаяния.

– Я могу скрасить ваш вечер. Если цена вас устроит.

Натаниэль смотрел на нее молча, его лицо было невозмутимой маской. Он видел не предлагающую себя женщину, а загнанное в угол животное, готовое укусить или сломаться. Он видел ту самую систему, что он наблюдал на рыночной площади, только теперь она пришла к нему в комнату в образе прекрасной девушки.

– Хорошо, – произнес он нейтрально, без тени волнения или осуждения.

Ее плечи чуть дрогнули от облегчения и нового приступа стыда. Он молча отсчитал несколько монет из своего кошелька и положил на стол. Звук металла о дерево прозвучал невероятно громко.

Ночь прошла в молчаливой, почти механической близости. Для него это было не утешение и не страсть, а простая транзакция, акт подтверждения жестокости этого мира. Для нее – необходимость, еще одна грань выживания.

После, они лежали в темноте, и только лунный свет выхватывал из мрака очертания их тел. Констанция лежала на спине, глядя в потолок.

– Отец проиграл нас в кости, – вдруг тихо сказала она, ее голос был пустым. – Не меня и Луи, конечно. Гостиницу. Наш дом. Он был должен много денег очень плохим людям. Он не пережил этого. Считают, что повесился, но… я всегда подозревала, что ему «помогли».

Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на темный силуэт Натаниэля.

– Эти люди… они дали нам шанс. Отдать долг отца работой. Они знали, что мы с Луи одни, что нам некуда идти. Это ловушка. Долг только растет. Лорд… он смотрит на меня. Он уже предлагал «покровительство». Я отказывалась. Но теперь… с этим новым налогом… – ее голос дрогнул, и она замолчала, сглотнув ком в горле.

Потом она снова заговорила, уже почти шепотом:

– Вы кажетесь… правильным. Не таким, как они. Если со мной… если что-то случится. Пожалуйста. Луи. Он всего лишь ребенок. Он не виноват ни в чем. Увезите его отсюда. Не дайте им сломать его.

Натаниэль лежал неподвижно, глядя в темноту. Прошло несколько долгих секунд.

– Я не могу это обещать, – прозвучал его тихий, безэмоциональный голос. – Обещания – это цепи. Они ослабляют того, кто дает, и обманывают того, кто получает.

Он повернул голову в ее сторону. Его глаза слабо светились в темноте, как у хищника.

– Положиться можно только на собственную силу. Запомни это.

Он не предложил утешения, не дал ложных надежд. Его слова были горькими, но честными. Констанция ничего не ответила. Она просто отвернулась к стене, и ее плечи чуть содрогнулись. Через несколько минут она тихо встала, оделась и вышла из комнаты, оставив его одного с его мыслями и мрачной уверенностью в том, что этот мир сломан куда сильнее, чем он думал.

***

Пыль, поднятая с полок в крошечном архиве, все еще кружилась в луче света, когда Натаниэль Грейс с глухим стуком закрыл толстый фолиант. Холодный огонь в его голубых глазах погас, уступив место знакомому, ледяному разочарованию. Очередной тупик.

Он аккуратно, почти с нежностью, убрал свитки и связки пожелтевших бумаг обратно на полку. Ничего. Ни единого упоминания о Великих Домах Восточного континента, ни слова об Аквилорис, ни намёка на «Гнездо Молний». Лишь местные летописи, полные убогих счетов и указов мелких тиранов вроде де Монфора. Эта южная грязь, казалось, пожирала саму память.

– Напрасно потраченное время, – без эмоций констатировал он про себя. Силы после долгого пути он восстановил, и это было единственным плюсом. Оставаться здесь дольше не имело смысла.

Его походка была бесшумной, когда он покидал архив и направлялся к «Лунной усладе». Взгляд, привыкший сканировать окружение на предмет угроз, скользнул по грязным улочкам, по сгорбленным фигурам рабов. От этого зрелища в горле вставал ком холодной ненависти. Весь этот Юг, с его пылью, цепями и прогнившей душой, был ему отвратителен.

Вот и таверна. Он уже мысленно составлял план: забрать свои скудные пожитки из комнаты и двинуться дальше, на восток, к порту. Но его шаг замедлился, а затем и вовсе остановился.

Дверь в «Лунную усладу» была приоткрыта. И оттуда доносились голоса – грубые, развязные. Не голос Констанции и не щебет Луи. Стражники.

Внутри него всё насторожилось. Необъяснимый инстинкт, тот самый, что не раз спасал ему жизнь, заставил его бесшумно, как тень, приблизиться к двери и прислушаться, слившись с грубой древесиной стены.

– …жалко девку, конечно, – доносился один голос. – Но сама виновата. Лорд де Монфор всегда получает свое. Кончились её фокусы с долгами.

– Да уж, – флегматично отозвался второй. – Лорд-то как старался. Даже дополнительный налог ввел, специально для неё. Хитро.

Натаниэль замер, его дыхание стало совсем тихим.

– А пацан-то… Зря он сопротивлялся. Капитан мог бы его и отпустить, лорду нужна была только сестра. А теперь… кандалы, не иначе. На невольничьем рынке корешам своим расскажет, как надо лордам перечить.

В груди Натаниэля что-то ёкнуло.

– Ладно, служба наша кончилась. Пошли, пропустим по кружке? – предложил первый стражник.

– А что, давай.

Натаниэль молнией отпрянул от двери и скрылся в глубокой тени за углом. Дверь скрипнула, и двое стражников, громко переговариваясь, вышли во двор и зашагали прочь, их доспехи глухо позванивали.

Когда их шаги затихли, Натаниэль вышел из укрытия и вошел в таверну.

Воздух внутри застыл, тяжелый и неподвижный. Несколько столов были перевернуты, на полу валялась разбитая кружка. Следы короткой, но отчаянной борьбы. Он медленно поднялся по лестнице в свою комнату. Всё было нетронуто. Его меч и сумка лежали на том же месте.

Он подошел к узкому окну, глядя наружу. Волна отвращения накатила на него с новой силой. Эта культура рабов и господ… эти мелкие, жалкие властители, играющие в богов… Мне ли вмешиваться в их грязные разборки? Это не моя война. Мой путь лежит на Восток, к настоящим врагам и ответам.

Он мысленно уже собирал вещи. Но за этим решением встали другие образы. Констанция. Её усталые, но полные внутреннего огня глаза в ту ночь, когда она отчаянно просила его спасти Луи. И сам Луи – мальчик, чья жизнь только начиналась и которую уже сломали об колено этой южной жестокости.

Он не давал ей никаких обещаний…

***

Тень, бывшая Натаниэлем, без движения находилась на ветвях старого вяза уже несколько часов. Холодные голубые глаза, подобные льдинам, впитывали каждую деталь: график патрулей, маршруты стражников, мертвые зоны в свете факелов. Днем ему удалось выяснить главное: и Луи, и Констанцию привели за эти стены. Мальчика, вероятно, бросили в темницу. С него и начнется освобождение. Констанцию же придется искать в этой каменной громадине, и это беспокоило его куда сильнее.

Вот и смена караула. Трое стражников, лениво переговариваясь, потянулись по знакомому маршруту вдоль восточной стены. Мгновение – и Натаниэль его использовал. Он, одним движением, сократил дистанцию до стены, сливаясь с ночью. Стена, вдвое выше человеческого роста, была преодолена одним плавным, мощным движением. Он не задержался наверху, не искал опору – просто был с одной стороны, а затем оказался с другой, приземлившись бесшумно, как падающий лист.

Не замедляясь, он метался от одного укрытия к другому: груда дров, колодец, арочный проем. Вот и черный вход. Двое стражников у входа ленились, опираясь на алебарды. Они не услышали шагов, не увидели движения. Лишь короткий, хрустящий удар по затылку, и затем второй – такой же точный и безжалостный. Их тела бесшумно осели на землю, прежде чем они успели понять, что что-то не так.

Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Натаниэль скользил по коридорам, как призрак, его взгляд сканировал каждую щель, каждую дверь. Очередной поворот – и он заметил узкий неприметный проем, ведущий вниз. Одинокий стражник, клевавший носом у входа, не успел даже испугаться. Тень мелькнула, и он рухнул без сознания.

Подвал встретил его запахом плесени, мочи и отчаяния. Натаниэль быстрым взглядом окинул решетчатые камеры. В одной из них, прижавшись в углу, сидел Луи. Лицо мальчика было испачкано грязью и запекшейся кровью, под глазом наливался синяк.

Натаниэль приблизился к решетке. Луи поднял голову, и в его глазах вспыхнула искра надежды, смешанная с недоверием. Натаниэль не стал тратить время на слова. Он прикоснулся к массивному замку и прошептал одно-единственное слово на языке Первородных. Старый металл с тихим щелчком отозвался, и дверь отворилась.

– Господин… – прошептал Луи, не в силах поверить.

– Где сестра? – его голос дрожал.

– Сейчас мы ее найдем, – голос Натаниэля был тихим, но твердым, как сталь. – Идем.

Луи, хмурясь от боли, но с новообретенной решимостью, поднялся на ноги и вышел из клетки.

Они двинулись наверх, в главные залы. На их пути возникла служанка с пустой суповой миской. Увидев их, она раскрыла рот, чтобы закричать, но Натаниэль был быстрее. В мгновение ока он оказался рядом, зажав ей рот ладонью.

– Криком лишь приблизишь свою смерть, – его голос был обезличенно-холодным, и в его правдивости нельзя было усомниться. – Девушка, что привели сегодня. Констанция. Где она?

Служанка, дрожа от страха, выдавила:

– Л-лорд… вечером требовал ее к себе… в свои покои… на третьем этаже…

Обездвижив ее тем же безотказным методом, они устремились дальше.

Дверь в покои лорда была приоткрыта. Натаниэль бесшумно вошел внутрь, и картина, представшая его глазам, на мгновение заставила его окаменеть.

Констанция лежала на полу в центре комнаты. На ней было красивое, элегантное платье, явно насильно надетое. Но его дорогую ткань пропитала алая лужа, растекавшаяся по ковру. Рукоять кинжала торчала из ее груди. Ее глаза, некогда полные огня, были открыты и пусты.

Рядом, прислонившись к кровати, сидел лорд де Монфор. Его лицо было бледным, он тяжело дышал, сжимая рукой окровавленный бок. Слуга в ливрее суетливо пытался осмотреть его рану.

– Сестра! – крик Луи, полный такого шока, страха и отчаяния, что он пронзил саму тишину комнаты, прозвучал как похоронный колокол. Мальчик бросился к телу Констанции.

Де Монфор, услышав крик, поднял голову. Его глаза расширились от ярости и страха.

– Стража! – прохрипел он. – КАРАУЛ, КО МНЕ!

Но его крик был последним. Натаниэль медленно повернул голову в его сторону. Холодная, абсолютная ярость, вырвалась на свободу. Он указал на лорда пальцем, словно ставя точку в его жалком существовании. С кончика пальца сорвалась ослепительная, ревущая молния. Она пронзила воздух и ударила де Монфора прямо в сердце, отбросив его тело к стене с силой божественного гнева. От лорда остался лишь обугленный, дымящийся силуэт на гобелене.

В ту же секунду дверь распахнулась, и в покои ворвалась четверка стражников. Их взгляды метнулись от дымящегося тела лорда к Натаниэлю.

– Убийца! Взять его! – закричал один из них.

Первый стражник ринулся вперед, но Натаниэль был быстрее. Вынимая меч правой рукой, левая метнула сгусток молнии, сбив нападавшего с ног и опалив его доспехи. Второй стражник скрестил с ним мечи, но Натаниэль парировал удар с такой легкостью, будто отмахивался от надоедливой мухи. Двое других попытались зайти с флангов.

Натаниэль отступил на шаг, его губы прошептали несколько слов на забытом языке. Рукояти мечей всех троих стражников вдруг раскалились до бела, зашипели и начали плавиться, обжигая их ладони. С криками боли они побросали оружие, в ужасе глядя на свои покрытые волдырями руки.

У Натаниэля не дрогнула рука. Молниеносное круговое движение мечом – и три обезглавленных тела грузно рухнули на пол, завершив короткую, но яростную схватку.

Слуга, осматривавший лорда, стоял в углу, обмочившись от страха. Он не смел пошевелиться, глядя на эту картину ада.

Натаниэль повернулся к Луи. Мальчик, рыдая, прижимался к холодной щеке сестры, его маленькие плечики судорожно вздрагивали.

– Нам нужно уходить, – сказал Натаниэль, и в его голосе не было жалости, лишь непреложная реальность. Скорбь была роскошью, которую они не могли себе сейчас позволить.

Он сорвал с кровати дорогую простыню, и с неожиданной для его внешней холодности бережностью завернул в нее тело Констанции, скрыв от мира ее остекленевший взгляд и смертельную рану. Взвалив ношу на плечо, он посмотрел на Луи.

Мальчик, стиснув зубы и смахивая слезы тыльной стороной ладони, молча встал и последовал за ним. Они вышли из покоев, оставив за собой только смерть и тишину.

***

Первые лучи солнца, словно тонкие лезвия, разрезали предрассветную мглу, окрашивая гладь озера вдалеке в цвета расплавленного золота и кровавого рубина. На этом тихом холме, под аккомпанемент просыпающихся птиц, они нашли для нее последний приют.

Земля у подножия валуна была рыхлой. Натаниэль выкопал могилу своими руками – без суеты, без лишних слов, с той же безжалостной эффективностью, с которой делал всё. Тело Констанции, закутанное в простыню, навеки скрылось во чреве земли. Теперь большой, поросший серым лишайником валун стоял на страже её вечного сна.

Натаниэль поднял руку. На его безымянном пальце кольцо, испещренное древними символами. Он прикоснулся пальцем, пульсирующим синеватым цветом, к камню, и камень послушно застыл под его прикосновением. С легким шипящим звуком, будто раскаленный металл касался льда, поверхность валуна начала плавиться и испаряться, складываясь в безупречные, четкие буквы:

Здесь покоится Констанция

Возлюбленная сестра Луи

Чье сердце было разбито жестокостью мира

Но дух ее обрел покой

Луи уже не плакал. Слезы высохли, выжженные внутренним огнем, который только начинал разгораться в его груди. Он стоял, сжимая кулаки, и его взгляд был прикован к имени сестры, высеченному магией в камне. В его молчании была не пустота, а густая, тягучая решимость.

Натаниэль наблюдал за ним. Он видел не просто ребенка, а сырую глину, из которой предстояло вылепить воина. Или жертву. Всё зависело от выбора, который он сделает сейчас.

– Ты еще мал, – тихо, но четко проговорил Натаниэль, его голос резал утреннюю тишину, как сталь. – И слаб. Этот мир не прощает слабости. Он сломает тебя, как сломал её, если ты не станешь сильнее.

Луи не отрывал взгляда от надгробия.

– Как? – его голос был хриплым, но твердым. – Как мне стать сильным?

– Я научу тебя, – ответил Натаниэль. – Не просто выживать. Не просто сражаться. Я научу тебя диктовать свою волю судьбе. Править ею. Но этот путь требует полной отдачи. Он начинается с выбора.

Натаниэль выдержал паузу, давая словам просочиться в сознание мальчика.

– Если ты согласен, если готов отринуть страх и слабость, пролить пот и, если потребуется, кровь… – он сделал шаг вперед, – тогда приклони колено и назови меня Мастером.

Луи на мгновение закрыл глаза, словно прислушиваясь к шепоту сестры в утреннем ветерке. Потом он поднял голову и встретился взглядом с Натаниэлем. Голубые глаза учителя были бездонными, как океан, и холодными, как вершины гор. Но в них Луи не увидел обмана. Он увидел силу. Ту самую силу, что ему была так нужна.

Не колеблясь ни секунды, Луи опустился на одно колено. Пыль холма прилипла к его потертым штанам. Он выпрямил спину и поднял взгляд на Натаниэля, его юный голос прозвучал ясно и отчетливо, разрезая утренний воздух:

– Мастер.

Одно слово. Простое и древнее, как мир. Но в нем заключалась клятва. Клятва ученика учителю. Клятва последователя своему пути.

Натаниэль медленно кивнул, принимая эту клятву.

– Встань, Луи. Нам пора отправляться.

Глава 2. Пыль чужих дорог

Прошел месяц.

Пыль Южного Континента сменилась пылью другой дороги, другого королевства. Она была такой же рыжей, такой же въедливой, но пахла иначе – чужими страхами, чужими войнами. Для Натаниэля это не имело значения. Он был камнем, вокруг которого проносились эти чужие потоки. Луи же, напротив, впитывал все, как губка. Его детская душа, опаленная горем, теперь жаждала новых впечатлений, чтобы хоть как-то заткнуть дыру, оставленную смертью Констанции.

Они двигались на восток, от одного мелкого феодального владения к другому. Раздробленность Юга, его вечные междоусобицы, сыграли им на руку. Весть об убийстве лорда де Монфора не пересекла границы Вердании. Здесь, в Эльдоре, о них никто не знал. Небольшой мешочек серебра, ловко врученный Натаниэлем старшему на заставе, растворил любые вопросы стражников о двух путниках – учителе и его юном ученике. Международного права не существовало, лишь право сильного и звон монеты.

Путь был долгим и однообразным, прерываемым лишь короткими привалами и ночлегами в убогих тавернах и постоялых дворах. Каждый день начинался и заканчивался тренировками. Натаниэль был строгим учителем.

– Концентрируйся! – его голос был холоден и ровен, как поверхность озера в безветренную погоду. – Секи, энергия, не в мышцах. Она внутри тебя и управляется волей. Ты направляешь ее – она усиливает тебя. Направь секи в кулак не мышцами, а мыслью.

Луи, с перекошенным от усилия лицом, бился над тем, чтобы заставить свою внутреннюю энергию циркулировать по указанным учителем каналам. Потеря концентрации – и он получал точный, молниеносный удар бамбуковой палкой по запястью, бедру или спине. Больно. Унизительно. Но эффективно.

– Сила без контроля – это слепой бык, – говорил Натаниэль, наблюдая, как мальчик зализывает новые синяки. – Он снесет забор, но угодит в яму. Контроль без силы – это русло без воды.

***

Однажды вечером, разбив лагерь в глухой роще, Натаниэль нарушил привычный порядок. Он не заставил Луи отрабатывать стойки или тренироваться в управлении Секи, а молча уселся напротив него у костра.

– Ты научился чувствовать энергию внутри, – начал Натаниэль, его голос был ровным, без эмоций. – Это основа основ. Но энергия может не только укреплять изнутри, но и преобразовываться вовне. Это и есть то, что большинство называет магией. Грубо и примитивно.

Луи насторожился, забыв об усталости.

– Преобразовываться? Как?

– В стихии, – пояснил Натаниэль. – Огонь, воду, землю, воздух. У каждого человека есть предрасположенность. Это самый простой, прямой путь. Есть и другие, куда более сложные… но о них после. Сегодня мы узнаем твою стихию.

Он встал и подошел к Луи.

– Закрой глаза. Сосредоточься на энергии внутри. Не пытайся ее усилить, просто почувствуй ее течение. Теперь… представь, что ты выдыхаешь ее сквозь ладони. Не меняя ее, просто выпускаешь.

Луи сморщился от усилия. Ничего не происходило.

– Не пытайся заставить, – голос Натаниэля был спокоен. – Представь, что твои ладони – это решето. Энергия должна сочиться сама.

Минуту, другую… И вдруг воздух вокруг ладоней Луи задрожал, заструился едва видимым маревом. Ничего зрелищного, но факт налицо – внутренняя энергия вышла вовне.

– Хорошо, – констатировал Натаниэль. – Теперь – преобразование. Дыши глубже. Представляй в голове образы различных стихий, перебирая по одной. Каждой удели по пять вдохов.

Луи повиновался. Сначала ничего. Через 15 вдохов, его ладони покраснели. Воздух над ними заколебался от жара. И вдруг – с тихим шипящим выдохом – между его пальцами вспыхнуло робкое, не больше голубиного яйца, пламя. Оно просуществовало всего мгновение и погасло, оставив в воздухе легкий запах гари.

Луи ахнул и отшатнулся, разжимая кулаки. Он смотрел на свои ладони с изумлением и страхом.

– Огонь, – произнес Натаниэль без тени удивления. – Предсказуемо. Пламя ярости и боли горит в тебе ярче любого костра. Запомни это чувство. Это твоя стихия. Ты берешь энергию изнутри и пропускаешь ее через себя, через свое намерение, рождая вовне пламя. Никаких заклинаний. Только воля и концентрация.

***

Спустя недели скитаний на горизонте выросли стены большого города. Столицы Эльдора. Шпили замков, дым десятков кузниц, гул тысяч голосов. После тишины дороги это было оглушительно.

Натаниэль, не моргнув глазом, повел Луи через оживленные ворота, сквозь толпу торговцев, стражников и нищих.

Они нашли таверну под вывеской «Пьяный бык» – шумную, пропахшую дешевым пивом и жареным мясом. Сняли комнату на двоих на верхнем этаже. После дорожной похлебки жареный кролик с грубым хлебом показался Луи пиром.

Натаниэль сидел напротив, отпивая из кубка густое красное вино. Его взгляд был отсутствующим, но уши улавливали все обрывки разговоров.

– …король Герольт снова увеличил налоги, чтобы финансировать войну с герцогом де Ритером…

– …слышал, вчера на западной заставе убили еще троих стражников. Говорят, это мародеры с севера…

– …ах, если бы вернулись времена Божественного Императора! Не было бы этой мелочной возни! Один сильный лидер, одна империя! Где ты, новая великая душа?

– Мастер, – тихо спросил Луи, откладывая кость. – А кто такой Божественный? Его уже который раз поминают.

Натаниэль медленно поставил кубок. Его взгляд вернулся в настоящее. Он смотрел не на Луи, а куда-то сквозь него, в далекое прошлое.

– Божественный… – он произнес это слово без благоговения, с легкой примесью чего-то горького. – Так называли последнего императора единого Юга. Тысячу лет назад этот континент был не лоскутным одеялом из воюющих королевств, а великой империей. А он – ее лидером. Сильным магом и воином.

Он сделал глоток вина.

– Он объединил Юг под своей рукой, подчинил себе мелких лордов, установил единый закон. Воевал с северными варварами. И пал в одной из битв. А его империя… рассыпалась, как песочный замок после его смерти.

Его слова повисли в воздухе. Луи молчал, переваривая услышанное.

– Значит… просто быть сильным недостаточно? – наконец выдавил он.

– Одной силы недостаточно, чтобы изменить мир, – поправил его Натаниэль. – Но достаточно, чтобы управлять своей судьбой. Божественный… взвалил на себя бремя целого континента. Чтобы управлять судьбами миллионов, нужна совсем иная сила.

Натаниэль медленно допил свое вино.

– Спокойной ночи, Луи. Завтра тренируем контроль Секи. Твое пламя все еще похоже на чихающего дракона.

Он ушел в свою комнату, оставив ученика наедине с шумом таверны и новыми, тревожными мыслями о силе, империях и судьбах.

В этот момент дверь в таверну открылась, и в помещение вошла женщина.

Она была одета в простую, но добротную дорожную одежду – плащ с капюшоном, темное платье из прочной ткани. Ее рыжие волосы были убраны в тугую, неброскую косу. В ее движениях была мягкая, кошачья грация, а во взгляде – спокойная уверенность. Она выглядела как зажиточная горожанка или небогатая торговка, застигнутая в пути непогодой.

Она скользнула между столами, ее взгляд бегло, без особого интереса, скользнул по общему залу, лишь на мгновение задержавшись на Луи. Взгляд был быстрым, оценивающим и абсолютно нейтральным. Она подошла к стойке, чтобы заказать еду и вино.

Еще немного посидев, Луи отправился в свою комнату спать.

Глава 3. В поле зрения

Тень скользила по каменной стене особняка лорда Бартинуса, бесшумная и невесомая, как дым. Вместо раздражения теперь было лишь ледяное сосредоточение. Каждый мускул, каждый нерв был напряжен, подчинен единственной цели – найти лазейку, слабое место в обороне.

Она замерла под сенью массивного балкона, вжимаясь в шероховатую поверхность камня. Сверху доносились мерные шаги патруля – два стража, их дыхание ровное, скучающее. Выждав момент, когда их шаги удалились, фигура рванулась вверх, используя малейшие выступы кладки. Пальцы в тонких перчатках нашли опору, тело изгибалось с кошачьей грацией, устремляясь к затемненному окну на втором этаже – единственному, на котором не мерцал тревожный отсвет магических чар.

Воздух перед окном дрогнул. Невидимая пелена, холодная и упругая, оттолкнула ее, едва не сбросив с высоты. Охранный круг. Мощный. Мысль пронеслась мгновенно, без паники. Не касаясь стены, она оттолкнулась назад, в пустоту, кувыркнулась в воздухе и бесшумно приземлилась в кусты шиповника, погасив падение перекатом. Колючки впились в плащ, но не в кожу.

В ту же секунду с внутреннего двора донесся окрик. Факелы задвигались в ее сторону. Не раздумывая, тень метнулась прочь, сливаясь с глубокими тенями от часовой башни. Она не бежала – она растворялась, перетекая из одного островка мрака в другой, ее дыхание было беззвучным, а шаги не оставляли следов на сырой земле. Ловушка захлопнулась, но добычи в ней не оказалось.

Минуту спустя она была уже за оградой, прижавшись спиной к холодной стене соседнего дома, прислушиваясь к нарастающему переполоху в особняке. Сердце билось ровно и часто, не от страха, а от ярости. Не сегодня. Не этой ночью. Охрана была слишком бдительна, а чары – слишком сложны для быстрого обхода. Ей требовались не грубая сила и не удача, а время, информация и новый, безупречный план.

С последним взглядом на неприступные башни, она отлипла от стены и исчезла в лабиринте спящих переулков, унося с собой лишь горький привкус неудачи и холодную решимость.

***

Утро начиналось с рутины. Эдита спустилась в общий зал, заказала овсянку с медом и чашу крепкого чая, устроившись у окна с видом на внутренний дворик постоялого двора. Именно там ее внимание привлекло движение.

Мальчик. Лет десяти, с темными волосами и сосредоточенным, серьезным лицом. Он отрабатывал какое-то движение – плавный разворот с подсечкой и выходом в удар ладонью. И спотыкался. Снова и снова. Эдита отложила ложку, ее взгляд, привыкший оценивать угрозы и возможности, заострился.

Движение было неуклюжим, сырым. Но его основа… Она узнала ее. Это была базовая стойка и первый комплекс одного из боевых искусств Востока. Не самого распространенного, не того, что учат наемников или стражников. Того, что практикуют в закрытых школах при Великих Домах. Что этот мальчик, явно с Юга по одежде и чертам лица, делал в глухой южной дыре, отрабатывая это?

Ее глаза инстинктивно начали искать его наставника. И она его нашла. Юноша, ненамного старше его самого, стоял в тени под аркой, прислонившись к стене. Его поза была расслабленной, но в этой расслабленности сквозила готовность, как у хищника, дремлющего на солнце. Длинные темные волосы, пронзительный, даже на расстоянии кажущийся холодным, взгляд. Простая одежда адептов боевых искусств, ничем не примечательная. Периодически он подходил к мальчику, давая наставления и исправляя ошибки.

Интерес, профессиональный и личный, защекотал ее. Кто они? Учитель, слишком молодой для того, чтобы обучать других, и ученик, практикующий восточные техники. Они не были похожи на купцов, на наемников – те не стали бы тратить время на такие изысканные тренировки в дороге. Беглецы? Возможно. Но от кого?

Мысль о том, чтобы завязать знакомство, из разряда любопытства перешла в разряд потенциальной необходимости. Они были нездешними, как и она. В их присутствии было что-то… иное. А в ее деле любая аномалия могла быть как угрозой, так и ключом.

Вечером она воплотила задуманное. Зал «Пьяного быка» гудел, как растревоженный улей. Подхватив с ближайшего столика полупустой кувшин с вином и три относительно чистых кубка, она направилась к их столику. На лице – легкая, дружелюбная улыбка, которую она долго тренировала перед зеркалом.

– Места, кажется, свободны? – голос ее звучал тепло и непринужденно. – Одинокая путница устала от собственной компании. Разрешите составить вам общество? Вино – за мой счет.

Юноша – его спутник называл его «Учитель» – поднял на нее глаза. Его взгляд был не просто оценивающим, он был сканирующим, пронизывающим, словно он пытался прочитать текст, написанный невидимыми чернилами на ее лице. Он промолчал, и эта пауза была красноречивее любых слов. Но мальчик, Луи, с радостью нарушил неловкость.

– Конечно! Присаживайтесь!

Эдита улыбнулась мальчику и опустилась на скамью напротив Натаниэля. Она налила вина в два кубка, воду для Луи из стоявшего на столе кувшина, и отпила из своего.

– Вижу, вы не местные. Как и я. Далеко ли путь держите?

– Путешествуем, – нейтрально ответил Натаниэль, прежде чем Луи успел раскрыть рот.

– Я тоже, – легко парировала Эдита. – Семейное дело. Ищу одну безделушку, потерянную моими предками во время войны. Старый фамильный герб на деревянной шкатулке. Бесполезная вещь, но память. Недавно пришло письмо от одного здешнего купца – мол, узнал герб, вещь у него, готов продать. Вот жду, когда он вернется из своей поездки для переговоров.

Ложь была искусной, продуманной до мелочей и приправлена крупицами правды – идеальная легенда. Она внимательно следила за реакцией мужчины. Он не моргнул и глазом.

– Учитель, а мы тоже ищем что-то? – невпопад спросил Луи, обращаясь к Натаниэлю.

– Мы ищем путь, – коротко ответил тот, отпивая вино. – Я – учитель. Он – мой ученик. Подобрал его сиротой в пути. В нем есть потенциал. Вот и путешествуем, попутно обучаясь.

Его история была скупа и так же правдоподобна. Эдита кивнула, делая вид, что удовлетворена ответом. Ее взгляд скользнул по лицу Натаниэля, по его излишне молодым для его манер чертам, по едва уловимому восточному акценту, проскальзывавшему в идеальном южном наречии. Слишком много загадок.

Первая попытка ничего не дала, кроме подтверждения, что он осторожен и скрытен. Но Эдита умела ждать.

***

В последующие дни она искусно вписалась в их расписание. Заводила легкие, ни к чему не обязывающие разговоры с Луи за завтраком, пока его учитель куда-то уходил по своим делам – что само по себе было интересно. Мальчик, изголодавшийся по общению, быстро раскрылся. Он с энтузиазмом рассказывал о тренировках, о том, как учит его Учитель не просто драться, а чувствовать энергию, направлять ее.

– А куда вы путь держите, когда из города? – как-то раз, словно невзначай, спросила она, наблюдая, как он пытается сконцентрировать на ладони крошечную искру.

– В порт! – выпалил он, забыв об осторожности. – В Санрайз-Сити! Учитель говорит, нам нужно пересечь океан!

Санрайз-Сити. Крупнейший порт. Единственные ворота с этого побережья в открытый океан. И ее собственный путь домой, после того как миссия будет выполнена, лежал именно туда. Сердце ее учащенно забилось. Совпадение? Слишком много совпадений. Восточные боевые искусства. Таинственный учитель. И теперь – цель, которая вела прямиком к Восточному континенту.

Она попыталась осторожно выведать у Луи что-то еще об Учителе, но мальчик мог лишь повторить его имя – Натаниэль – и их конечную цель. Он не знал ни о его прошлом, ни о причинах их путешествия. Эта слепая преданность была еще более подозрительной.

Вечером, во время ужина, она сделала свой ход.

– Слушайте, – начала она, отламывая кусок хлеба. – Через пару дней я здесь заканчиваю свои дела. И путь мой лежит тоже в Санрайз-Сити. Дорога неблизкая и, говорят, небезопасная в последнее время. А вы, как я слышала, туда же. Может, составим компанию? Втроем будет и веселее, и безопаснее.

Луи чуть не подпрыгнул на месте от восторга.

– Мастер, правда! Давайте с Эдитой! Она знает столько историй!

Эдита наблюдала за Натаниэлем. Он снова устроил ей эту невыносимую паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, словно взвешивая риски и выгоды. Он явно видел ее натренированную грацию, скрытую силу. Он должен был понимать, что она не та, за кого себя выдает. И все же…

– Хорошо, – наконец произнес он, и в его голосе не было ни радости, ни неудовольствия. Лишь холодное принятие решения. – Мы уходим с рассветом послезавтра. Вы можете присоединиться.

– Отлично, – улыбнулась Эдита, и в ее улыбке было искреннее облегчение. Ловушка захлопнулась. Теперь у нее будет время. Время выяснить, кто они такие. И почему их пути пересеклись с ее собственной, куда более сложной дорогой. Возможно, это была удача. А возможно – новая головоломка, которую предстояло решить.

Глава 4. Тень в особняке

Тень, которую звали Эдита, скользила по отполированному мрамору карниза, не оставляя следов. Ночь была ее союзником – безлунной и ветреной, ее шепот заглушал случайный скрип черепицы под мягкими сапогами. Воздух в богатом квартале столицы пах не пылью и нищетой, а дорогими духами, воском для мебели и все тем же страхом. Но здесь он был припрятан под толстым слоем показного величия.

Особняк лорда Бартинуса, советника короля Эльдора, возвышался перед ней как неприступная крепость из света и тщеславия. Но у каждой крепости есть свои слабые места. Ее взгляд, привыкший видеть не глазами, а инстинктом, выхватил затемненное окно библиотеки на третьем этаже. Охранные чары здесь пульсировали слабее, их ритм сбивался на стыке с дренажной трубой – ленивая работа придворного мага, уверенного в своей неуязвимости.

Эдита оттолкнулась от стены соседнего здания, совершив немыслимый для смертного прыжок через пропасть. В полете ее пальцы нащупали едва заметную трещину в кладке. Секи, сконцентрированная в кончиках пальцев, на мгновение обратила ее в ящерицу, позволив удержаться на почти вертикальной поверхности. Беззвучно, сантиметр за сантиметром, она двинулась вверх.

Окно поддалось без борьбы – защелка сдалась под натиском тонкого стального шипа и точно направленного импульса силы. Она вкатилась в комнату, замерла на ковре, вбирая в себя атмосферу помещения. Пахло старыми книгами, кожей и дорогим табаком. И еще чем-то… металлическим, острым. Знакомым.

Ее цель была здесь.

Методично, не тратя лишних движений, она обыскала кабинет. Шкафы с фолиантами, массивный стол, глобус с нанесенными звездными картами… Ничего. Сердце забилось чаще. Она ошиблась? Нет. Ее источник был точен. Шар должен быть здесь.

Взгляд упал на портрет самого лорда Бартинуса в пышном парике. Его самодовольные глаза, казалось, насмехались над ней. И тогда она заметила. Пыль на раме лежала равномерно, кроме одного места – у самого края холста. Легчайшее движение – и портрет отошел в сторону, открыв сейф, вмонтированный в стену.

Защита была серьезной – сложный механический замок, оплетенный магическими нитями. Эдита выдохнула. Магия была не ее стихией. Но сталь и терпение – да. Из складок плаща она извлекла тонкий, как паутина, набор отмычек, каждая из которых была произведением искусства кузнецов Востока. Она вставила их в замочную скважину, закрыла глаза, полагаясь на слух и едва ощутимую вибрацию металла. Минута, вторая… Раздался тихий, но такой желанный щелчок. Магические нити, лишившись поддержки механизма, беспомощно повисли в воздухе и рассеялись. Сейф был открыт.

Внутри, на бархатной подушке, лежал он. Хрустальный шар, размером с крупное яблоко. В его глубине клубился туман, в котором на мгновение мелькали и тут же исчезали образы – вспышка молнии, паруса в тумане, знакомое лицо…

Она протянула руку, чтобы забрать свое…

– Надеюсь, игра стоила свеч, воровка.

Эдита замерла, не оборачиваясь. Голос прозвучал из глубины комнаты. В кресле у камина, которое она приняла за пустое, сидел лорд Бартинус. В его руке дымилась трубка, а в другой он небрежно держал изящный арбалет, болт которого был направлен прямо в нее. Дверь в кабинет была приоткрыта, в щели мелькнули тени стражников – лорд не стал рисковать и вызвал подмогу сразу, как только понял, что в доме кто-то есть.

– Наивные детишки, – он усмехнулся, выпуская дым кольцами. – Вы действительно полагали, что сможете проникнуть в мой дом и безнаказанно уйти? Ваш Великий Дом давно выродился. Они прислали за своей игрушкой ворона, забыв, что у меня есть клетка.

Эдита медленно выпрямилась, повернулась к нему лицом. Страха не было. Была лишь холодная, обжигающая ярость. И насмешка.

– Вы правы, лорд, – ее голос прозвучал на удивление спокойно. – Мой Дом многого не учел. Например, вашего высокомерия.

Он нахмурился.

– Что?

– Они не учли, – продолжала она, делая шаг вперед, – что вы, заполучив шар, который может приоткрывать завесу будущего, непременно захотите им воспользоваться. Посмотреть. Увидеть славу своего рода… или узнать о тех, кто придет за ним.

Лицо лорда побелело. Уверенность начала мгновенно испаряться. Он понял свою ошибку.

Эдита воспользовалась его замешательством. Ее рука метнулась к поясу, и на пол полетел невзрачный камушек с вырезанной внутри спиралью – артефакт эпохи Первородных, одноразовый и бесценный.

Он разбился.

Комната взорвалась не светом, а абсолютной, всепоглощающей тьмой. Это была не просто темнота – это была пустота, вырвавшаяся на свободу, поглотившая каждый лучик света, каждый звук. Послышался подавленный крик лорда, топот растерявшихся стражников в дверях.

Этого мгновения хватило. Когда тьма рассеялась так же внезапно, как и появилась, комната была пуста. Исчезла и женщина, и шар. На полу у сейфа лежала лишь одна из ее тонких отмычек.

Ярость лорда была безграничной. Он закричал, призывая стражу. По всему особняку зазвучали тревожные гонги.

Эдита уже была на улице, как призрак, несущийся по крышам. Ее сердце бешено колотилось, не от страха, а от адреналина. Победа. Она почти у цели.

Резкая, жгучая боль в бедре заставила ее споткнуться. Она не заметила последнюю ловушку – магическую сигнальную нить на краю крыши. Ледяной ожог прошел по ноге, но не остановил ее. Хромая, она растворилась в лабиринте ночных улиц, оставляя за собой нарастающий шум погони.

***

Утро пришло тревожное и шумное. Еще до рассвета Натаниэль разбудил Луи скупой командой:

– Собирайся. Тихо. – Мальчик, не задавая вопросов, увидев жесткое выражение лица учителя, мгновенно оделся и собрал свои нехитрые пожитки.

Спустившись в общий зал, они застали там перепуганного хозяина и пару заспанных постояльцев, шепотом обсуждавших ночной переполох.

– …говорят, у самого лорда Бартинуса в особняке ограбление! – тараторил хозяин, заламывая руки. – Целый отряд стражи по городу рыщет, каждую таверну обыскивают!

Натаниэль бросил на стол несколько монет за ночлег и, не говоря ни слова, вышел на улицу, велев Луи следовать за собой. Город был похож на растревоженный муравейник. Повсюду сновали патрули, обыскивали подозрительных, вламывались в дома. Перешептывания горожан были полны слухов: «ищут рыжую женщину», «пропала реликвия», «Особняк лорда Бартинуса».

Их остановили у самых ворот. Стражники, нервные и агрессивные, были особенно придирчивы.

– Откуда? Куда? Что делали прошлой ночью? – сыпались вопросы.

Натаниэль отвечал односложно и спокойно:

– Путешественники. Учитель и ученик. Ночевали в таверне. Идем на восток. – Его холодная уверенность и видимая бедность их одежд сработали лучше любой легенды. После тщательного обыска их пропустили.

Они вышли за городские стены, и Натаниэль позволил себе едва заметно выдохнуть. Первый рубеж был пройден. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по спине Луи, который уже начал оглядываться по сторонам в поисках обещанной попутчицы.

Она на задании. И теперь кто-то из сильных мира сего ее разыскивает. И она, как волк в капкане, поведет за собой погоню прямиком к нам, – мысли Натаниэля текли четко и безэмоционально. Он не испытывал гнева. Лишь холодное раздражение. Он предпочитал контролировать риски, а не таскать их с собой в виде рыжей головной боли. Этот путь и без того был опасен.

Но был и другой фактор. Луи. Мальчик привязался к ней. Она стала для него окном в другой мир, чем-то вроде старшей сестры. Разорвать эту связь сейчас – значит снова травмировать его, отбросить назад в его обучении. Слабость. Но слабость, которую приходилось учитывать. Кроме того, раз она держит путь на восток, возможно, она станет источником информации, которую он уже давно ищет.

Его решение было принято. Он продолжит играть эту игру. Он будет наблюдать. Он даст Эдите шанс, потому что ее мастерство могло быть полезным в пути. Но первый же ее промах, первая же прямая угроза для него или его ученика – и он разберется с этой проблемой. Окончательно и бесповоротно.

Впереди, у одиноко стоявшего придорожного камня, притворяясь, что поправляет сапог, их ждала Эдита. На ее лице играла легкая, ничего не значащая улыбка.

– Кажется, в городе было неспокойно? – произнесла она, как бы между делом.

Натаниэль молча кивнул, его глаза на мгновение задержались на ее плотно застегнутом плаще, под которым угадывалась скованность в движении. Он все видел. Но ничего не сказал.

– Пойдем, – лишь бросил он, поворачиваясь и устремляясь по дороге на восток.

Глава 5. Белая Ворона, Черная Ворона

3 года назад.

Дым от догорающих шатров стлался по земле, как призрачная савана. Наемники – вернее, их жалкие остатки – расположились на пустынном холме, затерянном где-то на границе земель. От двухсот человек осталось сорок. И каждый из этих сорока знал: поражение было неестественным, слишком точным. Их заманили в ловушку.

Капитан Горм стоял поодаль, опираясь на зазубренном клинке своего меча. Его лицо было каменной маской, но внутри все кипело. Он знал. Кто-то здесь, среди тех, кому он доверял спину, продал их всех.

Он видел, как по лагерю ползет шепот. Взгляды, полные подозрения, скользили друг по другу. Яд предательства уже делал свое дело. Нужно было действовать быстро и безошибочно.

Не подавая вида, Горм сделал едва заметный знак сначала Рорку – громадному воину с простым, честным лицом, а затем Валеру – худощавому и молчаливому бойцу с колючим взглядом. Те двое так же незаметно отклонились от общего строя и последовали за капитаном в небольшую лощину, скрытую от глаз высохшим руслом ручья.

Как только они укрылись от любопытных взглядов, маска спала с лица Горма.

– Кто-то из своих, – его голос был низким и жестким, как скрежет камня. – Только кто-то из наших мог знать маршрут и время. Они ждали нас в узком месте, зная, что мы не развернемся.

Рорк сжал свои кулачищи, костяшки побелели.

– Найдем эту собаку, капитан, и я лично…

– Мы найдем, – холодно оборвал его Горм. – У меня нет доказательств. Но есть план. Он опасен и требует абсолютной точности. Вы готовы?

Валер, не проронивший ни слова, лишь медленно кивнул. Его глаза уже изучали Горма, пытаясь предугадать следующий ход.

– Рорк, – капитан положил тяжелую руку на плечо великана. – Ты будешь Белой Вороной. Громкой, заметной. Твоя задача – поднять шум, отвлечь на себя всех. Заставить их смотреть только на тебя.

Затем он повернулся к Валеру.

– Валер. Ты будешь Чёрной Вороной. Тихой, невидимой. Твоя задача – нанести удар. Точно. Без колебаний. Понятно?

Они оба кивнули, теперь уже полностью серьезные. Горм коротко, тезисно, без лишних деталей объяснил, что должно произойти.

Через несколько минут они вернулись в лагерь. Напряжение висело в воздухе, как запах грозы. Наемники кучками сидели у чахлых костров, бросая друг на друга угрюмые взгляды.

Горм прошелся между ними, его шаги были мерными и тяжелыми. Он остановился на середине лагеря и обернулся. Его голос, громовой и полный ярости, прорезал тишину:

– Встать! Строиться!

Они повиновались, по инерции, вымуштрованной годами.

Горм прошелся перед шеренгой, вглядываясь в каждое лицо. Потом резко остановился и указал пальцем на Рорка.

– Ты! – закричал он так, что некоторые вздрогнули. – Я все знаю! Все проверил! Это ты продал нас! Ты получил золото и подвел нас под удар!

Эффект был оглушительным. Лицо Рорка покраснело, налившись искренней, животной обидой невиновного.

– Ты с ума сошел, Горм?! – взревел он в ответ, делая шаг вперед, его могучая фигура напряглась для боя – Я бился насмерть! Я…

– Врешь! – перебил его капитан, выхватывая меч. Лезвие блеснуло в огнях костров. – Я видел тебя с гонцом! Признавайся, тварь!

Весь лагерь замер, завороженный этим страшным спектаклем. Все смотрели на капитана и на обвиненного ветерана. Шепот, крики, возмущение – все смешалось в единый гул. Никто не видел, как Валер, Чёрная Ворона, бесшумно сместился в сторону, его рука незаметно потянулась к рукояти кинжала.

Его холодный, лишенный эмоций взгляд скользнул по лицам, выискивая того, кто не кричит, не негодует, а смотрит с тихим, спрятанным удовлетворением. Того, кто рад, что подозрение пало на другого.

И он нашел этот взгляд.

В тот момент, когда Рорк, Белая Ворона, готов был броситься на капитана в слепой ярости, отвлекая на себя всеобщее внимание, тень Валера отделилась от толпы.

Не было крика, не было предупреждения. Лишь короткий, резкий выпад.

Чвяк.

Звук кинжала, входящего под ребра, был приглушен общим шумом. Предатель, только что с наслаждением наблюдавший за разборкой, замер с широко открытыми от удивления и ужаса глазами. Он не успел издать ни звука, рухнув на колени, а затем навзничь.

Громкая перепалка между Гормом и Рорком резко оборвалась. Все обернулись на звук падающего тела. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь треском костров.

Горм медленно вложил меч в ножны. Он подошел к телу, посмотрел на него без тени сожаления, а потом поднял голову и обвел взглядом ошеломленных наемников.

– Долг выплачен, – произнес он тихо, но так, что было слышно каждому. – Предатель мертв.

Он кивнул Рорку и Валеру. Белая Ворона отвлекла. Чёрная Ворона нанесла удар.

***

Воздух в «Седом Кабане» был густым и спертым, пахнущим прокисшим пивом, жареным мясом и подспудной тревогой. Горм сидел в своем обычном углу, спиной к стене, медленно вращая в руках почти пустой глиняный кубок. Его взгляд, тяжелый и внимательный, скользил по залу, выхватывая обрывки разговоров, сливавшихся в гулкий, тревожный хор.

– …слышал, Железный Герцог Кассиан снова двинул легионы на запад! Говорят, герцог де Ланер уже отправил семью в столицу просить пощады…

– …да кому он нужен, этот выскочка? Опять кровь лить, земли жечь…

– …а что делать-то? Король Арман в своем замке только о новых налогах да охотах думает! Его бы советники давно продали, кабы не боялись, что Кассиан им глотки перережет…

У стойки пьяный старик с лицом, прожженным ветрами и вином, стукнул кулаком по столешнице.

– Бредите все! Кассиан… он хоть и тиран, но порядок наводит! Говорят, в его землях по дорогам хоть ночью иди – разбойников перевешал! Налоги пусть и высоки, зато известны, а не как у наших милостивых лордов – сегодня десять монет, завтра двадцать, да еще и стража карманы опустошит!

– Порядок? – фыркнул его сосед, купец по одежде. – Порядок виселиц, друг мой. Он же ведь не остановится. Он же хочет весь Юг под себя подмять…

Тут в разговор вступил третий, худощавый мужчина с глазами фанатика, чья речь была невнятна от хмеля, но полна странного жара.

– А может… может, оно и к лучшему? А? Вспомните… вспомните летописи! Тысячу лет назад ведь был он… Божественный Император! Единая империя, единый закон от океана до океана! Сила! Порядок! А теперь что? Одни жалкие, грызущиеся меж собой корольки! Может, Кассиан… он не тиран… Может, он… новый Божественный? Пришел, чтобы нас объединить!

В зале на секунду повисло неловкое молчание. Сравнение с полумифическим Императором было слишком дерзким, слишком опасным. Кто-то скептически хмыкнул, кто-то перекрестился.

Дверь таверны скрипнула, впуская полосу слепящего дневного света и на мгновение заглушая этот гул. В проеме возникла худая, щуплая фигура в скромном, но добротном плаще цвета пыли и в очках с затемненными стеклами. Человек окинул зал беглым, оценивающим взглядом, заметил Горма и направился к его столу короткими, быстрыми шажками. Он двигался бесшумно, как тень.

Не дожидаясь приглашения, гость опустился на скамью напротив.

– Капитан Горм? – голос его был тихим, почти шепотом, но каждое слово звучало четко и веско, словно вбиваемый гвоздь.

– Возможно, – хрипло отозвался наемник, отставляя кубок. Свой отряд он расформировал три года назад, продолжив работать только с самыми надежными из его людей, но его все еще звали «Капитан». – А кто спрашивает?

– Мое имя Крелл. Я представляю интересы одной… весьма влиятельной особы, – гость позволил себе едва заметную, холодную улыбку. – Особы, чье терпение лопнуло. Недавно в королевстве произошло вопиющее событие. Был вероломно убит благородный лорд, брат правящего монарха. Убийца и его сообщник скрылись.

Горм молчал, его каменное лицо не выражало ни малейших эмоций. Он ждал сути.

– Моему патрону требуется… восстановление справедливости, – продолжал посредник, понижая голос еще сильнее. – Убийца должен быть найден и наказан. Жестко и показательно. Чтобы другим неповадно было поднимать руку на помазанников божьих и их кровь.

Из складок плаща он извлек тугой, звенящий кошель и положил его на стол между ними. Звук был красноречивее любых слов.

– Это – аванс. За ним последует вдвое больше, по предоставлении неопровержимых доказательств того, что справедливость восторжествовала. Мой патрон щедр к тем, кто решает его… деликатные проблемы.

Затем он достал свернутый в трубку лист плотного пергамента и бережно развернул его.

– Вся известная информация о цели. Имя – Натаниэль Грейc. Возраст – около семнадцати. Описание внешности, известные навыки, направление движения – все здесь. Он путешествует с мальчиком-учеником, Луи. Это все, что у нас есть.

Горм медленно, словно нехотя, взял пергамент. Его глаза пробежали по строчкам: «мастер боевых искусств», «владеет магией», «молнии», «невероятная скорость и реакция»… В глазах капитана мелькнула искорка понимания. Мелкий феодал не стал бы так подробно описывать навыки убийцы своего родственника, не упоминал бы «правящего монарха» и тем более не нанимал для мести иноземных наемников за такие деньги. Только король. Только у короля есть такие ресурсы, такая информация из другого государства и такая жажда мести за кровного брата. Но вслух он не произнес ни слова. Это знание было его козырем.

– Цель опасная, – констатировал Горм, свертывая пергамент. – Не каждый возьмется.

– Именно поэтому обращаются к лучшим, – парировал посредник, вставая. – Жду вестей. Вы знаете, где меня найти.

Он растворился так же бесшумно, как и появился. Горм еще минуту сидел неподвижно, затем схватил кошелек и документ и вышел из таверны, не оглядываясь на возобновившиеся споры.

***

Час спустя в тесной комнате дешевого постоялого двора собралась вся троица. Горм молча швырнул на стол кошелек и пергамент. Рорк свистнул, оценив вес золота. Валер же, не обращая внимания на деньги, тут же развернул пергамент и погрузился в изучение.

– Ну что, капитан? – проурчал Рорк, пересыпая монеты из руки в руку. – Очередной благородный господинчик хочет убрать конкурента? Или муженек заказал неверную женку?

– Крупнее, – мрачно буркнул Горм. – Гораздо крупнее. Цель – тот парень, что уделал лорда де Монфора и всю его стражу в одиночку.

Рорк присвистнул уже без насмешки, а Валер поднял голову от пергамента. Его острый, колючий взгляд был серьезен.

– Интересно, – произнес он тихо. – Очень интересно. Стиль… он не здешний.

– Что? – нахмурился Горм.

– Описание боя, – Валер провел пальцем по тексту. – Он использует и меч, и магию. Одновременно. Слитно. На Юге так не воюют. Тут либо грубая сила, либо заклинания с дальней дистанции. Маги стоят сзади, воины прикрывают. А здесь… синхронность. Высший пилотаж. Это почерк… Востока.

– А почему не с Севера? – вклинился Рорк. – Там тоже всякие мастера водятся.

– Нет, – тут же отрезал Валер. – На Севере магия другая. Темная, демоническая. Она воняет серой и страхом, оставляет ожоги на душе. А здесь что описано? Молнии. Чистая, пусть и смертоносная энергия. Скорость. Точность. Северяне так не умеют. Они ломают грубой силой, а не филигранно работают. Это – Восток. Стопроцентно.

– И что с того? – пожал плечами Рорк. – От этого ему легче не станет, когда я ему череп проломлю.

– Станет, – холодно парировал Валер. – Потому что те, кого учили так сражаться, мыслят иначе. Они не просто воины. Они – философы. Стратеги. И у них есть одна слабость.

Он посмотрел на своих товарищей.

– На Востоке учитель и ученик связаны крепче, чем отец и сын. Ученик – это будущее учителя, его наследие. Его продолжение. Цель вряд ли бросится на меч ради пацаненка… но он рискнет жизнью, если тому будет угрожать опасность. Он пойдет на все, чтобы его спасти.

Валер отложил пергамент и посмотрел на Горма.

– Мы не можем победить его в честном бою. Шансов мало. Но мы можем заставить его играть по нашим правилам. Мальчик – ключ. Мы находим их. Изучаем. Следим. И бьем точно в момент, когда он максимально уязвим – когда будет пытаться защитить ученика.

Горм медленно кивнул, его мозг уже просчитывал возможные сценарии.

– Верно. Не будем лезть напролом. Сначала – тень. Потом – удар. Значит, так: выходим на их след, движемся параллельно. Ищем удобный момент. Валер, твоя задача – найти его слабые места. Рорк – быть готовым в нужный момент создать диверсию. Я координирую. Вопросы?

Вопросов не было. План был прост и смертоносен.

Глава 6. Яд и Шёлк

Комната тонула в полумраке, нарушаемом лишь трепетным светом догорающих свечей в массивном канделябре. Воздух был густым, тяжелым, сладковато-приторным от смеси ароматов дорогого вина, воска и возбуждения. Он впитывал каждый звук – прерывистое дыхание, влажный шёпот кожи о шёлк, глухие удары сердца, отдававшиеся в висках.

Две фигуры сплелись на гигантском ложе с балдахином, застеленном простынями из тончайшей шепчущейся камвольной ткани. Мужчина, могучий, с телом, еще хранившим следы былой мощи, но уже тронутым дряблостью и излишествами, покрывал поцелуями шею, плечи, грудь своей партнерши. Его движения были властными, требовательными, немного грубоватыми, как у человека, привыкшего брать то, что он хочет, не дожидаясь разрешения.

Его руки, украшенные тяжелыми перстнями, сжимали её тонкую талию, оставляя на фарфоровой коже красноватые следы, потом скользили вниз, к округлым, идеальным бёдрам, с силой раздвигая их. Она не сопротивлялась. Напротив, её собственные пальцы с длинными острыми ногтями впивались в его мощную спину, царапая кожу, потом вцеплялись в его седеющие, спутанные волосы, прижимая его лицо к своей груди.

– Да… вот так… – её голос был низким, хриплым от страсти, он вибрировал где-то глубоко в горле, превращаясь в соблазнительный стон. – Сильнее…

Она извивалась под ним, как змея, её тело было гибким и отзывчивым, отвечая на каждое его движение томным исторжением воздуха. Её длинные, смоляные волосы раскинулись по подушкам, словно ореол греховного нимба. Большие, ярко-зеленые глаза, полуприкрытые длинными ресницами, смотрели на него с обожанием, с животным вожделением, в котором тонула всякая мысль.

Он ответил глухим рычанием, входя в неё с внезапной, почти яростной стремительностью. Она вскрикнула – коротко, пронзительно, и её ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая его ещё ближе, ещё глубже. Ритм их движений ускорился, стал неистовым, почти яростным. Бархат и шёлк сминались и рвались под их телами. Свечи мигали, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени их страсти.

Он тяжело дышал, его потное, покрасневшее лицо было искажено гримасой наслаждения. Он смотрел на неё, на её совершенную, порочную красоту, и в его потухших глазах зажигался знакомый, дикий огонь обладания.

– Ты… ты дьявол… – прохрипел он, теряя ритм. – Ты сведешь меня в могилу…

– Только в рай, мой король… – прошептала она в ответ, сжимая его изнутри, заставляя его застонать. – Только в рай вместе со мной…

Его тело напряглось в последнем, мощном спазме, и он рухнул на неё всей своей тяжестью, захлебываясь хриплым, удовлетворенным вздохом. Несколько минут они лежали так, слившись воедино, слушая, как их сердца постепенно успокаиваются.

Затем она зашевелилась под ним, её пальцы снова принялись ласкать его волосы, его шею, его плечи. Её прикосновения были нежными, почти дочерними, но в них чувствовалась легкость и выверенная точность опытного манипулятора.

– Мой лев… – её губы коснулись его уха, и она почувствовала, как он вздрогнул. – Мой могущественный повелитель… Ты не забыл своё обещание своей маленькой девочке, ведь правда?

Он что-то пробормотал, уже почти погружаясь в сон, утомлённый пиром и любовными утехами.

– Какое обещание, Изабель? – его голос был густым, ленивым.

Она приподнялась на локте, и её длинные волосы опали ему на грудь. Её глаза, ещё секунду назад мутные от страсти, теперь были ясными и острыми, как лезвие.

– Обещание подарить мне земли дяди… те, что отошли короне после его… печальной кончины. Ты же сказал, они должны управляться кем-то по-настоящему преданным тебе. А кто может быть преданнее меня?

Арман III, Король Вердании, медленно открыл глаза. Его взгляд встретился с её взглядом. В нём не было ни удивления, ни возмущения. Лишь привычная, уставшая циничность.

– А, это… – он тяжело вздохнул и сел на кровати, его спина была покрыта каплями пота и красными царапинами. – Вечно ты что-то просишь сразу после… Или прямо во время.

– Потому что это единственное время, когда ты действительно счастлив и сговорчив, папа. – Она обняла его сзади, прижимаясь своей обнажённой грудью к его спине. – И потому что я так тебя люблю. И хочу быть ещё ближе к тебе. И помогать тебе править. С этими землями я стану сильнее, смогу лучше защищать наши интересы. Твои интересы.

Он помолчал, наслаждаясь её прикосновениями.

– Лукан будет против. Он уже считает те земли своими.

– Лукан считает своими все земли, – её голос внезапно потерял всю игривость и стал холодным, как сталь. – Он считает своим даже твой трон. А я… я просто хочу то, что по праву должно быть моим. То, что ты мне обещал.

Она умело играла на его страхах и его раздутом эго. Арман фыркнул, но кивнул.

– Хорошо, хорошо. Не ной. Я подпишу указ на неделе.

– Завтра, – мягко, но настойчиво поправила она его, целуя в плечо. – Чтобы я могла спокойно спать, зная, что мой король, мой папа, всегда держит слово своей маленькой девочке.

Он снова кивнул, уже сдаваясь. Она улыбнулась своей победной, бездонной улыбкой и отползла, чтобы налить ему вина. Он смотрел на её идеальную, обнажённую спину, на то, как играют мышцы под кожей при каждом движении, и в его глазах снова вспыхнул знакомый голод. Но усталость взяла своё.

Он допил вино, грузно поднялся с кровати и начал одеваться с помощью молчаливых слуг, которые словно из воздуха появились в дальнем конце комнаты. Изабель наблюдала за ним, кутаясь в шёлковый халат, её лицо снова было бесстрастной, прекрасной маской.

Как только он ушёл, её улыбка мгновенно исчезла. Она подошла к большому зеркалу и долго смотрела на своё отражение, как бы пытаясь найти в нём следы того, что только что произошло. Но на лице не было ничего, кроме холодного, расчетливого спокойствия. Она потянулась к колокольчику, чтобы позвать свою горничную – ей нужно было смыть с себя запах его пота, его прикосновений, его жадности.

***

В кабинете короля пахло старым пергаментом, дорогим табаком и властью. Арман, уже облачённый в роскошный, хоть и помятый халат, развалился в своём кресле за массивным дубовым столом. Перед ним, вытянувшись в почтительной, но отнюдь не подобострастной позе, стоял лорд Виктор Крелл.

– Нанятые вами люди, капитан Горм и его команда, уже получили задание и, судя по всему, вышли на след цели, – докладывал Крелл своим тихим, безэмоциональным голосом. – Они профессионалы. Безрассудные, но эффективные. Шансы на успех высоки. Королева-консорт, – он сделал микроскопическую паузу, чтобы подчеркнуть титул, – интересуется причинами увеличения расходов из личной казны. Я сослался на необходимость укрепления северных рубежей. Она, разумеется, не поверила, но формальных поводов для вопросов у неё нет.

Взгляд Крелла на мгновение задержался на свежих царапинах на шее короля, столь явно проступавших на фоне дорогой ткани халата. Молчаливое напоминание о том, откуда король только что явился и чьи ногти оставили эти отметины.

Арман фыркнул, махнув рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

– Пусть себе интересуется. Её братец в Лангарде и так знает больше, чем ему положено. Передай этим наёмникам: я хочу, чтобы этот выродок, этот убийца моего брата, получил по заслугам. Медленно и болезненно.

– Они и так это понимают, Ваше Величество, – голос Крелла не дрогнул ни на йоту. – Кроме того, поступили тревожные вести. Герцог Кассиан, известный также как Железный Герцог, завершил завоевание королевства Тревия. Теперь его владения вплотную подходят к нашим северным границам.

Лицо Армана исказилось от неподдельной, глубокой неприязни. Само имя Кассиана было ему ненавистно. Этот выскочка, этот солдафон-выскочка, презиравший все придворные условности, был его полной противоположностью.

– Этот… плебей! Он что, возомнил себя новым Божественным Императором? Он хочет вытереть об меня ноги?!

– Его методы… эффективны, – холодно констатировал Крелл. – Он наводит порядок. Жестокий, но порядок. Его легионы дисциплинированны, а магическая артиллерия не имеет аналогов на Юге. Прямое противостояние с ним на текущем этапе было бы стратегической ошибкой.

– Я не собираюсь встречать его с распростёртыми объятиями! – рявкнул Арман, с силой бросая на стол тяжёлую печать. – Объединяться с этим скотом? Никогда! Слышишь, Крелл? Никогда! Он – чума, и его нужно остановить, пока он не сжёг дотла все наши земли!

Он тяжко дышал, его одутловатое лицо побагровело от гнева.

– Вот что ты сделаешь. Немедленно начни формирование коалиции. Свяжись с королем Лоренцо, с Герцогиней Элеонор… со всеми, кто ещё сохранил хоть каплю разума и понимает, что после меня придёт их черёд! Пусть забудут свои мелкие склоки перед лицом этой угрозы.

Крелл медленно кивнул, его мозг уже просчитывал дипломатические ходы, взятки, угрозы, которые придётся применить.

– Сложная задача. Многие предпочтут отсидеться за чужими стенами.

– Тогда заставь их! – просипел Арман. – Шантажируй, подкупай, обещай что угодно! И параллельно начни тайную мобилизацию всех наших резервов. Увеличь налоги, найми ещё наёмников, закупи провизию и оружие. Но чтобы никто не узнал о масштабах наших приготовлений до времени. Особенно де Лан… – он с ненавистью выдохнул имя рода своей жены. – И чтобы ни единого слова о переговорах с этим выскочкой Кассианом! Мы будем готовиться к войне. К большой войне.

– Считайте, что уже сделано, – Крелл склонил голову в едва уловимом поклоне. Он поправил свои тёмные очки. – Всё будет исполнено в строжайшей тайне.

Он бесшумно удалился, оставив короля одного в его кабинете, в окружении теней былого величия и призраков грядущей войны. Арман III де Вердан налил себе ещё вина. Оно было горьким на вкус. Как и предчувствие, что его мир, мир пиров, охот и тайных наслаждений, рушится под мерными, неумолимыми шагами железных легионов.

Глава 7. Когти прошлого

Вспышка. Абсолютная, всепоглощающая белизна, выжигающая сетчатку. Потом – грохот. Не звук, а физическое давление, разрывающее барабанные перепонки. Камни под ногами вздыбились, осыпаясь в пропасть, что зияла прямо под его ступнями.

Катакомбы. Город мёртвых под городом живых.

Мужчина средних лет в доспехах, Натаниэль, метнулся вперёд, едва удерживая равновесие. Воздух был густым от известковой пыли и сладковато-приторного запаха свежепролитой крови. Впереди, в кромешной тьме, прорезаемой лишь тусклым свечением его брони, что-то шевелилось.

– Аларик! Держись! – его собственный голос прозвучал приглушённо, как из-под воды.

В ответ донёсся лишь предсмертный хрип. Щёлк – и свечение одного из магических амулетов в его отряде погасло. Навсегда. Осталось трое.

Ещё поворот. Ещё залп костяных шипов, выпущенных из тьмы. Он парировал их взмахом руки, и молнии, рождённые его волей, обратили кость в пепел. Позади кто-то вскрикнул – женщина, Элоди. Её щит дал трещину, ядовитый шип впился ей в плечо. Она рухнула на колени, её тело сковала мгновенная судорога.

Он не мог остановиться. Не мог помочь. Остановка – смерть.

Он мчался вперёд, и стены тоннеля сжимались вокруг, пытаясь раздавить его. Камни смыкались у него за спиной, хороня раненых и мёртвых. Он был последним. Наследником Дома Аквилорис, который вёл своих людей в ад и оставлял их там.

И вот он – центральный грот.

Воздух здесь вибрировал от невыносимой мощи. В центре, на полу, вырезанном древними рунами, кипела и пульсировала лужа тёмной энергии. Над ней, на пьедестале из спрессованных костей и черепов, стоял он. Маг. Его лицо было скрыто в тенях капюшона, но глаза горели двумя углями нездешнего, лилового пламени.

– Опоздал, наследник, – его голос был скрежетом тысяч голосов, наложенных друг на друга. – Врата уже открыты. Жизнь города станет топливом. Его смерть – моим бессмертием!

Маг взметнул руки. Тени сгустились, превратившись в десятки копий из чистой тьмы и обломанные, кричащие души. Они ринулись на Натаниэля.

Время замедлилось.

Он не думал. Его тело двигалось само, годы тренировок и сражений слились в единый, смертоносный танец. Его клинок пел, рассекая призрачную плоть. Левая рука чертила в воздухе древние символы, и молнии разрывали копья в клочья. Шаг вперёд. Разворот. Удар.

Он парировал выпад тёмного жреца, чувствуя леденящий холод его клинка. Ответный удар – молния, сконцентрированная на острие меча, – прошла в сантиметре от головы противника, опалив его капюшон.

– Сильнее! – проревел маг. – Мне нужно больше! – Он ввёл в ритуал ещё больше энергии, и стены грота затрещали, с них посыпалась каменная крошка.

Это была его ошибка. Миг нестабильности. Натаниэль рванулся вперёд. Его меч, окутанный сгустком чистой энергии, пронзил барьер мага и вонзился ему в грудь.

Лиловый свет погас в глазах колдуна. Он захрипел, глядя на него с немым удивлением. Тьма стала рассеиваться.

Но затем его губы растянулись в предсмертной ухмылке.

– Вместе… – прошипел он. – Мы вместе узрим вечность!

Он схватил Натаниэля за руку, удерживая клинок в своей груди. Энергия ритуала, лишённая управления, забушевала с удесятерённой силой. Волна чистой силы ударила Натаниэля в грудь, ломая рёбра, прожигая плоть. Он отлетел назад, ударился о стену и рухнул на камни.

Боль. Невыносимая, всепоглощающая. Он чувствовал, как жизнь утекает из него. А в центре грота, над телом мага, висел теперь шар из чистой, нестабильной энергии. Ритуал был завершён. Магия Перерождения была запущена и жаждала топлива. Целого города.

Нет.

Мысль была чистой и ясной, как лёд. Он не мог остановить это. Но он мог перенаправить. Забрать эту силу себе.

Собрав последние остатки воли, он пополз. Каждый сантиметр давался агонией. Его кровь рисовала за ним неуклюжий узор на камне. Он протянул дрожащую руку к бушующему шару энергии.

– Раз не могу остановить…подчиню себе – прошептал он и впустил магию в себя.

Мир взорвался в белой, беззвучной агонии.

***

Натаниэль дёрнулся и сел на постели, его тело облилось ледяным потом. В груди пылал огонь – эхо той смертельной раны. Он судорожно хватал ртом воздух, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Тишина. Только его прерывистое дыхание и далёкий крик ночной птицы за стенами дешёвого постоялого двора.

Он провёл рукой по лицу, смахивая влагу. Триста лет. Прошло примерно триста лет с момента проведения ритуала и семнадцать, с момента его второго рождения.

Он посмотрел на спящего Луи, затем на дверь, за которой спала Эдита. Ключ к правде.

Он откинулся на подушку, уставившись в потолок. Юг был поглощён своими мелкими распрями, своими «божественными» императорами и жаждущими крови королями. В этой части Юга почти ничего не знали о Восточном континенте.

Ему нужно было домой. На Восток. Узнать, что стало с его Домом и Мастером. И Эдита, эта рыжая бестия с глазами хищницы, поможет ему в этом.

Глава 8. Охотники на пороге

Солнце стояло в зените, безжалостно паля каменистую землю у главных ворот города. Воздух над мощеными подъездными путями дрожал от зноя, смешиваясь с пылью, поднятой десятками ног и копыт. Очередь на въезд двигалась медленно, нервирующе, неторопливо.

Троица всадников терпеливо ждала своего часа. Горм, восседавший на своем могучем вороном жеребце, казался высеченным из скалы. Рорк, слева от него, ерзал в седле, его взгляд скучающе скользил по стражникам. Валер, справа, был неподвижен и собран, его острый взгляд за темным капюшоном впитывал каждую деталь: количество стражников, их вооружение, состояние ворот.

Наконец подошла их очередь.

– Стой! – молодой стражник с заносчивым видом поднял руку. – Откуда и куда? Цель визита? Имена.

– Горм, – голос прозвучал низко и хрипло, без угрозы, но и без подобострастия. – Мои компаньоны – Рорк и Валер. Наемники. Ищем работу. Слышали, в вашем городе золото льется рекой для умелых рук.

Двое других стражников начали обыскивать их скромные переметные сумы.

– Работы хватает, – буркнул стражник. – Но только для тех, у кого чистые руки. Поднимите рубахи.

Они повиновались. Обыск не дал ничего, но атмосфера была напряженной, неестественно пристальной.

– В чем дело, дружище? – Рорк не выдержал. – У вас тут короля что ли укокошили, что каждого путника чуть ли не до исподнего раздеваете?

Стражник нахмурился, но прежде чем он успел ответить, Валер мягко вклинился:

– Просто любопытно. Обычно такие меры – к конкретной угрозе. Может, предупредите товарищей? Чтобы по незнанию не наступить на больную мозоль.

Его тон был вежливым, но в нем чувствовалась сталь. Он незаметно сунул стражнику в руку несколько серебряных монет.

Стражник, почувствовав вес металла, немного смягчился. Он оглянулся, убедился, что старший поста не смотрит, и понизил голос.

– Не короля… Лорда Бартинуса, советника его величества, пару ночей назад ограбили. Какая-то ведьма просочилась в его особняк, как тень. Унесла одну древнюю реликвию, бесценную, говорят.

– И не поймали? – уточнил Валер, его глаза сузились.

– Нет, ее и след простыл, – стражник мрачно покачал головой. – Как сквозь землю провалилась. За ее голову – кругленькая сумма. А тому, кто вернет украденное… – он почти благоговейно выдохнул, – сам лорд сулит титул и земли. Вот и рыщем, как сумасшедшие. Особенно рыжих присматриваем.

– Благодарю за предостережение, – кивнул Валер. – Будем бдительны.

Стражник, довольно кивнув, махнул рукой.

– Ладно, проходите.

Троица двинулась вперед, их кони ступили на мостовую города. Шум, грязь и запахи столицы Эльдора обрушились на них.

Они спешились у первого же постоялого двора, оставили коней и разделились. Методично, без лишней суеты, они начали обход таверн и постоялых дворов в районе ворот. Их интересовали приметы: молодой человек с холодными голубыми глазами и мальчик-ученик.

Солнце клонилось к закату, когда они встретились за столом у «Упрямого мула».

– Ну? – спросил Горм, отпивая из кружки темного пива.

Рорк только мрачно мотнул головой. Ничего.

– Я нашел, – тихо сказал Валер. – Хозяин «Пьяного быка» вспомнил их. Молодой человек, спокойный, с пронзительным взглядом. С ним мальчик. Останавливались на несколько дней. Мальчик каждый день отрабатывал какие-то странные стойки во дворе.

Горм медленно поставил кружку.

– И куда они делись?

– Ушли. Примерно три дня назад. – Валер сделал небольшую паузу. – Пока жили там, их часто видели в компании женщины. Путешественницы. Рыжей.

Рорк фыркнул.

– Рыжая? Как та воровка, о которой стражник трепался? Совпадение?

– Маловероятно, – холодно отрезал Горм. – В этом городе наверняка не одна рыжая женщина. Не будем строить догадки без оснований. Неважно, кто она на самом деле. Важно, что они проводили время вместе. И это – наше преимущество.

Он посмотрел на своих товарищей, его взгляд стал жестким, расчетливым.

– Если понадобится, мы можем использовать это. Стража ищет рыжую женщину. Мы можем намекнуть, что наша цель знакома с той самой воровкой. Подбросить улику, навести на них погоню. Лишняя головная боль для них – лишний шанс для нас.

Валер молча кивнул, его ум уже просчитывал возможные варианты развития событий. Рорк усмехнулся, наконец-то увидев в ситуации не проблему, а возможность.

– Значит, так, – подвел итог Горм. – Отстали мы на три дня. Это много, но не критично. Он с ребенком. Судя по их перемещениям, они движутся на восток. Мы выдвигаемся на рассвете. Ищем их след.

Он допил свое пиво и встал. Его тени, Рорк и Валер, последовали за ним без лишних слов.

Глава 9. Уроки огня и тени

Вечернее солнце, словно раскаленный шар, медленно скатывалось за зубчатый край дальних холмов, окрашивая небо в багряные и лиловые тона. Длинные тени от редких сосен ложились на поляну, где раскинулась их небольшая, наскоро разбитая стоянка. Воздух, еще теплый от дневного зноя, начинал наполняться вечерней свежестью и запахом хвои.

В центре поляны, сосредоточившись до предела, Луи вновь и вновь повторял одно и то же движение. Его лицо было искажено гримасой усилия, на лбу выступили капельки пота. Ладони его были вытянуты вперед, пальцы слегка согнуты, будто удерживая невидимый шар.

– Концентрируйся не на форме, а на сути, – раздался ровный, лишенный эмоций голос Натаниэля. Он стоял поодаль, прислонившись к стволу старой сосны, его руки были скрещены на груди. – Огонь – это не шар, который нужно слепить. Это импульс. Выдох. Выброс твоей воли.

Рядом с ним, удобно устроившись на поваленном стволе, наблюдала Эдита. Её длинные рыжие волосы, распущенные по плечам, казалось, пламенели в последних лучах заката. Взгляд её, обычно насмешливый и острый, сейчас был смягчён редкой для неё теплотой.

Луи кивнул, сглотнул, снова собрался с силами. Он сделал глубокий вдох, и между его ладонями зародилось слабое марево, воздух задрожал. С шипящим звуком, похожим на вспышку сухого хвороста, вспыхнул робкий комочек пламени размером с кулак. Он дрожал, пульсируя, готовый вот-вот погаснуть.

– Теперь – цель! – скомандовал Натаниэль. – Не бросай! Направь! Мыслью!

Луи, стиснув зубы, резким движением рук послал огненный сгусток в сторону старого, искореженного пня, что служил ему мишенью. Шар, летя по неровной траектории, не долетел до цели и с глухим хлопком разорвался в метре от неё, осыпав землю искрами и клубами едкого дыма.

– Черт! – выдохнул мальчик, разочарованно опуская руки.

– Уже лучше, – неожиданно прокомментировала Эдита. Её голос прозвучал ободряюще. – Вчера он взрывался у тебя в руках. Сегодня – уже летит. Завтра – попадёт.

Луи с благодарностью посмотрел на неё и с новым рвением принялся за работу.

Натаниэль молча наблюдал за этим коротким обменом репликами. Его пронзительные голубые глаза, холодные и аналитические, скользнули с лица ученика на лицо его спутницы. Он видел, как Луи тянется к ней, искал в ней одобрения, которого сам Натаниэль давал так скупо. Видел и её ответную, почти сестринскую снисходительность. Это осложняло расчёты, но пока не представляло угрозы.

Эдита, почувствовав его взгляд, обернулась. Её губы тронула лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

– Стойки, которые ты ему ставишь… ката, что он отрабатывает… – начала она, словно между делом, глядя на продолжающего тренировку Луи.

– Это не здешнее. Не южное. Чувствуется почерк Востока. Гибкость, текучесть, работа центра, а не мускулов.

Натаниэль не изменил позы, его лицо осталось невозмутимой маской.

– Моего учителя звали Лиан, – произнёс он нейтрально. – Он прибыл на Юг с Восточного континента много лет назад. Обучал немногих. Перед тем как отойти в вечность, он попросил меня, когда представится возможность, навестить его семью, передать последние вести. Вот я и следую его воле.

История была гладкой, правдоподобной, лишённой очевидных дыр. Но Эдита слушала её, чуть скосив глаза, как кот, видящий невидимую для других ниточку. Она не поверила. Слишком молод был этот «учитель» для таких знаний, для такой выверенной, почти инстинктивной манеры преподавания. В его возрасте на Востоке только заканчивают обучение основам, но никак не берут учеников. Это противоречило самой сути их системы.

– Благородная цель, – кивнула она, делая вид, что приняла объяснение. – Почтить память наставника.

Она выдержала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, а затем мягко, будто невзначай, сменила тему:

– Кстати, о Востоке. Ты спрашивал о ситуации там. Ничего особо захватывающего. Мир да покой. Четыре Великих Дома правят Лигой, каждый тянет одеяло на себя, но в открытую не конфликтуют. С тех пор как закончилась та война с Югом, сто лет назад, так и живём. Торгуем, развиваемся, смотрим на ваши междоусобицы с лёгкой грустью.

Она говорила легко, небрежно, как о чём-то общеизвестном и не стоящем глубокого обсуждения. Но её глаза, зелёные и проницательные, внимательно следили за малейшей реакцией Натаниэля. Он слушал, не двигаясь, поглощая каждое слово.

– Четыре Дома… – тихо повторил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная, сдержанная нота, которую Эдита не смогла идентифицировать. То ли разочарование, то ли тревога. – А… к примеру, Дом Аквилорис? Он всё ещё в числе сильнейших?

Вопрос был задан слишком естественно, чтобы казаться вымученным, но и слишком конкретно, чтобы быть просто праздным любопытством.

Эдита на мгновение замерла, её брови чуть приподнялись от искреннего удивления.

– Аквилорис? – переспросила она, и в её тоне появилась лёгкая озадаченность. – Нет. Их нет уже давно. Говорят, пали жертвой внутренних распрей… или чего-то подобного, около двухсот лет назад. Сейчас их место в Лиге занимает Дом Ноктюрн. «Ткачи Серебряных Снов». Совсем другая философия, другие интересы.

Она пожала плечами, давая понять, что тема для неё закрыта. Это была история из учебников, древняя и малозначимая для современности.

Натаниэль ничего не ответил. Он просто смотрел куда-то в сторону темнеющего леса, но Эдита почувствовала, как воздух вокруг него буквально сгустился, стал тяжелее, холоднее. Казалось, даже вечерние звуки леса на мгновение стихли. Это длилось всего долю секунды, а затем он снова стал прежним – холодным, собранным, отстранённым.

В этот момент на поляне раздался ликующий возглас. Луи, наконец, сумел послать огненный шар, который, пусть и не попав в самый центр пня, всё же задел его край, опалив древесину и оставив чёрные подпалины.

– Получилось! Мастер, Эдита, смотрите! Получилось! – закричал он, прыгая на месте от восторга.

Напряжение момента разрядилось. Эдита улыбнулась, искренне, без всякого притворства.

– Отлично! Видишь, стоило только не сдаваться!

Натаниэль оттолкнулся от дерева. Его лицо снова было бесстрастным.

– На сегодня хватит. Час на ужин и отдых. На рассвете – в путь. Завтра предстоит пройти большой переход.

Он развернулся и пошёл к костру, где в небольшом котле уже томилась скромная похлёбка. Эдита ещё мгновение посидела на бревне, глядя ему в спину, а затем перевела взгляд на сияющего Луи.

В её голове складывалась любопытная картина. Таинственный юноша с восточными техниками, примечательным мастерством и знанием магии. Юноша, интересующийся давно мёртвым Домом. Юноша, чья цель – порт, ведущий прямиком к её дому.

Она поймала себя на мысли, что её миссия по возвращению Шара внезапно стала куда интереснее. Головоломка обретала новые, неожиданные грани. И одна из этих граней, холодная и загадочная, сейчас накладывала хворост в костёр.

Кто ты, Натаниэль Грейc? – пронеслось у неё в голове. И впервые за долгое время это был не только профессиональный, но и личный интерес.

Она встала, отряхнула платье и пошла к костру, где её уже звал обрадованный своим успехом Луи. Ночь надвигалась быстро, неся с собой прохладу и тайны.

Глава 10. Пыль Эльдора

Воздух на границах Эльдора был иным – не просто пыльным, а густым от страха и неизбежности. Он впитывал запах пота от напряженных лиц, звон неподанного гнева и металлический привкус приближающейся войны. Дорога, ведущая к воротам приграничного города – Форпоста, – была заполнена людьми, но здесь царила не оживленная суета торгового пути, а угнетенная, молчаливая подавленность.

Натаниэль, Эдита и Луи двигались в общем потоке, их фигуры выделялись спокойной собранностью на фоне суетливых и озабоченных путников. Луи, уже научившийся многому за месяцы пути, внимательно смотрел по сторонам, впитывая новую, тревожную атмосферу.

– Здесь пахнет страхом, Мастер, – тихо произнес он, не поворачивая головы.

– Ты прав, Луи, – так же тихо ответил Натаниэль, его взгляд холодным сканером снимал показания с окружающей обстановки: количество стражников на усиленных постах, их вооружение, напряженные позы. – Они боятся того, что скоро может произойти.

Эдита шла чуть позади, ее рыжие волосы были скрыты под капюшоном. Ее глаза, привыкшие видеть больше, чем показывали, отмечали детали: забитые щели в частоколе, свежее дерево на одной из башенок – следы недавнего укрепления; отсутствие на улицах детей и стариков.

– Они готовятся к осаде, – констатировала она, поравнявшись с Натаниэлем. – И судя по разговорам, ждут ее со дня на день.

Их путь лежал через центральную площадь Форпоста. Именно там, у подножия плахи, которая редко пустовала в последнее время, собралась немалая толпа. На импровизированном возвышении стоял человек в дорожном, но пыльном плаще поверх добротных доспехов – герольд или мелкий дворянин, судя по выправке. Рядом с ним выстроились десяток стражников в кирасах с гербом Эльдора – Рассечённый щит. На правой стороне, золотом поле – стог сена, символизирующий плодородие. На левом, серебряном поле – заступ, символизирующий рудники. Их руки лежали на эфесах мечей.

Герольд развернул свиток и начал зачитывать голосом, привыкшим перекрывать уличный гул:

– По указу Его Величества Короля Герольта Третьего, Мудрого Правителя и Защитника Земель Эльдорских, объявляется о всеобщей мобилизации! Каждый свободный мужчина от шестнадцати до пятидесяти способный держать оружие, обязан явиться в гарнизон для зачисления в ополчение! Уклонисты будут считаться изменниками и караться по всей строгости военного времени!

В толпе прошел недовольный гул. Кто-то сзади выкрикнул:

– А кто поля пахать будет? Женщины да старики? К зиме с голоду помрем!

Герольд сделал вид, что не услышал, и продолжил, повысив голос:

– Также, в связи с чрезвычайным положением, корона осуществляет принудительный выкуп всех рабов мужского пола, пригодных к военной службе! Владельцам будет выплачена компенсация по твердым тарифам!

На этот раз ропот стал громче, в нем смешались голоса рабовладельцев, недовольных мизерной суммой выкупа, и простого люда, у которого и так отнимали последнее.

– Это грабеж! – крикнул уже другой голос. – Мои рабы – моя собственность! Король не имеет права!

Лицо герольда исказила гримаса раздражения. Он отложил свиток и сделал резкий жест рукой. В едином порыве стражи обнажили мечи. Лязг стали прозвучал зловеще и окончательно придавил толпу к земле.

– Права, – прохрипел герольд, и его голос стал тише, но оттого лишь страшнее, – определяет тот, у кого в руках меч. Следующего, кто осмелится назвать указ своего короля грабежом, я прикажу повесить на этой площади как подстрекателя и пособника врага! Вас предупредили. Исполняйте указ. К закату списки должны быть поданы.

Он повернулся и сошел с возвышения, стража медленно, демонстративно последовала за ним, отступая задом и не спуская с толпы глаз. Люди молча расходились, потупив взоры. В их молчании была не покорность, а гнетущая, кипящая под спудом ярость.

Натаниэль наблюдал за этой сценой с тем же ледяным, аналитическим спокойствием, с каким изучал боевые стойки. Для него это было лишь подтверждением тезиса о порочности и слабости южной системы правления. Эдита же смотрела с легкой усмешкой – подобная грубость была дикарством по ее меркам. Луи же был бледен. Сцена с рабским рынком в его родном городе всплыла в памяти с новой силой, теперь обретая черты государственной политики.

– Пойдем, – коротко бросил Натаниэль, разворачиваясь. – Нам нужен кров.

***

Трое всадников выехали на вершину поросшего редким кустарником холма, и перед ними открылся вид на долину. Вдали, у слияния двух рек, стоял приграничный город, ощетинившийся частоколом и скромными башенками. Над ним вилась дымка из сотен печных труб – признак жизни в этом удаленном уголке Эльдора.

– Форпост, – хрипло произнес Рорк, указывая рукой в направлении города. Его массивная фигура в седле казалась еще больше на фоне белесого неба. – Жалкая дыра. Там всего один постоялый двор, «Последний привал». Я там лет пять назад ночевал. Вино – дерьмо, еда – дерьмо, но кровати хоть вшивые не были.

Горм, не отрываясь, смотрел на город своими холодными глазами-щелками. Его лицо, изборожденное шрамами и годами, не выражало ничего, кроме сосредоточенности.

– Если они еще там, мы их накроем, – проговорил он наконец, его голос был низким и глухим, как скрежет камня. – Пока они в Эльдоре, у нас есть козырь – эта рыжая бестия. Стоит им пересечь границу, и наша легенда о воровке королевского артефакта станет бесполезной. Никого в соседних землях не будет волновать указ лорда Эльдора.

Валер, молчавший до сих пор, слегка повернул голову. Его взгляд, скрытый в тени капюшона, скользнул по силуэту города, будто оценивая его слабые места.

– Мы отстали на три дня, но он шел с ребенком и, скорей всего, не спешил, – тихо произнес он. – Вероятность, что они все еще там, высока. Они могли остановиться, чтобы пополнить припасы или переждать непогоду.

– Тогда чего мы ждем? – Рорк нетерпеливо дернул поводья, заставляя своего коня беспокойно переступать копытами. – Врываемся, находим и заканчиваем дело!

– Нет, – резко оборвал его Горм. – Мы не врываемся. Мы входим тихо. Словно тень. Узнаем, тут ли они еще. Если да – следим, изучаем, ждем подходящего момента. Мы бьем точно и наверняка. Последнее, что нам нужно, – устроить резню на улицах чужого королевства и навлечь на себя гнев местного гарнизона.

Он посмотрел на своих спутников, и в его взгляде не было места для споров.

– Заселяемся в тот же «Последний привал». Смотрим, слушаем, ничем не выделяемся. Если цель подтвердится – действуем по обстоятельствам. Понятно?

Рорк мрачно кивнул. Валер лишь слегка склонил голову.

Горм в последний раз окинул взглядом город, этот затерянный на краю войны форпост, где, возможно, решалась сейчас его собственная охота. Он резко развернул коня и тронулся вниз по склону, к дороге, ведущей к воротам. Его спутники, молчаливые и смертоносные, последовали за ним.

Глава 11. Совет Тени

Воздух в личных покоях принца Лукана был густым и холодным, как сталь перед закалкой. Здесь, в сердце Верденхольмского замка, за глухими стенами, обитыми темным дубом, царила иная реальность. Не было слышно ни шума пиров, доносившегося из покоев короля, ни вздохов придворных красавиц. Здесь пахло воском, старым пергаментом и безжалостной решимостью.

Лукан де Вердан стоял у карты, раскинувшейся на массивном столе. Его длинные, тонкие пальцы с легким нажимом указывали на различные точки Южного континента, помеченные черными и алыми флажками. Черные обозначали королевства, павшие под натиском железных легионов Кассиана. Алые – те, что еще держались, включая Верданию.

Вокруг стола, погруженные в молчаливое созерцание, стояли трое мужчин – опора и мозг зарождающегося заговора.

Сэр Годфри де Монфор, его кузен, в дорожном плаще, с еще не стершейся с лица пылью дальних дорог. Именно он только что вернулся с севера, от границ с новыми владениями Кассиана.

Лорд Виктор Крелл, невозмутимый и бледный, как всегда, в своих темных очках. Его присутствие здесь, а не при короле, было красноречивее любых слов.

И, наконец, седовласый генерал Маркес, командующий верданской армии, чей мундир был застегнут на все пуговицы, а лицо выражало лишь готовность выполнить приказ.

– Итак, – голос Лукана прозвучал ровно, без эмоций, разрезая тишину. – Наши худшие опасения подтверждаются. Тревия пала. Легионы Кассиана теперь дышат нам в спину. Его разведотряды уже были замечены в долине Ривертон, что в трех днях форсированного марша от наших северных рубежей.

Он посмотрел на Годфри.

– Твои наблюдения, кузен.

Годфри, обычно вспыльчивый и легкомысленный, сейчас был серьезен и сосредоточен.

– Это не армия, Лукан. Это… машина. Дисциплина железная. Никакого мародерства, никаких пьяных оргий. Захватывают город – и сразу вводят свои законы. Налоги, правда, драконовские, но они известны и неизменны. Его маги не швыряются огненными шарами с задних рядов. Они… встроены в легионы. Усиливают щиты, поражают цели на дистанции, пока легионеры идут в стену. Мы так не воюем. Мы не сможем противостоять этому в открытом поле.

– Возможно, он удовлетворится достигнутым, – осторожно предположил генерал Маркес. – Закрепится на новых землях. Переварит добычу. У нас будет время подготовиться.

– Он не остановится, – холодно парировал Лукан. – Кассиан – не обычный завоеватель, жаждущий добычи. Он – визионер. Фанатик. Он видит перед собой не раздробленные королевства, а карту будущей империи. Империи, которой управляет он один. Он будет двигаться дальше. Всегда.

– Тогда нам нужен союз, – отчеканил Годфри. – Собрать всех, кого еще не сожрал этот «Железный Герцог». Герольта, Элеонор, даже старика Лоренцо с его прогнившим флотом. Объединиться и дать ему отпор на границах!

Лукан медленно покачал головой, его ледяной взгляд скользнул по лицам собравшихся.

– И кто возглавит этот союз? Мой отец? – В его голосе прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, насмешка. – Король, который озабочен лишь размерами своих виноградников и количеством молоденьких фавориток? Король, который тратит казну на утехи с собственной дочерью, позоря наш дом перед всем светом? Который для укрепления обороны увеличивает налоги, разоряя собственных крестьян, а нанятых на эти деньги наемников отправляет в личную месть за убийство брата-развратника?

Он ударил кулаком по карте, и флажок, обозначавший Верданию, слетел на пол.

– Нет. Пока Арман III сидит на троне, у нас нет ни сильной армии, ни стратегии, ни шанса. Мы будем разбиты по частям, как и все остальные. Кассиан просто подождет, пока мы передерёмся между собой из-за того, кто будет главным в этом жалком альянсе, а потом сметет нас всех.

В комнате повисло тяжелое молчание. Все знали о пороке короля, но услышать это вслух, в таком контексте, было как удар хлыстом. Даже Годфри потупил взгляд.

– Что вы предлагаете, Ваше Высочество? – тихо спросил лорд Крелл, впервые нарушив молчание. Его каменное лицо не выражало ничего.

– Мы делаем то, о чем говорили раньше, – ответил Лукан, его голос стал тише, но оттого лишь весомее. – Но мы делаем это сейчас. Немедленно. Угроза Кассиана – не помеха, а наш главный козырь. Кризис, который оправдает любые, самые решительные действия. И который затмит любой скандал, даже королевский инцест.

Он обвел взглядом своих сообщников.

– Мы используем страх перед внешним врагом, чтобы убрать врага внутреннего – некомпетентного и развращенного короля. Мы проводим дворцовый переворот. Быстро и бескровно, насколько это возможно. Я беру бразды правления в свои руки как регент. Первым указом прекращаем это безумие с налогами и мобилизацией. Вторым – начинаем реальные реформы армии по образцу… наших врагов. Создаем дисциплинированные легионы, интегрируем магию. Ищем союзы не из страха, а из позиции силы. И только тогда, когда Вердания будет едина и сильна, мы встретим Кассиана в открытом поле. Не для того, чтобы отбиться, а для того, чтобы победить.

План был чудовищным по своей дерзости и ясным по логике. Генерал Маркес медленно кивнул, его солдатская душа, уставшая от придворного разложения, жаждала именно такого порядка и ясности цели. Годфри загорелся азартом – возможность действовать, а не пресмыкаться, пришлась ему по душе.

Только Крелл оставался непроницаем.

– Королева и ваш брат Валентин… – мягко напомнил он. – Они могут стать точкой кристаллизации для недовольных. Особенно Камилла. Ее связи с домом де Лан…

– Камилла будет изолирована в своих покоях, – без колебаний ответил Лукан. – Под надзором верных людей. Что касается Валентина… – он сделал небольшую паузу, – он не представляет угрозы. Его мягкость – его слабость. Если понадобится, он станет марионеткой, которой будет управлять моя невеста. Народ любит его. Это полезно.

Лукан выпрямился, его фигура в темном камзоле казалась воплощением несгибаемой воли.

– Время дискуссий окончено. Генерал Маркес, ваша задача – к утру взять под контроль городской гарнизон. Без шума, сместив командиров, преданных моему отцу. Годфри, вы связываетесь с капитанами нашей личной гвардии. Они должны быть готовы по первому сигналу занять тронный зал и арестовать советников короля. Крелл… – принц повернулся к теневому советнику, – вы обеспечиваете, чтобы мой отец в нужный момент остался без связи с внешним миром. И чтобы ни одна весточка от него не ушла.

Все кивнули. План был приведен в действие.

– Завтра на рассвете, – произнес Лукан, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Вердания сделает свой первый шаг к величию. Или к гибели. Третьего не дано.

Совет был окончен. Заговорщики молча разошлись, растворяясь в темных коридорах замка, как тени, готовые сомкнуться вокруг короля. Лукан остался один перед картой. Его взгляд устремился туда, где правил человек, которого он никогда не видел, но уже считал своим единственным достойным противником.

Глава 12. Яд и Шёлк II

Комнаты Изабель были её крепостью, её убежищем и её арсеналом. Воздух здесь всегда был густым и сладковатым от дорогих аромамасел, приглушённый свет ламп и свечей лепил из теней причудливые узоры на шёлковых обоях. Она сидела за своим туалетным столиком, неспешно расчёсывая свои смоляные волосы длинной серебряной расческой. Каждое движение было отточенным, ритуальным. В отражении зеркала она видела не просто женщину – она видела оружие.

Внезапно её личная служанка – альбиноска, просунула голову в дверь и сообщила:

– Ваше Высочество… к вам… Сэр Анри.

Изабель не обернулась, её взгляд в зеркале стал холодным и острым.

– Я никого не звала. Прогони его.

– Он говорит, дело не терпит отлагательств! – произнесла служанка.

– Касается… принца Лукана.

В зеркале глаза Изабель сузились. Она отложила расческу. Её пальцы на мгновение сжались, затем расслабились.

– Впусти. И чтобы нас никто не беспокоил. Никто. Понятно?

Служанка исчезла, и через мгновение в покои впорхнул молодой человек. Сэр Анри де Марк, племянник и правая рука генерала Маркеса. Он был одет в дорогой, но помятый камзол, его лицо покрывала пыль дальних дорог, а в глазах стояла смесь паники и возбуждения. Он был одним из многих молодых аристократов, чьё тщеславие и честолюбие Изабель когда-то приметила и… поощрила.

Он опустился на одно колено, захлёбываясь дыханием.

– Ваше Высочество… простите за вторжение, но…

– Встань, Анри, – голос Изабель был спокоен, как поверхность озера перед бурей. – И говори быстро. Моё время дорого.

Он поднялся, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что из-за гобеленов выглянут тени.

– Это началось! Всё началось! Дядя… генерал Маркес… он отдал приказ! Всему личному составу! На рассвете они смещают королевских офицеров и занимают все ключевые точки в городе! Капитан гвардии принца Лукана уже оповещает своих людей! Лорд Крелл… он изолировал кабинет короля, его курьеры перехвачены!

Он выпалил это одним духом, его слова были быстрыми и смазанными от адреналина. Изабель слушала, не двигаясь. Ни один мускул не дрогнул на её идеальном лице. Внутри же всё застыло, а затем взорвалось ледяным огнём. Так скоро. Лукан не стал ждать. Он воспользовался угрозой Кассиана как прикрытием.

– Говори медленнее, – её голос оставался ровным, заставляя и его сдержать панику. – Кто ещё в курсе? Советники отца? Королева?

– Нет… то есть, я не знаю… – Анри сглотнул. – Всё делается в глубочайшей тайне. Только самые доверенные. Дядя сказал, что это бескровный переворот. Короля «убедят» отречься в пользу принца Лукана как регента в это тяжёлое время. Все, кто будет сопротивляться… исчезнут.

Он сделал шаг вперёд, его глаза горели.

– Ваше Высочество… я… я сразу подумал о вас. Вы должны быть предупреждены. Принц Лукан… он холодный, расчётливый. Он не оставит рядом с троном тех, кто представляет угрозу. А вы… вы представляете.

Изабель медленно поднялась с табурета. Её тёмно-зелёное шелковое одеяние беззвучно заструилось по полу. Она подошла к нему так близко, что он почувствовал её запах – жасмин и что-то опасное, металлическое.

– Почему ты пришёл именно ко мне, Анри? – спросила она тихо, почти шёпотом. – Почему не к отцу? Не к королеве?

Он покраснел, его взгляд упал на её тонкие, изящные пальцы.

– Потому что я служу Вердании, Ваше Высочество. А вы… вы единственная, кто видит дальше сиюминутной выгоды. Вы… вы сильны. И я верю, что именно вы сможете… – он запнулся, не решаясь договорить.

– …сохранить баланс? Обезопасить себя? И того, кто мне предан? – она закончила за него.

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Изабель оценила его взглядом. Страх, тщеславие, глупая, слепая влюблённость – неважно. Он был её глазами и ушами. И он только что принёс ей самый ценный подарок.

– Ты поступил правильно, Анри, – она коснулась его щеки кончиками пальцев. Лёгкое, обжигающее прикосновение. – Твоя преданность не будет забыта. Теперь слушай меня внимательно.

Её голос снова стал тихим и властным.

– Ты возвращаешься к своему дяде. Ты делаешь вид, что ничего не произошло. Ты – его верный племянник, исполняющий приказы. Ты будешь моими глазами и ушами в стане принца Лукана. Всё, что ты услышишь, все планы, все имена – всё ты передашь мне. Ты понял?

– Да, Ваше Высочество! – он выпрямился, польщённый и напуганный одновременно.

– Теперь иди. И пусть никто не видел, как ты приходил.

Он кивнул и, почти кланяясь, отступил к двери, исчезнув в коридоре так же бесшумно, как и появился.

Изабель осталась одна. Она медленно вернулась к зеркалу и снова взяла в руки серебряную расческу. Но теперь её движения были не ритуальными, а стремительными и резкими.

В её голове уже строились и рушились планы, оценивались риски, расставлялись фигуры. Лукан действовал. Это меняло всё. Она посмотрела на своё отражение. В её глазах не было ни страха, ни паники. Лишь холодная, безжалостная решимость и тонкая нить возбуждения.

***

Воздух в личных покоях принца Лукана был таким же холодным и отточенным, как и его ум. Глухие стены, обитые темным дубом, поглощали любой звук, создавая вакуум безмолвия, нарушаемый лишь потрескиванием поленьев в камине. Здесь, в самом сердце Верденхольма, ночь была не для сна, а для расчётов. Лукан стоял у карты, его взгляд скользил по алым и чёрным флажкам, отмечающим путь железных легионов Кассиана. Каждый флажок был как нож, воткнутый в тело Юга.

Тихий, почти неслышный стук в потайную дверь заставил его замереть. Никто не должен был беспокоить его в этот час. Его рука легла на эфес изящного кинжала, лежавшего на столе. Дверь отворилась, и в проёме возникла фигура его доверенного оруженосца, бледного и взволнованного.

– Ваше Высочество… вас… к вам… – юноша запнулся, не в силах вымолвить имя.

– Говори, – голос Лукана прозвучал тихо, но с такой силой, что оруженосец вздрогнул.

– Принцесса Изабель. Она требует аудиенции. Сию же минуту. Говорит, дело касается… короны.

Лукан не двинулся с места, но его сознание мгновенно проанализировало ситуацию. Изабель. Его сестра-соперница. Любовница их отца. Самая опасная и непредсказуемая фигура при дворе. Что ей нужно? Подслушала ли она что-то? Или это ловушка Армана? Нет, старик был слишком глуп для таких тонких игр.

– Впусти её, – отрезал он. – И исчезни. Чтобы нас никто не видел и не слышал.

Через мгновение в кабинет впорхнула Изабель. Она была закутана в тёмный, простой плащ с капюшоном, скрывавшим её знаменитые волосы. Но когда она отбросила его назад, под простой тканью оказалось её самое дорогое, самое соблазнительное платье из тёмно-зелёного шёлка, подчёркивающее каждый изгиб её тела. Она выглядела как драгоценность, вынутая из грубой упаковки.

– Брат, – её голос был сладким, как старый выдержанный мёд, но в глазах светился стальной блеск. – Как приятно видеть тебя за работой. В то время как наш отец… отдыхает.

– Изабель, – Лукан не предложил ей сесть, оставаясь по другую сторону стола, как перед шахматной доской. – Твой визит… неожиданен. И крайне опрометчив.

– О, я знаю, – она сделала несколько лёгких шагов по комнате, её пальцы скользнули по резной спинке кресла, по глобусу, по стопке документов. Касание было ласковым, изучающим, почти владельческим. – Но некоторые возможности не терпят промедления. Как я слышала, и ты придерживаешься этого принципа.

Она остановилась и посмотрела на него прямо, вся её игривость мгновенно испарилась.

– Я знаю о твоих планах, Лукан. О перевороте.

Воздух в комнате стал густым, как смола. Лукан не моргнул глазом, но каждый мускул его тела напрягся до предела.

– Глупости, – холодно парировал он. – Тебе пора к отцу. Он, наверное, скучает по своей… маленькой девочке.

– Он спит, – она отмахнулась, будто от назойливой мухи. – Уснул над очередной бутылкой. Не пытайся меня обмануть, братец. Я не слепа и не глуха. Генерал Маркес перемещает офицеров. Годфри вдруг стал серьёзен и озабочен. А наш дорогой лорд Крелл… он слишком часто исчезает из покоев отца. Вы готовитесь к чему-то большому. И это что-то – трон.

Лукан молчал, оценивая её. Она не блефовала.

– Предположим, ты права, – наконец произнёс он. – Что тебе от этого? Ты пришла шантажировать меня? Угрожать, что расскажешь отцу?

Изабель рассмеялась – звонко, искренне, и этот звук был страшнее любой угрозы.

– Рассказать отцу? И что? Получить в награду ещё одну жалкую деревеньку? Нет, Лукан. Я пришла предложить тебе сделку.

Она подошла к столу и облокотилась на него, склонившись так, что декольте платья открылось перед ним.

– Ты хочешь трон. Я это понимаю. Он тебе нужен, чтобы остановить Кассиана, чтобы сделать Верданию сильной. Я уважаю это. Но ты мыслишь как солдат. Ты видишь карты, легионы, линии снабжения. Но ты не видишь людей. Придворные, аристократы, простой народ… они ненавидят отца, и боятся тебя. Для них ты – холодный, безжалостный прагматик.

Она сделала паузу, давая словам просочиться в его сознание.

– А меня они любят. Или хотят меня. Я – лицо, которое они примут. Я могу очаровать, убедить, разоружить улыбкой то, что тебе придётся крушить железным кулаком. Возьми меня в союзники. Дай мне место рядом с тобой. Не в тени, а на свету. И когда ты совершишь свой переворот, я стану твоим самым ценным козырем. Я усмирю двор, успокою народ, обеспечу тебе лояльность тех, кого ты никогда не смог бы завоевать страхом.

Лукан смотрел на неё, его ум взвешивал каждое слово. Это был блестящий ход. И чудовищно опасный. Изабель была непредсказуема, как вихрь. Но её аргументы были безупречны.

– А что ты хочешь взамен? – спросил он, его голос был ровным, но в нём уже не было прежнего холодного отторжения. – Помимо места «на свету».

– Влияние, – без колебаний ответила она. – Голос в твоём совете. И… гарантии. Гарантии того, что, когда пыль осядет, я не окажусь в монастыре или в браке с каким-нибудь старым герцогом на краю света. Я остаюсь здесь. При дворе. При власти.

Она выпрямилась и прошлась к камину, её силуэт вырисовывался на фоне огня.

– Мы оба дети этого дворца, Лукан. Мы оба выросли в этих прогнивших стенах. Мы знаем его тайны и его яды. Вместе мы можем его перестроить. Порознь… мы можем его только разрушить.

Лукан медленно кивнул. Она была права. Её предложение было рискованным, но потенциальная выгода перевешивала.

– Хорошо, – произнёс он. – Мы заключаем союз. Но помни, Изабель: предательство будет стоить тебе дороже, чем ты можешь представить.

– О, я это знаю, – она обернулась к нему, и на её губах играла та самая, порочная и прекрасная улыбка. – Но кто сказал, что я собираюсь тебя предавать? Я просто хочу править вместе.

Она подошла к столу, где стоял графин с выдержанным верданским вином и два пустых бокала.

– Выпьем? – предложила она, взяв графин. – Скрепим наш… союз.

Лукан кивнул. Его внимание было приковано к её глазам, к её словам, а не к её рукам. Пока она наливала вино, её палец с длинным острым ногтем на долю секунды коснулся края его бокала. Скрытое движение было отработано до автоматизма. Мельчайшая крупинка белого порошка, спрятанная под ногтем, растворилась в тёмно-рубиновой жидкости без следа.

Она протянула ему бокал.

– За новую Верданию, – сказала она, и её глаза сияли в полумраке.

– За новую Верданию, – повторил он и отпил.

Вино было превосходным. Густым, терпким, с долгим послевкусием. Он не почувствовал ничего постороннего. Они беседовали ещё несколько минут, обсуждая детали. Лукан чувствовал, как по его жилам разливается приятное тепло, а сознание становится чуть более пластичным, чуть менее осторожным. Он приписывал это удачной сделке, снятию напряжения.

Изабель наблюдала за ним с кошачьим вниманием. Она видела, как его ледяной взгляд смягчается, как его собранность постепенно сменяется лёгкой расслабленностью. Она приблизилась к нему, её рука легла на его рукав.

– Ты так много на себя берёшь, Лукан, – прошептала она, её голос стал томным, ласковым. – Весь груз этого королевства… на твоих плечах. Тебе нужен отдых. Хотя бы на одну ночь.

Её близость, запах её духов – цветочный, с примесью чего-то острого, животного – ударили ему в голову. Его тело, разогретое вином и неведомым зельем, отозвалось на её прикосновение с неожиданной силой. Разум, всегда такой осторожный, вдруг отступил на второй план, уступив место первобытному желанию, жажде обладания этой опасной, прекрасной женщиной.

Он не видел торжества в её глазах. Не видел, как её улыбка становилась всё более хищной.

– Изабель… – его голос прозвучал хрипло. – Это… не лучшая идея…

– Это единственная идея, – она прижалась к нему, и её губы нашли его губы.

И последние остатки его сопротивления рухнули. Он ответил на поцелуй с яростью и жадностью, в которых таилась вся его подавленная страсть и жажда власти. Он сорвал с неё платье, и оно упало на пол, как шелуха. Его руки грубо сжимали её идеальную кожу, оставляя красные следы. Он был больше не расчётливым принцем, а хищником, одержимым желанием.

Она не сопротивлялась. Она поощряла его, её стоны были сладкой музыкой в его ушах. Она откинула голову, когда он взял её, и её глаза смотрели в потолок, холодные и ясные, пока её тело извивалось под ним в притворном экстазе.

Это была не страсть. Это была ещё одна транзакция. Ещё одна победа.

Когда он, измождённый, рухнул на неё, Изабель нежно провела рукой по его волосам. В её голове уже строились новые планы. Теперь у неё была не только договорённость, но и власть над ним. Власть, добытая в постели. Самая прочная власть при этом дворе.

Она знала, что на утро он будет ненавидеть себя за эту слабость. И именно поэтому будет ещё больше нуждаться в ней – чтобы оправдать её в своих глазах.

Осторожно выскользнув из-под его отяжелевшей руки, она накинула плащ и бесшумно исчезла в потайной двери, оставив его одного в комнате, пропахшей вином, сексом и предательством.

Глава 13. Западня в «Последнем пристанище»

Таверна «Последнее пристанище» была точной копией сотен других на Юге: пропахшая дешевым пивом, потом и дымом очага, шумная и тесная. Воздух гудел от возмущенных голосов.

– Выкуп рабов! Да они с ума сошли! Это мое имущество, я за него кровные монеты платил!

– А моих двух лучших работников забрали для обозов! Кто теперь урожай собирать будет?

– Королю лишь бы войнушки свои затеять, а мы потом расхлебывай!

В самый эпицентр этого ропота, не привлекая ничьего внимания, вошли трое. Горм, Рорк и Валер. Они скинули с плеч дорожные плащи, с видом уставших до смерти путников опустились за самый темный и закопченный стол в углу и заказали кувшин самого крепкого эля с бараниной. Они не смотрели по сторонам, не искали никого глазами. Они просто пили, изредка перебрасываясь парой бессмысленных фраз о тяготах дороги. Идеальная маскировка.

Но их глаза, привыкшие замечать все, уже сделали свою работу. У дальней стены, спиной к стене и лицом ко входу, сидели их цели: юноша с мечом, мальчик и… рыжеволосая бестия.

Горм медленно осушил свою кружку, оценивая обстановку. Форт на границе. Утром они могут просто раствориться в толпе и уйти в нейтральные земли. Упустить их сейчас – значит затянуть охоту на недели.

– Этой ночью, – тихо, но четко произнес Горм, даже не глядя на своих людей. Рорк лишь хрипло хмыкнул и сгреб в свою ладонь вторую порцию жареной баранины. Валер ответил едва заметным кивком.

– Валер, – продолжал Горм, делая вид, что поправляет заточку на поясе. – Местная стража. Предупреди их. Скажи, что видел в таверне ту самую воровку из Эльдора. Пусть придут и устроят переполох. Нам нужна суета.

Валер без лишних слов отпил последний глоток, встал и бесшумно вышел в ночь, словно тень, отцепившаяся от стены.

Именно это исчезновение и не ускользнуло от внимания Эдиты. Ее хищные зеленые глаза, постоянно сканирующие помещение, отметили худощавую фигуру в капюшоне, которая вышла слишком уж целенаправленно и бесшумно. Наемники не расстаются со своей командой просто так, особенно в такой дыре.

– Наш веселый столик привлек внимание, – тихо прошептала она, наклоняясь к Натаниэлю, как будто делясь шуткой. Ее улыбка была игривой, но глаза оставались холодными и сосредоточенными. – Трое у стены, вошли недавно. Один только что вышел. Надолго и без лишних слов. Мне это не нравится.

Натаниэль не стал сразу смотреть в ту сторону. Он закончил резать свой хлеб, отломил кусок и медленно прожевал.

– Как они выглядят? – так же тихо спросил он.

– Лидер – шрамы, седина, смотрит на всех как на мясо. Толстяк – громила, типичный берсерк. А тот, что вышел – худой, в капюшоне, двигается как призрак.

Луи насторожился, его большие глаза забегали по залу, пытаясь их найти.

– Не смотри, – резко, но без повышения голоса, остановил его Натаниэль. Он отпил вина, его ледяной взгляд был обращен внутрь себя, взвешивая все варианты. Прямой конфликт здесь и сейчас? Поздно. Бежать, не зная наверняка? Глупо.

Через минуту он принял решение.

– Встаем и уходим. Спокойно, без суеты, как будто мы просто закончили ужин, – его голос был безразличным и плоским. – Если они последуют – значит, цель именно мы. И тогда мы выбираем место боя сами.

Он бросил на стол несколько монет, чтобы оплатить ужин, но не слишком щедро, чтобы не запомнились. Они встали. Эдита беззаботно потянулась, грациозно накинула плащ. Луи подобрал свой скромный узелок. И все трое, не спеша, направились к выходу.

А у стены Горм медленно поставил пустую кружку на стол. На его обветренном лице появилась едва заметная ухмылка.

Дверь была уже в двух шагах, когда снаружи раздался грохот сапог и бряцание доспехов. В проеме возникли силуэты городской стражи в потрепанных кирасах, а впереди всех —капитан с одутловатым лицом.

– Стой! Рыжая! – капитан выхватил меч, указывая на Эдиту. – Ты задержана для допроса по приказу лорда-канцлера Бартинуса! Сопротивление беспол…

Он не договорил. Взгляд Натаниэля, холодный и молниеносный, встретился с взглядом Эдиты. В нем не было страха, лишь мгновенная оценка угрозы и безмолвный приказ. Ловушка захлопнулась.

Это было похоже на взрыв. Эдита, на секунду замешкавшись из-за боли в бедре, резко рванулась не назад, а вбок, и из-под плаща в ее руке блеснул короткий клинок, который вонзился в горло ближайшему стражнику. Почти одновременно Натаниэль, не обнажая меча, двинулся вперед. Его ладонь с разворота ударила капитана в шлем, и тот с оглушительным лязгом рухнул на пол, загородив проход другим.

В этот миг из угла метнулся массивный силуэт. Рорк. Его цель была не учитель, а ученик. Он не размахивал мечом – его огромная ручища, способная сломать шею быку, потянулась, чтобы схватить Луи за голову. Мальчик увернулся, нырнув под ближайший стол.

Горм действовал как тень. Пока Натаниэль был повернут к страже, он сделал два бесшумных шага и нанес кинжалом точный, молниеносный удар в спину. Но клинок, предназначенный чтобы пронзить легкое, встретил необъяснимое сопротивление – в последнее мгновение Натаниэль инстинктивно сместился на дюйм, и лезвие скользнуло по ребру, прочертив глубокую, но не смертельную рану.

Валер оставался в тени, его колючий взгляд фиксировал каждое движение, ища момент для идеального удара.

Таверна превратилась в ад. Постояльцы повскакивали со своих мест и пятились подальше от сражения. Стража, оправившись от неожиданной атаки, теснила противников. Эдита, отчаянно отбиваясь двумя кинжалами, сильно хромала – рана на ноге дала о себе знать, лишая ее главного оружия – грации и скорости. Они были в кольце. Исход был предрешен.

И в этот момент Натаниэль увидел это. Рорк, отбросивший в сторону стол, снова рвался к Луи, который безуспешно пытался вызвать хоть искру пламени перед лицом громадного убийцы. На лице мальчика был не детский ужас, а холодное, осознанное принятие смерти.

Что-то щелкнуло в Натаниэле. Не мышление, не расчет —первобытный инстинкт зверя, загнанного в угол.

Он сконцентрировался и выпустил энергию всем телом, которая в следующее мгновение стала озером молний с ним в центре.

Сотрясающий фундамент грохот, ослепительная бело-голубая вспышка, заполнившая все помещение.

Стражники, как щепки, отлетели к стенам. Одна из молний, рожденных в этом хаосе, повинуясь воле Натаниэля ударила в грудь Рорка. Он рухнул с оглушительным ревом, на его мощной грудной клетке дымилась черная опаленная рана.

Горм, стоявший сзади, был отброшен через весь зал, ударился о стойку бара с хрустом ломающихся ребер. Но даже падая, опытный наемник сумел послать вслепую ответный удар – его кинжал, брошенный с нечеловеческой силой, вонзился Натаниэлю в плечо.

На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только треском догорающей деревянной мебели и стонами раненых.

Валер, единственный, кого волна энергии лишь обожгла, а не сбила с ног, мгновенно оценил ситуацию. Их план провален. Рорк и Горм ранены. Силы неравны. Он метнулся к своему командиру, чтобы утащить его в тень.

Эдита, оглушенная, но не сломленная, уже тащила за руку Луи. Ее глаза были полны боли и дикого восторга перед силой Натаниэля.

– Нат! Идем! – ее хриплый крик заставил его очнуться.

Стиснув зубы от боли, выдернув кинжал из плеча, Натаниэль рванулся за ними. И трое изгоев, истекая кровью, растворились в спасительной темноте ночи, оставив позади дымящиеся руины, стоны и ярость обманутых охотников.

Тишину в разрушенной таверне нарушали лишь потрескивание догорающих щепок, стоны оглушенных стражников и тяжелое, хриплое дыхание Рорка. Валер, не обращая внимания на суету вокруг, метнулся к своему товарищу.

Громадина лежала на спине, сжимая обугленную кожу на груди. Его лицо было бледным от боли и ярости. Валер, не тратя слов, схватил его под мышки и, напрягшись всем телом, потащил через зал к тому месту, где у стены, скрючившись, сидел Горм. Тот одной рукой сжимал бок, а другой опирался на обломок стола, пытаясь перевести дыхание.

– Сквозь… броню… прожёг… – просипел Рорк, с трудом выговаривая слова. Его взгляд был полон животного ужаса, смешанного с невероятным облегчением. – Если б не знали… не усилили чарами… я б сейчас угольком был…

Валер молча кивнул, его острый взгляд изучал страшную рану. Броня действительно частично поглотила и рассеяла удар, но даже остаточной энергии хватило, чтобы нанести чудовищный урон.

– Задание провалено, – хрипло констатировал Горм, с трудом поднимая голову. Его лицо было искажено гримасой боли. – Мы его ранили. Но теперь он знает про нас. Вторая попытка взять его врасплох… будет самоубийством. Следующая схватка будет последней для кого-то из нас.

Он помолчал, переводя дух. Его взгляд, холодный и расчетливый, скользнул по ранению Рорка, по своему перебитому боку, по молчаливому Валеру.

– Значит, возвращаемся, – выдохнул он, и в его голосе прозвучала неоспоримая констатация. – К заказчику. Доложим, что цель ранена, но жива и кусается. Будем ждать новых инструкций. И, – он мрачно посмотрел на Рорка, – потребуем доплату. Очень большую. За риск и за информацию о его реальной силе.

Рорк лишь хрипло заворчал в знак одобрения, слишком слабый, чтобы говорить. Валер молча кивнул.

Трое наемников, искалеченные и униженные, но не сломленные, начали медленно и болезненно выбираться из руин «Последнего пристанища», оставляя за спиной хаос и горький урок, преподанный одним-единственным молниеносным ударом.

***

Адреналин бил в висках убегающей троицы, смешиваясь с пульсирующей болью в мышцах и ранах. Бегство было слепым, инстинктивным – лишь бы подальше от огней и криков «Последнего пристанища». У постоялого двора на выезде из Форпоста они, не останавливаясь, «позаимствовали» трех лошадей у зазевавшегося конюха. Стража у ворот, еще не оповещенная о бойне в таверне, лениво махнула рукой, пропуская их в ночь. Спрятав раны под плащами, они походили на обычных путников, торопящихся уйти подальше от тревожного города.

Лишь когда за спиной осталась добрая миля, Натаниэль рискнул оглянуться. На стенах Форпоста, словно разбуженные улей, заметались огни факелов, донесся приглушенный вой рога. Но погони не было. Осадочная психика южан, их страх перед сильной магией и общая паника из-за мобилизации сделали свое дело – комендант решил укрепить оборону, а не бросаться в темноту за неуловимыми и смертельно опасными призраками.

Вдалеке, у старой, полуразрушенной мельницы, чей колесный механизм давно сгнил и замер, они наконец остановились. Тишину нарушали лишь тяжелое дыхание уставших лошадей и далекий, безумный лай собак в Форпосте. Эдита, стиснув зубы от боли в ноге из-за вновь открывшейся раны, первым делом подошла к Натаниэлю.

– Дай посмотреть, – ее голос был сдержанным, но в нем не было привычной насмешки. Она ловкими руками расстегнула его пропитанную кровью тунику. Глубокая колотая рана на ребре и рваное отверстие от кинжала в плече выглядели зловеще. – Повезло. Ребро цело, легкое не задето. Но чистить и жечь придется.

Она достала из своего походного мешка флягу с крепким алкоголем и чистые тряпицы. Луи молча наблюдал, его лицо было бледным, а тело била легкая дрожь.

Пока Эдита, с профессиональной точностью, обрабатывала раны, ее внутренний аналитик не мог замолчать. То, что она увидела в таверне… это была не грубая сила. Это была высочайшая, филигранная концентрация и преобразование энергии невероятной мощности. Такая степень контроля над стихией была ей знакома, но доводилось видеть это воочию всего несколько раз в своей жизни. На Востоке такой силой обладали лишь патриархи Великих Домов и их сильнейшие чемпионы, посвятившие жизни тренировкам. Некоторые адепты из малых домов могли приблизиться к этому уровню, но и те были седовласыми старцами. А этому юноше… ему на вид было меньше двадцати. Кто он, черт возьми?

Натаниэль, терпя боль, также проводил свою оценку. Ее движения были быстрыми, точными, выверенными до миллиметра. Не сила мага, но сила мастера своего дела – шпиона, убийцы, диверсанта. В открытом бою ей было до него далеко. Но в тени, в тишине, в искусстве обмана и скрытности… она была на вершине. Его подозрения, возникшие еще в столице Эльдора, когда город внезапно перекрыли после их отъезда, теперь оформились в уверенность. Такая реакция властей, розыск «рыжей женщины» – это не просто кража кошелька. Она что-то украла. Что-то очень важное. И сделала это виртуозно.

– Кто ты? – тихо спросил он, его голос был ровным, несмотря на боль.

– И что ты на самом деле украла у того советника?

Эдита на мгновение замерла, затягивая тугую повязку на его плече. Вопрос был прямым и точным, как удар кинжалом.

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – парировала она, все еще не глядя на него, покупая время. – И даже два.

– Я первый спросил.

Она вздохнула, закончив перевязку, и отступила на шаг.

– Я служу одному из Великих Домов Востока, – наконец сказала она, ее взгляд стал осторожным, считывающим его реакцию. – Выполняю задание по возвращению украденной семейной реликвии. Больше сказать не могу. Не потому что не хочу, а потому что не имею права. Рискнуть всем ради любопытства – не в моих правилах.

Натаниэль медленно надел тунику, его лицо оставалось непроницаемым. Он кивнул, принимая ее условия. Он не видел кражи, но теперь был уверен – она это сделала.

– Мое мастерство… – он сделал паузу, подбирая слова. – Объясняется не только тренировками. При моем рождении был проведен древний ритуал, усиливающий связь со стихией. Это дар. И проклятие.

Эдита внимательно смотрела на него. Она видела, что он говорит правду… но не всю. За этой удобной легендой скрывалось нечто большее. Ее любопытство лишь разгоралось, но она была профессионалом. Давить было бесполезно.

– Ритуал или нет, но то, что ты сделал… – она покачала головой.

Она посмотрела на темный горизонт. Ни признаков погони, ни огней на дороге.

– Погони нет. Но оставаться здесь – безумие. Спрячем лошадей внутри, отдохнем несколько часов и на рассвете двинем к границе. Чем раньше мы оставим это проклятое королевство позади, тем лучше.

Натаниэль молча кивнул. Они были ранены, истощены, но живы. И на время – в безопасности. Этого было достаточно.

Глава 14. Багровый рассвет короны

Ночь над Верданией была тёмной и беззвёздной, будто само небо отвернулось от королевства, погрязшего в разврате и страхе. Но на востоке уже намечалась узкая полоса багрового света, предвещающая рассвет – первый рассвет новой эры.

Принц Лукан стоял у высокого арочного окна в своём кабинете, вглядываясь в медленно проясняющиеся очертания спящего города. На его обычно безупречном лице лежала печать усталости, а на синем мундире виднелись лёгкие заломы – он не ложился всю ночь. Пальцы сжали край подоконника так, что побелели костяшки. Всё было готово. Через несколько часов он станет регентом или мёртвым предателем. Мысль о вчерашнем разговоре с Изабель вызывала у него горький привкус и неприятную тяжесть в животе. Их союз был скреплён не только политикой, но и пороком, и теперь эта связь тянулась за ним, как холодная цепь.

В дверях, сливаясь с уходящими тенями, бесшумно возникла фигура лорда Виктора Крелла.

– Всё готово, Ваше Высочество, – его безжизненный голос прозвучал как щелчок замка. – Дворец запечатан. Генерал Маркес ждёт вашего сигнала.

Лукан кивнул, не оборачиваясь.

– Хорошо. Ждём рассвета.

В этот момент дверь приоткрылась без стука. В проёме стояла Изабель. На ней был лишь лёгкий шелковый пеньюар, словно она только что поднялась с постели, а её длинные тёмные волосы были растрёпаны. В руках она сжимала два хрустальных бокала с темно-рубиновым вином.

– Братец, – её голос прозвучал хрипловато и сладко. – Неужто встретишь рассвет новой эры с сухим горлом?

Лорд Крелл, обычно совершенно непроницаемый, сделал едва заметное движение – его удивило её появление здесь и сейчас. Лукан медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её неприкрытой шее, и он почувствовал, как по спине пробежала неприятная дрожь воспоминаний. Он резко отвел глаза.

– Изабель. Ты не должна была приходить. Это не твоё дело.

– О, милый брат, – она вошла, лёгкой походкой подошла к столу и поставила бокалы. – После вчерашнего всё, что касается тебя, стало и моим делом. Разве мы не заключили союз? – Она обвела взглядом его и Крелла, и на её губах играла лёгкая, победоносная улыбка. – Самый прочный из всех возможных. Или ты уже забыл?

Лукан почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

– Я ничего не забыл, – сквозь зубы проговорил он. – Но сейчас не время для игр.

– Именно сейчас – самое время, – парировала она. – Ты возьмёшь дворец сталью, но удержать его можно только шёлком. И я тот самый шёлк, который обернёт твою власть и сделает её… приемлемой для стада этих баранов. Лорд Крелл, вы со мной не согласны?

Теневой канцлер медленно склонил голову.

– Легитимность, подкреплённая обаянием, – ценный актив, Ваше Высочество. Мисс де Вердан обладает им в избытке.

Лукан молча смерил сестру взглядом.

– Хорошо, – резко сказал он. – Ты получишь свою роль. Но одно неверное движение…

– Милый брат, – она перебила его, и её улыбка стала ледяной. – Я всегда двигаюсь только к победе. А сегодня наша с тобой победа.

***

Лукан вошёл в опочивальню отца последним. Воздух в комнате был спёртым и тяжёлым, пахнущим вином и потом. Король Арман храпел на своей огромной кровати, его тучное тело беспомощно вздымалось под шелковыми простынями.

Крелл кивнул одному из своих людей. Тот зажёг несколько свечей.

Арман застонал, заворчал и открыл заплывшие, мутные глаза.

– Лукан? Чёрт возьми, какой час? Убирайся! – он попытался приподняться, и его взгляд упал на неподвижную фигуру Крелла. Медленное, тяжёлое понимание начало пробиваться сквозь сон и хмель.

– Виктор? Что… что это значит? Стража!

Его крик был слабым и сиплым. В дверном проёме возникла мощная фигура генерала Маркеса в полных доспехах.

– Ваше Величество. Стража на месте. И она выполняет приказы короны, – голос генерала прозвучал твёрдо и безапелляционно.

Лицо Армана побелело, а затем налилось густым багровым румянцем бессильной ярости.

– Измена… – прохрипел он. – Сын… Ты смеешь?!

– Я обязан, – голос Лукана был спокоен и холоден, как сталь. – Вы вели Верданию к гибели. Кассиан ступит на эти земли, и вы ничего не сможете ему противопоставить. Королевство больше не может себе этого позволить.

– Я – король! Я прикажу казнить тебя! Крелл, возьми этого щенка!

Теневой канцлер сделал едва заметный шаг вперёд.

– Я всегда служу короне, Ваше Величество. В данный момент я считаю, что сила и разум на стороне принца-регента.

Слово «регент» повисло в воздухе, словно приговор.

Лукан не сводил с отца ледяного взгляда.

– Вы подпишете указ о моём регентстве. Добровольно. Или лорд Крелл предложит менее… приятную альтернативу.

Крелл чуть склонил голову.

– Устрицы, Ваше Величество. Несвежие. Очень быстрая, но весьма мучительная кончина. Я бы не рекомендовал.

Арман смотрел на бесстрастные лица вокруг. Его собственная тень, Крелл, предал его. Его армия – тоже. Он один. Его дыхание сбилось, лицо побагровело от бессильной ярости и страха.

– Дай… дай мне этот проклятый указ, – он выдохнул, отводя взгляд.

Ему подали пергамент и перо. Рука Армана дрожала, когда он выводил своё имя. Он отрекался от власти.

***

В тронном зале собралась вся знать Вердании – встревоженная, невыспавшаяся, напуганная. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь витражи, раскладывали на полу разноцветные пятна.

Лукан, не садясь на трон, поднял руку, требуя тишины.

– Мой отец, король Арман III, тяжело болен. Бремя правления и угроза Кассиана подкосили его силы, – его голос был ровным и металлическим. – Перед тем как удалиться для лечения, он оставил вам обращение.

Он кивнул Креллу. Теневой канцлер сделал шаг вперед и развернул тот самый пергамент. Но зачитал его не он. Из-за колонны вышел жалкий, сгорбленный Арман, поддерживаемый двумя гвардейцами. На нем был помятый халат, лицо было одутловатым и серым. Он не смотрел на собравшихся.

Его голос, тихий, прерывистый и лишённый всякой власти, зазвучал под сводами зала:

– Силою… данной нам короной… и ввиду… тяжкой болезни нашей… препоручаем мы бразды правления… нашему верному сыну и наследнику… Лукану… дабы правил он как регент… до… до нашего выздоровления… Да будет так…

Он закончил и стоял, опустив голову, жалкое и пустое подобие короля.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Армана.

Тогда вперёд вышла Изабель. Она была одета в платье глубокого синего цвета, а её волосы были убраны в безупречную причёску.

– Господа! – её голос, чистый и полный искренней боли, заставил всех вздрогнуть. – Вы слышали волю нашего любимого короля! Его сердце разбито заботами о народе! Теперь наш долг – сплотиться вокруг регента Лукана! – она обвела зал влажным взглядом, и её глаза на мгновение встретились с несколькими лордами и леди, стоявшими в первых рядах. Она чуть кивнула им.

Одна из пожилых графинь, её давняя фаворитка, первая упала в реверансе.

– Да здравствует регент! Да здравствует принцесса! – её голос дрожал от подобострастия.

Как по команде, за ней склонились ещё двое баронов. И тут же, как лавина, рухнули в поклонах и все остальные, подхватывая крики верности.

Лукан медленно развернулся и наконец занял место на троне.

– Первый указ регента, – его голос, тихий, но чёткий, прорезал гул зала. – Все средства казны, выделенные на личные нужды двора и «представительские расходы», будут немедленно перераспределены. Каждая монета пойдёт на укрепление армии, закупку продовольствия и модернизацию приграничных фортов. Мы отчитаемся за каждую потраченную монету. Война с Кассианом неизбежна. И мы будем к ней готовы.

Багровый свет рассвета окончательно залил зал.

Глава 15. Шахматная доска Железного Герцога

В просторном походном шатре пахло кожей, сталью и дымом. В центре, на тяжелом дубовом столе, был развернут детальный план южных королевств, утыканный разноцветными флажками. Кассиан, известный как Железный Герцог, стоял спиной ко входу, изучая карту. На нем не было ни позолоченных доспехов, ни бархатных мантий – лишь практичный, идеально сшитый мундир из темно-синей шерсти, на котором поблескивал один-единственный орден – его собственный, «Порядок из Хаоса». Его руки были сцеплены за спиной, а взгляд, холодный и расчетливый, скользил от одного королевства к другому.

Вокруг стола, замерши в почтительном молчании, стояли его генералы – люди с суровыми, обветренными лицами.

– …и потому удар должен быть молниеносным, – голос Кассиана был ровным, без повышения тона, но он резал воздух, как клинок. – Вердания прогнила изнутри. Их армия…

В шатер вошел адъютант и, не говоря ни слова, передал сложенный вчетверо листок бумаги человеку в простом сером камзоле, стоявшему чуть поодаль от генералов. Это был мастер Тайрик, номинально – советник по логистике. Фактически – глава разведки и шпионажа Кассиана.

Тайрик бесшумно принял послание, вскрыл его быстрым движением пальца и пробежался по тексту. Его лицо, обычно непроницаемое, не дрогнуло. Он подошел к столу и без церемоний протянул депешу Кассиану.

– Экстренное донесение из Вердании, ваша светлость.

Кассиан медленно обернулся. Он взял бумагу, его пронзительные глаза цвета стальной синевы скользнули по строчкам. Сначала его брови чуть сдвинулись, а затем в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Не радостная, а скорее… удовлетворенная, как у шахматиста, увидевшего неожиданный, но интересный ход противника.

– Любопытно, – произнес он наконец, и его голос прозвучал с легкой насмешкой. – Король-пьяница низложен. Нашим новым оппонентом становится принц Лукан. Регент. «Во имя спасения королевства».

Один из генералов, седой ветеран со шрамом через глаз, угрюмо хмыкнул.

– Мальчишка? Это усложняет дело. Регенты обычно боятся выглядеть слабыми и стараются быть решительны и активны.

– Именно этого от него и ждут, – заметил Кассиан, отбрасывая депешу на стол. – Но мы не станем давать ему этот шанс. Мы не пойдем на Верданию.

В шатре повисло недоуменное молчание.

– Ваша светлость? – осмелился спросить другой генерал. – Но все наши планы… сосредоточение войск…

– Планы меняются, – Кассиан повернулся к карте и провел пальцем по двум точкам, минуя Верданию. – Наши новые цели – Эльдор и Альбарий.

Он посмотрел на своих командиров, видя их непонимание.

– Лукан – прагматик. Под руководством сильного лидера королевство может долго держать оборону. На завоевание могут уйти месяцы. Он будет укреплять Верданию, ожидая нашего лобового удара. Он соберет там все свои силы. И мы подарим ему эту иллюзию.

Его палец ткнул в Эльдор.

– Эльдор богат зерном и серебром. Его армия раздроблена и деморализована. Мы захватим его житницы и рудники за неделю. Мы лишим Верданию и близлежащие королевства главного источника продовольствия и денег.

Затем его палец резко переместился к побережью, на королевство Альбарий.

– А это – ключ к океану. Альбарий контролирует главные порты, через которые идёт вся торговля с Востоком. Мы возьмем его штурмом. Контроль над побережьем означает экономическую блокаду. Мы перережем последнюю артерию, питающую эти королевства. Вердания окажется в тисках. Голод и банкротство дворян сделают за нас половину работы.

Затем Кассиан повернулся к мастеру Тайрику. Взгляд его стал острым, как игла.

– Твоя очередь, старый друг. Пока наши легионы громят Эльдор и Альбарий, Вердания должна гнить изнутри.

Тайрик молча склонил голову, давая понять, что слушает.

– Я хочу, чтобы к следующей луне у меня была подробнейшая карта их укреплений, дислокации войск и… настроений в совете регента. Разверни сеть. Найми местных бандитов для диверсий на дорогах, пусть обозы с эльдорским зерном не доходят до верданской столицы. Но главное – аристократия.

Кассиан сделал небольшую паузу, подчеркивая важность следующего приказа.

– Войди в контакт с теми, кто недоволен этим переворотом. Или теми, кто всегда готов служить сильнейшему. Обещай им милость, золото, титулы в новой империи. Пусть лорд Крелл почувствует, что у него появился… достойный конкурент в теневых делах.

На губах Кассиана вновь появилось холодное подобие улыбки.

– Пусть новый регент правит своим королевством. Мы же будем править тенями его королевства. И когда мы всё же повернем наши штандарты на Верданию, её крепости рухнут не от ударов таранов, а от предательства тех, кому он доверяет.

Тайрик кивнул, его умный, цепкий взгляд уже был устремлен в будущее, просчитывая первые ходы этой подпольной войны.

– Будет исполнено, Ваше Величество.

– Генералы, – Кассиан снова обратился к военачальникам, и его голос вновь стал жестким и командным. – Передислоцируйте легионы. I и II легионы идут на Эльдор. III и IV – на Альбарий. Я хочу, чтобы через три дня авангарды уже пересекали их границы. V легион останется у границ Вердании и будет создавать иллюзию готовящегося нападения. Развернуть флот. Удачи, господа. Империя ждет.

Генералы, больше не сомневаясь, вытянулись по стойке «смирно», ударили себя в грудь в салюте и один за другим покинули шатер, чтобы претворить в жизнь новый замысел своего повелителя.

Кассиан остался один. Он снова взглянул на карту, на маленький флажок с гербом Вердании.

– Добро пожаловать в игру, принц Лукан, – тихо произнес он. – Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Глава 16. Прогнившее королевство

Солнце стояло в зените, когда трое всадников достигли каменного столба, на котором с одной стороны были высечены замысловатые символы Эльдора, а с другой – потускневший герб Альбария: золотой корабль с серебряными парусами, плывущий по серебряным волнам, над ним – золотое солнце. Граница. Но вместо грозной заставы их встретили лишь руины былой мощи.

Частокол из заостренных бревен давно сгнил и повалился, образуя причудливые баррикады из трухлявой древесины и колючего репейника. Каменная башенка для лучников зияла пустыми глазницами окон, а её крыша давно обрушилась внутрь. У единственной уцелевшей постройки – бревенчатой хибары с дырявой крышей – сидели трое стражников. Вернее, то, что отдаленно их напоминало.

Их кольчуги были покрыты рыжими пятнами ржавчины, а нагрудники – вмятинами. Один, самый молодой, лениво чистил подноготной траву между зубов, второй спал, прислонившись к стене и заложив на голову потрепанный шлем. Третий, с брюхом, выпирающим из-под кольчуги, увидев путников, лениво поднялся и выставил вперёд руку.

– Стой! Господская граница Альбарийского королевства. Пошлина за переход – две серебряные монеты с носа. Или эквивалент товаром, – пробурчал он заученную фразу, даже не глядя на них, уставившись на их потрёпанные сапоги.

Натаниэль молча оценил ситуацию. Он видел не стражу, а ржавые ворота, которые даже не нужно было ломать – они и так едва держались.

– Пошлина? За переход через кучу булыжников? – фыркнула Эдита, её зелёные глаза с насмешкой скользнули по «заставе». – Вы хоть ведомость королевскую предъявите? Или это ваш личный побор?

Стражик наконец поднял на неё взгляд, и его сонное лицо исказилось гримасой раздражения.

– Не твоё дело, рыжая. Плати, или иди обратно в свой вшивый Эльдор. У нас порядки.

Натаниэль положил руку на эфес меча, не обнажая его. Его холодный, безэмоциональный взгляд заставил стража невольно отступить на шаг.

– Мы просто путешественники, – тихо, но чётко произнёс он. – Наша цель – Санрайз-Сити. Мы не представляем угрозы.

– Угрозы? Да кто вы такие, чтобы угрозу представлять? – захохотал стражник, но смех его был нервным. Он обернулся к товарищам, но те лишь пожали плечами. – Ладно, ладно… Вижу, с вами не поспоришь. С вас троих —… три серебряных. И проваливайте.

Натаниэль молча отсчитал монеты и бросил их в потную ладонь стража. Тот удивлённо взвесил их на руке, явно ожидая торга, потом кивнул и отступил с дороги.

– Добро пожаловать в Альбарий. Удачи в Санрайз-Сити. Она вам понадобится, – бросил он им вдогонку, уже возвращаясь к своему месту у хибары

Группа двинулась дальше.

***

Прошло два дня пути по ухабистым, разбитым дорогам. Пейзаж медленно менялся с холмистого на равнинный, но ощущение упадка лишь усиливалось. Они миновали несколько таких же заброшенных постов и деревень, где жизнь едва теплилась.

На третий день они въехали в более крупное селение, где дорога расширялась, становясь главной улицей. И здесь, наконец, они увидели признаки не апатии, но паники.

У въезда в деревню, перед особняком побогаче других, царила суета. Несколько груженых повозок запрягались впопыхах, слуги в ливреях метались, загружая ящики и сундуки с домашним скарбом. А посреди этого хаоса стоял тучный мужчина в расшитом камзоле, с багровым от ярости и страха лицом, и орал на всех подряд:

– Да живо, черти косорукие! Тащите мою библиотеку! Сукно и серебро – в первую повозку! Бросьте эти горшки, я сказал только ценности! Вы что, не слышали?! Легионы Железного Герцога уже смели границу Альбария! Через неделю тут будут резать всех, у кого есть хоть намёк на благородную кровь!

Он заметил троих всадников, замедливших ход, и его взгляд, полный паранойи, скользнул по ним. Он не увидел угрозы, лишь ещё один повод для раздражения.

– Чего уставились, бродяги?! Проезжайте! Ищите себе смерть в другом месте! – просипел он и тут же повернулся к слуге, заломившему цену за срочную упряжку. – Четыре серебряных? Да я тебя самого запродам в рабство этому Кассиану!

Натаниэль холодно наблюдал за этой истерикой, затем без слов тронул поводьями, и они двинулись дальше, вглубь деревни, оставляя крики аристократа позади.

Контраст был разительным. Если на окраине царила паника тех, кто мог бежать, то в центре деревни царила тихая, обречённая апатия. Они остановились у старого колодца, чтобы напоить лошадей и набрать воды. Возле него на камне сидел старик с лицом, испещрённым морщинами, как высохшая земля. Он равнодушно наблюдал за их действиями.

Луи, набравший кружку воды, робко протянул её старику. Тот кивнул в знак благодарности и сделал глоток.

– Спасибо, дитя. Вы не здешние. Беженцы?

– Путешественники. В Санрайз-Сити, – тихо ответил Натаниэль.

Старик горько усмехнулся.

– Санрайз-Сити… Все теперь туда. Одни – чтобы уплыть. Другие – чтобы отнять у тех, кто уплывает. А тут этот Герцог железный… Сказали, границу проломил.

– А вы не боитесь? – спросил Луи, глядя на его спокойное, уставшее лицо.

– Страх – для тех, у кого есть что терять, парень. У меня тут мой дом, мой колодец да память о жене, что в этой земле лежит. Мне ли боятся, что одну цепь на другую поменяют? Король Лоренц, герцог Кассиан… мне от их власти не холодно и не жарко. Одни налоги платить, другие… а может, и те же самые. Здесь мой дом. Здесь и помру.

Эдита, поправлявшая повязку на ещё ноющей ране, встретилась взглядом с Натаниэлем. В её взгляде читалась та же мысль, что и у него. Этот старик был таким же символом Альбария, как и тот паникующий аристократ. Трусливое бегство одних и молчаливая обречённость других. Королевство было мертво. Оставалось лишь дождаться, кто первым произнесёт надгробную речь.

Натаниэль молча кивнул старику, давая знак двигаться дальше. Они снова сели в седла и двинулись по пыльной дороге, ведущей к морю и к Санрайз-Сити – к центру надвигающейся бури.

***

Дорога, наконец, вывела их на высокий холм, и перед ними открылась панорама, от которой у Луи перехватило дыхание.

Санрайз-Сити раскинулся на берегу бескрайнего лазурного океана, сверкая под ослепительным солнцем. Ослепительно-белые стены, казалось, были высечены из цельного куска мрамора. Над ними парили изящные башни с золотыми куполами, которые слепили глаза, отражая солнечный свет. С верфи доносился гул голосов и стук молотков, а в огромной гавани, словно стадо диковинных металлических левиафанов, теснились десятки кораблей под флагами десятков королевств. Снаружи это был город из сказки, воплощение богатства и мощи, легендарные Врата Южных Морей.

– Вау… – выдохнул Луи, зачарованно глядя на ослепительно-белые стены, золотые купола и лес мачт в огромной гавани. – Он… сияет.

– Морская раковина тоже сияет, пока не вскроешь её и не почувствуешь запах, – усмехнулась Эдита, щурясь на солнце. – Давайте посмотрим, что у этого «сокровища» внутри.

Они спустились с холма к главным воротам. Стражники в сияющих, но негнущихся доспехах преградили им путь. Их капитан, мужчина с усами и надменным взглядом, лениво осмотрел их.

– За проезд пошлина. С человека – три серебряных. С лошади – ещё по одной. – заявил он, даже не поздоровавшись.

– Двенадцать серебряных? – возмутился Луи. – Это грабёж!

– Это «поддержание великолепия Гавани», щенок, – безразлично ответил капитан. – Не нравится – катитесь отсюда. Следующие путники будут сговорчивее.

Натаниэль молча отсчитал монеты и бросил их в протянутую руку. Стражник ухмыльнулся.

– Вот и славно. Добро пожаловать в Жемчужину Морей. По улицам не шляйтесь – богатые господа не любят, когда вонючие путники портят им вид из окон. И смотрите в оба – портовые крысы любят поживиться.

Ворота со скрипом отъехали, и их тут же накрыла волна звуков и запахов. Гомон тысяч голосов, скрип повозок, крики чаек и едкая смесь запахов солёной воды, тухлой рыбы, пота и нечистот заставили Луи поморщиться.

Улица была запружена людьми. Торговцы с лотков наперебой зазывали покупателей:

– Свежие устрицы! Прямо с лодки! Лучшие в городе!

– Не слушай его, красавица! Его устрицы вчера ещё на дне дохли! Вот у меня настоящие креветки!

– Амулеты от морской болезни! Благословлены жрецами! Всего медяк!

Повозка богатого купца, пытавшаяся протиснуться, застряла. Возница начал орать на старика-носильщика, медленно тащившего тюк.

– С дороги, старый чурбан! Я опоздаю на аукцион из-за тебя!

– Подожди малость, господин, – хрипло ответил старик, не останавливаясь. – Или сам везешь свой товар?

Кусок гнилой рыбы, выброшенный из окна верхнего этажа, шлёпнулся прямо перед копытом лошади Натаниэля. Та шарахнулась в сторону.

– Эй, осторожнее там! – крикнула Эдита наверх.

Из окна высунулось раздражённое лицо служанки.

– А вы не останавливайтесь под окнами, если брезгуете! Сами виноваты!

Эдита цокнула языком.

На центральной площади их взглядам предстала огромная позолоченная статуя первого короля-мореплавателя. Но её величие было сильно подпорчено.

– Смотри, учитель, статуя! – указал Луи.

– И очень символичная, – фыркнула Эдита. – Вся в птичьем помёте. Прямо как всё королевство. Сверху блестит, а присмотришься – одно дерьмо.

У подножия памятника шумел стихийный рынок. Торговка в грязном переднике тыкала пальцем в какого-то матроса.

– Я сказала, пять медяков за связку! Мои луки самые свежие!

– Да они у тебя вчерашние, старая карга! Три, и то переплата!

– Чтобы руки у тебя отсохли, жлоб!

Их лошади медленно пробирались через эту толчею. Воздух накалялся от криков, споров и вони.

Наконец, они добрались до набережной. Здесь гул стоял оглушительный. Грузчики с побагровевшими лицами, сгибаясь под тяжестью тюков, выкрикивали что-то друг другу:

– Легче на правый борт, ящер! Контейнер с вином, не камни!

– Сам ты ящер! Тащи быстрее, капитан торопит!

У трапа одного из кораблей шёл жаркий спор между капитаном в потрёпанном мундире и толстым чиновником в надменной позе.

– Я уже заплатил все пошлины! Мои бумаги в порядке!

– В порядке? – чиновник язвительно улыбнулся. – Увы, но тарифы на… э-э-э… парусину изменились с утра. Придётся доплатить. Или ждать следующей недели, пока ваш корабль досмотрят. Очень тщательно.

Капитан побагровел, сжал кулаки, но потом с поражённым видом полез за кошельком.

В тени огромного склада двое подозрительных типов вполголоса обсуждали что-то с боцманом.

– …говорю, груз чистый, шелк и специи…

– …а я говорю, таможня носом не поведет? Старый Лоренц спит, а его собаки всё ещё рыщут…

– …не рыщут они, башмаки им уже продали, чтобы пропить… проход чистый, но цена за молчание выросла…

Натаниэль слез с лошади, окинув взглядом этот хаос. Его холодный, аналитический взгляд сканировал порт, оценивая корабли, их флаги, готовность к отплытию.

– Нам нужно найти место для ночлега, – сказал он, обращаясь к своим спутникам. – И узнать, какие суда готовятся к отплытию на Восток.

Эдита кивнула, а её глаза уже искали в толпе не стражу, а одно определенное судно, принадлежащее ее Великому Дому.

– Ищите конуру подешевле и без лишних вопросов. В таком городе, как этот, лучшие места – самые тёмные и тихие.

Они двинулись вдоль набережной, уворачиваясь от телег и носильщиков, пробираясь вглубь города, в лабиринт узких улочек, где величественный фасад Санрайз-Сити окончательно треснул, обнажив его гнилое нутро. Жемчужина морей оказалась полая внутри, и её перламутр был тонким слоем краски на гниющей древесине.

Глава 17. Серебряная тень в порту гниения

Воздух в портовом кабаке «Пьяный боцман» был густым и липким, спрессованным из запахов дешевого рома, пережаренной рыбы, пота и соленой гнили. Это было одно из тех мест, где тени казались плотнее материи, а разговоры велись шепотом, тонув в гомоне пьяных матросов. Идеальное место для тех, кто не желал быть увиденным.

Эдита сидела в углу, закутавшись в потертый, но добротный плащ, скрывавший её фигуру и, что важнее, рыжие волосы, собранные под капюшоном. Перед ней стоял почти полный кубок вина – лишь для видимости. Её зелёные глаза, привыкшие к полумраку, безостановочно сканировали помещение, отмечая каждую новую фигуру в дверном проеме.

Наконец он появился. Мужчина в одежде торгового моряка, с кожей, прожженной солнцем и ветром. Его взгляд скользнул по залу и почти незаметно кивнул в её сторону. Не подавая вида, Эдита отпила глоток вина, делая вид, что смотрит в окно на мерцающие огни гавани. Моряк купил кружку эля и не спеша двинулся между столами, будто ища свободное место. Через мгновение он опустился на скамью напротив, поставив кружку между ними.

– Ветер крепчает, – произнес он тихо, отводя взгляд.

– Но «Серебряная Тень» всё ещё держит курс, – так же тихо парировала Эдита, произнося кодовое название их корабля.

Контакт установлен. Несколько томительных секунд они сидели молча, притворяясь незнакомцами.

– Я начал думать, что ты присоединилась к тем, кого мы послали на Юг первыми, – наконец сказал он, не глядя на неё.

– Я последняя, – голос Эдиты был ровным, но в нём слышалась стальная напряженность. – Остальные остались в особняках и дворцах этого проклятого континента. Лорд Бартинус в Эльдоре оказался нашей целью.

Она сделала паузу, вспоминая ту ночь.

– Но артефакт был добыт. Шар со мной.

Моряк чуть повернул голову, и в его глазах мелькнуло уважение, смешанное с тревогой.

– Значит, слухи – правда. В городе говорят, что советника ограбила рыжая крыса. Он зол как демон и недавно удвоил награду за поимку вора. Твоё описание теперь знает каждая стража от Эльдора до этого вонючего порта.

– Пусть ищут крысу с рыжими волосами, – Эдита усмехнулась, но в улыбке не было веселья. – Мне пришлось импровизировать. И найти попутчиков. Двое. Мальчик и его наставник.

Мужчина нахмурился.

– Чужаки? Эдита, это безумие. Протокол…

– Протокол умер вместе с остальными агентами в этих проклятых землях! – её шепот стал резким и властным. – Десять лучших теней Дома отправились на эту миссию. Осталась я одна. И теперь мне предстоит пронести величайший артефакт Дома через полмира, где за мной охотится каждый стражник и наёмник, а потом – месяцы пути по океану, кишащему пиратами и солдатами Кассиана. Ты действительно думаешь, что я справлюсь с этим в одиночку?

Она сделала паузу, давая ему осознать это.

– Наставник… Натаниэль. Он не просто воин. Я видела, на что он способен. Он мастер меча и молний. Он уже спас меня однажды от целого отряда наёмников. Его сила – это не просто грубая мощь, это точность и контроль. Такой щит нам будет нужен в пути.

– А мальчик? – скептически спросил моряк.

– Его ученик. Слабость, которую можно обратить в силу. Он привязывает Натаниэля к нам. И он… перспективен. В нём горит огонь, в прямом смысле слова.

Моряк тяжко вздохнул, потирая переносицу. Он понимал её логику, но годами выдрессированная подозрительность не отпускала.

– Капитан будет не в восторге.

– Капитан хочет, чтобы Шар вернулся в Дом. Я обеспечиваю самый высокий шанс на это. С ними или без них – я всё равно отправляюсь на корабль. Но с ними мы, возможно, доплывём.

Взгляд её зелёных глаз стал твёрдым, не допускающим возражений. Она не просила разрешения, она ставила его перед фактом.

Моряк отпил из своей кружки, смирившись.

– Хорошо. Говоришь, сила? Посмотрим, что скажет капитан. Корабль стоит на внешнем рейде, замаскированный под торговое судно из Веридии. Мы сможем отплыть с отливом, через три дня. Старая пристань номер семь. Будь там за час до полуночи. Я подам сигнал.

Эдита кивнула.

– Через три дня. Старая пристань.

Не прощаясь и не глядя друг на друга, они поднялись в разное время. Моряк растворился в толпе у стойки, а Эдита выскользнула через чёрный ход в вонючий, узкий переулок, ведущий к трущобам.

***

Узкий луч утреннего солнца пробивался сквозь щель в ставнях, освещая мириады пылинок, танцующих в затхлом воздухе комнаты. Натаниэль сидел на краю грубой кровати, сняв тунику и подставив спину под уверенные руки Эдиты. Рана на плече и боку, полученные в стычке у «Последнего пристанища», уже затягивались благодаря его сверхъестественной регенерации, но всё же требовали обработки.

Эдита, сосредоточенно сдвинув брови, аккуратно накладывала свежую повязку с пахучей лечебной мазью. Её пальцы, обычно летящие с убийственной скоростью, сейчас были удивительно точны и бережны.

В углу комнаты Луи, не обращая внимания на взрослых, в полной тишине отрабатывал базовые стойки. Его движения стали увереннее, устойчивее. Детская угловатость начала уступать место собранности и балансу юного адепта.

Эдита завязала последний узел и, похлопав Натаниэля по здоровому плечу, дала знак, что закончила.

– Говорила же, что у меня ловкие руки, – произнесла она с лёгкой ухмылкой, но её тон тут же сменился на деловой. – К слову о ловкости… Я нашла его. Корабль. Идёт прямиком на Восток. Отплывает через три дня.

Натаниэль не шелохнулся, не повернул головы. Он мог не слышать шум улицы, но эти слова пропустить было невозможно. Его молчание было тяжёлым, многослойным, словно он взвешивал каждую букву на невидимых весах.

Эдита, не смутившись, продолжила, собирая свои баночки с мазями.

– Я понимаю твоё нежелание делиться секретами, Натаниэль. У меня у самой их предостаточно. Но вот моя цель… она чрезвычайно важна для моего Дома. Настолько, что я прибыла сюда не одна. – Голос её на мгновение дрогнул, выдав тень боли. – Теперь я – последняя, кто может её выполнить.

Она повернулась к нему, её зелёные глаза были серьёзны и лишены обычного кокетства.

– Мы преследуем разные цели, но путь у нас один. Если ты не против… на Восток мы можем плыть вместе. На моём корабле. Вам выделят отдельную каюту. Это будет быстрее и безопаснее, чем искать какой-то попутный торговый баркас.

Натаниэль медленно повернул голову. Его пронзительные голубые глаза встретились с её взглядом, надолго задержавшись. У нее по коже побежали мурашки.

Он медленно поправил серебряное кольцо на безымянном пальце – крошечное, почти незаметное движение.

– Хорошо, – наконец произнёс он, и его голос был ровным и безразличным, будто он соглашался на кружку воды, а не на рискованное морское путешествие со шпионами. – Мы пойдём с тобой.

Луи, услышав это, не выдержал и прервал свою тренировку. На его худом лице расцвела сдержанная, но искренняя улыбка.

–Мы плывём вместе? Правда? – в его голосе прозвучало облегчение. За недели пути Эдита из подозрительной незнакомки превратилась для него в часть их странного, но сплочённого трио.

Эдита, всё ещё чувствуя на себе ледяной отпечаток взгляда Натаниэля, улыбнулась Луи, и на этот раз её улыбка потребовала некоторых усилий.

– Правда, малыш. Готовь свои вещи. Отплываем через три дня, с отливом.

Глава 18. Тени сходящихся планов

Душный воздух таверны «Седой Кабан» был густым от запаха дешевого эля, пота и жареной баранины. Горм сидел в углу, вжавшись в темноту, как раненый зверь в свою нору. Перед ним стояла почти полная кружка. Он не пил, а лишь водил по ее краю пальцем, стирая конденсат. Каждое движение отзывалось глухой, ноющей болью в ребрах, тщательно скрытой под свободным плащом. Он сидел неестественно прямо, избегая опереться спиной о грубую древесину стенки, и его левая рука лежала на столе неподвижно, словно чужая.

Его глаза, смотревшие на мир из-за сети старых шрамов, блуждали по залу, ловя обрывки разговоров. Таверна бурлила одним и тем же.

– …сам отрекся, слыхал? Говорят, совсем рассудок помутился…

– Отрекся мой зад! Это Лукан с той змеей-сестрой его с трона стащили! Переворот это, ясное дело!

– А тебе-то что? Может, и к лучшему. При Армане мы бы до зимы все в рабство за долги попали, а Кассиан уже к границам подбирается. Сильная рука нужна!

– Сильная? Да этот Лукан кровь пить начнет, только по-другому. Лучше уж пусть Железный Герцог приходит! Хуже уже не будет! Хоть порядок наведет, в отличие от наших барчуков!

Возражение тут же потонуло в крике и звоне разбитой кружки. За столиком у входа вспыхнула потасовка. Горм наблюдал за этим с холодным, профессиональным интересом. Глупцы. Они готовы рвать глотки за право служить тому или иному хозяину, даже не понимая, что все они – просто разменная монета на чужой шахматной доске. Впрочем, как и я сам…

Дверь таверны отворилась, впустив полосу солнечного света и стройную, сухопарую фигуру в темно-сером. Лорд Крелл, словно тень, бесшумно миновал сцепившихся забияк и подошел к его столику. Ни один мускул не дрогнул на его бледном, непроницаемом лице. Затемненные стекла очков скользнули по скованному положению Горма, по его бледному, вспотевшему лбу, задержались на неподвижной левой руке.

– Капитан, – его голос был тихим, почти безжизненным, но идеально слышимым сквозь гам.

Он не стал ждать приглашения, устроившись на противоположной скамье.

Горм хрипло рассмеялся, тут же сморщившись от боли, и кивком предложил эль. Крелл вежливо отказался тем же кивком.

– Ваш отчет? – спросил он без предисловий.

Горм отхлебнул наконец эля, давая себе секунду собраться. И затем, сжато и без эмоций, как и полагается профессионалу, изложил все. Выслеживание цели по Эльдору. Рыжую спутницу. План с наводкой стражи и атакой в суматохе. Молниеносную реакцию мечника. И последнюю вспышку.

– …. Просто… выпустил энергию всем телом. Целую бурю из молний. Полтаверны разнесли в щепки. Рорк сейчас кости сращивает. Ваша цель, лорд Крелл, это не просто адепт, по силе он сравним с целым военным отрядом. Стихия ему подчиняется. А эта рыжая… Изначально мы думали, что она просто приманка. Но ее движения…. Думаю, это та самая воровка, которую ищут в Эльдоре. Вероятность высока.

Он сделал паузу, сглотнув.

– Если вы хотите, чтобы мы продолжили эту охоту, вам придется заплатить вдвойне. Риск теперь совершенно иной.

Крелл слушал, не шелохнувшись. Его перчаточные пальцы сложились в аккуратную пирамиду.

– Это будет излишним. Задание отменено.

Горм лишь медленно кивнул. Он с самого начала догадывался, чья это была прихоть – старый, развратный король. И с самого начала ожидал, что его падение аннулирует все контракты.

– Обстоятельства изменились, – безразличным тоном констатировал Крелл, словно отчитываясь о погоде. Он скользнул рукой в складки плаща и положил на стол тугой, звенящий кошель. – Здесь остаток суммы, оговоренной изначально. Плюс сверху – за информацию и на лечение. Считайте контракт завершенным.

Горм молча взял кошель, тяжесть которого была единственным утешением в этом унизительном провале.

Крелл поднялся, его силуэт снова слился с тенями у двери. Он обернулся на прощание.

– Отдыхайте, капитан. Залечите раны. В ближайшее время у меня для вас найдется новое задание. Более соответствующее… текущей обстановке.

И он исчез, оставив Горма наедине с его болью, его провалом и гулом таверны, где все спорили о том, кто будет их новым хозяином.

***

Кабинет Лукана в королевской цитадели более походил на штаб полководца, чем на покои правителя. Глубокие тона темного дерева, карты, застелившие огромный стол вместо ковров, и суровый, функциональный порядок. Воздух был густ от запаха воска, старого пергамента и напряженного молчания.

Лукан стоял у стола, опираясь на него костяшками пальцев. Его взгляд, холодный и взвешивающий, скользнул по собравшимся: генерал Маркес в своем парадном мундире, кузен Годфри в дорожном плаще, лорд Крелл, недвижимый как тень, и Изабель, восседающая в кресле у камина с видом безмятежной отстраненности, будто наблюдающая за интересным спектаклем.

– Итак, – голос Лукана был ровным, без эмоций. – Докладывайте. Как продвигается исполнение моих распоряжений?

Первым выпрямился Маркес, привыкший к военной отчетности.

– Реструктуризация армии идет, Ваше Высочество. Арестованы ключевые пособники прежнего режима и самые некомпетентные командиры. Десять самых строптивых повешены за измену на главной площади для острастки. На их места назначены лояльные и талантливые офицеры. Однако… – Генерал сделал паузу, подбирая слова. – Дисциплину, слаженность и новые тактические доктрины нельзя влить в войска как вино в кубок. На то, чтобы сделать из этой сборной солянки настоящую армию, способную противостоять легионам Кассиана, уйдут годы.

Лукан медленно кивнул, не выражая ни разочарования, ни гнева. Он просто принял этот факт.

– Годфри?

– Разведданные с границы неутешительны, кузен, – начал тот, постукивая пальцем по рукояти кинжала. – По количеству палаток и укреплений в лагере Кассиана ясно – два его легиона готовы перейти границу. Мы укрепляем форты и замки, работаем день и ночь. Но успеем ли мы к их удару… Не уверен.

Вновь воцарилась тишина, которую нарушил тихий, безжизненный голос Крелла.

– Легионы Железного Герцога уже перешли границу. Не нашу.

Все взгляды мгновенно устремились к нему.

– Они атаковали Эльдор и Альбарий. Захвачены несколько приграничных замков и форпостов. Кассиан бьет по нашим потенциальным союзникам, – он сделал микроскопическую паузу, позволяя осознать стратегический масштаб угрозы. – Если он захватит житницы Эльдора и порты Альбария, нас ждет голод и прекращение потока восточных товаров и налогов. Казна опустеет.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Крелл продолжил, не меняя интонации.

– На внутренней территории участились налеты на наши обозы с продовольствием. Народ встретил ваше восшествие… неоднозначно. Многие видят в вас сильную руку, другие боятся перемен и войны. И… – он снова сделал едва заметную паузу. – Миссия по устранению Натаниэля, убийцы лорда де Монфора, провалилась. Он оказался сильнее, чем предполагалось. Что любопытно, с ним была рыжеволосая женщина, высока вероятность, что это ее разыскивает Лорд-Канцлер Бартинус по всему Эльдору, не подозревая, что она уже пересекла границу Альбария.

Изабель при этих словах чуть заметно улыбнулась, словно услышала особенно пикантную сплетню.

Лукан замер на мгновение, переваривая информацию. Затем его голос, твердый и властный, раздался вновь, раздавая указания.

– Годфри, ты получишь больше людей и золота из казны. Сделай все, чтобы замедлить Кассиана, если он перейдет границу. Каждый день дорог. Генерал Маркес, вы правы – мы не можем реформировать всю армию. Поэтому создайте мне один новый полк. Отберите лучших, самых мотивированных. Обучите их, вооружите, вложите в них всю возможную мощь. Мне нужна элитная ударная сила, равная по мощи целому легиону Кассиана.

Он повернулся к Креллу.

– Лорд Крелл, займитесь маркизом де Мелан. Он слишком громко вздыхает о «старых добрых временах». Я не верю, что народные волнения происходят без его участия. И я не намерен рисковать, ожидая, пока он переметнется к Кассиану со своими людьми. Разберитесь. Тихо. На случай, если Эльдор и Альбарий будут завоеваны, нужно заранее подготовить альтернативные торговые пути, быть может, через наших южных соседей. Это я тоже поручаю вам.

Наконец, его взгляд упал на Изабель.

– Сестра. Ваши таланты к убеждению требуются в Эльдоре.

Изабель медленно поднялась, ее движение было подобно разворачивающемуся шелковому знамени. Она сделала преувеличенно почтительный, почти театральный реверанс.

– Ваше Высочество оказывает мне неслыханную честь, доверяя столь деликатную и важную миссию, – ее голос звенел сладкой, почти игривой почтительностью, но в изумрудных глазах читался острый, хищный интерес.

– Отправляйтесь к лорду Бартинусу, – продолжил Лукан, не обращая внимания на ее тон. – Убедите его, что его спасение – в союзе с нами, а не в молитвах о пощаде к Кассиану. И… – в голосе Лукана впервые прозвучал легкий, холодный оттенок. – Используйте информацию о рыжей воровке как козырь. Думаю, у него будет особый интерес к ее поимке.

– Как будет угодно моему королю и брату, – томно ответила Изабель, снова присев в реверансе, на сей раз более коротком и исполненном скрытой насмешки. – Я использую все свои скромные умения, чтобы склонить чашу весов в нашу пользу.

Придворные склонили головы в знак согласия. План был ясен.

– Совет окончен, – отрезал Лукан, снова поворачиваясь к картам на столе.

Глава 19. Стальной прилив у Жемчужных врат

Утро в Санрайз-Сити началось с привычного гула порта и въедливого запаха тухлой рыбы, смешанного с ароматом свежеиспеченного хлеба из пекарни по соседству. В крохотной, пропахшей плесенью комнате трактира «Гнилой якорь» трое путников завтракали в напряженном молчании.

Натаниэль отламывал куски грубого ячменного хлеба, движения его были точными и экономными. Его взгляд, холодный и отстраненный, был устремлен куда-то внутрь себя. Луи жадно уплетал похлебку из чечевицы, украдкой поглядывая то на учителя, то на Эдиту. Рыжеволосая же женщина, отодвинув пустую миску, смаковала терпкое местное вино, ее зеленые глаза с легкой усмешкой скользили по грязному оконному стеклу, за которым кипела жизнь убогого портового квартала.

– Еще неделя такого рациона, и я забуду вкус нормальной еды, – заметила она, ставя глиняный кубок на стол. – Еда на Восточном континенте куда лучше.

– Еда не должна быть вкусной, – откликнулся Натаниэль, не поднимая глаз. – Она должна выполнять свою функцию.

– И какая функция у этой бурды? – фыркнула Эдита.

– Не дать тебе умереть с голоду. Функция выполнена.

Луи подавился и закашлялся, стараясь скрыть улыбку. Атмосфера была привычной, почти домашней, несмотря на вонь и убожество. И эту иллюзию безопасности разорвал один-единственный крик с улицы.

Сначала он был далеким, невнятным. Потом другой голос, срывающийся на визг, подхватил его. И через мгновение улица взорвалась.

– ОСАДА! ГОРОД В ОСАДЕ!

– Легионы! Легионы Железного Герцога у стен!

– Спасайся кто может! Всех перережут!

Тишина в комнате стала густой и звенящей. Ложка Луи замерла на полпути ко рту. Усмешка с лица Эдиты испарилась, сменившись мгновенной, хищной собранностью. Натаниэль медленно поднял голову. Его глаза, наконец, сфокусировались на происходящем за окном.

Хаос был стремительным и безжалостным. По узкой улочке, словно потоки грязной воды, хлынули люди. Торговец, бросивший свой лоток с рыбой, которая теперь раздавливалась под ногами толпы. Женщина, безуспешно зовущая потерявшегося ребенка. Пьяный матрос, оравший что-то невнятное и размахивавший кулаками. Воздух содрогался от визга, криков, ломаемых прилавков и звона разбитого стекла.

– Неужели… правда? – прошептал Луи, бледнея. Сцена из его родного города, с рабским рынком, померкла перед этим всепоглощающим животным ужасом.

– Правда или нет, нужно проверить, – холодно констатировала Эдита, уже набрасывая плащ. —Если флот Кассиана и вправду здесь, его лучше увидеть своими глазами.

Натаниэль молча встал, кивнув.

Их путь на набережную был похож на движение против безумного течения. Они лавировали между обезумевшими горожанами, прижимались к стенам, когда мимо с грохотом проносилась повозка, нагруженная скарбом какого-то купца.

– Куда вы?! – орал седой старик в дверях своей лавки, пытаясь закрыть ставни. – От армии не спрячешься! Всех найдут!

– Говорят, король сдаст город! – кричала ему женщина с узлом в руках. – Чтобы нас не тронули!

– Врешь! Лоренц будет драться! Он наше последнее спасение!

– Какое спасение! Его самого первого повесят!

Они вышли на набережную. И здесь, на открытом пространстве, картина предстала во всей своей леденящей душу ясности.

Флот Альбария, жалкая горстка облупленных, потрепанных судов, беспомощно толклись у внутренних причалов, словно испуганные утята.

А на горизонте, выстроившись в безупречную, железную линию, замер флот Кассиана.

Они были другими. Даже на таком расстоянии чувствовалась их мощь: низкие, широкие, обшитые темным металлом триремы с рядами весел, готовых взмахнуть по команде, как крылья хищных птиц. На их мачтах не развевались пестрые флаги – над ними реяли угрюмые, багровые стяги с символом Железного Герцога. Это была не армада, это была стальная стена, медленно и неумолимо надвигающаяся на город.

– Великие Предки… – выдохнула Эдита, и в ее голосе впервые зазвучал не наигранный, а самый настоящий трепет. – Он привел не флот. Он принес стальной молот, чтобы разбить эту гнилую раковину.

Луи смотрел, не отрываясь, сжимая кулаки. Страх смешивался с жутковатым восхищением перед этой сокрушительной силой.

Натаниэль молчал. Его лицо было каменной маской, но глаза, сузившиеся до щелочек, сканировали угрозу.

Эдита резко выдохнула, встряхнувшись. Все ее шпионские инстинкты кричали об одной необходимости.

– Мне нужно на пристань. Немедленно. – Она повернулась к ним, ее взгляд стал острым и деловым. – Встретимся вечером и обсудим… варианты. Если они вообще есть. В вашей комнате.

Натаниэль медленно перевел на нее свой ледяной взгляд и после короткой паузы кивнул.

– Будь осторожна, – неожиданно сказал Луи.

Эдита коротко улыбнулась ему, уже отворачиваясь.

– Всегда, малыш. Не высовывайтесь.

И она растворилась в толпе, затерявшись среди десятков таких же спешащих по своим делам людей.

***

Воздух в тронном зале был спёртым и тяжёлым, словно его не меняли со времён молодости короля. Лоренц, Король Альбарийский и Хранитель Санрайз-Сити, сидел на своем троне, слишком большом для его ссохшегося тела. Его иссохшие пальцы, покрытые старческими пятнами, беспомощно скользили по резным драконам на подлокотниках, не в силах найти покой. Голова с редкими белыми прядями слегка подрагивала, а мутные глаза смотрели в пустоту, не видя собравшихся.

Его двор напоминал стаю напуганных ворон, сбившихся в кучу перед грозой. Советники перешёптывались, бросая частые, нервные взгляды на массивные дубовые двери. Один из молодых герцогов теребил рукоять церемониального кинжала, то выдёргивая его из ножен на палец, то с силой заталкивая обратно. Другой, толстый сановник с испариной на лысине, беспрестанно вытирал лицо шёлковым платком, который уже отсырел. Генералы стояли навытяжку, но взгляды их были прикованы к полу, а не к своему государю. Звон шпор одного из рыцарей нервно отбивал дробь по каменной плитке.

Тишину разорвал скрип открывающихся дверей. В зал, неловко спотыкаясь о собственный плащ, вошёл барон Элрик. Его парламентёрский наряд был в пыли, а лицо – цвета пепла. Он не дошёл до трона, замерши в нерешительности посреди зала, и сделал неловкий, скорый поклон.

Лоренц медленно повёл на него глазами, с трудом фокусируя взгляд.

– Ну… что… что скажешь? – его голос был слабым, сиплым, едва различимым в гробовой тишине зала.

Элрик сглотнул, не поднимая глаз.

– Его светлость… Герцог Кассиан… – он запнулся, подбирая слова. – Он благодарит за предложение… но отклоняет его. Все условия.

В зале замерли. Слышно было, как кто-то сглатывает. Лоренц поморгал, будто не понимая.

– Отклоняет? Но… мы предлагали… мы предлагали быть верными… титулы… земли… – он обвёл взглядом своих советников, ища поддержки, но те избегали его взгляда.

– Он требует, Ваше Величество, – Элрик выдохнул, и его плечи опустились под невидимой тяжестью, – полной и безоговорочной капитуляции. Сдачи города. Разоружения гарнизона. Передачи всей полноты власти ему. Никаких иных условий.

Тишина стала абсолютной. Молодой герцог замер с наполовину вытащенным кинжалом. Платок в руках сановника повис. Генералы подняли головы, уставившись на Элрика.

Лоренц уставился в пространство перед собой. Его нижняя губа чуть заметно задрожала.

– Безоговорочной… – он повторил шёпотом, и слово повисло в воздухе, обретая свой настоящий, чудовищный смысл. Его взгляд забегал по лицам придворных, ища ответа, но находил лишь отражение собственного ужаса. Он видел уже не капитуляцию, а позорную цепь на шее, плаху на главной площади, свой старый, немощный труп, брошенный в канаву. Его собственные советники, эти алчные пауки, наверняка уже договорятся с Кассианом, предав его, чтобы сохранить свои шкуры и состояния. Его, старого и никому не нужного, просто выбросят, как отработанную шелуху.

Вдруг его трясущаяся рука с силой ударила по подлокотнику. Звук вышел слабым, но в тишине он прозвучал как выстрел.

– Нет! – его голос внезапно сорвался на старческий, но яростный визг.

– Нет! Я не позволю… не позволю этому выскочке… этому солдафону… Он думает, я… я просто сгнию в его темнице? Или он прикажет меня задушить подушкой, как надоевшую собаку? Нет!

Он попытался встать, но его слабые ноги подкосились, и он грузно осел обратно на трон, задышав часто и прерывисто. Придворные засуетились. Один из приближённых сделал шаг вперёд.

– Но, Ваше Величество… силы неравны… может быть, стоит обсудить…

– Молчать! – просипел Лоренц, тыча в него дрожащим пальцем. – Все! Все на стены! Генерал! – он повернулся к самому старому из военных, его глаза были мутны от слёз ярости и беспомощности. – Поднять ополчение! Всех! Ремесленников, торговцев, рыбаков! Выдать им всё, что есть! Вилы, топоры, мои старые копья из арсенала! А флот… – он замолчал, переводя дух, его взгляд упал на карту гавани, висевшую на стене. – Мой флот… Реквизировать! Все корабли! Все лодки! Пусть становятся рядом с моими… с моими галерами! Или… или пусть топят их у входа в гавань! Чтобы его железные чудовища не прошли! Быстрее!

Придворные переглянулись. Это был приказ безумца, приговор самому себе и городу. Но в нём была своя логика – логика загнанного в угол, старого зверя, предпочитающего смерть унижению. И страх перед гневом Кассиана в данный момент оказался слабее страха перед агонизирующим королём.

Не говоря ни слова, двор ринулся исполнять приказы, спеша покинуть зал, полный смрада страха и смерти. Лоренц остался сидеть в одиночестве, его голова бессильно откинулась на спинку трона, а по щекам текли тихие, беспомощные слёзы.

Глава 20. Союз Клинка и Короны

Воздух в королевском саду Вердании был густым и сладким, как прокисшее вино. Аромат цветущих роз, некогда бывший гордостью королевы, теперь казался Камилле де Вердан удушающим и приторным. Он смешивался с запахом влажной земли и прелых листьев – идеальная метафора для всего королевства, которое медленно гнило изнутри.

Она шла неспешным шагом по выложенной камнем дорожке, её тёмное, строгое платье резко контрастировало с буйством красок вокруг. Рядом с ней, подчёркнуто спокойный и собранный, шагал её брат, герцог Флориан де Лан. Его визит был первым за долгие месяцы лучом света в её добровольном заточении.

– Мне даже весточку нельзя было отправить, Флориан, – тихо, без эмоций начала Камилла, глядя прямо перед собой. – Как будто я не королева, а самая опасная узница. Лукан окружил мои покои своими людьми. Преданными псами, которые видят измену в каждом вздохе.

– Я знаю, сестра, – голос герцога был низким и ровным, стальным стержнем в её мире, лишённом опоры. – Ситуация была… нестабильной. Новый регент укреплял свою власть. Любая тень, даже тень родственной связи, могла быть истолкована как заговор.

– Он запер своего отца в покоях под предлогом болезни, а мать посадил под домашний арест из-за заботы о её здоровье, – в голосе Камиллы впервые прозвучала горечь. – Ирония столь же изящная, сколь и циничная. Он научился у Армана многому. В основном – худшему.

Они свернули к беседке, увитой плющом. Герцог окинул взглядом окрестности, убедившись, что их никто не подслушивает.

– Арман был слаб, – констатировал де Лан. – Его разум и воля сгнили раньше тела. Его правление вело Верданию к пропасти. Лукан, каким бы холодным циником он ни был, – прагматик. Он видит пропасть и пытается отвести от неё королевство. Пусть и своими методами.

– И потому ты здесь? Он отпустил поводок? – спросила Камилла, наконец остановившись и глядя на брата.

– Поводок ослаблен, – поправил он её. – Сегодня ко мне прибыл его личный гонец. Лукан просил о встрече.

Камилла подняла бровь в немом удивлении.

– Он просил? Не приказывал?

– Он достаточно умен, чтобы понимать: приказ в отношении меня и моего дома в нынешней ситуации – худшее из решений. Мы встречались. Говорили откровенно. Вернее, настолько откровенно, насколько это возможно между людьми, чьи семьи десятилетиями воевали в тени тронного зала.

Он сделал паузу, давая ей осознать значимость этого шага.

– Он предложил союз. Формальный, публичный. На фоне свержения общего врага – Армана – и перед лицом общей, куда большей угрозы. Угрозы по имени Кассиан.

Камилла медленно выдохнула. Её худые пальцы сжали складки платья.

– И ты согласился?

– У меня не было выбора, как нет его и у Лукана. Железные легионы не пощадят ни де Ланов, ни Верданию, если возьмут верх. Личная вражда – роскошь, которую мы не можем себе позволить, когда к стенам подступает чума. Я дал своё согласие. Мои люди и ресурсы будут служить обороне королевства под его началом.

В глазах Камиллы вспыхнула надежда, сухая и острая, как колючка.

– А что взамен? Что он предложил тебе? И… что он предложил мне?

– Тебе – свободу. Ты больше не пленница в этих стенах. Твой статус королевы-матери будет соблюдаться. Ты сможешь вернуться к своим обязанностям при дворе. Что до меня… мне обещано честное, равное сотрудничество. Моё слово будет иметь вес в военном совете. Лукан понимает, что ему нужны опытные союзники, а не запуганные слуги.

Камилла кивнула.

– А Валентин? – спросила она, и её голос стал тише и напряженнее. – Что насчёт моего сына? Что Лукан предложил для него? Трон он, я полагаю, себе уже гарантировал. Но есть же титулы, земли, положение…

Герцог де Лан покачал головой, и его взгляд стал твёрдым, почти суровым.

– Сейчас не время для этого, Камилла. Не время выдвигать условия в пользу твоего младшего сына. Лукан убрал Армана, но его собственная власть ещё хрупка. Открыто поддерживать Валентина как его потенциального соперника – значит провоцировать Лукана на конфликт, который уничтожит всё, чего мы только что достигли. Сначала Кассиан. Сначала война. Потом… потом мы посмотрим.

На лице Камиллы промелькнула тень разочарования, но она быстро взяла себя в руки. Она была дочерью де Ланов, и её воля была отлита из того же металла, что и у брата.

– Ты прав, – тихо согласилась она, поправляя на шее массивную фамильную брошь. – Сначала мы должны пережить бурю. А там… посмотрим, какой окажется Вердания после неё.

Она повернулась и пошла обратно ко дворцу, её осанка вновь была прямой и неуязвимой.

***

Кабинет Лукана был таким же, как и он сам: строгим, функциональным и лишенным всякой вычурности. Массивный дубовый стол был завален картами, донесениями и военными сводками. Воздух пах воском, старым пергаментом и холодным металлом. Здесь не было места роскоши, здесь рождались решения.

Дверь открылась, и в этот суровый мирок впорхнуло иное существо. Леди Сесилия де Монфор остановилась на пороге, и казалось, что свет в комнате стал мягче от её присутствия. Она была миниатюрной, с мягкими, почти кукольными чертами лица, обрамлёнными шелковистыми волосами цвета спелой пшеницы. Большие голубые глаза, полные живого ума и участия, окинули комнату, а на её губах играл лёгкий, сдержанный румянец. Её платье было неброского, но изысканного кроя, подчёркивающего её хрупкость и благородное происхождение.

Лукан поднялся из-за стола, и его обычно ледяное лицо смягчилось редкой, искренней улыбкой.

– Сесилия. Прости, что вызвал тебя так внезапно и принимаю здесь, а не в парадных покоях. Этикет… сейчас не самая главная моя забота.

Он подошёл к ней, взял её изящную руку в свою и поднёс к губам. Его жест был полон нежности, которую он не позволял себе ни с кем другим.

– Не извиняйся, Лукан, – её голос был тихим, мелодичным, но в нём чувствовалась стальная уверенность. – Я понимаю, какое бремя сейчас лежит на твоих плечах. Ты мог бы принять меня в оружейной, и я бы сочла это честью, если бы это помогло Вердании. В чём дело?