Ритуал

Название: Ритуал

Автор(-ы): Владилен Янгель

Ссылка: https://author.today/work/458953

Глава 1

Глава 1

Год 1877 от сошествия Спасителя

На небольшой уютной опушке сгущались багровые сумерки. Гаснущее светило вальяжно закатывалось за горизонт, окрашивая всё вокруг в закатные тона. Весёлый ручеёк жизнерадостно катился через полянку, исчезая в кустах. Цветы устилали полянку сплошным ковром, оставляя лишь несколько травяных проплешин.

Это чудесное место частенько называли кусочком рая. И надо сказать, своему названию оно вполне соответствовало. Особенно сейчас, в самом конце весны. Это место издавна пользовалось большой популярностью у влюблённых парочек. Благо стольный город Кош находился совсем неподалёку. Полчаса ходьбы быстрым шагом и вы упрётесь в его крепостную стену. Впрочем, ещё ближе к этой поляне находится небольшая весь. Одна из многих, что снабжает столицу княжества продовольствием в обмен на ремесленные товары.

Впрочем, сейчас любого зашедшего сюда человека, обуял бы мертвящий ужас, как и всех тех, что парой часов, ранее безумно вытаращив глаза и побелев от страха, побежали в сторону раскинувшегося неподалёку городка.

Закутанный в тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном чародей, сосредоточенно работал прямо в центре поляны.

Гарвель действовал быстро и точно, время было отнюдь не бесконечным, а ритуал следовало провести до утра, да ещё и убраться отсюда подальше, поскольку к утру тут будут ищейки новоявленной церкви. А встреча с <Псами господа> в его планы не входила. Даже учитывая, что за минувшие восемь лет Гарвель постиг немало тайн искусства демонологии, он всё равно не питал радужных иллюзий насчёт столкновения с инквизиторами. Сколь бы ни был силен маг, его раздавят.

Содрав с земли дёрн и утоптав площадку, чернокнижник принялся чертить на земле пентаграмму, заключённую в круг. Каждый луч пентаграммы тонкой линией выходил за пределы круга и упирался в ещё один небольшой круг. Едва он закончил упражнения в геометрии, его рука вытащила из сумки стопочку сигилов.

К полночи всё было готово: выложенные в малые круги травы потихоньку тлели, испуская удушливый дым, руны слабо светились. От трёх лучей пентаграммы тянулись длинные дуги, упираясь в ещё один круг у края поляны. Туда Гарвель положил ничем не примечательное колечко, каких можно купить у любого ювелира: целый пучок за серебряную монетку.

Передохнув ещё немного, он выровнял дыхание, руки отряхнули с колен комки земли, налипшие, пока на коленках чертил всё это геометрическое великолепие. Набрал в грудь воздуха, будто желая разбудить криком жителей города, лежащего неподалёку. Однако из горла полились слова мягкого шипящего языка, на котором было написано заклятье призыва, доставшееся ему от старого учителя в наследство.

Спустя несколько минут он закончил, но на поляне почти ничего не изменилось, лишь грани пентаграммы постепенно наливались тусклым красноватым свечением. Внезапно все звуки на опушке леса стихли, вечерние птахи перестали петь, даже деревья, казалось, не поскрипывали, качаясь на ветру. В пугающей тишине прямо в центре пентаграммы налился багровым цветом круг. Убедившись, что всё готово, Гарвель громко выкрикнул.

– Взываю к тебе, могучий Цефакиэль Батор, почти меня своим присутствием. – Повинуясь ритуальным словам призыва, в небо взвился столб пламени, опаливший всю траву в окру́ге, но стоя́щего в круге мага это словно бы не коснулось, лишь на лбу выступили мелкие бисеринки пота.

Демон явился. Он был по-своему красив, красноватого цвета кожистые крылья, растущие из спины, слегка расправлены, придавая внушительности окутанной языками пламени фигуре демона. Лицо демона можно было бы назвать человеческим, если бы его глаза не горели безумным пламенем, в них плавилась смесь из ярости и унижения. Небольшие изогнутые рога, растущие из верхней части лба, отгибались немного назад, как причудливый головной убор. Волосами Батору служили языки ярко-красного пламени.

Окинув своим жутким взглядом поляну, демон прорычал:

– Не смей играть со мной, червь! – В голосе демона слышался жуткий рык смертельно опасного зверя, звук был настолько низким, что от него волосы становились дыбом, а душу сковывал смертный ужас. Однако Гарвель держал свои чувства в узде, прекрасно осознавая, что он жив лишь благодаря особенностям восприятия демонов. Они видят только человеческие эмоции и лишь по их отсветам ориентируются в пространстве.

Гарвель старательно держал разум холодным и отрешённым, понимая, что пропитанная страстью тысяч молодых парочек полянка для демона кажется сгустком слепящего света настолько густым, что в нём ничего не видно. И пока это так, он находится в относительной безопасности. Хотя и ненадолго, поскольку безумная мощь демона уже принялась потихоньку подтачивать те незримые путы, что мешали ему вернуться в свой план бытия.

Маг же тем временем достал из сумки целую гроздь разноцветных склянок и принялся выливать их содержимое в небольшое углубление. В центре рисунка, схематично изображающего демона образовалась небольшая пузырящаяся лужица. Мгновение и жидкость впиталась в узор.

– Я разорву твою плоть, сожгу душу! – прорычал Батор, Гарвель не оброащал на его угрозы внимания.

Незримые связи, между рисунком и призванной сущностью наконец были установлены. Ритуал требовал концентрации, поэтому маг не сразу заметил, что уже минуты две на полянке царит тишина. Да такая, что было слышно, как в воздухе летают мелкие мошки. Отмерив последнюю каплю эликсира, Гарвель утёр пот со лба и перевёл взгляд на демона, а тот несколько секунд назад развил бурную деятельность. Казалось, он что-то искал. Спустя миг, раздался испуганный скулёж, оповестивший о том, что демон это <что-то> нашёл.

Бросив быстрый взгляд ту сторону, Гарвель едва удержался в том состоянии чувственной отрешённости, что было вызвано его волей, и действием одного из эликсиров, выпитого двумя часами ранее.

Взгляд молодого мага отыскал в ночной тьме крохотного щенка, бьющегося в невидимых щупальцах демонической твари. Не то, чтобы сам факт мучений щенка вызвал у мага какой-то отклик в душе, хотя надо признать, вид несчастного животного был жалок. Мучения щенка могли подпитать демона энергией. А его страх вполне способен омрачить атмосферу места, сделав демонолога видимым.

Молниеносно приняв решение, Гарвель ткнул ритуальным кинжалом в сторону демона. Тварь взревела от заструившейся по венам боли, пропитавшей его тело. Надо отметить, что в магическом плане изящный стилет причудливой формы, что сжимал в руке маг, выглядел скорее как огромный обоюдоострый клинок.

Сконцентрировавшись на защите от атаки невидимого противника, демон на секунду перестал удерживать щенка, и тот кубарем влетел в круг. Запнувшись о невзрачное колечко, он остановился и, оказавшись точно в центре, потерял сознание от ужаса.

Кольцо от удара выкатилось за грань магической фигуры. Вот только всего этого Гарвель не видел, поскольку был сосредоточен на совершенно другой задаче – выживании. Поскольку по направлению атаки Цефакиэль вычислил, где скрывается противник, будучи далеко не последним демоном в иерархии, он уже разобрался с целью ритуала и понимал, что ему грозит, если магу удастся задуманное. Поэтому, он вложил в удар почти все силы.

Незримые плети взрывали землю, оставляя после себя оплавленный борозды, но на защиту, выставленную магом, попала лишь одна, но и её хватило с лихвой – защита распалась почти моментально, ощутивший смертный ужас маг стал видимым.

Демон взревел от восторга, страх, идущий от мага, был столь силён и сладок, что демон на секунду остановился, желая подольше растянуть этот миг. И этого времени, Гарвелю хватило, чтобы прошептать последние слова формулы поглощения. И в завершение ритуала маг воткнул в кинжал в пропитанную эликсирами землю, с изображением демона.

Поняв, что ритуал закончен, демон невольно поразился изобретательности смертного мага, приоткрывшего врата своего разума, дабы выиграть время, на завершение ритуала. И теперь за те мгновенья, что понадобились хитроумно выстроенной ловушке на то, чтобы отделить от демона ту его часть, что давала ему могущество, и переместить её в сосуд, что лежал неподалёку.

Краем гаснущего сознания Цефакиэль Батор – Иерарх шестого круга Вечного города, заметил слабенький разум щенка, что невольно стал частью той магической системы, что отбирала у демона саму его сущность. Мгновенно просчитав последствия, демон злорадно расхохотался в полный голос, и внес свои коррективы, его смех ещё долго эхом раздавался в окру́ге. А маг же, отдавший в финальном аккорде все свои силы, потерял сознание, а потому не заметил как развоплощающийся демон, искажает нарушенный щенком ритуал. Видел он так же, и как очнувшийся щенок с визгом кинулся к тому, кого считал божеством – к человеку.

Гарвель медленно приходил в себя, и первым его ощущением было, что нечто влажное и тёплое елозит по лицу. Усталый, несмотря на кратковременный отдых, разум подсказал ему, что это нечто – язык щенка, что лижет ему лицо. Открыв глаза, он убедился в правдивости своей догадки. На груди у него стоял, опершись на все четыре лапы, небольшой и очень худой щенок. Он смотрел преданным взглядом в лицо спасителя. Шёрстка его была антрацитово-чёрной, даже с какой-то примесью синевы. Что то беспокоило Гарвеля, что то в его ауре щенка было глубоко неправильным, но тяжёлая голова напрочь отказывалась анализировать этот факт.

В глазах у крохи была истовая уверенность, что вот сейчас большой и сильный человек, накормит, напоит, и защитит от всего-всего, и настанет счастье.

Всё ещё вяло соображая, Гарвель смахнул щенка с груди, тот с обиженным писком скатился на землю. А демонолог встал, отряхнув полу своего плаща от налипшей пыли и прихрамывая, двинулся к тому, ради чего ночью рисковал не только жизнью, но и душой. Поднял с земли невзрачное колечко.

Пусто!

Нужно проверить, как прошел ритуал. Из уст чародея вырвался усталый вздох, пополам с проклятиями. Умирающий демон так перепахал поляну что в физическом что в магическом плане, что разобрать куда делась сила было попросту невозможно.

Ломать голову над тем, куда делась отнятая у демона сила, у Гарвеля просто не было времени, да и сил. Всё ещё оглушённый неудачей, дела, к которому он готовился целых два года, Гарвель подхватил с земли сумку, бросив в неё кинжал, неверной походкой побрёл к дороге, что вела к городу, не замечая, что рядом с ним бежит, преданно глядя на своего друга странный щенок.

Солнце величаво поднималось из-за горизонта, заливая своими лучами крепостную стену города. Сонный мытарь в сопровождении трёх стражников шёл к своему рабочему месту. Ещё за квартал от городских ворот он услышал громкую ругань купцов, чьи караваны ночная смена стражи не пускает в город, без уплаты налога. И то ли стражи попались честные, то ли купец слишком жадный, но дело стояло на мёртвой точке, и торговца никто не спешил впустить в город.

– Ну что орёте, уплатите налог и езжайте себе спокойно! – Заявил мытарь, дойдя до ворот, где увлечённо лаялись двое, один из которых новенький, что вчера поступил на службу.

Неудивительно, что до сих пор стоят – отметил, про себя мытарь, зная, как рьяно молодняк относится к исполнению устава. Спорщики притихли, увидев грозную фигуру сборщика налогов.

Спустя несколько минут спор был решён, путём передачи двух золотых монет в казну города, и двух серебряных, что столь же непринуждённо перекочевали в висящий на поясе, мытаря кошель. За всеми этими приятными заботами никто и не заметил, как к воротам подошёл неброско одетый путник, с глубоко надвинутым капюшоном серого от дорожной пыли плаща. Попятам за ним бежал, забавно передвигая лапками, небольшой худющий щенок чёрного цвета.

Вид скромно одетого путника не вызывал ни у кого подозрений, но молодой страж, свято веруя в справедливость устава службы, всё-таки подошёл к путнику, дабы отвести к мытарю. Молодой страж или не догадывался, или ещё не верил, что тот медяк подорожного налога, что должен заплатить пеший, никого не интересует, поскольку взять с такого обычно нечего.

Гарвель, всё ещё погруженный в океан чёрной тоски и апатии, покорно проследовал за стражником. За небольшим столиком сидел грузный человек, одетый в форму сборщика налогов вольного города Кош. Маг очнулся от своего болезненного состояния, лишь встретив недоумённый взгляд мытаря. Не особо задумываясь и чувствуя неясную досаду, оттого что его кто-то тревожит, Гарвель не глядя достал из кармашка в сумке золотой. Небрежно бросил его на столик, не обращая внимания на разительную перемену лиц окружающих, в которых прорезалось подобострастие вперемежку со страхом.

А в голове у мытаря судорожно проносилась целая плеяда лиц знатных людей города, и в первую очередь тех, у кого он находятся в непосредственном подчинении. Ну, кто ещё, спрашивается, может небрежно бросить золотой, как подорожный налог, будучи пешим и без товара. Либо сумасшедший, либо очень богатый человек. Причём второе всё-таки более вероятно, просто по той простой причине, что такие деньги сумасшедшему никто никогда не доверит. А знатный человек может и пожаловаться кому следует на невежливое обращение стражи, и что характерно, его жалобу рассмотрят в кратчайшие сроки, в отличие от стенаний обычных граждан. А это грозит неприятностями непосредственно ему.

Обшарив взглядом лицо путника, мытарь ощутил странное беспокойство, что-то в лице стоя́щего перед ним человека было неправильно. Однако понять, что же именно не удавалось.

– Я могу чем-нибудь вам помочь, господин? – Растянув губы в подобие доброжелательной улыбки, осведомился сборщик налогов.

– Да. Где здесь постоялый двор? – Вынырнув на секунду из бездны своих чувств, спросил Гарвель. Удержаться в реальности ему помогло осознание того простого факта, что столь острому переживанию своей неудачи он обязан последствиям того самого эликсира, что на время выключил почти все эмоции во время проведения ритуала призыва. Это было своего рода похмелье, как от злоупотребления вином, только несколько иного рода.

– Пройдёте до конца этой улицы, там направо, на вывеске кружка эля на фоне печёного гуся. – Охотно ответил мытарь, на всякий случай назвавший лучший. Гарвель коротко поблагодарил и рассеянно продолжил путь. Но через пару минут его догнал окрик одного из стражников. Обернувшись, он увидел стражника, бегущего к нему с чёрным щенком в руках.

– Господин! Господин! Вы щенка забыли. – Выкрикнул запыхавшийся стражник, бряцая железом доспеха. Гарвель машинально взял на руки протянутого ему щенка, который тут же лизнул его в лицо.

Постоялый двор действительно оказался чистым и ухоженным, а хозяин, хмуро наблюдавший за гостями из-за стойки, был в чистом переднике. Столы стояли аккуратные, пол не забрызган блевотиной и объедками, а посреди небольшого зала, не горланят пьяные песни упитые вусмерть постояльцы, да и просто заезжие.

Гарвель, уже отошедший от поражения, довольно бодрым шагом подошёл к стойке.

– Мне чистую комнату на два дня. – Сказал он хозяину, бросив на стол три серебряных монеты. – Плачу вперёд!

Едва заслышав звон монет, лицо хозяина подобрело, а круглые монетки почти моментально исчезли в огромных лапищах.

– Добро. Есть здесь будете иль в комнату подать? – Густым басом проговорил хозяин.

– В комнату. – Ответил Гарвель.

– А псу чего? – Неожиданно спросил корчмарь. Гарвель внезапно понял, что всё ещё держит щенка, левой рукой. А тот счастливо сопел во сне, свесив лапки, умостив мордочку на ладони. От его тщедушного тельца, казалось, разливалось тепло, постепенно согревая заледеневшую от поражения душу мага. Машинально погладив щенка, довольно хрюкнувшего во сне, Гарвель с удивлением ощутил ворохнувшуюся на самом дне разума симпатию к этому маленькому созданию.

– На твоё усмотрение. – Буркнул он, и, получив от хозяина указания, в какую комнату заселяться, быстрым шагом отправился в комнату.

Комната несла на себе печать железного порядка, в котором хозяин содержал весь двор, несмотря на довольно буйный нрав своих постояльцев. Ведь любой нормальный человек в путь не двинется, а останется ночевать дома, жена ужином накормит бесплатно. А в подобные заведения стягивается куда более непоседливый люд, обычно с целью себя показать, да по голове получить, а если повезёт, то и дать.

Сбросив сумку на небольшую лавку и сняв пыльный плащ, Гарвель всё, ещё прижимая щенка к груди, прошёл к невысокой койке, и сев на неё принялся с любопытством рассматривать, всё ещё сонно сопящего щенка. А тот, ощутив внимание человека, открыл глаза, попытался лизнуть его в лицо, а когда не вышло, обиженно засопел.

Гарвель уклонился, всё ещё силясь понять, что ему кажется в щенке необычным помимо странного окраса. Однако в голову ничего не шло, к тому же желудок, возмущённый отсутствием ужина и завтрака, недовольно барахтался в теле, напоминая о необходимости есть каждый день, не давая ухватить за шкирку мысль, что настойчиво стучала в голове.

Спустя несколько минут в комнату постучали, почти сразу за стуком в комнату ввалился здоровенный детина с подносом в руках и увесистой дубиной на поясе. По-видимому, эта дубина и была тем самым гарантом порядка, что помогал содержать двор в чистоте.

Эти детали не интересовали чародея. Да и щенка тоже. Ощутив мощный запах гречневой каши, и жаренного с луком мяса, щенок завозился на руках у мага.

Детина, сунув поднос в руки Гарвелю, поспешно вышел, пообещав, что сейчас за обрезками для пса сходит. И пока Гарвель жадно насыщался, щенок прыгал по кровати, оставляя после себя грязные следы, и пытался урвать хоть кусочек с миски.

Наконец, заметив его суету, чернокнижник отломил небольшой кусочек мяса и сунул щенку. Тот недоверчиво посмотрел на человека. И осторожно взял из рук кусочек, похоже, такое случалось с ним нечасто, и жизнь его особо не баловала, об этом громко говорила его худоба, и радостное недоверие, что порой прорывалось в его взгляде. Схомячив кусочек мяса, щенок требовательно уставился на Гарвеля таким преданным и полным любви взглядом, что тот не удержался, смеясь, оторвал ещё, чувствуя, как медленно разжимаются когти глухой тоски, сжавшие сердце в последнее время.

Когда щенок наелся, вернулся детина, забрал поднос, оставив на полу солидных размеров миску, в которую налил молока, и бросил разломанную на части булку. Однако осоловевший от непривычно обильной еды щенок даже носом не повёл в эту сторону. Гарвель же решив немного отдохнуть, спустил щенка с кровати.

Сонливость тут же слетела с крохи и тот с жалобным скулежом, прижался к ноге такого сильного, дающего еду и защиту, но лезть вверх самостоятельно, видимо, не решался. Устало подивившись поведению щенка, Гарвель подхватил его и посадил обратно на койку. Маг заснул, едва его голова коснулась подушки. А щенок, с интересом побродил по кровати. Прижался к спине человека, повертелся, умащиваясь поудобней, и заснул, положа любопытную мордочку на лапы.

Гарвель проснулся, едва первым лучик взошедшей луны коснулся его лица. Полнолуние было прошлой ночью, сейчас луна пошла на убыль. Ночное светило заливало землю мертвенно жёлтым цветом, неярко светясь на небосклоне тусклым жёлтым глазом неведомого существа, город в её лучах казался призрачным виде́ньем. Перевернувшись на другой бок, Гарвель столкнулся взглядом с парой жутко горящих в лунном свете глаз: Сонливость как рукой сняло, маг рукой отпихнул любопытную морду щенка, что с интересом разглядывал своего хозяина. Спустив ноги на пол, ощутил сырость. Причина сырости, дружелюбно виляла хвостом, и преданно смотрела на своего господина.

Гарвель выругался. Тут же непрошеной пришла ехидная мысль, что щенки не только едят, но ещё и гм… пускают лужи. Решение проблемы пришло как озарение. И маг моментально приступил к выполнению намеченного. Закатав рукав на правой руке, он достал левой рукой из сумки кинжал, легонько ткнул им в один из лучей сложной пентаграммы, вытатуированной на его руке. Выступила совсем крохотная капелька крови, почти моментально испарилась, а ранка затянулась.

Над ухом раздался шипяще – писклявый голос импа. – Что прикажешшь Ххозяин?

– Будешь убирать за щенком. – С усмешкой приказал Гарвель, довольный тем, что и для бесполезного импа сумел отыскать работу.

Этот крохотный демон обладал столь заковыристым именем, что на его произношение требовалось почти две с лишним минуты, поэтому Гарвель для удобства, называл его Хаагом – что на наречии одного из народов севера означало – Бесполезный.

Надо признать, что имп своему имени соответствовал. Будучи совсем крохой – размером чуть больше кошки – это причудливое создание в бой не годилось, особыми навыками не обладало. Нет, если дать крохе иголку с ниткой, то он с горем пополам сумеет заштопать порванный плащ; если дать ему небольшой веник, то он вполне справится с уборкой комнаты или дома.

Только своего дома у Гарвеля не было, если не принимать в расчёт башню его учителя. Однако Хааг был первым демоном, с которым Гарвель заключил договор, и поэтому, несмотря на полную бесполезность демонёнка, Гарвель не спешил от него избавиться.

Возможно, он был ему дорог как память о башне учителя, что канула в Лету почти десять лет назад, когда в вольное княжество Герц, пришла святая инквизиция.

– За что, хозяин?! – Взмолился имп, за годы безделья отвыкший от какой-либо деятельности.

– За всё хорошее. – Злорадно прошептал Гарвель. И Хааг, смиряясь с участью, быстро сбежал вниз по телу Гарвеля и осторожно начал приближаться к настороженно наблюдавшему за ним щенку. Увидев, что непонятная тварюшка к нему приближается, щенок громко тявкнул, встопорщил шёрстку, и грозно, как ему казалось, зарычал. Имп со скоростью молнии оказался у Гарвеля на плече.

– Этот злобный зверь порвёт меня на куски! – Испуганно запищал он на ухо.

– А ты кто? – Наигранно удивился Гарвель, прекрасно зная о трусости крохотного импа.

– Я Имп! – Гордо заявил Хааг, встопорщив свои рудиментарные крылышки, отчего его фигурка стала напоминать карикатуру на одного из высших демонов. Настроение испортилось. Гарвель, ухватив Хаага за тонкую шейку, стащил его с плеча, щенок отпрыгнул, когда крохотное тело импа с воплем ужаса покатилось по кровати.

– Если он тебя сожрёт, то туда тебе и дорога! – Холодно бросил Гарвель заверещавшему от ужаса импу. Щенок проворно отскочил от упавшей на кровать фигурки импа. И оскалив крохотные ещё зубки, зло заворчал, делая вид, что вот прямо щаз кинется и будет рвать на мелкие части. От такого зрелища Хааг пришёл в себя, а Гарвель с усмешкой выслушал его мольбы о пощаде.

А <злобный зверь>, убедившись, что никто на него не нападает, потянулся к Хаагу любопытной мордочкой. Имп каменея от ужаса, сжался в комок, втянув свою лупоглазую голову в плечи, и попытался закрыться крыльями. Увидев, что противник повержен и дрожит от страха, щенок совсем успокоился, победно тявкнув, подскочил к импу, и, видимо, ощутив, как тому страшно, лизнул его прямо в нос, желая успокоить. Мелко дрожащий Хааг взвыл от ужаса и безнадёжности.

– Он меня уже ест Х-х-о-оз-зяин-н!!! – Плаксиво пропищал он. Ответом на его стенания был тихий смешок Гарвеля. Прошла минута, вторая, всё ещё не веря в то, что жив, Хааг решился открыть один глаз. Увидев прямо перед собой довольную морду виляющего хвостом щенка, вновь закрыл его, крепко зажмурившись и мелко дрожа от страха. А решивший поиграть щенок потрогал импа лапой с крохотными коготками, вызвав новый вопль ужаса, и весёлый хохот Гарвеля.

Наконец, даже до трясущегося от страха Хаага дошло, что никто его пожирать не собирается, и его жизнь в безопасности. Он робко разогнулся, всё ещё с опаской глядя на весело скачущего вокруг него щенка.

– Я усмирил грозного зверя хозяин. – Набравшись, наглости, гордо пропищал Хааг.

– Да-да. Усмирил. – Всё ещё посмеиваясь, подтвердил Гарвель.

– Вот видишь, хозяин, я небесполезен! – Продолжил самовосхваление имп.

– Молодец, а теперь присмотри за ним и не попадайся на глаза людям, если зайдут в комнату. Мне нужно восстановить силы. – Отдал распоряжение Гарвель. И тут же потеряв к парочке интерес, постелил на пол простыню с койки. Отчего щенок с Хаагом, перекувыркнулись несколько раз и обиженно засопели. Впрочем, щенок тут же простил неосторожного человека, он просто не мог обидеться на него. Поэтому он переключился на свою новую игрушку, приглашая импа к игре, куснул его легонько за заднюю лапку. Отчего и без того не слишком храбрый имп едва не заверещал от ужаса. Сдержался он лишь потому, что знал, что Гарвель, оторванный от медитации, вполне способен разорвать договор, а за время службы ему у Хаага появилось немало врагов в нижних мирах. И пока он был собственностью Гарвеля, вся та шушера, которой он отдавил мозоли, не станет мстить, опасаясь гнева хозяина.

Гарвель сел на простыню, скрестив ноги и положив руки на колени. В кулаках он зажал две руны вырезанных из красноватого оттенка кости. Дыхание мага постепенно выровнялось, с лица исчезло осмысленное выражение, а в комнате словно бы подул тёплый ветерок. Из-под века закрывшего левый глаз мага вырывалось темно-багровое свечение.

Хааг, уже привычный к такому состоянию Гарвеля, не обращал на эти метаморфозы внимания, а вот безымянный щенок, учуяв произошедшие в человеке изменения, вскочил и стал примериваться, как бы поудобнее соскочить с койки. Ощутив недоброе, Хааг ухватил его за заднюю лапу, цепенея от своей неожиданной смелости. Тихонько попискивая от натуги, имп мешал щенку спрыгнуть. И тот, немного посопротивлявшись для вида, позволил себя оттащить на середину койки.

Едва крохотный демон утёр честный трудовой пот (не то чтобы он действительно в этом нуждался, он не мог вспотеть чисто физически, но нахватавшись манер хозяина, старательно копировал его привычки). Оказалось, проказливый щенок, только этого и ждал, метнувшись со всей скоростью, на которую способны короткие ещё лапки, он стоптал попытавшегося преградить ему дорогу Хаага: и одним прыжком спрыгнул с кровати.

Ощутив, как по нему протопал всеми четырьмя лапами щенок, Хааг тихонько заскулил от обиды и бессилия. Понимая, что уже не успевает остановить любопытного непоседу. Который, похоже, выбрал довольно болезненный способ самоубийства, – а чем ещё может быть попытка отвлечь хозяина от его занятия? Услышав непонятные звуки, щенок остановился на полпути к сидящему человеку.

Разрываясь от нахлынувших чувств щенок замер в нерешительности. С одной стороны, ему хотелось растормошить застывшего в неподвижности друга, от которого к тому же жутко веяло непонятными запахами. А с другой, забавно двигающееся существо на кровати было ну уж очень заманчивым.

Бившийся в истерике Хааг, заметив, как маленькое чудовище замерло и нерешительно повернулось в его сторону, удвоил усилия. На мордочке щенка отразилась целая буря чувств, ему хотелось быть рядом с новоприобретённым хозяином, а с другой стороны, хотелось гоняться за крохотным забавным существом, что дёргалось на кровати. В крохотной голове щенка пронеслись сладостные картины, как он гоняет по всей комнате странную тварюшку, а поймав, сладострастно жамкает в пасти. Это виде́ние поставило жирную точку в непривычно долгом по меркам щенка мыслительном процессе.

Гарвель же в этот момент двигался через тёмную бездну мрака, то и дело распарываемую огненными сполохами. Будучи демонологом, он черпал свою силу, там же, где и те, с кем имел дело. И сейчас он нёсся сквозь адскую бездну. В своё время он спрашивал у учителя, почему это место выглядит столь мрачно. На что учитель, улыбнувшись, ответил, что таковы люди. Тогда ещё юный Гарвель не понял смысл слов наставника. Но чуть позже усвоив азы искусства и завершив свои первые сделки. Гарвель стал понимать смысл этих слов.

Сейчас он мчался сквозь бездну, к своему Источнику. К тому средоточию, из которого черпал силы. Схватка с демоном ветви Ламез не шутка. От истощения Гарвель не мог дотянуться до истока из реального мира.

Ещё несколько секунд полёта, и вдалеке уже можно было различить пульсирующий сгусток багрового света. Ещё немного и стали заметны серые тени, что роились вокруг Истока. Тени – порабощённые чернокнижником демонические сущности, именно они наполняли Источник, следили за состоянием и обороняли от посторонних. Несколько теней с грозным ворчанием ринулись к Гарвелю, но подлетев чуть ближе, разлетелись в стороны и вернулись к источнику, признав хозяина. Источник был средоточием могущества любого демонолога, от его размеров и силы зависела магическая мощь в вещественном мире.

Влетев прямо в центр Источника, Гарвель ощутил, как усталость и апатия, одолевавшие его последнее время, рассеиваются, взамен в его тело вливается сила и желание действовать. Разорванные эфирные связи постепенно восстанавливаются. И вот он уже ощущает себя полным сил. Гарвель ещё немного понежился в этом бурлящем водовороте. И наконец, с сожалением пустился в обратный путь.

Вернувшись в своё тело, Гарвель открыл глаза и едва удержался от смеха. Хааг и щенок, лёжа в обнимку, спали на койке. В комнате царил полнейший разгром. Однако вещи самого Гарвеля были в сохранности, и, что характерно, лежали на тех же местах. Отметив про себя, что следует похвалить справившегося с заданием импа, Гарвель поднялся и перекинул через плечо лямку своей дорожной сумки, и накинул плащ, надвинув капюшон на глаза, чтобы скрыть, что левый глаз отличается от правого. Казалось бы, мелочь, однако привлекает к себе внимание. А так, одетый в плащ с капюшоном, он вполне мог сойти за странствующего инкогнито аристократа.

И только подготовившись продолжить путь, Гарвель разбудил Хаага.

– Хоззяин. – Пробормотал сонный имп. – Щенку надо дать имя.

– Зачем? – Поднял брови Гарвель.

– Я чувствую родство Хоззяинн. – Пояснил имп. И демонолог, отметив в сознании этот странный факт, кивнул. – Пускай будет Батор. В тот момент это казалось ему забавным – назвать крохотного, слабого щенка именем высшего демона. Услышав это имя, имп испуганно зашипел. А щенок, проснувшись, звонко гавкнул, словно бы в подтверждение слов чернокнижника.

Спустя несколько минут, Гарвель спускался на первый этаж. В зале было пусто, несмотря на то, что полдень уже миновал, лишь один невзрачно одетый человек, не торопясь, обедал за ближайшим к двери столом. Он сошёл бы за обычного гостя подобных заведений, если бы ощутимая аура силы и власти не окружала его фигуру.

– Присаживайтесь, Гарвель Минош. – Произнёс мужчина, указывая на лавку напротив себя. И Гарвель едва не вздрогнул, разглядев медальон, висящий на шее незнакомца. Листок на фоне пламени – эмблема инквизиции. И судя по тому, что листок был украшен тремя изумрудами, перед ним сидел совсем не рядовой служитель церкви. Первой мыслью, посетившей Гарвеля, было перевернуть стол, и пока противник, барахтается, пытаясь из-под него выбраться, бежать подальше отсюда. Словно уловив его мысли, инквизитор усмехнулся.

– Не сто́ит думать о бегстве, господин Минош. Можете мне поверить, эта лачуга окружена моим отрядом. Причём это опытные ветераны, а не сопливые новобранцы. – И в этот раз вокруг не Венетта, с ее вольнодумством и попустительством.

– И что мне самому заковать себя в кандалы, а потом взойти на эшафот? – Раздвинул губы в усмешке демонолог, тщательно приглядываясь к инквизитору. Среднего роста, неопределённого возраста, сухое обветренное лицо, седые волосы небрежно подрезаны, чтоб не мешались, гладковыбритое лицо можно было бы назвать аристократичным, если бы не горящие глаза аскета, в которых бушевал огонь веры.

– Ну что ты. Зачем сразу в кандалы? – Состроил оскорблённую мину собеседник.

– А что возможны варианты? – Осведомился Минош, прикидывая в уме, кого бы призвать себе на помощь.

– Возможны. – Неожиданно серьёзно ответил инквизитор, озадачив Гарвеля.

– Дыба? Плаха? Гильотина? Повешенье? – Яда в голосе Гарвеля хватило бы, чтобы отравить колодцы во всём Коше.

– Просто поговорить. – Усмехнулся инквизитор. – Пока поговорить. – Добавил он многозначительно.

В зале повисла напряжённая тишина. Наконец, решив, что в словах инквизитора есть резон, Гарвель потянулся к кубку с вином, чтобы выиграть немного времени. Затем окинул инквизитора демоническим взором – одним из первых умений, которыми овладевает любой демонолог, если, конечно, жизнь ему дорога.

По сути, это даже не заклятье, просто заключается сделка с одним из демонов ветви Гимель. Суть сделки в том, что демонолог предлагает демону обменяться глазами. Поэтому у магов, идущих по этому пути, почти всегда один глаз отличается от другого. В состоянии покоя глаз демона обычно жёлтого цвета, а когда маг желает взглянуть на мир как демон, то глаз начинает наливаться краснотой, испускать багровое свечение. Выгода проста: с помощью такого зрения можно с лёгкостью определить, лжёт человек или нет, а при некоторой сноровке, подкреплённой знаниями, можно разглядеть и страсти, движущие человеком.

Инквизитор выглядел монолитной скалой. Он не прятал свои мысли и не лгал. Во всём же остальном он производил впечатление несокрушимой гранитной глыбы. Все свои эмоции он держал в стальной рукавице, и желания свои он контролировал ничуть не хуже, чем эмоции. И что характерно, он даже не вздрогнул, заметив налившийся багровым светом глаз Гарвеля, лишь сухой намёк на усмешку, на миг мелькнул на лице инквизитора.

В сумке завозился щенок, недовольный тем, что снаружи что-то происходит без него. Немного потрудившись, он ухитрился просунуть мордочку наружу, благо верхняя часть сумки открывалась без труда, если, конечно, не застёгнута. Увидев незнакомого человека, щенок радостно тявкнул, приветствуя незнакомца. Его счастливая и дружелюбная мордочка, разрядила обстановку.

– И о чём же святая церковь может говорить с богомерзким чернокнижником? – Спросил Гарвель с тенью издёвки в голосе.

– Меня зовут Вальмонт. – Пропустил шпильку демонолога мимо ушей инквизитор.

– Не могу сказать, что рад встрече, поэтому пожелаю здоровья. – Ядовито улыбнулся Минош.

– Будем считать, что формальности соблюдены. – Не обратил внимания на очередную колкость Вальмонт. И глядя на щенка, неожиданно спросил:

– Можно полюбопытствовать, а зачем щенок? – Заметив, что на него обратили внимание, Батор громко тявкнул и завозился в сумке, пытаясь выбраться.

– Не знаю, увязался за мной, не губить же животину? – Честно ответил Гарвель. Пристально глядя на него, инквизитор медленно кивнул, словно бы в такт своим мыслям.

– Знаете, Минош, пожалуй, я сделал правильный выбор. – Задумчиво проговорил Вальмонт. И едва Гарвель раскрыл рот, желая спросить: что это за выбор, как инквизитор пояснил.

– Я хочу вас нанять. – Сказал он, и Гарвель едва удержался, чтобы не открыть от изумления рот.

– Инквизиция хочет нанять демонолога? – Расхохотался он.

– Да. – Спокойно кивнул инквизитор.

– Вы же охотитесь за подобными мне исчадиями тьмы! Я не забыл, как вы разрушили башню моего учителя! Я помню все те годы скитаний, за мной охотились как за зверем. – С неожиданной злостью прорычал Гарвель. И почуяв изменение настроения хозяина, зарычал и щенок.

– Это было необходимо. – Порыв Гарвеля не произвёл на Вальмонта никакого впечатления.

– Необходимо убить старого мирного чародея? – Спросил Гарвель яростно.

– Мирного?! – Внезапно вспылил Инквизитор. – Эдвард был одержим! Он успел принести в жертву восьмерых! И благо, что мы успели остановить его. Ещё неделя и он бы набрал достаточную мощь, чтобы стереть с лица земли всё княжество! – С холодной яростью ответил Вальмонт, стукнув по столу. Лжёт – подумал Гарвель, однако демоническое зрение говорило, что инквизитор свято верит в то, что говорит.

– И ещё тебе просто повезло, что последние две недели ты находился вдали от башни. Иначе ты был бы первой жертвой. – Тяжело сказал Вальмонт успокаиваясь. – Смотри! Видишь, я не лгу. И поверь мне, обмен от одержимости я отличить в состоянии.

– Правда? – Спросил Гарвель, откидывая капюшон. Уставившись на инквизитора сразу обоими глазами, прекрасно зная, как на людей действует вертикальный зрачок его левого глаза. Однако инквизитор остался спокоен, и даже злорадно ухмыльнулся.

– За кого ты меня держишь? Я что, по-твоему, демонолога ни разу не видел?

– Хорошо. Что от меня нужно, и что я получу в замен? – Не сводя с инквизитора глаз, задал следующий вопрос Минош.

– Вот это другой разговор. – Улыбнулся Вальмонт. – В княжестве Лут, произошла череда странных убийств явно демонической природы. Однако мой отряд экзорцистов ничего не нашёл. Народ недоволен и на грани бунта. К тому же был убит настоятель стоя́щего неподалёку монастыря. Что требуется от тебя, ты уже наверно догадался.

– Понимаю, выследить и уничтожить. – Кивнул Гарвель.

– Просто выследи, если боишься, что не справишься с тварью.

– А что я получу в награду? – Спросил Гарвель. Вальмонт снял с пояса плотный кожаный кошель, в котором позвякивали монеты, бросил его на стол.

– Это задаток, здесь сто золотых монет. Если выполнишь задание, получишь ещё столько же. – Пояснил свой жест инквизитор. Задумавшись, словно сомневаясь в ценности последующих слов, добавил. – И сан наставника, если захочешь к нам присоединиться.

– Что? – Опешил Гарвель.

– Да. Нам нужны люди с такими навыками. – Кивнул в подтверждение Вальмонт.

– Зачем же тогда охотиться за нами по всему миру? – Ехидно осведомился Гарвель.

– Да по тому, что вы слишком опасны, – сухо пояснил инквизитор.

– Да ну? – усомнился Гарвель, и кажется задел инквизитора за живое.

– Вспомни трагедию в Кармиде! – Зло рявкнул Вальмонт, на мгновенье потеряв самообладание, – тогда из-за ошибки чернокнижника был уничтожен огромный город, и все сёла в окру́ге!

– Это было давно, – хмыкнул чернокнижник.

– А это далеко не единичный случай! Если хочешь, я могу дать тебе полный список, и поверь мне, там не одно имя и не десять, а гораздо больше. И всегда слышишь всегда! Были огромные людские жертвы. – Голос Вальмонта дрожал от сдерживаемого гнева.

– Поэтому вы решили посадить нас на цепь?

– Да. Но лучше короткая цепочка, чем смерть верно? – В голосе инквизитора прорезался, метал.

– А если я откажусь от наставничества? – Спросил Гарвель.

– То мы тебя отпустим, при условии, что ритуалы вызова будут происходить под нашим присмотром. Взамен этого неудобства никто не будет тебе чинить препятствий.

– Я согласен. – С трудом выдавил из себя Гарвель.

– Тогда завтракай, экипаж у входа. – Поднимаясь, сказал Инквизитор, щенок проводил уходящего инквизитора взглядом до двери и вновь принялся брыкаться. Гарвель позволил соскучившемуся Батору выбраться из сумки. И тот с радостным тявканьем принялся носиться по столу, отщипывая пастью, лакомые кусочки с расписных блюд. А крохотный имп, что проявился из воздуха, едва инквизитор покинул помещение, носился следом, внимательно следя, чтобы подопечный не залез ненароком в тарелку к хозяину. Однако Гарвель и не думал о еде, мысли его бродили в далёком прошлом, слова инквизитора об одержимости старика Эдварда, разбередили душу. Верить, что тот добрый старик, приютивший у себя голодного бродяжку, стал пристанищем для демона, не хотелось. Но разум говорил обратное.

Глава 2

Год 1869 от сошествия Спасителя

Крики людей разрывали тишину осеннего леса. Факелы разгоняли тьму и порождали скачущие со ствола на ствол тени.

– Он не мог далеко уйти! – оправдывался стражник перед человеком в рясе. На плече у него в лунном свете блестела эмблема: зелёный лист на фоне оранжевого пламени. – Инквизиция.

" Идиоты! – ряса взметнулась от резкого жеста. Голосе инквизитора бушевал гнев. – «Вы упустили выкормыша бездны! Ученика Эдварда! И он теперь разгуливает на свободе!»

Ребёнок… – попытался вставить стражник в кирасе.

– Ребёнок?! – истерическая нотка разбавила ярость инквизитора. – Эта тварь – ученик одного из самых могущественных демонологов в стране! Его выкормыш – такая же угроза! Найди его! Без мальца не возвращайся. Экзекуция произойдёт в любом случае.

Что ответил стражник на угрозу, Гарвель уже не слышал. Прижавшись к холодной земле под слоем дёрна и гнилых листьев, он изо всех сил сдерживал дрожь. Не от холода. От шока, всё ещё леденящего душу спустя почти два года.

Рухнуло всё.

Приземистая башня, убежище – теперь лишь груда камней под чёрным небом, изредка озаряемым отсветами тлеющих пожарищ. Старый чародей, приютивший маленького бродяжку, мёртв, его труп швырнули на телегу как мусор. Те самые люди с эмблемой листа и пламени. Инквизиция.

Гулкий треск где-то справа заставил Гарвеля вжаться в землю. Они близко. Два года погони. Любое пристанище рано или поздно исчезало в пламени. Дважды люди, давшие ему кров, заплатили за это жизнями. И вот снова – две недели относительного покоя в деревне у стен Венетты, и снова лай псов инквизиции. Охота никогда не заканчивалась.

Дрожь стихла, сменившись ледяной решимостью. Пальцы Гарвеля начали чертить на сырой, пахнущей гнилью земле сложный иероглиф – подсмотренный в старой гримуаре, подарке Эдварда. Опыт подсказывал: скоро появятся егеря с собаками. Надо действовать. Сейчас.

Острый привкус крови на губах и тянущая боль в затылке. Последний штрих… и знак призыва завершён. В сотне метров от затаившегося беглеца воздух с хлопком разорвался, исторгнув трёх Собакообразных твари. Лишённые разума, вырванные из своего пласта бытия. Они представляли угрозу всем подряд.

– Демоны! – завизжал стражник. Его крик тут же превратился в предсмертный вопль ужаса, когда хиразгул, впитывая страх, ринулись к нему, обретая форму его самых тёмных кошмаров. На миг ледяной ужас сковал всех. Лишь вмешательство инквизитора-мага рассеяло морок.

Глупо было надеяться, что среди них не окажется колдуна. Хиразгулы были обречены. Но они дали Гарвелю шанс. Рывком скинув с себя мусор, он метнулся через кустарник, не в глушь леса – там только смерть, а к стенам Венеты. Только в этом вольном городе, в потоке купеческих караванов, был крошечный шанс сорваться с крючка.

Безголосый вой умирающих тварей болью отозвался в его голове. 'Теперь они примутся за меня', – мелькнула мысль. Он бежал. Бежал от суда, который не оставит ему шанса. Инквизиторы позади пытались собрать разбежавшихся в панике солдат.

Гарвель добежал до опушки. Вдали за полями, тускло светили огни Венетты. Большой город мог дать надежду на спасение или обещание скорой и мучительной смерти. Что именно, выпадет на его долю Гарвель не знал. Он знал лишь одно: остановиться – значит умереть.

Спустя несколько часов ускоренного марша отряд инквизитора добрался до ворот огромного города. Стражников, помогавших ему от самого Филема, пришлось отпустить, поскольку эти два города вечно враждовали и стражники, одетые в цвета Филемской стражи, чувствовали себя неуютно в чужом городе даже под защитой инквизиции. Первым делом преследователи отправились в магистрат

Следовало перекрыть выходы из города. И только высшие чиновники магистрата могли принять такое решение. Впрочем, в их решении можно было не сомневаться – обвинения в ереси бояться все. Однако там инквизиторов ждал сюрприз.

– Вы переходите под моё командование, братья. – Непреклонно заявил невысокого роста инквизитор в чине экзорциста, о чём свидетельствовал его медальон.

– Вынужден отказаться, экзорцист. – Помотал головой старший инквизитор преследующего Гарвеля отряда. Будучи в, куда более высоком чине, он мог игнорировать приказы низших чинов. К тому же он принадлежал к ордену доминиканцев, и идея помощи осквернённому 'экзорцисту' была ему попросту противна.

– Нет, не можете. – Хищно ухмыльнулся экзорцист, ловко переворачивая свою инсигнию. При виде выгравированного на задней стороне символа доминиканец судорожно вздохнул. 'Знак особых полномочий' – Неограниченная власть на время выполнения миссии. Ослушаться человека, наделённого таким знаком – пойти против суда десяти.

– Я подчиняюсь. – Выдохнул инквизитор, возможность поймать беглого чернокнижника стремительно расплывалась, утрачивая очертания.

– Не расстраивайся. – Заметив недовольную мину на лице собеседника экзорцист. – если наше дело удастся, то славы тебе хватит до конца твоих дней.

– Что же это за дело? – Полюбопытствовал инквизитор, чувствуя ростки надежды, шевелящиеся в груди.

– Сегодня мы должны с корнем вырвать огненный цветок Венетты: Изольду Ремарк. – Провозгласил экзорцист, с насмешкой, глядя на вспыхнувшего доминиканца.

Остаток дня и вечер Гарвель прятался в бедняцком районе Венетты. Именно сюда он и стремился, его тощее тело и грязная одежда идеально вписывали его в окружение, по опыту он знал, что стража наведывается в такие места нечасто, а значит, и затеряться проще всего именно тут. Правда, был и неприятный момент – грязь и вонь этих мест, казалось, пропитали его насквозь

Однако именно здесь он нашёл кров и еду. Впрочем, оставаться здесь более не имело смысла, инквизиция в отличие от стражи рано или поздно сюда доберётся, и хорошо бы покинуть город, прибившись к какому-нибудь торговому каравану. Однако ни один уважающий себя купец не появится в этом районе, если, конечно, ему не предложить щедрый гонорар

Но и в этом случае он трижды подумает, поскольку жизнь всё-таки дороже денег. Наверное…

Восстановив силы, Гарвель двинулся в сторону более богатых и ухоженных районов. Он прекрасно понимал, что ему нужна более чистая одежда, с грязным побирушкой разговаривать никто не станет.

Двигаться приходилось очень осторожно – стражники при виде грязного бродяжки всегда реагировали одинаково: 'Беднякам здесь не место!' – Говорили они, вышвыривая всех подозрительных личностей за пределы района. Словно вор, из тени в тень ученик Эдварда пробирался по купеческому кварталу. Мечты о чистой одежде сбылись лишь после полуторачасового поиска бреши в патрулях

Выход из переулка загородили двое хорошо одетых парней. Судя по всему – сыновья какого-то богатого купца.

– Смотри Эрнест: к нам забрёл бродяжка. – Пробасил один из них.

– Давай поиграем с ним в инквизицию. – Жизнерадостно предложил второй. Висящий на поясе клинок казался им гарантом безопасности. Да и что мог противопоставить двум сытым, довольным жизнью парням умирающий от голода бродяга? Забившись в угол и изображая ужас, Гарвель ждал, пока парочка зайдёт поглубже в переулок. Ему вовсе не хотелось, чтобы стражники помешали ему завладеть одеждой

Гарвель никогда не задумывался, почему Эдвард в числе прочего научил его вполне сносно владеть кинжалом, точнее, он преподал ему десятки верных способов отправить человека и большинство крупных животных на тот свет всего за пару ударов.

– Не бойся. Это больно только несколько часов. – Утешил парень, медленно приближаясь к дрожащему от напряжения Гарвелю. На лицо парня легла тень мечтательности. Похоже, в мечтах он уже измывался над беззащитной жертвой, ощущая себя 'повелителем жизни и смерти'. Однако у юного чернокнижника на этот счёт было совершенно другое мнение, подкреплённое уроками самообороны от учителя

Рывок, и сжатый в ладони нож входит под ребро, лицо парня на миг исказила удивлённая гримаса. Ещё одно неуловимо быстрое движение, и ноги несостоявшегося повелителя подкосились, он рухнул наземь, хлюпая перерезанным горлом. Стараясь двигаться как можно быстрее, Гарвель метнулся ко второму противнику. Злость придала сил, взмах ножом и от резкого удара под дых ученик демонолога скорчился у ног купеческого сына.

Глупо было надеяться, что сын богатого отца не обучен бою. Удар сапогом под рёбра откатил чернокнижника к трупу поверженного врага. На глаза навернулись слёзы, грудь разрывалась от попыток вдохнуть хоть немного воздуха. А противник надвигался на скорчившегося ученика Эдварда с неумолимостью сборщика налогов, ещё шаг и перед глазами встал начищенный жиром сапог противника

Преодолев боль, Гарвель воткнул нож в сапог своего мучителя, уже замахнувшегося извлечённым из ножен клинком. Крик боли сорвался с губ юноши, но почти тут же оборвался от удара ножом в подбородок. Пронзив гортань, лезвие впилось в мозг, мгновенно оборвав ещё одну жизнь

Вновь согнувшись от нестерпимой боли, Гарвель старательно пытался восстановить дыхание, попутно радуясь, что Эдвард, обучая его анатомии, особенно заострил внимание на органах, поражение которых вызывает болевой шок, либо приводит к моментальной смерти.

Едва глаза перестали слезиться, как он принялся чертить измазанным в крови ножом сигил. Блёклые полоски, остававшиеся после клинка, постепенно сложились в замысловатую фигуру. На то, чтобы напитать её силой ушло ещё несколько минут. От напряжения во рту появился металлический привкус крови, а затылок вновь пронзила тяжёлая ноющая боль.

– Слушаюсь, хозяин. – Торжественно пропищал явившийся на зов имп. Это был первый и единственный из подчинённых демонов. Кроха находился в самом низу иерархической лестницы, хотя старый учитель частенько называл её эволюционной. Но смысл этого слова всё ещё оставался загадкой для забывшего об учёбе Гарвеля. Воспоминания об Эдварде вновь вызвали глухую досаду и тоску в душе.

– Почисти одежду! – Приказал юноша своему слуге. Однако вместо гордого приказа из горла вырвался невнятный клёкот. Впрочем, суть приказа имп прекрасно понял. И тут же принялся за дело. Подобного рода работа была ему по вкусу. Если, конечно, можно назвать работой трапезу

Спустя несколько минут всё было кончено, и переодевшийся в снятую с убитых одежду Гарвель вышел из переулка, нацепив на лицо маску брезгливого безразличия, с которым, по его мнению, должны ходить настоящие аристократы.

Победа над противниками взбодрила его, на время выведя из той беспробудной тоски, в которой он находился с того момента, как увидел горящую башню учителя и людей с эмблемой листа на фоне пламени. Венетта поражала бесконечной чередой жизни и смерти, порока и добродетели

Среди узких улочек, казалось, есть всё: и пророки, и бродячие музыканты, которых стражники почему-то вовсе не спешили выдворить за пределы квартала. Вся эта какофония городского шума вливалась в уши выросшего вдали от больших городов ученика Эдварда. Вызывая самые противоречивые чувства: от раздражения до наслаждения. Музыканты и впрямь были хороши

Или же неискушённое ухо юного Гарвеля не способно было уловить отчаянной фальши, сквозившей в каждой сыгранной ноте? Впрочем, всё это неважно. Впервые за последние два года состояние юноши приблизилось к тому порогу, за которым тихо светило то, что более благополучные люди называют счастьем.

Позабыв обо всём, он просто бродил среди улиц, растворившись в шумной толпе снующих по своим делам людей. Однако вечно эта идиллия продолжаться не могла. Точку в праздной прогулке поставил жуткий грохот, прокатившийся по улочкам города. Горожане в ужасе валились на землю, закрывая сочащиеся кровью уши. Впрочем, Гарвеля, открыв рот смотрящего на содержимое лавки оружейника, эта судьба миновала

Хотя внезапный грохот также прижал его к земле. Вслед за грохотом по воздуху прокатилась жуткая вытягивающая тепло волна. Вздрогнув от обжигающего холода, бесконечно длинное мгновение терзавшего тело, Гарвель вопреки здравому смыслу, двинулся вслед за волной

Природное любопытство взяло верх над рассудком, к тому же два года, проведённые в бегах, не избавили его от юношеской веры в своё бессмертие и неуязвимость, хотя и изрядно пошатнули эти убеждения.

Ноги невольно ускорили шаг, не обращая на панику ни малейшего внимания, юноша упрямо двигался навстречу потоку бегущих прочь людей. Чудом лавируя в людских потоках, он добрался до очередного поворота. Наконец, все, кто стремился побыстрее бежать от потусторонней угрозы, покинули рыночную площадь

Оставив лишь несколько любопытствующих, хотя, вероятнее всего, это были путешественники, впервые прибывшие в Венетту, не подозревающие о том, что или кто может быть причиной таких катаклизмов. Куда более осведомленные горожане все до единого спешили убраться подальше от источника угрозы.

– Что это было? – Спросил у Гарвеля одетый в кожаную броню воин с эмблемой гильдии наёмников на плече.

– Не знаю. – Пожал плечами юноша. – Я первый раз в городе. – Добавил он невольно, и тут же пожалел о своих словах, наткнувшись на подозрительный взгляд наёмника. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Поскольку одежда на Гарвеле была совсем не дорожная. Однако вновь пронёсшийся по улице грохот, дополненный волной вырвавшегося из-за поворота волной пламени, прервал размышления наёмника

Впрочем, наёмника ли? С каких это пор простых вояк стали настораживать разгуливающие по городу парни, говорящие, что они в первый раз в городе? Преодолев колыхнувшийся в душе страх, Гарвель рванул к повороту, рассчитывая увидеть, наконец, источник всей этой паники на улице.

– Бог ты мой. – Вырвалось из его груди. Взгляду открылся великолепный особняк, над которым явно поработали лучшие архитекторы города. Пожалуй, он больше походил на небольшой дворец, чем на дом зажиточного вельможи. Радующий взгляд зеленью сад, украшенный статуями и фонтанами

Осень также коснулась его, расцветив во все цвета радуги, на его фоне дом казался настоящим брильянтом в великолепном обрамлении. Заглядевшись на эту красоту, Гарвель сперва не заметил множество людей, окруживших дом. Только почти наткнувшись на одного из них, он оторвал взгляд от великолепного дома. Подняв взгляд, он едва не закричал, вся его сила воли ушла на то, чтобы подавить это желание.

– Уходи отсюда, малец, иначе можешь пострадать. – Ответил высокий мужчина, на которого натолкнулся залюбовавшийся красотами Гарвель. На руке мужчины была закреплена повязка с эмблемой листа на фоне пламени. Эмблемы, которую ученик демонолога ненавидел больше всего на свете.

–Ты слышишь меня? – Потряс он Гарвеля за плечи.

–Не беспокойтесь паладин я присмотрю за ним. – Вклинился в разговор наёмник, встреченный Гарвелем ещё на рыночной площади, как с удивлением отметил для себя юноша.

–Паладины – хмыкнул воин. В отличие от Гарвеля он слышал целую гору слухов о этих воителях. Их набирают из сиротских приютов святого города едва ли не в младенческом возрасте. Всё своё детство они проводят в тренировках и молитвах. И спустя двадцать лет своего обучения ряды паладинов пополняются новыми членами.

– Кто это? – Вопрос юноши отвлёк наёмника от мрачных мыслей.

–Хороший вопрос. – Одобрительно кивнул воин, и почти тут же продолжил лекторским тоном. -Их выращивают с одной целью, и именно она диктует особенности тренировок. Они охотники, мальчик, охотники на очень опасную дичь. – Зловеще понизил голос наёмник.

–Какую? – Спросил ученик демонолога.

–На магов, мальчик. Они охотятся на магов и волшебных созданий. Уничтожая всех адептов запрещённых искусств и их творений. – Кратко пояснил наёмник. Однако, несмотря на краткость ответа, сделал он это безупречным лекторским тоном, в котором чувствовался немалый опыт.

Будь юный Гарвель опытнее он сразу же приметил бы противоречие между снаряжением наёмника и его манерой говорить. Голос лектора с огромным стажем оттенял потрёпанное воинское снаряжение, которое явно носило следы недавних боёв. Иссечённая кольчуга явно была не единожды починена кузнечных дел мастером. Глубокие зарубки на поручах и поножах только подчёркивали этот факт.

Однако ученика Эдварда занимали совсем другая мысль:– 'Неужели паладинов послали за мной?' – Судорожно стучало в голове.

–Интересно, что они делают в этом городе? – Задумчиво произнёс наёмник, зорко следя за деятельностью инквизиторов и паладинов. Здесь никогда не было тёмных магов. – Потерев рассечённый шрамом надвое лоб, подумал воин.

Гарвель настороженно, заворожённо наблюдал за происходящим. Наёмник же продолжал лихорадочно размышлять, он знал, что городом фактически правит дом Ремарк. И глава дома – одна из сильнейших элементалистов во всём Кворинше. И что характерно, тёмных магов она на дух не переносит. А значит, паладинам по идее делать тут нечего.

–Не знаю, – Пожал плечами ученик Эдварда. Кажется, наёмник что-то сказал, но голос его потонул в рёве взметнувшегося ввысь пламени. Следом прогрохотало несколько громоподобных взрывов, от которых в ушах проросла резкая пульсирующая в такт сердцебиению боль.

–О боже. – Пробормотал наёмник, схватившись за уши. – Они напали на Изольду! – Выкрикнул он, взмахнув руками. Вокруг кистей его возникло слабое золотистое свечение, тонкие струйки крови, вытекавшие из ушей, немедленно просохли и отвалились, превращаясь в прах. Почти моментально вернулся и слух. Едва сдерживая слёзы, Гарвель оторвал окровавленные руки от своих ушей

В уши немедленно ворвались яростные выкрики паладинов и предсмертные вопли заживо сгорающих в пламени людей.

–За что?! – Продолжал бормотать наёмник, однако вмешиваться в кипящую у особняка битву он благоразумно не спешил.

–Вы ведь к ней шли? – Спросил Гарвель, по-новому рассматривая своего собеседника. В том, что этот человек не тот, за кого себя выдаёт он уже не сомневался.

–Неважно. – Резко поднялся с колен мужчина. – Совет должен узнать об этом нападении. -Пробормотал он, потеряв к разговору всяческий интерес. Похоже, куда больше его теперь волновала необходимость доставить сообщение этому самому совету, о котором Гарвель не имел ни малейшего представления. Старый учитель никогда особо не распространялся о других магах их организации

Впрочем, и не отрицал их существования. Поднявшись на ноги, он почти бегом отправился прочь, от жуткой битвы. А Гарвель же, движимый любопытством, вновь принялся смотреть на прекрасный особняк и творящееся вокруг него безумие.

Большинство людей наверняка сказали бы, что здесь разверзся ад, однако не раз видевшему адскую бездну Гарвелю на ум пришло совсем другое сравнение

Большинство простых солдат уже погибли, в неприкосновенности остались лишь сбившиеся в кучу паладины, вокруг которых оставался крохотный островок спокойствия в царящей вокруг буре огня и льда, рассекаемой тугими молниями, оставляющими в земле глубокие борозды

Вопреки всем законам природы они прицельно били по ещё одной группе людей, защищённых полупрозрачным куполом, голубовато-светящимся на фоне бушующего пламени. Молнии же раз за разом били в купол словно щелчки боевого кнута, которым, по слухам, вооружены воины зепарских пустынь. Однако щит держался, хотя и прогибался от каждого удара, словно мыльный пузырь под напором ветра.

Глядя на это безумное светопреставление и гибнущих один за другим инквизиторских служек, Гарвель испытал нешуточную зависть к повелевающему такими силами человеку. Ему тоже хотелось внести свою лепту в разыгравшуюся на его глазах битву, однако особых иллюзий по поводу своих сил у него не было

Шансов выжить в развернувшемся сражении у него было ещё меньше, чем у простых вояк, которых непонятно зачем притащили на эту бойню. Знаний юноши хватило лишь на то, чтобы видеть причудливо исковерканные волей элементалиста токи силы, пронизывающие мир. И причудливую вязь охранного щита, защищающего инквизиторов. На месте же паладинов не было ничего

Магическому взору Гарвеля предстала лишь пустота внутренняя, абсолютная, похоже, они просто поглощали щедро разлитую по миру силу. Это объясняло то, что их сторону не летела ни одна из молний. Похоже, лишённый возможности выйти из дома элементалист попросту не видел их и, скорее всего, не знал о их существовании.

Инквизиторы ждали, когда противник выдохнется. Поскольку сколь бы силен не был разум повелителя стихий, его тело всегда остаётся слабым звеном в этой цепочке. И его способность пропускать сквозь себя энергию вовсе не безгранична. Рано или поздно оно откажется повиноваться своему владельцу, либо попросту будет повреждено. – Именно так отзывался о мощи элементалистов Эдвард

Похоже, что сходного мнения придерживались и инквизиторы. Однако они всё-таки недооценили силу своего противника.

Невероятно мощная молния прорезала пространство, разделяющего горстку инквизиторов и особняк дома Ремарк. Толстая, словно ствол столетнего дуба, она была оплетена сотнями своих меньших товарок. И вот она врезалась словно таран в казавшийся мыльным пузырём на её фоне щит. С громким хлопком, заложившим уши, щит лопнул

Инквизиторов разметало как сухие листья, несколько из них попросту перестали существовать, буквально растворенные буйством энергии, обрушившейся на их тела. Однако кому-то всё-таки удалось выжить. И вокруг них вновь замерцал хрупкий купол щита. И похоже, что в этот удар неизвестный элементалист вложил остатки своих сил, поскольку ярость стихий, бушующих вокруг дома, значительно снизилась

Впрочем, всё ещё оставаясь смертельной для любого незащищённого магией человека. Недвижимо стоявшие всё это время паладины двинулись к дому. Они не скрывались, странного вида доспехи из сияющего на солнце серебра то и дело отбрасывали блики, время от времени появляясь из-под странных накидок, в которые они были закутаны. Нещадно секущий оголённые стволы деревьев ветер, лишь едва колыхал их одеяния

Сгустки пламени, водящие хоровод по самым причудливым траекториям, также не произвели никакого эффекта на идущих к двери паладинов.

Когда до входа в особняк оставалось шагов десять, элементалист, похоже, заметил новую угрозу. Столб яркого оранжевого пламени врезался в грудь одного из паладинов, отшвырнув его на десяток метров назад. Великолепно сработанные доспехи прогнулись и почернели от копоти, однако воин всё ещё был жив, несмотря на то, что таким ударом можно было с лёгкостью проломить крепостные ворота

Казалось, ничто не может остановить козырную карту инквизиторов. До двери оставались считаные шаги, когда Гарвель вспомнил о ещё одной стихии. И, как оказалось, эта мысль пришла в голову не только ему.

Земля под ногами паладинов разверзлась на глубину копья, поглотив их. Короткий вопль почти мгновенно оборвался, когда края трещины с чмокающим звуком схлопнулись, выбросив наверх столб крови и исковерканные куски доспехов.

Однако и инквизиторы вовсе не собирались оставаться без дела, защищавший их купол внезапно стянулся в тонкий лучик и буквально вспорол весь второй этаж особняка, подбросив в воздух тучу пылающих обломков. На короткий миг сердце Гарвеля сжала тоска. Он сопереживал отчаянно бьющемуся с инквизиторами человеку

И когда с жутким треском крыша съехала назад, лишившись опоры, то взгляду юноши открылась картина чудовищных разрушений. От бессилия на глаза навернулись слёзы. В этом аду выжить было невозможно. Однако инквизиторы, похоже, так не считали. Поскольку рассёкший дом луч вновь развернулся в мерцающий щит.

–Трусливые твари! – Выкрикнул Гарвель, которого вновь охватило чувство безысходности. Если уж могущественному элементалисту нечего противопоставить инквизиции, то что может он? Жалкий недоучка, один, без наставника, преследуемый словно дикий зверь. И в этот момент воздух распорола ещё одна молния. С резким треском она впилась в щит, по-прежнему защищавший инквизиторов

Однако не исчезла, как её предшественницы, а обхватив его множеством тонких ветвистых отростков, принялась вгрызаться в щит, стремясь добраться до инквизиторов. И у неё получалось! Гарвель ободряюще закричал. Не отдавая себе отчёта, что его голоса всё равно никто не слышит. А молния словно чудовищная лапа по-прежнему сжимала магический шар щита

С громким треском в землю ударяли разряды, оставляя после себя оплавленные дыры. Однако, похоже, стороны достигли шаткого равновесия. Элементалист не мог проломить защиту инквизиторов, а те вовсе не стремились атаковать, выжидая, пока противник выдохнется. А покрытая кровью паладинов земля внезапно вспучилась, выгнулась горбом

Измазанный грязью и кровью воин, неизвестно как ухитрившийся выжить в устроенной элементалистом ловушке, встряхнулся словно большой пёс, разбрасывая в стороны целые пласты земли, и рванулся к двери, крича нечто яростное. От могучего удара закованного в броню тела дверь влетела внутрь дома. В тот же миг молния, рвущая на части щит инквизиторов, исчезла

Спустя томительный миг вновь раздался треск магической молнии, и из дверей с рёвом вылетел паладин, дымящийся, но живой! Он прокатился по земле несколько метров. Покорёженные доспехи пропахали землю, оставляя глубокие борозды на обугленной земле, совсем недавно радовавшей глаз прохожих цветами, собранными, казалось, со всего мира. А следом из дыры в земле показался ещё один святой воин.

Едва протиснув своё тело наружу, он помог подняться первому. Что-то коротко скомандовал, закованные в латные перчатки руки ловко выудили из измазанного грязью подсумка небольшой бутылёк, ярко сверкнувший на пробившимся сквозь облачный покров солнце. Небрежно откупорив его, он вылил его содержимое в рот своему покалеченному товарищу

На мгновение тело раненого паладина выгнулось дугой, оставив несколько глубоких следов на многострадальной земле. Однако приступ прошёл почти сразу же, а ещё через пару мгновений, паладин уже поднимался с земли, срывая с себя те жалкие ошмётки брони, что на нём оставались

А на поле боя, если, конечно, можно назвать этим словом место, где сошлась в поединке клика инквизиторов и элементалист, всё, казалось, застыло. Противник инквизиторов, то ли выдохся, то ли поджидал удобного момента, чтобы обрушить свою мощь. А возможно, просто копил силы для решающего удара

Паладины также чего-то выжидали, а может, приходили в себя после того, как бо́льшая часть отряда была раздавлена могущественным противником. Наконец, видимо, приняв решение, паладины вновь двинулись ко входу в полуразрушенный особняк. Инквизиторы же продолжали стоять на месте, удерживая щит, и, похоже, все ещё опасавшиеся, что жертва выкинет очередной фортель.

Гарвель, пристально наблюдал за группкой магов и паладинами. Позже, вспоминая этот день, Гарвель не раз разбирал действия инквизиторов на составляющие, в надежде подчерпнуть хоть что-то, что-то способное стать козырем в рукаве на случай стычки с служителями церкви. Однако все эти изыскания в конечном счёте оказались бесплодными, поскольку Гарвель, как и его учитель, опирался совсем на другие силы

И стандартный набор стихий, да и эфирная энергия почти не поддавались его контролю.

Паладины тем временем вновь рванулись к входу. И вновь их встретила молния. А когда она без следа растворилась вместе с окутавшей воинов защитой, на смену ей пришли волны пламени. Однако всё это не шло ни в какое сравнение с тем буйством стихий, что царило вокруг несколько минут назад

Паладины попросту игнорировали их, хотя без своих доспехов они не были столь неуязвимы, и на их коже то и дело вздувались крупные ожоги. Инквизиторы также двинулись, видя бессилие своего врага. Щит колыхнулся на миг, и в защите появилась брешь. Одна мелкая ошибка, но неизвестному элементалисту хватило и этого

Ветвистая молния, увитая языками огня, ударила прямо под ноги уверенно шагавших инквизиторов. Эффект был ужасающим. Пузырь щита на миг раздулся от взрыва, а затем с оглушительным хлопком рухнул. А на том месте, где находились инквизиторы, осталась лежать высокая груда тел. Впрочем, не груда. Слишком уж тела были упорядочены, будто закрывали нечто

Нечто, что таким способом отгородилось от ярости стихий. Спустя мгновение догадка Гарвеля подтвердилась, тела задрожали и разлетелись в разные стороны. А на их месте остался стоять одинокий инквизитор в развевающейся на ветру рясе. Воздев руки вверх, он что-то громко выкрикивал. Однако рёв внезапно поднявшегося ветра уносил его слова, едва они срывались с губ

Что он хотел сделать, так и осталось загадкой, поскольку дом внезапно рухнул, да так, будто часть его просто исчезла. Казалось, он схлопнулся сам в себя. Однако это впечатление было обманчивым, поскольку абсолютно всё превратилось в мелкую щепу, словно смолотое огромными жерновами. Из глотки Гарвеля вырвался тихий горестный стон бессильной ярости

Едва проклюнувшаяся надежда, на победу над прокля́тыми фанатиками увяла.

Глава 3

Год 1877 от сошествия Спасителя

К вечеру Гарвель и Вальмонт в сопровождении отряда экзорцистов, въезжали в ворота столицы княжества Лут. По правде говоря, так быстро они добрались совсем не из-за хороших дорог или лучших коней. Как раз таки дороги больше напоминали тропинки, хотя кони, действительно были отменными. Но всё же, основной причиной были размеры самого княжества, состоящего из одного города, окружённого несколькими сёлами. Поэтому неудивительно, что до столицы в таком княжестве рукой подать. Однако апломба у стражников и знати ничуть не меньше, чем у их аналога в более развитых и обширных государствах. И надо сказать, что в какой-то мере это обоснованно, поскольку находящийся на перекрёстке множества торговых путей, город был бы сказочно богат, если бы нынешний правитель не установил баснословные налоги. О казне сиятельного князя Вилонского ходили легенды. У которых, надо признать, было предостаточно оснований.

Бо́льшую часть поездки Гарвель проспал, набираясь сил. Измученное тело требовало отдых, несмотря на помощь Истока. Но когда экипаж проехал городские ворота, Гарвель проснулся. И сладко потянувшись, задел инквизитора, что всё ещё терзался сомнениями по поводу привлечения демонолога к этому делу.

– Проснулся. – Оторвавшись от размышлений, констатировал Вальмонт.

– И готов работать. – Добавил Гарвель.

– Ну, тогда держи. – Сказал Вальмонт, передав Гарвелю небольшую папку, украшенную эмблемой инквизиции. Быстро пробежав взглядом, по её содержимому, демонолог углубился в чтение.

В папке оказалась сводка всех убийств, произошедших в городе за последние две недели. Описание жертв произвело-таки на Гарвеля впечатление. Какое-то время в карете царила тишина, пока Гарвель просматривал описания и осторожно примерял ко всем известным ему ветвям демонических сущностей. Наконец, вернув папку инквизитору, Гарвель задумчиво произнёс больше для себя самого, чем для инквизитора.

– Отсутствие глаз, вскрытый череп. Похоже на ветвь Гимель, но есть одна нестыковка.

– Какая? – Насторожился Вальмонт.

– Эти демоны не ведут себя подобным образом. Они вообще не любят насилия. – Пояснил Гарвель.

– Объяснись. – Потребовал Вальмонт.

– Демонами этой ветви движет жажда знаний. Они наиболее мирные и цивилизованные из всех ветвей. Именно с ними в основном заключаются сделки. И по негласному правилу, которого придерживаются все здравомыслящие демонологи, их не порабощают.

– Ты хочешь сказать, что, попав в наш мир, они не станут никого убивать? – Недоверчиво спросил Вальмонт.

– Именно. Им это незачем. Да и отметь, что все убитые, простые селяне. А они не представляют интереса для этой ветви. Просто потому, что ничего интересного не знают.

– Ты хочешь сказать, что это дело рук человека? – Оживился Вальмонт.

– Вполне возможно. Только судя по размаху, не одного. – Задумчиво добавил Гарвель.

– Однако это не исключат демонического присутствия? – Спросил Вальмонт.

– Возможно. Но точно сказать не решусь. Надо бы осмотреть тела, да и в местах убийств побывать. – Задумчиво проговорил Гарвель, с трепетом ощутив, что, столкнувшись с этой задачей, жаждет разрешения. И плевать на деньги, это вызов.

На ночлег они устроились в кельях храма Единого, что стоял на центральной площади города. Величественное сооружение произвело впечатление даже на равнодушного к красотам демонолога. Высокие шпили создавали ощущение, что храм тянется к солнцу. Дома состоятельных горожан да и дворян смотрелись на его фоне как жалкие лачуги. А роскошный дворец князя, безыскусным нагромождением форм.

Храмовники, и монахи, радушно встретили гостей. Ужин был хоть и простым, но обильным. Завязался разговор. Однако Гарвель в основном молчал, не то чтобы атмосфера этого места тяготила его. Просто голова его была занята совсем другими мыслями. Он всё ещё перебирал в голове возможные варианты. Те крупицы информации, что были ему известны, он переворачивал, ворошил, притирал друг к другу, словно кусочки сложной головоломки. Наконец, голова от таких усилий раскалилась, словно слиток метала в горне. Мысли стали отрывочными, путающимися, вязнущими друг в друге.

– А вы, молодой человек, верите в бога? – Как сквозь вату донёсся до Гарвеля голос настоятеля. Благообразный старец смотрел на него прямым вопрошающим взором. В котором Гарвель, как не силился увидеть издёвку, но не смог. Его спрашивали искренне и ожидали, похоже, такой же ответ. Однако вместо слов Гарвель рывком откинул капюшон и уставился на старца не мигающем взглядом. Зрачок его левого глаза превратился в вертикальную чёрную щель, а белок налился багровым свечением. Монахи сидевшие, напротив, со вздохом ужаса отклонились, кто-то даже выпал из-за стола, шепча молитвы, оберегающие от зла. Однако настоятель остался спокоен, даже с губ его не сошла доброжелательная улыбка, лишь Вальмонт покосился с неодобрением, но тоже ничего не сказал.

– Верю. – Наконец, сдался Гарвель, под вопрошающим взглядом старца. Проронив это слово, он напрягся, ожидая смешков, и негодующих воплей. Однако настоятель лишь благожелательно улыбнулся, да и монахи, воодушевлённые спокойствием своего лидера, расселись обратно по местам. Но Гарвель злорадно отметил, что взгляда его всё-таки избегают.

– Тогда я буду молиться за ваш успех. – Проговорил старец, спокойно выдерживая жуткий взгляд демонолога.

– Сомневаюсь, что Он поможет. – Ядовито ответил Гарвель.

– Я тоже. – Совершенно серьёзно ответил старец. Услышав эти слова, Гарвель поперхнулся от удивления и громко закашлялся. Кто-то из монахов постучал по спине помогая. Когда опешивший демонолог поднял взгляд, он встретился с по-прежнему благожелательным взглядом настоятеля, в котором не было и тени насмешки. Краем глаза Гарвель отметил столь же удивлённый взгляд инквизитора. Непрост старец, ох как непрост – подумал Минош, рассеяно.

– Почему? – Спросил Гарвель, ожидая долгих и витиеватых рассуждений. Однако старец ответил неожиданно резко, словно Гарвель спросил какую-то глупость.

– Он не для того нас создал, чтобы утирать нам сопли! – Гарвель невольно кивнул. Мысли настоятеля странным образом переплетались с его чувствами. Он и раньше чувствовал, нечто подобное, просто не мог облечь в слова, да и не испытывал потребности в этом.

Дальше все ужинали молча. Старец, имя, которого Гарвель так и не удосужился узнать, похоже, ушёл в свои мысли, ел отрешённо, больше по необходимости, чем от голода.

После ужина Гарвель вызвался подышать свежим воздухом. Спустившись на несколько ступеней вниз, он уселся на одну из них и сжал виски ладонями. В голове царил настоящий кавардак, те устои мира, что он знал с детства, рушились. Неделей раньше, если бы кто ему сказал, что он будет ужинать в компании с инквизитором и вести беседы с настоятелем церкви, то он, по меньшей мере, плюнул бы лжецу в лицо. Однако теперь всё иначе.

Ощутив чьё-то присутствие, Гарвель повернул голову. Рядом на ступени опустился Вальмонт.

– Речи святых действуют порой как удар поленом по голове. – Тихо сказал инквизитор, обращаясь в пустоту.

– Знаешь, я, пожалуй, соглашусь. Это действительно святой человек, а не лицемер в сутане. – Согласился Гарвель. Вальмонт удивлённо воззрился на демонолога, словно увидел бог весть какое чудо. Одновременно Гарвель ощутил, как между ними протянулась тоненькая, хрупкая ниточка симпатии. Но ещё более странной была мысль, что инквизитор отчасти разделяет его взгляды.

Какое-то время они так и сидели молча, занятые своими мыслями. А каменные плиты, из которых был сложен храм и его ступени, казалось, дышали спокойствием и умиротворённостью. Наконец, почувствовав, что напряжение в голове постепенно испаряется, а на стремительно темнеющем небосводе проявляется луна, Гарвель встал. Он не заметил, когда ушёл инквизитор, но это было и к лучшему. Вряд ли он одобрил бы то, что собирался сделать Минош.

Гарвель не глядя шёл по тёмным улочкам города, храм Единого остался в двух кварталах позади. Мысленно он и так и эдак поворачивал пришедшую на ум идею и не находил особых недостатков. Когда дорогу ему перегородили трое теней, он сперва даже не обратил на них внимание.

– Выворачивай карманы. Быстро! – Грубый мужской голос оторвал его от размышлений. Сперва Гарвель даже не понял, что его хотят ограбить. А когда понял, то едва не расхохотался.

– А если не дам? – Ехидно осведомился он.

– Чего не дашь? – Опешили, незадачливые грабители.

– Денег. – С издёвкой в голосе пояснил Гарвель, мысленно уже оценивший, сколько силы можно выкачать из налитых звериной силой тел.

– Эй, Остап, смотри, он ещё и издевается! – Прозвучал из-за спины Гарвеля обиженный голос.

– Да я тебя! – Кинулся на него здоровяк, что стоял ближе всех, и был, похоже, за главного, в этой шайке. Ждавший этого момента Гарвель коротко отмахнулся кулаком, чувствуя, как тело переполняет позаимствованная у Истока энергия. Кажется, кулак угодил нападавшему в лицо, глухо треснуло, в лицо плеснуло горячим. Здоровяк отлетел назад с раскроенным черепом. Кто-то метнул нож, и он с лязгом отскочил от шеи Гарвеля, и следующий из четвёрки головорезов, влип в стену, от несильного с виду удара в грудь. Остальные с воплями разбежались. И только тогда, Гарвель ощутил, что ветер свободно развевает его волосы. Капюшон слетел в пылу схватки. Поэтому неудивительно, что противники в ужасе разбежались. Жутко пылающий багровым пламенем глаз, напугает кого угодно.

Подивившись счастливой случайности, Гарвель вновь закатал рукав на левой руке и ткнул остриём ритуального кинжала, в средний луч малой руны призыва. Хааг появился незамедлительно. Не отвлекаясь на его шипящее приветствие, Гарвель установил связь между импом и всё ещё живыми грабителями. Нужно было действовать быстро, огонёк жизни в их телах едва теплился. Едва это удалось, Гарвель принялся накачивать тщедушное тельце Хаага, энергией умирающих. С заёмной силой Хааг вполне мог постоять за себя, и выполнить то, что собирался поручить ему Гарвель. Накачанный до предела энергией имп, казалось, даже увеличился в размерах. От него стало разливаться, слабое багровое свечение.

– Потухни. – Приказал Гарвель.

– Слушаюсь, повелитель. Приказывай. – Повис прямо перед лицом Гарвеля кроха. Впрочем, сейчас имп беззащитным не казался, от него ощутимо веяло угрозой.

– Пройдись по местам жертвоприношений, расспроси местную мелочь, на предмет появления больших братьев. Поспрашивай о культах. В общем, узнай, чем дышит подноготная этого города. – Приказал Гарвель, и, отвернувшись, пошёл в сторону храма. За спиной у него осталось два трупа, однако столь щедро выплеснувшейся на землю крови не было и следа, как было чистым и лицо демонолога.

Утром Гарвель проснулся оттого, что по нему кто-то нагло топчется. Скинув со спины игривого непоседу, Гарвель сел. Мутное спросонья сознание никак не желало расставаться со сном. Лапки вставшего коснулись плеча, в ухо звонко тявкнуло.

– Чего тебе? – Спросил Гарвель, глядя в наглую морду своего мучителя. Чуть позже пришла непрошеной мысль, что щенок ответить не в состоянии. Однако тот звонко тявкнул и попытался лизнуть в лицо. Гарвель, отмахнувшись от крохи, начал одеваться.

В дверь без стука вошёл Вальмонт. Любопытный Батор проводил гостя настороженным взглядом.

– Вставай, сегодня в городе видели демона. – Заявил он.

– Красный, лупоглазый, с крохотными крылышками? – Спросил Гарвель, догадываясь о том, какой услышит ответ.

– Откуда ты знаешь? – Насторожился инквизитор.

– Это мой. – Просто ответил Гарвель.

– Рассказывай. – С металлом в голосе распорядился инквизитор.

– Зачем? Сейчас спустимся в подвал потемнее, и он сам нам всё расскажет. – Отмахнулся Гарвель.

– Какой? – Всё ещё настороженно спросил Вальмонт.

– Да в обычный, главное, чтоб не здесь. А то тут бедолаге неуютно. – Усмехнулся маг.

– Ну, тогда идём в магистрат, там неподалёку казарма городской стражи, ну и как водится застенки. – Предложил Вальмонт.

– Отлично, место почти идеально подходит. – Согласился Гарвель. И тут же спросил, добавив подозрительности в голос. – Ты, часом, не чернокнижник? – Вальмонт от наглости аж поперхнулся, но вовремя поняв, что это шутка, рассмеялся.

– Я вашего брата, где только не ловил, поневоле наберёшься премудростей, в каких норах живете. Да и вы, колдуны, народ консервативный, всегда похожие места выбираете.– Не остался в долгу, инквизитор.

Спустя два часа, в кабинете начальника стражи, Гарвель внимательно разглядывал карту города и окрестностей. Вид этой карты словно бы зацепил, какой-то крючок в его голове. И теперь Гарвель старательно тянул упирающуюся всеми конечностями мысль.

– Вальмонт, ты можешь указать на карте, где именно нашли убитых? – Словно по наитию спросил он.

– Нет. А зачем? – Настороженно ответил инквизитор.

– Да так мысль одну проверить надо. – Задумчиво произнёс Гарвель, не отрывая взгляда от карты. Он сумел припомнить три точки, в которых произошли убийства, и в их расположении ему чудилось нечто знакомое. Однако дальше смутного узнавания дело не шло, и он стоял у карты как вкопанный, смутно ощущая, что наткнулся на нечто важное.

Тем временем, Вальмонт, подозвав одного из стражей, шепнул ему что-то на ухо, и тот почти бегом выскочил из комнаты. Но спустя несколько минут он появился вновь, держа в руках листок бумаги с адресами. Поблагодарив стража, инквизитор жестом отослал его обратно.

– Ну, давай разметим. – Сказал он, подойдя к Гарвелю.

Спустя несколько минут, на карте появилось, четырнадцать хаотично на первый взгляд разбросанных точек. Однако взгляд демонолога, прикипел к десяти точкам, расположенным в до боли знакомый узор.

Какую-то секунду Гарвель ещё не понимая, смотрел на карту, а затем словно вспышка пришло понимание. Пронзённый ужасной догадкой, Гарвель отшатнулся от карты.

– Мать моя женщина. – Выдохнул он поражённо.

– Что? – Спросил Вальмонт, которого тоже мучило чувство смутного узнавания, при взгляде на карту. Такое же ощущение возникает, когда видишь старого знакомого, которого не видел лет двадцать, и теперь смотришь в смутно знакомое лицо, и не знаешь, кто это.

Вместо ответа Гарвель быстрыми росчерками соединил все точки пятью линиями. И теперь уже поражённый вздох вырвался из груди инквизитора. Огромная пентаграмма заключала в себя город, упираясь лучами в три окружающих город деревеньки. А Гарвель уже отошедший от удивления внимательно рассматривал оставшиеся незатронутыми точки.

– Вскоре будут ещё жертвы. – Наконец, произнёс он.

– Конечно, когда они совершат задуманное, я думаю, от города останется пепелище. – Ехидно добавил Инквизитор, пытаясь за сарказмом скрыть свой страх.

– Нет. Пентаграмма – это просто запасённая сила. Для призыва нужны направляющие руны. – Пояснил Гарвель. И ткнув в несколько мест за крепостной стеной, добавил. – Ритуалы пройдут здесь, здесь и здесь.

– Понятно. Жителей отловят в городе, а затем отвезут в места жертвоприношений. – Начал прикидывать дальнейшие действия Вальмонт.

– И ещё времени у нас чуть меньше недели. – Задумчиво добавил Гарвель.

– С чего ты взял?

– Столько времени осталось до полнолуния. – Сказал Гарвель, и в комнате повисла тишина. Наконец, оторвавшись от исполняющих безумный танец мыслей, Гарвель предложил. – Ну что, пошли, послушаем моего соглядатая. Вальмонт замедленно кивнул, соглашаясь и уже выходя из комнаты, обернулся. Повинуясь его взгляду, бронзовые гвоздики, удерживающие карту на стене, зашатались и выпали, а карта, свернувшись в рулон, плавно пролетела через всю комнату и упала инквизитору в руку. И тот, сжимая тубус под мышкой, вышел из комнаты.

Стражник, стоявший за дверью, открыл было рот, чтобы возмутиться, но столкнувшись с горящим взглядом инквизитора, побледнел, ссутулился и промолчал. Лучше было вызвать гнев начальника стражи, чем инквизитора.

В городском застенке, что находился неподалёку от казарм городской стражи, царили мрак, боль и безнадёжность. Казалось, что даже стены здесь страдают. Эманации боли и страха были столь сильны, что можно было призвать свободного демона даже без знаков и рун лишь силой его имени.

– А здесь, похоже, ещё и пыточная. – Потянув носом, спёртый воздух, насыщенный запахом испражнений и тления, заявил Гарвель.

– Какая тюрьма без пыточной? – Поразился неосведомлённости Гарвеля инквизитор. Однако Гарвель вместо ответа одним духом произнёс настоящее имя Хаага.

– Слушаю, хозяин. – Пропищал оставшийся из воздуха имп.

– Рассказывай, что удалось узнать. – Приказал Гарвель. Инквизитор громко хмыкнул. А когда Гарвель перевёл на него вопросительный взгляд и спросил. – Так это его видели стражники? – Имп, услышав его слова, попытался поковырять задней лапкой пол, как делали порой смущённые люди, но получалось у него это плохо, возможно потому, что он висел в метре от пола.

– Да. – Ответил Гарвель, пристально глядя на своего крылатого разведчика.

– Гм… Мне его несколько иначе описывали. – Проговорил инквизитор с улыбкой. И добавил серьёзным тоном, за которым крылся гомерический хохот. – Двухметрового роста; видом жуток; пасть зубастая, способная проглотить солнце; глаза, смотрящие прямо в душу; крылья, ударом способные пробить крепостные ворота. – Уже едва удерживая хохот, закончил Вальмонт.

– Гарвель, давя смех, перевёл грозный взгляд на импа, и тот поспешно запищал, оправдываясь. – Хозяин, я думал, они пьяны! Лежали у таверны и не могли даже пошевелиться! Лишь замычали, когда я рядом пролетел. – Теперь уже и Гарвель взорвался смехом, представив, какой ужас пережили в стельку пьяные стражники, увидев крохотного импа. Отсмеявшись, он требовательно взглянул, на хитроватую морду Хаага, И тот покорно вздохнув, начал свой рассказ.

Как оказалось, в городе действует сразу несколько культов. Однако Хаагу удалось узнать доподлинно лишь об одном. Пронырливый имп ухитрился вызнать даже место встречи культистов. По его словам, они собирались в полуразрушенном поместье на улице кожевников, < дабы восславить Балора> – Старательно повторил чужую интонацию Хааг. При упоминании имени одного из владык нижнего мира Гарвель вздрогнул. В груди зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Ну что, я предлагаю наладить слежку, и как только они соберутся, брать их ещё тёпленькими, а уж потом и сожжём на костре со всеми почестями, как полагается. – Усмехнувшись, предложил инквизитор. В нём разгорался охотничий азарт.

– Ну, зачем окружать? Зачем так грубо? – Поморщился Гарвель.

– Есть предложение получше? – Осведомился Вальмонт.

– Да. Предлагаю тайно посетить этот слёт юных сатанистов. – Предложил Гарвель.

– А смысл. – Скептически хмыкнул инквизитор.

– Да, прост. Пентаграмма не их рук дело, а если и их, то они всего лишь инструмент, уберём его, кукловод найдёт другой, и не факт, что мы сможем его столь же легко вычислить. – Пояснил свою мысль Гарвель.

– С чего ты взял, что это не их рук дело? – Спросил Вальмонт.

– Да пойми ты. За пентаграммой стоит разум, а поклоняться демоническим владыкам, ни один разумный человек не будет, тем более, если он действительно представляет, с чем имеет дело. И уж точно, самое последнее дело – это взывать к Балору, с тем же успехом, можно призывать себе на голову ураган, извержение вулкана или ещё что-нибудь в этом же духе. И дело даже не в том, что Балор зол, он за гранью этих понятий, если его удастся сюда затащить, то он просто разрушит всё вокруг, просто чтобы вернуться обратно.

– Хм… и кто же, по-твоему, эти культисты?

– Руку даю на отсечение, что это сборище юных аристократов, возомнивших себя тёмными магами.

– А с чего ты взял, что за ними кто-то стоит? – Уже из чистого любопытства спросил Вальмонт.

– А что церковь уже не контролирует издание всех книг, так, или иначе связанных с магией и философией? – Поинтересовался Гарвель.

– Контролирует.

– Ну а если так, то откуда они вообще узнали имя владыки? Оно упоминается лишь в очень специфичной литературе. В той самой, за которой охотится инквизиция, и сжигает при первом удобном случае.

– Ты хочешь сказать, что кто-то поделился с ними этой информацией?

– Вот именно и этот кто-то, задурил молодым придуркам головы, и теперь, только указывает пальцем, в место на карте, а богатые идиотики, спешат принести очередную жертву.

– Логично. Тогда так и поступим. – Согласился Вальмонт.

– Поступим?

– А ты что думаешь, я отпущу тебя одного? – Хохотнул Вальмонт.

Едва Гарвель переступил порог, как к нему с радостным лаем кинулся Батор. Добежав до своего большого друга, он принялся радостно скакать вокруг, оттого что друг вернулся, хотелось ходить на ушах, бегать по стенам. Гарвель обвёл взглядом келью и присвистнул, это мохнатое чудовище устроило форменный разгром. По всей келье летали перья из распотрошённой подушки, разорванная на лоскуты и изжёванная до неузнаваемости простынь, устилала пол. Все найденные вещи Гарвеля также лежали на полу бесформенной кучей, на которой ясно виднелся отпечаток худого тельца щенка. Впрочем, худым назвать его было бы сейчас опрометчиво. За три дня он отъелся до вполне приличного вида, и весил уже килограммов пять как минимум. Уцелели в пронёсшемся по келье зубастом урагане лишь дорожный мешок да сумка с эликсирами и то лишь благодаря тому, что висели на недосягаемой для крохи высоте.

Поймав взгляд Гарвеля, Батор сжался и виновато заскулил. В его чистом, не замутнённом интеллектом взгляде и без всякой магии читалась целая буря эмоций. Виновато виляя хвостом, щенок пожирал хозяина глазами, каждой клеточкой своего тела надеясь на прощенье. Взгляд его карих глаз говорил с хозяином взахлёб, объясняя непонятливому человеку, что нехорошо оставлять надолго его одного в тёмной келье, где так одиноко, где никто не погладит, ну и что, что ты хозяин, меня не гладишь, зато ты есть, а другого мне и не надо. Взгляд Гарвеля, неожиданно для него самого потеплел.

В келью к Вальмонту Гарвель пришёл в сопровождении почётного эскорта, в виде, весело виляющего хвостом Батора.

– Вальмонт, во имя Единого, выдели мне другую келью, а то в моей жить теперь невозможно. – Взмолился Гарвель в притворном отчаянии.

– Что случилось? – Настороженно спросил инквизитор.

– Вот это мохнатое чудовище. – Ткнув пальцем в Батора, сказал Гарвель – Разнесло всё, до чего смогло дотянуться. И чтобы привести там всё в надлежащий вид ночи не хватит, а у меня на сон всего три часа. – Закончил он. С любопытством глядя на мохнатого питомца, Вальмонт великодушно махнул рукой: – Занимай, любую. Всё равно монахи на вечернем богослужении.

– Спасибо – Коротко поблагодарил Гарвель.

А Вальмонт, оставшись в одиночестве, размышлял о том, что же означает, столь не вяжущаяся с довольно беспринципным и холодноватым демонологом, причудливая привязанность к безродному щенку.

А в смежной с ним келье, Гарвель, не раздеваясь, лишь скинув плащ, устроился на отдых. Наглый Батор, запрыгнув на койку, топтался, подгребал лапы, устраиваясь поудобней, тыкался холодным носом в спину обожаемого друга. А убедившись, что никто не спешит его согнать с постели, улёгся, но ещё долго ворочался. Наконец, Гарвель не глядя, подгрёб к себе, извозившийся щенок тут же успокоился и уснул, сладко посапывая. Вскоре уснул и Гарвель, чувствуя приятную умиротворённость, что словно бы вливалась в него, из крошечного тельца щенка.

Глава 4

Ночной образ жизни уже давно был привычен Гарвелю. Потому, отоспавшись за отведённое на сон время, он оделся и почти бегом взбежал вверх по ступеням, ведущим в обеденный зал. Там его уже ждал Вальмонт, он о чём-то оживлённо беседовал с настоятелем. Монахи, как всегда, степенно трапезничали, благоразумно помалкивая пока настоятель о чём-то шептался с инквизитором.

Увидев Гарвеля, он приглашающе махнул рукой. Приветственно кивнув настоятелю, Гарвель подошёл поближе.

– Ну что, отоспался? Готов остановить богомерзких еретиков? – Слабая улыбка тронула губы инквизитора.

– Ну, какие они еретики? Так скучающая молодёжь. – Поморщился Гарвель.

– А умудрённый жизнью ремесленник в демонопоклоники и не подастся. – Парировал Вальмонт ядовито.

– Ну, это при условии, что церковь будет доминировать. А вот если победят культисты, то всё будет совсем наоборот. – Задумчиво проговорил демонолог.

– Не верите вы в людей, молодой человек. – Неожиданно вмешался в перепалку настоятель. В его глазах светился мягкий укор.

– Да. Не верю! – С вызовом заявил Гарвель. – Они того не стоят. В большинстве своём они тупоголовый скот, который лишь удовлетворяет свои потребности и большего не хочет! – В ответ старец лишь покачал головой.

– Да, это так. – Грустно сказал он. – Но эти же люди способны на чудеса веры и самопожертвования. – Добавил он после короткой паузы. Гарвель, даже отвечать не стал на такой бред, лишь выразительно поднял левую бровь. Затем спохватился, что его лица почти не видно из-за густой тени, отбрасываемой глубоким капюшоном, сказал: – Таких уродов единицы!

– Уродов? – Хмыкнул старец. – Впрочем, называй как хочешь. Однако именно этот скот и порождает их, именно обычные люди обеспечивают их всем необходимым, кормят и одевают. – Гарвель промолчал, не до конца понимая мысль настоятеля. И тот, видя в его глазах вопрос, продолжил.

– Если бы вы, молодой человек, жили бы в гордом одиночестве и отрыве от всего этого скота, что я именую людьми, то поверьте, куда больше вас бы занимала проблема засухи, болезни вашей коровы и саранча, что уничтожает посевы. И уж точно у вас бы не было времени заниматься любимым делом.

– Возможно. – Хмуро кивнул Гарвель.

– Поэтому не забывайте, кому вы обязаны возможностью практиковаться в Искусстве. – Наставительно добавил старец. Гарвель же ухватив мысль, к которой его подталкивает мудрец, спросил саркастически: – И чем же я обязан отплатить?

– Вы проницательны, юноша. Но я не буду навязывать вам своё мнение, я только приведу пример. – С этими словами сухой палец настоятеля указал на Вальмонта. – Посмотри. Этот человек того же порядка, что и ты. Он не сеет и не пашет, но не умирает с голода. Он тоже мог бы замкнуться в себе, презирать окружающих его людей, да он в принципе и презирает, что бы ни декламировал вслух. Но он в поте лица чистит стадо от больных особей, не давая распространиться мору, а если появится внешний враг, то он первый кинется защищать тех самых простых людей.

– Но я не инквизитор! – Горячо возразил Гарвель.

– А разве есть разница. – Грустно улыбнулся в ответ старец, на его лицо набежала тень размышлений, и он, мазнув рассеянным взглядом по лицам собеседников, попрощался и неторопливо спустился по лестнице, ведущей в кельи. Вальмонт, проводив настоятеля взглядом, удивлённо прошептал: – И что на него нашло?

– В смысле?

– Я ни разу не видел и не слышал, чтобы Павел тратил столько времени на объяснения. Он никогда никому ничего не доказывал. Он вообще затворник по натуре. – Пояснил инквизитор.

– Ладно. Пойдём. Иначе опоздаем на встречу. – Сказал Гарвель нехотя. Его разум всё ещё будоражили слова настоятеля.

От громады храма они неспешно, на первый взгляд, пробирались к улице Скорняков. Направление было угадать нетрудно. Характерный запах тления и сырых кож был лучшим указателем. Идя по запаху, сбиться было невозможно. Жители города провожали удивлёнными взглядами странную пару:– высокий мужчина, прячущий лицо под глубоким капюшоном, и одетый в рясу инквизитор, на груди которого поблёскивал знак его полномочий. Едва взгляд прохожих касался инквизитора, они стремились освободить дорогу и отводили глаза.

Чтобы скоротать дорогу, Вальмонт завёл разговор.

– Слушай, а откуда у тебя щенок? – Допытывался он у Миноша.

– Да так, приблуда случайный. – Отмахнулся демонолог.

– И всё-таки не понимаю, почему ты держишь при себе. – Не унимался любопытный Вальмонт.

– Да я и сам не понимаю. – Честно признался Гарвель, лавируя в потоке прохожих, спешащих по своим делам, несмотря на поздний час. Ответ, похоже, устроил инквизитора, поскольку больше вопросов тот не задавал. И Гарвель, мысленно вздохнув от облегчения, продолжил продираться сквозь толпу. Народу было не протолкнуться, в отличие от Вальмонта, ему дорогу никто уступать не собирался. Оставшись наедине со своими мыслями, Гарвель с удивлением обнаружил, пробивающиеся сквозь толщу подозрений и обид крохотные ростки дружбы.

Однако замолчал инквизитор совсем по другой причине. Он замолчал, уже в который раз, поражаясь странностям в поведении Гарвеля. Впрочем, это был не единственный вопрос, что занимал Вальмонта де Лурье. Куда больше его интересовал странный ритуал, чьи следы были обнаружены его людьми неподалёку от крепостной стены. На месте сохранился отпечаток демонической сущности просто колоссальной силы. Трое экзорцистов из его отряда до сих пор прочёсывают окрестности в поисках следов этой твари. И несмотря на все усилия, обнаружить его не удалось. Ни останков, ни следов прокола реальности. Всё выглядит так, будто демон был призван и просто исчез. Самым логичным было бы предположить, что демон вселился в тело призвавшего. Именно этой идеи и придерживался Вальмонт, когда напал на след демонолога. Однако тот был чист, и, хотя по решению архипрелата, все чернокнижники подлежали сожжению, инквизитор засомневался.

Демонолог, совладавший с демоном такого класса, как тот, чьи следы всё ещё ищут его люди, мог представлять очень серьёзную опасность. Простым солдатам его явно не взять. А если вести в бой своих братьев, то это в любом случае обернётся потерями. А экзорцисты, бойцы штучные, да и полноценной системы обучения церковь ещё не создала. Именно эти размышления и сподвигли Вальмонта принять столь неожиданное решение: нанять демонолога.

Так, думая каждый о своём, они и добрались до полуразрушенного поместья. У покосившейся ограды Гарвель остановился в нерешительности. А когда к нему подошёл Вальмонт, демонолога скрутил жесточайший приступ кашля. Он упал на землю, как подрубленный, как показалось вначале, потерял сознание. А когда инквизитор наклонился к нему, Гарвель внезапно уцепился рукой ему за шею и едва слышно прохрипел: – Подыграй.

Мгновенно поняв, что от него требуется, инквизитор принялся звать на помощь. Однако именно в этом месте улица была пустынна. Поэтому Вальмонт несказанно удивился, когда от полуразрушенного строения, к ним поспешили трое парней. Быстрым движением спрятав инсигнию, Вальмонт одёрнул рясу, порадовавшись тому, что на рясе не вышита символика инквизиции.

– Отойдите, мы осмотрим его. – Безапелляционным тоном заявил один из них, одетый в щеголеватый камзол и изумрудного цвета бриджи, на ногах красовались сапожки из мягкой кожи. А второй в это время оттеснил Вальмонта от тела Гарвеля. Затем щёголь сделал вид, что щупает пульс, именно вид, поскольку, где пролегает пульсирующая жилка, он явно не знал. Вальмонт, мысленно усмехнулся, нацепив на лицо испуганно-тревожное выражение, спросил:

– Что с ним? – Щёголь обернулся. И выдал такую порцию медицинской чуши, что Вальмонт лишь волевым усилием удержался от смеха. Однако, играя роль недалёкого служителя церкви, он состроил простоватое лицо и кивнул.

– Куда вы его несёте? – Спросил он, когда псевдоцелители подхватили безвольное тело демонолога и споро потащили его к дому. Вместо ответа ему махнули в приглашающем жесте.

Едва они вошли в здание, как на голову инквизитора обрушился удар. Выставив телекинетический барьер, Вальмонт остался цел, однако сделал вид, что удар достиг цели. А затем злорадно потешался над тем, как его далеко не лёгкое тело, пыхтя от натуги, волокут по дому.

Их спустили в какой-то подвал и, судя по скрипу железа, заперли. Послышались удаляющиеся шаги.

Гарвель сквозь веко наблюдал за всем происходящим, щенячий восторг тащивших его людей освещал обстановку лучше любого факела. И едва они удалились на достаточное расстояние, он встал и потеребил плечо инквизитора. Тот молча поднялся и провёл рукой по затылку. Однако, похоже, там даже серьёзного ушиба не было.

– Ну что, решётку ломать будешь? – Осведомился Вальмонт, ощупав взглядом решётку из толстых стальных прутьев, закрывавшую им путь к свободе.

– Какой ты грубый. – С наигранной укоризной сказал Гарвель. – Всё бы тебе только ломать да сжигать. Сразу видно инквизитор.

– Ну а что ты предлагаешь? – Ехидно поинтересовался Вальмонт. Однако Гарвель промолчал, прислушиваясь к чему-то. Наконец, он бросил в пустоту:– Хааг, ты всё сделал?

Почти сразу в темнице, раздался шипяще-писклявый голос крохотного импа.

– Обижаешшь Хоззяиин. – Прошипел демонёнок тихо, повиснув в метре над полом. Всеми лапками, и даже хвостом, он удерживал ключ.

– Что дальше? – Поинтересовался инквизитор.

– Сейчас они обнаружат пропажу и придут сюда искать.

– Понятно. Они принесут нам одежду. – Удовлетворённо хмыкнул Вальмонт.

– Не нам, а тебе. – Педантично отметил демонолог, отпирая замок. Но распахивать дверь не стал, так и оставил закрытой. Лишь придирчиво осмотрел, проверил вес и плавность хода, наконец явно удовлетворённый осмотром Гарвель вновь обратил внимание на Вальмонта.

– А ты разве не собираешься переодеваться? – поинтересовался инквизитор, поймав на себе взгляд чернокнижника.

– Мне то зачем? – Удивился Гарвель. – Я ж не инквизитор. Моё появление они славить будут.

Ждать пришлось недолго. Уже через несколько минут раздались торопливые шаги. Едва незадачливые стражи подошли к решётке, как Гарвель, прошептав какую-то тарабарщину, метнулся к двери и ударом ноги распахнул. Сектанты с глухим стуком влипли в стену, а чернокнижник с удовлетворением посмотрел на то, как его ноги покидает красноватое свечение.

– Одевайся. – Коротко бросил он инквизитору. И тот принялся стаскивать с одного из сектантов, одежду.

– А без крови нельзя было? Вся одежда заляпана. – Проворчал Вальмонт.

– Хааг, приберись. – Скомандовал Гарвель, и Вальмонт не поверил глазам, когда кровь, щедро натёкшая на пол из расплющенных тел, на глазах стала исчезать. Причина этого маленького чуда вновь зависла посреди коридора, сыто взмахивая крылышками. И шипя благодарности.

– Жри. Ты мне нужен больши́м и страшным. – В голосе Гарвеля прорезались повелительные нотки.

Пока Вальмонт облачался в антрацитово-чёрную мантию и прилаживал на лицо маску, изображавшую жуткую, нечеловеческую харю, Хааг увеличился, по крайней мере, втрое, и налился багровым свечением, словно кусок стали, разогреваемый в горне. Если ранее карманный демононенок чернокнижника вызывал брезгливость, то теперь он начал излучать силу, в очередной раз напомнив инквизитору, что любая демоническая тварь, какой бы жалкой она ни выглядела, несёт в себе угрозу, и подлежит уничтожению. Правда, эта конкретная тварь пока полезна, как и её хозяин. Полностью облачившись, инквизитор потратил несколько мгновений на то, чтобы привести в порядок мысли и отложить их для более детального изучения после.

Обернувшись, Гарвель хмыкнул, сравнив наряд инквизитора с собственным – Показушники.

Куда более прагматичный наряд чернокнижника, резко контрастировал с вычурной чёрной робой культиста.

– Ну и хорошо, нам же проще. – Голос Вальмонта прозвучал неожиданно глухо из-за закрывшей лицо маски.

Плутать по извилистым коридорам им не пришлось. Хааг, держал в голове подробную карту всего подземелья. Он уверенно указывал путь параллельно шипя указания, пока глазам Гарвеля, не открылся внушительных размеров зал, набитый под завязку фигурами в чёрных мантиях.

Стены зала были задрапированы красным бархатом. Ковёр, цвета свежепролитой крови, устилал пол. На противоположном конце зала располагался внушительных размеров алтарь. Когда взгляд инквизитора коснулся алтаря, в нём закипела такая слепящая ярость, что Гарвель невольно позавидовал выдержке Вальмонта. Поскольку сам, вероятнее всего, уже кинулся бы крушить направо и налево.

Инквизитор также оценил обстановку, и почти мгновенно понял, что чернокнижник был прав, чтобы сделать такое логово культистам нужны были деньги, очень много денег, а значит, в культе действительно участвовали люди, имеющие отношения к городской элите.

Их заметили не сразу. Несмотря на то что Гарвель шёл, нагло распихивая фигуры в чёрном. Наконец, кто-то обратил на него внимание, тут же раздался восторженный вопль. На вопль обернулись и остальные. Сцена повторилась. Что было совсем неудивительно, поскольку пышущий жаром Хааг, вцепившись задними лапками в плече демонолога, выглядел весьма внушительно. Ощутив устремлённые на него взгляды, Хааг расправил крылья, чтобы казаться ещё больше, и торжественно прошипел:

– Склонитесь перед Повелителем, жалкие смертные! – Вид у крохи был столь грозный, что половина народу в зале тут же бухнулась на колени. Гарвель от такой глупости внутренне скривился, но на лице продолжал удерживать суровую надменность Повелителя. А имп, оскалив пасть в некоем подобии улыбки, пропищал:

– Кто главный? – От зубастой улыбки импа неподготовленный человек вполне мог поседеть. Его слабенький, вообще-то, голос с помощью нехитрой маги, доступной импу услышал каждый человек в зале. Прокатилась тихая волна испуганных шепотков. Наконец, угодливый голос произнёс:

– Леди сейчас почтит нас своим присутствием.

Вальмонт, будучи неотличим от остальных сектантов, вовсю пользовался своим преимуществом, двигаясь между небольшими группками фигур в чёрном, он умело выпытывал интересующую его информацию. Напоминая тугой комок холодной рассудочной ярости, Вальмонт всё же держал голос спокойным, поддерживая беседу сразу с тремя культистами.