Лунная Сага: Дорога домой

Глава 1. Пыль и Цепи Юга

Пыль Южного Континента была его вечным спутником. Она въедалась в одежду, в кожу, в сами мысли. Натаниэль Грейc, семнадцатилетний юноша, двигался сквозь этот рыжий туман с отточенной, безразличной эффективностью. Его взгляд, холодный и не по-юношески уставший, скользил по улочкам захолустного городка, куда он пришел после долгого перехода.

– Эй, господин! Чужеземец! Вам нужен проводник?

Натаниэль остановился, не оборачиваясь. К нему подбежал мальчишка лет десяти, тощий, с взъерошенными темными волосами и глазами, в которых читалась не детская радость, а настороженная расчетливость выжившего.

– Меня зовут Луи. Я знаю каждый камень здесь. Могу показать лучшую таверну, где кормят съедобно, – мальчик выдержал изучающий взгляд без робости.

– А есть причины предпочесть твои услуги другим? – спросил Натаниэль нейтрально. Его акцент был мягким, с едва уловимыми восточными нотками.

– Я не буду вас обманывать. А другие – будут. И моя таверна – самая чистая. Ее моя сестра содержит.

В этом была какая-то гордая правда. Натаниэль молча кивнул.

Мальчик повел его по узким, извилистым улочкам. Город был живым воплощением Юга – шумным, грязным и жестоким. Воздух гудел от голосов торговцев, звяканья монет и лязга железа. Натаниэль видел, как богатые купцы в шелках с презрением отшатывались от нищих, которых стражники отпихивали алебардами.

Неподалеку от рынка, на запыленной площади, стояла деревянная платформа. На ней, скованные цепью за шеи, стояли люди – мужчины, женщины, даже подростки. Их одежда была в лохмотьях, взгляды пустые или полные безнадежного страха. Аукционист с жирным лицом забирался на возвышение, расхваливая «товар».

– Сильные руки! Смотрите, какие плечищи! Годится в шахты или на галеры! Будет пахать до последнего вздоха! – Его палец ткнул в сторону хрупкой девушки. – А эта – в услужение! Или для… иных утех! Начинаем с десяти серебряных!

Натаниэль на мгновение замер. Его лицо осталось каменным, но глаза сузились, став холоднее зимнего ветра. Он не просто видел рабство – он видел систему, машину по перемалыванию душ. Это было не абстрактное понятие из легенд, а грязная, воняющая потом и страхом реальность.

Луи, заметив его взгляд, потупился.

– Это у нас… часто, – пробормотал он. – Лорд разрешил. Говорит, так лучше для экономики.

Натаниэль ничего не ответил. Он просто развернулся и пошел дальше, а мальчик поспешил за ним. Атмосфера города теперь давила, как физическая тяжесть.

Мальчик, представившийся как Луи, провел Натаниэля к небольшому, но опрятному двухэтажному дому с вывеской, изображавшей улыбающуюся луну. Лунная услада, – промелькнуло у него в голове. Ироничное название для места, затерянного в этой пыльной глуши.

Войдя внутрь, он ощутил резкий контраст. Здесь пахло не потом и страхом, а свежим хлебом и сушеными травами. Воздух был тихим, а деревянные полы, хоть и старые, чисто выметены. Атмосферу нарушил грубый окрик из угла.

– Констанция! Счет ждет. Хозяин не любит, когда его заставляют ждать.

У стойки стояла девушка. Высокая, с фигурой, которую не скрывала простая одежда, и лицом неземной, почти тревожной красоты. Она, не опуская взгляда, протягивала грузному мужчине кошелек.

– Это все, что есть, господин Гюстав. Остальное – к следующей луне, я обещаю.

– Обещания кормят только голодных, – мужчина фыркнул, но кошелек взял. – Ладно. Но если в следующий раз не будет полной суммы, тебе придется объясняться перед самим лордом. Он, я слышал, ценит твою… предприимчивость.

Девушка не ответила, лишь губы ее плотно сжались. Когда кредитор ушел, она вздохнула и обернулась к ним. Усталая улыбка тронула ее губы.

– Луи, сколько раз я говорила не таскать сюда подозрительных прохожих? – сказала она, но в голосе не было злости, лишь привычная усталость.

– Но он не подозрительный! – возразил мальчик.

Девушка внимательно посмотрела на Натаниэля. Ее взгляд был на удивление проницательным для ее возраста и положения.

– Констанция, – представилась она просто. – Я держу это заведение. Вам нужна комната?

– Натаниэль Грейс. – кивнул Натаниэль, доставая кошелек. – На несколько дней. И ужин.

– Комната есть. Ужин – скоро будет готов. У нас не дворец, – предупредила она, взяв монеты. Ее пальцы были шершавыми от работы.

Луи, довольный, повел его наверх. Комната оказалась маленькой, с одним узким окном, кроватью и стулом. Но чистой.

***

Утро в «Лунной усладе» было тихим и свежим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, мерно освещали главный зал.

Натаниэль спустился по скрипучей лестнице. Его бесшумная походка и пронзительный холодный взгляд контрастировали с сонной атмосферой таверны. Он был одет в простую, но качественную одежду адептов боевых искусств тёмных тонов.

Констанция, стоя на коленях перед очагом, сдувала с лица прядь тёмных волос, пытаясь разжечь упрямые поленья. Услышав шаги, она обернулась, и на её уставшем лице мелькнула тень учтивости.

– Доброе утро, господин Грейc. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Луи, с усердием, превосходящим его детские силы, водил по полу тяжелой метлой. Увидев Натаниэля, он замер, опершись на древко, и молча кивнул, в его глазах читалась смесь робости и любопытства.

– Доброе утро, – коротко кивнул Натаниэль. Взгляд его скользнул по залу, оценивающе и быстро. – Я бы хотел позавтракать.

Он выбрал стол в углу, спиной к стене, откуда мог видеть и вход, и всю таверну. Констанция, наконец раздув огонь, кивнула и, смахнув с рук золу, принялась замешивать тесто для хлеба, её движения были отработаны до автоматизма. Луи, получив от сестры одобряющий взгляд, поставил метлу в угол и пулей вылетел за дверь – набрать воды из колодца.

Вскоре, разобравшись с мукой, Констанция подала Натаниэлю простой, но сытный завтрак: яичницу с копчёным салом, кусок вчерашнего хлеба и кружку разбавленного кислого вина. Убедившись, что гость ни в чём не нуждается, она налила себе похлёбки и села за соседний стол, едва притронувшись к еде, словно силы покинули её в тот самый миг, когда она позволила себе присесть.

Натаниэль ел молча, его взгляд был обращён внутрь себя. Он слышал, как Констанция вздыхала, и видел тень постоянной заботы на её лице. Закончив, он отодвинул тарелку и поднялся.

– Я пройдусь по городу. Осмотрюсь.

В этот момент дверь таверны распахнулась, впустив потоки слепящего утреннего света и дородного мужчину с ящиком в руках.

– Констанция! Мука и прочая мелочь, как договаривались! – бодро провозгласил поставщик, шумно водружая ящик на стойку.

Констанция встрепенулась, словно её застали за чем-то постыдным. Она подошла и стала быстро, с привычной ловкостью, перебирать содержимое. Её пальцы остановились на мешке с мукой. Она развязала его, зачерпнула горсть и растерла между пальцами. Цвет был сероватым, а от исходившего затхлого запаха морщилось лицо.

– Господин Бернар, – голос её понизился, став мягким, но твёрдым, как сталь под шёлком. – Мы договаривались на муку высшего сорта. Это же отходы с мельничного пола. Я не могу кормить этим своих гостей.

Поставщик развёл руками, изображая обиду.

– Да что вы, Констанция! Вся мука такая нынче! Дожди, гнильё пошло…

– Нет, – она перебила его, глядя прямо в глаза. – Вся мука такая – у недобросовестных поставщиков. Я плачу исправно, хоть и не баснословно, и жду такого же отношения. Либо вы замените этот мешок на качественный, как в нашем контракте, либо я буду вынуждена искать нового поставщика и обсуждать ваши методы с лордом де Монфором, чей налог я исправно плачу из каждой выручки.

Имя лорда подействовало на Бернара магически. Его напускная бодрость сменилась подобострастной улыбкой.

– Ну, зачем же так сразу… Конечно, я всё исправлю! Не из-за такой мелочи же ссориться. Завезу завтра, лично прослежу!

Констанция лишь кивнула, без тени благодарности, и продолжила проверять остальной товар. Её поза говорила о несгибаемой воле, скрытой под покорной внешностью.

Натаниэль, молча наблюдавший за этой сценой, вышел на улицу.

***

Вечер в «Лунной усладе» выдался тихим. Последние постояльцы, пара пыльных торговцев, давно разошлись по своим комнатам. В опустевшем зале пламя единственной масляной лампы отбрасывало дрожащие тени на стены, а воздух был густ от запахов дешевого вина, старого дерева и мытой медной посуды.

Натаниэль сидел в своём привычном углу. Перед ним стоял почти допитый кувшин вина и лежала раскрытая книга в потрёпанном переплете – «Хроники Южных Морей, с приложением сказаний о Заморских землях». Он медленно перелистывал страницы, его лицо, освещённое неровным светом, было бесстрастно, но брови изредка сходились в легкой тени недовольства. Информация о Восточном континенте была скудной, обрывочной, словно переписанной с десятой руки. Одни летописцы называли его оплотом мудрости и магии, другие – землёй коварных тиранов. Факты противоречили друг другу, а детали, которые он искал, напрочь отсутствовали. Это был туман, а не знание.

Тишину нарушал лишь звон посуды, которую Констанция мыла в медном тазу, и голос Луи, не желавшего мириться с приближением ночи.

– Сестра, ну пожалуйста! Одну историю! Про Богов, – умолял он, усевшись на табурет рядом и глядя на неё большими, тёмными глазами.

Констанция вздохнула, вытирая руки о передник. Усталость лежала на её плечах тяжёлым плащом, но в глазах мелькнула мягкость.

– Хорошо. Но только одну, и сразу спать.

Она присела на краешек скамьи, и тихий, ровный голос заполнил пространство зала, заставив даже Натаниэля на мгновение оторваться от книги.

– Давным-давно, когда мир был молод и полон теней, бог Люменар, чья душа была из чистой воли, нёс в своих сомкнутых ладонях первую Искру. Он искал, где бы её разжечь, кому подарить этот дар. И пришёл он к людям, которые дрожали в темноте и холоде, не смея высунуть нос из своих пещер. «Я дам вам огонь, – сказал Люменар. – Но вы должны хранить его и питать своей волей. Он будет согревать вас и отпугивать хищников, но он же может испепелить ваш дом, если вы проявите слабость».

Луи, заворожённый, слушал, не шелохнувшись.

– Люди с радостью согласились. Но демон Мендациум, завидующий дару Люменара, явился к ним в облике доброго старца. «Зачем вам этот труд? – прошептал он. – Я дам вам огонь, который горит сам по себе и никогда не гаснет. Вам не нужно будет за ним следить». И он создал перед ними ослепительную иллюзию чудесного, вечного пламени, такого яркого и тёплого.

Констанция помолчала, давая мальчику прочувствовать обман.

– Один человек, ленивый и глупый, потянулся к ложному огню и бросил искру Люменара, которую ему доверили. Истинный огонь угас, рассыпался пеплом, а иллюзия Мендациума рассеялась, как дым, оставив людей в ещё большей тьме и холоде. Люменар разгневался и больше не приходил к тем людям. С тех пор и знают: лёгкий путь, обещающий многое без усилий, часто оказывается ловушкой Мендациума.

– Значит, за всё важное надо бороться? – тихо спросил Луи.

– Именно так, – Констанция ласково провела рукой по его волосам. – А теперь марш спать.

Когда шаги Луи затихли на лестнице, в зале воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь треском лампы. Констанция подошла к стойке, где её ждала кипа пергаментов и тусклый светлячок лампы. Она взяла перо, погрузившись в подсчёты. С каждым движением пера, с каждой новой цифрой её лицо становилось всё мрачнее, плечи сутулились под невидимой тяжестью.

Натаниэль наблюдал за ней поверх своей книги. Он припомнил вчерашний визит кредитора, его наглый, требовательный голос и беззащитную, но твёрдую осанку Констанции перед ним. Картина складывалась безрадостная. Дела в «Лунной усладе» шли к краю пропасти.

Он допил последний глоток вина, поставил пустой кувшин на стол с тихим стуком.

– Ещё один, – сказал он, его голос прозвучал громче, чем нужно, в тишине зала.

Констанция вздрогнула, оторвавшись от бумаг. Она подняла на него взгляд – усталый, отстранённый. Взгляд, который видел не загадочного путешественника, а лишь ещё одного постояльца, чей медный грош мог ненадолго отсрочить неизбежное. Она задержала его в поле своего зрения на несколько долгих мгновений, будто оценивая что-то.

– Хорошо, – наконец сказала она, и в её голосе прозвучала нерешительность, несвойственная ей ранее. – Я… я принесу его вам в комнату. Чуть позже.

Натаниэль медленно кивнул и беззвучно поднялся по лестнице в свою комнату, оставив её одну с её долгами, цифрами и тихим отчаянием, которое витало в воздухе гуще табачного дыма.

***

Поздним вечером, когда Луи уже спал, в дверь комнаты Натаниэля постучали. На пороге стояла Констанция. В одной руке она держала глиняный кувшин с вином, который он заказал. В другой – две простые деревянные чаши. Ее лицо было бледным, но решительным.

– Ваше вино, господин, – сказала она, голос ее был ровным, но взгляд ускользал.

– Входи, – разрешил Натаниэль.

Она вошла, поставила кувшин и чаши на стол. Воздух в маленькой комнате стал густым и напряженным. Она не уходила, стоя, скрестив руки на груди, глядя куда-то в пол.

– Господин… – она начала, и в ее голосе впервые появилась неуверенность. – Я вижу, вы человек небедный. И… одинокий. Жизнь на Юге сурова. Деньги нужны всем. Даже чтобы просто выжить.

Она сделала глубокий вдох, подняла на него глаза. В них была жгучая смесь стыда, гордости и отчаяния.

– Я могу скрасить ваш вечер. Если цена вас устроит.

Натаниэль смотрел на нее молча, его лицо было невозмутимой маской. Он видел не предлагающую себя женщину, а загнанное в угол животное, готовое укусить или сломаться. Он видел ту самую систему, что он наблюдал на рыночной площади, только теперь она пришла к нему в комнату в образе прекрасной девушки.

– Хорошо, – произнес он нейтрально, без тени волнения или осуждения.

Ее плечи чуть дрогнули от облегчения и нового приступа стыда. Он молча отсчитал несколько монет из своего кошелька и положил на стол. Звук металла о дерево прозвучал невероятно громко.

Ночь прошла в молчаливой, почти механической близости. Для него это было не утешение и не страсть, а простая транзакция, акт подтверждения жестокости этого мира. Для нее – необходимость, еще одна грань выживания.

После, они лежали в темноте, и только лунный свет выхватывал из мрака очертания их тел. Констанция лежала на спине, глядя в потолок.

– Отец проиграл нас в кости, – вдруг тихо сказала она, ее голос был пустым. – Не меня и Луи, конечно. Гостиницу. Наш дом. Он был должен много денег очень плохим людям. Он не пережил этого. Считают, что повесился, но… я всегда подозревала, что ему «помогли».

Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на темный силуэт Натаниэля.

– Эти люди… они дали нам шанс. Отдать долг отца работой. Они знали, что мы с Луи одни, что нам некуда идти. Это ловушка. Долг только растет. Лорд… он смотрит на меня. Он уже предлагал «покровительство». Я отказывалась. Но теперь… с этим новым налогом… – ее голос дрогнул, и она замолчала, сглотнув ком в горле.

Потом она снова заговорила, уже почти шепотом:

– Вы кажетесь… правильным. Не таким, как они. Если со мной… если что-то случится. Пожалуйста. Луи. Он всего лишь ребенок. Он не виноват ни в чем. Увезите его отсюда. Не дайте им сломать его.

Натаниэль лежал неподвижно, глядя в темноту. Прошло несколько долгих секунд.

– Я не могу это обещать, – прозвучал его тихий, безэмоциональный голос. – Обещания – это цепи. Они ослабляют того, кто дает, и обманывают того, кто получает.

Он повернул голову в ее сторону. Его глаза слабо светились в темноте, как у хищника.

– Положиться можно только на собственную силу. Запомни это.

Он не предложил утешения, не дал ложных надежд. Его слова были горькими, но честными. Констанция ничего не ответила. Она просто отвернулась к стене, и ее плечи чуть содрогнулись. Через несколько минут она тихо встала, оделась и вышла из комнаты, оставив его одного с его мыслями и мрачной уверенностью в том, что этот мир сломан куда сильнее, чем он думал.

***

Пыль, поднятая с полок в крошечном архиве, все еще кружилась в луче света, когда Натаниэль Грейс с глухим стуком закрыл толстый фолиант. Холодный огонь в его голубых глазах погас, уступив место знакомому, ледяному разочарованию. Очередной тупик.

Он аккуратно, почти с нежностью, убрал свитки и связки пожелтевших бумаг обратно на полку. Ничего. Ни единого упоминания о Великих Домах Восточного континента, ни слова об Аквилорис, ни намёка на «Гнездо Молний». Лишь местные летописи, полные убогих счетов и указов мелких тиранов вроде де Монфора. Эта южная грязь, казалось, пожирала саму память.

– Напрасно потраченное время, – без эмоций констатировал он про себя. Силы после долгого пути он восстановил, и это было единственным плюсом. Оставаться здесь дольше не имело смысла.

Его походка была бесшумной, когда он покидал архив и направлялся к «Лунной усладе». Взгляд, привыкший сканировать окружение на предмет угроз, скользнул по грязным улочкам, по сгорбленным фигурам рабов. От этого зрелища в горле вставал ком холодной ненависти. Весь этот Юг, с его пылью, цепями и прогнившей душой, был ему отвратителен.

Вот и таверна. Он уже мысленно составлял план: забрать свои скудные пожитки из комнаты и двинуться дальше, на восток, к порту. Но его шаг замедлился, а затем и вовсе остановился.

Дверь в «Лунную усладу» была приоткрыта. И оттуда доносились голоса – грубые, развязные. Не голос Констанции и не щебет Луи. Стражники.

Внутри него всё насторожилось. Необъяснимый инстинкт, тот самый, что не раз спасал ему жизнь, заставил его бесшумно, как тень, приблизиться к двери и прислушаться, слившись с грубой древесиной стены.

– …жалко девку, конечно, – доносился один голос. – Но сама виновата. Лорд де Монфор всегда получает свое. Кончились её фокусы с долгами.

– Да уж, – флегматично отозвался второй. – Лорд-то как старался. Даже дополнительный налог ввел, специально для неё. Хитро.

Натаниэль замер, его дыхание стало совсем тихим.

– А пацан-то… Зря он сопротивлялся. Капитан мог бы его и отпустить, лорду нужна была только сестра. А теперь… кандалы, не иначе. На невольничьем рынке корешам своим расскажет, как надо лордам перечить.

В груди Натаниэля что-то ёкнуло.

– Ладно, служба наша кончилась. Пошли, пропустим по кружке? – предложил первый стражник.

– А что, давай.

Натаниэль молнией отпрянул от двери и скрылся в глубокой тени за углом. Дверь скрипнула, и двое стражников, громко переговариваясь, вышли во двор и зашагали прочь, их доспехи глухо позванивали.

Когда их шаги затихли, Натаниэль вышел из укрытия и вошел в таверну.

Воздух внутри застыл, тяжелый и неподвижный. Несколько столов были перевернуты, на полу валялась разбитая кружка. Следы короткой, но отчаянной борьбы. Он медленно поднялся по лестнице в свою комнату. Всё было нетронуто. Его меч и сумка лежали на том же месте.

Он подошел к узкому окну, глядя наружу. Волна отвращения накатила на него с новой силой. Эта культура рабов и господ… эти мелкие, жалкие властители, играющие в богов… Мне ли вмешиваться в их грязные разборки? Это не моя война. Мой путь лежит на Восток, к настоящим врагам и ответам.

Он мысленно уже собирал вещи. Но за этим решением встали другие образы. Констанция. Её усталые, но полные внутреннего огня глаза в ту ночь, когда она отчаянно просила его спасти Луи. И сам Луи – мальчик, чья жизнь только начиналась и которую уже сломали об колено этой южной жестокости.

Он не давал ей никаких обещаний…

***

Тень, бывшая Натаниэлем, без движения находилась на ветвях старого вяза уже несколько часов. Холодные голубые глаза, подобные льдинам, впитывали каждую деталь: график патрулей, маршруты стражников, мертвые зоны в свете факелов. Днем ему удалось выяснить главное: и Луи, и Констанцию привели за эти стены. Мальчика, вероятно, бросили в темницу. С него и начнется освобождение. Констанцию же придется искать в этой каменной громадине, и это беспокоило его куда сильнее.

Вот и смена караула. Трое стражников, лениво переговариваясь, потянулись по знакомому маршруту вдоль восточной стены. Мгновение – и Натаниэль его использовал. Он, одним движением, сократил дистанцию до стены, сливаясь с ночью. Стена, вдвое выше человеческого роста, была преодолена одним плавным, мощным движением. Он не задержался наверху, не искал опору – просто был с одной стороны, а затем оказался с другой, приземлившись бесшумно, как падающий лист.

Не замедляясь, он метался от одного укрытия к другому: груда дров, колодец, арочный проем. Вот и черный вход. Двое стражников у входа ленились, опираясь на алебарды. Они не услышали шагов, не увидели движения. Лишь короткий, хрустящий удар по затылку, и затем второй – такой же точный и безжалостный. Их тела бесшумно осели на землю, прежде чем они успели понять, что что-то не так.

Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Натаниэль скользил по коридорам, как призрак, его взгляд сканировал каждую щель, каждую дверь. Очередной поворот – и он заметил узкий неприметный проем, ведущий вниз. Одинокий стражник, клевавший носом у входа, не успел даже испугаться. Тень мелькнула, и он рухнул без сознания.

Подвал встретил его запахом плесени, мочи и отчаяния. Натаниэль быстрым взглядом окинул решетчатые камеры. В одной из них, прижавшись в углу, сидел Луи. Лицо мальчика было испачкано грязью и запекшейся кровью, под глазом наливался синяк.

Натаниэль приблизился к решетке. Луи поднял голову, и в его глазах вспыхнула искра надежды, смешанная с недоверием. Натаниэль не стал тратить время на слова. Он прикоснулся к массивному замку и прошептал одно-единственное слово на языке Первородных. Старый металл с тихим щелчком отозвался, и дверь отворилась.

– Господин… – прошептал Луи, не в силах поверить.

– Где сестра? – его голос дрожал.

– Сейчас мы ее найдем, – голос Натаниэля был тихим, но твердым, как сталь. – Идем.

Луи, хмурясь от боли, но с новообретенной решимостью, поднялся на ноги и вышел из клетки.

Они двинулись наверх, в главные залы. На их пути возникла служанка с пустой суповой миской. Увидев их, она раскрыла рот, чтобы закричать, но Натаниэль был быстрее. В мгновение ока он оказался рядом, зажав ей рот ладонью.

– Криком лишь приблизишь свою смерть, – его голос был обезличенно-холодным, и в его правдивости нельзя было усомниться. – Девушка, что привели сегодня. Констанция. Где она?

Служанка, дрожа от страха, выдавила:

– Л-лорд… вечером требовал ее к себе… в свои покои… на третьем этаже…

Обездвижив ее тем же безотказным методом, они устремились дальше.

Дверь в покои лорда была приоткрыта. Натаниэль бесшумно вошел внутрь, и картина, представшая его глазам, на мгновение заставила его окаменеть.

Констанция лежала на полу в центре комнаты. На ней было красивое, элегантное платье, явно насильно надетое. Но его дорогую ткань пропитала алая лужа, растекавшаяся по ковру. Рукоять кинжала торчала из ее груди. Ее глаза, некогда полные огня, были открыты и пусты.

Рядом, прислонившись к кровати, сидел лорд де Монфор. Его лицо было бледным, он тяжело дышал, сжимая рукой окровавленный бок. Слуга в ливрее суетливо пытался осмотреть его рану.

– Сестра! – крик Луи, полный такого шока, страха и отчаяния, что он пронзил саму тишину комнаты, прозвучал как похоронный колокол. Мальчик бросился к телу Констанции.

Де Монфор, услышав крик, поднял голову. Его глаза расширились от ярости и страха.

– Стража! – прохрипел он. – КАРАУЛ, КО МНЕ!

Но его крик был последним. Натаниэль медленно повернул голову в его сторону. Холодная, абсолютная ярость, вырвалась на свободу. Он указал на лорда пальцем, словно ставя точку в его жалком существовании. С кончика пальца сорвалась ослепительная, ревущая молния. Она пронзила воздух и ударила де Монфора прямо в сердце, отбросив его тело к стене с силой божественного гнева. От лорда остался лишь обугленный, дымящийся силуэт на гобелене.

В ту же секунду дверь распахнулась, и в покои ворвалась четверка стражников. Их взгляды метнулись от дымящегося тела лорда к Натаниэлю.

– Убийца! Взять его! – закричал один из них.

Первый стражник ринулся вперед, но Натаниэль был быстрее. Вынимая меч правой рукой, левая метнула сгусток молнии, сбив нападавшего с ног и опалив его доспехи. Второй стражник скрестил с ним мечи, но Натаниэль парировал удар с такой легкостью, будто отмахивался от надоедливой мухи. Двое других попытались зайти с флангов.

Натаниэль отступил на шаг, его губы прошептали несколько слов на забытом языке. Рукояти мечей всех троих стражников вдруг раскалились до бела, зашипели и начали плавиться, обжигая их ладони. С криками боли они побросали оружие, в ужасе глядя на свои покрытые волдырями руки.

У Натаниэля не дрогнула рука. Молниеносное круговое движение мечом – и три обезглавленных тела грузно рухнули на пол, завершив короткую, но яростную схватку.

Слуга, осматривавший лорда, стоял в углу, обмочившись от страха. Он не смел пошевелиться, глядя на эту картину ада.

Натаниэль повернулся к Луи. Мальчик, рыдая, прижимался к холодной щеке сестры, его маленькие плечики судорожно вздрагивали.

– Нам нужно уходить, – сказал Натаниэль, и в его голосе не было жалости, лишь непреложная реальность. Скорбь была роскошью, которую они не могли себе сейчас позволить.

Он сорвал с кровати дорогую простыню, и с неожиданной для его внешней холодности бережностью завернул в нее тело Констанции, скрыв от мира ее остекленевший взгляд и смертельную рану. Взвалив ношу на плечо, он посмотрел на Луи.

Мальчик, стиснув зубы и смахивая слезы тыльной стороной ладони, молча встал и последовал за ним. Они вышли из покоев, оставив за собой только смерть и тишину.

***

Первые лучи солнца, словно тонкие лезвия, разрезали предрассветную мглу, окрашивая гладь озера вдалеке в цвета расплавленного золота и кровавого рубина. На этом тихом холме, под аккомпанемент просыпающихся птиц, они нашли для нее последний приют.

Земля у подножия валуна была рыхлой. Натаниэль выкопал могилу своими руками – без суеты, без лишних слов, с той же безжалостной эффективностью, с которой делал всё. Тело Констанции, закутанное в простыню, навеки скрылось во чреве земли. Теперь большой, поросший серым лишайником валун стоял на страже её вечного сна.

Натаниэль поднял руку. На его безымянном пальце кольцо, испещренное древними символами. Он прикоснулся пальцем, пульсирующим синеватым цветом, к камню, и камень послушно застыл под его прикосновением. С легким шипящим звуком, будто раскаленный металл касался льда, поверхность валуна начала плавиться и испаряться, складываясь в безупречные, четкие буквы:

Здесь покоится Констанция

Возлюбленная сестра Луи

Чье сердце было разбито жестокостью мира

Но дух ее обрел покой

Луи уже не плакал. Слезы высохли, выжженные внутренним огнем, который только начинал разгораться в его груди. Он стоял, сжимая кулаки, и его взгляд был прикован к имени сестры, высеченному магией в камне. В его молчании была не пустота, а густая, тягучая решимость.

Натаниэль наблюдал за ним. Он видел не просто ребенка, а сырую глину, из которой предстояло вылепить воина. Или жертву. Всё зависело от выбора, который он сделает сейчас.

– Ты еще мал, – тихо, но четко проговорил Натаниэль, его голос резал утреннюю тишину, как сталь. – И слаб. Этот мир не прощает слабости. Он сломает тебя, как сломал её, если ты не станешь сильнее.

Луи не отрывал взгляда от надгробия.

– Как? – его голос был хриплым, но твердым. – Как мне стать сильным?

– Я научу тебя, – ответил Натаниэль. – Не просто выживать. Не просто сражаться. Я научу тебя диктовать свою волю судьбе. Править ею. Но этот путь требует полной отдачи. Он начинается с выбора.

Натаниэль выдержал паузу, давая словам просочиться в сознание мальчика.

– Если ты согласен, если готов отринуть страх и слабость, пролить пот и, если потребуется, кровь… – он сделал шаг вперед, – тогда приклони колено и назови меня Мастером.

Луи на мгновение закрыл глаза, словно прислушиваясь к шепоту сестры в утреннем ветерке. Потом он поднял голову и встретился взглядом с Натаниэлем. Голубые глаза учителя были бездонными, как океан, и холодными, как вершины гор. Но в них Луи не увидел обмана. Он увидел силу. Ту самую силу, что ему была так нужна.

Не колеблясь ни секунды, Луи опустился на одно колено. Пыль холма прилипла к его потертым штанам. Он выпрямил спину и поднял взгляд на Натаниэля, его юный голос прозвучал ясно и отчетливо, разрезая утренний воздух:

– Мастер.

Одно слово. Простое и древнее, как мир. Но в нем заключалась клятва. Клятва ученика учителю. Клятва последователя своему пути.

Натаниэль медленно кивнул, принимая эту клятву.

– Встань, Луи. Нам пора отправляться.

Глава 2. Пыль чужих дорог

Прошел месяц.

Пыль Южного Континента сменилась пылью другой дороги, другого королевства. Она была такой же рыжей, такой же въедливой, но пахла иначе – чужими страхами, чужими войнами. Для Натаниэля это не имело значения. Он был камнем, вокруг которого проносились эти чужие потоки. Луи же, напротив, впитывал все, как губка. Его детская душа, опаленная горем, теперь жаждала новых впечатлений, чтобы хоть как-то заткнуть дыру, оставленную смертью Констанции.

Они двигались на восток, от одного мелкого феодального владения к другому. Раздробленность Юга, его вечные междоусобицы, сыграли им на руку. Весть об убийстве лорда де Монфора не пересекла границы Вердании. Здесь, в Эльдоре, о них никто не знал. Небольшой мешочек серебра, ловко врученный Натаниэлем старшему на заставе, растворил любые вопросы стражников о двух путниках – учителе и его юном ученике. Международного права не существовало, лишь право сильного и звон монеты.

Путь был долгим и однообразным, прерываемым лишь короткими привалами и ночлегами в убогих тавернах и постоялых дворах. Каждый день начинался и заканчивался тренировками. Натаниэль был строгим учителем.

– Концентрируйся! – его голос был холоден и ровен, как поверхность озера в безветренную погоду. – Секи, энергия, не в мышцах. Она внутри тебя и управляется волей. Ты направляешь ее – она усиливает тебя. Направь секи в кулак не мышцами, а мыслью.

Луи, с перекошенным от усилия лицом, бился над тем, чтобы заставить свою внутреннюю энергию циркулировать по указанным учителем каналам. Потеря концентрации – и он получал точный, молниеносный удар бамбуковой палкой по запястью, бедру или спине. Больно. Унизительно. Но эффективно.

– Сила без контроля – это слепой бык, – говорил Натаниэль, наблюдая, как мальчик зализывает новые синяки. – Он снесет забор, но угодит в яму. Контроль без силы – это русло без воды.

***

Однажды вечером, разбив лагерь в глухой роще, Натаниэль нарушил привычный порядок. Он не заставил Луи отрабатывать стойки или тренироваться в управлении Секи, а молча уселся напротив него у костра.

– Ты научился чувствовать энергию внутри, – начал Натаниэль, его голос был ровным, без эмоций. – Это основа основ. Но энергия может не только укреплять изнутри, но и преобразовываться вовне. Это и есть то, что большинство называет магией. Грубо и примитивно.

Луи насторожился, забыв об усталости.

– Преобразовываться? Как?

– В стихии, – пояснил Натаниэль. – Огонь, воду, землю, воздух. У каждого человека есть предрасположенность. Это самый простой, прямой путь. Есть и другие, куда более сложные… но о них после. Сегодня мы узнаем твою стихию.

Он встал и подошел к Луи.

– Закрой глаза. Сосредоточься на энергии внутри. Не пытайся ее усилить, просто почувствуй ее течение. Теперь… представь, что ты выдыхаешь ее сквозь ладони. Не меняя ее, просто выпускаешь.

Луи сморщился от усилия. Ничего не происходило.

– Не пытайся заставить, – голос Натаниэля был спокоен. – Представь, что твои ладони – это решето. Энергия должна сочиться сама.

Минуту, другую… И вдруг воздух вокруг ладоней Луи задрожал, заструился едва видимым маревом. Ничего зрелищного, но факт налицо – внутренняя энергия вышла вовне.

– Хорошо, – констатировал Натаниэль. – Теперь – преобразование. Дыши глубже. Представляй в голове образы различных стихий, перебирая по одной. Каждой удели по пять вдохов.

Луи повиновался. Сначала ничего. Через 15 вдохов, его ладони покраснели. Воздух над ними заколебался от жара. И вдруг – с тихим шипящим выдохом – между его пальцами вспыхнуло робкое, не больше голубиного яйца, пламя. Оно просуществовало всего мгновение и погасло, оставив в воздухе легкий запах гари.

Луи ахнул и отшатнулся, разжимая кулаки. Он смотрел на свои ладони с изумлением и страхом.

– Огонь, – произнес Натаниэль без тени удивления. – Предсказуемо. Пламя ярости и боли горит в тебе ярче любого костра. Запомни это чувство. Это твоя стихия. Ты берешь энергию изнутри и пропускаешь ее через себя, через свое намерение, рождая вовне пламя. Никаких заклинаний. Только воля и концентрация.

***

Спустя недели скитаний на горизонте выросли стены большого города. Столицы Эльдора. Шпили замков, дым десятков кузниц, гул тысяч голосов. После тишины дороги это было оглушительно.

Натаниэль, не моргнув глазом, повел Луи через оживленные ворота, сквозь толпу торговцев, стражников и нищих.

Они нашли таверну под вывеской «Пьяный бык» – шумную, пропахшую дешевым пивом и жареным мясом. Сняли комнату на двоих на верхнем этаже. После дорожной похлебки жареный кролик с грубым хлебом показался Луи пиром.

Натаниэль сидел напротив, отпивая из кубка густое красное вино. Его взгляд был отсутствующим, но уши улавливали все обрывки разговоров.

– …король Герольт снова увеличил налоги, чтобы финансировать войну с герцогом де Ритером…

– …слышал, вчера на западной заставе убили еще троих стражников. Говорят, это мародеры с севера…

– …ах, если бы вернулись времена Божественного Императора! Не было бы этой мелочной возни! Один сильный лидер, одна империя! Где ты, новая великая душа?

– Мастер, – тихо спросил Луи, откладывая кость. – А кто такой Божественный? Его уже который раз поминают.

Натаниэль медленно поставил кубок. Его взгляд вернулся в настоящее. Он смотрел не на Луи, а куда-то сквозь него, в далекое прошлое.

– Божественный… – он произнес это слово без благоговения, с легкой примесью чего-то горького. – Так называли последнего императора единого Юга. Тысячу лет назад этот континент был не лоскутным одеялом из воюющих королевств, а великой империей. А он – ее лидером. Сильным магом и воином.

Он сделал глоток вина.

– Он объединил Юг под своей рукой, подчинил себе мелких лордов, установил единый закон. Воевал с северными варварами. И пал в одной из битв. А его империя… рассыпалась, как песочный замок после его смерти.

Его слова повисли в воздухе. Луи молчал, переваривая услышанное.

– Значит… просто быть сильным недостаточно? – наконец выдавил он.

– Одной силы недостаточно, чтобы изменить мир, – поправил его Натаниэль. – Но достаточно, чтобы управлять своей судьбой. Божественный… взвалил на себя бремя целого континента. Чтобы управлять судьбами миллионов, нужна совсем иная сила.

Натаниэль медленно допил свое вино.

– Спокойной ночи, Луи. Завтра тренируем контроль Секи. Твое пламя все еще похоже на чихающего дракона.

Он ушел в свою комнату, оставив ученика наедине с шумом таверны и новыми, тревожными мыслями о силе, империях и судьбах.

В этот момент дверь в таверну открылась, и в помещение вошла женщина.

Она была одета в простую, но добротную дорожную одежду – плащ с капюшоном, темное платье из прочной ткани. Ее рыжие волосы были убраны в тугую, неброскую косу. В ее движениях была мягкая, кошачья грация, а во взгляде – спокойная уверенность. Она выглядела как зажиточная горожанка или небогатая торговка, застигнутая в пути непогодой.

Она скользнула между столами, ее взгляд бегло, без особого интереса, скользнул по общему залу, лишь на мгновение задержавшись на Луи. Взгляд был быстрым, оценивающим и абсолютно нейтральным. Она подошла к стойке, чтобы заказать еду и вино.

Еще немного посидев, Луи отправился в свою комнату спать.

Глава 3. В поле зрения

Тень скользила по каменной стене особняка лорда Бартинуса, бесшумная и невесомая, как дым. Вместо раздражения теперь было лишь ледяное сосредоточение. Каждый мускул, каждый нерв был напряжен, подчинен единственной цели – найти лазейку, слабое место в обороне.

Она замерла под сенью массивного балкона, вжимаясь в шероховатую поверхность камня. Сверху доносились мерные шаги патруля – два стража, их дыхание ровное, скучающее. Выждав момент, когда их шаги удалились, фигура рванулась вверх, используя малейшие выступы кладки. Пальцы в тонких перчатках нашли опору, тело изгибалось с кошачьей грацией, устремляясь к затемненному окну на втором этаже – единственному, на котором не мерцал тревожный отсвет магических чар.

Воздух перед окном дрогнул. Невидимая пелена, холодная и упругая, оттолкнула ее, едва не сбросив с высоты. Охранный круг. Мощный. Мысль пронеслась мгновенно, без паники. Не касаясь стены, она оттолкнулась назад, в пустоту, кувыркнулась в воздухе и бесшумно приземлилась в кусты шиповника, погасив падение перекатом. Колючки впились в плащ, но не в кожу.

В ту же секунду с внутреннего двора донесся окрик. Факелы задвигались в ее сторону. Не раздумывая, тень метнулась прочь, сливаясь с глубокими тенями от часовой башни. Она не бежала – она растворялась, перетекая из одного островка мрака в другой, ее дыхание было беззвучным, а шаги не оставляли следов на сырой земле. Ловушка захлопнулась, но добычи в ней не оказалось.

Минуту спустя она была уже за оградой, прижавшись спиной к холодной стене соседнего дома, прислушиваясь к нарастающему переполоху в особняке. Сердце билось ровно и часто, не от страха, а от ярости. Не сегодня. Не этой ночью. Охрана была слишком бдительна, а чары – слишком сложны для быстрого обхода. Ей требовались не грубая сила и не удача, а время, информация и новый, безупречный план.

С последним взглядом на неприступные башни, она отлипла от стены и исчезла в лабиринте спящих переулков, унося с собой лишь горький привкус неудачи и холодную решимость.

***

Утро начиналось с рутины. Эдита спустилась в общий зал, заказала овсянку с медом и чашу крепкого чая, устроившись у окна с видом на внутренний дворик постоялого двора. Именно там ее внимание привлекло движение.

Мальчик. Лет десяти, с темными волосами и сосредоточенным, серьезным лицом. Он отрабатывал какое-то движение – плавный разворот с подсечкой и выходом в удар ладонью. И спотыкался. Снова и снова. Эдита отложила ложку, ее взгляд, привыкший оценивать угрозы и возможности, заострился.

Движение было неуклюжим, сырым. Но его основа… Она узнала ее. Это была базовая стойка и первый комплекс одного из боевых искусств Востока. Не самого распространенного, не того, что учат наемников или стражников. Того, что практикуют в закрытых школах при Великих Домах. Что этот мальчик, явно с Юга по одежде и чертам лица, делал в глухой южной дыре, отрабатывая это?

Ее глаза инстинктивно начали искать его наставника. И она его нашла. Юноша, ненамного старше его самого, стоял в тени под аркой, прислонившись к стене. Его поза была расслабленной, но в этой расслабленности сквозила готовность, как у хищника, дремлющего на солнце. Длинные темные волосы, пронзительный, даже на расстоянии кажущийся холодным, взгляд. Простая одежда адептов боевых искусств, ничем не примечательная. Периодически он подходил к мальчику, давая наставления и исправляя ошибки.

Интерес, профессиональный и личный, защекотал ее. Кто они? Учитель, слишком молодой для того, чтобы обучать других, и ученик, практикующий восточные техники. Они не были похожи на купцов, на наемников – те не стали бы тратить время на такие изысканные тренировки в дороге. Беглецы? Возможно. Но от кого?

Мысль о том, чтобы завязать знакомство, из разряда любопытства перешла в разряд потенциальной необходимости. Они были нездешними, как и она. В их присутствии было что-то… иное. А в ее деле любая аномалия могла быть как угрозой, так и ключом.

Вечером она воплотила задуманное. Зал «Пьяного быка» гудел, как растревоженный улей. Подхватив с ближайшего столика полупустой кувшин с вином и три относительно чистых кубка, она направилась к их столику. На лице – легкая, дружелюбная улыбка, которую она долго тренировала перед зеркалом.

– Места, кажется, свободны? – голос ее звучал тепло и непринужденно. – Одинокая путница устала от собственной компании. Разрешите составить вам общество? Вино – за мой счет.

Юноша – его спутник называл его «Учитель» – поднял на нее глаза. Его взгляд был не просто оценивающим, он был сканирующим, пронизывающим, словно он пытался прочитать текст, написанный невидимыми чернилами на ее лице. Он промолчал, и эта пауза была красноречивее любых слов. Но мальчик, Луи, с радостью нарушил неловкость.

– Конечно! Присаживайтесь!

Эдита улыбнулась мальчику и опустилась на скамью напротив Натаниэля. Она налила вина в два кубка, воду для Луи из стоявшего на столе кувшина, и отпила из своего.

– Вижу, вы не местные. Как и я. Далеко ли путь держите?

– Путешествуем, – нейтрально ответил Натаниэль, прежде чем Луи успел раскрыть рот.

– Я тоже, – легко парировала Эдита. – Семейное дело. Ищу одну безделушку, потерянную моими предками во время войны. Старый фамильный герб на деревянной шкатулке. Бесполезная вещь, но память. Недавно пришло письмо от одного здешнего купца – мол, узнал герб, вещь у него, готов продать. Вот жду, когда он вернется из своей поездки для переговоров.

Ложь была искусной, продуманной до мелочей и приправлена крупицами правды – идеальная легенда. Она внимательно следила за реакцией мужчины. Он не моргнул и глазом.

– Учитель, а мы тоже ищем что-то? – невпопад спросил Луи, обращаясь к Натаниэлю.

– Мы ищем путь, – коротко ответил тот, отпивая вино. – Я – учитель. Он – мой ученик. Подобрал его сиротой в пути. В нем есть потенциал. Вот и путешествуем, попутно обучаясь.

Его история была скупа и так же правдоподобна. Эдита кивнула, делая вид, что удовлетворена ответом. Ее взгляд скользнул по лицу Натаниэля, по его излишне молодым для его манер чертам, по едва уловимому восточному акценту, проскальзывавшему в идеальном южном наречии. Слишком много загадок.

Первая попытка ничего не дала, кроме подтверждения, что он осторожен и скрытен. Но Эдита умела ждать.

***

В последующие дни она искусно вписалась в их расписание. Заводила легкие, ни к чему не обязывающие разговоры с Луи за завтраком, пока его учитель куда-то уходил по своим делам – что само по себе было интересно. Мальчик, изголодавшийся по общению, быстро раскрылся. Он с энтузиазмом рассказывал о тренировках, о том, как учит его Учитель не просто драться, а чувствовать энергию, направлять ее.

– А куда вы путь держите, когда из города? – как-то раз, словно невзначай, спросила она, наблюдая, как он пытается сконцентрировать на ладони крошечную искру.

– В порт! – выпалил он, забыв об осторожности. – В Санрайз-Сити! Учитель говорит, нам нужно пересечь океан!

Санрайз-Сити. Крупнейший порт. Единственные ворота с этого побережья в открытый океан. И ее собственный путь домой, после того как миссия будет выполнена, лежал именно туда. Сердце ее учащенно забилось. Совпадение? Слишком много совпадений. Восточные боевые искусства. Таинственный учитель. И теперь – цель, которая вела прямиком к Восточному континенту.

Она попыталась осторожно выведать у Луи что-то еще об Учителе, но мальчик мог лишь повторить его имя – Натаниэль – и их конечную цель. Он не знал ни о его прошлом, ни о причинах их путешествия. Эта слепая преданность была еще более подозрительной.

Вечером, во время ужина, она сделала свой ход.

– Слушайте, – начала она, отламывая кусок хлеба. – Через пару дней я здесь заканчиваю свои дела. И путь мой лежит тоже в Санрайз-Сити. Дорога неблизкая и, говорят, небезопасная в последнее время. А вы, как я слышала, туда же. Может, составим компанию? Втроем будет и веселее, и безопаснее.

Луи чуть не подпрыгнул на месте от восторга.

– Мастер, правда! Давайте с Эдитой! Она знает столько историй!

Эдита наблюдала за Натаниэлем. Он снова устроил ей эту невыносимую паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, словно взвешивая риски и выгоды. Он явно видел ее натренированную грацию, скрытую силу. Он должен был понимать, что она не та, за кого себя выдает. И все же…

– Хорошо, – наконец произнес он, и в его голосе не было ни радости, ни неудовольствия. Лишь холодное принятие решения. – Мы уходим с рассветом послезавтра. Вы можете присоединиться.

– Отлично, – улыбнулась Эдита, и в ее улыбке было искреннее облегчение. Ловушка захлопнулась. Теперь у нее будет время. Время выяснить, кто они такие. И почему их пути пересеклись с ее собственной, куда более сложной дорогой. Возможно, это была удача. А возможно – новая головоломка, которую предстояло решить.

Глава 4. Тень в особняке

Тень, которую звали Эдита, скользила по отполированному мрамору карниза, не оставляя следов. Ночь была ее союзником – безлунной и ветреной, ее шепот заглушал случайный скрип черепицы под мягкими сапогами. Воздух в богатом квартале столицы пах не пылью и нищетой, а дорогими духами, воском для мебели и все тем же страхом. Но здесь он был припрятан под толстым слоем показного величия.

Особняк лорда Бартинуса, советника короля Эльдора, возвышался перед ней как неприступная крепость из света и тщеславия. Но у каждой крепости есть свои слабые места. Ее взгляд, привыкший видеть не глазами, а инстинктом, выхватил затемненное окно библиотеки на третьем этаже. Охранные чары здесь пульсировали слабее, их ритм сбивался на стыке с дренажной трубой – ленивая работа придворного мага, уверенного в своей неуязвимости.

Эдита оттолкнулась от стены соседнего здания, совершив немыслимый для смертного прыжок через пропасть. В полете ее пальцы нащупали едва заметную трещину в кладке. Секи, сконцентрированная в кончиках пальцев, на мгновение обратила ее в ящерицу, позволив удержаться на почти вертикальной поверхности. Беззвучно, сантиметр за сантиметром, она двинулась вверх.

Окно поддалось без борьбы – защелка сдалась под натиском тонкого стального шипа и точно направленного импульса силы. Она вкатилась в комнату, замерла на ковре, вбирая в себя атмосферу помещения. Пахло старыми книгами, кожей и дорогим табаком. И еще чем-то… металлическим, острым. Знакомым.

Ее цель была здесь.

Методично, не тратя лишних движений, она обыскала кабинет. Шкафы с фолиантами, массивный стол, глобус с нанесенными звездными картами… Ничего. Сердце забилось чаще. Она ошиблась? Нет. Ее источник был точен. Шар должен быть здесь.

Взгляд упал на портрет самого лорда Бартинуса в пышном парике. Его самодовольные глаза, казалось, насмехались над ней. И тогда она заметила. Пыль на раме лежала равномерно, кроме одного места – у самого края холста. Легчайшее движение – и портрет отошел в сторону, открыв сейф, вмонтированный в стену.

Защита была серьезной – сложный механический замок, оплетенный магическими нитями. Эдита выдохнула. Магия была не ее стихией. Но сталь и терпение – да. Из складок плаща она извлекла тонкий, как паутина, набор отмычек, каждая из которых была произведением искусства кузнецов Востока. Она вставила их в замочную скважину, закрыла глаза, полагаясь на слух и едва ощутимую вибрацию металла. Минута, вторая… Раздался тихий, но такой желанный щелчок. Магические нити, лишившись поддержки механизма, беспомощно повисли в воздухе и рассеялись. Сейф был открыт.

Внутри, на бархатной подушке, лежал он. Хрустальный шар, размером с крупное яблоко. В его глубине клубился туман, в котором на мгновение мелькали и тут же исчезали образы – вспышка молнии, паруса в тумане, знакомое лицо…

Она протянула руку, чтобы забрать свое…

– Надеюсь, игра стоила свеч, воровка.

Эдита замерла, не оборачиваясь. Голос прозвучал из глубины комнаты. В кресле у камина, которое она приняла за пустое, сидел лорд Бартинус. В его руке дымилась трубка, а в другой он небрежно держал изящный арбалет, болт которого был направлен прямо в нее. Дверь в кабинет была приоткрыта, в щели мелькнули тени стражников – лорд не стал рисковать и вызвал подмогу сразу, как только понял, что в доме кто-то есть.

– Наивные детишки, – он усмехнулся, выпуская дым кольцами. – Вы действительно полагали, что сможете проникнуть в мой дом и безнаказанно уйти? Ваш Великий Дом давно выродился. Они прислали за своей игрушкой ворона, забыв, что у меня есть клетка.

Эдита медленно выпрямилась, повернулась к нему лицом. Страха не было. Была лишь холодная, обжигающая ярость. И насмешка.

– Вы правы, лорд, – ее голос прозвучал на удивление спокойно. – Мой Дом многого не учел. Например, вашего высокомерия.

Он нахмурился.

– Что?

– Они не учли, – продолжала она, делая шаг вперед, – что вы, заполучив шар, который может приоткрывать завесу будущего, непременно захотите им воспользоваться. Посмотреть. Увидеть славу своего рода… или узнать о тех, кто придет за ним.

Лицо лорда побелело. Уверенность начала мгновенно испаряться. Он понял свою ошибку.

Эдита воспользовалась его замешательством. Ее рука метнулась к поясу, и на пол полетел невзрачный камушек с вырезанной внутри спиралью – артефакт эпохи Первородных, одноразовый и бесценный.

Он разбился.

Комната взорвалась не светом, а абсолютной, всепоглощающей тьмой. Это была не просто темнота – это была пустота, вырвавшаяся на свободу, поглотившая каждый лучик света, каждый звук. Послышался подавленный крик лорда, топот растерявшихся стражников в дверях.

Этого мгновения хватило. Когда тьма рассеялась так же внезапно, как и появилась, комната была пуста. Исчезла и женщина, и шар. На полу у сейфа лежала лишь одна из ее тонких отмычек.

Ярость лорда была безграничной. Он закричал, призывая стражу. По всему особняку зазвучали тревожные гонги.

Эдита уже была на улице, как призрак, несущийся по крышам. Ее сердце бешено колотилось, не от страха, а от адреналина. Победа. Она почти у цели.

Резкая, жгучая боль в бедре заставила ее споткнуться. Она не заметила последнюю ловушку – магическую сигнальную нить на краю крыши. Ледяной ожог прошел по ноге, но не остановил ее. Хромая, она растворилась в лабиринте ночных улиц, оставляя за собой нарастающий шум погони.

***

Утро пришло тревожное и шумное. Еще до рассвета Натаниэль разбудил Луи скупой командой:

– Собирайся. Тихо. – Мальчик, не задавая вопросов, увидев жесткое выражение лица учителя, мгновенно оделся и собрал свои нехитрые пожитки.

Спустившись в общий зал, они застали там перепуганного хозяина и пару заспанных постояльцев, шепотом обсуждавших ночной переполох.

– …говорят, у самого лорда Бартинуса в особняке ограбление! – тараторил хозяин, заламывая руки. – Целый отряд стражи по городу рыщет, каждую таверну обыскивают!

Натаниэль бросил на стол несколько монет за ночлег и, не говоря ни слова, вышел на улицу, велев Луи следовать за собой. Город был похож на растревоженный муравейник. Повсюду сновали патрули, обыскивали подозрительных, вламывались в дома. Перешептывания горожан были полны слухов: «ищут рыжую женщину», «пропала реликвия», «Особняк лорда Бартинуса».

Их остановили у самых ворот. Стражники, нервные и агрессивные, были особенно придирчивы.

– Откуда? Куда? Что делали прошлой ночью? – сыпались вопросы.

Натаниэль отвечал односложно и спокойно:

– Путешественники. Учитель и ученик. Ночевали в таверне. Идем на восток. – Его холодная уверенность и видимая бедность их одежд сработали лучше любой легенды. После тщательного обыска их пропустили.

Они вышли за городские стены, и Натаниэль позволил себе едва заметно выдохнуть. Первый рубеж был пройден. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по спине Луи, который уже начал оглядываться по сторонам в поисках обещанной попутчицы.

Она на задании. И теперь кто-то из сильных мира сего ее разыскивает. И она, как волк в капкане, поведет за собой погоню прямиком к нам, – мысли Натаниэля текли четко и безэмоционально. Он не испытывал гнева. Лишь холодное раздражение. Он предпочитал контролировать риски, а не таскать их с собой в виде рыжей головной боли. Этот путь и без того был опасен.

Но был и другой фактор. Луи. Мальчик привязался к ней. Она стала для него окном в другой мир, чем-то вроде старшей сестры. Разорвать эту связь сейчас – значит снова травмировать его, отбросить назад в его обучении. Слабость. Но слабость, которую приходилось учитывать. Кроме того, раз она держит путь на восток, возможно, она станет источником информации, которую он уже давно ищет.

Его решение было принято. Он продолжит играть эту игру. Он будет наблюдать. Он даст Эдите шанс, потому что ее мастерство могло быть полезным в пути. Но первый же ее промах, первая же прямая угроза для него или его ученика – и он разберется с этой проблемой. Окончательно и бесповоротно.

Впереди, у одиноко стоявшего придорожного камня, притворяясь, что поправляет сапог, их ждала Эдита. На ее лице играла легкая, ничего не значащая улыбка.

– Кажется, в городе было неспокойно? – произнесла она, как бы между делом.

Натаниэль молча кивнул, его глаза на мгновение задержались на ее плотно застегнутом плаще, под которым угадывалась скованность в движении. Он все видел. Но ничего не сказал.

– Пойдем, – лишь бросил он, поворачиваясь и устремляясь по дороге на восток.

Глава 5. Белая Ворона, Черная Ворона

3 года назад.

Дым от догорающих шатров стлался по земле, как призрачная савана. Наемники – вернее, их жалкие остатки – расположились на пустынном холме, затерянном где-то на границе земель. От двухсот человек осталось сорок. И каждый из этих сорока знал: поражение было неестественным, слишком точным. Их заманили в ловушку.

Капитан Горм стоял поодаль, опираясь на зазубренном клинке своего меча. Его лицо было каменной маской, но внутри все кипело. Он знал. Кто-то здесь, среди тех, кому он доверял спину, продал их всех.

Он видел, как по лагерю ползет шепот. Взгляды, полные подозрения, скользили друг по другу. Яд предательства уже делал свое дело. Нужно было действовать быстро и безошибочно.

Не подавая вида, Горм сделал едва заметный знак сначала Рорку – громадному воину с простым, честным лицом, а затем Валеру – худощавому и молчаливому бойцу с колючим взглядом. Те двое так же незаметно отклонились от общего строя и последовали за капитаном в небольшую лощину, скрытую от глаз высохшим руслом ручья.

Как только они укрылись от любопытных взглядов, маска спала с лица Горма.

– Кто-то из своих, – его голос был низким и жестким, как скрежет камня. – Только кто-то из наших мог знать маршрут и время. Они ждали нас в узком месте, зная, что мы не развернемся.

Рорк сжал свои кулачищи, костяшки побелели.

– Найдем эту собаку, капитан, и я лично…

– Мы найдем, – холодно оборвал его Горм. – У меня нет доказательств. Но есть план. Он опасен и требует абсолютной точности. Вы готовы?

Валер, не проронивший ни слова, лишь медленно кивнул. Его глаза уже изучали Горма, пытаясь предугадать следующий ход.

– Рорк, – капитан положил тяжелую руку на плечо великана. – Ты будешь Белой Вороной. Громкой, заметной. Твоя задача – поднять шум, отвлечь на себя всех. Заставить их смотреть только на тебя.

Затем он повернулся к Валеру.

– Валер. Ты будешь Чёрной Вороной. Тихой, невидимой. Твоя задача – нанести удар. Точно. Без колебаний. Понятно?

Они оба кивнули, теперь уже полностью серьезные. Горм коротко, тезисно, без лишних деталей объяснил, что должно произойти.

Через несколько минут они вернулись в лагерь. Напряжение висело в воздухе, как запах грозы. Наемники кучками сидели у чахлых костров, бросая друг на друга угрюмые взгляды.

Горм прошелся между ними, его шаги были мерными и тяжелыми. Он остановился на середине лагеря и обернулся. Его голос, громовой и полный ярости, прорезал тишину:

– Встать! Строиться!

Они повиновались, по инерции, вы�