Командор войны
Этот договор нерушим.
Этот договор вечен.
…выражая волю Великих Домов, мы решаем отныне и навсегда, под страхом смерти и проклятия, запретить заклинания, сила которых способна уничтожить мир, либо последствия которых непредсказуемы, либо…
…запрещению подлежат заклинания: «Слезы Сердца Земли», «Зов Дьявола», «Песочные Часы», «Аркан Желаний»…
…и память о них должна быть навеки стерта, а всякие знания о них надлежит хранить в особой книге запрещенных заклинаний, дарованной каждому Великому Дому. Книги эти скрепляются печатями всех Великих Домов, и снимать оные должно лишь для того, дабы добавить в книгу новые заклинания, которые главы Великих Домов признают запрещенными. Открытие книг должно происходить только в присутствии глав всех Великих Домов, дабы смогли они удостовериться в целости и подлинности своих печатей…
Любой маг, повинный в строительстве запрещенных заклинаний, будет подвергнут суду Великих Домов.
Любой маг, повинный в распространении знаний о запрещенных заклинаниях, будет подвергнут суду Великих Домов.
Любой маг, повинный в создании заклинаний, принципы которых запрещены, будет подвергнут суду Великих Домов.
Такова воля Великих Домов, скрепленная именами и печатями, и эта воля не может быть изменена потомками ни при каких условиях, ибо в этой воле – согласие и мудрость, ибо в этой воле – будущее и жизнь.
Князь Темного Двора
Королева Зеленого Дома
Великий магистр Ордена
Китайгородская конвенция
Тайный Город, 1418 год
Пролог
– Значит, только кофе, мистер Дуглас-Хьюм? – переспросила Пэгги и улыбнулась так, как по эту сторону Атлантики умела улыбаться только она.
– Два кофе, красавица, – уточнил Бобби, с удовольствием глядя на симпатичную официантку, – сейчас у меня короткая встреча, но позже я обязательно загляну на ланч.
– Как скажете, мистер Дуглас-Хьюм, – снова улыбнулась Пэгги и удалилась, покачивая крутыми бедрами.
Энцо Кончини, хозяин небольшого ресторанчика на Уолл-стрит, свято чтил законы морали – строгая юбка доходила Пэгги до колен, но на то, как мягкая ткань облегает стройные ножки официантки, сбегались посмотреть брокеры из большинства окрестных небоскребов. По самым скромным подсчетам, с появлением Пэгги доходы хитроумного итальянца удвоились.
Бобби Дуглас-Хьюм провожал взглядом фигуристую официантку до тех пор, пока она не скрылась из виду, затем покачал головой и вытащил из внутреннего кармана пиджака полученный утром конверт.
Розыгрыш? Дурацкая шутка? Или…
Белый прямоугольник дорогой бумаги.
«Уважаемый мистер Дуглас-Хьюм! Спешу довести до Вашего сведения, что мне поручено поставить Вас в известность относительно последней воли безвременно почившего лорда Рассела Эрла. Специально для этого я прибываю в Нью-Йорк. Пожалуйста, выберите время для встречи. С уважением, Богдан ле Ста».
Витиеватая подпись.
Визитная карточка с серебряной монограммой: «Богдан ле Ста, Швейцария, Берн, адвокатское бюро Цвиммера».
Письмо было составлено не по форме – не использовались стандартные для американских юристов обороты. Бобби знал это точно, поскольку Сара, его подруга, работала секретаршей в адвокатской конторе и при каждом удобном случае демонстрировала глубочайшие познания в юриспруденции и судопроизводстве. Письмо было составлено совершенно неправильно, но Бобби отнес это на счет иностранного происхождения отправителя. Так же, как сам факт бумажного письма в эпоху интернета и спутниковой связи. Неужели Сара права и в старушке Европе действительно проблемы с компьютерами? Бедная, отсталая Европа…
Бобби задумчиво повертел бумаги в руках. Несмотря на древние обороты и витиеватый почерк, а скорее всего – благодаря им, конверт, письмо и визитная карточка выглядели стильно. Благородно. Бобби представил, как составлялось письмо: в большом, обставленном дорогой антикварной мебелью кабинете и обязательно – чернильной ручкой с золотым пером. Европейцы до ужаса старомодны. Хотя чего от них ждать, ведь свое главное предназначение они выполнили – открыли Америку – и теперь барахтаются на заднем плане истории. Так обычно говорила Сара, и Бобби не находил причин ей не верить.
Письмо пришло утром и Бобби успел пробить по сети нужную информацию: адвокатское бюро Цвиммера было основано сто семьдесят два года назад и его репутация не вызывала сомнений. Оно считалось одним из самых дорогих на континенте, а некий Богдан ле Ста числился в числе младших партнеров. Что может потребоваться солидному европейскому юристу от скромного нью-йоркского брокера?
«…поставить Вас в известность относительно последней воли безвременно почившего лорда Рассела Эрла…»
Неужели в роду Дуглас-Хьюмов были английские аристократы? Бобби морщил лоб все утро, но ничего такого не вспомнил. Гордостью семьи считался его двоюродный брат, ставший четырнадцать лет назад чемпионом штата Юта в составе школьной бейсбольной команды. Что же касается дворян… Единственное, что пришло в голову Бобби, – это Гамлет в исполнении Мела Гибсона. Но был ли Гамлет англичанином?
– Ваш кофе, мистер Дуглас-Хьюм.
– Спасибо, Пэгги.
Девушка наклонилась и в течение нескольких мгновений Бобби с привычным удовольствием созерцал в разрезе блузки ее грудь. В этом компоненте его подруга Сара здорово проигрывала пышной официантке.
Когда же Пэгги удалилась, Бобби задумчиво сложил бумаги в конверт. Если делами этого Рассела Эрла занимается старинная швейцарская фирма, значит, человеком он был не бедным. Скорее всего – богатым. А может быть – очень богатым. Неужели лорд упомянул его, брокера Дуглас-Хьюма, в завещании?
Бобби отхлебнул горячий кофе, обжег нёбо, но даже не почувствовал этого. Все утро он гнал от себя подобные мысли, боясь спугнуть удачу, однако сейчас, сидя за столиком ресторана Кончини, Бобби перестал им противиться. Наследство, деньги, новая жизнь! Жизнь богатого, уверенного в себе человека, распрощавшегося с бесконечно серыми буднями не самого ловкого брокера. Бобби отдавал себе отчет в своих проблемах: ему далеко за тридцать, а он по-прежнему числится подающим надежды, по-прежнему зависит от глупого толстого Эдвардса, надоедливых клиентов и требовательного совета директоров. Ворочающие миллионами долларов маклеры казались Бобби небожителями, подлинными хозяевами жизни и он, мелкий, никому не интересный брокер, дрожал от зависти при одном упоминании о них. Теперь этому конец. Теперь он – лорд Роберт Дуглас-Хьюм. «Безусловно, лорд Дуглас-Хьюм, мы все сделаем, как вы прикажете, лорд Дуглас-Хьюм…» Возможно, он поручит Эдвардсу вести свои дела, брокер тот, вроде, толковый. Бобби улыбнулся и одним глотком допил кофе. Ну где же этот чертов адвокат?
Богдан ле Ста появился в ресторане Кончини ровно в полдень, минута в минуту, и уверенно подошел к столику Бобби. Подтянутый рыжеволосый мужчина с аккуратно подстриженной рыцарской бородкой, он был одет в добротный, английского сукна костюм и держал в руках тоненький кейс.
– Богдан ле Ста.
– Роберт Дуглас-Хьюм.
Мужчины обменялись рукопожатиями, и рыхлую ладошку Бобби сдавили железные тиски адвоката.
«На тренажерах он, что ли, занимается?»
Четко вырезанное лицо Богдана могло бы украсить любой голливудский боевик, и Дуглас-Хьюм почувствовал укол зависти – его собственная физиономия не была столь откровенно мужественна.
– Признаться, я едва не опоздал, – адвокат присел за столик, – в вашем городе ужасные пробки.
По-английски ле Ста говорил с легким акцентом, а его миндалевидные карие глаза внимательно ощупывали Бобби. Американец понял, что его изучают и улыбнулся:
– Давно в Нью-Йорке?
– Только что из аэропорта и сегодня же отправляюсь обратно. Я прилетел специально для встречи с вами.
– Ко мне еще никто не прилетал из Европы. – Спокойный голос Бобби ничем не выдавал его крайней заинтересованности. «…прилетел специально для встречи с вами!» – О чем вы хотели поговорить?
Карие глаза ле Ста снова внимательно оглядели американца, и Бобби вдруг увидел, что уши его собеседника лишены мочек.
«Забавно. Может быть, поэтому он носит довольно длинные волосы?»
– Мистер Дуглас-Хьюм, дело, о котором я должен с вами поговорить, удивительно и необычно. Я впервые сталкиваюсь с подобным в своей практике.
– Очень интересно.
Богдан сделал маленький глоток кофе, и на его правом мизинце сверкнула рубиновая капля маленького перстня.
«Небось получил эту побрякушку в какой-нибудь Сорбонне».
– Как я уже сообщал, речь идет о завещании лорда Рассела Эрла. Он скончался две недели назад в одной из частных клиник Берна. Я имею честь быть его душеприказчиком.
– Я не был знаком с этим джентльменом.
– Возможно, вам повезло, мистер Дуглас-Хьюм, поскольку лорд Рассел не отличался дружелюбием и имел довольно тяжелый характер. Достаточно сказать, что в своем завещании он не упомянул никого из родственников или знакомых. Детей же у лорда Рассела не осталось – единственный сын погиб во время войны в Заливе. Он был летчиком.
– Тяжелая утрата.
– Вы правы. – Богдан сухо кивнул. – Как бы там ни было, у лорда Рассела не осталось ни одного прямого наследника.
Сердце Бобби забилось сильнее:
– А наследство большое?
– Банковские счета, акции, недвижимость – все это оценивается в тридцать пять – сорок миллионов фунтов стерлингов. Минус налоги, разумеется.
А вот теперь Бобби вспотел. Он чувствовал, что не в силах совладать с предвкушением, и его голос предательски задрожал:
– Какое отношение это имеет ко мне?
Богдан ле Ста оставался невозмутим:
– В последние годы лорд Рассел был крайне озабочен фактом приближения смерти. Будучи человеком эксцентричным, он увлекся теорией переселения душ. Вы слышали о ней?
– Не придавал значения. – Небрежность в голосе Бобби ловко маскировала его невежество в данном вопросе.
– Лорд Рассел убедил себя в том, что после смерти его душа переселится в другое тело и таким образом его личность продолжит существование. В последнее время он настойчиво искал своего преемника, желая обеспечить тому достойную жизнь. Лорд окружил себя всевозможными медиумами, колдунами, шаманами… ну, вы меня понимаете. В конце концов им удалось вычислить человека, в которого якобы отправится душа старого лорда Рассела.
– Вы хотите, чтобы я в это поверил? – Бобби почти шептал.
Сорок миллионов фунтов стерлингов – это… это почти шестьдесят миллионов долларов! Рубашка Дуглас-Хьюма стала мокрой от пота.
– Господа желают что-нибудь еще? – Красавица Пэгги остановилась и бросила заинтересованный взгляд на мужественное лицо Богдана.
– Чуть позже.
Адвокат даже не удосужился посмотреть на фигуристую девушку, появление которой помогло обалдевшему Бобби немного прийти в себя:
– Это невозможно! Так не бывает, мистер ле Ста.
– Я просто рассказываю, Роберт, что именно побудило лорда Рассела составить завещание в вашу пользу. – Богдан улыбнулся. – Он считал вас своим преемником.
– Меня?
– Понимаю ваше удивление.
«Лорд Дуглас-Хьюм!»
– Сначала я должен уточнить некоторые вопросы. Вы не против?
«Поместье в Англии и собственная яхта!»
– Конечно, не против! Что именно вас интересует?
Богдан вытащил из кейса лист бумаги:
– Ваше полное имя Роберт Джеймс Дуглас-Хьюм?
– Да.
– Вы родились в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, восьмого октября одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года в десять часов утра и были третьим ребенком в семье?
– Насчет времени точно не скажу, но мама говорила, что я родился утром.
– Точная дата вашего рождения необычайно важна, мистер Дуглас-Хьюм. – Миндалевидные глаза адвоката уперлись в Бобби. – Вы сможете документально подтвердить ее?
– Если потребуется – конечно.
– Ну хорошо. – Богдан сделал пометку на листе и продолжил допрос: – У вас есть родимое пятно в виде четырехлучевой звезды на левом предплечье?
– Да.
– Замечательно. – Адвокат убрал лист в кейс. – Теперь, согласно условиям завещания, я должен взять у вас кровь на анализ.
– В больнице?
– Можно прямо здесь.
Бобби недоуменно посмотрел на собеседника:
– Не понимаю.
Адвокат смущенно улыбнулся:
– Поверьте, Роберт, для меня эта ситуация не менее странна, чем для вас. Лорд Рассел был увлечен оккультными науками и составил очень точный тест на определение своего наследника. Анализ крови, который он приказал сделать, не имеет ничего общего с обычными медицинскими манипуляциями, он безобиден, крайне прост, но без него я не смогу подтвердить, что вы – именно тот человек, который мне нужен. Лорд был заинтересован, чтобы его состояние перешло в конкретные руки и для завершения необходимых формальностей мне нужна капелька вашей крови.
Богдан достал из кейса маленькую черную чашку, аккуратно закрытую склянку с прозрачной жидкостью и золотую булавку.
– Вы согласны, Роберт?
Сорок миллионов фунтов стерлингов заставили Бобби глубоко вздохнуть и протянуть правую руку:
– Да.
Богдан ловко уколол безымянный палец американца и выдавил несколько капель крови в чашку.
– Вот и все.
Дуглас-Хьюм болезненно поморщился:
– С детства не любил врачей.
– Я тоже, – рассеянно заметил адвокат.
Богдан осторожно открыл склянку и перелил прозрачную жидкость в чашку. Послышалось тихое шипение и в воздух поднялся легкий дымок.
– Что это? – зачарованно спросил Бобби.
Смешавшись с его кровью, прозрачная жидкость превратилась в мельчайший белый порошок, отчетливо видный на дне черной чашки.
– Это результат теста.
– И как?
– Замечательно.
«Собственный замок и собственная конюшня!»
Бобби боялся лошадей, но Сара говорила, что у знатного аристократа должна быть своя конюшня. Сара была бы не против стать женой лорда, но… Бобби ухмыльнулся – теперь у него будет широкий выбор. И он бросил плотоядный взгляд на Пэгги. А эта глупая курица таращилась на красивого швейцарца так, будто готова ему отдаться по первому зову.
«Идиотка!»
Адвокат убрал чашку и склянку в кейс.
– Поздравляю, Роберт, вы удачно прошли все тесты, указанные в завещании лорда Рассела Эрла. – Бобби задрожал. – Теперь я могу перейти к основной части наших переговоров. Возьмите.
Ле Ста положил на стол маленькую красную коробочку.
– Это мне?
На бархатной подушечке лежал изящный перстень, украшенный крупным черным бриллиантом.
– Фамильное кольцо Расселов. Наденьте его на мизинец левой руки.
Бобби осторожно взял перстень и тщательно натянул его на указанный палец:
– Так пойдет?
– Вполне.
Перстень, казалось, был сделан точно по мерке. Он крепко впился в палец Дуглас-Хьюма и тому даже почудилось, что снять его уже невозможно. Так оно и было. Бобби попытался сдернуть кольцо – не получилось, потянул за бриллиант – перстень сидел как влитой.
– Не могу снять, – с улыбкой пожаловался Дуглас-Хьюм. Происходящее все еще казалось ему досадным недоразумением.
– Перстень изготовлен специально для вас, Роберт, и вы уже не сможете от него избавиться. – Богдан был по-прежнему невозмутим, но в его голосе появились торжествующие нотки.
Американца охватили неприятные предчувствия:
– Что вы имеете в виду?
– Именно то, что сказал. – Рыжеволосый адвокат растянул в усмешке резко очерченные губы, и Бобби с ужасом увидел, что карие глаза собеседника стремительно наливаются зловещим алым светом. – Главная трудность заключалась в том, чтобы ты сам, добровольно, надел перстень.
Черный бриллиант на левой руке американца ярко сверкнул, и в этой вспышке сгорело все: замок, яхта, счет в банке, новая жизнь… Сгорело, оставив после себя только мрачную бездну крошечного осколка черного камня на мизинце Бобби. От обиды и разочарования на глазах Дуглас-Хьюма выступили слезы:
– Зачем ты это затеял, мерзавец?
– Разумеется, не просто так.
– Я ухожу!
И тут Бобби тряхнуло. Не сильно, не грубо, просто пол ушел из-под ног и американцу показалось, что он проваливается в глубокий узкий тоннель. Уши заложило, глаза непроизвольно зажмурились, но длились эти ощущения секунду, Бобби даже не успел испугаться.
Когда все закончилось, он стоял на коленях:
– Землетрясение! Надо выйти на улицу!
Холодный голос Богдана снова был лишен каких бы то ни было эмоций:
– Не думаю, что вам это удастся, Роберт. К тому же мы на улице.
Дуглас-Хьюм поднялся с колен, огляделся и тяжелый, сосущий страх сковал его душу. Ресторан Кончини исчез. Столики, барная стойка, фигуристая Пэгги, Уолл-стрит за витриной – все, весь привычный мир неведомым образом изменился, уступив место чужому, незнакомому пространству. Стояла глубокая ночь. Бобби находился в центре довольно большой, не менее двадцати футов в диаметре, круглой площадки, нависающей над рекой. Медленно поворачиваясь, Дуглас-Хьюм заметил высокое, красиво подсвеченное здание с острым шпилем, ведущую к нему широкую аллею, но больше внимание американца привлекла другая сторона – обрыв, круто ниспадающий к реке. Там, фактически под его ногами, насколько хватало глаз, лежал огромный, ярко освещенный город. В Нью-Йорке Бобби редко выходил из дому после заката и даже не представлял, насколько красивым может быть ночной мегаполис. Широкие улицы, заполненные призрачным светом, причудливые тени деревьев, преобразившиеся под луной здания. Ночью, когда большая часть жителей сладко посапывает в кроватях, город показывает остальным свою душу.
– Где я? – хрипло спросил Бобби.
– В Москве. – Невозмутимый голос Богдана доносился откуда-то снизу, американец не видел его. – Мы на Воробьевых горах. Высотное здание – университет, чаша под ногами – олимпийский стадион…
– Но как, черт возьми, – оборвал адвоката Бобби, – как я здесь оказался?!
Он опустил глаза и с удивлением уставился себе под ноги. Площадка, на которой стоял американец, была сделана из черного камня, слабо освещалась тремя факелами, а на ее поверхности были вырезаны многочисленные руны, образующие расходящуюся из центра спираль.
– Как я здесь оказался? – упавшим голосом повторил Бобби.
– Ты должен был здесь оказаться. Судьба вела тебя.
Зловещий перстень впился в палец и черный бриллиант пронзительно засверкал.
– Это сон! Это просто сон! – Бобби попытался сделать шаг, спрыгнуть с площадки, но не смог. Непонятная сила крепко удерживала его точно в центре рунического круга. – Оставьте меня в покое!
– Тебе не повезло, Роберт, ты появился на свет не в том месте и не в то время.
Голос прозвучал совсем близко, Бобби повернулся и вскрикнул. Стоящий перед ним человек был одет в бордовый, свободно ниспадающий до самых пят балахон, расшитый золотыми рунами. Голову Богдана украшал массивный рогатый шлем, покрытый замысловатым узором, из-под которого Бобби видел только нижнюю челюсть и рыцарскую бородку, из глазниц шлема вырывалось зловещее пламя. Американца стала бить крупная дрожь.
– Отпустите меня! Я позову полицию!
– Тебя никто не услышит. – Богдан усмехнулся и на его груди качнулась толстая золотая цепь, украшенная крупным медальоном. – Прими свою смерть достойно, Роберт. Никому не должно быть стыдно за последние минуты.
– Возьмите все, деньги, машину, все, что вам нужно.
– Мне нужна твоя жизнь, Роберт, и ничего больше. Раздевайся.
– Что?
– Раздевайся, – повторил Богдан. – Снимай одежду.
– Я не буду! – зарыдал Бобби. – Не буду!
Ле Ста молча вытащил из-за пояса прямой кинжал и срезал с Бобби одежду.
– Отпустите меня, пожалуйста, отпустите.
Покончив с одеждой и отбросив ее ногой за пределы круга, Богдан вернул кинжал за пояс, в его руке появилось раскаленное клеймо.
– Жизнь – это череда желаний, и только одно из них неподвластно нам – смерть. – Богдан говорил не по-английски, и Бобби не понимал ни слова. – Я требую смерть этой жертвы в пользу своих желаний. – Руны на черном камне площадки начали наливаться алым. – Смерть этой жертвы – моя, и печать Аркана, поставленная на Престоле Силы, подтверждает это.
Раскаленный металл впился в тело Бобби, и Дуглас-Хьюм закричал от невыносимой боли. Кровь, пот, слезы смешались на его обнаженном теле. Факелы ярко вспыхнули.
– Эта жертва – лишь капля крови! Эта кровь – лишь звено цепи! Эта цепь – лишь часть Аркана Желаний! – Голос Богдана грохотал в ночной тишине. – Я приказываю взять эту кровь и наполнить ею меч!
Алое сияние из глазниц шлема окутало Бобби, блестящий клинок вспорол его грудь, омылся потоком горячей крови, черный бриллиант засверкал, вбирая в себя уходящую силу жертвы, пламя факелов разрослось, заключив Престол Силы в сплошное огненное кольцо, внутри которого пылала руническая спираль. Что-то пришло в движение, что-то проснулось, сдвинулось с места и нехотя подчинилось воле Богдана. Американец почувствовал, как его жизнь растекается по зловещей рунической спирали. Ле Ста поднес к ране на груди Бобби золотую чашу.
– Кровь жертвы скрепит меч и вершителя.
Богдан жадно выпил теплую кровь и вытер губы.
– Вытяни вперед левую руку.
Против воли Бобби его рука медленно поднялась. Колдун спокойно взялся за ладонь и одним взмахом кинжала отсек кисть с яростно сверкающим перстнем.
– Двенадцатая жертва принесена! Властью вершителя Аркана Желаний я приказываю замкнуть Большой Круг!
Мертвый Бобби рухнул на черную каменную площадку.
Богдан вскинул руки и огонь завертелся вокруг них, превратившись сначала в пылающий шар, затем во все уменьшающуюся воронку и, наконец, в малюсенькую звездочку, растаявшую между рогами массивного шлема. Руны успокоились, их алое сияние исчезло, факелы погасли, и теперь Престол Силы освещали только луна да отблески раскинувшегося вокруг мегаполиса.
Колдун рывком поднял мертвое тело американца, повелительно щелкнул пальцами, и прямо перед ним образовался темно-красный вихрь. Богдан швырнул труп в его центр:
– Отправляйся домой, приятель.
///
– И два кофе, – повторила Пэгги, записывая очередной заказ.
– И твоя милая улыбка, красавица! – Толстый брокер обернулся к своему очкастому спутнику: – Это самая красивая официантка в Нью-Йорке, клянусь Доу – Джонсом!
– Согласен, – кивнул тот, – кстати, о Доу – Джонсе…
Но что очкарик думает об индексе, толстяк не узнал, поскольку ужасный крик Пэгги наполнил зал ресторана Кончини. Пронзительный, душераздирающий вопль. Она кричала, прижимая руки к вискам и с ужасом смотрела на абсолютно голого, окровавленного мужину, который неведомым образом оказался на полу у дальнего столика.
///
Вихрь растаял сразу после того, как поглотил мертвое тело. Богдан устало снял шлем и вытер рукой потный лоб.
Само по себе жертвоприношение не отнимало много сил, но колоссальная энергия уходила на строительство замаскированных межконтинентальных порталов, что было весьма трудоемкой работой даже для опытного мага. К счастью, Большой Круг завершен, и следующие жертвы не будут доставлять столько хлопот.
Богдан снова потер лоб. За последние месяцы он много путешествовал, в городе бывал урывками, мало спал, и накопленная усталость давала о себе знать: он чувствовал, что здорово ослаб. К счастью, технология Аркана Желаний предусматривала небольшую паузу перед Малым Кругом, так что время на отдых у него будет.
Колдун спустился на маленькую площадку под Престолом Силы и стал медленно раздеваться, его чуточку пошатывало. Рогатый шлем отправился на полку, тяжелая цепь с медальоном – в бархатный мешочек, заботливо протертый прямой кинжал – в специальный деревянный ящичек. Он снял и аккуратно сложил бордовый балахон, под которым оказался строгий костюм английского сукна, надел на руку золотые часы и посмотрел время – все шло точно по графику.
Когда Богдан покинул Престол Силы и вышел на пустынную смотровую площадку Воробьевых гор, около него мягко притормозил бордовый «Кадиллак».
– Вы кого-то ждете? – осведомилась сидящая за рулем брюнетка.
– Самую красивую женщину Тайного Города.
– Я могу отвезти вас к ней.
– Зачем? Она уже здесь. – Богдан бросил кейс на заднее сиденье, сел в машину и потянулся к девушке. – Я соскучился по тебе, любимая, ужасно соскучился.
Глава 1
«Государственная Дума встает на защиту свободы слова! Несмотря на противодействие левых, новый федеральный закон «О телекоммуникациях», вызвавший неоднозначную реакцию в обществе, возвращен на доработку. Напомним, что согласно этому законопроекту федеральные власти получают дополнительные права по надзору за электронными средствами связи…»
(«Ведомости»)
«Что стоит за неслыханной активностью черных морян? Последние две недели мы наблюдаем необъяснимый наплыв оборотней в город, и уже сейчас их количество вдвое превышает разрешенное для этого времени года. Присутствие такого числа непредсказуемых черных морян в Тайном Городе заставляет граждан задуматься: способен ли Зеленый Дом держать своих монстров под контролем или пора вернуться к их лицензированному отстрелу?»
(«Тиградком»)
* * *
бар «Три педали»
Москва, улица Большая Дмитровка, 15 сентября, пятница, 19:57
– И вот ситуация: я лежу под кроватью и наблюдаю, как ее стройные ножки заталкивают туда мою одежду. Какие ножки, да прославится в веках их обладательница! Кожа – бархат, бедра стройные, туфельки на шпильке, икры подобрались… на Линде к этому времени только туфельки и оставались. – Конец причмокнул и блаженно прикрыл маленькие сальные глазки.
– А на тебе? – нетерпеливо спросил Артем.
– На мне? – Мурций удивленно посмотрел на наемника. – За кого ты меня принимаешь, чел? На мне вообще ничего! Я голый! Под кроватью! А в спальне вот-вот появится его превосходительство Вальдемар Балота, магистр ложи Саламандры, Спящий его забери! Угораздило же рыцаря вернуться домой в такое неподходящее время.
Несмотря на то что главными забияками Великого Дома Чудь считались рыцари ложи Мечей, встреча в подобной обстановке с «рассудительным» рыцарем из ложи Саламандры не предвещала ничего хорошего. Ни один третейский судья не стал бы расследовать скоропостижную смерть неудачливого любовника жены магистра.
– Обделался, небось? – Кортес лениво глотнул коньяк.
– Нет, но был близок, – честно признался конец. – У магистра даже в спальне висит двуручный меч. И еще какие-то железяки. И ни одного зеркала на потолке, клянусь желаниями Спящего! Как он с такой красавицей управляется – ума не приложу.
Наемники ухмыльнулись.
– А что было дальше?
– Я лежу под кроватью и думаю: сейчас магистр заглянет ко мне, потом сдернет со стены что-нибудь острое – и до свидания, Мурций Чейз, передавай привет Спящему. – Управляющий баром «Три педали» почесал лысую голову и озорно улыбнулся. Как и все концы, он не представлял жизнь без любовных интрижек. – Шаги за дверью становятся все отчетливее, а Линда шепчет: «Дорогой, я ничего не забыла?» А я никак не вспомню, сколько колец на мне было, семь или восемь. – Наемники посмотрели на обильно украшенные перстнями пальцы Мурция и снова ухмыльнулись: тяга к дорогим побрякушкам стояла у концов на втором месте после тяги к женщинам. – И вообще не знаю, что делать: считать кольца, натягивать трусы или писать завещание? Ужас сковал мои члены, а перед глазами мелькают стройные ножки… Линда небрежно набрасывает на кровать покрывало, и входит господин магистр, да прославится в веках его доверие к жене. «Любимая, я так соскучился…» – «Любимый, я так тебя ждала…» Сю-сю-сю, сю-сю-сю… Я весь в пыли, под кроватью, чуть не умираю от желания – ждала-то она меня, клянусь похотью Спящего! Где на свете справедливость?
Наемники захохотали. Распаленный конец пригубил вина и продолжил:
– Пытаюсь надеть трусы, а матрац прогибается под телом господина магистра, да прославится в веках его хороший аппетит, меня придавливает к полу, ну а дальше – вы понимаете – начинаются скачки с препятствиями. Я думал, меня размажет по паркету.
– Как ты оттуда выбрался? – спросил Артем.
– Это было просто. Когда господин магистр отправился в ванную, да прославится в веках его чистоплотность, я быстренько соорудил портал и нырнул прямо в свою машину, которую припарковал в двух кварталах от дома. Так и выбрался.
– А что с Линдой?
– Будем созваниваться, – рассеянно ответил Мурций. – В конце концов, я многое не успел, но даже, несмотря на это маленькое приключение, впечатления у меня остались самые приятные.
– Говорят, Вальдемар Балота несдержан в гневе…
– А у кого из нас достойный характер?
– А чего тебя потянуло на жену магистра? – Кортеса интересовали более глобальные вопросы. – Острых ощущений захотелось?
– Зов природы, – пожал плечами Мурций. – Я ее увидел в «Ящеррице» два месяца назад и с тех пор не находил себе места. Я должен был это сделать!
– Вы, концы, как красивую женщину увидите – башку теряете. – Артем и Кортес были челами, но в Тайном Городе держались уверенно и могли позволить себе поучительный тон. – Ради женщины готовы на любую глупость.
– А ради чего жить-то? – улыбнулся Мурций. – В политику мы не лезем, пусть этим Великие Дома занимаются, к военным действиям не приспособлены, финансы крутить скучно, вот и спасаемся от беспробудного пьянства по мере сил.
В этом конец был абсолютно прав. Структура Тайного Города была выстроена давно: Великие Дома правили бал, шасы занимались торговлей и финансами, Красные Шапки грабили и занимались всякой дурью, эрлийцы лечили, а небольшая семья концов (ее точное название затерялось в веках), прибрав к рукам прибыльный шоу-бизнес, помогала честным гражданам прожигать жизнь. Что же касается любвеобильности лысых весельчаков, то о ней по Тайному Городу ходили легенды.
– Откуда столько сил берете?
– Это наша единственная семейная тайна. – Конец хитро заулыбался, и его маленькие глазки скрылись в румяных щечках. – И многие великие воины были бы не прочь узнать или даже украсть ее, да прославится в веках их любопытство! Но мы стойко бережем тайну, ибо в ней – смысл.
– Смысл чего?
– Всего!
– Мурций, иди к нам! – Собеседники обернулись – один из столиков бара оккупировали четыре прекрасные светловолосые феи, молодые колдуньи из Великого Дома Людь. – Мурций, мы ждем!
Конец плотоядно улыбнулся:
– Извините, господа, пора вернуться к служебным обязанностям. – Он отлип от барной стойки, сполз с высокого табурета и подозвал бармена. – Гонций, налей моим друзьям по стаканчику их любимого за счет заведения.
– Не переусердствуй с феями, – посоветовал Артем.
– Меня спасает семейная тайна!
Мурций не спеша направился к девушкам, а наемники подняли бокалы:
– За то, чтобы нам никогда не потребовалась семейная тайна концов!
Вернув бокал на стойку, Артем вытер губы и огляделся.
Посетителей в «Трех педалях» было немного. Кроме шумной компании фей за столиками сидели два шаса в строгих костюмах, обсуждающих, судя по разложенным бумагам, сложнейшие финансовые вопросы, маленькая кучка Красных Шапок и молодой виконт-люд с симпатичной спутницей. Мурций был большим любителем автоспорта, и бар «Три педали» был выдержан в соответствующем стиле: руль Проста, шлем Шумахера, комбинезон Жиля Вильнева, сверкающий болид «Феррари» в дальнем углу и многочисленные экраны, готовые транслировать соревнования из любого уголка планеты, – Мурций не замыкался только на «Формуле-1», и в дни любых толковых гонок «Три педали» наполнялись под завязку.
– Почему женщины любят концов? – поинтересовался Артем, глядя, как феи защебетали вокруг Мурция. – Маленьких, лысых…
Кортес повел широкими плечами:
– У них легкость мыслей необыкновенная. Не напрягают.
Судя по всему, наемник был не в настроении. Он пригладил короткие каштановые волосы, провел рукой по шее и при этом его обычно невозмутимые карие глаза были чуточку грустны. Артем достаточно хорошо изучил напарника, чтобы уловить некоторое напряжение.
– Есть планы на вечер?
– Да особо никаких нет. – Кортес помолчал и неожиданно перевел разговор в другое русло. – Ты приготовил подарок Яне?
– Естественно. У нее ведь день рождения завтра.
– Хорошо.
Кортес снова замолчал, и Артем наконец догадался, что угнетает его напарника: он по-прежнему не знает, что подарить девушке. Черноволосая Яна, ослепительная красавица и прекрасный снайпер, была их деловым партнером, но в последнее время между ней и Кортесом установились более чем близкие отношения. Артем про себя улыбнулся нерешительности опытного наемника и постучал по стойке. Гонций мгновенно выставил очередной бокал. Кортес повертел в руках свой коньяк и вернулся к интересующей его теме:
– Ну и что ты приготовил?
– Где?
– Что решил подарить Яне?
– Ах, Яне! – Артем достал из барсетки коробочку. – Вот.
Кортес открыл футляр и несколько секунд удивленно разглядывал крупный голубой кристалл, уютно устроившийся на черном бархате.
– «Око василиска»?
– Ага.
Этот редкий и дорогой артефакт, предназначался для защиты от черных морян – необузданных и неуправляемых оборотней. Набросив боевую шкуру, черные моряны не контролировали себя и, несмотря на то что Великий Дом Людь, к которому относилась эта небольшая семья, старался не допускать их в город, оборотни встречались в московских парках. При активизации «око василиска» выдавало мощную вспышку, парализующую черную моряну на несколько минут, во время которых ее можно было убить – другая магия на оборотней не действовала.
– А зачем Яне «око василиска»? – выдал не ожидавший подобного подарка Кортес.
– Видишь ли, – улыбнулся Артем, – конечно, это не мое дело, но я заметил, что в последнее время вы с Яной часто встречаетесь и много времени проводите на природе. На этой неделе вы до двух часов ночи бродили по Лосиному Острову, на прошлой – зависали в Измайлово. – Кортес открыл было рот, но молодой наемник ускорил речь, не позволяя перебить себя: – Нет, я все понимаю – сам был влюблен и романтично шатался по теплым паркам, наслаждаясь незабываемыми минутами и восхитительными цветочками. – Кортес засопел, и Артем вдруг подумал, что даже его фантазии не хватит, чтобы представить здоровенного наемника с букетиком ромашек в руке. – Романтика романтикой, но времена сейчас непростые, черные моряны нет-нет, да встречаются, вот я и подумал, что «око василиска» в сумочке Яны будет совсем не лишним. С оборотнем без артефакта не справиться даже тебе.
Артем наконец-то замолчал и Кортес покачал головой:
– Шутник.
– Какие шутки? Знаешь, сколько содрал с меня Биджар за «око»?
Биджар Хамзи был главным менеджером супермаркета Торговой Гильдии и славился умением извлекать прибыль откуда угодно, даже из камня в пустыне.
– Это он тебе посоветовал купить артефакт? – хмуро спросил Кортес.
– Нет, сам придумал. Надеюсь, Яна оценит мое остроумие.
Кортес тяжело вздохнул.
– Что-то не так? – растерялся Артем.
– Я думал над подарком месяц, – буркнул наемник. – Прикидывал и так, и сяк. Ничего оригинального в голову не пришло.
– А не слишком ли ты серьезно подходишь к вопросу?
– Как умею, – отрезал Кортес. – В конце концов я решил остановиться на чем-нибудь ювелирном.
Последнее прибежище любого мужчины. Подарок будет неоригинальным, но по крайней мере красивым.
– И что выбрал?
– Вот.
На стойку легла еще одна коробочка, более длинная. Артем открыл ее и внимательно посмотрел на элегантный алмазный браслет.
– Биджар посоветовал?
– Откуда знаешь? – встрепенулся Кортес.
– Просто подумал.
– Врешь. – Наемник слишком хорошо разбирался в людях, чтобы Артему удалось что-нибудь скрыть. – Он что, и тебе предлагал этот браслет?
Артем понял, что попался:
– Ну, Кортес, у Биджара хороший вкус, и когда он узнал, для чего мне понадобилось «око василиска», тут же предложил лучшее, что у него было…
– Этот аферист пытался вотюхать браслет всем подряд!
– Я не все подряд, – попытался обидеться Артем, но не был услышан.
– А мне он пел, что это авторская работа! Редчайший экземпляр! – Кортес расстроился окончательно.
– Браслет наверняка понравится Яне.
– Мне он не нравится.
– Брось, Кортес, главное – сам факт подарка.
– Для нее – да, но не для меня. – Тоска проникала в наемника все глубже и глубже. – Я хотел подарить что-нибудь необычное, яркое. Это ее первый день рождения с тех пор, как мы… гм… с тех пор, как мы познакомились.
– Чем тебе не угодил браслет?
– Не радует.
– Что мне в тебе всегда нравилось – железная логика, – вздохнул Артем. – Кого должен радовать подарок? Тебя или Яну?
– Нас обоих. – Кортес оторвал глаза от браслета и, обнаружив перед собой наполненный бокал, осушил его. – Понимаешь, Артем, Яна такая девушка, что… Она прекрасна, нет, восхитительна…
– Очаровательна, – подсказал Артем.
– И это тоже. А я не могу придумать, что ей подарить.
– Ей понравится любой твой подарок.
– А я хочу, чтобы не просто понравился. Она должна удивиться, должна понять, что ради нее я готов на все.
– Она это и так знает.
– А я хочу, – упрямо отрезал наемник и допил коньяк. – Гонций, повторить!
Кортес убрал коробочку с браслетом в карман и снова взялся за бокал. Он не часто впадал в тоску и с непривычки не мог остановиться.
– Не унывай. Завтра ты увидишь, как Яна обрадуется и поймешь, что подарок – это всего лишь вещь. В лучшем случае – символ…
– Вот именно – символ, – снова затянул Кортес. – Даже ты сподобился на что-то оригинальное, а я не смог.
Его нытье стало действовать Артему на нервы.
– Давай лучше выпьем.
– Давай.
Наемник приложился к бокалу, а Артем огляделся по сторонам:
– Черт, смотри, кто сюда затесался!
Кортес без энтузиазма обернулся в указанном направлении:
– Кто?
В самом дальнем углу «Трех педалей» над барной стойкой нависала огромная туша приставника.
– Христофан напивается, – вздохнул Кортес, глядя на батарею пустых стаканов, которые не успевали убирать даже вышколенные бармены Мурция. – Ну и что?
– Ты его знаешь?
– Встречались пару раз.
У Артема заблестели глаза.
– Вспомни, чем занимаются приставники?
– Стерегут клады.
Маленькая семья приставников, входящая в Великий Дом Людь, занималась охраной и сокрытием кладов, получая за это десять процентов зарываемых сокровищ. Бизнес благодаря закопанным за тысячелетия кладам процветал и приставники считались мужиками денежными, хоть и немного угрюмыми. Славились они умением много пить, абсолютным иммунитетом к магии, жадной страстью к сплетням и тайной любовью к романтическим латиноамериканским сериалам, которые смотрели без звука в силу неспособности к языкам.
– Это же идея!
– Какая еще идея? – Кортес снова потянулся к бокалу.
– Да оставь ты коньяк в покое! – возмутился Артем. – Христофан имеет право на десять процентов всех сокровищ, которые охраняет! Уговорим его продать нам что-нибудь древнее, экзотичное. Гарантия, что ни у кого такого больше не будет, стопроцентная! Представляешь, какой подарок? Яна просто обалдеет!
– Гениально! – Кортес решительно отодвинул бокал, встал, но тоска не отпускает просто так. Он сел и опустил широкие плечи. – Не согласится. У приставников железные правила.
– Плевать на правила! – продолжал давить Артем.
– Это тебе плевать на правила, а у Христофана – корпоративные обязательства, – резонно заметил Кортес. – Если он что не так сделает – попрут его из кладов, и будет ближайшие двести лет помойки от бомжей охранять. Не согласится.
– Уговорим! – отрезал Артем, подталкивая наемника локтем.
– Пушки достанем или будем в ногах валяться?
– Зачем в ногах? – Артем задумчиво посмотрел на полупустой бокал. – Мы его напоим в сосиску, а когда размякнет – уговорим. Тут главное, чтобы он хорошо набрался, о правилах не вспоминал, а к кладу привел. Надо момент угадать.
– Нам приставника даже вдвоем не перепить.
Наемники вновь посмотрели на массивную фигуру Христофана.
– Перепьем! – Артем уверенно достал из кармана маленький пузырек с таблетками. – Блокиратор алкоголя класса А! Новейшая разработка от Биджара Хамзи. Будем незаметно принимать и останемся на ногах.
– Класса А? – Кортес с сомнением посмотрел на пузырек. – Зачем ты его купил?
– Биджар уговорил, – неопределенно ответил Артем. – Ну что, пошли?
* * *
Москва, парк Горького
15 сентября, пятница, 20:00
– Я же обещала тебе оттяг! Обещала?!
– Обещала! – радостно согласилась Ольга.
– Ты оттянулась?! Пришла в себя?
– Ты классно придумала, Галка! Одна бы я ни за что не выбралась!
Ольга остановилась и поправила пластиковый наколенник. Она давно не каталась на роликах и первые несколько минут чувствовала себя весьма неуверенно, но теперь мышцы вспомнили привычные движения, ноги перестали дрожать, и скорость с которой она летала по асфальту парка Горького, заставляла многочисленных прохожих останавливаться и качать головами.
– Айда к фонтану?
– Айда!
– Наперегонки!
Галя резко развернулась и, лихо огибая гуляющих, помчалась к бьющей вдалеке струе воды.
– Так нечестно!!! Я не успела!
Ольге разворот дался несколько сложнее. Едва устояв на ногах и вызвав пару ворчливых замечаний и короткий негодующий выкрик в свой адрес, девушка бросилась за умчавшейся далеко вперед подругой.
Ольга обожала ролики. Обожала встречный ветер, развевающий ее мягкие, непослушные волосы, ветер, бьющий в лицо или подталкивающий в спину, подхватывающий, когда она теряла равновесие на неожиданной кочке и сбивающий с ног на резком вираже. Ветер-друг и ветер-враг.
– Отстала, старушка! – насмешливо протянула Галя, глядя на подъезжающую к фонтану Ольгу. – Надо было дать тебе фору.
Ольга выразительно посмотрела на улыбающуюся подругу, на ее длинные черные волосы, еще секунду назад гордо развевавшиеся на ветру, а теперь свободно рассыпавшиеся по загорелым плечам и устало присела на бортик фонтана:
– Смейся, смейся.
– Совсем ты себя запустила!
Вечер наступал, тени скользили по асфальту, но было еще тепло и достаточно светло, чтобы не включать фонари, – бабье лето в этом году выдалось на удивление теплым. Ольга вытянула ноги и ласково провела рукой по бедрам. Она чувствовала, с какой радостью наполненное усталостью тело предается отдыху.
– Я поеду куплю воды! – Галя легко развернулась и махнула рукой в сторону видневшихся неподалеку киосков. – А ты пока отдохни.
– Хорошо.
Ольга проводила взглядом стройный силуэт подруги и тихонько вздохнула. Она всегда завидовала ее росту – шесть полновесных футов против ее пяти с дюймами. Завидовала ее прямым иссиня-черным волосам, которые не требовали подкраски, но, главное, она завидовала ее фигуре. Гибкая, худощавая Галя не нуждалась в диетах, и стройность, которую Ольга сохраняла только благодаря постоянным занятиям спортом и ограничениями в еде, была дана Гале от природы. При этом – никакой угловатости. Несправедливо. Ольга снова провела руками по бедрам. Спорт, диета и никаких поблажек – только так она сможет удержать вес в приличных пределах.
Девушка сняла со спины рюкзак, в котором лежали кроссовки и подтянула правую лямку – рюкзак разболтался и бился на ветру как ненормальный. Несмотря на то что они приехали в Галиной «Шкоде», Ольга взяла сменную обувь с собой, зная по опыту, как тяжело порой бывает возвращаться на роликах к машине.
– Классные ролики.
Ольга обернулась: на бортик рядом с ней присел маленький, лет восьми-девяти, белокурый мальчик. Начав разговор, он устроился поудобнее и завистливо облизнулся.
– Вы здорово катаетесь.
– Спасибо.
Мальчик вздохнул. Ольга вернула рюкзак за спину и снова посмотрела на ребенка:
– Тебя как зовут?
– Константин. – Это было произнесено заученно, по-взрослому и очень серьезно.
– Круто, – оценила девушка и протянула руку: – Ольга.
– Очень приятно.
– А сам катаешься, Константин?
– Нет. – Мальчуган с обидой поморщился. – Мама говорит, что мне еще рано.
– Почему?
– Боится, – уверенно сообщил Константин. – Они с папой вообще за меня боятся. Думают, что я очень маленький.
– А ты?
– А мне уже девять лет.
– Это возраст.
– Ага. Я, между прочим, уже в третьем классе, а меня даже четвероклашки боятся. Знаешь, какие у меня мускулы? Я двенадцать раз на турнике подтягиваюсь! – Мальчуган придвинулся ближе. – Ты когда начала кататься?
– Ну… – Ольга на мгновение запнулась, – лет в пятнадцать, наверное.
– Поздно. Это только через шесть лет, а я столько ждать не хочу.
– Почему?
– А через шесть лет придумают что-нибудь другое.
– Логично, – согласилась девушка, – шесть лет назад таких роликов тоже не было.
– Вот видишь! А что было?
– Э-э… Горные лыжи.
– А когда тебе было девять лет, ты на чем каталась?
Сбитая с толку Ольга поморгала глазами:
– На велосипеде. Кажется.
– Это неинтересно.
– На большом, двухколесном.
– Все равно неинтересно. Я на велосипеде уже два года гоняю. А для роликов почему-то еще маленький.
– Зато представляешь, – Ольга наклонилась к ребенку и заговорщицки подмигнула, – в один прекрасный день тебе станет можно все.
– Все и в один день не надо, – неожиданно рассудительно ответил Константин. – Я хочу постепенно, но только то, что хочу.
Ольга поперхнулась. Ее опыт общения с детьми ограничивался младшими сестрами подруг, и увидеть такую «взрослость» у девятилетнего мальчика она никак не ожидала.
– Только то, что хочу, и только тогда, когда хочу? – уточнила она.
– Так говорит мой папа, – подтвердил ребенок.
– Но для этого тебе надо вырасти, – неуверенно произнесла Ольга.
– Разговор зашел в тупик, – резюмировал мальчик. – Ты начинаешь повторять слова моей мамы.
– Костик, вот ты где! – К фонтану подошла молодая женщина в легком бирюзовом платье. – Он вас не утомил?
– Нет, что вы.
– Мама, я еще вон там побегаю. – Мальчик встал. – До свидания, Ольга.
– До свидания. – Девушка повернулась к его матери. – Очень милый малыш. Только серьезный.
– Не то слово. – Женщина присела на бортик. – Избалован.
– Я не заметила.
– Что вы! Как вобьет себе что-нибудь в голову – с живых не слезет. Последнее время роликами бредит, но мы пока держимся.
– Почему? Это же здорово!
Мамаша окинула взором стройную фигурку Ольги и пожала плечами:
– Опасно.
– Да нисколечко!
– А что же вы тогда все это надеваете? – Женщина показала головой на щитки и налокотники. – Зачем все это?
– Потому и неопасно.
– Все вы так говорите, а у меня знакомая медсестрой работает в травмопункте. Знаете, сколько к ним привозят таких вот роллеров?
– Неужели много? – насмешливо прищурилась Ольга.
– Вот будет у вас свой ребенок, тогда и поймете, много или мало!
Женщина резко встала и решительно направилась к бегающему у фонтана Костику.
– Знакомая?
Подъехавшая Галя бросила Ольге пластиковую бутылку и пристроилась на бортик рядом с подругой. Она раскраснелась, но это только придавало очарование ее смуглому лицу с резко очерченными скулами. Тонкие стрелы бровей, глубокие черные глаза, маленький рот с полными, чувственными губами. Галина красота была яркой, броской и в то же время немного диковатой. Иногда Ольга ловила себя на мысли, что Галя напоминает ей Багиру из мультика «Маугли» – прекрасная и опасная одновременно, – и завидовала подруге еще больше.
– Так чего она от тебя хотела?
– Крольчиха какая-то. Ребенок мечтает о роликах, а она боится.
– Это нормально, – кивнула Галя. – Знаешь, сколько ребят на роликах бьется?
Ольга с удивлением посмотрела на подругу:
– Ну ты даешь! Никогда бы не подумала, что ты можешь сказать такое!
Галя заметно смутилась. Она откинула со лба волосы, сделала большой глоток из бутылки и только после этого неуверенно заметила:
– Просто мне как раз в последнее время рассказывали о таких случаях, да и Гришка. Помнишь Гришку?
– Да.
Смутный образ одного из многочисленных поклонников Галки никак не хотел появляться в памяти, но Ольга на всякий случай подтвердила, что помнит его.
– Гришка месяц назад руку сломал. Катался на Поклонной горе.
– Ну и что? При чем здесь этот мальчик и его сумасшедшая мать?
– Он совсем маленький, – отрезала Галя. – И его мать не сумасшедшая. Она права.
– Хорошо, – согласилась Ольга и отвернулась.
Странное ощущение. Она не виделась с подругой всего месяц, а кажется – годы. И эти годы их совсем не сблизили.
– Не обижайся. – Галя прикоснулась к плечу Ольги. – Ты лучше скажи, чего тебя не видно в последнее время? Чего грустишь?
– Я?
– Ты, ты.
– У меня все ОК.
– Врешь, – усмехнулась Галя. – Когда ты в последний раз с нами тусовалась? Больше месяца прошло! А если бы я не позвонила сегодня, так бы и сидела дома?
– Сегодня у меня было паршивое настроение.
– Только сегодня? – Галя озорно улыбнулась. – Чувствую, не в настроении дело, Ольга, совсем не в настроении, я-то тебя знаю. Колись, подруга, что происходит?
Ольга вздохнула:
– Ничего особенного.
– Мужика, что ли, нашла?
– А если и нашла?
– Ну и классно. А чего скрываешь?
Ольга снова вздохнула. Она знала Галю четыре года, познакомились на предпоследнем курсе института, и как-то неожиданно новая подруга быстро стала самой близкой из всех, и именно с нею Ольга делилась своими секретами и спрашивала совета. Было в Гале какое-то понимание, теплота и сочувствие, а еще – большой жизненный опыт. Вот только откуда он взялся у молоденькой девушки, она не распространялась.
Вот и сейчас она теснее придвинулась к Ольге, и в черных антрацитовых глазах засветилось не просто любопытство, а дружеское участие:
– Так что у тебя произошло?
И Ольга решилась. Ей давно хотелось поговорить с кем-то:
– С мужиком познакомилась.
– И что?
– А он странный какой-то.
– Сумасшедший, что ли?
– Да нет.
– А что же?
– Ну… не знаю. Странный, и все.
– Давай-ка, подруга, поподробнее. – Галя сделала еще глоток воды. – Ты же меня знаешь – я в этих вещах разбираюсь. Расскажи, как все было, – чего-нибудь придумаем.
– Подробнее? – Ольга задумалась. – В том-то и дело, что особенных подробностей нет.
– Как – нет? Вы когда познакомились?
– Три недели назад.
– И нет подробностей? – Галка игриво ткнула Ольгу локтем в бок. – Что-то я тебя не узнаю, старушка. Ты вроде не в монастыре выросла.
– Вот-вот. Мы с ним познакомились в офисе. Он по каким-то делам приезжал.
– Зовут как?
– Богдан.
– Красиво, но несовременно. Старый?
– За тридцать.
– Ну, это нормально. Богатый?
– Не нищий.
– Какая у него тачка?
– «Кадиллак».
– Неплохо. Новый?
– Модель этого года. Богдан говорит, что не доверяет подержанным машинам и больше пятнадцати тысяч принципиально не проезжает.
– Богатая привычка. Что же ты теряешься?
Вопрос напрашивался сам собой. Окончив институт, Ольга сумела устроиться на работу в более чем солидный банк и при своей целеустремленности имела все шансы сделать неплохую карьеру. Заполучить богатого друга было бы большим подспорьем.
– Так что же ты теряешься?
– А что я? Мы познакомились…
– Поехали ужинать.
– Нет. Он взял мой телефон, сказал, что торопится. Перезвонил только через два дня.
– И вы поехали ужинать.
– Обедать.
Галя хмыкнула:
– Действительно странно. Куда?
– В «Пушкинъ».
– Круто. И что делали потом?
– Потом он отвез меня домой и уехал.
– И…
– Ничего не было.
– М-да… – Галя почесала кончик носа. – Что дальше?
– Мы ходили в театр. – Ольга снова глотнула воды. – Четыре раза. Два раза на концерт. Каждый день мне домой приносят корзину чайных роз. Через неделю знакомства он подарил мне ожерелье.
– Это? – Галя осторожно потрогала пальцем роскошное ожерелье черного жемчуга, мягко облегающее тонкую шею Ольги.
– Ага. Просил не снимать.
– А ты?
– А что я? Ношу его как дура.
– Почему как дура?
– А как кто? – Девушка развела руками. – Взрослый, богатый, нормальный с виду мужик, а ведет себя как школяр. Первую неделю это прикалывало, на вторую стало надоедать, а теперь я начала его побаиваться.
– Если этот… как, ты сказала, его зовут?
– Богдан.
– Так вот, если Богдан сразу не полез к тебе под юбку, это еще не значит, что он идиот. Может, там чувства?
– Разве чувства мешают сексу?
– Ну, знаешь, людей по-разному воспитывают.
– Может быть, и так, – неуверенно кивнула Ольга. – Только это не все странности.
– А что еще?
– Богдан уехал десятого. В командировку. Сказал, что, когда вернется, меня ждет сюрприз.
Галя с энтузиазмом хлопнула подругу по плечу:
– Готовься, Ольга, тебя ждет предложение. Пригласишь на свадьбу?
– Да дело не в этом, – вздохнула девушка. – Понимаешь, после того как Богдан уехал, мне все время кажется, что за мной кто-то следит.
– Что значит «следит»?
– А вот то и значит, – огрызнулась Ольга. – Тебе что, не знакомо слово «следит»?
– Знакомо. – Галя недоуменно покачала головой. – А ты не перегибаешь?
– Тебе кажется, я придумала?
– А как ты об этом узнала?
– Никак. Я чувствую. – Ольга решительно допила воду и метко бросила пустую бутылку в стоящую неподалеку урну. – Раньше я жила сама по себе, а сейчас постоянно ощущаю, что кто-то наблюдает за каждым моим движением. Смотрит, следит.
– Даже в ванной? – криво усмехнулась Галя.
– Как раз в ванной такого ощущения нет. И в офисе нет. А как выйду на улицу, сразу чувствую – я не одна.
– А сейчас?
– Сейчас? – Ольга сморщила лоб. – Сейчас есть. Слабое чувство, но есть.
Девушки помолчали.
– Что скажешь? – не выдержала Ольга.
– А что тут скажешь? – Галя повертела в руках бутылку с водой. – Возможно, твой любимый Богдан приставил к тебе телохранителей.
– Как это? Зачем?
– Может быть, он беспокоится о тебе? Время, сама знаешь, какое, вот и позаботился о твоей безопасности. Ты же сама говорила, что он странный.
– Богдан приставил? – Эта мысль не приходила Ольге в голову. – Значит, опасаться нечего?
– Вот именно! Ну что, поехали кататься? – Галя легко поднялась. – Смотри, это Лариса! Ларка! Давай к нам!
К подругам подъехала высокая стройная блондинка, одетая, как и они, в шорты и облегающий топ.
– Приветики!
– Привет!
– Вы одни?
– Одни. А ты?
– А я с ребятами приехала, они там, на аллеях: Сергей, Витек и Вовка! Поедете с нами?
– Конечно, поедем!
Девушки поднялись с бортика, и через мгновение их гибкие фигурки замелькали среди гуляющих по парку Горького москвичей.
* * *
Бар «Три педали»
Москва, улица Большая Дмитровка, 15 сентября, пятница, 23:01
– И вот я лежу… ик… под кроватью и наблюдаю, как… ик… ее стройные ножки заталкивают мою одежду.
– Куда? – гулким басом вопросил Христофан.
Артем задумался:
– Ко мне… ик… под кровать. Видимо.
– Ты что, уже не помнишь?
– Сейчас… ик… с трудом, – признался Артем, – но на Линде к этому… ик… времени оставались только туфельки.
– Классно, – оценил приставник, одобрительно наблюдая, как Гонций наполняет его бокал коньяком. – Что дальше?
– Шаги за дверью… ик… звучали похоронным маршем. Линда шепчет: «Дорогой, я ничего не забыла?» А я не могу найти свою… ик… свою кобуру. И вообще не знаю, что делать: самому застрелиться или… ик… кольца считать.
– Какие кольца? – не понял Христофан.
Даже приняв изрядную долю спиртного, приставник не утратил внимательности.
– Ну это… – Артем помахал перед собой рукой, заодно пытаясь понять, сколько пальцев он видит. – Это я образно.
– А-а…
– Линда так небре-ежненько набрасывает на меня… ик… покрывало, и входит Вальдемар Балота, магистр… муж.
– Испугался?
– А чего ему бояться? Он же домой притащился.
– Ты испугался, головастик? – захохотал приставник. – Не ждал небось рыцаря увидеть?
– Я? – возмутился Артем. – Я же был под кроватью… и… ик… и покрывалом.
Христофан опрокинул бокал в свою огромную глотку, стряхнул с бороды несколько пролившихся капель и поинтересовался:
– Как же ты выбрался?
– А когда господин… ик… магистр отправился в-ва… – С первого раза не получилось, и Артем попробовал сосредоточиться. – Отправ-в-ва… в-ва… короче, уснул, я соорудил портал и… ик… туда. Оттуда.
При этом он снова замахал рукой, пытаясь показать, как именно он оттуда. Приставник снова захохотал и его гулкий басовитый смех заполнил бар.
– Отчаянные вы все-таки создания – челы, – заключил он, утирая слезы. – На все готовы ради женщин. Выпьем за них?
– За них? – беспомощно переспросил Артем и с надеждой посмотрел на Кортеса. – Ты будешь?
– После, – пробубнил наемник, не отрывая голову от барной стойки, – надо отдохнуть.
– За женщин! – провозгласил Христофан и расправил усы. Артем обреченно поднял бокал.
Попойка продолжалась два с половиной часа.
Первый удар, как более опытный боец, принял на себя Кортес. Он завязал с приставником разговор, представил Артема и под аккомпанемент свежих сплетен, анекдотов и скабрезных шуток раздавил с Христофаном четыре бутылки коньяка. Артем, который в это время больше фланировал по бару, заводя никчемные разговоры с посетителями, уловил момент, когда Кортес выдохся и принял эстафету. Пристроив напарника у стойки, он занял его место и держался уже двенадцать или четырнадцать тостов.
Христофан не пьянел.
– Вот смотрю я на вас, на челов, и удивляюсь, – прогудел приставник, отставляя пустой бокал. – Как же вы женщин так лихо клеите? Росту – меньше пяти футов, ручки тоненькие, тельца худенькие, силы не чувствуется.
В качестве доказательства он врезал по барной стойке громадным, с дыню, кулаком и, не обращая внимания на посыпавшиеся стаканы, закончил:
– Чем вы их берете-то?