Атака по правилам

Пролог

Москва, 1934 год

Этой ночью выпал первый снег. Еще совсем слабый, осторожный, он, словно опытный художник, лишь сделал тонкий набросок, обозначил предстоящий триумф зимнего шедевра. Белая вуаль нежной дымкой окутала серые московские мостовые, скользнула по молчаливым домам и ласково обняла еще зеленые деревья и газоны. Первый снег в городе обречен. Не пройдет и нескольких часов, как от элегантного эскиза останутся только серые подтеки, да грязные лужи, вызывающие отвращение у кутающихся в теплую одежду прохожих. Он красив лишь робкие мгновения, но даже сейчас, пока первый снег еще радовал взгляд и не превратился в растаявшее недоразумение, собравшиеся люди не обращали внимания на его мимолетное изящество.

Гораздо больше их занимало другое.

– Не посмеют они! – горячился бородатый однорукий мужик в застиранной гимнастерке. – Поглумятся и бросят!

– Красоту такую переводить – грех! – согласился с инвалидом плешивый старичок.

– Да им-то, безбожникам, что? – подала голос пожилая женщина в цветастом платке. – Они греха не боятся.

– И то верно! – неожиданно громко поддакнул испитой дворник. – От креста их воротит, авторитетно говорю!

– Тише ты! – одернула его дородная жена. – А то услышат!

– Пусть слышат!

– За такие разговоры запросто на Соловках сгноят, – покачал головой плешивый старичок. – Не кричи громко.

– Пусть слышат! – не унимался дворник, несмотря на протестующие жесты жены. – Пусть слышат, безбожники!

– Жить, что ли, надоело?

– Уймись, Потапыч, у них сейчас сила. У них…

У них… Сейчас. Пока.

Разговор затих, и все посмотрели на гордо взметнувшуюся к серому осеннему небу Сухареву башню, окруженную плотным кольцом солдат. Одинаковая форма, почти одинаковый рост, одинаковая поза: ноги расставлены на ширину плеч, винтовки с примкнутыми штыками направлены на людей – делали стоящие в оцеплении фигуры почти нереальными. Казалось, что тот же художник, который украсил Москву первым снегом, взял, да набросал шеренгу одинаковых столбиков вокруг красавицы башни, то ли забор хотел нарисовать, то ли просто вытирал кисти. И еще казалось, что вот-вот растают призрачные звери, как первый снег, и грязью лягут под ноги москвичей, но это только казалось. Солдаты не таяли, а дикая ненависть, которая выбивалась в сторону людей из-под натянутых на узкие лбы фуражек, лучше всего свидетельствовала об их реальности. Правда, и ответные взгляды, которыми награждали солдат москвичи, были лишены доброжелательности.

– Почто Сухареву башню под арест взяли? – поинтересовался у толпы слегка нетрезвый работяга, судя по всему грузчик. – Иль о коммуняках чего не так сказала?

Ему не ответили, но вопрос витал в воздухе.

Что же они задумали?

///

– А закончилось все тем, что Торговая Гильдия выставила Ордену счет за порчу груза и требует компенсацию, – высокий, затянутый в военную форму старик с карими миндалевидными глазами выдержал паузу. – Не правда ли, наглецы?

Старик был Фредерик де Лье, мастер войны, высший боевой маг Великого Дома Чудь, а его рассказ был в первую очередь обращен к красавице Сусанне. Очаровательная фата Зеленого Дома, одетая в простую черную юбку и кожаную тужурку, стянутую на тонкой талии ремнем, вежливо улыбнулась в ответ. Голова Сусанны была перехвачена красной косынкой, которая хоть и скрывала роскошные светлые волосы, зато выгодно оттеняла нежное лицо, тонкие черты которого напоминали мордочку маленького смешливого лисенка. Сусанна была молода – всего сорок пять лет, что по меркам Великого Дома Людь самое начало расцвета, – а уже достигла магического уровня фаты, занимала видное положение при дворе и была отмечена королевой. Очаровательной, похожей на лисичку колдунье предсказывали большое будущее.

– Уверена, вы сумеете отстоять интересы Великого Дома, Фредерик. – Лучистые зеленые глаза Сусанны скользнули по магу и переместились на третьего собеседника: – А вы что скажете, комиссар? Ведь шасы – ваши подданные.

– Темный Двор уже несколько тысяч лет отказывается от сопровождения караванов Гильдии, с тех пор как шасы попытались стребовать с нас убытки за погибшее во время шторма судно. Мы до сих пор спорим с Гильдией, пытаясь выяснить, кто виноват в той истории.

Третий и последний участник разговора – высокий мужчина в элегантном сером костюме – резко выделялся не только среди своих собеседников, но и вообще среди всех, кто в этот час находился на Сухаревке. Аккуратно зачесанные черные волосы, чеканный профиль, черные, глубоко посаженные глаза, независимые манеры и удивительная свобода, которая сквозила в каждом его движении, притягивали внимание окружающих. Высокий вызывал в памяти забытое при коммунистах буржуазное слово «денди», и даже его автомобиль – единственное на всю Москву причудливо изогнутое спортивное купе – показывал, что черноволосый плевать хотел на принятую в империи строгость. Сантьяга, комиссар Темного Двора, высший боевой маг Великого Дома Навь, даже в мыслях не допускал отказа от привычек, выработанных за тысячи лет до возникновения рождения Маркса.

– Скажите, комиссар, – снова обратилась к нему Сусанна, – вы действительно верите в эти истории о Сухаревой башне?

– В какие именно, очаровательная фата? – улыбнулся в ответ Сантьяга. – Вы позволите мне так называть вас?

– Позволю. – Огромные ярко-зеленые глаза Сусанны скользнули по лицу нава.

Комиссар Темного Двора не пользовался особой любовью в Тайном Городе. В других Великих Домах его уважали, боялись, ненавидели и теперь, впервые столкнувшись лицом к лицу с Сантьягой, молодая фата неожиданно для себя подумала, что все услышанное ею о легендарном комиссаре до сих пор не очень-то соответствует тому, что она увидела. Интеллигентный и остроумный Сантьяга был совсем не похож на средоточие зла.

– Думаю, мне будет приятно подобное обращение.

– Благодарю, – кивнул нав. – Так каким именно слухам я должен действительно верить, очаровательная фата?

– О Черной Книге, например.

– Но мы же здесь, – комиссар снова улыбнулся. – Слухи это или нет, но, когда я сообщил, что сумел убедить коммунистов сломать башню, все Великие Дома прислали своих наблюдателей.

– История научила нас внимательно относиться к слухам, – задумчиво произнесла Сусанна, – но есть ли под этими разговорами о Черной Книге реальная почва? Признаться, мне не верится, что среди челов могут обнаружиться серьезные колдуны.

– И правильно не верится, – проворчал де Лье. Старого мага обижал тот факт, что, несмотря на все его усилия, красавица фата уделяет больше внимания долговязому наву. – Челы никогда не достигнут приличного магического уровня. С каждым днем они все дальше и дальше уходят от своих корней. Их цивилизация идет по другому пути.

– Я бы не был столь категоричен, – мягко не согласился с чудом комиссар. – Появление отдельных магов, даже высокого уровня, никак не связано с основным направлением развития цивилизации. Как вы правильно заметили, у них есть соответствующие корни, и пример Якова Брюса подтверждает эту гипотезу. Но сейчас мы говорим о другом: о знаниях, которые были доступны челам в прошлом. Мы до сих пор не можем найти спрятанную ими библиотеку Иоанна Грозного, а ведь считается, что в ней содержатся труды асуров, самых первых обитателей Земли.

– А как Черная Книга связана с библиотекой Иоанна Грозного? – спросила фата.

– Князь Темного Двора считает, что Черная Книга, которую Шотландец спрятал в Сухаревой башне, содержит ключевые знания библиотеки.

– То есть вы уверены, что Черная Книга существует?

– Я в этом убежден, очаровательная фата.

– Все это бездоказательно, – снова встрял в разговор де Лье.

– Одно доказательство есть.

– Какое?

– Ни вы, мой старый враг, ни наша очаровательная спутница, – Сантьяга элегантно склонился в сторону фаты, – ни я, и вообще ни один обитатель Тайного Города, включая князя, королеву и великого магистра, не может войти в Сухареву башню. С этим, Фредерик, вы, разумеется, не поспорите. Мы даже не способны понять, какая именно сила вышвыривает нас оттуда. А если вспомнить, что ни внутрь башни, ни из нее невозможно сделать портал, то все это, знаете ли, заставляет относиться к челам с несколько большим уважением.

– Уникальный факт, – махнул руками чуд.

– А вы как думаете, Сусанна?

– Некоторые строения Тайного Города до сих пор вызывают у нас удивление, – медленно ответила фата, – Дегунинский Оракул, например. Возможно, Сухарева башня была заложена еще асурами и…

Сталкиваясь с необъяснимыми фактами, большая часть обитателей Тайного Города шла по давно проторенной дорожке – сваливала все странное на головы его строителей.

– Асуры не имели ни малейшего отношения к возведению башни, – покачал головой комиссар и поднял глаза, любуясь величавой красавицей. – Она – творение челов, от фундамента до шпиля. Она была создана челами для челов, и поэтому сломать ее могут только челы. – Сантьяга оглянулся и повелительно окликнул стоящего на почтительном удалении кривоногого военного: – Эй, вот вы… да, да – вы, коммунист, подойдите сюда.

– Слушаюсь, товарищ начальник!

Вызванный солдат не знал, кем именно является франт в щегольском штатском костюме, но ему велели беспрекословно подчиняться и он, подбежав и вытянувшись во фрунт, преданно вытаращил на Сантьягу глаза.

– Фамилия?

– Перзамкомоткаркавкрполкруп Полубезрыбенко!

В переводе на русский это сочетание букв означало, что стоящий перед комиссаром вояка служит первым заместителем командира отдельного карательного кавалерийского краснознаменного полка имени Крупской. Коммунисты отменили армейские звания и, обращаясь друг к другу, называли должность собеседника или употребляли словечко «товарищ». И то и другое вызывало у нава легкое раздражение.

– Как идет работа, коммунист?

– Рабочие ломают перекрытия на верхних этажах башни, товарищ начальник! – бойко отрапортовал Полубезрыбенко. – Как и было приказано, мы разбираем строительный мусор на самые маленькие камешки на предмет поиска тайников с сокрытыми буржуазией ценностями!

– Какие именно ценности вы ищете?

– Шкатулки, ящики, сундуки, а также книги или отдельные документы! – заученно перечислил перзамкомоткаркавкрполкруп. – Все, что не относится к строительному мусору, будет доставлено для осмотра.

– Я доволен вами, коммунист, – милостиво кивнул Сантьяга, – продолжайте.

Полубезрыбенко козырнул и откатился на прежнее расстояние от начальства.

– Грамотный солдат, – одобрил де Лье.

– Просто хорошая дрессировка, – кисло улыбнулся комиссар. – Не сомневаюсь, что они притащат нам целую кучу никчемного барахла.

– Значит, вы тоже в душе считаете, что мы зря теряем время? – опять затянул свою песню мастер войны и мстительно добавил: – И Темный Двор напрасно оплатил снос Сухаревой башни.

– Но, как я понимаю, дело было не только в деньгах, – подхватила тему фата Сусанна. – Комиссар, как вы сумели уговорить человских вождей разрушить башню?

– Учитывая поразительные, прямо-таки потрясающие презрение и ненависть, которые испытывают коммунисты к прошлому России, это было не очень сложно, – махнул рукой Сантьяга. – С предыдущим режимом мы бы ни за что не договорились.

– Да, челы челам рознь, – кивнула красавица фата.

– Думаете, коммунистов можно назвать челами? – поинтересовался комиссар.

– Эрлийцы проводили вскрытие – они уверяют, что внутреннее строение коммуниста в целом совпадает со строением обычного чела, – сообщил Фредерик де Лье. – Правда, они не проводили детального исследования мозга.

– Это примитивно, – сморщила носик Сусанна. – Сантьяга имел в виду совсем другое.

– Совершенно верно, очаровательная фата, – подтвердил комиссар. – Согласитесь, Фредерик, что сложно назвать челом существо, которому противны все принципы морали и этики, сложившиеся в обществе. Существо, отрицающее любой опыт, любые запреты и любые законы. Существо, гордящееся своей ненавистью ко всем остальным и вызывающее ненависть у всех окружающих, включая и товарищей по стаду.

– Тогда почему челы попали под иго этих существ? Разве управляют не умнейшие?

– Управляют или умнейшие, или сильнейшие. Мы с вами видели достаточно обществ, построенных на ненависти. Здесь – то же самое. Та дикая жестокость, которую проявили коммунисты, завоевывая власть, сделала свое дело.

– На штыках нельзя усидеть.

– Правильно, но они и не собираются сидеть, нужно непрерывно использовать эти штыки и тогда остается шанс.

– Думаете, это легко?

– Время покажет. Или коммунистам удастся их план, или через некоторое время их будут вешать на фонарных столбах.

– Кажется, к нам гость, – буркнул де Лье.

Сантьяга повернулся и небрежно махнул рукой:

– Ничего страшного, Фредерик, это Каганович, городской бонза. По нашему соглашению он осуществляет идеологическое прикрытие проекта и должен здесь засветиться.

– А зачем потребовалось идеологическое прикрытие? – удивилась фата Сусанна.

Комиссар поморщился:

– Темный Двор не собирается отвечать перед человскими потомками за снос башни. Пусть они проклинают тех, кому мы заплатили.

– Далеко смотрите, – заметил де Лье. – Пока еще челы и понятия не имеют о существовании Темного Двора. И вообще Тайного Города.

– Неважно, – серьезно ответил Сантьяга. – Когда-нибудь это изменится.

К окруженной синими башне подъехал длинный автомобиль, подножки которого облепили рослые телохранители. Как только автомобиль остановился, из сопровождавших его машин повыскакивали дополнительные охранники и тесным строем опоясали выбравшегося из лимузина усатенького человечка. Резервный взвод военных, бездельничавший до появления Кагановича у грузовиков, быстро образовал вокруг вождя второе кольцо, надежно защитив усатенькое тельце от любящих горожан. Сантьяга презрительно ухмыльнулся:

– Яркий пример того, о чем мы только что говорили, Фредерик. Взяв за основу идеологию насилия, коммунисты построили общество, в котором не могут доверять даже друг другу. Смотрите: от людей Кагановича охраняют военные, но еще одна банда, особо приближенных телохранителей, защищает его от военных, поскольку среди них может оказаться убийца, посланный соратником по партии.

– Инстинкт самосохранения, – передернула плечиками Сусанна.

– Сильно развитый, – подтвердил комиссар. – Но строить цивилизацию на инстинктах все-таки нонсенс.

– Вы правы.

– Это еще цветочки, – подал голос мастер войны. – Я знаю одного коммуниста, Якира, так он доверяет только китайским наемникам. Они по-русски ни бельмеса, вот он и думает, что его телохранители не смогут договориться с кем-либо из его врагов.

– Разрешите доложить?

Собеседники обернулись.

– За последние пять минут магической активности вокруг башни замечено не было, – сообщил Франц де Гир, широкоплечий рыжеволосый мужчина в армейской форме. По слухам этот умелый и талантливый рыцарь командор должен был сменить Фредерика де Лье на посту мастера войны. – Ни единого всплеска.

– Продолжайте патрулирование, Франц, – приказал Сантьяга. По молчаливому согласию всех Великих Домов он осуществлял общее руководство на правах инициатора проекта. – Фиксируйте любой, даже самый незначительный всплеск энергии. Ортега, вы еще не устали?

Входящий в патруль нав отрицательно покачал головой, но не ответил – он непрерывно прощупывал окружающее пространство и не мог отвлекаться на разговоры.

– Еще раз, Франц, – напомнил Фредерик, – любой колдун, проявивший активность вблизи башни, должен быть остановлен и арестован.

Это наставление звучало каждый раз, когда патруль проходил мимо руководителей операции, и каждый раз рыцарь командор реагировал одинаково:

– Я понял, мастер войны, разрешите продолжить патрулирование?

– Разрешаю.

///

– Ты бы не глазела так, красавица, – негромко произнес однорукий мужчина в потертой гимнастерке, – они этого страсть как не любят.

– Да я и не глазею. – Кара поправила платок и улыбнулась инвалиду: – А почто они вокруг дома выстроились?

– Дома… – передразнил ее однорукий. – Ты откуда взялась, красавица?

– Тверские мы, в домработницах тута служим. – Отправляясь на Сухаревку, Кара постаралась как можно сильнее изменить внешность и теперь, одетая в простенький теплый платок, широкую юбку и бесформенное пальто, легко могла сойти за безграмотную провинциальную молодуху. – Уже неделю как служим у товарищей Марципанских, на Рождественке, Лев Давыдович Марципанский человек известный, идеологией заведует, а раньше Беломорканалом командовал, только расстреливал много, поэтому его перевели в президиум сидеть…

– Тута служим, – инвалид вздохнул и с неожиданной ловкостью свернул себе самокрутку. – Не дом это, темнота ты тверская, а башня наша знаменитая. Сухарева башня.

– Чем же она знаменита? – Кара могла рассказать историю башни гораздо лучше мужика, но роль приходилось играть до конца.

– Петр Первый ее построил. – Мужик глубоко затянулся и выпустил струю едкого вонючего дыма. – Москву царь-батюшка не любил, а красавицу эту здесь построил и колдуна в ней поселил…

– Колдуна-а? – протянула Кара.

– Колдуна, – строго кивнул инвалид. – Шотландца-звездочета. И крепко-накрепко ему приказал защищать землю от напасти всякой…

– Сказки рассказываешь, – обернулся к однорукому плешивый старичок. – Шотландец твой, Яшка Брюс, с нечистым снюхался. Потому и жил в Москве, а не в Санкт-Петербурге. А царю служил, чтобы грехи свои замолить. Башня тюрьмой ему была, а если ее сломают, то дух колдуна освободится, – старик понизил голос, – коммунисты, наверное, специально хотят Брюса выпустить…

– Эй, молчать! Не разговаривать!! – приземистый энкавэдэшник злобно зыркнул на людей из-под натянутой на глаза фуражки.

Кара тихонько ойкнула и спряталась за спину однорукого.

Увиденное ее не порадовало. Сухарева башня была полностью оцеплена. Молчаливые солдаты стояли густо, плечо к плечу, пресекая любые попытки москвичей приблизиться к зданию. Пройти сквозь эту цепь для нее не представляло никакого труда, но Кара прекрасно понимала, что, как только она применит магию, ее тут же засекут наблюдатели Тайного Города. А в том, что они здесь, женщина не сомневалась: Кара успела заметить и роскошное спортивное купе, и щегольский костюм его владельца и была уверена, что помощники комиссара Темного Двора взяли всю прилегающую территорию под плотный контроль. Тем не менее ей было необходимо попасть внутрь башни. Как можно скорее.

Она и так почти опоздала.

Наиболее удобное для проникновения место Кара отыскала без труда: забор идущей неподалеку стройки подходил вплотную к кольцу оцепления, людей там практически не было, зато прямо за спинами военных находилась маленькая дверь, ведущая в подсобные помещения башни. Дальнейший путь проблем не вызывал – женщина превосходно ориентировалась во внутреннем устройстве здания, – оставалось только выбрать подходящий момент и добраться до этой двери.

Кара снова поправила платок и еще раз внимательно осмотрела солдат – нелюдей среди них, судя по всему, не было. Пора? Жгучее нетерпение, страшная боязнь не успеть толкали ее вперед, но холодный рассудок требовал – ждать. Слишком много поставлено на карту. Ошибки быть не должно. И оказалась права. Не прошло и двух минут, как из-за угла башни появилась небольшая процессия. Впереди вышагивал широкоплечий рыжеволосый мужчина в армейской форме. Де Гир, узнала Кара, – рыцарь командор войны. Следом медленно шел высокий черноволосый нав, судя по затуманенным глазам, он прощупывал пространство, выискивая любое проявление магической энергии. Замыкал процессию кряжистый белобрысый люд.

«Все собрались, – усмехнулась про себя Кара. – Ни один Великий Дом не проигнорировал снос башни. Ну что же, этого следовало ожидать».

Патруль не спеша проследовал вдоль оцепления и скрылся за следующим углом. Кара выждала еще пару минут, глубоко вздохнула и сжала кулаки – вот теперь пора!

///

– Есть всплеск! – Ортега широко распахнул черные глаза.

– Где? – резко обернулся де Гир.

– Напротив черного хода! Мы только что там были!

– Сообщите комиссару! – Франц развернулся и помчался обратно.

///

Наведение морока было одним из простейших заклинаний, которое осваивали начинающие маги любой школы. Короткая, произнесенная шепотом фраза, минимальная концентрация, толика магической энергии и Кара стала невидимой для обычных людей. Она просто растворилась в воздухе и со всех ног помчалась к шеренге солдат.

– Стоять!

Краем глаза Кара увидела, что плешивый старичок бросился ей наперерез. Нелюдь? Но он был слишком далеко. Кара оттолкнула обалдевшего от неожиданности солдата – трудно не удивиться, когда какая-то невидимая сила толкает тебя из пустоты, – и побежала к заветной двери. Над ее головой с тихим шелестом пролетела и врезалась в стену башни «шаровая молния». Старичок оказался боевым магом, но, видимо, не слишком расторопным. Еще два шага – и Кара, рывком распахнув дверь, стала для него недосягаемой.

///

– Всплеск энергии у черного хода!

– Это он! – Черные глаза Сантьяги возбужденно засверкали. – Он пришел за книгой! Полубезрыбенко! Ко мне!

К магам рысью подбежал кривоногий перзамкомоткаркавкрполкруп.

– Перекрыть все выходы! Направить внутрь башни еще один взвод!

– Там уже двести человек находятся, товарищ начальник! Посты на каждом повороте!

– Еще один взвод в башню, скотина! – взорвался де Лье. – Все закоулки, все коридоры прочесать сетью! Головой ответишь, урод!

Военных в ужасе козырнул и помчался к Сухаревой башне.

– Всех магов в режим боевой готовности! Проверять каждого, кто выйдет из башни!

– Как он прорвался? – вздохнула Сусанна. – Мы же контролировали все пространство.

– Она, – поправил фату Сантьяга, – мне только что сообщили, что это была человская женщина. Она воспользовалась магией в самый последний момент и проскочила. Наш наблюдатель оказался нерасторопен.

– Посмотрим, как эта чертовка будет выходить оттуда, – проворчал де Лье. – Клянусь доспехами Спящего, ей придется здорово потрудиться.

Сантьяга задумчиво поправил дорогущий галстук:

– Жаль, что нам нельзя внутрь…

///

Внутри было еще хуже. Кругом горели электрические лампы, коридоры прерывались наспех сооруженными решетчатыми дверями, и у каждой дежурило как минимум по два солдата с оружием наизготовку. Все еще невидимая Кара на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание и сверху до нее донеслись мерные удары – коммунисты ломали старинные стены башни.

– Тревога! Тревога!!

«Началось!»

Со стороны центрального входа послышался нестройный топот многочисленных сапог. Размах операции вызывал уважение, казалось, нелюди согнали в Сухареву башню весь личный состав Московского округа. Ну да это их дело. Для того чтобы ее остановить, требуется нечто большее, чем армия разжиревших карателей. Кара сдернула надоевший платок, тряхнула пышной гривой пшеничных волос и сквозь зубы пробормотала активизирующее боевой артефакт заклинание. Кольцо на ее пальце зловеще засверкало.

– Она вошла отсюда! Прочесать коридор!

Кара сузила глаза, обернулась и, выставив перед собой руку, сжала кулак – из кольца вырвался мощный поток огня.

– Пожар!! Пожар!!!

Обожженные коммунисты в панике бросились прочь. Запрятанное в кольце заклинание – «дыхание дракона» – своим действием напоминало огнемет, интенсивность которого управлялась сжиманием кулака, а длительность действия – запасом энергии и классом заклинания. Ни на то, ни на другое Кара не поскупилась и при желании могла сжечь Сухареву башню до основания.

///

– Что происходит, Полубезрыбенко? – осведомился де Лье.

– Там, там… – растерянный перзамкомоткаркавкрполкруп замахал руками. – Там – я не знаю, товарищи говорят – пожар. Пожар начался! У меня раненые!!

– Как распространяется пожар? Где он начался?

– От черного хода. – Кривоногий наконец-то взял себя в руки. – От черного хода начался, товарищ начальник, а распространяется по коридорам. Мы вызвали пожарных.

– Что происходит в башне?

– Не знаю. Часовые из нижних коридоров были вынуждены покинуть свои посты. Там железные решетки плавятся!

– Все часовые ушли?

– Все, – подтвердил Полубезрыбенко. – Все, кто успел.

– А остальные? – тихо спросила Сусанна.

– Остальных она сожгла, – спокойно произнес Сантьяга и деловито расстелил на капоте своего автомобиля схему: – Значит, Черная Книга где-то на нижних этажах… Фредерик, кто у нас прикрывает подземные коммуникации?

– Там Богдан ле Ста и шесть рыцарей узурпаторов, – быстро ответил де Лье. – Плюс двое ваших и две феи Зеленого Дома.

– Надо подбросить им подкрепление. Направьте туда Франца.

– Вы думаете, что она будет уходить подземными ходами?

– Скорее всего. В любом случае здесь мы сами сумеем ее встретить.

///

Последнюю дверь она тоже сожгла, влетела в маленькую сводчатую комнатку, огляделась, скорее просто от возбуждения – откуда здесь взяться военным? – и сразу же закашлялась: удушливый дым быстро распространялся по узким коридорам башни. Где-то там, в горелом чаду, стонали недожаренные каратели, угрожающе тлели деревянные перекрытия, раздавались крики пожарных, но это был лишь фон, неинтересный шум. Кара деактивировала артефакт и прошла к дальней стене. Кажется, здесь. Точно, здесь. Она рывком отодвинула деревянную панель, открыв каменную плиту со сложным узором, глубоко вздохнула, приводя в порядок нервы, облизнула полные губы и медленно поднесла к узору руку. Задача была не очень сложной, но требовала определенной концентрации: необходимо было, читая заклинание, одновременно вручную активизировать в определенной последовательности линии узора. При достаточной сноровке это можно было сделать за две с половиной минуты. Кара уложилась в три, и, когда последняя часть узора озарилась бледным голубоватым сиянием, она с облегчением услышала тихое гудение. Башня приняла ее ключ.

Помещение наполнил приглушенный призрачный свет, и в центре комнаты, в воздухе, примерно на уровне груди, появился толстый том в черном переплете.

Получилось!

Кара ликовала. Она радостно схватила книгу, не удержалась и прижала тяжелый том к груди. Успела! Спасла!!

– Воду сюда подавай! Подавай, сказал, дурак!

– Да здесь и огня-то нет!

– Вот здесь тлеет!

Каратели приближались. Кара вытащила из кармана пальто большой платок и аккуратно обернула им свое сокровище.

Теперь следовало подумать над планом бегства. Все варианты, которые приходили ей в голову до сих пор, были или невыполнимыми, или самоубийственными, но выбирать приходилось именно из них. Кара крепко-накрепко привязала книгу к телу, застегнула пальто и снова активизировала «дыхание дракона». Куда же прорываться? К подвалам, где есть выходы в московские лабиринты, или наверх, где можно выпрыгнуть из окна и постараться смешаться с толпой? Враги поджидали и там, и там…

Кара задумчиво поправила волосы, подошла к дверям, прислушалась к доносящимся из коридора голосам и уже собиралась покинуть комнату, когда ее внимание привлек узор: каменная плита по-прежнему излучала мерное голубоватое сияние. Странно, после того, как ключ принят, магические замки обычно отключаются. Охваченная радостным предчувствием, Кара подошла к плите и попыталась провести пальцем по узору – рука легко прошла сквозь него. Портал? Но это невозможно! Все знают, что внутри Сухаревой башни магия портала не действует. Но размышлять было некогда, голоса карателей приближались, за стенами башни ее ждали нелюди, и единственный путь к спасению был здесь – путь, построенный предусмотрительным и умным Яковом Брюсом.

– Спасибо, Шотландец, – прошептала Кара и шагнула в портал.

///

Каганович уехал, толпа, повздыхав, разошлась, пожар потушили, стены красавицы башни дрожали под ударами стахановских молотобойцев, а от костра, у которого грелись военные, потянуло «Интернационалом» – продрогшие каратели пытались поднять моральный дух.

– Знаете, господа, я, пожалуй, поеду, – сообщил компаньонам Сантьяга. – Боюсь, что наше дальнейшее пребывание здесь будет безрезультатным. Стены коммунисты доломают и без нас, а душу из Сухаревой башни уже вынули.

– Человская ведьма еще не выходила, – проворчал де Лье.

– Значит, ее уже там нет.

– Но как? Клянусь доспехами Спящего, это невозможно!

– Какая разница? – пожал плечами комиссар. – Если челы придумали, как не пустить нас в башню, неужели они не могли придумать, как скрыться из нее в случае необходимости?

– Значит, вы считаете, что эта женщина унесла Черную Книгу?

Сантьяга облокотился на автомобиль и с рассеянной улыбкой посмотрел на Сусанну:

– Я уверен в этом, моя очаровательная фата. К сожалению, я в этом уверен.

– Видимо, это связано с тем, что Сухарева башня строилась на ваших глазах.

– И с этим тоже.

– И наверняка с ней связано много историй.

Рассеянность Сантьяги прошла. Он внимательно посмотрел в лучистые глаза молодой фаты и улыбнулся. Уже без рассеянности.

– Вы знаете, Сусанна, здесь недалеко есть очаровательный ресторанчик, в котором мы можем продолжить наш разговор.

– И насколько далеко продолжить?

Фредерик де Лье крякнул и вежливо отошел в сторону. Сантьяга – само внимание – распахнул дверцу спортивного купе и подал Сусанне руку:

– Насколько вам будет угодно, моя очаровательная фата. Но предупреждаю сразу – я знаю массу историй.

– А я ужасно любопытна. – И хрупкая ладошка златовласой Сусанны встретилась с твердой рукой комиссара.

///

Это не был обычный портал, мягкий и плавный, в который можно спокойно войти с полной кружкой пива в руке и так же спокойно вынести ее оттуда. Это был экстренный канал, который Шотландец прорубил сквозь защищавшие башню сети, кривой переход с минимумом комфорта.

Кару вышвырнуло в каком-то лесу, с высоты примерно шести футов. Она пребольно ударилась о холодную землю, кажется, потянула плечо, исцарапала лицо, но такие мелочи не могли испортить ей настроение. Лежа на жухлой траве, ощущая привязанную к телу Черную Книгу, Кара блаженно раскинула руки и улыбнулась.

Она победила!

Глава 1

Ну вот и все.

Он сделал это: поставил последнюю точку, перевернул последнюю страницу и закрыл проклятую книгу.

И понял, как сильно устал.

Максим Грек откинулся на спинку неудобного деревянного стула, тяжело вздохнул, и его тощие плечи поникли под старенькой рясой, словно монах действительно сбросил с них настоящий, тяжеленный груз. А разве не так? Разве титанический труд, который он проделал не являлся таким грузом? Грек слабо улыбнулся, глядя на небрежно брошенное перо. Может, если бы он не понимал, что творит, если бы невероятность и колоссальная важность задачи, поставленной перед великим князем, ускользнула бы от его разума, может быть, тогда он не был бы столь вымотан последними годами. Работа с древними книгами была его страстью, доставляла подлинную радость. Максим отдыхал, жадно поглощая или переписывая сокровищницы знаний, он наслаждался своей причастностью к ним, с восторгом перелистывая страницы древних фолиантов. Именно эта страсть привела его в русские владения, именно эта страсть помогла добиться доверия и открыла доступ к самой главной тайне Московии. К тайне, которую доверила русской династии Софья Палеолог. К тайне, которая мучила всех цивилизованных государей и в которую проник он, скромный монах Максим Грек, ибо ему доверили работать с древним собранием. И страсть умерла.

Маленькая каморка, в которой проводил почти все свое время Грек, была завалена томами в роскошных и не очень переплетах, папирусными свитками, пергаментными грамотами и даже глиняными табличками, выглядевшими настолько забавно и неестественно, что увидев их впервые, Максим не мог сдержать улыбку. От подобного богатства голова монаха пошла кругом. С необычайным волнением гладил он солидные тома, прижимал к груди пожелтевшие манускрипты, трепетно ласкал массивные печати, он чувствовал себя счастливейшим человеком в мире. Душа его парила в восторженных облаках и страсть сжигала сердце до тех пор, пока Грек не прочел первую грамоту, пока не вник в суть первой выбранной наугад книги, пока широкие крылья тайны, охватывающей всю человеческую цивилизацию, не разогнали эти облака, крепко-накрепко привязав Максима к полутемной каморке, затерянной в бесчисленных коридорах Московского Кремля. Тайна была в этих знаниях, тайна мелькала в горящих глазах русского владыки и, дочитав первую книгу, Грек с ужасом осознал, в какую пучину завел его дерзкий разум, какие знания нашел он в загадочной Московии. Маленький монах понял, что жизнь его отныне ему не принадлежит.

Страсть умерла. Но остался ясный ум, остались опыт и мастерство одного из образованнейших людей Европы, остались упорство и настойчивость, которые и помогли Максиму выполнить сложнейшее задание. Грек потер глаза и осторожно провел рукой по толстому тому, переплетенному черной кожей. Осторожно, потому что монах боялся своего творения, потому что последние десять лет этот тяжелый фолиант преследовал его в самых страшных ночных кошмарах, потому что Максим прекрасно понимал, какая сила таится на рукописных страницах этой книги. Но русский владыка прав: он должен был выполнить задание, создать этот том, потому что знания, сокрытые в самой библиотеке, еще ужаснее.

Монах снова вздохнул и медленно поднялся со стула: пора идти к Грозному.

///

– Кажется, я в тебе не ошибся, Грек, – голос московского владыки был несколько глуховат. – Ты хорошо поработал.

Максим склонил голову:

– Надеюсь, государь.

– Ну, надейся, надейся…

Русского царя Грек боялся до колик в желудке. Казалось бы, ничего особенного: не самая густая в мире борода, негромкий голос, тонкие черты лица, напоминающие ястребиные, тяжелый взгляд горящих глаз, но было в Иоанне нечто, заставляющее всех, включая и Максима, дрожать от страха в присутствии грозного повелителя. Широкие крылья тайны распростерлись над ястребиным профилем, колоссальная ответственность давила на плечи и, если бы монах разобрался в этом раньше, а еще лучше – на расстоянии, то никакая страсть, никакая награда не заманили бы его в эту дикую страну к ее дикому властелину.

– Моя работа завершена, государь.

– Даже Господь оставил незавершенными много дел, Грек, – рассеянно отозвался царь, листая книгу. – Что уж говорить о нас, грешных. Как тебе понравилось в Московии?

Впервые со времени их встречи Иоанн заинтересовался жизнью монаха, и Грек почувствовал, как по его спине побежали неприятные мурашки.

– Твой город прекрасен, государь, но…

– А это хорошо, что тебе понравилось у нас.

Мурашек стало намного больше, в животе образовался неприятный холодный комок, но Грек постарался взять себя в руки:

– Я бы хотел вернуться на родину, государь.

– Дороги опасны и трудны, Грек: реки, болота, разбойники. У нас же тебе будет безопасно. Спокойно и богато. – Царь не поднимал глаз. – Ты ни в чем не будешь нуждаться, Грек.

Очередная попытка уехать провалилась. А значит, учитывая его возраст, ему суждено остаться в Московии навсегда.

Тайна – обреченно повторил про себя монах. Все время их знакомства Иоанн демонстрировал свое благорасположение, которое вызывало удивление и зависть бояр, привыкших к яростным вспышкам безумного царского гнева. Все время Грозный был с монахом подчеркнуто любезен и вежлив. И сейчас оставался таким: любезно и вежливо отказывал Максиму в его единственной просьбе.

– Как ты назвал свою книгу, Грек?

– Я оставил это на ваше усмотрение, государь.

– У этой книги не может быть названия. – Царь захлопнул том и, глядя на непроницаемо-черный переплет, закончил: – Ее будут звать Черная Книга. Клянусь, это название стоит той тьмы, которую ты вложил в нее.

* * *

«Хотите знать правду? История человеческой цивилизации переписывалась тысячи раз, и всякий раз из нее выбрасывались важнейшие факты! Кто правил на Земле до появления человека? Благодаря чему мы овладели этим миром? Есть ли на нашей планете другие формы разумной жизни? Блестящие работы выдающегося ученого, профессора Льва Моисеевича Серебрянца дают однозначный ответ: мы не единственная разумная раса на Земле! Вы не верите? Приходите на бесплатные лекции профессора Серебрянца, проходящие в крупнейших университетах Москвы! Смотрите авторскую передачу профессора «Наш дом – Земля» на телеканале «Дождь»…»(«Эхо Москвы»)

«Тайный Город до сих пор обсуждает карточный поединок между человской парой Егор Бесяев – Кортес и шасами Биджаром Хамзи – Каримом Томба. Неожиданно разгромный проигрыш челов, которые потеряли в «Реактивной куропатке» около полумиллиона, никого не оставил равнодушным, ведь, учитывая, что Егор Бесяев является действующим чемпионом Тайного Города по элементарному покеру, большинство наблюдателей ставили именно на…»(«Тиградком»)

* * *

вилла «Каравелла»

Москва, Серебряный Бор, 27 сентября, среда, 11:36

Этой ночью выпал первый снег.

Робкий, незрелый, он пушистой пудрой присыпал аккуратно подстриженные газоны, дорожки, искусно выложенные мраморной плиткой, и ветви деревьев, лениво стучащие в окна. Первый снег в лесу всегда праздник. Засыпающая природа ждет его с нетерпением, словно усталый ребенок, жаждущий побыстрее забраться под одеяло, укрыться с головой и заснуть, набираясь сил для новых игр. Первый снег ласкает землю, манит обещанием покоя и всегда обманывает. Его жизнь коротка и мимолетна. Он приходит на одну ночь, чтобы вновь уступить землю осеннему ветру, желтым листьям и неяркому солнцу. Он только показывает, что скоро все изменится.

Что все будет по-другому.

В огромном доме Кары Ларисе больше всего нравилась именно эта комната – зимняя веранда. Большая, с французскими окнами и элегантным камином, в котором потрескивали смолистые поленья. Выдержанная в стиле кантри, она почти всегда была залита солнечным светом и открывала великолепный вид на парк и медлительные, величавые воды Москвы-реки. Особняк Кары располагался в Серебряном Бору, но иногда – именно здесь, на зимней веранде, – Ларисе казалось, что дом находится в забытом лесном уголке.

– Что было дальше? – мягко спросила Кара.

Она сидела в плетеном кресле напротив Ларисы, держа в руке бокал божоле – это вино Кара обожала, – и внимательно смотрела на девушку.

«Сколько же ей лет?» – снова в какой уже раз мелькнуло в голове Ларисы.

При первой встрече девушка навскидку дала своей наставнице не более сорока – слишком уж хорошо Кара выглядела при минимуме косметики, слишком уж гладкой была ее кожа, блестящими волосы, но самое главное: каждая частичка облика колдуньи излучала энергию и внутреннюю силу, каждое движение дышало ловкостью и здоровьем. Уже потом, когда они познакомились поближе, Лариса обратила внимание на сухую кожу изящных кистей, разглядела тонкую паутинку морщин вокруг фиалковых глаз, да и сами глаза, блестящие, красивые, таили в своей глубине немалый опыт и явно видели гораздо больше, чем можно было успеть за какие-то сорок лет. Хотя, может быть, Лариса и ошибалась. Тем более что фигура колдуньи отличалась зрелой упругостью, а отнюдь не старческой дряблостью и взглядам, которыми награждали мужчины стройные бедра Кары, ее полные, чувственные губы, тонкую талию, а особенно роскошную грудь, могли бы позавидовать и более молодые женщины. Кара коллекционировала взгляды, купалась в них, и даже сейчас ее домашнее платье было с глубоким, более чем соблазнительным декольте.

– Так что же было дальше?

Лариса стряхнула с себя оцепенение:

– Разгромив Темный Двор, люды основали свою империю – Зеленый Дом – и правили на Земле вплоть до появления Ордена.

– Не все так просто, – поморщилась Кара и поправила изящный, украшенный крупными изумрудами браслет на правой руке. Лариса заметила, что ее наставница почти не расстается с ним. – Зеленый Дом утрачивал могущество постепенно. Бароны, повелители доменов, становились все более и более независимыми от короны, считая, что во всей Вселенной не найдется силы, способной бросить вызов великой Люди. Междоусобицы становились привычным делом, что существенно облегчило чудам задачу. В этом основа истории, – колдунья пригубила вино, – в любом противостоянии побеждает более сильная сторона, а проигрывает более слабая, более уязвимая.

– Как все это похоже на нас, – задумчиво произнесла Лариса. – Империи зарождаются, правят, но обязательно приходят в упадок.

– Похоже, – согласилась Кара, – но не надо забывать, что мы говорим о нелюдях. О существах, чуждых человеку, которые являются нашими естественными врагами.

– Я помню об этом, – кивнула девушка.

– Что подразумевается под понятием «Великий Дом»?

– Великий Дом – это объединение генетически схожих между собой нечеловеческих рас вокруг одной, имеющей доступ к Источнику магической энергии. В настоящее время в Тайном Городе существуют три Великих Дома: Навь, он же Темный Двор, Людь, он же Зеленый Дом, и Чудь, он же Орден. В Великий Дом Навь входят следующие семьи…

– Достаточно, – улыбнулась Кара, – я вижу, ты уже хорошо ориентируешься в Тайном Городе.

– Я стараюсь.

Лариса действительно старалась. Она была страстно увлечена теми знаниями, которые открывались ей в последние недели, теми переменами, которые произошли в ее жизни. Подумать только, за какие-то недолгие дни ее просветили в том, что магия и колдовство – это не сказки и шарлатанство, а вполне реальные вещи! Что она сама – весьма перспективная ведьма, а в Москве – просто невероятно, в Москве! – существует древнейшее поселение нелюдей, называемое Тайным Городом, в котором собрались те, кто правил Землей тысячи веков назад! И люди даже не догадываются об этом!

– Мы должны хорошо знать Тайный Город, поскольку, только изучив врага, можно его победить, – голос колдуньи похолодел. – Пускай сейчас нелюди считаются с нами лишь потому, что мы доминирующая на планете раса, потому, что наши предки победили их, потому, что они еще помнят костры Инквизиции. Пускай сейчас они бросают нам объедки со своего стола и тешат себя надеждой, что рано или поздно этот мир будет вновь принадлежать им. Нелюдей ждет горькое разочарование!

Лариса понимала, о чем идет речь. Из всех обитающих на Земле рас люди – «челы» на сленге Тайного Города, – были наименее предрасположены к колдовству. Ходили слухи, что раньше было не так и способности к магии находились у челов на высоком уровне, но ориентированность на технический прогресс и рвение инквизиторов, которые вместе с нелюдями охотно жгли и своих соплеменников, привели к печальному результату: маги, а тем более сильные маги, стали среди людей редкостью. Ни о каком развитии, разумеется, и речи не шло, а малочисленные колдуны, узнавшие о Тайном Городе, сами были вынуждены пользоваться магической энергией Зеленого Дома. Вот и Лариса, которой необходимо было отметиться в Тайном Городе, посещала московский филиал школы Солнечного Озера, о занятиях в которой девушка вспоминала с омерзением. Бесконечные бессмысленные зубрежки элементарных заклинаний, глупые тренинги, сопящие за соседними партами ученики. Кроме Ларисы, в группе были еще три чела – мальчик и две женщины, а остальную толпу составляли покрытые татуировками Красные Шапки, грубияны и пьяницы, и несколько девочек-людов, не обладающих способностями к магии и направленных в школу, чтобы получить общее представление об окружающем их мире. Но даже при том, что челы были талантливее и сильнее остальных учеников, отношение к ним преподавателей было более чем прохладным. Слишком явно они подчеркивали их чуждость Тайному Городу, давая понять, что занимаются с ними только в силу необходимости.

– Но ведь сейчас ситуация патовая, – негромко сказала Лариса. – Мы обладаем планетой, но не способны победить нелюдей, поскольку они в совершенстве владеют магией. С другой стороны, Тайный Город, имея колоссальные возможности, не может причинить нам вред, поскольку мы владеем планетой и являемся доминирующей расой.

«А девочка действительно схватывает на лету», – подумала Кара и медленно ответила:

– Мы допустили массу ошибок в прошлом, многое забыли, многое потеряли и наша задача – возродить магическое величие человеческой расы. Когда среди людей появится достаточно большое количество сильных магов, мы сможем диктовать Тайному Городу условия. И тогда вся планета будет окончательно и безраздельно принадлежать нам. Но для этого необходимо много работать и постараться отнять у нелюдей самое ценное, что у них есть.

– Самое ценное?

– Знания. Бесценные знания, тысячелетиями копившиеся в Тайном Городе. Отнять у них то, что мы потеряли.

– А разве нельзя договориться?

– Думаешь, им нужны конкуренты? В Тайном Городе и без того хватает амбициозных игроков. Три Великих Дома на такую маленькую территорию – это очень много, и появление еще одной серьезной силы они воспримут без всякого энтузиазма. Более того, они постараются сделать все, чтобы эта сила не появилась. – Кара замолчала, давая возможность черному слуге добавить вино в бокал.

Мохаммеда, шофера и телохранителя Кары, Лариса знала. Девушка часто сталкивалась с мускулистым негром в доме и обратила внимание на то, с каким обожанием он смотрит на хозяйку. Вот и сейчас, наполняя вином бокал, Мохаммед не удержался от соблазна и не сводил глаз с пышной груди колдуньи. Всех остальных женщин негр игнорировал и даже на нее, Ларису, смотрел безо всякого интереса, хотя посмотреть было на что: стройная натуральная блондинка с огромными зелеными глазами, она не испытывала недостатка в мужском внимании.

– Только знания имеют реальную ценность, – продолжила Кара, когда за негром закрылась дверь. – Поэтому проверим, чему ты научилась за вчерашний день.

– Не очень многому, – вздохнула девушка, – вчера я в основном читала и занималась теорией.

– Тем не менее?

– Тем не менее – вот. – Лариса вытащила из кармана «Паркер» с золотым пером и положила его на стол.

– Телепортация? – улыбнулась колдунья. – В каком магазине ты его утащила?

– Ни в каком, – покачала головой девушка, – я сделала его сама. Случайно.

– Случайно?

– Мне нужна была авторучка – в моей закончились чернила, искать было лень, и я представила, что она лежит на столе. Во всех деталях представила. – Лариса гордо вскинула подбородок. – А потом наступила концентрация, я даже не ожидала, честное слово, но успела поймать момент и вспомнила нужное заклинание. Правда, я что-то напутала, – вздохнула девушка, – и чернила получились черными, а я хотела фиолетовые.

Кара молча осмотрела «Паркер». Никаких изъянов, обычная ручка, заправленная черными чернилами, проверила – действительно пишет. Колдунья сконцентрировалась и прочитала структуру материи – сомнений быть не могло: «Паркер» был создан магическим путем. Невероятно! Материализация на третьей неделе обучения? Какая же сила заложена в этой девчонке? На секунду Кара усомнилась в возможности контролировать Ларису, но затем взяла себя в руки – она старше, опытнее, да и времени осталось немного – девочка просто не успеет осознать свои способности.

– Замечательное достижение! – медленно проговорила колдунья. Лариса радостно улыбнулась. – Потрясающе! Я рада за тебя! Можешь сделать что-нибудь еще?

– Не знаю.

– Попробуй, во второй раз получается легче. Сделай, ну, например, лист бумаги.

Зеленые глаза Ларисы затуманились, тонкие губы беззвучно зашевелились, девушка читала аркан, и Кара почувствовала, как вокруг нее концентрируется энергия. Быстро, слишком быстро для начинающей ведьмы! На что же она действительно способна?

Лист появился на столе сразу. Обычно материализуемые предметы проявляются постепенно: сначала прозрачные контуры, которые медленно наполняются энергией, а уж затем предмет приобретает необходимую плотность. Лариса сделала все сразу. И быстро.

– Великолепно.

Скрывая свое удивление, Кара взяла «Паркер», положила перед собой лист и размашисто написала:

«Ты – моя лучшая ученица!»

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект, 27 сентября, среда, 11:52

Это помещение было порождено самим мраком. Не той темнотой, которая робко появляется с заходом солнца, чтобы вновь уступить ему место через жалкие мгновения. Но той, которая наводит на мысли о вечности, о великом Ничто и первозданном мраке пустоты. Царящая в помещении Тьма была не простым отсутствием света, она была самостоятельной физической величиной, материей, создавшей и само помещение, и все, что в нем находилось. Тьма была его сутью.

В помещении находились двое. Хозяин, чья расплывчатая фигура в бесформенном балахоне с низко надвинутым капюшоном застыла в черном кресле с прямой высокой спинкой, и его гость, высокий черноволосый мужчина в элегантном сером костюме, небрежно расположившийся на крышке массивного стола. Появление Сантьяги всегда вносило в личный кабинет князя Темного Двора новые краски. И новые эмоции.

– Не думаю, что ситуация, в которой ты оказался, стала для тебя приятным сюрпризом, – недовольно буркнул хозяин кабинета. Голос у повелителя Великого Дома Навь был глуховатый, слегка клокочущий.

– Мы предвидели, что смерть Богдана ле Ста – всего лишь гамбит, – пожал плечами Сантьяга. – Подлинная цель нашего невидимого игрока заключается в другом.

– Тебе она известна?

– Пока нет.

Князь помолчал, демонстрируя таким образом комиссару свое неудовольствие, и приказал:

– Расскажи, как ты видишь ситуацию.

Сантьяга лениво закинул ногу на ногу и немного откинулся назад.

– Предыдущая комбинация была разыграна противником почти идеально. Смерть Богдана ле Ста, одного из высших боевых магов Ордена и личного друга мастера войны Франца де Гира, всколыхнула Великий Дом Чудь. Рыцари в бешенстве и настроены резко против нас. Точнее, против меня. Единственный положительный момент заключается в том, что большая часть Ордена еще не знает о манускрипте, найденном в квартире Богдана.

– О твоем манускрипте, – проворчали с кресла.

– Совершенно верно – моем манускрипте, – легко согласился Сантьяга. – Франц де Гир любезно предоставил мне месяц на то, чтобы я доказал свою непричастность к распространению запрещенных заклинаний. Если бы чуды пронюхали, что меня можно обвинить, Цитадель уже осаждала бы гвардия великого магистра.

– Не думаю, что того, кто затеял гамбит с Богданом ле Ста, устраивает такое положение вещей. Он не даст тебе месяца.

– Абсолютно с вами согласен. – Комиссар сдул с плеча несуществующую пылинку. – По моим оценкам, информация о манускрипте и о том, что я подозреваюсь в организации провокации против командора войны ле Ста, будет обнародована в ближайшие дни. Тогда меня обвинят в распространении запрещенных заклинаний и развязывании боевых действий против Великого Дома Чудь.

– Ты считаешь, что сможешь вычислить нашего противника через источник этой информации? – поинтересовался князь.

– Принимая во внимание его ловкость, я уверен, что источник будет чрезвычайно тяжело проследить, – Сантьяга улыбнулся, – или допросить.

На этот раз князь молчал гораздо дольше:

– Ты ухитрился поссориться с Орденом, попасть под удар и все еще не знаешь, кто твой противник. Кто подставил тебя и Богдана ле Ста. Может быть, целью гамбита был ты?

– Не думаю, – покачал головой комиссар. – Как ни обидно мне признавать, но я слишком мелкая цель для подобных усилий.

– Не такая уж и мелкая, – не согласился князь. – Ты – один из высших иерархов Тайного Города, кроме того, тебя ненавидят и люды, и чуды. Может быть, какой-нибудь недоброжелатель решил отомстить за старую обиду? Когда мстят, не считаются с усилиями.

– Месть тайного недоброжелателя? – Сантьяга пожал плечами. – Вполне вероятно. Но я пока не вижу, кто бы это мог быть. Орден? Франц де Гир не знал о действиях Богдана ле Ста до самого последнего момента.

– Ты так думаешь?

– Уверен.

Спорить со своим комиссаром князь не стал.

– А другие лидеры Великого Дома Чудь?

– Вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы подставить друга Франца де Гира. Мастер войны – достаточно жесткий рыцарь.

– Зеленый Дом?

– Что касается людов, то в последнее время наши взаимоотношения несколько улучшились. Королева Всеслава еще не забыла о маленькой услуге, которую я оказал ей в деле Вестника.

– Кто-нибудь из жриц? Тайная сторонница погибшей, благодаря твоей помощи Ярославы.

– Жрицы только выиграли от моей помощи, они сохранили власть, – улыбнулся Сантьяга. – К тому же Ярославу не так сильно любили.

– Может, асуры?

Первая раса, появившаяся на Земле, была уничтожена навами много тысячелетий назад, но, по слухам, несколько ее представителей еще разгуливали по Тайному Городу.

– Асуры – это terra incognita, – развел руками комиссар. – А гадать на кофейной гуще можно до утра.

– Не засоряй язык человскими фразеологизмами, – поморщился князь. – Настоящий нав сказал бы: «Считать черные дыры в созвездии Плачущего Дельфина».

– А я думал, что язвительность вы отдали мне, – поднял брови комиссар.

Из-под капюшона донеслось легкое сопение.

– Что ты думаешь делать дальше?

– В первую очередь, хотелось бы разобраться с обвинением в распространении запрещенных заклинаний, – честно признался Сантьяга. – Это развяжет мне руки и позволит, в случае необходимости, объединить Великие Дома против нашего противника.

– Для этого ты должен вычислить, откуда взялся манускрипт, который нашли у Богдана ле Ста.

Сантьяга согласно кивнул:

– У меня есть мысли, как его могли украсть у меня, но для того, чтобы проверить эту версию, мне необходимо покинуть Тайный Город на несколько дней. Вам же остается продержаться до моего возвращения и не вляпаться в какую-нибудь историю.

– А почему мы должны вляпаться? – заинтересовался князь. – Или ты думаешь, что без тебя Темный Двор не способен на разумные действия?

– Безусловно, способен, – успокоил повелителя комиссар. – Но мне не хотелось бы при возвращении оказаться в эпицентре боевых действий. Наш противник понимает ситуацию и наверняка захочет сделать так, чтобы мои оправдания уже некому было слушать. – Комиссар поднялся. – Я уезжаю немедленно. С вашего позволения, должность комиссара до моего возвращения будет занимать Ортега.

– Пусть так, – согласился князь, – и еще, Сантьяга.

– Да? – повернулся комиссар.

– Мне по-прежнему не нравится, что ты являешься ко мне в светлых костюмах.

– Он всего лишь серый.

– Он режет мне глаза.

– Никаких проблем. – Сантьяга достал из кармана солнцезащитные очки и положил их на стол. – Оставьте себе.

* * *

бар «Три педали»

Москва, улица Большая Дмитровка, 27 сентября, среда, 15:19

В том, что в последнее время в Тайном Городе наибольшей популярностью пользовался именно бар «Три педали», была заслуга его управляющего – Мурция Чейза. Как и все владельцы увеселительных заведений Тайного Города, Мурций происходил из семьи концов, славящихся легким характером, веселым отношением к жизни и потрясающим женолюбием. Концы издревле продавали красивую жизнь и умение привлечь клиента в питейное заведение или за карточный стол впитывали с молоком матери, но Мурций, страстный поклонник «Формулы-1», нашел поистине беспроигрышный ход: он превратил «Три педали» в центр слежения за всеми гонками, происходящими на Земле. Буквально – за всеми. На многочисленных телеэкранах непрерывно демонстрировалось все, что ехало, скакало, бежало, летело, плыло, ползло и пыхтело наперегонки друг с другом. Авто— и мотогонки, скачки, собачьи бега, а особенно экзотические состязания вроде гонок на воздушных шарах привлекали в бар массу посетителей, к услугам которых были целая рота букмекеров и, разумеется, великолепные напитки.

В этот вечер в «Трех педалях» было традиционно шумно. Не так, конечно, как в дни Гран-при «Ф-1», но вполне на уровне: шел прямой репортаж из Чон-Бури, с гонок буйволов, и разношерстная толпа бурно поддерживала фаворита.

– Бабочка Будды! Бабочка Будды! – отчаянно надрывался неутомимый Мурций. – Беги, мерзавец! Не подводи!

– Черный Ветер! Черный Ветер!!! – вопила компания Красных Шапок.

В надежде на солидный куш коротышки проигнорировали советы букмекеров и теперь изо всех сил долбили по стойке бара кулаками, пытаясь хоть так помочь избраннику.

– Серебро Востока! Серебро Востока!!! – дружно скандировала стайка сладкоголосых фей.

Расстояние до финиша таяло, возбуждение возрастало. Все посетители бара: и татуированные с ног до головы Красные Шапки в кожаных штанах и жилетах, и солидные шасы в дорогих костюмах, и рыжеволосые чуды с обязательными пряжками на ботинках, и зеленоглазые люды, в одежде которых не было никакой синтетики, – все они в едином порыве дышали, стонали, вопили, толкали друг друга локтями и обливали пивом, с нетерпением ожидая развязки. Внимание толпы было полностью приковано к экранам, и никто не обращал внимания на компанию челов, расположившуюся за одним из дальних столиков бара. Царившая в «Трех педалях» аура азарта на челов не действовала, ни скачки, ни завывания Мурция не привлекали их внимания. Судя по сосредоточенным лицам собеседников, разговор за столиком шел очень серьезный.

Челов было трое. Широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с холодными карими глазами, резкими чертами лица и ежиком каштановых волос. Куртку он повесил на вешалку у столика, оставшись в дорогой спортивной рубашке и стильных брюках. Слева от него сидел молодой, лет двадцати восьми, парень, менее плотного, чем первый, телосложения, зато с такими же короткими, только светлыми волосами. Как и его собеседник, парень снял кожаный пиджак, оставшись в черной �