Великие игры 3.0

«Победа – это не финал, а стартовая площадка для новых свершений»

Винс Ломбарди

Глава 1. Все идет по плану?

Казалось бы, главный идеолог использования авиации в Играх – Флин, а кручусь как белка в колесе я. Существует вообще мир, где есть справедливость?! Я вот уже в третьем мире землю топчу и пока что ни намека на нее не увидел.

Радует только то, что Хрюну тоже нелегко приходится: он хочет бежать на все планеры свои драгоценные свистульки прикручивать, а я его не пускаю! Да, если я страдаю, то мне нужны соучастники. Вдвоем страдать веселее, особенно, если друг страдает чуточку сильнее тебя.

Он бы – Хрюн – и рад послать меня куда подальше, но не может. Потому что его в городе не любят, и с людьми он договариваться не умеет! А что из этого выходит? Что нужного количества свистулек ему самому никак не собрать. Поэтому он зубами скрипит, а меня терпит. Ему без меня не справиться, но и мне без него никак.

Дело в том, что в этот раз к инструктажу ответственных горожанок, но слишком игривых исполнительниц, Рина меня не допустила. Никак не могу понять, за меня она переживает, или за своих подопечных? Закончатся Игры – обязательно разберусь с этим вопросом, а пока пойду, как я это всегда любил, по пути меньшего сопротивления! Выдам все инструкции Рине, а к ней приставлю дотошного Хрюна, под тем предлогом, что он является номинальным хозяином темницы, которая на некоторое время превратится в бордель, из которого и должен будет «случиться» побег пленного мага. Если Рина что-то напутает при передаче моих слов, Хрюн обязательно вмешается и с радостью ее поправит. И даже лекцию прочитает о внимательности и ответственности! Что всем трем девушкам по жизни не помешает.

Такой вот я молодец: не только о Городе забочусь, но и о его жителях: все согласно клятвам!

Дезинформацию, которую наш черно-рыжий дуэт должен был слить будущему беглецу, мы общими усилиями разработали во время ночного веселого мозгового штурма в башне Гарра. А вот девчонкам нужно было подать ее так, чтобы у мага не возникло и намека на подозрение, что ни он использует куртизанок в своих целях, а они его. И за этот момент я переживал больше всего.

Но тут меня неожиданно успокоили Рина и Хрюн. Девушка поведала о том, что обе бабочки уже слетали на прием к Скорпу и тот снизошел до объяснений действия оставленных на них метках. И даже сделал косметический ремонт, убирая те разрушения, что спровоцировала разбушевавшаяся Рина.

Так что черно-рыжий тандем точно знал, как себя вести с поправкой на якобы действующие на них чары пленного мага.

А Хрюн, видя мои сомнения, с большим неудовольствием на лице сообщил, что в вопросах подчинительных печатей лучше Скорпа не разбирается никто.

Как я понял, старый маг, довольно давно оскорбленный не слишком отчаянным рвением совсем юного тогда помощника библиотекаря, наложил на него печать «завидного трудолюбия во славу Города». Хрюн под ее действием вынужден был порхать по библиотеке с интенсивностью новенького электровеника до тех пор, пока Скорп не получит все искомые материалы.

Конечно же, наш гений печатного слова и непечатных звуков, отлежавшись после трудов праведных, в поисках справедливости побежал кляузничать и взывать к возмездию. Дошел на этом геройском поприще аж до городского главы. Но, поскольку печать была наложена мастером, а сделано это было во благо Города и в работе, инициированной городскими властями, крестовый поход Хрюна за справедливостью успехом не увенчался.

В итоге наш книжный мастер смирился с этой безнаказанностью мастеров магов. Ну, а то, что все ночные акустические испытания после этого происходили под окнами Скорпа, – не более чем удивительное совпадение.

Но я отвлекся. В общем, возвращаясь к нашим баранам, напомню, что план разгромной и безоговорочной победы полностью зависел от успеха ночной операции, но мы, все равно, весь день посветили подготовке его осуществления.

Как ни странно, но самым востребованным членом нашего генерального штаба оказался представитель самой мирной профессии – библиотекарь Хрюн.

Хитрый и коварный план вообще строился на том, что выиграть эти Игры должны портные, плотники, синоптики и… мельники!

Но, начиналось все с нашего Рубикона – ночной операции по уничтожению монструозной вражеской артиллерии!

Представителей третьей стороны было едва ли не больше, чем самих участников акции. Причем присутствовали они и с той, и с этой стороны. Не просто наблюдая, а активно наматывая на ус. Понимали, видимо, что именно здесь и сейчас не только творится история, но и возможно переписываются учебники по проведению Великих Игр.

Хрюна за его гиперактивность чуть опять не побили. Выполнив свои обязанности тюремщика, он до самого последнего момента все пытался внести улучшения в свою доработку планеров и не успокоился, пока Стун просто не положил ему руку на плечи и не прижал к своему боку мертвой хваткой.

– Хватит, мастер библиотекарь, – сказал великан таким отрезвляющим тоном, каким могут говорить только мастера убийцы, – порой нужно просто остановиться и наслаждаться результатами своего труда, поскольку улучшать что-либо можно до бесконечности.

Планеров с игровым зарядом было пять. По два на орудие и один запасной. Точно таких же, но забракованных из-за мелких недостатков, планеров было еще два. Именно с ними и «игрался» Хрюн, устанавливая на летяг обычные слегка переделанные детские свистульки (я помог набрать, используя связи Флина в местной детской диаспоре). Именно мастер библиотекарь настоял на том, что перед «боевым» вылетом необходимо запустить по направлению вражеского лагеря хотя бы один выбракованный экземпляр, чтобы проверить правильность расчетов «погодников». А лучше – оба!

И вот, стоило только вечернему солнцу коснуться горизонта, как воздух наполнился пронзительным звуком десятка свистков – планер заскользил в сторону вражеского лагеря.

Конечно же, противник знал о городских приготовлениях. И не из-за того, что произошла какая-то утечка, совсем нет! Его официально предупредили, что будет происходить показательная «внезапная» атака. Ситуация была такая же, как и с разрушением городских стен, когда это проходило наглядно, показательно и без человеческих жертв – просто демонстрация возможностей оружия.

И вот противник, бросив все дела, беспомощно смотрел, как с пронзительным многоголосым свистом мимо одного из орудий пролетает планер.

В обычных условиях они могли бы попытаться его сбить, но атака считалась ночной, следовательно, они могли только слышать свист перемещающегося по небу невидимого объекта, не понимая, что происходит.

Стоило только пронзительному звуку начать затихать, как к обоим орудиям тихо устремились такие же планеры, но уже несущие в себе емкости с краской и небольшими взрывателями с механическими таймерами.

Войска из города научников смотрели на эту революцию в Игровой механике с неподдельным благоговением.

Вот на подлете к первому орудию врывается емкость с краской и с борта планера начинают сыпаться незадуваемые огоньки. То же самое происходит и со вторым орудием. А потом эта атака повторяется…

Пока солнце совсем не скрылось, вся третья сторона наперегонки поспешила осматривать орудия.

Для этого даже опустили два подъемных моста, зная, что по правилам никто в такой момент атаковать не станет.

Лопатами споро очистили землю от все еще горящих огоньков, и народ хлынул к «подожженным» требушетам.

Ну, что тут сказать… от их родного цвета осталось только воспоминание – оба орудия были в крапинку. Горели бы они знатно. Да и земля бы вокруг полыхала так, что не сразу и подойдешь.

Когда комиссия выносила свой вердикт о полном уничтожении камнеметов, возражений ни у кого не было. Все уже готовились к привычным и понятным всем осаде Города и штурмам стен.

Все, кроме нашей дружной компании: у нас пошла самая жара!

Благо, кое-что мы догадались сделать заранее.

В городе, после удачно проведенной операции и временного объявленного третьей стороной перемирия на одну ночь, состоялись гуляния. Народ по нашу сторону стен умеренно радовался, что получилось утереть носы противникам, бойцы на стенах отдыхали, пытаясь устранить недосып и побороть усталость от постоянного напряжения.

Противник тоже не скучал: проводил маневры, которые не удавалось скрыть даже ночной темноте. Дело в том, что непосредственно перед нашей демонстрацией прогрессивного ведения Игр, их лагерь пополнился за счет притока свежей кочевой силы. К играм присоединился еще один передвижной степной город. Теперь у осаждающих было достаточно сил, чтобы проводить усиленные штурмы под прикрытием стремительной легкой конницы степных стрелков.

Зная это, Бург (местный городской глава) не поддавался общему веселью, а был весьма хмур, понимая, что все еще далеко не кончено. Именно этот момент Гарр и выбрал для презентации плана, призвав себе в союзники Рину со Стуном.

***

– Пользуетесь, негодники, слабостью, что старик Бург к вам питает и веревки из него вьете!.. – ворчал городской глава, притворно хмуря брови. – Чего замолчали? Продолжайте меня убеждать, продолжайте, рыть для меня могилу и толкайте меня на самое ее дно – не стесняйтесь!

– Дедушка Бург, ну, что Вы, на самом деле, – произнесла Рина подходя к сидящему в своем кресле старику и обнимая его за плечи, – разве мы когда-нибудь Вас подводили?

– И ты туда же, Егоза? – градоначальник приоткрыл один глаз, чтобы по-отечески полюбоваться девушкой. – «Дедушка»! А ведь ты уже лет пять меня так не называла! Все думаете, что вы уже взрослые, самостоятельные… Игры, вон, сами выиграть хотите!

– Так не сами же! Усилия всего Города нужны! У нас ведь только идеи! – оправдывался за всех Гарр.

– Знаю я ваши идеи! У вас на троих полторы светлой головы: одна у тебя, и половину эти двое делят: Егоза и Камень!

Рина тут же надула губы, а вот Стун только улыбнулся.

– И, тем не менее, загрохотал великан, у нас есть план, а вы, всем советом только и думаете, как в осаде сидеть, да штурмы отбивать. Все по учебникам играете, по старинке.

– Надо же, голос прорезался, – улыбнулся в усы градоначальник, – неужели, и правда, повзрослели? С умными людьми общаетесь, понахватались у них… на мою седую голову!

– Ну, дедушка Бург! Я ведь вижу, что ты уже согласен и просто ворчишь тут по-стариковски! – неуверенно улыбнулась Рина.

– А что уж мне и поворчать нельзя?! – первый раз за долгий и непростой разговор всерьез возмутился старик. – Вы когда ко мне в гости домой последний раз приходили? Даже на день рождения не собрались. Юбилейный между прочим. Дела у всех! Видимся только по работе!

– Мы ведь на следующий день приходили поздравить! – практически взвизгнула уязвленная девушка.

– А дорога ложка к обеду! – парировал старик.

Однако уже все, даже Стун, видели, что он дурачится.

– Все! – внезапно посерьезнел Бург. – Довольно шуток. Предварительно даю вам добро на ваши затеи, но в ближайшее время мне на стол все расчеты! Весь план в деталях! И, это, Гарр, оставляй эти ваши слайды – посмотрю, пока буду ждать от вас конкретики!

Черно-рыжему дуэту для достоверности разыгрываемой партии пришлось немного подпоить Хрюна. Не до потери сознания или человеческого вида, но все же весьма основательно.

Раскрасневшийся, громкий, велеречивый и щедрый на обещания он вел прелестниц к «холодной», где содержался пленный маг и хвастался им своими заслугами пред Городом.

Со стороны могло показаться, что он безбожно преувеличивал, но на деле выходило, что мастер даже немного скромничал на свой счет.

Девочки старательно подыгрывали, выводя громкого сопровождающего на новые откровения у самого порога темницы. Простодушный Хрюн, заливался соловьем, на самом краю сознания, помня о том, что это все – часть плана, разработанная с его же участием.

Потом, «выведав» все необходимое, наши местные Маты Хари вошли в неотапливаемое подвальное помещение, груженные пледом едой и вином.

Хрюн, с громким вздохом задвинул за ними засов и отправился якобы отсыпаться.

На самом деле он поспешил в свою мастерскую, на ходу доставая специальное зелье, способствующее быстрому выведению алкоголя из крови. Впереди у мастера было очень много работы. Его многолетние изыскания на почве изобретения деревянных музыкальных инструментов помогли Хрюну приобрести сопутствующую профессию столяра. И теперь мастеру нужно будет понаделать целую кучу всяких деталей.

Во всем городе нынче работали только наша великолепная шестерка, черно-рыжий дуэт, градоначальник и бригада возмущенных плотников, которых выдернули прямо с праздничных гуляний для экстренной постройки нескольких громадных плотов.

Маховик воплощения в жизнь нашего коварного плана начинал медленно, но верно раскручиваться…

А утром на связь с официальным штабом при помощи голубиной почты вышли ушедшие в лес крестьяне многочисленных окрестных деревень.

О них знали и ранее, но особого значения постепенно формирующемуся партизанскому движению пока не придавали.

А тут ближе к рассвету «лесовики» сообщили, что умудрились по свисту проследить найти и даже снять с верхушек деревьев целых три более или менее целых планера и готовы передать их городу под покровом ночи со стороны воды.

Эту информацию сразу же сообщили Флину, чей перевод в военное (Игровое?) ведомство теперь уже официально был лишь вопросом нескольких часов.

Меня, как городского мага, тоже посвятили в данную игровую тайну. Я воспринял это, как знак судьбы. Нам очень нужна была любая более или менее значимая показательная активность со стороны реки, которую противник обнаружил, но не смог бы ей помешать.

Мы тут же прыгнули на самый крутой в городе самокат и помчались в сторону нужного нам ведомства, чтобы высказать там свои идеи.

Стартовали, как я уже говорил, мы вместе, а вот завершать маршрут Флину пришлось одному. Потому как мы едва не упали в первый наш «овраг».

Дело в том, что девчонки, отправленные Риной и Хрюном на явку с пледом, вином, едой, теплом, лаской и дезинформацией, справились со своим заданием на все сто процентов.

Пленный маг, получив от них все с избытком, запер девчонок и тихонько покинул здание библиотеки, как это и предусматривалось на бумаге.

Однако пошел этот нехороший (а кто бы сомневался?!) человек, все еще подозревая подвох, не к ближайшему участку стены, а, ежеминутно рискуя быть замеченным, узнанным и снова плененным, прогулялся чуть ли не на пару километров вдоль преграды.

Меж тем, именно ближайшие дозоры на стене были предупреждены, что им не стоит проявлять особой бдительности, если заметят кого-то желающего искупаться во рву за крепостной стеной.

А вот там, где полез наш осторожный маг, стражники, конечно, отдыхали, пользуясь ночным перемирием, но службу, все-таки, несли…

Благо, мы с Флином как раз проезжали мимо, когда услышали подозрительный шум, доносившийся сверху.

Отпустив друга ехать по срочному делу в одиночку, я быстро взбежал по крутым ступенькам, чтобы узнать, в чем дело.

Если честно, больше всего меня пугала мысль, что коварный противник нарушил правила перемирия и решился на тихий штурм на рассвете, когда страже особенно хочется спать.

И лишь поднявшись наверх, понял что там и к чему.

Вы даже не представляете каких сил мне стоило не выругаться вслух, когда я увидел, как этот горе-беглец пытается, сам того не ведая, помешать нашему гениальному победному плану!

Глава 2. У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота…

Маг переоценил свои силы и недооценил бдительность отдыхающих стражников. Тех крох энергии, что он таки смог накопить и позаимствовать у девушек хватило беглецу только на отведение глаз тех караульных, что были на облюбованном им участке. А вот на соседей сил уже не хватило.

Поэтому с одной из сторон увидели нарушителя, окрикнули его, и, когда тот ускорился вместо того, чтобы остановиться, открыли заградительный огонь.

Видя, что ко рву с водой не прорваться, потому что все это пространство постоянно простреливается, маг снял морок с ближайших стражников и зациклил всю оставшуюся энергию на себе, пытаясь мимикрировать под цвет стены.

– Вяжите его ребята! – кричали тем временем стражники с соседних участков стены, продолжая вести заградительный огонь. – Он там, почти посередине!

Именно в этот момент я и поднялся на верх стены. Выхватив с помощью магического зрения фигуру беглеца, распластавшегося на камнях, скривился, как от зубной боли.

Есть ли способ дать ему уйти так, чтобы он сам поверил в правдоподобность произошедшего, а не догадался, что его отпустили специально?

И тут на глаза мне попался мой самый боевой товарищ – Стинк! Вместо того, чтобы валяться в больнице или участвовать в массовых гуляниях, он, яхонтовый мой, приперся на стену!

Видимость уже была неплохая, поэтому я, став так, чтобы беглец не мог меня рассмотреть, начал всем своим организмом привлекать внимание начальника караула.

Кто-то из его подчиненных вскоре заметил мои ужимки и прыжки и указал на меня Стинку.

Тот одновременно и радостно улыбнулся, и удивленно округлил глаза. Как это у него получилось, я не могу понять до сих пор, ну, да это сейчас и не важно.

Поняв, что завладел вниманием товарища, я, отчаянно жестикулируя и корча гримасы, пояснил, что беглецу нужно дать возможность уйти!

Стинк нахмурился и так же жестами уточнил, правильно ли он меня понимает.

Я поспешно закивал головой.

Начальник караула пожал плечами и тут же, используя луженую глотку, заорал так, что у меня едва уши не заложило:

– Это что еще за праздничный салют?! Совсем ошалели что ли?! Вы, портянки прелые, перепились тут в конец все – палите в пустое место! Да я вас заставлю каждую выпущенную игровую стрелу в зубах обратно принести!!!

Согласен, Стинк явно переигрывал и перегибал палку, но – главное – это сработало! Стражники изумленно опустили руки, а маг, сохраняя маскировку, стелясь по камням, как ящерица, в пару мгновений дополз до края стены и, не колеблясь, нырнул вниз.

За диким ором старшего стражника я даже плеска не услышал.

Как же все-таки хорош Стинк! Это ж надо, так талантливо орать!.. Не удивительно, что при первом знакомстве я решил, что это довольно мерзкий человек: талант пропадает – ему бы в театр…

Но это я уже в лирику ударился от чувства облегчения, что так удачно вовремя оказался и я, и мой горластый боевой товарищ! Надо бы, кстати, его успокоить и сразу же всем все тихо объяснить, дабы Стинк не понес репутационных потерь.

Пока я тихо, но категорично оправдывал и обелял начальника караула перед его изумленными подчиненными, Флин уже умудрился смотаться в свое новое ведомство и решить там вопрос с передачей партизанам нескольких десятков трофейных лошадей и шапок степняков. Теперь же он ехал в ремесленную гильдию, договариваться о мобилизации нескольких портных для срочного городского заказа.

Сам себя прервав на полуслове, я от лица гильдии магов поблагодарил стражников за бдительность и гибкость в несении службы и прыгнул пассажиром к Флину, требуя, чтобы тот «не щадя лошади, гнал к библиотеке»!

– Ты еще два счетчика пообещай за скорость! – не всерьез огрызнулся бывший посыльный. – Ввел, понимаешь моду! Только что умудрился поймать одного мальца и навесить на того поручение. Я ему говорю: «Только быстро!», а он мне: «Двойной счетчик гони за скорость!». И как ты, уважаемый Женя, это объяснишь?!

– Это, друг мой, рыночные отношения! – в голос рассмеялся я. – Невозможно добиться, трех следующих вещей одновременно: качества, быстроты и дешевизны – чем-то одним обязательно нужно будет пожертвовать, а то и двумя!

– А то и тремя! – передразнил меня возмущенный Флин. – Испортил мне агентуру своими неосторожными пьяными выкриками!

– Подожди, это у тебя еще и конкурентов нет, а вот если появятся…

В общем, за малым он меня на полпути не высадил. Пришлось включать заднюю и напоминать Флину, что он больше не посыльный и орава осведомителей ему больше не нужна. Наверное, это меня и спасло от пинка под зад.

В библиотеке все было так, как я и подозревал: девчонки зябли в «холодной», а Хрюн в своей мастерской забыл о том, что у времени вообще существует ход, и самозабвенно предавался там столярничеству.

– Ну, ты даешь, папа Карло! – возмутился я, заглядывая к нему. – У тебя там дамы мерзнут, а ты тут в игрушки играешь!

В итоге отхватил и от него. И под руку я лезу, и ерунду несу, и, вообще, что я тут делаю, если уже не имею никакого отношения к библиотеке?

Видимо, день сегодня такой, что все на меня отвязываются. Ничего, прорвемся: все нынче на нервах, кто-то же должен быть громоотводом, так почему не я?

Девчонки озябли несильно, так как беглец оставил им и вина, и плед. Еду, правда, съел всю подчистую, но этого и следовало ожидать: силы-то на побег нужны.

Девушек я проводил прямо до места работы, чтобы они лично доложили своему боссу о выполнении задания. Босс увидела нас троих в окно и, уже в здании дома тепла и ласки, я отхватил третий раз за то, что гуляю по городу в такой легкомысленной компании.

А я что? Я ничего. Стоял, кланялся и говорил «спасибо». Разрядка, она всем время от времени нужна. Главное, чтобы Стун ко мне драться не полез: на такое отведение души я не подпишусь. С кем угодно другим, но только не со Стуном.

Однако оставшиеся два мастера показали наличие железных нервов и не стали на меня агриться, хотя пару удочек я на предмет этого им забросил. Ну, Стун, понятно – кремень, а вот Гарр приятно удивил своим деловитым спокойствием.

Поначалу я даже хотел помочь им с подготовкой документации для градоначальника, но позаглядывав в их наброски, понял, что там все в цифрах, а, значит, скучно и сложно.

Осмотревшись по сторонам, увидел довольно уютный диванчик. Неспешно, не привлекая внимания, продефелировал к нему, аккуратно уселся, откинул голову на спинку и очень медленно моргнул.

***

Непосредственно перед самим замком буйная зеленая растительность для друзей и дорога для меня резко закончились. Без всякого перехода пошла тропинка среди песков. Пришлось перестроиться и идти строго друг за другом. То тут, то там лежали почти полностью присыпанные песком костяки животных.

И лежали они, скажу я вам, как-то слишком уж живописно для того, чтобы это смотрелось хоть как-то реалистично. Само собой создавалось такое ощущение, что кто-то их здесь разбросал с этакой художественной неряшливостью.

Теперь друзья видели то же, что и я. Это ничего особо не меняло, но мне стало чуть спокойнее.

Пока я размышлял над неестественностью пейзажа (экая невидаль во сне!) тропинка оборвалась прямо у подножия горы песка.

– Ворота придется откапывать, – бесстрастно заявил Стун, – и, видимо, руками.

– Думаю, что впятером мы с этим достаточно быстро справимся, – согласился с ним я, – предлагаю приступить: сами ворота вряд ли откопаются.

– «Впятером»! – фыркнула Рина. – Мы еще посмотрим, кто из нас лучше будет копать!

– Да подождите вы! – скривившись, встрял признанный эксперт по чердакам Хрюн. – Вон же не так высоко бойница, в которую без труда протиснется и Флин, и Рина. Что стоит Стуну и Жене вдвоем туда кого-нибудь из них подбросить?!

– Ты, – Стун без обиняков уткнул пальцем в сторону Хрюна, – тоже поместишься, так что не нужно стесняться и снимать свою кандидатуру.

Спорить с великаном мастер библиотекарь почему-то не стал, а лишь скромно пожал плечами.

Как ни рвалась Рина раньше всех попасть в замок, выбрали мы на роль первооткрывателя Флина.

И вот стоим мы со Стуном, сложив накрест руки, Флин карабкается на образовавшуюся платформу, придерживаясь за наши головы.

На счет «три» мы с силой выбрасываем руки вверх…

***

Дернувшись от этого движения, я просыпаюсь.

Мастера все еще корпят за столом, но судя по удлинившимся теням в комнате, времени прошло уже немало.

– Есть какие-нибудь новости? – подаю голос, давая понять друзьям, что уже можно шуметь, при условии, конечно, что до этого они пытались сохранять режим тишины.

– В лагере противника оживление, – бормочет Гарр, не отрываясь от письма, – видимо, информация от нашего беглеца заинтересовала их стратегов.

Что ж, на это мы и рассчитывали. Теперь нужно было успеть сделать несколько больших плотов, которые наши местные плотники собирали, как сложный, но вполне доступный пониманию конструктор.

С наступлением ночи Стун, я и еще несколько физически крепких ребят под руководством пары мастеров спустились со стены в том месте на берегу реки, где было место для сборки плота. Проку от меня было немного, поэтому в основном приходилось быть на подстраховке и выполнять поручения типа подай или принеси.

Ну, еще я периодически осматривал противоположный берег магически зрением, чтобы убедиться, что там не происходит чего-нибудь такого, что могло бы сорвать ночное мероприятие. Но ничего страшного там не было: все двое или трое наблюдателей с артефактами, позволяющими видеть в темноте.

Гарр перед отправкой показал мне две разновидности подобных изделий. Одно работало по принципу тепловизора и само в магическом зрении выглядело размытым пятном, а вот второе было завязано на свет двух местных лун, показывало все довольно четко в черно-белом цвете, а светилось бледно-желтым, когда на него смотришь по-особенному.

На противоположном берегу я засек оба варианта, и было еще что-то подозрительное, но ранее мною не изученное.

Наблюдения прервал Стун, сообщив, что пора спускать плот на воду. Вот тут моя помощь уже реально пригодилась, потому что делать это даже с помощью системы блоков, находившейся на стене, было непросто.

Но на стене были профессионалы, внизу были крепкие парни, и результатом общих усилий стал бережно спущенный на воду большой добротный плот.

Изначально, вываливая на друзей свои идеи, я предполагал, что плотов нужно будет стоить сразу несколько и перевозить на них трофейных степных лошадей. Но даже не успел договорить фразы, увидев неприятие идеи на их лицах. Там было все: от простого недоумения у Гарра, до язвительного ехидства у Хрюна.

– Что не так? – спросил тогда я уже слегка нетрезвый и от того весьма амбициозный.

– У нас Великие Игры в самом разгаре, – опередив остальных, пояснил Флин, – никто не станет открывать ворота, ведущие к причалу, а как иначе переправить лошадей на берег реки у стен? Вы с мастером Гарром сможете создать второй телепорт?

– Нет, – ответил за нас обоих Гарр, – такого удачного места для открытия портала входа в городе больше нет. Все имеющиеся более или менее значительные потоки энергии задействованы на городские нужды. Портал в данном случае – не выход.

– Значит, остается только сбрасывать лошадей в реку, – резюмировал Хрюн.

– А так можно?! – оживился было я.

– Конечно! – глазом не моргнув ответил этот негодяй. – Подходишь к лошади, даешь ей морковку, пока она ест, берешь ее под брюхо правой ладонью, поднимаешь в воздух, левой бьешь под хвост, и коняшка летит в нужном направлении!

Это был первый раз, когда я в тот вечер полез бить Хрюна.

И ведь почти дотянулся…

В общем, мне тогда популярно объяснили, что коней спустить к реке не выйдет в силу сразу нескольких причин. Но, тот же Хрюн предложил альтернативу, за что тут же был прощен и даже приобнят!

По итогу этой ночью мы загружали один большой плот уздечками, седлами и прочей лошадиной сбруей, чтобы передать все это мучающимся без дела партизанам.

Вскоре после спуска на воду плота, к нашему берегу пристали и лодки наших потенциальных диверсантов, расположившихся в тылу у противника.

Лодки служили не только плавсредством, они еще и буксировали небольшие плоты, на которых были закреплены наши планеры. Все, кстати, были более или менее отремонтированы. Этот факт сразу же при приемке с радостью и благодарностью подметил Флин.

Пока наши официальные лица общались на стене с их представителями мы с рядовыми партизанами, быстро перезнакомившись, взялись за погрузку сбруи. Так же в лес уплывали и некоторые горожане: конюх, заводчик лошадей, чуть ли не десяток уже неплохо знакомых мне ребят из городского спецназа во главе с их магом, и пару больших шишек из городского военного совета.

Так же на плоты было погружено много запасов игрового оружия, кое-какие припасы и тяжеловатые объемные тюки с одеждой.

Кстати, оставшиеся бойцы спецназа во время погрузки спустились со стены в стороне от места событий, переплыли на другой берег и устроили там игру в догонялки с вражескими наблюдателями. Результатом этой вылазки стали два затрофееных артефакта для ночного видения. Одни бледно-желтый и второй, который я не смог идентифицировать.

К сожалению, подержать его в руках так и не вышло, потому что на него тут же наложили лапу более солидные маги.

Да уж, когда я был помощником библиотекаря, то считался вторым человеком среди нашей братии, пускай она и насчитывала двух людей. А тут любой даже самый слабый волшебник задирает передо мной нос потому как у него, видите ли, срок службы Городу гораздо больше, чем у меня.

Лишний раз убеждаюсь, что, сколько бы ни было человеческих миров, все равно у них всегда найдутся отрицательные общие черты, вне зависимости от того, магические это миры или нет.

В общем, наш план окончательно и бесповоротно становился основным городским планом по одержанию победы в Великих Играх. Поэтому нашу великолепную и неподражаемую шестерку понемногу оттесняли в сторону. Из гениальных стратегов мы превращались в обычных исполнителей. Что поделать; не зря ведь считается, что у победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота.

Ну, и пускай, что победа будет коваться не только нами шестью! Главное, чтобы это шло не во вред плану. А тщеславие… до поры, до времени его можно засунуть куда поглубже.

Тем более, что моя помощь сейчас нужна была Рине. В отличие от меня, она не дрыхла полдня, и теперь не спала еще и ночью, готовя площадь к утреннему торжественному награждению.

Позаимствовав самокат Флина, который остался для повторной, более тщательной проверки целостности своих возвращенных птичек, я помчал к площади перед веселым домом. За те дни, что мне посчастливилось провести в городе, я уже приблизительно знал его основные улицы и переулки, так что заблудиться не боялся.

Правда, ехать в практически полной темноте все же было небезопасно. Запоздало, задним умом, я дошел до того, что неплохо было бы придумать и фару для этого благородного скакуна, то и дело подпрыгивающего на каменной мостовой.

А что? Прожекторы здесь, считай, уже придуманы: остается просто модернизировать один из них и приладить к рулю. Желательно еще сделать так, чтобы можно было не бояться пожара…

Но это уже пускай кто-нибудь другой голову ломает: мое дело – выдавать гениальные идеи. И я с этим пока что неплохо справляюсь!

Так, погрузившись в новаторские идеи, я и сам не заметил, как подъехал к площади.

Ну, и как водится среди нас, настоящих героев, сделал я это как нельзя вовремя: на площади как раз разгоралась нешуточная драка не на жизнь, а на смерть!

Глава 3. Награждение

Все-таки настоящая душевная женская драка – это что-то чудовищное! Особенно, если дерутся две лучшие подруги.

Да-да, вы угадали: черно-рыжий дуэт сошелся в рукопашную, не щадя ни себя, ни противника. Особенно, если учесть, что каждая явно хотела раз и навсегда обезобразить визави путем вырывания волос и выцарапывания глаз.

Отчасти это даже было похоже на яростную драку мартовских котов: громкую и беспощадную.

Прекрасно понимая, что вмешиваюсь не в свое дело, и могу здорово пострадать, я все же бросился разнимать двух этих взбесившихся кошек.

В этот момент жгучая брюнетка каким-то невообразимо удачным маневром повалила свою огненно-рыжую подругу на землю и, выпустив из когтистых лап ее кудряшки, нацелилась прямо в глаза!

Следуя ее примеру, я тоже выбрал целью ее (чернявой) яростно пылающие очи.

Подскочив сзади, положил ладонь правой руки ей на лоб, указательным и средним пальцами с крошечной задержкой, чтобы дать ей возможность зажмуриться, и надавил на глазные яблоки. Тем временем левой рукой я ухватил ее за основание тонкой точеной шеи.

Отпустив соперницу, брюнетка тут же попыталась вцепиться когтями в мою правую руку, но быстрым и аккуратным нажимом я быстро убедил ее этого не делать.

Левая рука уже плавно уводила озверевшую дамочку в сторону, но тут в атаку уже пошла рыжуха!

Причем атаковала она не свою товарку, а меня!

Представляете?!

Вот где логика?!

Радовала только то, что ее атаки были яростно бесхитростными. Обе руки она постоянно тянула к моим глазам.

Дались им обеим эти глаз? Сначала друг дружке хотели их выцарапать, теперь, вот, мне…

Фетишистки, блин!

Уклоняться от рыжей дьяволицы было просто. Для этого я использовал живой щит в лице ее темноволосой подруги, которую при любом маневре рыжухи, ставил между нами.

Конечно же, брюнетка периодически пыталась сопротивляться, но два моих пальца неизменно призывали ее к полной покорности, хотя бы на какое-то время.

Спустя примерно полминуты, я начал понимать, что нахожусь в положении, близком к безвыходному. Бить девчонок я не собирался (они и так уже прилично друг дружку разукрасили) а они явно не планировали успокаиваться и вести себя адекватно. Однако, все мои опасения тут же развеяла показавшаяся на пороге дома тепла и ласки Рина:

– Если ты хотел прекратить их драку, то можешь быть спокоен: они уже заодно. А вот за себя можешь начинать волноваться, потому что их возродившаяся дружба сейчас направлена против тебя. И тебе же хуже, что ты не дал им время выплеснуть всю ярость во время драки: этот пожар гасится только кровью…

– А ты никак не можешь унять своих подопечных? – с нотками надежды в голосе уточнил я.

– Нет уж, ты сам им помешал, вот сам и разбирайся теперь! Я за доктором уже послала. Он придет, а тут все лица целы и глаза на месте – человек расстроится из-за ложного вызова.

– Издеваешься? – на всякий случай уточнил я.

– Самую малость, – призналась Рина, – да ты не миндальничай с ними: они этого не поймут и не оценят. Сделай уже что-нибудь, чтобы они угомонились, а то мы не успеем подготовиться к утренней церемонии!

Вот! Наконец-то, появилась возможность потом, в случае чего сказать, что это все делалось во благо проведения хорошего, нужного и патриотичного мероприятия, а не потому, что мне так захотелось! Совесть, конечно, от этого чище не станет, но ведь все равно девиц как-то угомонить нужно! Иначе нехорошо получается: полномасштабный концерт по времени с ними даем, а сонный народ на все это бесплатно из окон смотрит!

Озаренный этой мыслью, я немного поменял хват левой руки на шее своего живого щита, так, чтобы он все еще оставался живым, но заснул при этом хотя бы на пару секунд.

Почувствовав, как безвольно подгибаются коленки брюнетки, я балансируя между быстротой и аккуратностью опустил ее на тротуар и ринулся на рыжую. Не ожидавшая подобной смены ролей тигрица слегка растерялась. Так как ее руки все еще были выставлены позе человека открывающего сразу два вентиля типа «барашек», я легко схватил их, зажал в одной своей ладони, а второй проделал то же фокус с горлом.

Через секунду, когда брюнетка, подрагивая всем телом, начала приходить в себя, я уже был рядом и крутил ей руки за спиной сорванной с ее же платья лентой.

Потом, под сквернословные аккомпанементы темненькой проделал тот же финт ушами с рыженькой.

Так они и сидели на попах, с завязанными руками, ругаясь и пытаясь подняться.

Ах да, забыл сказать, что волосы обеих нарушительниц спокойствия я тоже вплел в узлы на руках.

Это уже исключительно из менторских соображений, чтобы впредь не ругались, как сапожники, и не плевались, как верблюды, пока их приличные люди связывают.

В итоге все представление не заняло и нескольких минут. Люди в оконных проемах были возмущены, что их разбудили из-за такого пустяка, где даже членовредительства не случилось, и постепенно стали исчезать, закрывая створки ставень.

Понемногу остывая и видя, что интереса зрителей они удержать больше не в силах, девчонки понемногу утихомирились. А вскоре так и вовсе попросились на свободу.

Я пообещал их развязать при гарантии их взаимного приличного поведения.

Девушки охотно согласились и были так добры, что даже поведали о причине конфликта. Оказалось, что они специально для церемонии награждения пошили платья одинакового фасона и цвета.

Я стоял и ждал продолжения истории, но выяснилось, что это был ее конец.

– Как так, из-за платьев? Устроить такую безобразную драку из-за нарядов?

– Милый Женя, давай-ка отойдем подальше, пока ты своей недалекостью в гардеробных вопросах не спровоцировал рецидив, – прошептала Рина, хватая меня под локоть и уводя в сторонку.

Там, пристроив меня в помощники и продолжив украшать стену вместе с другими девушками, она тихо объяснила, что наряды – дело деликатное и чрезвычайно важное. А то, что при этом они внешность друг дружке подпортили, так это они с лихвой компенсируют за счет услуг врача, который уже на подходе со своими магическими мазями. После приема кожа будет лучше прежнего, а волосы они уложить успеют.

– А что же будет с платьями? – совсем тихо спросил я.

– Что-нибудь придумают, – отмахнулась Рина, – сейчас остынут немного и тихо полюбовно решат этот вопрос.

– А чего ж сразу было так не сделать? – не нахожу в себе силы спросить это тихо, и ближайшие ко мне девушки вздрагивают от неожиданности.

– Вот ты интересный! Они же волнуются, нервничают, переживают! Вот и выпустили пар, чтобы при награждении не ударить в грязь лицом перед доброй половиной города! Тем более, что там будет много женщин, не занятых непосредственно на стенах.

В принципе, я понял, первопричину конфликта, не скажу, что проникся ситуацией. Может, потому что меня самого никогда прилюдно чем-то очень уж ценным не награждали и потому мне не понять всей невероятной торжественности и волнительности мероприятия.

Но мое дело здесь не понимать, а работать, поскольку даже труд по оформлению сцены, где будет происходить награждение, приближает победу хотя бы тем, что поднимает и без того высокий моральный, он же – воинский, дух граждан на поднебесную высоту.

И все же собственными силами мы справиться не сумели, так что с рассветом к нам присоединились наши ночные зрительницы, и уже с их помощью вся площадь к часу икс была украшена безукоризненно.

Еще до начала торжеств к месту стали подтягиваться старики и мальчишки-лоточники, на одной из самых широких ведущих к площади улиц устроила представление группа, которую я не могу окрестить как цирковую. Кто-то из стоящих неподалеку зевак тут же рассказал мне, что у них еще должен быть силач, который практически жонглирует гимнастками, но его не отпустили со стены, так как он постоянно дежурит у одной из баллист. Так же отсутствовали главный фокусник (городской маг на пенсии, тоже дежурящий на стене) и один из жонглеров, долечивающийся в госпитале после ночного штурма.

Поглазев на представление, я кинул в шляпу, поднесенную чумазым мальчишкой с черными хитрющими глазами самую крупную из имеющихся у меня монет.

Малец явно тоже метил в фокусники, так как монета буквально растворилась в воздухе, не успев долететь до шляпы, а сам шляпоносец метнулся к женщине, метавшей ножи. Обежав ее по кругу, он вновь бросился к толпе, продолжив обход с меня. При этом подошел ко мне он так близко, что я, почуяв неладное, улыбнулся, сделал шаг назад, скрываясь в толпе, и щелчком большого пальца послал в полет еще одну монету. Этот кругляш уже не был таким жирным, как мое первое подношение, поэтому хитрый мальчуган позволил монете со звоном упасть на дно шляпы.

«Одна монета не звенит, а две звенят не так» – почему-то вспомнилась мне, невесть где и когда услышанная фраза.

И тут же без всякой паузы мне вспомнился Хрюн, так как гомон толпы перекрыл густой звук трубы.

Мероприятие начиналось!

На помосте за столом сидели главы гильдий. Подавляющее большинство из них я видел впервые. Может, кто из них и попадался мне на стенах, или сразу после проведенных операций, но тогда я не знал, кто они и запомнить никого особенно не старался. Город большой – всех сразу и не упомнишь, тем более, что тут по внешнему виду сразу и не поймешь: простой горожанин перед тобой стоит или какая-нибудь важная шишка. В этом плане мне Город нравился. Если весь цивилизованный мир здесь так же расставляет приоритеты в части прохладного отношения к избыточной роскоши, то здесь у человечества есть шансы на нормальное гармоничное развитие.

Ну, да довольно лирики, тем более, что уже начались награждения. Первыми, вопреки моему ожиданию, награждали не женщин и детей, а тех стражников, что уже успели особо отличиться при обороне Города. Их было десятка два. Одеваться в парадное ребята не стали, а были в своем повседневном обмундировании. Во многом по той причине, что почти всем потом нужно было возвращаться обратно на игровое дежурство.

Ленты и значки вручал бойцам кто-то из высшего игрового совета, зачитывая поздравительный адрес с кратким описанием заслуг текущего виновника торжества, документы, подтверждающие права на награды, выдавал градоначальник. Каждое награждение сопровождалось резкими звуками трубы и ликующими криками непривычных к такому действу горожан.

В первых рядах шли штатные стражники, дальше награждали мобилизованных для Игр горожан. Тут я узнал того виночерпия, что с впечатляющей эффективностью во время ночного штурма окроплял нападающих якобы кипящим маслом. Когда награждали его, уже и я не сдерживал эмоций: очень уж виртуозно дядька справлялся со своим чуть ли не ведерным черпаком!

На виночерпии, кстати, произошло первое отклонение от однообразного сценария. После «вояки» из-за стола поднялся улыбчивый лысоватый и плотный мужичок и торжественно вручил чествуемому небольшой позолоченный половник с продырявленным ковшом.

– Это тебе, уважаемый, для тренировок, – заглушаемый общим хохотом, заявил толстячок, – чтобы к следующим Великим Играм ты в одиночку свой участок стены мог отстоять!

И без того вечно красный виночерпий зарделся еще больше и, кажется, даже пустил скупую мужскую слезу от умиления всеобщим вниманием и одобрением.

Потом настал черед городского спецназа. Тут на сцену вышел их командир и получил комплект наград сразу за все уже не раз успевшее отличиться подразделение.

Вскоре после этого меня в толпе отыскала Рина и, отчитывая на ходу, потащила к очереди награждаемых. Оказалось, что она несколько раз в процессе оформления сцены говорила мне, где и когда я должен стоять. Чем я слушал, не понимаю.

Последним награждаемым за непосредственные боевые заслуги были Хрюн и Флин. На них стандартный протокол тоже был нарушен. Хрюну под общий смех и, местами, улюлюканье вручили золотой свисток. Сказали, что может в него дуть, когда того будут бить за очередное его изобретение. Так же выдали ему бумагу, что теперь он настоящий мастер библиотекарь.

Флина тоже обумажили, громогласно объявив его родоначальником и просто начальником над всем, что летает в городском небе и его окрестностях.

Тут же в толпе его обозвали «Птичьим мастером». Я сначала нахмурился, думая, что мы с им несем репутационные потери. Однако почти сразу же понял, что это говорилось без иронии и, тем более, сарказма, а явно с уважением.

Что ж, пускай так будет.

Потом вызвали Стуна и Гарра. Там уже все было по протоколу. Единственное, награждающий Гарра маг демонстративно на всякий случай аккуратно потрогал мага, проверяя, не иллюзия ли перед ним. Непритязательная публика тепло приняла незатейливую шутку: награжденный маг ушел с помоста под аплодисменты.

Стуну аплодировали спокойно и полновесно. Великана в городе знали, уважали и побаивались. Награждал его сухонький ничем не примечательный человек небольшого роста. На фоне каменного дылды он и вовсе выглядел чуть ли не крошечным. Ох уж мне эти мастера убийцы: никогда бы не подумал, что подобный сморчок может представлять хоть какую-то опасность. Постараюсь его запомнить. Таких людей нужно знать в лицо. Пускай оно и самое заурядное.

Кстати, о лицах!

– А теперь на награждение приглашается тот самый еще неделю назад никому не известный гражданин с не самым умным и вечно удивленным выражением лица, который умудрился весьма удачно сунуть свой нос в едва ли не все события последних дней! Молодой городской маг, зарекомендовавший себя на городских стенах, внутри стен и за ними! Почти такой же сильный, как мастер Стун, почти такой же талантливый, как мастер Гарр, почти такой же сообразительный, как «Мастер птиц» Флин, и почти такой же изобретательный, как мастер Хрюн! В общем, везде слегка не дотянул, поэтому, ему вместо разноцветных лент вручаются радужные подтяжки! Конечно же, со знаками отличия!

Кто-то в толпе уже даже вытирал слезы, вызванные смехом.

А мне в это время вешали значки. Причем, на моих по-клоунски пестрых подтяжках отметились штук пять глав гильдий!

Это оказалось неожиданно приятно, даже несмотря на то, как комично было обставлено.

После меня награждали менее достойных внимания горожан. Пока не дошел черед до той самой девчонки, что пару раз выручала и нашу доблестную шестерку, и меня лично.

Как и обещала Рина, мелкой стрекозе достался шикарнейший бант размером с две ее головы! Весь увитый лентами он больше подходил для чучела, что сжигают у меня на Родине при праздновании Масленицы, но девчонка была в восторге!

Она, повизгивая, приплясывала от радости и гордости и все пыталась рассмотреть себя в крошечное карманное зеркальце, которое ей тоже подарили за заслуги перед Городом.

Все награды ей вручала Рина.

Увидев разрумянившееся и от того еще более привлекательное лицо девушки, я вдруг понял, кто сочинил все эти чрезвычайно оригинальные для местного средневекового захолустья поздравительные речи.

Ну, не молодец ли?!

После девчонки стали награждать женщин. Лент удостоились представительницы медперсонала, кухонные работницы и помощницы портных. Про заслуги последних промолчали, намекнув на то, что собравшиеся скоро и сами все узнают.

Самих портных сегодня тоже отмечали наравне с мельниками, плотниками и погодниками, но всех их на награждении не было; им, как и спецназовцам, награды будут вручены позднее, главами гильдий.

На сладкое же оставили наш распрекрасный черно-рыжий дуэт.

А вот их встретили довольно холодно. А если смотреть на фоне остальных чествуемых, то и вообще – морозно. Немногочисленные мужчины, конечно, пытались аплодировать, но их тут же одернули стоящие рядом жены.

Поэтому награждение двух великолепно выглядящих девушек прошло практически в полной тишине. Но, судя по их лицам, именно этого куртизанки и добивались.

Они были центром внимания и купались в лучах концентрированной женской… зависти?

Не знаю, не уверен. Я вообще в этих делах не разбираюсь, так как сам человек простой – у меня это даже на лице написано!

Рину же облагодетельствовали вообще в конце тожественной закрывающей мероприятие речи. Градоначальник и награждал свою любимицу, и вручал ей документы, благодаря девушку за громадную проделанную общественную работу.

В общем, первое в своем роде игро-патриотическое мероприятие прошло на ура!

Дальше по плану оставалась пара несущественных пустяков и победа в Великих Играх!

Глава 4. Долог день до вечера…

Жизнь странная штука: нередко случается так, что похоронившая хорошее настроение новость вдруг оборачивается предвестником удачного стечения обстоятельств.

Вот и многочисленные кочевники, прибывшие недавно в лагерь противника, одновременно и усложнили выполнение нашего плана, и облегчили его.

Степняки стали отдельным лагерем так, чтобы у их лошадей было много корма, и река для водопоя находилась под боком.

– Неделя, и они сожрут все посевы, что успели взойти, – горестно вздохнул тогда Бург, осматривая со стены степное воинство.

– А кони доедят все, что останется после всадников, попробовал разрядить ситуацию Гарр, но лишь заслужил скептический взгляд, – так наш план как раз и поможет избежать неурожая!

Да, тогда все сложилось в нашу пользу, хотя и долгое время весь сложный план висел на волоске.

И вот сейчас его выполнение набрало такие обороты, что сотням задействованных в нем профессионалов просто нужно было не вставлять палки в колеса, чтобы они вовремя и с полной самоотдачей выполнили свой долг перед Городом.

А чем занялся я? Прежде всего, я ждал момента, когда настанет мой звездный час, а в процессе ожидания, чтобы не волноваться, поставил фару на самокат, да на ходу обсудил с Хрюном конструкцию и расположение на руле сигнала.

Тем временем плотники уже полностью завершили работу по изготовлению комплектующих для громадных плотов, передавая эстафету гильдии магов. Все городские волшебники, кроме меня, экономящего магический потенциал, теперь работали под руководством Гарра, делая убедительные и не очень иллюзии. Сложнее всего приходилось двум городским магам, специализирующимся на погодных явлениях: на них ложилась серьезная ответственность по скрытности одной из планируемых операций.

Отдельно напрягались Хрюн и Флин, неусыпно мастеря новые и дорабатывая старые планеры.

Оттуда меня, слоняющегося без дела, в процессе экономии энергии, прогнали быстро насмешливо и даже цинично. Пришлось идти к стене, возвышавшейся над рекой.

Там, поставив небольшие ширмы, чтобы скрыть от посторонних глаз плоды своего труда, копошились ребята, устанавливающие лебедки, для ночного спуска большого количества бревен, из которых будут вязаться плоты.

В общем, враг, денно и нощно наблюдающий за этим участком стены из камышей, видел, что информация, полученная от сбежавшего из плена мага, подтверждается. Потому как все говорит стороннему наблюдателю о том, что Город скрытно планирует высадку десанта для обходного маневра и ночного нападения на лагерь противника.

И, что самое интересное, маневры нами действительно планируются. Да еще какие!

Ну, а я все маялся, в ожидании вечера. Потому что именно вечером начиналась активная фаза нашей сложной и в идеале скоротечной операции.

Лишь когда солнце уже проделало половину пути к горизонту, я оживился. Чувствуя себя в своем праве, нагрянул в мастерскую Хрюна и буквально силой вытащил его на свет божий. Хозяин мастерской использовал все возможные инструменты, чтобы отсрочить свое выдворение наружу: он ругал, возмущался, умолял и пытался драться, но ничего из этого не спасло его от передислокации.

Пускай Флин за него устраняет все мелкие недоделки, а Хрюн по времени уже должен быть у меня в доме.

Дело в том, что когда мы начали рассуждать о том, что второй портал нам никак не возвести из-за отсутствия места с подходящей энергетикой, Рина удивленно спросила, чем нас не устраивает старое проверенное месте.

На это мы, тоже не без удивления, ответили, что там уже есть действующий портал.

– Так закройте его и откройте там же новый! – возмущаясь стереотипностью нашего мышления, предложила девушка.

Гарр тогда подскочил к ней, обнял, попытался приподнять и покружить, но не преуспел и ограничился объятиями и попыткой подъема, чем пригасил восторг Рины по поводу блеска ее ума. Девушка, ожидаемо, приняла провал его попытки на свой счет, решив, что не Гарр хилый, а она толстая.

Стун, проявляющий недюжинную сообразительность, когда дело касалось его друзей, без лишних слов подошел, по-свойски подставил свою ладонь под мягкое место девушки, которую считал своей сестрой, приподнял ее на прямой руке и сделал несколько оборотов вокруг своей оси.

– Конечно! – притворно надула губы Рина. – Ты так и здоровяка Женю прокрутить сможешь. Не то, что меня!

– Могу, – согласился Стун, ставя ее на пол – но и он тоже сможет.

– Тебя прокрутить?! – глаза Рины в этот момент напомнили два чайных блюдца: настолько они были круглы.

– Нет, – лицо Стуна прорезала редкая для него улыбка, – тебя.

– Это мы легко сообразим! – подыграл я другу, воодушевленно потирая руки.

– Ну, уж нет! – перестала таить улыбку девушка, шутливо прячась от меня за великаном. – Одна каруселька за раз!

В общем, хилый, но обязательный Гарр, несмотря на дичайшую загруженность, пришел сам. А я, мало того, что тоже явился самостоятельно, так еще и приволок Хрюна, как нашего первоисточника правильной информации о портальных заклинаниях.

– А я-то вам здесь зачем нужен? Ведь вы уже самостоятельно сами все активировали, – продолжал возмущаться библиотекарь, он же столяр, он же плотник, он же маэстро.

– Ты что, забыл? Нам же может понадобиться кровь умного и начитанного человека! – подтрунивал я над интеллектуалом, гордящимся своим багажом знаний.

– Прошлый раз же хватило твоей! – парировал он. – Сдается мне, что портальные заклинания не слишком-то хорошо разбираются в людях!

– Ладно, мастер Хрюн, – вступил в беседу корректный и сдержанный Гарр, – все дело в том, что нам нужен был благовидный предлог, чтобы изолировать вас от остальных работников по дереву.

– Потрудитесь объяснить, мастер Гарр! – совсем уж раздухарился библиотекарь.

– А что тут объяснять, болезный, – положил я руку на плечо нашему местному Кулибину, – характер у тебя вздорный: мешаешь ты людям трудиться. Ты ведь еще вчера вечером свою часть работы сделал и сразу же начал цепляться к остальным!

– Так они же плохо работают!

– Они работают быстро и с максимально возможным качеством…

– Всегда – слышите? – всегда можно делать лучше!

– Вот поэтому, – вновь заговорил Гарр, – вы, мастер, и здесь: проследите, чтобы мы создали идеальный портал.

Хрюн обиделся. Скрестив руки на груди, он отвернулся, отошел к окну и демонстративно начал смотреть на улицу. Даже ноги в крест поставил.

– Правда глаза колет! – кивая в его строну тихо сказал я, обращаясь к Гарру. – А на обиженных воду возят!

Эту фразу я уже сказал громко. Ожидая оживления и дальнейшей пикировки. Но Хрюн в своей обиде был тверд и недвижим, как скала.

Пока мастер маг совершал последние приготовления, просто маг в моем лице скоблил пол, готовя его под новый рисунок, который решено было делать чуть в стороне от замытого старого. Расчет был на то, что энергетический поток сработает так же, а свежей крови в этот раз не понадобится.

В итоге, когда окно входа уже было активировано, выяснилось, что для наших целей оно маловато.

Пришлось мне идти за петухом. Вредная старая соседка точно этого и ждала:

– Как ленты да броши раздавать, так гулящим девкам, на которых мой дед слюни пускает, а как последнего петуха во дворе изводить, так ко мне пришел?!

– Будет и тебе лента, уважаемая, все будет! – отмахивался я от наседающей старухи, прицеливаясь как бы ловчее загнать петуха в угол.

Сообразительная птица явно понимала, что мой интерес выйдет ей боком и углов старалась избегать.

Старуха не сдавалась и что-то еще говорила в том ключе, что, мол, петуха не отдаст.

Пришлось сделать самое внушительное лицо, на какое я только способен и заявить, что ее последний будильник должен отдать свою жизнь во благо победы в Великих Играх.

Против подобного аргумента хозяйка оказалась бессильна. Да что там хозяйка – петух, казалось, сам после этого дался мне в руки!

Резать бедолагу тоже пришлось мне. Никто из двух моих местных друзей оказался к этому не способен. Я тоже подобного опыта не имел, но все когда-нибудь бывает впервые, тем более, если для дела нужно…

В общем, получилось у нас нормальное габаритное окно входа.

Теперь нужно было идти на стену, где нас с Хрюном уже ждала группа спецназа.

По пути мы снова заглянули в библиотеку, откуда мастер достал свое усовершенствованное изобретение. Теперь у него на ядрен-батоне были сменные дудки!

– Старая – для лошадей, – начал пояснять он, не дождавшись моего вопроса, – новая для всадников, но работает гораздо хуже, потому что магам было некогда ее усилить. Если, вдруг она нам резко понадобится, то тебе придется ее улучшать в полевых условиях! Зато защитные наушники городские маги мне, почему-то, сделали без проблем.

– Потому что они у магов уже были готовы. Как только я понял, что ты до конца жизни продолжишь экспериментировать со звуками, то подсуетился и заказал десяток наушников широкого диапазона действия. Вот только получателем заказа оказался тот, кто стал его первопричиной. Иронично, правда?

– Вот я не пойму, уважаемый Женя: то ли ты дурень, каким и выглядишь, но с гениальными эпизодическими просветлениями, то ли достаточно умный человек, на кого уж совсем не похож, чтобы только казаться дураком?

– И для чего же мне казаться дураком? – улыбнулся я, с интересом ожидая ответа.

– Чтобы спроса было меньше, чтобы занизить ожидания на свой счет, чтобы усыпить чью-то бдительность – вариантов масса!

– А, может, все вокруг просто плохие физиономисты, а я самый обычный человек?

– Женя… уважаемый Женя, совпадений ведь не бывает. Не появляется просто так перед самым началом Игр «обычный» человек, чьи идеи формируют фундамент для постройки новых институтов в самых разных сферах нашей ранее неспешной жизни. Если честно, я подумываю, что ты кем-то и как-то заброшен к нам, чтобы обеспечить безболезненный и быстрый переход общества от магии к науке. Или скажешь, что я не прав?

– Скажу, что, скорее всего, ты далек от истины. А с уверенностью могу заявить только одно: конкретно я против магии не имею ничего. И если будет шанс как-то повлиять на укрепление ее позиций, то я им постараюсь воспользоваться.

– Ох, Женя, что-то уж больно подозрительно ты все больше и больше становишься для меня «Уважаемым», – покачал головой Хрюн, – и весь мой жизненный опыт вкупе с интуицией подсказывает, что это еще далеко не конец…

– Дружище Хрюн, цыплят, как говорится, по осени считают; так что давай сначала победим в Великих Играх, выгодно женим Флина…

– И тебя! – быстро подсказал Хрюн продолжение фразы.

– … и меня, – не стал я перечить напарнику перед ответственным совместным мероприятием, – и тебя, и Гарра, и Стуна – всех женим, а потом уже будем спасать целый мир от засилья науки, которое я же сам и спровоцировал. Договорились?

– А почему: «по осени»? – уточнил Хрюн, пытливо заглядывая мне в лицо.

– Что? – не понял я.

– Почему цыплят по осени считают?!

Я задумался на несколько секунд, перебирая в голове версии ответов, стараясь выделить одну наиболее вероятную.

– А вот когда ты пытаешься думать, – прервал мои размышления Хрюн, – я вижу, что все мои опасения напрасны!

Сказал и тут же отскочил в сторону, опасаясь праведного подзатыльника.

Так и мы дружески и переругивались до самой стены, где нас ждали уже готовые к выходу спецназеры. И было их ровно в два раза больше, чем мы изначально договаривались.

– Мне кажется, что чем больше толпа, тем проще ее заметить, – тихо поделился я своими опасениями с Хрюном.

– Да это я просто забыл тебе передать сообщение от Флина, – признался библиотекарь, – часть ребят просто выйдут с нами, а дальше уже пойдут по своему заданию, о котором кроме них никто не знает, на случай попадания в плен тебя, меня или любого члена отряда, что пойдет прикрывать нас.

– Хорошо, – кивнул я, – ты не забыл взять у Флина маскировочный амулет?

– Ха! Мне Гарр сделал именной! Он и меня скрывает и весь мой арсенал!

Вот оно как: пока я либо помогал женщинам украшать улицу или просто слонялся без дела, все работали в поте лица. Так из меня скоро получится идеальный руководитель: нарежу всем задач, а сам буду сидеть и глубокомысленно ковырять в носу!

Пока командир инструктировал сначала одну, потом другую группу (так, чтобы никто посторонний не слышал) со стены постепенно спускались стражники и устраивались дремать где-нибудь неподалеку.

Никого это не удивляло, так как все происходило по плану. Враг из своего лагеря должен был видеть, что часть людей понемногу, незаметно покидает стену.

Тем временем на противоположной стене, что выходила на обрывистый берег реки, наоборот понемногу возрастала полускрытая активность.

С минуты на минуту представитель нашего Города потребует от представителей третьей силы присутствия на проведении публичного испытания нового оружия массового поражения живой силы противника.

Поскольку все уже и так на ушах от наших нововведений, то проблем с организацией наших показательных выступлений не будет.

А как только они закончатся, а произойдет это почти на закате, за дело примемся мы и наши товарищи на другом конце города.

О! А вот и стрела, говорящая представителям третьей стороны во вражеском лагере, что сейчас к ним прилетит почта.

Думаю, что минут через пять мы все увидим ответный выстрел – знак согласия.

Но на деле не понадобилось даже и пяти минут. Стрела над вражеским лагерем, а потом и звук горнов и барабанов с обеих сторон, извещающий о кратковременном перемирии и быстром сборе групп представителей.

Все, кто имел непосредственное отношение к операции, были предупреждены о таком возможном развитии событий. Остальные жители догадывались, что будет происходить что-то значительное, но полной картины в мельчайших деталях уже не знал даже я. Поскольку все мелочи в планах обычно летят к чертям еще даже до начала операции.

Я же сейчас был, пускай и очень важным, но, все же, только одним из многих механизмов, запущенной и уже во всю работающей махины.

Группы представителей еще только начали общаться посредине поля между Городом и вражеским лагерем, а место испытания нового оружия уже огораживалось при помощи кольев и выкрашенной в ядовито-оранжевый цвет веревки.

Делалось это нашими представителями, но им на помощь тут же поспешили жители города научников. Они уже готовы были проиграть Игры, лишь бы увидеть побольше нового и дождаться момента, когда победители поделятся с ними этими технологиями.

Наши ребята здорово обрадовались помощи, так как площадка была серьезно загрязнена продуктами жизнедеятельности степных лошадей.

Сами же кочевники явно нервничали. Несколько их разъездов без всякой видимой цели скакали то в одну, то в другую сторону, поднимая клубы пыли с утоптанной, уже лишенной всякой растительности земли.

– Нервничают! – услышал я из-за спины хорошо знакомый голос. – Они же, между нами говоря, совсем дремучие: кроме своих лошадей и луков ничего нового не признают!

– Привет Стинк! Рад видеть тебя в добром здравии! – улыбнулся я начальнику караула. – А как же их новые стрелы? Я слышал, что это прямо-таки новинка из новинок, еще и без магии там не обошлось.

– Так в нее они тоже верят. Видать, нашли какую-то лазейку. Может, у них там в степях, какой источник энергии открылся, вот они и подготовились к Играм. А так кочевник всегда надеется, что лук не подведет, да лошадь вывезет. На то, я краем уха слыхал, у нас и расчет!?

В голосе стражника прозвучал едва различимый вопрос.

– А вот сейчас все сами и увидим! – заговорщически подмигивая, ответил я ему.

– Увидим, как же! – рассмеялся Стинк. – Как обычно все ночью будет! Потом столько денег потратишь, слушая россказни в кабаке от непосредственных участников, что и рад уже не будешь!

Я уж было хотел ответить, но голос перекрыл уже знакомый всем пронзительный звук, издаваемый десятками детских свистулек!

Глава 5. Понеслась!

Первыми на этот звук отреагировали конные разъезды: хитрые кочевники использовали наши показательные выступления, как возможность проведения тренировки в условиях, близких к игровым. Как только группа всадников слышала пронзительный свист, конный отряд тут же рассыпался – каждый всадник старался в кратчайшее время оказаться как можно дальше от любого из своих товарищей.

А что, не самый плохой вариант противодействия потенциальному оружию массового поражения, которое мы сейчас и начнем демонстрировать во всей красе.

В этот раз конкретной цели у нас не было – работали просто по площади.

В этот раз налет был организован при участии двух имеющихся у Города магов-погодников. Эти ребята сегодня вообще правили бал, потому что на их умение было поставлено, если не все, то многое.

Первыми пошли два шумовых планера, которые к всеобщему изумлению не скрылись в направлении леса, а, дав большой круг, вернулись в пределы городских стен.

– А я видел, как на главной площади растягивали рыболовные сети, – шепнул мне Стинк, – теперь понятно, что они ловить собирались, а то я уж подумал, что наши погодники перетрудились.

Но отвечать было некогда – дальше пошло настоящее шоу.

Теперь к периметры вытоптанной земли, обозначенному лентами, тяжело планировали два груженных мукой бомбардировщика.

Мельникам при изготовлении муки пришлось постараться, чтобы она была мелкой как пыль. Но они сделали все, что требовалось.

Потом, не особо доверяя мелким местным испытаниям и моим не самым убедительным заверениям, что «и так должно рвануть…», молодой городской маг, заигрывающий со стихией огня, поколдовал над каждым из кулей. И вот сейчас эти мешочки начинали расползаться, а мука – постепенно высыпаться из них, формируя двухполосное плотное густое облако.

Как только полегчавшие планеры отлетели на достаточное расстояние и, ведомые погодниками, начали поворот к Городу, со стены пустили несколько зажигательных стрел.

Я, конечно, как дитя своей эпохи, скорее обрадовался, чем удивился, а вот местные ребята, слышавшие про подобное только в байках про старых волшебников, были в шоке и священном ужасе. Подвешенная в воздухе, да еще вдобавок и обработанная магом-пироманом мука горела так стремительно, что это действительно можно было засчитать, как взрыв. К черту неуверенность: это был самый настоящий взрыв. Даже волна взрывная была! Да и визуальные эффекты были ошеломительными сверх всяких ожиданий. Ослепительное пламя резало глаза, вмиг раскалившийся воздух дрожал, весь мир, казалось, содрогнулся от ярости стихии…

Все были предупреждены, но легкой паники избежать не удалось даже у нас на стенах, что уж говорить о противнике. Особенно тяжело пришлось лошадям: им-то вообще не объяснишь, что к чему, да и сами на время ослепленные и оглушенные кочевники не сильно превосходили хладнокровием своих скакунов.

Горожане были в восторге, третья сторона – в смятении, противники – в тихом ужасе, но не все! Научники ликовали. Они уже на полном серьезе предлагали заключить ничью, лишь бы Город скорее принял их делегацию для обмена передовым опытом.

В общем, в стане врага не то, что наметились разброд и шатание – там они уже цвели буйным цветом! Нам оставалось только помочь им самим расшатать собственную утлую сбившуюся с курса лодку.

А ведь на главную бурю не было еще и намека!

Теперь третья сторона думает, как ей считать потенциальный ущерб живой силе, при условии, что наши погодники могут направить планеры вдоль лагеря, который расположился по громадной дуге, почти такой же, по которой планеры возвращались домой.

И наблюдатели думали, что на расчеты у них есть, как минимум ночь. Но не тут-то было.

Как только все разошлись «по домам» и нейтральной полосы больше не существовало, наш отряд стал собираться на дело.

А горожане у подъемных механизмов на стене над рекой стали активно, уже не скрываясь, сгружать на берег бревна для сборки нескольких здоровенных плотов.

Жизнь и в ранее напоминающем потревоженное осиное гнездо вражеском лагере после этого просто закипела.

Нам уже практически не было видно, что там происходит, но мы это прекрасно слышали, несмотря на то, что от стены до лагеря было не меньше километра.

– Переодевайтесь, подгоняйте снаряжение, – скомандовал своим подчиненным главный спецназер, – как шум более ли менее утихнет, нужно будет выдвигаться. Во всяком случае, группе номер два, так как у них своя задача. Но в идеале начать путь нужно будет вместе.

Переоделись две группы синхронно, но под маскировочными зелеными накидками у второй группы оказались одежда и украшения степняков. Те ребята, что шли с нами были в своей стандартной полевой форме. А вот их товарищам явно нужно будет просочиться через ряды кочевников.

Ох, не завидую я им. Хотя, я и нам не позавидовал бы…

Выдвинулись вместе, спустившись со стены почти как в боевиках: скользя по веревке хитро продетой в металлическую восьмерку. Сначала это мгновенно и самостоятельно проделали профессионалы, пока нас инструктировали двое ребят вернувшихся из горного патруля.

Делалось это максимально быстро, потому что сил местного дежурного мага хватало только на несколько секунд непрерывного отвода глаз от стены.

И это нам еще повезло. Обычно никто не может отводить глаза, не видя наблюдателей и даже не имея понятия об их количестве. Проще было бы поставить иллюзию между нами и потенциальными наблюдателями, но все иллюзионисты были очень заняты на другом конце Города.

В общем, Хрюн спускаться первым отказался наотрез!

– Нет, Женя, сначала ты, потом моя гордость (это он про свой ядрен-батон, если кто вдруг не понял), которую конкретно ты внизу принимаешь и головой за нее отвечаешь! – тут он на несколько секунд призадумался. – Значит так, когда спускаешься, будь аккуратен и сильно головой не бейся, потому, как тебе еще ей передо мной отвечать! Так вот, аккуратно принимаешь «гордость» а потом уже ловишь меня. Все понял?

Пока Хрюн очень эмоционально меня инструктировал, парни с гор уже хитро опутали плечи и ноги веревками, продели в восьмерку канатик, поставили правильно мои руки в перчатках, последний раз быстро проинструктировали и практически столкнули.

Парни внизу готовы были меня ловить, но я умудрился остановиться сам. Перчатки, кстати, пригодились, иначе посрывал бы кожу с ладоней к чертям собачьим!

Дальше еле ползла Гордость Хрюна, который в процессе чуть пару раз не схватил инфаркт, когда та слегка стукалась о стену.

Сам же маэстро спустился мгновенно, полностью доверяя ловящим его внизу людям. Ну, а куда нам было деваться? Поймали на чей-то растянутый плащ.

Подскочив на нем, библиотекарь тут же, не сбрасывая альпинистского снаряжения, побежал проверять свое устройство. Как наседка…

Переправлялись на части от бывшего понтонного моста, их тех, что использовал противник при неудачном ночном штурме. Ее недавно прибило к берегу, стражники заметили и, к нашему счастью, от нечего делать, веревкой с крюком подцепили и подтянули часть моста прямо под стену.

Шесть ходок туда и обратно и все мы на вражеской территории. Вторая группа тихо отделяется и сразу же исчезает в ночи. Мы же пока затаились, залегли и ждем.

Когда будем выдвигаться? – спросил я у командира городского отряда, который остался с нами.

– Сейчас, дождемся сигнала по амулету связи, о том, как прошли ребята, и повторим их маршрут, – ответил он, – нам же всем нужно оказаться по ту сторону их лагеря. Вот ребята для нас расчистят дорогу на фланге, сами пройдут и нас протянут. Мы же с прицепом.

Надеюсь, «прицеп» – это Хрюн с его Гордостью, а не все мы втроем, а то в противном случае и моя гордость пострадать может.

Ладно, нужно быть серьезнее: большое и очень ответственное дело впереди. Если одна из групп провалится, еще можно будет хоть как-то следовать плану, но если попадутся обе, можно будет официально прятать наш гениальный план под тривиальный медный таз.

Вскоре командир спецназовцев толкнул меня в бок:

– Поступаем по принципу: «делай, как я», – в который раз повторил он свой инструктаж, – парни идут первыми, в случае непредвиденной ситуации, либо залегаете, либо бежите назад. Слишком уж много вы знаете, чтобы попадаться в плен. А степняки пленных брать умеют: глазом не успеете моргнуть, как уже связаны и поперек коня лежите.

Я молчу и киваю. Хрюн, тот вообще кроме как о гордости своей ни о чем и думать не может. Благо у него в устройстве все подогнано: ничего не скрипит и не бряцает. Да и нетяжелое оно совсем. Я большую часть пути вообще планировал нести этот ядрен-батон на руках, чтобы издавать меньше шума, но Хрюн оказался резко против этой идеи.

– Ты мое чудо-изобретение растрясешь, сломаешь или потеряешь! – заявил он. – Лучше я его сам понесу, чем тебе доверю.

– Да хоть сверху на него садись, и я тебя как в тележке покачу, лишь бы быстро и тихо получилось.

– И неприметно! – добавил служака.

Он вообще, казалось, успевал повсюду.

– Вы бы потише спорили… – попросил он таким тоном, что отказать ему в просьбе захотелось бы разве что самоубийце.

Поэтому дальше пошли каждый при своем, но – главное – тихо.

Правда, Хрюн все же нарушил единожды режим тишины, обходя со своей тележкой очередную промоину и наехав правым передним колесом на лежащего в темноте человека.

Этот – пардон – вшивый интеллигент, видите ли, ахнул от того, что так некрасиво поступил с себе подобным существом. И то, что это был связанный вражеский часовой с кляпом во рту, ничего не меняло.

Главный вояка пошипел немного на Хрюна, пообещав забрать у него «штуковину» и вернуть только после окончания Игр.

Наш маэстро хотел было возмутиться, но видимо, вовремя вспомнил про не до конца атрофировавшийся инстинкт самосохранения и пересилил себя.

В общем, практически пустой вражеский лагерь мы смогли обойти или пройти сквозь него по коридору, проделанному для нас ушедшей уже далеко вперед второй группой.

Почему лагерь оказался почти пустым?

А вот сейчас расскажу!

Лично я, конечно, ничего этого не видел, но раз уж все пошло четко по плану, то сейчас вы прямо-таки пошагово узнаете, как мы шикарно обхитрили там врага!

Ребята, в сумерках сноровисто собиравшие плоты на берегу реки, целую ночь до этого тренировались в сборке в условиях ограниченной видимости. Поэтому с наступлением темноты работа только ускорилась. Отдельно трудились ребята из того же вернувшегося дозора, что и та парочка, помогавшая нам спускаться со стены. Они, используя местный аналог альпинистского снаряжения, устанавливали сразу четыре сколоченных из досок лестницы, для спуска с обрыва к реке. Лестницы были широкие: на ступени помещалось одновременно три взрослых мужчины. Так что погрузка бойцов на плоты обещала быть быстрой.

Так же уже практически полностью были установлены помосты, по которым плоты будут спускаться с высокого обрывистого берега. Для этих целей со стены уже спустили два блочных механизма.

Работу уже никто и не думал скрывать, и поэтому она кипела!

Никто не сомневался, что на противоположном пологом берегу расположились вражеские наблюдатели. А с тех пор, как горожане перестали маскироваться, к наблюдателям стали подтягиваться и боевые соединения.

Наши разведчики больше специально не пересекали реку и не «кошмарили» противника, чтобы дать ему там как следует развернуться.

А уж они там готовились к организации торжественной встречи нашего десанта, где бы тот ни высадился. Все, что только можно было надежно спрятать в высокие густые камыши, было там спрятано.

Кстати, о камышах. Они там местами реально какие-то чернобыльские были: эдакие секвойи в мире камышей!

Так что спрятать там можно было едва ли не любой сюрприз, который только может прийти в голову.

И ребята из враждующего лагеря спрятали, будьте покойны!

И вот, когда подъемные механизмы были установлены в наиболее удобных местах берега, плоты спущены, а на стенах начали массово появляться люди, по реке, вдруг пошел стелиться туман…

Точнее, вражеские наблюдатели сначала приняли это за не слишком своевременное природное явление, но вскоре все стало на свои места.

Дым. К нам на выручку снова пришел дым. Только теперь мы использовали его в маскировочных целях, а не для того, чтобы кого-то усыпить.

Кстати! Я же совсем забыл сказать: благодаря той моей затее с тлеющей чудо-травой, здесь были изобретены аналоги ватно-марлевых повязок! Правда, вместо ваты Кулибины придумали пропитанную специальным маслом ткань. Масло и долго выветривалось и служило природным антидотом, антиоксидантом и много еще чего анти… главное, оно действительно помогало отсрочить эффект производимый на человека чудо-дымом!

Представляете? Не успели мы сковать меч, как они уже придумали для него щит!

Вот и тут, поняв, что они снова имеют дело с дымом, наши противники бросили все и без всяких команд начали натягивать на себя повязки. А в Игру тут же вступили их погодники.

Сработали маги противника ровно так, как мы и ожидали. Они не стали гнать этот дым в нашу сторону, тем более, что бойцы все еще стояли на стенах, не спеша пока спускаться вниз. Чужие погодники просто не подпускали дым к своему берегу. Из-за этого клубы поднимались вверх, образуя плотную непроглядную завесу.

А нам только этого и нужно было!

Пока враг сообразил, что помог нам перекрыть себе обзор, пока поступили приказы, пока они были выполнены, а дымовая завеса порвана в клочья резкими точечными порывами ветра, десант на плотах уже плыл на середине реки.

Несколько сотен человек тихо, но целеустремленно приближались к пологому берегу.

И тут камыши буквально ожили, показывая, что в них скрывается не меньше людей, чем на плотах. И были там не только люди, но и метательные машины, перед которыми тут же упала стена камыша, подрубленная десятками мечей и сабель. Теперь ничего не мешало хитрому противнику вести прицельный огонь по беззащитному многочисленному десанту, скучившемуся на осевших под человеческим грузом медленных и неповоротливых плотах.

Но это легко сделать в условиях боевых действий, где целью является уничтожение противника. А у нас ведь Игры…

Следовательно, враг обязан максимально достоверно показать, что он уничтожает и плавательные средства и живую силу неприятеля.

Для начала на плоты посыпались игровые стрелы, а потом в воздух взлетели наполненные краской кожаные мешки, которые взрывались над плотами, заливая всех «пассажиров» с головы до ног. Дальше в воздух взвились горящие стрелы. Падали они в воду, но ни у кого не возникало сомнений, что в случае реального боя все, до единой, угодили бы куда нужно.

Одновременно с этим вокруг плотов забурлила вода от падающих в нее глыб. Враг обозначал, что пресек бы переправу десанта и без подсмотренного у нас приема с зажигательными смесями, льющимися с неба.

Казалось бы, все: высадка нашего десанта бездарно провалена и противнику пора праздновать победу, но…

Все это (ну, или почти все) было предусмотрено нашим теперь уже действительно гениальным планом!

Как там говорится? Во время съемок фильма ни одно животное не пострадало? Так вот, у нас вообще никто не пострадал! Даже те ровным счетом четыре человека – представителей от третьей стороны!

Да-да! На четырех громадных почти что уходящих под воду из-за веса сотен бойцов плотах было всего четыре человека! И на тех не оказалось даже пятнышка краски!

Зато краска сейчас практически беззвучно и очень обильно лилась на камыши! Был слышен только звук льющейся жидкости, да тихая барабанная дробь по листьям камыша, по одежде и доспехам противника, по камнеметной технике. Сотни людей, готовых встретить наш десант при высадке, если не удастся остановить его еще в воде, теперь беспомощно ощущали то, как с неба на них льется игровая горючая смесь. Последним летел планер, разбрасывающий по всей округе искры, символизирующие долгогорящие огоньки, которые уже использовались при поджоге гигантских требушетов.

Это была, может и не самая большая, зато абсолютно безоговорочная победа!

Глава 6. Сплошные переносы

Отцами конкретно этой победы были в основном маги; так что зря Хрюн пел мне песни о том, что я призван стать палачом волшебства в этом мире!

Ну, а как по-вашему враг не понял, что плоты почти пустые и начал бить по ним со всего, что успел подтянуть к берегу? Правильно: иллюзии! Причем, какие иллюзии! Даже в приборы ночного видения противник наблюдал теплые человеческие фигуры – настолько постарался Гарр. Для этого приходилось нагревать большие камни, записывать на них не слишком качественные внешне, но теплые многолюдные иллюзии, и держать валуны в нагретом состоянии до самой погрузки их на плоты. На каждом плоту было по четыре больших плоских валуна. Они стали еще и фундаментом для шалашей, в которых прятались от краски и игровых стрел (ну, а зачем лишний раз пачкаться?!) представители третьей стороны, которые в итоге подтвердили, что Город в ходе блестящей операции не понес никаких потерь.

Что же касается той краски, что слили на противника наши планеры, то тут, конечно, нужно отдельно высказать благодарность нашему самопровозглашенному игровому психологу – Хрюну! Ведь именно он, рискуя здоровьем, с пеной у рта доказывал необходимость обязательного сопровождения «пристрелочного полета» звуками детских свистулек!

Враг, не зная всех нюансов нашего ноу-хау, но оба раза перед налетом планеров слыша свист, сделал вывод, что без свиста налетов не бывает. Поэтому, бесшумный полив его рядов игровой «горючкой», стал для противника оглушительным громом среди ясного неба!

Эх, дорого бы я дал, лишь бы хоть краем глаза увидеть выражения их лиц…

Свиста нет, а налет есть!

И тут ведь тоже маги постарались! Точно по нужной линии провели планеры, подгоняя ветер под их крылья. Да и с дымом парни не подвели. Понятно было, что вражеские волшебники не погонят его на стену, но наши ребята все равно были настороже и на всякий случай готовились отразить подобные неприятности.

А если вы думаете, что планеры со свистками уже полностью сыграли отведенную им роль, то очень сильно ошибаетесь! В тот момент, когда на пешего врага лился дождь из краски, звездный час «свистулек» только начинался!

И для его описания нам снова нужно вернуться обратно, ко мне и Хрюну!

Пожалуй, пришло время раскрыть перед вами все карты и объяснить, наконец, зачем же нам понадобился новый большой портал и что это был за груз (кроме лошадиной сбруи) на самом первом большом плоту, что уплыл к партизанам.

Но для этого нам вновь нужно будет перенестись! На этот раз – назад во времени!

Еще во время своей первой вылазки, отбирая яркие – вырви глаз – шапки у степняков, я подумывал о том, чтобы использовать их в каком-нибудь обманном маневре. Но никакой конкретики на тот момент в голове не было. Уже хотя бы по той причине, что почти никакой информации о Великих Играх и правилах их поведения, у меня не было.

Со временем, поосмотревшись и поучаствовав в них, я постепенно начал складывать воедино все кусочки мозаики, перемешанные в раздутой от знаний голове.

Постепенно, понимая, что у нас есть степные лошади (уже, кстати, сожравшие весь запас сена, имевшийся в городских стенах), люди, в отличие от меня, умеющие на них ездить и элементы одежды, которые могут выдать наших людей за степняков в условиях ограниченной видимости. Все это давало Городу возможность совершить какую-нибудь масштабную диверсию! Осталось только понять, какую…

И вот что в средневековых армейских играх можно считать масштабным? Лично меня эти два вопроса все время ставили в тупик.

О чем я чуть ли не со слезами на глазах и поведал пьяным голосом не более трезвым друзьям.

Этот был тот случай во время застолья, когда Хрюн полез ко мне не драться, а обниматься.

– И все-таки ты не дураааак!!! – сверх всякой меры пуча восторженные глаза, вопил тогда он и все порывался схватить меня за уши, чтобы поцеловать в лоб, который так эффективно скрывает «столь могучий интеллект»!

Не понятно?

Вот и я тогда не сразу понял. Но потом, вдоволь наоравшись и трижды выпив за победу, которая считай уже в кармане, мне все толком и с расстановкой объяснили.

Да, победу в Великих Играх всегда фиксирует третья сторона, но, как известно, всегда, везде и во всем могут прятаться нюансы!

Взять, к примеру, городские бои. Когда считать их законченными, при условии, что они могут вестись за каждый более или менее укрепленный дом? Дома здесь каменные, улочки неширокие, словно созданные для того, чтобы перегораживать их баррикадами…

Так вот было одно условие безоговорочной победы: захват флага Города, реющего над «мэрией». Человек, сорвавший стяг, становился главным героем Игр. Город, лишившийся флага, складывал оружие. Ближайший представитель третьей стороны тут же запускал в небо специально всегда носимую при себе стрелу.

И эта вот информация превращала мои чисто теоретические разрозненные выкладки в практически готовый план победы!

Игры всегда велись с тем расчетом, чтобы у атакующей стороны было минимум троекратное превосходство в живой силе. Поэтому против нашего города выступали три ближайших и, в виде бонуса, еще три степных города. Из ближайших стационарных дальше всех от нашего находился город научников, который нашей генеральной ставкой из шести человек принято было не трогать. А вот два остальных были у нас на мушке. Единственной проблемой оказалась малочисленность захваченных лошадей для воплощения в жизнь нашей задумки. И это несколько остужало наш пыл. Но тут «нарисовались» партизаны, и градоначальник предложил, воспользоваться их поддержкой при воплощении дерзкого плана в жизнь.

Итак, если дальше все пойдет без оврагов, то вскоре мы захватим два ближайших города!

Для этого мне сейчас в тылу врага на границе между лесом и полем нужно активировать окно выхода, из которого по одному на степных лошадках выедут двести пятьдесят городских всадников одетых кочевниками.

Как только из портала появится первый всадник, командир спецназа выйдет на связь со второй группой, которая к тому моменту уже состыкуется с партизанами.

Второй раз я мог все сделал быстрее, но несколько раз все перепроверял, поскольку понимал, что торопиться сильно не стоит, а ответственность на мне лежит большая. В итоге портал получился на загляденье: красивый и большой!

Аккуратно выезжающие из него всадники быстро углублялись в лес, становясь невидимыми потенциальному стороннему наблюдателю. Но, почти все противники сейчас были на берегу реки, так что нам бояться было нечего. Однако, осторожность никогда не бывает лишней!

По моим ощущениям прошло около часа, а только двести конников успели перебраться из моего казенного жилья в лес. Оставалось подождать совсем немного, когда до нас стали доноситься дикие крики степняков: партизаны вступили в игру.

Им были переданы наряды кочевников, их шапки и лошадиная сбруя, а вот самих лошадей нашим внештатным помощникам еще только предстояло добыть. Тонкости операции разрабатывали большие головы из городского совета, да к тому же на плоту тогда уплывали и все горожане, необходимые для того, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

К тому моменту, как планеры отбомбились над берегом реки и были посажены на сеть над городской площадью, а небо только начало алеть утренней зарей, две группы партизан выдвинулись на дело!

Задумку сильно упрощало то, что кочевники вынуждены были разбивать свои табуны из нескольких тысяч лошадей, чтобы кони могли сами себя прокормить в условиях ограниченного количества лугов и пока еще невысокой травы на них.

Один из таких табунов и требовалось умыкнуть, как только будет настолько светло, чтобы лошади смогли рассмотреть дорогу.

Пастухов-охранников сняли спецназовцы, городские конезаводчики, переквалифицировавшись в конокрадов, разыскали главного в табуне жеребца, за считанные секунды усмирили и оседлали, а дальше уже все было делом техники.

Конечно же, перемещение нескольких сотен лошадей перед самым рассветом скрыть не удалось. Поэтому мы и услышали тревожные крики степняков.

У первого отряда партизан было несколько минут на то, чтобы оседлать лошадей и попытаться оторваться от преследования, которое уже – будьте уверены – организовывалось!

Второй отряд должен был организовать заслон, обозначить атаку, подать условный сигнал, который бы увидели в городе, а потом раствориться в лесу.

Все прошло как по нотам!

Заслон из нескольких сотен лучников (в их число входили старики, женщины и подростки) был организован именно там, где из-за рельефа местности преследователи должны были перестроиться из сплошной конной лавины в относительно узкую колонну: по три-четыре всадника в ряд. Вот на выходе из этого рукава преследователей и встретили непрерывной серией слаженных залпов из луков и самострелов, произведенной из хорошо укрепленной и защищенной позиции.

Ситуация была примерно как с теми самыми тремя сотнями спартанцев: кучка профессионалов почти бесконечно могла сдерживать на узком участке целую армию.

Меж тем, кочевники дураками не были. Уже успев за пару дней изучить здешние месте, практически сразу пошли в обход.

Но и это было предвидено большими головами из городского военно-игрового совета.

Почти все устроители засады, видя, маневрирование конницы начали спешно отходить в лес. Оставшиеся, сначала дали дружный сигнальный залп в небо, а потом со всех ног присоединились к своим боевым товарищам.

Сигнал, поданный скороходами, ничего не сказал кочевникам, кроме того, что, возможно, стоит ждать продолжения неприятностей.

И таки те не заставили себя ждать. Когда несколько сотен всадников уже полностью перестроились и готовы были к обходному маневру, до ушей особо чутких кочевников начал доносится до боли знакомый звук.

Детские свистульки!

Те самые, что в понимании кочевников всегда предвещали массовую игровую смерть с неба.

И что сделали степняки? Правильно: рассеялись! Вот прямо кто куда, лишь бы не попасть под потоки краски или не попасть под облако порошка, символизирующего муку.

Естественно, ни о какой более или менее внятной погоне за угнавшими табун партизанами теперь и речи быть не могло. Стоило только степнякам спустя минут десять снова наладить строй в другом месте, как откуда-то со стороны города снова послышался свист. А ведь все помнили, что перед налетом обычно летят два свистящих планера…

В общем, так они до самого рассвета в единый большой отряд и не собрались!

В итоге на реке был налет без свиста, а здесь у нас все только свистом и ограничилось. Но подействовал этот свист на противников, как в былинах про Илью Муромца и Соловья разбойника: образно говоря, сдул всех!

Наши же городские наездники под тот свист спокойно собрались все вместе, выстроились в походные порядки и направились вдоль опушки в нужную сторону.

Спешить им было некуда, поскольку их цель находилось дальше, чем город, куда во всю прыть мчали сейчас тоже переодетые кочевниками партизаны.

Наша с Хрюном задача была выполнена. Мне оставалось переделать окно портала так, чтобы она стало работать на прием. Потом мы бы зашли в него, а ребята из городского отряда специального назначения разрушили бы мой рисунок, чтобы никто не смог использовать его в своих целях.

Вы спросите: кто и как мог бы это сделать?

Я отвечу: тот же беглый маг, например.

На это мы можете сказать, что этот человек после ночного речного разгрома неприятеля сейчас возглавляет список тех, кому не позавидуешь, поскольку именно он донес до противника информацию о ложной высадке десанта…

И тогда я признаюсь, что вы правы. Но спецназовцы все равно по плану должны были догонять наших ребят, для этого им даже переправили через портал лошадей и всю необходимую амуницию, а я порой люблю перестраховываться.

Однако, как только была проделана половина работы над сменой поляризации окна портала, нарисовался маленький «овраг» в виде небольшой группы степняков, объединившихся после пролета второго свистящего планера.

Видимость уже была неплохая, и кто-то очень зоркий умудрился нас рассмотреть.

Я замер буквально на полуслове и застыл на полужесте.

– Успеешь за полминуты? Отвечай быстро! – ткнул меня в плечо командир спецназеров.

– Нет, – односложно ответил я.

И в этот же миг, главный спецназер ногами затоптал мой рисунок. В обычной ситуации без моей помощи это бы у него не вышло, но в процессе перестройки это стало возможным.

– Уходим, – скомандовал он, – мастер Хрюн, возьмите с собой те части, без которых ваше оружие нельзя будет применить против нас, остальное потом заново сделаем в городе.

Удивительно, но магия командного голоса сработала даже на Хрюна. Его мимика вопила от негодования, лицо багровело от гнева, но руки сноровисто разбирали его Гордость.

– Подождите, – вмешался я, – давайте он напоследок ударит по ним, а потом уже будем убегать? Ты успеешь Хрюн!

– Спрашиваешь! – возликовал мой друг. – Сейчас их лошади пожалеют, что вообще родились!

– Тогда быстрее! – согласился командир. – Шансов оторваться от степняков на лошадях с двумя людьми практически нет!

– Уже почти готов! – отозвался Хрюн, чьи руки мелькал со скоростью лопастей вентилятора. – Вам придется прикрыть нас щитами, кочевники смогут выстрелить раньше, чем я ссажу их с лошадей.

К коням, оставленным для спецназовцев, были приторочены каплевидные щиты для всадников. Для глухой защиты от ливня стрел подходили они мало, но ребята нам попались умелые, а ливень – хиленький. Поэтому мы первый залп стрел пережили, а вот лошади противника поймали ответку по полной!

Теперь конкретно этой группы противника нам можно было не опасаться: наездники еще нескоро поймают своих словивших паническую атаку скакунов!

А дальше наступил настоящий ад.

И, поверьте, я нисколько не преувеличиваю – Сидеть на тощем крупе небольшой степной лошади в то время, как она пытается скакать, что есть мочи – невыносимо!

Особенно ужасными были те моменты, когда взмыленная лошадь вместе со своей более свежей товаркой была вынуждена обгонять всю группу, чтобы я практически на ходу перескочил с одного крупа на другой.

Еще и Хрюн подливал масла в огонь, каждый раз подмечая, что он все еще едет на той же кобыле, на какую вскочил изначально.

Вот доберусь я до этого тощего пакостника!

Когда я в очередной раз едва не рухнул наземь в процессе переезда, командир подскакал вплотную и поинтересовался, не умею ли я сам себя лечить?

Чертыхнувшись про себя, я ответил, что попытаюсь это сделать, как только пойму, что больше не в силах держаться на лошади.

– В таком случае тебе следовало этим заняться в тот момент, когда ты только взбирался на свою первую лошадь! – блеснул белыми зубами вояка и свойски хлопнул меня по плечу.

Надо же, дружеские подначки. Меня уже принимают за своего. Да, за неумеху, но, зато,своего неумеху!

И где же командир был раньше со своими гениальными идеями?! Стоило мне активировать магическое зрение, как я увидел множество паутинок энергии. Это, когда ты стоишь на одном месте, тебе нужно долго и нудно махать руками, чтобы зачерпнуть хотя бы несколько штучек, а здесь просто нужно выставить в сторону ладонь и изредка водить ее вверх и вниз, и она сразу же обрастала целыми мотками заветной энергии.

Первым делом я позаботился о несчастном животном, чей костлявый зад делал мне так больно.

Не одно доброе дело, как известно, не остается безнаказанным: лошадка побежала быстрее и веселее, от чего я страдальчески скривился и принялся за оказание первой помощи себе любимому! Оплести прыгающий на лошадином крупе зад оказалось задачей со звездочкой, но поскольку я был кровно заинтересован в ее решении, то вышел победителем из этой непростой ситуации.

Однако радость моя была недолгой.

– Погоня! – громко, чтобы все слышали, объявил командир.

Глава 7. Явно не конвенционное оружие…

Вот стоит только жизни начать налаживаться, как обязательно происходит что-то такое, после чего все опять летит в пропасть. Казалось бы, только я перестал мучиться от ужасных ощущений скачки, как наступила новая неприятность.

– Женя, – вновь поравнявшись с нами, обратился ко мне командир, – весь город шепчется о том, что ты пятилетний ребенок в теле взрослого сильного человека…

Так! Это что опять началось?! Сказка про белого бычка? Я снова тупой? Да я сейчас сначала наших всех раскидаю, а если к тому моменту подоспеет погоня, то еще и ей не поздоровится!

Видя мою реакцию на свои слова, командир насторожился, но монолог не прекратил, а лишь раза в два ускорил подачу слов:

– …магия тебя слушается, словно для тебя нет никаких ограничений. У меня с собой есть семейный артефакт, который помог бы увести погоню по ложному следу, но работает он с каждым поколением все хуже. Ты бы мог его зарядить, чтобы реликвия до конца сослужила свою службу, раз уж пришло время мне с ней расставаться.

– Могу попробовать, а как она работает? – протянул я руку, чтобы принять от командира его артефакт, немного стыдясь своей реакции на начало его фразы.

– Перебирайся ко мне, – внезапно хватая меня за руки и практически без моей помощи забрасывая меня на круп своей лошади, проговорил командир.

Немного поотстав от всей группы, он признался мне, что артефакт темный. Не такой, как был обнаружен у ренегата Джудо, но, все же, нехороший.

– Ты же понимаешь, что все мы от рождения и до смерти живем тем, что готовимся сами к великому переселению или подготавливаем к нему своих детей. Это смысл жизни каждого человека, но люди не так сильны духом, как хотелось бы, и чаще всего у каждого человека есть что-то такое, что он ставит превыше нашей общей сверхзадачи…

Вот это да! Кто-то из древних магов-психологов создал очень опасную штуку! Не хотелось бы мне как-то нарушить принцип ее действия своими неумелыми манипуляциями с сырой магией.

– Подожди! Не доставай его раньше времени! Пока что вообще давай считать, что ты мне ничего не рассказывал! – прервал я командира. – Давай лучше догоним лошадь, что везет Хрюна!

Как там говорят: «У дураков мысли сходятся»?

Хрюн уже поджидал нас с неизменной дудкой в руке, улыбаясь при этом во все тридцать два зуба.

– Это которая?! – перекрикивая шум лошадиных копыт, уточнил я.

– Для людей! Я видел, как ты и себя вылечил, и лошадь освежил, и при этом уставшим не выглядишь: значит, силы есть! К тому же, насадку для лошадей я при помощи одних только легких не потяну!

– А эту потянешь? – уточнил я, подозревая друга в том, что он просто, пользуясь случаем, хочет достичь своих бескорыстных целей.

– Это уже от твоего мастерства зависит, уважаемый Женя!

В ответ я лишь молча протянул руку, переключаясь на магическое зрение и набирая во вторую ладонь энергии.

И тут же чуть не грохнулся с лошади. Командир, проявляя чудеса джигитовки, одним движением развернулся в седле и, продолжая сидеть в нем боком, обеими руками стал держать меня. Как при этом он умудрялся управлять лошадью и сам не падать с седла я так и не понял. Да, по правде сказать, мне тогда было и не да решения подобных ребусов.

Я оплетал дудку нитями, в первую очередь думая о том, чтобы Хрюн пользовался ей с легкостью, эффективностью, и на солидном до цели расстоянии. А уже потом пришла пора прикинуть, как конкретно устройство будет работать. И тут подсознание с радостью и удовольствием напомнило мне про древний выпуск старой доброй передачи «Разрушители легенд». Выпуск был посвящен «коричневому шуму», и легенда о том, что существует звук, при котором у любого человека случается непроизвольное опустошение кишечника, не подтвердилась.

Но это было в том мире, а у нас здесь – магия, пускай и с перебоями, и за счет собственных жизненных сил.

В общем, слепил я Хрюну наиподлейший инструмент в борьбе с суровыми и гордыми степными воителями, которые, кстати, уже приблизились к нам на расстояние полета стрелы и даже начали этим пользоваться. Хорошо, что пока безрезультатно.

– Держи! – с трудом протянул я другу его новую убойную игрушку. – Бить должна на солидном расстоянии. Главное: своих не зацепить.

К моему вялому удивлению Хрюн тоже оказался эдаким джигитом на минималках: он лихо развернулся на крупе лошади, на уровне пояса быстро захлестнул на себе и на всаднике какую-то веревку, привязывая себя к наезднику.

В это время наша лошадка, понукаемая командиром отряда, ускорилась, чтобы не подставить нас под коварный казусный удар.

Хрюн наполнил легкие воздухом, поднес дудку ко рту, как смог прицелился и дунул!

Если быть кратким, то от погони мы оторвались. Но нелестные слова в свой адрес расслышать при этом умудрились, хотя расстояние между нами и потерпевшими к этому не располагало.

Да, очень спорное оружие. Зато действенное. К тому же, все живы. Ну, и ручей был неподалеку…

Кстати, яростный залп последней надежды со стороны погони выбил у нашего маленького отряда две лошади – пришлось перегруппировываться.

В итоге догонять основной отряд отправился командир отряда, и мы с Хрюном на лошади, которую я до этого взбодрил магическим способом.

Остальные, дождавшись более или менее удачного для засады места, остались формировать заслон для задержавшейся кровно обиженной погони.

Мы же помчались дальше. У «руля» был Хрюн, который справлялся со своими обязанностями не хуже любого из отряда, чем не преминул козырнуть передо мной:

– А что у нас с навыками езды, уважаемый Женя? Неужели все, что не имеет колес, не удостаивается вашего внимания? Или вы боитесь растрясти знания, вложенные в вашу голову? Я, кстати, восхищаюсь тем, кто принял решение прятать эти знания именно в такое хранилище! С одной стороны, там им и место, а с другой: ну, кто же в здравом уме подумает, что именно в вашей голове могут быть знания?!

Ну, и что мне делать с этим адреналиновым болтуном? Пережил очередной опасный момент и радуется так, что его не заткнуть. Не леща же водителю кобылы давать…

– Понимаешь, Хрюн, – ответил я с максимальной серьезностью, – некоторые люди рождены, чтобы возить кого-то, а некоторые – чтобы их возили. Взять, к примеру, нас с тобой: в нашем тандеме я голова, а ты руки, ну, и все прочее. Поэтому ты меня везешь и развлекаешь своими псевдоразумными умозаключениями!

Если бы взглядом можно было испепелять, наша лошадка побежала бы в тот момент гораздо бодрее, потому как кучка пепла, сдуваемая встречным ветром с ее крупа, весила бы гораздо меньше, чем я.

Но Хрюн подобными фокусами не владел, поскрипев немного зубами и поругавшись себе под нос, он перенес внимание на дорогу.

Видимость стала ухудшаться по мере того, как мы начали догонять основной отряд.

Командир спецназа скакал впереди нас, время от времени размахивая каким-то вымпелом. Дважды нам что-то приветственно кричали из кустов. Сначала я думал, что идущий впереди отряд тоже оставляет группы заслона, но потом поостывший Хрюн пояснил, что это партизанские засады, устроенные под руководством спецназеров из числа горожан, уплывших как-то ночью на большом плоту. Половина из них принимала участие в похищении лошадей, а вторая сразу же занялась организацией прикрытия обеих ударных групп конников, скачущих во весь опор к городам противника.

Когда топот копыт основного отряда уже было слышно, а поднятая им пыль не оседала и не сносилась в сторону легким ветерком, а лезла нам куда ей только заблагорассудится, командир связался по амулету с подчиненными и нам предоставили двух более или менее бодрых лошадей.

Хрюну дали отдельную, а его место на нашей занял какой-то совсем щуплый парнишка, которого я раньше в команде спецназа видел всего единожды да и то в мирных условиях.

– А какие у тебя обязанности в отряде? – спросил я, наклоняясь к его уху, когда мы поравнялись с остальными всадниками, и пыли стало чуть меньше.

– Я подсадной, – пояснил паренек, – жалость вызываю и доверие, без этого порой никак, когда операцию проводим на территории противника.

– А пример можешь привести? – заинтересовался я, уставший от однообразия утомительной скачки.

– Легко! – заулыбался парнишка так, что это стало заметно даже по его затылку. – Представь, что отряд вступил в промежуточные Игры…

– Какие?! – не смог я скрыть изумления.

– Ну, промежуточные, – повторил парень, решив, что я не расслышал слово, – когда только специальные группы друг с другом соревнуются. Первое задание мое было такое: прибыли мы ночью в земли чужого города и разместились на опушке леса. А есть подозрения, что нас уже там ждут, вот и посылают меня на разведку. Иду я, делая вид, что потерялся, а одет в не пойми что: для местных вроде как чужой, а если кто из засады увидит, то и на члена специального отряда никак не похож… Встречаю бабушку, что грибы-ягоды собирает ни свет ни заря и плачусь ей, что, мол, отстал от своих и заблудился, и выведываю: не видала ли она где ребят неместных разбойного вида.

– А она что?

– А она говорит, что видела, конечно! Что эти оболтусы ее тайное грибное место напрочь разорили. Все подчистую срезали, а потом ушли и в землю закапываться начали! Ну, я у нее уточнил, где они «закапывались» и к своим побежал. Вот мы тогда благодаря мне и победили!

– Хитро! – признал я. – А еще примеры есть?

– Прямо таких геройских больше нет, – признался он, – но вообще небольшие и легкие часто нужны: пролезут, где узко, спрыгнуть с высоты могут, если время дорого, а товарищи внизу легко поймают, лошадь, опять-таки, подо мной меньше устает – быстрее других добраться могу, куда следует!

– Тебя послушать, так ты не боец, а находка! – улыбнулся я.

– Так, а кто ж в своем уме сам себя ругать станет?! – рассмеялся парнишка.

Ответа на риторический вопрос он не ждал, поэтому дальше ехали в тишине.

Вскоре по цепочке прошла команда «приготовиться».

Меня в тонкости плана никто не посвящал. В общих чертах было понятно, что мы должны ворваться в город под видом союзников и под шумок умыкнуть флаг с главного шпиля. Но вот как именно это будет обставлено, понимания у меня не было.

Ну, да не помогло это понимание и тем, кто был посвящен во все и вся, потому что, мы снова напоролись на очередной «овраг»!

Когда город был перед нами, как на ладони, а я уже различал фигурки людей у главных ворот, как вдалеке в небе зажегся какой-то огонек, на который тут же начали указывать пальцами мои спутники. Почти сразу же где-то поближе появилось сразу несколько таких огоньков…

Вокруг послышалась ругань и громкие крики понукания лошадей.

Фигурки у ворот засуетились и начали исчезать за городскими стенами. Видимо, еще немного, и подъемный мост начнет оправдывать свое название.

Беда!

– Женя! Ускорь мою лошадь! – слышу я голос Хрюна, с трудом находя его самого взглядом.

Он оттормаживает своего скакуна, чтобы мы поравнялись. Сил у меня немного, но на такой фокус должно хватить.

Уже привычно выставляю руку, быстро нагребаю в ладонь кучу энергетических паутинок и хлопаю ей по крупу лошади Хрюна, от всей души желая ей способности перемещаться семимильными шагами.

Хрюн практически сразу исчезает из виду. Хотя, если учесть, что перед глазами у меня темно, то это и не удивительно…

Кажется, в ладони еще остались какие-то крохи энергии, пытаюсь одновременно воспользоваться ими для восстановления и выйти из режима манипуляции магией. Вроде бы получается, но полной уверенности в успехе нет. Зато выходит не выпасть из седла и понаблюдать за очередным геройским и в то же время довольно свинским поступком Хрюна.

Наш с ним акустомагический провокационный катализатор дефекации работает безукоризненно, заставляя стражников на воротах впадать в оцепенение, и прекращать исполнение своих обязанностей.

Заминка эта длиться обычно не больше пяти-семи секунд, но этого достаточно нашим бравым ребятам, чтобы прицельно пустить игровые стрелы.

Большинство живых мишеней телепортируются в стороны, но некоторые стражники так поражены случившейся с ними детской неожиданностью, что у них этот рефлекс не срабатывает. В любом случае, у механизма подъема моста никого не оказывается на момент нашего к нему приближения!

Ура! Мы в городе!

Вот только эффект внезапности слишком уж сильно смазан. На главной улице уже растут баррикады из всего, чтобы только можно было выбросить из окон зданий, чьи фасады выходили на эту самую улицу.

И здесь нас уже встречают выстрелами из укрытий.

Но города тут явно строятся по одному лекалу, и наш отряд быстро и уверенно растекается по небольшим второстепенным улочкам и переулкам, чтобы в итоге соединиться у главного здания.

Каким чудом уцелели мы с мелким спецназовцем, не знаю. Возможно, я в тайне от самого себя что-то магичил, а, может, нам просто везло. Но к мэрии мы доскакали в числе первых.

Мальчишка тут попытался ринуться бой, который уже кипел у входа в здание, но отлетел в сторону от первого же молодецкого удара здоровенного защитника.

Верзила в гордом одиночестве стоял в громадных распахнутых дверях и с необычайной легкостью голыми руками отражал натиски сразу трех наших вооруженных деревянными саблями спецназовцев.

Мой личный шофер, отбросил все предрассудки и решил хладнокровно расстрелять безоружную преграду на пути к победе.

Но стрелы отскакивали от молодца, словно тот был заговоренный. Видя тщетность своих попыток, недоросль специального назначения переключил свое внимание на меня, бешено требуя либо снять волшебный щит с верзилы, либо заколдовать его стрелы, чтобы те этот самый щит могли пробить.

Я решил попытать счастье вторым предложенным способом, но в этот момент к зданию прискакал Хрюн. Естественно, не сам, а на своей все еще чрезвычайно резвой коняшке.

– Там, где я проезжал, – весело вращая ошалевшими глазами, прокричал он, спешиваясь, лучше еще пару дней не ходить: амбре!

– У нас тут для тебя работа! – обрадовался я неожиданному помощнику. – Надо слегка приземлить слишком уж геройского парня.

Проследив мой взгляд, Хрюн мгновенно все понял.

– Ребята, кто не хочет замараться, отходите в стороны! – прокричал он, привычным уже жестом поднося к губам уже проклятое доброй половиной города оружие!

Изрядно помятых ребят долго упрашивать не пришлось: двое живо отскочили, третий, охая, отполз.

Хрюн театрально набрал полную грудь воздуха и дунул в свою роковую дудку, что было мочи.

И пока маэстро играл свою весьма спорную музыку, было видно, как проминается волшебный щит парня. Под конец по защите даже стали идти трещины, но и выполненный мною буквально на коленке инструмент не выдержал магической дуэли – практически рассыпалась в труху прямо в руках Хрюна.

– Прости, дружище, – негромко проговорил я, – на второй подобный фокус у меня сил просто не хватит.

– Все-таки придется мне воспользоваться своим артефактом, – услышал я голос командира нашего городского отряда.

Тот, шатаясь, выходил из ближайшего переулка. Лошади при нем не было, как и оружия, и доброй половины одежды. Да и выглядел бравый спецназер довольно плачевно. Но ни капельки краски на нем видно не было!

– Боюсь, что не пробьете вы его защиту, – покачал я головой, – дайте мне, ваш артефакт, может, удастся зарядить его в процессе драки, чем судьба не шутит…

– Вот, – командир протянул мне два довольно тривиальных камня, – нужно подойти к нему поближе и, ударяя две части артефакта друг о друга, подумать о том, чего бы ты хотел больше всего в жизни!

Приплыли! Откуда ж мне знать. Чего я хочу больше всего в жизни?!

Что за засада! Как быть?!

И тут мой взгляд случайно остановился на мелком спецназовце…

Нет! Не подумайте чего плохого! Я, кажется, только что понял, как нам достать этот чертов флаг!

Глава 8. Минус два Города!

– Ты рассказывал, что с высоты можешь прыгать, а насколько хорошо ты на нее взбираешься?! – обратился я к «мелкому».

– Те, кто видел обезьян, говорят, что они мне и в подметки не годятся! – явно не без хвастовства заявил спецназовец, косясь все же на своего командира: не усмехнется ли тот.

Однако никто не усмехался, так как обстановка не располагала к излишним сантиментам.

– Хорошо, – кивнул я, – а по стене здания ты за флагом сгонять сможешь, раз уж быстро нам внутрь не попасть?!

Паренек осмотрел стену так, словно до моего вопроса ее и вовсе не существовало.

– Первые три этажа слишком гладкие и окна расположены грамотно: никак не получится, – вынужден был признать миниспецназовец, – а вот дальше и лепнина, и балкончики…

– Третий этаж, говоришь, – пробормотал я, под нарастающий гомон приближающейся толпы, глядя то на стену, то на щуплого парня, – что ж, надо пробовать!

До второго этажа мы бы с командиром добросили и так, был бы здесь Стун, он и сам бы зашвырнул мальца хоть на крышу, а так снова пришлось магичить. В статике это вполне ожидаемо получилось сложнее и хуже. Быстро зачерпнув столько нитей энергии, сколько смог за один взмах, я поделился ими с командиром, потом мы скрестили руки, малец взобрался на них, и был нами подброшен. Думаю, у нас получилось не из-за тех крох магии, что я смог наскрести, а из-за огромного желания ребят победить в Великих играх.

Мальчишка действительно не то с кошачьим, не то с обезьяньим проворством уцепился самыми кончиками пальцев одной руки за какой-то едва различимы уступ. Покачался из стороны в сторону, заставив мое сердце замереть, а руки подняться в порыве поймать сорвавшегося, а потом быстро-быстро начал карабкаться вверх.

И только стрелы, полетевшие в него, заставили меня отвлечься от этого залипательного зрелища.

Мальчишка был как на ладони, но пока что ни одна из четырех выпущенных в него стрел, не коснулась нашего лазутчика.

На помощь ему пришли товарищи, сохранившие новое хитрое оружие степняков: заговоренные стрелы с серповидными наконечниками. Настала пора непонятной магии поработать и на нашей стороне!

Тут уже и я полез в драку, пользуясь тем, что все стрелки смотрят исключительно вверх. Какие шикарные подбородки, как благодарно прикладывается к ним правый снизу! Что ни удар, то минус стрелок.

Опа! А их ведь охраняют. Неумело, правда, но истово, молодцы!

Ох, давненько я руками не махал и ногами не дрыгал! Как же это приятно – опускать людям занавес. Особенно здоровякам, которым нужно больше одного тяжелого и точного удара, чтобы спать лечь. А были тут и такие. Вот прям непробиваемые! Одно удовольствие таких укладывать!

Но меня таки почти нейтрализовали! Кто-то из тех, кому я уделил недостаточно внимания, пришел в себя и незатейливо, на карачках, подобрался ко мне с боку и железной хваткой ухватил за ноги в районе колен, напрочь лишив меня маневренности. Пришлось наклоняться и вразумлять глупыша. Этим воспользовались остальные местные горожане и накинулись на меня всем скопом. Кто на руках повис, кто на плечах, кто-то особенно остервенелый уже драл волосы у меня на голове. Было неприятно, и безвыходно. Я уже было примерился, как бы поудачнее цапнуть руку, прорежавщую мою шевелюру, как все вдруг внезапно закончилось.

Вот просто все. И любые действия, и сопровождающие их звуки. Осталось только тяжелое дыхание со всех сторон, даже сверху и снизу.

– Проиграли… – проговорил кто-то надо мной. – Мы проиграли…

Постепенно откопав себя из-под завалов тел и сплетения рук, я первым делом взглянул на шпиль. Придерживаясь за него левой рукой, на крыше отплясывал кукарачу мелкий спецназовец, яростно размахивающий вражеским флагом. Тут же в небе за ним начинала падать, достигшая в полете своего апогея стрела, выпущенная представителем третьей стороны. Город пал. И эту весть понесли дальше другие сигнальные стрелы. А минут через пять сигнал уже другого цвета донес до нас новость о том, что пал и второй город!

Этому наши ребята радовались даже сильнее, чем своей собственной победе.

Точнее, теперь их радость была полной и неомраченной. Это ведь я в своей дурацкой манере отдался моменту, а они, сражаясь, понимали, что у другого отряда не все так хорошо.

Ведь именно из-за того, что у них атака пошла как-то не так, в небе при нашем приближении к городским воротам и появились сигнальные стрелы.

И все это время было непонятно: смогут ли они добиться успеха, или нет. Но теперь мы знали, что все, от нас зависящее, сделано и сделано в лучшем виде!

Дело оставалось за городом и третьей стороной.

Но это будет – обязательно будет – но потом, сейчас же мы радовались, обнимались, кое-кто (Хрюн) даже всплакнул. Но я его не осуждаю, беднягу можно понять: такая шикарная дудка сломалась! И ведь скольким людям в родном Городе можно было отомстить… А какое замечательное оружие для самообороны? Лучше просто невозможно придумать! Никакого физического ущерба, зато шикарнейший моральный удар по чувству собственного достоинства!

Хотя, может и наговариваю я на него, и это слезы счастья: ведь по его вечно надменной моське толком не разберешь, что он там на самом деле чувствует.

А мне было немного грустно. Скорее всего, это из-за усталости и чувства выполненного долга. У меня всегда так: когда долго, упорно и с серьезными усилиями чего-то добиваешься, то потом чувствуешь себя понемногу сдувающимся воздушным шариком. К тому же, еще и прорва народу вокруг грустит и даже в трауре. Какая уж тут бесшабашная радость? Как бы наших ребят за ее проявление не побили…

Но нет, все обошлось. Понемногу местные горожане отходили от шока, а кое-кто даже начал поздравлять нас. Их одергивали, говоря, что еще не все потеряно, что есть еще степняки и научники. Но все уже понимали, что спасти и тех, и других сможет только чудо, а чудеса в этих Играх были целиком и полностью на нашей стороне!

А вскоре прилетели и первые птицы с новостями из второго павшего города. Там вообще все было «на тоненького»! Наш отряд прибыл к главным воротам в тот момент, когда из них только начинал выезжать обоз с продовольствием, пополнением и дополнительным снаряжением для играющих горожан. Поэтому проникнуть в город с наскока не вышло. И в тот момент, пока наши ряженые кочевники отъезжали подальше, чтобы дать обозу пройти, кто-то из бдительных стражников заподозрил неладное. Руководствуясь принципом: «Лучше перебздеть, чем недобздеть!», этот красавчик поднял тревогу. Пришлось поднимать заварушку прямо на мосту и буквально по головам стражников просачиваться в город. Если мы въехали в него на конях, и самые удачливые из нас быстро добрались до цели, то вот другой группе пришлось прорубаться. Благодаря приданным отряду магам, части бойцов спецназа получилось пробраться через людскую мешанину, и добраться до аналога местной мэрии. Но там уже была организована такая защита, что думать о штурме не было никакого смысла.

И все же ребята смогли раздобыть флаг!

Шестая по счету степная заговоренная серповидная стрела смогла подрубить шпиль, на котором висел флаг, и порывом ветра его бросило прямо в руки нашего бойца!

Уже через секунду ошеломленный увиденным представитель третьей стороны, руководствуясь однозначными правилами Игры, выпустил в небо сигнальную стрелу!

Это известие вызвало новый виток радости среди моих боевых товарищей. Все: и помеченные краской, и «порубленные» деревянными саблями, и те единицы, что умудрились «выжить» – абсолютно все веселились как настоящие безумцы.

Хуже всех пришлось нашему главному герою. Мелкого каждый норовил хлопнуть по плечу, и очень быстро оба его плеча представляли собой два сплошных беспросветных отека – будущих синяка.

А, нет, вру! Хуже всех было Хрюну. Переодевшиеся в чистое привратники быстро разузнали, из-за кого это они так опарафинились и искали возможности поквитаться.

Все-таки уникальная личность – Хрюн: в каком бы городе он ни оказался, везде ему хотят намять бока! Весьма спорный талант у человека. Я бы даже сказал: опасный.

Так что пришлось мне стараться далеко от друга не отходить. Славу человека с пудовыми кулаками и быстрыми ногами я здесь приобрести успел, поэтому телохранителем выглядел надежным. И пока огорченные стражники были трезвыми, на расправу они решиться так и не смогли.

Это случилось позже, на выходе из питейного заведения. Но к тому моменту кроме решительности у них уже ничего не было: ни сил, ни способности хоть как-то уверенно стоять на ногах. Хрюн, в принципе, тоже на ногах не держался, но у него хотя бы был я, а у стражников были только слезы на глазах. Что тоже помогло им избежать драки. Пара толчков, сопровождаемых извинениями, и дорога свободна.

Хрюн, болтаясь на плече, все порывался выйти с каждым «раз на раз» и кто-то из пытающихся подняться даже выражал готовность удовлетворить желание коварного и вероломного противника. Но я был против. А когда я против, драка обычно не случается.

Так было и в этот раз.

Ночевала вся наша братия в казарме для городского сборного отряда быстрого реагирования, которая по понятным причинам на тот момент пустовала.

Спали все вповалку. Я, все еще мучимый сомнениями по поводу того, что кто-то из местных с пьяного глазу придет нам мстить, остался сторожить снаружи здания.

Оказалось, что осторожничал я зря. Во-первых, никому в здравом уме не придет в голову мысль причинять реальный вред здоровью другому человеку, тем более тому, кто победил в Игре. По той простой причине, что Игры делают всех сильнее. Во-вторых, пьяный до полусмерти спецназовец – это все еще спецназовец, который может спать гром, молнии и камни с неба, но любой подозрительный звук выведет его даже из комы, не говоря уже о каком-то банальном пьяном бреду.

Именно так мне и пояснил перед рассветом командир нашего сборного отряда, распространяя вокруг себя аромат винной бочки с довольно богатым прошлым.

Кстати проснулся он от того, что услышал знакомое курлыканье. На ближайшем дереве его ждал голубь.

– Как он тебя нашел? – удивился я, глядя, как пернатый с радостным видом приземляется на плечо командира.

– Он не меня нашел, а конкретно это здание, – пояснил мой ароматный собеседник, – мы со всеми командирами переписываемся, опытом делимся, вопросы обсуждаем. Этот толстяк у меня всегда только сюда летает. Тут неподалеку лучшая в округе коптильня, и ребята его подкармливают. Сначала мяса нарежут тоненько, как червячков, потом пива нальют. А как голубь проспится и похмелится, они его назад отправляют. Так что сюда он всегда летит быстрее стрелы, а вот назад наверняка пару раз останавливается для отдыха и в ожидании попутного ветра.

– А что за новость он тебе принес?

– Сейчас узнаем. Бумага самая тонкая, лист большой, написано убористым почерком: я, пожалуй, и не рассмотрю. Пойду Мелкого разбужу, он, конечно, герой, но в таком юном возрасте спать, когда командир уже на ногах – это преступление!

Паренек выглядел на удивление почти что сносно. Потерев глаза, он довольно бойко принялся за чтение.

Ну, что я вам скажу… наши горожане в эту ночь тоже не подкачали. Стоило вестям о выходе из Игр сразу двух городов достигнуть ушей и глаз наших воодушевленных граждан, как те сразу же стали требовать от городских властей финального сражения!

Но градоначальник устоял перед натиском толпы и с выборными лицами в сопровождении многочисленных представителей третьей стороны поехал на переговоры с научниками и степняками. И тем и другим были предложены такие условия капитуляции, которые давали возможность всем сохранить лица и остаться, если не в выигрыше, то не с голым задом. В частности научникам предлагалось сразу же после согласия на капитуляцию, отправиться в город и приступить к изучению любого новшества, что только покажется им интересным. Степнякам же пообещали вернуть лошадей и шапки взамен на возврат награбленной руды, т.е., предложили разойтись миром, так, чтобы каждый остался при своем.

Научники, как и следовало ожидать, согласились без всяких дополнительных условий и даже с восторгом, потирая ладони.

А вот с кочевниками все вышло не так гладко.

Те стали, как говорится, гнуть пальцы и пускать сопли пузырями, утверждая, что наша огненная магия им не страшна и никого они из города не выпустят до самой осени!

Другими словами, они требовали мзды.

Ну, наши делегаты, зная, что воодушевленный уже добытыми победами народ поддержит сейчас любые силовые методы воздействия на противника, этой самой мзды степнякам пообещали с три короба!

На том, расплевавшись (в прямом смысле), и разошлись.

В тот же день были разосланы голуби во все концы для связи со всеми известными группами партизан, чтобы те были готовы кошмарить кочевников-фуражиров, буде такие появятся в их окрестностях.

Сами же горожане тут же запустили все имеющиеся планеры нагрузив их краской, которую все равно нужно было куда-то девать. Таким макаром в несколько заходов были условно уничтожены все запасы еды и фуража, что тут же с радостью подтвердили полномочные представители третьей стороны, которые уже вполне себе настроились на праздничный банкет и обратное путешествие домой.

Теперь гордым сынам степи стоило крепко задуматься, что им в ближайшем будущем делать с лошадьми: убираться на их спинах восвояси или понемногу употреблять их в пищу. В виду того, что и их в таком количестве кормить скоро будет нечем в условиях пребывания на вражеской территории, и сами лапу сосать придется.

Так что вопрос капитуляции представителей степных городов был делом времени, причем довольно непродолжительного. Либо сегодня-завтра неподготовленный штурм без всяких стенобитных и прочих орудий, либо уход домой, автоматически считающийся поражением.

Еще сообщалось, что третья сторона тоже разослала письма, в которых предупредила всех (кроме степняков) участников игры, как действующих, так и выбывших, добровольно припасами с кочевниками не делиться.

Это, собственно и так было понятно, но лишний раз напомнить не грех.

Дочитывал малец послание уже, считай, всему отряду. Хмурые лица понемногу разглаживались, кто-то уже побежал за пивом для голубя, прихватив с собой два здоровенных ведра…

Видимо, если сегодня мы и соберемся в обратный путь, то явно не с утра. Да и не понятно, как вообще возвращаться назад, если вокруг города будут сновать сотни, а то и тысячи степняков.

Если ночью и по воде, то куда девать лошадей?

Вчера нас кормили и поили жители города, но это был знак гостеприимства. В общем, нужно было что-то решать. Причем решения должны приниматься на самом верху. Если кочевники упрутся рогом, придется либо апеллировать к третьей стороне, либо просто и без затей рубиться с ними в чистом поле или гонять по лесам, пока они не закончатся.

Тут кто-то внимательный и добрый сунул мне в одну руку здоровенную кружку прохладного светлого нефильрованного пива, а в другую – ногу молодой но жирной копченной утки, и все мои гнетущие думы на счет ближайшего будущего улетучились, словно маленькое легкомысленное облачко, под действием порыва хулиганистого ветра.

Не успел я освободить ни одной из рук, как тут же подоспели и вторая кружка, и вторая нога. Дальше неуловимый официант уже и сам поднабрался, поэтому за третьей порцией питья и деликатеса пришлось ковылять самостоятельно. А том еще разок и еще…

В общем, проснулся я на утро, покачиваясь на лошади, будучи переброшенным через седло.

Глава 9. Затишье перед бурей

Дикая усталость и вылитый на нее алкоголь заключили союз против тандема моих сознания и подсознания, вырубив их надежно и надолго.

– А зачем меня связали? – спрашиваю я у насекомых на листьях травы, что проплывает перед глазами, так как больше особо ничего не видно; не с лошадиными же копытами разговаривать…

– Так ведь дрался, – отвечает мне такой знакомый и родной голос Хрюна.

– А ты тоже связан? – уточняю я, поскольку еще не понятно, что все-таки случилось: вдруг мы оба в плену у тех же кочевников?